Андрей Михайлович Буровский

Россия, умытая кровью. Самая страшная русская трагедия

В 1919 году Петроградский совет лишил хлебной карточки мою прапрабабушку, Капитолину Егоровну Спесивцеву, в девичестве Филатову. Она умерла от голода.

Книга посвящается светлой памяти этой хорошей, умной женщины и всех других россиян, которые НЕ готовили страшной братоубийственной бойни, НЕ участвовали в ней — но сделались ее жертвами.

За помощь в работе над этой книгой я благодарю своих друзей:

— Александра Рониса — за ряд ценных консультаций о вооружениях и снаряжении Гражданской войны;

— Дмитрия Верхотурова — за обсуждение многих важных моментов политики;

— Андрея Федорова, Сергея Якуцени и Андрея Балабуху — за обсуждение рукописи и ценные фактологические сведения.

Буровский А. М.

Введение

В СССР Гражданскую войну 1917–1922 годов представляли просто: как войну красных и белых. Но до лета — осени 1919 года белых армий в России почти не было. Войны красных с казаками, с националистами разных направлений, с крестьянскими повстанцами, с правительствами социалистов в СССР представляли так, словно это тоже была война с белогвардейцами. Даже польских и финских националистов называли «белополяками» и «белофиннами». Но это полнейшая неправда.

А про войну белых с националистами, с крестьянскими повстанцами и социалистами вообще ничего не писали. Кто в сегодняшней России знает о войнах Деникина с Грузией? О войне Деникина с войсками социалистической «Черноморской рады»? Или о войне Махно с Германией, Австро-Венгрией, с Польшей, с Деникиным, а потом с красными?

Если я произнесу слово «КОМУЧ», россиянин решит, что я перешел на шаманские завывания. А ведь это — социалистическое правительство, сыгравшее огромную роль в событиях 1918 года.

В сущности, истории Гражданской войны 1917–1922 годов в современной России не знает никто. При всей недавности событий: еще в 1980-е годы мне доводилось беседовать с живыми участниками Гражданской войны.

В мировой истории Гражданская война 1917–1922 годов сыграла исключительную роль.

Февральская революция 1917 года не имела всемирно-исторического значения. Это одна из европейских революций. После нее возникла еще одна европейская держава. И только. Вторая мировая война была войной между государствами и блоками государств, возникших после Гражданской войны. И как следствие Гражданской войны.

Гражданская война в России 1917–1922 годов имела Всемирное значение. Она расколола весь мир.

После Гражданской войны возникли два совершенно разных мира. Они существовали параллельно друг другу: мир основных, самых богатых стран мира и мир социализма с совершенно другими правилами жизни. Так и назывались: Первый мир и Второй мир.

37 % россиян считают СССР эпохой высшего политического взлета России. Логично: Российская империя ХIХ века была одной из то ли ПЯТИ, то ли ШЕСТИ великих держав. СССР был одной из ДВУХ сверхдержав. Никогда — не до, ни после — Россия не значила в мире так много[1].

Почти весь ХХ век, с 1920 по 1991 год, Первый и Второй миры, на которые раскололось человечество, пытались поглотить и уничтожить друг друга. Противостояние этих двух миров, двух образов жизни стало основным содержанием мировой истории ХХ века.

Для каждого из россиян и для каждого жителя Земли Гражданская война и ее исход важнее, чем ход и результаты любой из Мировых войн.

Пора рассказать об этом важнейшем, но почти непонятном событии.

А начнем мы с естественного вопроса: кто, когда и зачем подготовил Гражданскую войну?

Часть I

ПОДЖИГАЕМАЯ РОССИЯ

Сбылась бессмысленная мечта террористов…

А. и Б. Стругацкие

Глава 1

Предопределенность Гражданской войны

Я, честно говоря, не вижу принципиальной разницы между деятельностью и целями большевиков и криминальным элементом.

А. И. Деникин

Мифы и факты

Есть миф, что все политические силы вели себя примерно одинаково. Мол, все готовили Гражданскую войну, все виноваты в ее начале. Но это неправда.

В феврале 1917 года царская власть пала за считаные несколько суток. 23 февраля 1917 года первые демонстранты вышли на улицы Петрограда, 2 марта власть перешла к Временному комитету Государственной думы. Все, революция окончена. Царская власть пала, как перезревшая груша в старом саду. Никто не хотел ее защищать. И царская власть сама виновата в том, что произошло с 23 февраля по 2 марта 1917 года.

После Февральской революции народу казалось: нет ничего легче, чем разрушить государство. И ввести самые что ни на есть демократические законы.

Вот как построить новое государство, толком не знал никто. Даже принципиальных систем власти в стране оказалось сразу две: Временный комитет Государственной думы, он же Временное правительство, и Советы. В. И. Ленин придумал для этого времени слово «двоевластие». Его верный соратник Лев Троцкий называл систему иначе: «двоебезвластием». Князь Львов говорил, что Временное правительство — власть без силы, а Советы — это сила без власти.

Утратив государство, россияне мгновенно разбрелись по сословиям, группкам, местожительствам, национальностям, классам и партиям. Деревенский не хотел понимать городского, «пролетарий» — интеллигента, военный — штатского, сибиряк — москвича, латыш — татарина.

Диагноз: русское общество оказалось намного более раздробленным, состоявшим из множества ячеек, чем это думалось до Катаклизма.

Множество партий и партиек прекраснодушной русской интеллигенции беспрерывно, беспробудно болтали и болтали, словно бы наслаждаясь звуками собственных голосов. Эта безответственная публика хотела то ли воплотить в жизнь свои утопии, то ли просто поболтать, но в любом случае она раскачивала и так опасно накренившуюся лодку.

В результате каждый орган власти раздирали партийные и групповые разборки кадетов, правых и левых эсеров, трудовиков, меньшевиков, местных националистов и анархистов.

В уездных городах и сельских волостях власти не подчинялись никому или подчинялись кому хотели.

С весны 1917 года власть в стране оказалась рассредоточенной. Воцарилось хаотическое многовластие сверху донизу, и каждая группа, каждый «клуб по интересам» пытались урвать частичку власти.

Партийная пропаганда вливалась в уши солдатам Первой мировой войны. Ее начало во всей Европе встретили с энтузиазмом. Москва и Петербург тоже ликовали, интеллигенция захлебывалась от верноподданнических чувств. Но русские крестьяне этой войны не хотели. Сегодня трудно передать словами и описать просто иррациональный страх перед массовой мобилизацией, охватившей русскую деревню.

Уже осенью 1914 года число дезертиров составило 15 % призванных, к 1917 году — до 35 %. Для сравнения: в Германии процент дезертиров не превышал 1–2 % призванных, во Франции — не более 3 % за всю войну. При том, что в Российской империи призван был заметно МЕНЬШИЙ процент мужского населения. Нигде дезертирство не стало массовым, типичным явлением, не выросло в проблему национального масштаба так, как в России.

Потери Российской империи в Первой мировой войне указываются с огромной «вилкой» то 10 миллионов погибших, то 7 миллионов. Почему?! Откуда такое различие?! А очень просто. Долгое время старались не указывать число военнопленных, а было их 3 миллиона человек. Вот и писали, то учитывая одних погибших, то приплюсовывая к ним еще и число сдавшихся в плен.

Война дала в руки оружие сотням тысяч, миллионам призванных и отправленных на фронты. Миллионы вооруженных и к тому же не знающих, во имя чего они воюют. Это была страшная сила, и она сказалась в революции в четырех формах: дезертиров, солдат тыловых гарнизонов, балтийских матросов и разагитированных солдат вообще.

Без этого многомиллионного отряда беглецов с фронта Гражданская война вообще не состоялась бы или происходила бы совсем по-другому.

Солдаты тыловых гарнизонов просто панически боятся отправки на фронт. Они готовы поддержать любую силу, которая оставит их в городах и избавит от фронта.

При этом любые войска, снимаемые с фронта для участия в «политике», автоматически становились «верными» правительству — тем, кто снимает их с фронта и делает тыловыми. И пока оставляет в тылу.

Таковы матросы Балтийского флота, который почти что и не воевал. Не случайно же балтийские матросы сыграли такую громадную роль в революции и в начале Гражданской войны.

Все разумные офицеры считали: армия должна быть вне политики. Так считали и в России, и в любой другой стране: армия выполняет общенациональные задачи. «Позвольте! — отвечали большевики, да и другие «левые». — Вы что же, не считаете солдат гражданами?!»

Армия воевать не хотела, а агитаторов слушала, листовки читала…

Во время самой войны люди невероятно озверели. Жестокость, смерть, ранения, голод, бомбежки, применение отравляющих веществ стали повседневностью, бытом.

На людей производили огромное впечатление заготовленные заранее протезы — деревяшки для еще целых, еще находящихся на своих местах ног, которые уже были запланированы как оторванные и ампутированные. В газетах обсуждались «запланированные потери» — то есть ожидание гибели и ранений, которые еще не произошли. Нехватка всего необходимого, даже настоящий голод к 1917 году стали чем-то привычным для всей Европы.

Когда гибнут миллионы — ценность отдельной человеческой жизни не может не приблизиться к нулю. Без этого изменения в сознании тоже не понять поведения россиян во время Гражданской войны.

К концу 1916 года те, что оставались в частях, — это уже разагитированные, читающие листовки разных партий, выбирающие комиссаров, подумывающие о выборе командующих… Эти солдаты подчиняются только тем приказам, которые им нравятся, охотно братаются с противником и пьют водку с немцами, отказываются отдавать честь офицерам, ходят расхристанные и пьяные, а на замечания отвечают матерно, размахивая оружием.

Должность младшего офицера становится чуть ли не самой рискованной в России — и уже не от опасностей фронтовой жизни.

Когда в стране скапливается такая масса, ее не очень трудно повести «на штурм, на слом». Вопрос — кто поведет и куда?

Но все эти факты вовсе не говорят о неизбежности гражданской войны. Они говорят только о том, что в России организовать гражданскую войну легче, чем в более благополучных странах.

Есть огромная разница в том, чтобы в любых обстоятельствах гражданской войны не хотеть. Чтобы стараться ее избежать всеми силами. И в том, чтобы гражданскую войну пропагандировать и организовывать. Совершенно разные позиции.

Важнейший лозунг большевиков

В 1917 году гражданской войны никто не хотел. Все видели — пожар разгорается… Но раздувать его не хотели. Из этого правила было только одно исключение — партия большевиков.

Все партии поддержали свое правительство в Первой мировой войне. А большевики не поддержали. В 1915 году Ленин выступал с программной статьей «Превратить войну империалистическую в войну гражданскую»[2].

Вот он, лозунг, вдумаемся в него: ПРЕВРАТИТЬ ВОЙНУ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКУЮ В ВОЙНУ ГРАЖДАНСКУЮ. Слово произнесено.

Лозунги неизбежности, желательности, полезности гражданской войны большевики произносили много раз, вполне откровенно. Они не скрывали, чего именно хотят.

«Пломбированный вагон»

О прибытии Ленина в «пломбированном вагоне», конечно же, каменно умалчивали в советское время. Наверное, именно поэтому в «перестройку», на волне всех и всяческих разоблачений, информация о «пломбированном вагоне» до такой степени овладела сознанием народных масс.

В действительности ехали большевики из Швейцарии в Россию с несколькими пересадками, и «пломбированный вагон» — только одно из использованных ими транспортных средств.

Вокруг этого «пломбированного вагона» вообще подняли столько шума, что путь большевиков известен буквально до часов. Начался он вовсе не хмурым утром, а ясным днем 27 марта 1917 года, в 15 часов 10 минут по местному времени. Стефан Цвейг в рассказе «Пломбированный вагон» пишет: «К цюрихскому вокзалу идет небольшая группа плохо одетых людей с чемоданами. Их тридцать два человека, в том числе женщины и дети»[3].

Пересадка в «пломбированный вагон» произошла на германской пограничной станции Готмадинген. Вот тут на три из четырех дверей вагона и правда наложили печать, в вагоне от начала и до конца пути по германской земле находились уполномоченные германского Генерального штаба офицеры Арвед фон Планиц и Вильгельм Бюриг.

Из этого вовсе не следует, что едущих остерегались, охраняли или боялись, что сбегут. Все проще: через территорию воюющей страны ехали граждане другой воюющей страны.

Секретарь Швейцарской социал-демократической партии Фриц Платтен вспоминал: «Три наши вагонные двери были запломбированы, четвертая, задняя, вагонная дверь открывалась свободно, так как мне и офицерам было предоставлено право выходить из вагона. Ближайшее к этой свободной двери купе было предоставлено двум сопровождавшим нас офицерам.

Проведенная мелом черта на полу коридора отделяла — без нейтральной зоны — территорию, занятую немцами, с одной стороны, от русской территории — с другой… Верховное командование приказало своим уполномоченным предотвращать любой контакт с немецким населением. Строгие правила действовали и в самом вагоне. Путники строго придерживались договоренности»[4].

Во Франкфурте-на-Майне произошел сбой знаменитого немецкого «орднунга». «Спецвагон» должны были присоединить к поезду на Берлин, а поезд на Берлин уже ушел. Вагон загнали в тупик, где он и простоял несколько часов. Вечером 28 марта вагон в составе уже другого поезда поехал дальше и на следующее утро прибыл в Берлин, а потом в пограничный пункт Засниц. В Заснице путникам пришлось ждать до утра, и они переночевали все в том же пломбированном вагоне. Вот и все. Больше ни большевики никогда «пломбированного вагона» не увидели, ни он их в свои объятия не принял.

Дальше — опять с пересадками. Сначала — пароходом «Королева Виктория» — в шведский порт Треллеборг. На местном, шведском поезде — в город Мальме, оттуда в Стокгольм. Опять по морю — в Финляндию. И все, и путешествие окончено. Финляндия в то время входила в состав Российской империи. Она вовсе не оккупирована немцами, на ее территории не ведутся военные действия. Нет никаких проблем с билетами от Турку до Хельсинки и от Хельсинки до Петрограда.

Временное правительство — автор «пломбированного вагона»

Большевики, политические эмигранты, возвращались в Россию вовсе не нелегально. Вовсе не вопреки воле российского правительства.

Первые дни после Февральской революции большевики и правда пытались как-то сами вернуться… У них возникал даже план перелететь из Швейцарии в Россию на аэроплане.

Ленин думал достать паспорт какого-нибудь иностранца из нейтральной страны, лучше всего из Швеции. Такой паспорт могли достать ему шведские социал-демократы… Ленин не знал шведского языка: так притвориться глухонемым!

Более реалистичный план был — ехать через Британию… Но британское правительство прекрасно знало о том, что большевики во главе с Лениным — активнейшие противники продолжения Первой мировой войны. Оно не пропускало большевиков через свою территорию.

Вечный оппонент Ленина меньшевик Мартов подал еще более реалистичную идею: обратиться к германскому правительству с просьбой разрешить политэмигрантам проезд через Германию. Ведь появление в России откровенных пораженцев — в интересах Германии! Могут и пропустить…

Естественно, германские власти и правда не возражали против проезда большевиков через Германию. Они надеялись на то, что активная пропаганда большевиков против войны поможет Германии заключить сепаратный мир с Россией и сконцентрировать свои силы на Западном фронте.

Ленин попросил секретаря Швейцарской социал-демократической партии Фрица Платтена вступить в переговоры с послом Германии в Швейцарии Ромбергом. Платтен активно взялся за работу. Его переговоры с Ромбергом завершились успешно: германское правительство согласилось на проезд русских политических эмигрантов через Германию.

Параллельно Ленин обращается к Временному правительству и к Петроградскому Совету с просьбой: дать согласие на проезд через территорию Германии!

Петроградский Совет молчит… Ведь большинство в нем — у меньшевиков.

А вот Временное правительство отвечает согласием.

Еще недавно Временное правительство опубликовало в парижской газете предупреждение, что проехавшие через территорию Германии будут судиться по законам военного времени.

Но тут — полная перековка. Одни революционеры пришли к власти, помогают другим. Наверное, рассчитывают на поддержку и помощь. Германия тут же ставит свои условия: она пропустит революционеров в России, но не просто так, а в обмен на интернированных в России германских и австрийских подданных. Временное правительство соглашается.

Оно позаботилось о том, чтобы большевики получили в русском посольстве в Швеции все необходимые документы. В Петрограде прибывших уже в самом обычном вагоне, без пломб, встречали с оркестром.

«Никакой поддержки Временному правительству!»

Первые слова Ленина, вступившего на родную землю 3 апреля, были: «А не арестуют ли меня в Петрограде?» Ленин ведь знал, что приехал как шпион, на деньги врагов и для подрыва своего государства. Но встречавшие Ленина большевики заверили отца родного: нет, никакой опасности нет.

Петросовет даже устроил Ленину торжественную встречу на Финляндском вокзале, от его имени председатель Исполкома Чхеидзе произнес пламенную речь, призывая Ленина присоединиться к «революционной демократии» и рассказывая о его заслугах перед революцией.

Во время речи Ленин откровенно скучал, а потом обратился с речью к собравшейся толпе. Завершил ее Ленин лозунгом:

— Да здравствует мировая социалистическая революция!

Еще одна легенда: что тут же, на площади, прозвучал текст будущей статьи «О задачах пролетариата в данной революции». Эта статья была написана уже после речи на вокзале, назавтра. Она вошла в историю как «Апрельские тезисы».

Смысл статьи очень прост — Ленин объявил войну сразу на четыре фронта:

— руководству собственной партии;

— руководству Советов, особенно меньшевикам и эсерам;

— Временному правительству;

— всем правительствам всего мира (революция-то готовилась Всемирная).

3 апреля 1917 года Ленин привез с собой из Швейцарии гражданскую войну.

«Есть такая партия!»

3 июня 1917 года в Петрограде открылся I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Главная тема обсуждения вращается вокруг идеи коалиции, объединения, поддержки Временного правительства. Все хотят объединиться.

В своем выступлении меньшевик Церетели произносит: «В России нет ни одной политической партии, которая говорила бы: дайте в наши руки власть, мы займем ваше место».

На это Ленин с места закричал, по одной версии: «Есть такая партия!» По другой версии, еще короче: просто «Есть!»

Получив слово, он объяснил более развернуто: «Я отвечаю: есть. Наша партия каждую минуту готова взять власть целиком. Окажите доверие нам, и мы вам дадим нашу программу».

Эта хрестоматийная сцена в советское время подавалась как пример доблести большевиков: вот, готовы были брать на себя ответственность и действовать…

Но понимать можно ведь и иначе: все партии в Советах готовы договариваться между собой, готовы идти на коалицию. Большевики, пока не перекрещенные окончательно в коммунистов, готовы только к одному — воевать. И ни с кем не объединяться, ни с кем не делиться властью.

Требование передела

Коммунисты прямо заявляли, что всякая собственность — бесчестна и беззаконна. Всякий собственник владеет чем-то без всякого на то права. Что отнять у него собственность — закономерно.

В мае на I Всероссийском Съезде крестьянских советов Ленин заявил: «Мы хотим, чтобы сейчас, не теряя ни одного месяца, ни одной недели, ни одного дня, крестьяне получили помещичьи земли».

Ему рукоплескали… Но как можно представить себе это «получение» помещичьей земли? Ленин ведь не предлагает введения закона, ограничивающего масштабы собственности на землю. Он предлагает просто брать — не спрашивая, дают или нет.

Но ведь вполне очевидно, что свою законную собственность никто за здорово живешь не отдаст. Значит, «взять» можно только в виде гражданской войны.

В сентябре 1917 года Ленин требовал двинуться «на заводы, в казармы» с программой радикальных реформ. И тут же: «не теряя ни минуты, должны организовать штаб повстанческих отрядов, распределить силы, двинуть верные полки на самые важные пункты, окружить Александринку (там заседает Предпарламент), занять Петропавловку, арестовать Генеральный штаб и правительство, мобилизовать вооруженных рабочих… призвать их к отчаянному последнему бою, занять сразу телефон и телеграф».

Как видите, большевистская партия открыто пропагандирует гражданскую войну. Ленин смело пропагандировал насилие и самые грубые способы быстрых, примитивных решений. Его не пугали ни хаос, ни опасность резни. Неудивительно! Большевики давно уже считали гражданскую войну неизбежностью. Они готовили именно ее как «неизбежное будущее» своей страны и всего мира.

По поводу событий 25 октября в Петрограде Троцкий писал: «Буржуазные классы ждали баррикад, пламени пожаров, грабежей, потоков крови. На самом деле царила тишина, более страшная, чем все грохоты мира. Бесшумно передвигалась социальная почва, точно вращающаяся сцена, унося вчерашних господ в преисподнюю»[5]. Что называется — коротко и ясно.

Политические «проговорки»

С 14 по 25 сентября 1917 года в здании Александринского театра шло это Всероссийское демократическое совещание. Делегаты: 134 большевика, 305 меньшевиков, 592 эсера, 55 народных социалистов, 17 беспартийных и 4 кадета.

Демократическое совещание объявляет себя Временным Советом Российской Республики, или Предпарламентом. Новый глава Исполкома Петросовета, Лев Троцкий, заявлял от имени партии: «С правительством народной измены и с этим Советом контрреволюционного попустительства мы не имеем ничего общего».

25 сентября создан новый кабинет министров: 10 социалистов и 6 либералов.

Резолюция ЦК большевиков: создание такого правительства есть «сигнал к гражданской войне».

Простите… Чей именно сигнал?!

В сентябре 1917 года Церетели полагал: «Передача всей власти Советам неминуемо повела бы к немедленной гражданской войне со всеми ее ужасами».

«А мы и хотим гражданской войны!» — ответил ему Троцкий.

После Октябрьского переворота большевики создали свое однопартийное правительство. Тогда рабочие, именем которых клялись большевики, высказались против однопартийного правительства. Всероссийский исполнительный комитет железнодорожников (Викжель) угрожал забастовкой. Викжель в своей резолюции заявил, что не хочет гражданской войны.

Викжель — ведущее в России профессиональное объединение: самое сплоченное, многочисленное (до 500 000 членов), активное, решительное. В годы Великой войны значение Викжеля определялось исключительно важной ролью железных дорог.

На межпартийные переговоры 30 ноября 1917 года явилась делегация путиловских рабочих. Делегация заявила: «Мы не допустим гражданской войны! Нам не нужно кровопролитие между революционными партиями!»

Путиловцам дали уклончивые обещания, но ничего не изменили.

Ленин три недели вел переговоры с Викжелем. Викжель не уступал, и Ленин разогнал Викжель.

На Учредительном собрании 4 января 1918 года Н. Бухарин говорил не менее определенно: «Вопрос о власти окончательно будет решен той самой гражданской войной, которую остановить нельзя до полной победы русских рабочих, солдат и крестьян. С нашими непримиримыми классовыми противниками мы клянемся с этой трибуны вести гражданскую войну, а не примирение».

Мировая гражданская война

Еще один лозунг: «Мир народам!» Звучит красиво. Но как сочетать с идеей мира слова из официального «Обращения к народам и правительствам союзных стран»: «Мы обещаем полную поддержку рабочему классу каждой страны, который восстанет против своих национальных империалистов, против шовинистов. Против милитаристов — под знаменем мира, братства народов и социалистического переустройства общества».

В условиях войны эта провокация — фактический призыв к измене Отечеству и нарушению Присяги. К тому самому «превращению войны империалистической в войну гражданскую» — уже на территории других стран.

Большевики полагали, что должно состояться «самоопределение не народов и наций, а пролетариата в каждой национальности» — «отдельные требования демократии, в том числе самоопределение, не абсолют, а частичка общедемократического (ныне: общесоциалистического) мирового движения. Возможно, что в отдельных конкретных случаях частичка противоречит общему, тогда надо отвергнуть ее»[6].

Лозунг Мировой революции и означал: гражданская война должна разразиться не только в России, но и во всем мире.

Глава 2

Зачем им была нужна Гражданская война?

Зачем же РСДРП(б) раздувала гражданскую войну? В чем ее цель?

В том, чтобы построить во всем мире утопическое общество: коммунизм.

Самим коммунистам тут виделась не утопия, а глубочайшая закономерность.

По Карлу Марксу, все человечество проходит одни и те же этапы развития: рабовладельческий строй, феодальный, капиталистический. В каждом строе есть свои два главных класса: эксплуататоры и эксплуатируемые. В рабовладельческом строе это рабы и рабовладельцы. При феодализме это крестьяне и помещики. При капитализме это рабочие и буржуазия-капиталисты.

Даже непримиримые террористы эсеры могут себе представить нормальные деловые отношения без классовой борьбы; даже меньшевики могут планировать сотрудничество, а не войну, — но никак не большевики.

Для большевиков отношения эксплуататоров и эксплуатируемых передаются «умным» словом «антагонистические». Что значит — непримиримые в принципе. Что бы ни происходило в области производства и вообще в мире — помещик и крестьянин, предприниматель и рабочий не смогут найти общего языка. Никогда. Между ними неизбежна бескомпромиссная борьба, война на уничтожение. Другие отношения невозможны. У Маркса и Ленина все это написано предельно ясно и открыто.

Эксплуататорские классы не могут отдать и никогда не отдадут ни власть, ни собственность добровольно, с ними придется воевать. В этом большевиков убеждал опыт Франции 1848 и 1871 годов.

Когда коммунисты победят классового врага и захватят власть — это еще не конец! Необходимо будет установить диктатуру пролетариата — то есть государственную диктатуру тех, кто захватил власть, партии коммунистов. Установить диктатуру и давить, давить, давить эксплуататорские классы! «Уничтожить как класс» — то есть заставить забыть самих себя, перековаться до полной неузнаваемости, до превращения в победителей. А кто не сможет или не захочет — истребить.

Государство диктатуры пролетариата постепенно само по себе отомрет, потому что все будут очень идейные. Ни государство, ни вообще никакое насилие им не будет нужно, сами все будут делать. Коммунизм — будет совершенно замечательный строй, при котором не будет эксплуатации человека человеком, не станет государства и системы принуждения, все будут очень идейными, каждый будет работать по своим способностям, и каждому будет даваться по его потребностям.

Между прочим, я нисколько не шучу! Весь этот бред вполне серьезно утверждался Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом в их основном сочинении «Манифест коммунистической партии»[7].

Но сам собой коммунизм не настанет. Партия пролетариата, единомышленники в Марксе, должны захватить власть и утвердить государство диктатуры пролетариата. Путь к коммунизму ведет исключительно через жестокую гражданскую войну.

Защитники большевиков чаще всего ссылаются на то, что, мол, «все были такими же». К этому самому частому и самому лживому аргументу мы еще вернемся не раз — очень уж часто он звучит. Пока давайте отметим: в программах НИ ОДНОЙ ДРУГОЙ партии, кроме партии большевиков, нет идей антагонистических противоречий, неизбежности классовой борьбы, войны между классами, диктатуры. Нет. Не только у кадетов — таких идей нет у эсеров и анархистов. Нет у меньшевиков и польских социал-демократов. Нет. А у большевиков эти идеи есть. И потому давайте не будем заливисто врать, что «все были такими».

Любая партия, вообще любая политическая сила может оказаться в состоянии гражданской войны с противниками. Но далеко не всякая партия ПЛАНИРУЕТ гражданскую войну и закономерно готовится к истреблению целых общественных классов.

Карл Маркс планировал гражданскую войну в Европе и пропагандировал диктатуру пролетариата.

Утверждая право своей партии на власть, В. И. Ленин писал: «Марксизм как единственно правильную революционную теорию Россия поистине выстрадала полувековой историей неслыханных мук и жертв, невиданного революционного героизма, невероятной энергии и беззаветности исканий, обучения, испытания на практике, разочарований, проверки, сопоставления опыта Европы»[8].

А придя к власти, предстояло еще разрушать существующее общество и строить выдуманное в кабинетах утопистов «коммунистическое» общество, о котором ровно ничего не известно.

Путаница в названиях

Большевики, состоявшие в Российской социал-демократической рабочей партии, РСДРП, называли себя двумя словами — «большевиками» и «коммунистами». Первое название увековечено в названии партии — полагалось в скобках указывать, что это партия большевиков. Вот так: Российская социал-демократическая рабочая партия (большевиков), РСДРП(б).

Коммунистами называли себя не только большевики, но и левые эсеры, и анархисты. Ведь коммуна — это не что иное, как реалия жизни в европейском городе; квартал, ячейка городского хозяйства, у которого есть право на самоуправление. И только. Другой вопрос, что члены всех остальных партий называли себя коммунистами реже и менее последовательно. Они никогда не делали его официальным.

Но члены РСДРП(б), коммунисты-большевики, с самого начала использовали оба слова для самоназвания. В «Апрельских тезисах» 1917 года Ленин предлагал принять официальное название «Коммунистическая партия», чтобы отмежеваться от всей остальной социал-демократии. Об этом писал и американский коммунист Дин Рид: «…приняли название «коммунистическая партия», чтобы отделить себя от предавших революцию партий»[9].

Оба названия вовсе не противоречат друг другу: ведь «большевики» — это, так сказать, название организационное, показывает место этих ребят в РСДРП. А коммунисты — ах, это, братцы, о другом, о том, что же было для них идеалом и что они хотели строить. Это название сущностное, потому что большевики хотели строить чудное бесклассовое общество, оно называлось «коммунизм».

Сейчас люди, стремящиеся любой ценой обелить преступников, организовавших Гражданскую войну, пытаются играть на этом двойном названии. У разных авторов разные выдумки. У одних получается, что коммунисты хорошие, приличные. А это большевики плохие и ничего общего с «правильными» коммунистами не имеют.

У других получается наоборот: что это коммунисты — люди плохие, одно слово — европейцы. Это большевики хорошие: народные, национальные.

Так вот, пусть кто как хочет, так и резвится по части названий. Я же констатирую факт: называли себя эти ребята и так и так. Привычней их называть большевиками, но и коммунисты — не ошибочное название. Сойдет.

Это все я разъясняю на тот случай, если кто-то начнет жевать мочалку про то, что сказанное Буровским — это, мол, про коммунистов, а большевики как раз хорошие, к ним сказанное не относится. Внесем полную ясность: относится.

Так вот, в 1917 году в России была только одна политическая сила, которая раздувала гражданскую войну — это РСДРП(б), коммунисты-большевики.

Только эта сила начертала на своих знаменах путь к гражданской войне, и она делала все необходимое, чтобы этот кошмар состоялся.

Еще летом и осенью 1917 года все россияне, кроме большевиков, договариваются. Гражданской войны не хочется никому. Но для большевиков гражданская война — не провал их политики, не скверный побочный эффект, а неизбежная и желательная часть их программы. Большевики пишут о гражданской войне открыто и четко, называя вещи вполне своими именами. Никаких неясностей!

Глава 3

Когда началась Гражданская война?

Первые попытки

Первые попытки захватить власть большевики предприняли еще 9 июня 1917 года. Они призвали «народные массы» выйти на демонстрацию с лозунгом «Вся власть Советам!». Большевики планировали 10 июня выйти большой демонстрацией к Мариинскому дворцу — там заседало Временное правительство. Предполагалось вызвать министров из здания для «общения с народом», а специальные группы людей должны были орать и свистеть, выражая «народный гнев» и подогревая толпу.

При благоприятном развитии событий предполагалось тут же арестовать Временное правительство. Конечно, «столица должна была немедленно на это отреагировать. И в зависимости от этой реакции ЦК большевиков… должен был объявить себя властью»[10].

А если начнется сопротивление? Временное правительство арестовано, а идут манифестации с требованием «отпустить!». Что, если верные правительству военные части выступят в защиту правительства с оружием в руках? Такое сопротивление предполагалось «подавить силой большевистских полков и орудий»[11].

Вот она и гражданская война… Уже улыбается улыбкой «Веселого Роджера».

На этот раз устроить бойню не удалось: оказалось, все решительно против планов большевиков.

Меньшевик Церетели писал: «Ни у кого из нас нет сомнений, что мы стояли перед возможностью кровавых столкновений на улицах Петрограда, подготовлявшихся большевистской партией, чтобы в случае недостаточного отпора со стороны демократии захватить власть и установить свою диктатуру. Нет никакого сомнения, что большевики держат в готовности свои силы, чтобы при более благоприятных условиях предпринять новую авантюру»[12].

И верно!

Демонстрация 18 июня 1917 года прошла под лозунгами большевиков: «Долой десять министров-капиталистов!», «Долой войну!», «Вся власть Советам!». На их фоне полностью терялись плакаты «Полная поддержка Временному правительству!».

Реально это был вотум недоверия коалиционному правительству, и от отставки его спасло только одно: 19 июня началось наступление на фронте. Все внимание было приковано к наступлению, в Петрограде прошли демонстрации под лозунгами: «Война до победного конца!»

2 июля 1917 года опять выступили солдаты Петроградского гарнизона: они узнали, что 1-й пулеметный полк, а потом и другие полки собираются расформировать и маршевыми ротами отправить на фронт. Армия в очередной раз показала, что хочет чего угодно, только не воевать: солдаты уже 2 июля устроили несколько митингов, требуя от Временного правительства «прекратить насилия над революционными войсками».

3 июля по всему Петрограду шли митинги и демонстрации вооруженных людей: солдат и Красной гвардии. В ответ на приказ сдать оружие на склад солдаты постановили (на митинге): оружие не сдавать, а использовать его, чтобы заставить правительство никого не отправлять на фронт.

Командующий Петроградским военным округом генерал П. А. Половцев развесил объявления, запрещающие любые вооруженные демонстрации и выступления. Он предлагал войскам сохранять дисциплину и «приступить к восстановлению порядка». Он договорился с представителями офицерских организаций, выступавших против большевиков и тем самым против развала фронта и перехода «войны империалистической в войну гражданскую».

Члены этих организаций засели на верхних этажах и чердаках зданий на предполагаемом пути «мирной демонстрации», приготовили пулеметные гнезда.

С утра 4 июля улицы начали заполняться «мирными демонстрантами» — все почему-то с винтовками и, как правило, уже навеселе. По официальным данным того времени, на улицы вышло до 300 тысяч человек. Советские историки сообщали о 500 тысячах.

Около полудня в разных частях города началась стрельба: на Васильевском острове, на Суворовском проспекте, на Каменноостровском, но особенно интенсивно — на Невском, у Садовой и Литейного. Стрельбу открыли засевшие на чердаках офицеры. «Мирные демонстранты» отвечали из винтовок и привезенных на автомобилях пулеметов.

Конные разъезды юнкеров, казаков, павловцев остались верными правительству и пытались сдержать «демонстрацию». По ним открывали огонь из револьверов и винтовок, всадники огрызались огнем.

Страшнее всего пальба была на Невском, там, по официальным данным, погибло 56 человек и было ранено 650. Цифры очень примерные, потому что не учитывались ни потери офицеров, ни трупы случайных прохожих. «Революционный народ» считал только «своих».

Правительство официально назвало события 3–4 июля «заговором большевиков с целью вооруженного захвата власти».

Поход генерала Корнилова на Петроград 28–31 августа 1917 года: еще несколько десятков покойников.

События в Петрограде 24–26 октября 1917 года… Стрельба из пушек по Зимнему дворцу, захват всего города, арест правительства.

Поход на Петроград командира 3-го конного корпуса П. Н. Краснова (он уже однажды шел на Петроград в составе армии Корнилова).

Восстание юнкеров в Петрограде 28–29 октября 1917 года. Юнкера ожидали Краснова. Они захватили Госбанк, гостиницу «Астория» и телефонный узел. На этом их силы иссякли. Уже днем 29 октября юнкеров отбили и изолировали в окруженных зданиях военных училищ. По зданиям стреляли из пушек и пулеметов. Юнкерам предложили сдаться и обещали распустить по домам. Юнкера поверили. Большевики перестреляли сдавшихся юнкеров — было убито до 800 человек. Мало кому из них было больше 19 лет.

30 октября на Пулковских высотах армии встретились: около 700 казаков Краснова, больше 10 тысяч солдат Петроградского гарнизона, балтийских моряков, красногвардейцев. К вечеру Корнилов начал отступать на Гатчину. Удивляет не это, а удивляет, что при десятикратном превосходстве большевики так долго с ним возились.

На 27 октября — 3 ноября 1917 года приходится «московская неделя».

27 октября 1917 года московский ВРК сделал то же, что и питерский: захватил Кремль и объявил все остальные власти, кроме самого себя, низложенными. Тогда городская Дума, опираясь на юнкеров, студентов и кадет, создает «Комитет общественной безопасности» (КОБ) и объявляет, что принимает на себя власть в городе.

Юнкера и казаки сами осадили занявших Кремль большевиков, и те 28 октября сдались, не найдя поддержки у гарнизона. Но очаг большевистского восстания был сохранен. 29 октября ВРК выпускает воззвание «К оружию» и переходит в наступление. Два дня идут уличные бои, а с 12 часов 30 октября начинается артиллерийский обстрел Московского Кремля.

Луначарский, узнав об обстреле Кремля, плакал и кричал, что не может этого вынести, «такое разрушение истории и традиции, что жертв тысячи, борьба ожесточается до звериной злобы». И — достойный интеллигентский вывод: «Вынести этого я не могу. Моя мера переполнена. Остановить этот ужас я бессилен»[13]. И подал в отставку из большевистского правительства.

2 ноября, «видя, как Кремль превращается в руины, КОБ запросил условия ВРК для перемирия»[14].

В пять часов вечера 2 ноября В. М. Смирнов, П. Г. Смидович со стороны ВРК и В. Руднев, Сорокин и Студенецкий со стороны КОБ подписали перемирие.

Число жертв «московской недели» называют очень разное: от «до тысячи человек»[15] до очень точных цифр: «Белые потеряли убитыми 55, красные — 238 человек»[16].

Думаю, первая цифра ближе к истине: многие свидетели описывали гибель большого числа мирных жителей, особенно из тех, кто неосторожно появлялся на улицах. Порой большевистские командиры и комиссары командовали примерно так: «А, вон еще люди… Огонь!»[17]

Разве это не Гражданская война?

Первая Гражданская война

Да! Несомненно, Гражданская война началась еще в июне 1917 года.

К сентябрю 1917 года Гражданская война полыхает уже на полную катушку. Красное знамя реет над вооруженными «пролетариями» Петрограда. Офицеры Корнилова, зная историю Франции, открыто называют себя «белыми».

Белыми были лилии на гербе королей Франции. Белыми называли себя монархисты Франции в 1789 году.

Красным был фригийский колпак — символ свободы. Красными называли себя левые, в первую очередь якобинцы, все в том же 1789 году.

Вот Красная гвардия движется навстречу Корнилову… Что это, если не эпизод Гражданской войны? Классика — белые против красных.

К декабрю 1917 года счет ее прямых жертв перевалил за десяток тысяч человек.

Даже сейчас, разумеется, можно избежать ее развития. До июля 1917 года это можно было сделать и мирным путем… В июле и тем более в сентябре 1917-го можно было действовать только самыми решительными средствами!

Но приди к власти генерал Корнилов, установись в стране жесткая «диктатура порядка» — и огоньки Гражданской войны не слились бы в единый страшный пожар. Да, пришлось бы ввести диктатуру, расстреливать агитаторов и отправлять на фронт тех, кто митингует вместо того, чтобы работать. Да, пришлось бы наводить порядок самыми крутыми мерами, чтобы остановить сползание страны в пропасть.

Наверняка это совершенно не понравилось бы прекраснодушным интеллигентикам. Умные дураки стонали бы об ужасах диктатуры и осуждали казарменную тупость офицеров Корнилова. Они не подавали бы руки тем, кто вешал бы коммунистов, печатали бы истерические статьи про ужасы «корниловщины». А Корнилов, скорее всего, стоически терпел бы и продолжал делать за интеллигентиков грязную работу, подвергаясь печатным издевательствам и унижениям. Истеричные «гуманисты» устраивали бы истерики на паперти церквей, в которых стоит службу Корнилов. Невротичные гимназистки пили бы мышьяк уже не от несчастной любви, а от сострадания к судьбам России.

В современных учебниках тоже писалось бы об ужасах «корниловщины», а школьникам предлагались бы сочинения на тему: «Почему лично я против диктатуры».

Но! Но при этом повороте событий перспектива была бы — свободная демократичная Россия. Та самая, в которой «корниловщину» и вообще диктатуру полагалось бы ритуально презирать. А главное, войди Корнилов в Петроград — и счет жертв нашей Гражданской войны шел бы не на десятки миллионов, а на десятки тысяч жертв. Потому что железная рука военной диктатуры могла задавить ту единственную политическую силу, которая сознательно раскачивала маховик Гражданской войны.

Сегодня мы изучали бы историю Гражданской войны именно как историю этих нескольких месяцев 1917 года. Историки гадали бы — целых десять тысяч человек погибли или «всего» пять тысяч?

В реальной же истории эта первая Гражданская война оказалась только прологом ко второй — несравненно более ужасной.

Так когда же?!

В коммунистическую эпоху старались привязать историю России к удобной схеме. Якобы страна чуть ли не мирно приняла «справедливую» Советскую власть. Это уже потом, почти через год Советской власти, начались «мятежи» и «контрреволюция». Это весной 1918 года «установление Советской власти в ряде районов и городов, где против Советов выступили контреволюц. силы, оно приняло характер гражданской войны»[18].

Правда, в том же самом справочнике и даже в той же самой статье утверждалось: сразу после октября 1917 года мировая буржуазия и Временное правительство велели «командующим войсками фронтов и внутр. воен. округов и атаманам казачьих войск начать воен. действия против Сов. власти»[19].

Так когда же началось? В ноябре 1917-го или весной 1918 года?

И с каких событий началось?

В разное время и разные историки в СССР предлагали такие даты начала Гражданской войны. В 1930-е порой называли конец 1917 года: время начала Белого движения. Назывались три даты:

1. 25–26 октября 1917 года, когда донской атаман Каледин объявил о непризнании Советской власти.

2. 15 ноября 1917 года — главнокомандующий при Временном правительстве генерал Алексеев объявил набор в Добровольческую армию.

3. 19 декабря, когда создается руководство Добровольческой армии.

Позже коммунистам очень не хотелось говорить о Гражданской войне как о внутреннем русском деле. Они старались привязать Гражданскую войну к внешним событиям, чтобы в ее начале «виноваты» были иностранцы. Поэтому назывались даты:

1. «Мятеж белочехов» — 25 мая 1918 года.

2. «Начало иностранной интервенции». Тут две возможные даты:

— 9 марта 1918 года, когда с английского крейсера «Глория» высадился первый десант в Мурманске;

— 2 августа, когда высадился десант в Архангельске.

Предпочтение отдавали обычно первой дате. Август 1918-го — это, очевидно, очень уж поздно…

Но мы уже видели, кто и зачем организовывал Гражданскую войну. Фактически она разгорается уже с июня 1917 года. Новый виток Гражданской войны не имеет никакого отношения ни к «иностранной интервенции», ни к «мятежу белочехов». Эти события произошли много позже раскола россиян и начала войны между ними. Отделение Всевеликого Войска Донского от Советов и начало Добровольческого движения — это тоже реакция на более ранние события.

Начало той Гражданской войны, которую мы изучаем, положили три других важнейших события:

1. Провозглашение большевиками самих себя единственной властью в России (26 октября 1917 года или 3 января 1918 года).

2. Разгон Учредительного собрания 4 января 1918 года.

3. Создание Всероссийской Чрезвычайной Комиссии (ВЧК) — 7 декабря 1917 года.

Провозглашение себя властью

Провозглашение себя властью состоялось на II Всероссийском съезде рабочих и солдатских депутатов. Съезд открылся 25 октября 1917 года, в 22 часа 40 минут, в Смольном дворце. Под утро 26 октября съезд принял написанное Лениным обращение «Рабочим, солдатам и крестьянам». В обращении заявлялось о переходе всей власти ко II съезду Советов, а на местах — к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Съезд утвердил список «Временного рабочего и крестьянского правительства» — Совет народных комиссаров — СНК, или совнарком. Заметьте — и у большевиков «Временное правительство». Временное — до Учредительного собрания.

Ленин стал его председателем, Троцкий — наркомом иностранных дел, А. И. Рыков — внутренних дел, А. В. Луначарский — просвещения, А. Г. Шляпников — труда, П. П. Милютин — земледелия, В. П. Ногин — торговли и промышленности, И. И. Скворцов-Степанов — финансов, И. В. Сталин — по делам национальностей.

В СНК вошли только большевики — левые эсеры отказались войти в правительство без других социалистических партий.

Утвержден и новый ВЦИК — главный постоянно действующий орган государственной власти между съездами.

3 января 1918 года большевистский Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет принял «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа». Декларация провозгласила Россию государством диктатуры пролетариата в форме Советов. Советам и только Советам должна была принадлежать вся власть в центре и на местах.

Тем самым появилось новое правительство России. Оно требовало признания и подчинения.

Но 90 % населения России заведомо не признавало этого правительства.

Первые декреты

Уже утром 26 октября делегаты без обсуждения приняли по докладу Ленина Декрет о мире и Декрет о земле.

Декрет о мире провозглашал выход России из Первой мировой войны и «мир без аннексий и контрибуций». То есть нарушение Россией ее союзнических обязательств и отказ и от воинской славы участников Великой войны, и от любых результатов победы в этой войне.

Этот Декрет был неприемлем для 200 тысяч офицеров Русской армии и для огромного числа ее солдат.

Этим Декретом большевики создали для себя армию в сотни тысяч вооруженных и подготовленных врагов.

Декрет о земле предусматривал «полную национализацию» всей земли в России. Нет, не только помещичьей земли! А всей земли. Земля принадлежала государству, и только государству. А уже государство отдавало землю в «вечную безвозмездную аренду крестьянству».

С точки зрения политики: эта программа украдена у левых эсеров. С той разницей, что эсеры хотели провести свою программу через парламент, а помещичьи земли по их программе государство должно было выкупить.

С точки зрения экономики: поддерживались те, кто производил меньше всего хлеба и вел самое примитивное хозяйство во всей России.

С точки зрения общественных отношений: поддерживались крестьяне, не вышедшие из общин. И народы, не знавшие частной собственности, например чукчи на побережье Ледовитого океана, горцы Кавказа, горные таджики на Памире, эвенки в Сибири.

С точки зрения законов: в 1917 году землей владели больше 25 миллионов людей. Кто огромным имением, кто землей, которую сам же и обрабатывал, кто участком для дачи. Но все это были собственники. Все они лишились своего законного достояния.

С точки зрения организации Гражданской войны: Декрет просто вынуждал собственников бороться с теми, кто эту собственность отнимал. А тем, кто мог получить даром чужую землю, — великий соблазн. С одной стороны — как не взять? А с другой — если возьмешь, то делаешься соучастником беззакония. И будешь вынужден защищать взятое от законного владельца. Опять — Гражданская война…

Декреты об упразднении сословий, отмене званий, различий, орденов и знаков отличия, Декрет об отделении Церкви от государства и школы от Церкви не только создавали миллионную армию врагов. Они показывали, насколько серьезно большевики готовы ломать все, что было дорого миллионам людей.

Огромному числу людей навязывалась Гражданская война.

Глава 4

Учредительное собрание

Зачем?

Зимний дворец взят. Временного правительства больше нет, члены его арестованы. В Москве победили большевики. Но и сейчас еще можно остановить размах Гражданской войны! Страна еще только сползает в пропасть, ее еще можно остановить.

Для примирения есть прекрасный общенациональный лозунг: Учредительное собрание. С 1903 года идея Учредительного собрания включена в программные документы и кадетов, и эсеров, и социал-демократов. С нею согласны почти все. Она реально может объединить расколовшихся россиян.

А вот большевики Учредительного собрания не хотели, и хорошо понятно почему: на выборах, проходивших 12 ноября 1917 года, большевики получили 22,9 % голосов. При том что эсеры получили 40,6 %, меньшевики — 2,8 %, другие социалистические партии на национальных окраинах — 15 %. Национальные несоциалистические партии — 85 %, кадеты — 4,6 %, конфессии, кооперативы, областники казаки, правые партии — 6,1 %.

В Москве и Петрограде большевики получили до 30 % голосов, а на втором месте шли кадеты. Во всех национальных областях лидировали местные национальные партии.

Еще 8 ноября, до выборов, большевики всерьез обсуждали, что Учредительное собрание надо распустить, если оно «займет антисоветские позиции».

Ленин, узнав о результатах выборов, предлагал вообще не собирать делегатов Учредительного собрания. Или оттянуть их созыв на год или два, чтобы по-тихому ликвидировать. «Народ этого не поймет», — возражали ему. «Важны не слова, а факты, — отвечал Ленин, — а ведь Октябрьский переворот — это еще какой факт!»

В конечном счете решили собрать Учредительное собрание, но все же перенесли сроки. Полагалось собрать Учредительное собрание 28 ноября, а 26 ноября большевики всполошились: ведь в Петроград приехало слишком мало делегатов! Надо, чтобы из 715 избранных собралось хотя бы 400, иначе Учредительное собрание не будет достаточно представительным! В трогательной заботе о соблюдении воли народа большевики перенесли сроки на январь 1918 года.

Правда, народ как-то недопонял заботы о нем: 28 ноября в Петрограде в поддержку Учредительного собрания вышло на демонстрацию больше 200 тысяч человек. Демонстранты пели «Марсельезу» — песню Французской революции.

Похоже, эта демонстрация оказалась неожиданной для большевиков, ее даже и не разгоняли. Впрочем, в одном отношении она оказалась даже выгодной — помогла уничтожить кадетов.

Конец кадетов

Кадеты активно участвовали в организации этой демонстрации. Большевики были уверены — именно кадеты стоят и за «саботажем», то есть за массовой забастовкой государственных служащих. Видимо, образованные кадеты, партия интеллигенции, казались очень уж «классово близкими» к этим служащим.

Сразу после демонстрации, вечером 28 декабря 1917 года, появился декрет Совета народных комисаров, объявлявший кадетов партией «врагов народа». Декрет требовал немедленного ареста и предания революционному трибуналу всех лидеров этой партии.

26 ноября у себя на квартире была арестована графиня Софья Владимировна Панина — во Временном правительстве она занимала должность заместителя министра просвещения. После переворота она отказалась отдать деньги министерства большевикам — она отдаст их только Учредительному собранию. Как же не арестовать? Вместе с Паниной «загребли» членов ЦК кадетов, депутатов Учредительного собрания А. И. Шингарева и Ф. Ф. Кокошкина. Пришли за ними рано утром и только в полночь ознакомили с содержанием ленинского Декрета: вы — «враги народа!».

Ленин заявил: «Нельзя отделять классовую борьбу от политического противника. Кадетский Центральный комитет — это политический штаб класса буржуазии».

В ночь на 29 ноября матросы и красногвардейцы начали хватать всех кадетов, которые попались им под руку. Единственное обвинение — принадлежность к партии кадетов.

Аресты кадетов создали то, что юристы называют «прецедент». На этот раз это прецедент коллективной ответственности: раз в чем-то виновен кто-то из партии[20] — тем самым виновна и вся партия.

Готовятся…

Только 20 декабря назвали срок собрания Учредительного собрания: 5 января 1918 года. Тянули, как могли.

12 декабря ЦК большевиков одобрил ленинский труд «Тезисы об Учредительном собрании», в котором сказано было коротко и ясно: интересы революции стоят выше формальных прав какого-то органа. А раз так, то «единственным шансом на безболезненное решение кризиса является безоговорочное заявление Учредительного собрания о признании Советской власти, советской революции, ее политики».

3 января ВЦИК принимает еще и такое постановление: «Вся власть в Российской республике принадлежит Советам и советским учреждениям. Всякая попытка со стороны кого бы то ни было или какого бы то ни было учреждения присвоить себе те или иные функции государственной власти будет рассматриваема как контрреволюционное действие. Всякая такая попытка будет подавляться всеми имеющимися в распоряжении Советской власти средствами, вплоть до применения вооруженной силы».

Учредительное же собрание должно было понять, что его задачи «исчерпываются общей разработкой коренных оснований социалистического переустройства общества».

То есть большевики выхолостили саму идею: чтобы народ сам для себя определил политический строй и формы государственности. Они сделали Учредительное собрание органом, который ничего не учреждает.

А если Учредительное собрание не признает постановлений большевиков? Тогда возникает тупик, который «может быть решен только революционным путем».

Начальник Петроградской ЧК М. С. Урицкий заявляет: в Петрограде готовится контрреволюционный переворот!

4 января большевики вводят в городе военное положение, запрещают митинги, демонстрации под угрозой применения силы. На улицы выходят балтийские матросы и наемники — китайцы и «латышские стрелки».

Депутаты Учредительного собрания пытаются договориться с большевиками о проведении демонстрации: ведь она совершенно законна!

Опасаясь за судьбу Учредительного собрания, меньшевики и эсеры организуют даже «Союз защиты Учредительного собрания».

На это Бонч-Бруевич отвечает очень конкретно: «Сначала мы будем уговаривать демонстрантов, чтобы они расходились по-хорошему, если не разойдутся, будем стрелять!»

На заводах и в воинских частях «Союз» собирал подписи в поддержку Учредительного собрания. Подписи за его отмену пытались собирать и большевики… Но коллективы большинства крупных предприятий подписали петицию в поддержку Учредительного собрания. Они готовы были выйти на улицы 5 января и окружить Таврический дворец плотной «живой стеной». Тогда разогнать Учредительное собрание можно было бы только ценой большой крови. Преображенский и Семеновский полки, дивизион броневиков Измайловского полка заявили, что будут защищать Учредительное собрание с оружием в руках.

В ЦК кадетов рассматривали возможности и поинтереснее… Член Военной комиссии «Союза защиты Учредительного собрания» Ф. Онипко через своих агентов узнал маршруты движения и распорядок дня Ленина и главы Питерской ЧК Урицкого. Он предлагал похитить их или убить.

ЦК решительно отвергает эту идею. Тогда Онипко предлагает: поддержим мирную, но вооруженную демонстрацию воинских частей в поддержку Учредительного собрания! ЦК на это глубокомысленно отвечает, что ссора социалистов и революционеров на руку только реакции и буржуазии.

Несмотря на прямой запрет и угрозы, рабочие вышли на демонстрацию. Подчеркиваю красным карандашом: РАБОЧИЕ. Кадетов больше нет. Интеллигенция запугана или истреблена. К Таврическому дворцу идут рабочие Выборгской стороны и Васильевского острова. В самой крупной колонне было не менее 60 тысяч человек.

На углу Литейного и Невского демонстранты были встречены пулеметным и винтовочным огнем (как раз примерно там, где началась перестрелка с большевистской демонстрацией 4 июля 1917 года). По официальным данным, было убито 9 и ранено 20 человек, из которых потом умер один. Данные явно занижены, уже в тот же день называли цифру — порядка 100 убитых. По поводу этих событий М. Горький написал статью: «9 января — 5 января». Пролетарский-то он писатель пролетарский, а вот, бывало, большевиков и не слушался.

У Таврического все же собралась огромная толпа, в несколько тысяч человек, с лозунгами «Да здравствует Учредительное собрание!». Эту толпу разгоняли прикладами и дубинками.

Только к 16 часам Ленину доложили, что город полностью контролируется верными отрядами. И только тогда он велел начинать заседание.

«Караул устал…»

По старейшей парламентской традиции заседание Учредительного собрания должен был открыть старейший депутат. Им оказался эсер С. П. Швецов, участник еще «Народной воли».

Не успел он подняться на трибуну, как раздался визг, вой, матерщина, улюлюканье, хохот. Едва он заговорил, из зала полетели вопли «долой» и «самозванец». Вопли сменились хриплым воем без слов, матерной руганью, пением непристойных частушек.

Так «развлекались» многие депутаты-большевики, но главное не в них… Для «охраны» депутатов Бонч-Бруевич провел в зал отряд в 200 матросов-анархистов во главе с А. Г. Железняковым по кличкам «Железный» и «Железняк». Матросы заранее были пьяны и продолжали добавлять прямо в зале. Они шумно хлебали спирт, грызли огурцы, в голос разговаривали. Они расхаживали по залу и время от времени выразительно клацали затворами винтовок, наводили стволы на скамьи небольшевистских депутатов. При появлении на трибуне всех «не своих» они начинали пронзительно орать и материться.

В зале была и «публика»! Зрителей было около 500, и все они попали в зал по пропускам, которые подписывал лично начальник ЧК Урицкий. Эти орали и выли еще более целенаправленно.

«Это была бесновавшаяся, потерявшая человеческий облик и разум толпа. Весь левый сектор являл собой зрелище бесноватых, сорвавшихся с цепи. Не то сумасшедший дом, не то цирк или зверинец…»[21]

Оттеснив ошалевшего Швецова, на трибуну вышел Яков Свердлов. Он объявил, что открывает собрание от имени Советской власти, и зачитал «Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа». Дочитал и запел «Интернационал». Пение подхватили большевики, за ними запели другие социалисты… Что характерно, не пели «публика» и балтийские матросы. Может, они просто не получили на это необходимых инструкций?

Вслед за Свердовым выступил эсер Чернов. Он примирительно говорил, что сам факт открытия Учредительного собрания… кладет конец Гражданской войне. Ведь ни казаки, ни украинские «самостийники» Советскую власть не признают, а вот против Учредительного собрания не пойдут.

Так же половинчато, успокоительно выступает и меньшевик Церетели. Мол, давайте убеждать друг друга, давайте дискутировать, а не стрелять.

Речи этих двоих вовсю прерывались бушующей клоакой.

Вот Н. Бухарин выступал в тишине и говорил вовсе не примирительно:

«Вопрос о власти окончательно будет решен той самой гражданской войной, которую остановить нельзя до полной победы русских рабочих, солдат и крестьян. С нашими непримиримыми классовыми противниками мы клянемся с этой трибуны вести гражданскую войну, а не примирение».

Бухарин объявил «смертельную войну» «паршивенькой буржуазно-парламентской республике» и заявил: «У нас есть воля к диктатуре трудящихся классов, которая закладывает фундамент жизни на тысячелетия».

И потребовал: обсудить «Декларацию…» первым же пунктом! «Преклониться перед царственной волей народа!»

Но как ни трудились большевики, как ни запугивали, Учредительное собрание считало себя, а вовсе не большевиков «хозяином земли русской». Здесь собрались избранники народа, и они сами выработают собственное мнение по всем вопросам, какие сочтут нужным рассмотреть. Учредительное собрание отложило обсуждение «Декларации…» и перешло к заранее подготовленной повестке дня.

Этого оказалось достаточным, чтобы большевики объявили Учредительное собрание «вчерашним днем революции» и удалились, чтобы «не прикрывать своим присутствием преступления врагов народа».

В это время большевистское правительство уже готовило постановление о роспуске Учредительного собрания. В зале Таврического дворца еще заседают, шумят, обсуждают… А большевики уже все для себя решили. Учредительное собрание «народу не нужно».

Клоака орет и визжит, пьяные матросы расхаживают по залу… Поздней ночью матрос Железняков приказывает «очистить помещение». Чернов еще что-то пытается доказывать пьяноватому Железнякову, а тот бросает в ответ знаменитое: «Караул устал…» Всем становится понятно: если даже матросы не применят оружие, это сделает «публика» — на галерке откровенно взвешивают на руке кастеты, достают револьверы…

Депутаты вынуждены были разойтись.

Ночью большевистское правительство по докладу Ленина приняло решение закрыть Учредительное собрание. Читатель еще не забыл об аресте двух депутатов от партии кадетов, Шингареве и Кокошкине? Зверски избитые, они этой ночью переведены в тюремную больницу. Об этом хорошо знает «караул» — те самые 200 матросов Железнякова. Они врываются в больницу и штыками закалывают обоих — прямо в постелях. Ленин потом обещал наказать виновных «по всей строгости революционного закона». Вроде бы виновных арестовали… А может, не арестовали… В прессе вроде сообщено было об аресте, но в тот же день их видели на улице…

По крайней мере, суда не было, даже не было начато уголовное дело.

Возникают вопросы: откуда и от кого Железняков узнал о том, где находятся эти два депутата? Он ли сам принимал решение об их убийстве? Как охрана тюрьмы пропустила в тюремную больницу вооруженных людей? Но, конечно же, это очень наивные вопросы.

Возможно, сыграл роль дневник Шингарева: «Как это было. Дневник А. И. Шингарева из Петропавловской крепости. 27.IX.17–5.I.18». Очень уж не хотелось, чтобы люди знали, «как это было». Возможно, большевики просто поручили «мокруху» не тем людям: балтийские матросики не очень умели читать.

Дневник сохранился. Издал этот дневник Комитет по увековечению памяти Шингарева и Кокошкина.

На следующий день, 6 января, на дверях Таврического дворца красовался огромный замок. Охрана заявила, что заседания не будет, оно запрещено правительством большевиков. И показала пулемет со словами: «Не разойдетесь — пощекочем».

«Правда» в этот день вышла под такой передовицей: «Прислужники банкиров, капиталистов и помещиков, союзники Каледина, Дутова, холопы американского доллара, убийцы из-за угла — правые эсеры требуют в Учредительном собрании всей власти себе и своим хозяевам — врагам народа».

Обратите внимание, дорогой читатель! Наверняка вы слышали, что Гражданская война началась весной или летом 1918 года… Такова официальная советская точка зрения, ее внедряли в школах и в вузах. Нас так учили.

Но современники, как видите, думали совсем иначе: и Чернов, и Бухарин. Разница в том, что Чернов хотел Гражданскую войну остановить. Для него жертв июня — июля, августа и сентября, ноябрьских событий в Москве более чем достаточно.

А для Бухарина жертв еще мало. Он клянется с трибуны продолжать Гражданскую войну и вести ее до победного конца.

Глава 5

Создание ВЧК

Административный расстрел

Мне не удалось установить, когда именно появилось такое слово: «административный расстрел». Это когда суда не было, а человека взяли и расстреляли. По крайней мере, к февралю 1918 года оно уже было.

Но суд… Он все же сохранялся в стране. Эсеры, меньшевики и анархисты настаивали, чтобы «контриков» все же судили. Народный же комиссар юстиции Крыленко полагал, что судить вовсе не обязательно, а если и судить — важно политическое значение дела, а вовсе не всякие «параграфы». Если такой человек стоял во главе судебной системы, что же творилось на местах?

Жертвой большевистского правосудия стал адмирал А. М. Щастный… Он долго не хотел принимать никаких должностей из рук большевиков, но все же 5 апреля 1918 года стал начальником Морских сил Балтфлота. По договору с немцами корабли надо было или передать немецкому командованию, или утопить. Щастный не согласился с этим и вступил в сильный конфликт с Троцким.

Контр-адмирал блестяще провел переход кораблей из Ревеля (Таллинна) и Гельсингфорса (Хельсинки) в Кронштадт. Позже этот поход назвали Ледовым.

29 мая Щастного арестовали по странному обвинению в «контрреволюционном стремлении к власти». 21 июня Ревтрибунал приговорил его к смерти за должностные преступления, подготовку переворота и измену. Щастный не признал себя виновным. Из шести свидетелей явился в суд и был допрошен только один — Лев Троцкий. Приговор основывался только на его показаниях.

Все российское общество буквально обомлело, левые эсеры во ВЦИК подняли шум. Нарком юстиции Крыленко на это ответил с великой простотой: мол, никакого смертного приговора вовсе и не было. Адмирала просто «приказали расстрелять». Такой вот суд. Административный расстрел.

Но даже такой суд очень мешал коммунистам. Во-первых, действовал он все же медленно. Во-вторых, на суде все же приходится доказывать вину подсудимого. С самых первых дней, чуть ли не часов своей власти они искали способа обойтись без суда.

Начало ВЧК

С октября петроградский ВРК, ставший комитетом ВЦИК, должен был поддерживать порядок, подавлять активное и пассивное сопротивление — «саботаж, скрывание запасов, злостную задержку грузов».

В 75-й комнате Смольного В. Д. Бонч-Бруевич допрашивал арестованных, угрожая им расстрелом. Несколькими днями ранее II съезд Советов отменил смертную казнь… Но, как мы видим, Бонч-Бруевича это не слишком останавливало. Судя по всему: и убийству членов ЦК кадетов, депутатов Учредительного собрания А. И. Шингарева и Ф. Ф. Кокошкина, и по всем вообще делам балтийских матросиков — угрозу он легко мог бы привести в действие.

Но большинству большевиков эта система казалась недостаточно действенной. Неудивительно, с момента прихода к власти они столкнулись с массовым сопротивлением.

«Неужели у нас не найдется своего Фукье-Тевиля[22], который привел бы в порядок расходившуюся контрреволюцию?» — спрашивал Ленин.

Он нашелся 7 декабря, когда Ф. Э. Дзержинский представил докладную записку СНК с предложением создать Всероссийскую Чрезвычайную Комиссию для борьбы с саботажем. Дзержинский писал в этой записке: «Мы должны принять сейчас все меры террора, отдать ему все силы! Не думайте, что я ищу формы революционной юстиции; юстиция нам сейчас не к лицу. У нас не должно быть долгих разговоров!.. Я предлагаю, я требую одного — организации революционной расправы над деятелями контрреволюции».

Ленин пришел в восторг и «предложил поставить вопрос шире» — создать комиссию для борьбы не только с саботажем, но и со всей контрреволюцией, в какой бы форме она ни выступала против Советской власти. «Нельзя ли продвинуть подобный декрет… Буржуазия, помещики и все богатые классы напрягают отчаянные усилия для подрыва революции… Необходимы экстренные меры по борьбе с контрреволюционерами и саботажниками»[23].

Из года в год коммунисты повторяют одно и то же: что первоначально ВЧК вовсе не была организацией карательной. Мол, ВЧК должна была «…пресекать и ликвидировать все контрреволюционные саботажные попытки и действия по всей России, со стороны кого бы они ни исходили; предавать суду революционного трибунала всех саботажников; выработка мер борьбы с ними».

Согласно постановлению СНК, «Комиссия ведет только предварительное расследование, поскольку это нужно для пресечения»[24].

А как же быть с массовыми расстрелами в специально оборудованных подвалах?! О самых чудовищных пытках специально изготовленными инструментами? О привлечении сотен уголовников, о деятельности не вполне вменяемых людей?!

Ну что вы! ВЧК боялся только тот, кто «наслушался белогвардейских басен об «ужасах ЧК» и беспощадности большевиков»![25]

Конечно, ВЧК пришлось сделаться организацией более строгой… Потому что «буржуазия подкупала и спаивала уголовников, морально неустойчивых людей и толкала их на грабежи и погромы, чтобы создать в стране беспорядки и хаос, вызвать в стране недовольство трудящихся новой властью. Буржуазные газеты распространяли клевету и провокационные слухи против партии большевиков и Советского правительства»[26].

А первоначально весь арсенал карательных средств был такой:

1. Лишение продуктовых карточек.

2. Высылка за пределы Советской республики.

3. Конфискация имущества.

4. Публикация фамилии в списках «врагов народа»[27].

Перечень карательных мер для органа, ведущего только следственную работу, громадный! Ни одна прокуратура без санкции суда не имеет права применять ничего даже отдаленно похожего. Не говоря о том, что лишение продуктовых карточек зимой 1918 года фактически было убийством.

Любимое детище режима

Но главное-то в другом… Все советские документы, все самооправдания коммунистов умалчивают: СНК дал ВЧК полномочия вести ЛЮБЫЕ расследования, не доводя до суда дела «вредных для диктатуры пролетариата» элементов. Так сказать, решать все вопросы на стадии следствия. И черт с ней, с буржуазной выдумкой суда! Уже в декабре 1917 года велись чекистские административные расстрелы в Петрограде. С февраля 1918 года — не в одном Петрограде, но в Витебске, в Москве и в Калуге.

9 декабря 1917 года петроградская ЧК переезжает на Гороховую улицу, дом 2 (раньше там находилась городская управа).

Сейчас даже трудно представить себе, какой ужас вызывало одно название этой улицы в Петрограде.

Когда в 1990–1991 годах шла кампания за возвращение улицам их исторических названий, был эпизод… Связан он с именем известного востоковеда, Веры Марковой. Когда при ней обсуждалось, не переименовать ли улицу Дзержинского обратно в Гороховую, Маркова схватилась за голову и закричала: «Нет, только не Гороховая! Что угодно, только не Гороховая!»

Сегодня в этом здании находится филиал государственного музея политической истории «Гороховая-2»: «История политической полиции XIX–XX веков».

Истории петроградской ЧК в этом музее отведен один из залов. Орудие массового истребления превращено в один из фрагментов политической истории страны.

Расцвет

Началось в Петрограде уже в конце 1917 года и постепенно распространялось на всю Советскую республику, по мере укрепления Советской власти.

Всероссийская ЧК в 1918 году заняла в Москве дома страховых обществ «Якорь» и «Россия» на Лубянке и принялась отстраивать свою систему по губерниям (ГубЧК) и районам.

24 марта 1918 года было опубликовано постановление ВЧК о создании местных ЧК — губернских и уездных, и руководство террором централизуется, хотя ревтрибуналы не только сохранились, но еще пополнились сотнями военных, действовавших в Красной Армии.

К весне 1919 года всю Советскую Россию покрывала густая сеть «чрезвычаек»: губернских, уездных, городских, волостных, железнодорожных, транспортных, были даже сельские и фабричные, а также разъездные карательные отряды и экспедиции.

Таких местных ЧК было создано более 600. Порой они даже мешали друг другу, конкурировали, переманивали кадры.

В Киеве 1919 года угнездилось сразу 16 карательных учреждений: Всеукраинская ЧК, Губернская ЧК, Лукьяновская тюрьма, особый отдел 12-й армии и другие. Большая часть этих приятных учреждений расположилась в богатых особняках района Липки. Согласно докладам Российского Красного Креста в Международный комитет в Женеве, «эти дома, окруженные садами, да и весь квартал кругом, превратились под властью большевиков в царство ужаса и смерти»[28].

Если человек даже ухитрился выйти живым из любой «чрезвычайки», он вполне мог тут же угодить в соседнюю. Наивно видеть в работе этих страшных заведений нечто, хотя бы отдаленно напоминавшее законность. Арестовав членов каких-то контрреволюционных организаций — того же «Союза георгиевских кавалеров» или «Союза патриотов», — этих людей обычно сразу же начинали страшно пытать. И их самих, и членов их семей.

Своего рода «ноу-хау» большевиков: до них никому как-то не приходило в голову, что старики — скажем, дед и бабка «преступника» — или его семилетняя дочка могут «отвечать» за совершенные им преступления. Зато как эффективно! Начать распиливать пополам двуручной пилой 80-летнего деда или капать расплавленным сургучом на головку ребенка — тут-то негодяй и «расколется». Назовет остальных участников «контрреволюционного подполья», раскроет планы, сообщит пароли и явки…

Способ, кстати, оказался и впрямь эффективным — слишком многие не ожидали ничего подобного. И даже когда познакомились с «чекой» поближе и уже понимали — все равно никого не отпустят, не только тебя самого, но и твоих близких… Даже тогда многие были не в силах пережить страданий близких людей. А каждый, кто давал любые показания, ввергал в подвалы ЧК все новые и новые жертвы.

Жертвы проходили ад «допросов», на которых их избивали, скармливали крысам, сдавливали головы веревкой с узелками, поливали кипятком и расплавленным сургучом, ставили на раскаленную сковороду… впрочем, продолжать можно долго. Но заканчивался путь всех жертв одинаково — в расстрельных подвалах.

Если «снимали слоями» — скажем, брали в одночасье всех востоковедов, — то был шанс попасть в расстрельный подвал сразу, минуя пытки. Как-то на заседании Сов-наркома появился Дзержинский. Ленин передает ему записку: «Сколько у нас в тюрьмах злостных контрреволюционеров?» Дзержинский пишет ответ: «Около 1500». Ленин поставил крест — в знак того, что уже прочитал, чтобы не читать второй раз. Дзержинский несколько удивил присутствующих: он кивнул и молча вышел из комнаты.

Оказалось, Дзержинский понял Ленина так, что он вынес этим 1500 «буржуям» смертный приговор. И тут же отправился в ЧК, чтобы отдать соответствующее распоряжение. Многие из этих 1500 пыток избежали: не было времени[29].

Орудие Гражданской войны

Но «борьба с контрреволюцией» — это только надводная часть айсберга.

Не надо считать ВЧК спецслужбой, системой разведки, охранкой, тайной полицией или еще чем-то подобным. Это организация особая, пока невиданная: система последовательного истребления части населения целой страны.

18 сентября 1918 года Г. Зиновьев на Петроградской партконференции сказал: «Мы должны повести за собой девяносто из ста миллионов человек, составляющих население Советской республики. Остальным нам нечего сказать. Их нужно ликвидировать».

Цифры, конечно, примерные, но подход вообще интересен: замысленно истребить 10 % жителей России, несколько миллионов человек.

«Для нас нет и не может быть старых устоев морали и гуманности, выдуманных буржуазией для эксплуатации низших классов» — так писал член коллегии ЧК Мартин Лацис. И далее: «Мы не ведем войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал словом или делом против Советов. Первый вопрос, который вы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, образования или профессии. Эти вопросы и должны решить судьбу обвиняемого. В этом — смысл и сущность красного террора»[30].

ЧК — это конвейер смерти для того самого физического уничтожения «буржуазии», о котором говорил Ленин. Чтобы под корень целые классы и сословия. Ну, и чтобы поставить на поток еще и ограбление страны.

Подлежащие уничтожению 10 % — общественная и экономическая верхушка, владельцы основных богатств России. Присвоенное ими имущество необходимо для Мировой революции. ВЧК исходно создавалась как механизм получения денег. Очень многие люди исчезли в расстрельных подвалах именно потому, что у них были драгоценности, валюта, золотые монеты, коллекционное оружие, картины… Мало ли что можно пустить на Мировую революцию!

Создание ВЧК вынуждало 10 % населения страны или покорно спускаться в расстрельные подвалы, или брать в руки оружие. Оно заставляло участвовать в Гражданской войне даже тех, кто месяцем раньше об этом и не помышлял.

Так когда же?

Гражданская война шла фактически с весны 1917 года. Но тогда в России шла самая «обычная» гражданская война — такая же, как в странах Европы. ЭТА Гражданская война вполне могла закончиться самое позднее к началу 1918 года. Но она не закончилась, потому что ее разжигали. Началась ТАКАЯ Гражданская война, которой еще не знала история.

О гражданской войне открыто говорили большевики, узурпируя власть и организуя ВЧК. Они хотели еще не виданной гражданской войны: раскола нации, истребления целых слоев населения, выплеска гражданской войны за пределы России. Все это они получили.

С 26 октября 1917-го по 4 января 1918 года происходит несколько событий, после которых становится почти невозможно вести политику мирными средствами. Любое из них можно считать началом Гражданской войны.

Часть II

ПОСЛЕДСТВИЯ

Уж это дело было такое ненужное, что никакое другое с ним по ненужности и сравниться не может.

А. Платонов

Глава 1

Распад империи

В Российской империи жило 140 народов, предельно отличавшихся друг от друга по языку, обычаям, образу жизни, уровню развития. Русских было всего 45 % всего населения.

Если даже не брать малочисленные племена Севера, Сибири и Дагестана, Российскую империю населяли люди финно-угорской, славянской, германской, тюркской, картвельской, маньчжуро-тунгусской, китайской, монгольской групп языков.

Это были люди разных цивилизаций: протестантской, католической, православной, мусульманской, буддистской. Поляки, немцы, прибалты и финны считали себя европейцами. Русские и большинство украинцев считали себя скорее «особой Европой», наследниками Византии.

Из мусульман европейцами признала бы себя разве что образованная верхушка казанских и крымских татар. Большинство из них тяготели к другим мусульманам, жившим за пределами России.

Казахи, киргизы, сибирские татары и хакасы тяготели к Средней и Центральной Азии. Буряты — к буддистской Монголии.

По сравнению с этой пестротой австрийские немцы, венгры, чехи, словаки, русины, южные славяне Австро-Венгрии кажутся просто единокровными братьями.

Это были люди разных эпох. Варшава, Вильнюс, Ревель-Таллинн, Рига, Хельсинки были вполне европейскими городскими центрами. «В России по-настоящему цивилизованными городами можно было назвать только Петербург и, с известными натяжками, Москву. Отдельные черты цивилизованности можно было заметить и в других крупных городах»[31]. В числе этих городов с «отдельными чертами цивилизованности» не только русские Ярославль и Иркутск, но и Киев, Минск, Казань, Тбилиси, Ереван.

За пределами этих городов простиралось море деревень и маленьких городков, где жизнь шла по канонам аграрно-традиционного общества (причем разноплеменного, с разными традициями, языками и религиями).

В горах Кавказа, степях Казахстана и Киргизии, на Памире и у народов Севера и Сибири не закончился еще родо-племенной строй. Для них феодализм оставался светлым завтрашним днем.

А в глубинах сибирской тайги, на побережье Ледовитого океана еще не кончился каменный век. Еще в начале XX века в погребения чукч клали карабин, кидали стреляные гильзы, а женщинам клали большое каменное скребло — выделывать шкуры китов и моржей. Когда во время Гражданской войны прекратился завоз товаров для жителей полуострова Таймыр, они без особого труда перешли на охоту с луком и стрелами, а наконечники для стрел выделывали как из железа, так и из камня.

Далеко не все народы вошли в состав Российской империи добровольно. Поляки никогда не хотели быть частью этой империи. И большинство мусульман не хотели.

Ко второй половине ХIХ века все громче стали раздаваться голоса раньше молчавших народов. Эстонцы, латыши, грузины, молдаване, крымские и казанские татары — все они все громче и громче заявляют о своем праве на автономию. Как правило, даже рьяные националисты не всегда хотят отделяться от России. Но все они хотят автономии. От права преподавать в школах на своем языке до ведения на национальном языке официальных документов и права принимать хотя бы часть решений. То есть примерно того же, что имели венгры в Австро-Венгрии.

Ни правительство, ни образованный слой Российской империи не хотели в упор видеть этого постепенного, мягкого… но явственного распада империи.

До рождения Советской республики только мусульмане Средней Азии и поляки однозначно хотели выхода из Российской империи. Остальных автономия пока устраивала. «Развод» мог быть спокойным и мирным. Но от большевиков побежали решительно все, включая даже всегда лояльную Финляндию. И очень быстро.

Польша

К лету 1915 года Польша была оккупирована полностью. 5 ноября 1916 года, под оккупацией Германии и Австро-Венгрии, провозгласили создание Польского независимого государства. Был создан Регентский совет, коему и предстояло сформировать будущее правительство.

В августе 1917 года в Париже Польский национальный комитет официально был признан Британией и Францией в качестве законного представителя польского народа. Впервые с 1832 года западные державы признали Польшу как независимое государство.

О дальнейших событиях у меня противоречивые сведения: дело в том, что верховную власть в Польше быстро передали Юзефу Пилсудскому.

Личность легендарная и яркая, Юзеф Пилсудский (1867–1935) в советских источниках характеризуется исключительно как «фашистский диктатор Польши» и человек, который «по заданию японского Генерального штаба подготовлял акты диверсии»[32].

Что польские социал-демократы в годы Русско-японской войны работали на японскую разведку — это факт. Непонятно, правда, чем они в этом отношении хуже или лучше большевиков… Но это особый вопрос.

Большевики же явно не разделяли бы негативной оценки Пилсудского: по крайней мере до того, как сами пришли к власти. Потому что Пилсудский был террористом, участвовал в покушении на Александра III. Был он и «полевым командиром» боевиков, проводивших «экспроприации» вместе с большевиками.

Правда, был он еще польским националистом… И вместе со своим братом, Борисом Пилсудским, быстро загремел в ссылку. Борис Пилсудский сделался хорошим этнографом и в политике больше почти не участвовал. Его статьи о народах Сибири печатаются на русском языке в журнале «Новая Польша», и я горячо рекомендую их читателю.

А Юзеф Пилсудский продолжал сражаться за независимую социалистическую Польшу: организовывал Польскую социалистическую партию и Польскую военную организацию. В Первую мировую войну он воевал на стороне Австро-Венгрии, а с 1916 года стал формировать польские легионы… Но быстро выяснилось: он вовсе не торопится отправлять эти легионы на фронт… Немцы обнаружили, что у них в тылу и на их деньги сформирована польская армия… В результате Пилсудский летом 1917 года оказался в германской тюрьме, откуда вышел только после поражения Германии.

По одним данным, 11 ноября 1918 года Регентский совет передал Юзефу Пилсудскому военную власть, 14 ноября — и гражданскую.

По другим сведениям, 7 ноября 1918 года в Люблине возникло Народное правительство во главе с социал-демократом И. Дашинским. Люблинское правительство передало все полномочия Пилсудскому.

Не буду спорить, пусть разбираются сами поляки, кто, кому и что передал.

Как и в России, и в Германии, Советы возникают параллельно коалиционному правительству. Еще продолжается германская оккупация, а в январе 1918 года бастуют и митингуют рабочие в Кракове, Люблине, Радоме, железнодорожники Варшавы и горняки Домбровского бассейна.

Пока в стране стоит немецкая армия, не очень-то развернешься. Но стоит режиму оккупации ослабеть, и 14–16 октября 1918 года опять прошли стачки в Варшаве и Люблине. Возникают Советы рабочих и фольварочных[33] депутатов. В Варшаве и Домбровском угольном бассейне дошло до записи в Красную гвардию. Война — оружие достать совсем не сложно.

И вот тут Юзеф Пилсудский показал в очередной раз: социал-демократы бывают очень разные. Приятель Ленина и личный знакомый Джугашвили-Сталина, Юзеф Пилсудский провозгласил себя «начальником государства». В роли диктатора он стал разгонять Советы и разоружать Красную гвардию. А если она не разоружалась, Пилсудский бросал на нее войска.

Последние Советы он додавил поздно, к лету 1919 года, а параллельно строил Польское государство, сложившееся из трех частей: Прусской, Австро-Венгерской и Российской.

Он признал Компьенское соглашение Антанты: по нему западные области исторической Польши остались под Германией. Более 100 тыс. кв. км при площади всей Польши в 311 тыс. кв. км.

В 1918 году в немецкой Познани вспыхнуло Познанское восстание: за присоединение к остальной Польше. Пилсудский ему ничем не помог.

«Зато» Пилсудский напомнил полякам, что в ХVII веке их страна простиралась «от можа до можа» — от Балтики до Черного моря. Правда, это была не совсем Польша… Историческая Польша занимала лишь часть Речи Посполитой, основная же ее территория и население приходились на Великое княжество Литовское и Русское[34].

Но ведь на такие «мелочи» можно и не обращать внимания! Социал-демократ Пилсудский последовательно строил не просто новое польское государство, а новую польскую империю. Униженные поляки полтора столетия не имели своего государства и теперь с восторгом поддерживали великодержавные лозунги.

Отношение к России? Польша пыталась освободиться от власти Российской империи в 1830–1831 годах, в 1863 году.

Украинцы и белорусы? Нет таких народов, это взбунтовавшееся быдло. Русские? Русины должны преклонить голову перед статутом Люблинского сейма 1569 года — сейма, объединившего Польшу и Великое княжество Литовское и Русское.

Даешь великопольску от можа до можа!

Строилось вроде бы современное демократическое государство, 26 января 1919 года прошли выборы в Учредительный сейм. 19 февраля 1919 года сейм уже собрался.

А одновременно польская армия начали «прибирать» восточные земли для будущей Речи Посполитой… В феврале 1919 года захвачены Ковель и Брест, в апреле 1919 года — Вильно.

В июле 1919 года в Польшу прибыла из Франции 70-тысячная армия, созданная из польских эмигрантов — в основном эмигрантов в США.

Разумеется, Советская республика не могла остаться в стороне от польских событий. Да и вообще россияне того времени не могли видеть в Польше такое уж чужое государство.

28 августа 1918 года большевики издали Декрет об отказе от всех царских актов о разделе Польши и о признании ее полного права на независимость.

Но большевиков в Польше не любили — кто как коммунистов, о которых в соседнем государстве много знали. Кто просто как «москалей», от которых поляку ничего не может быть хорошего. Кто как жидов, от которых тоже лучше держаться подальше.

2 января 1919 года в Варшаву прибыла советская миссия из двух человек, во главе с поляком Веселовским. Эту миссию, прибывшую под видом Красного Креста, убили боевики.

Украина

4 марта 1917 года, через два дня после отречения Николая II, три партии создают Центральную Раду Украины: Украинская социал-демократическая рабочая партия, Украинская партия социалистов-революционеров, Украинская партия социалистов-федералистов. Как видите — все сплошь социалисты, хотя и национальные.

Сначала в Раду, украинский парламент, избрали 150 человек, потом 815. Исполнительный орган, Малая Рада, состоял из 30 человек во главе с известнейшим историком профессором Грушевским, Винниченко и Ефремовым.

При коммунистах во всех учебниках истории был особый параграф: «триумфальное шествие Советской власти» — это про создание органов Советской власти по всей России в 1917–1918 годах. Вот и по всей Украине стремительно возникали уездные, губернские, городские Рады.

10 июня 1917 года Центральная Рада издала Универсал о провозглашении независимости Украины. 2 июля 1917 года Временное правительство принимает «Декларацию Временного правительства к Украинской Раде». Оно призывает Раду отложить реальный выход Украины до созыва Всероссийского Учредительного собрания. Но и до Учредительного собрания Временное правительство не возражает против принятия украинского языка как государственного, украинизации органов управления и провозглашения стоящих на Украине частей Армией Украинской Республики.

Рада согласилась отложить полный выход из состава России. Украинизация управления породила множество врагов Украины и «вычистила» из органов управления много квалифицированных людей.

Украинизация расколола армию еще и по этому признаку. Одни части легко «украинизировались», другие категорически отказались от этого (но продолжали стоять на Украине), в третьих шел распад — «украинизированные» солдаты и офицеры не желали служить вместе. Шел шквал митингов и споров, вплоть до перестрелок.

После большевистского переворота Рада издала очень скромный Универсал от 7 ноября 1917 года: объявление Украинской Республики, но в составе России. То есть объявление не независимости, а автономии. В духе договоров с Временным правительством.

В декабре 1917 года Ленин предъявил Раде ультиматум: немедленно отказаться от автономии, войти в РСФСР. Рада отвергает ультиматум, опираясь на высказывания самих же большевиков.

Знакомый почерк: большевики пытались поднять большевистское восстание в тылу у Рады. Тщетно!! Только в Харькове, городе скорее русском, чем украинском, удалось захватить власть в декабре 1917 года. В нем и провозгласили Украинскую советскую республику во главе с совнаркомом. Москва признала эту республику законным правительством Украины.

Реакция на этот «подкоп» была естественной — 22 января 1918 года Рада издала Универсал о независимости. 27 января 1918 года Украина заключила договор с Австро-Венгрией и Германией о поставке им хлеба в обмен на помощь. В тексте Брест-Литовского договора от 3 марта 1918 года был 6-й пункт, согласно которому Советская Россия обязывалась признать Раду, заключить с ней мирный договор, признать договор Рады с Германией и Австро-Венгрией и начать размежевание и определять, где пройдет государственная граница. Этого пункта РСФСР и не думала выполнять.

Совнарком «законной советской республики» в Харькове попросил военной помощи. Ленин направил на Украину армию. Большевики заняли Киев. Рада переехала на Волынь. Ответный удар — и 1 марта 1918 года украинские войска изгнали Красную Армию из Киева.

Но Рада мешала немцам. Она была очень независимой и к тому же социалистической. Она требовала покупать продовольствие не у хозяев, а у государства или получая специальные разрешения у государства.

Рада ограничила масштабы частного землевладения 40, потом 30 десятинами. Излишки земли выставлялись на продажу, но крестьяне не хотели их покупать. Большинство крестьян хотели «социализации земли», то есть провозглашение земли собственностью общины. Социализация давала бы им возможность расширить свою запашку за счет владельцев большого количества земли. Без покупки.

Еще меньше ограничения нравились помещикам и богатым крестьянам, которые давали основное количество товарного хлеба. Они хотели бы расширять свои владения.

Немцы хотели получить как можно больше хлеба и уже поэтому были против аграрной реформы.

К тому же Рада не хотела расширять границы Украины. А немцы хотели войти не только в Украину, но и на черноземный Юг России, а главное — в промышленный Донбасс. Без поддержки Украины это было бы актом прямой агрессии…

И тогда в действие пришла новая сила… Руководство Центральной Рады не зря подозревало генерала Скоропадского в намерении совершить переворот. Вроде бы он очень лоялен: еще осенью 1917-го генерал Павел Петрович Скоропадский начал украинизацию 34-го армейского корпуса, которым командовал, и дал ему название «1-й Украинский».

Но был очень независим и себе на уме. 6 октября на съезде Вольного казачества в Чигирине провозглашен атаманом. 20–26 ноября 1917 года Скоропадский нарушил приказ Главковерха Н. В. Крыленко выступить с корпусом на фронт. Вместо этого он двинул части к Киеву, пытаясь взять под контроль железнодорожные линии. Он хотел задержать эшелоны с воинскими частями, двигавшимися на поддержку большевиков. Чувствуя недоверие к себе со стороны Центральной Рады, Скоропадский 29 декабря 1917 года подал в отставку.

После установления Советской власти скрывался под чужим именем. Вышел из подполья после возвращения в Киев (1 марта) правительства Украинской Народной Республики (УНР). Встав во главе офицерской организации «Украинская народная громада» (УНГ), начал готовить переворот. Чтобы получить поддержку, Скоропадский установил связи с германским командованием.

Программные цели УНГ Скоропадский определял так: «Компромисс в социальных вопросах: демократизация гос. устройства с привлечением к участию в управлении гос-вом новых, вышедших из народа сил, но в рамках, неопасных для развития самого гос-ва; украинизация обрусевших культурных слоев, к-рая возможна только путем медленного привлечения их к гос. и культурной работе, избегая всяких эксцессов шовинизма»[35].

В УНГ вошли старшины Вольного казачества и бывшие офицеры 1-го Украинского корпуса. Скоропадский просил поддержать его переворот англичан. Те отказались, просил французов. Те ответили, что физически не могут помочь — на Украине стоят не французские, а немецкие оккупанты.

24 апреля 1918 года Скоропадский тайно встретился с начальником штаба германских оккупационных войск генерал-лейтенантом В. Грёнером. Немцы обещали поддержать заговор при условии признания Скоропадским ранее заключенных Украиной договоров и отказа от аграрной реформы.

Вскоре Рада велела арестовать киевского банкира Ю. Доброго, члена финансовой комиссии на переговорах с немцами. В ответ по приказу главнокомандующего германских войск на Украине генерал-фельдмаршала Г. Эйхгорна были арестованы министры УНР, причастные к делу Доброго. Германское командование угрожало объявить Украину зоной оккупации, а не союзным государством.

Переворот был подготовлен членами УНГ и приурочен к хлеборобскому конгрессу, созванному по инициативе «Союза земельных собственников». 29 апреля в речи на конгрессе Скоропадский сказал: «Только твердая власть может установить порядок. На вас, хлеборобы, и на солидные круги населения я буду опираться»[36].

На конгрессе провозглашено было создание Украинской державы во главе с гетманом Скоропадским. Немецкие оккупационные войска поддержали волю народа и помогли его волеизъявлению. Они ликвидировали УНР.

Период правления Скоропадского в СССР пытались представить мелким эпизодом, а самого его — марионеткой оккупантов, не имеющей никакого самостоятельного значения. Это неправда.

При Скоропадском принято до 400 государственных актов. Во внутриполитической сфере восстановлены частная собственность на землю, свобода торговли и частного предпринимательства.

Одновременно шло строительство Украинского государства.

Принят закон об украинском гражданстве, и 2 октября 1918 года началось формирование украинской Национальной гвардии. 16 октября законодательно восстановлено казачество как сословие, и в списки казаков попало около 150 тыс. семей. 12 ноября Скоропадский узаконил автокефалию Украинской православной церкви. 18 ноября утвержден герб Украинской державы.

Скоропадский ввел обязательную воинскую повинность и утвердил текст присяги. Генеральным штабом Украины был разработан план формирования постоянной армии из 8 корпусов, военно-морского флота и авиации.

Повсеместно были организованы курсы украинского языка для учителей, офицеров, служащих, открыто 2 государственных университета в Полтаве и в Чигирине, образована украинская Академия наук.

В области внешней политики: Украинская держава была признана 30 государствами. В Киеве располагались постоянные представительства 10 государств. Сама Украина имела дипломатические миссии в 23 странах.

Никогда Рада не имела такой международной поддержки.

Убежденный украинский националист, Скоропадский присоединил к Украине отдельные территории в Минской, Могилевской, Курской и Воронежской губерниях. Немцам это очень нравилось: по Брестскому договору они могли входить на любую территорию Украины.

Скоропадский договаривался с возникшими на развалинах Российской империи правительствами как с суверенными государствами. Он подписал с Курултаем крымских татар договор о дружбе и сотрудничестве, и согласно этому договору в августе 1918 года немцы вошли и в Крым.

Он заключил политический и военный союз с Доном и Кубанью. Это тоже очень нравилось немцам. Всем было ясно, что Ростов и Таганрог — никак не казацкие города… Хоть и лежат в землях Области Войска Донского. Поэтому немцы непринужденно ввели войска в эти города: вроде согласно договорам, подписанным Скоропадским, можно. А казаки не поднимутся — не их города.

Вероятно, Украина при Скоропадском могла превратиться в могучую европейскую державу. Это вызывало ненависть и украинских, и русских социалистов и коммунистов.

Но опираться он мог в основном на членов офицерских организаций и на оккупационные войска. При Скоропадском «Союз земельных собственников» взял в свои руки государственный аппарат и «очищал» местное самоуправление от демократических и социалистических партий.

При Скоропадском арестовывали членов украинских политических организаций. Несколько раз посылались карательные отряды против крестьян, которые захватывали помещичьи имения. Это вызвало вражду очень широких слоев.

В августе 1918 года против Скоропадского объединились социалистические партии, социалисты-федералисты, партии украинских социалистов-самостийников и даже хлеборобов-демократов, которые поддержали Скоропадского во время переворота.

Эти немалые силы объединились в «Украинский национально-государственный союз» (УНГС) и провозгласили «охрану прав украинского народа». Большинство в УНГС составляли украинские эсеры и социал-демократы.

После поражения в Великой войне германские войска вынуждены были начать эвакуацию из Украины. 13 ноября в Киеве оппозиционные партии провозгласили Директорию во главе с В. К. Винниченко. 16 ноября в Белой Церкви начал восстание против Скоропадского корпус Сечевых стрельцов. В Виннице Петлюра, бывший военный министр Рады, сформировал первые отряды гайдамаков. Германские войска заявили о своем нейтралитете.

Скоропадский пытался заручиться поддержкой стран Антанты. 14 ноября 1918 года он провозгласил, что Украинская держава войдет в федерацию с будущей небольшевистской Россией — той, которую поддерживают Британия и Франция. Это не помогло, страны Антанты не хотели знать вчерашнего союзника Германии.

Фактически на стороне Скоропадского остались только русские офицеры. 14 декабря 1918 года Скоропадский отрекся от власти и выехал в Германию.

К сказанному надо добавить: по просторам Восточной Украины носятся народные вожди Махно, Зеленый, Голопупенко и другие, числом до 40. Правительство — и Рада, и Скоропадский, и Директория Винниченко — контролирует от силы 30 % территории Украины.

А на Западе Украины, стоило уйти немцам, вспыхнула война поляков с украинцами.

Между западом и востоком Украины

С конца ХIХ века в Австро-Венгрии действовали полувоенные украинские организации «Сокiл», «Пласт» и другие. Численность их членов украинцы определяют в «несколько десятков тысяч человек», австрийцы писали о нескольких тысячах.

В 1914 году австрийское правительство создало особые подразделения армии Австро-Венгерской империи: Українські Січові Стрільці (Украинские Сечевые стрельцы), УСС. Численность первоначально 2 тысячи человек, в ходе войны доведена до 10 тысяч.

После подготовки в учебном центре в Закарпатье УСС были включены в состав 129-й и 130-й бригад и 55-й пехотной дивизии Австро-Венгерской армии, которая участвовала в боях с русскими войсками. Славяне, подданные Австро-Венгрии, сдавались в русский плен толпами, но ни один сечевой стрелец за все время войны не сдался.

В 1918 году подразделения УСС как часть оккупационных войск Австро-Венгрии вошли в Правобережную Украину.

Сечевые стрельцы не были социалистами. Они не поддерживали Раду и оставались частью оккупационной армии. Военный министр Рады, Петлюра, числил в своей армии 10 дивизий гайдамаков и «вольных козаков» (в основном «украинизированные» части русской императорской армии). Петлюра попытался включить в «гайдамаки» полки сечевых стрельцов, стоявшие в Белой Церкви. Из этого ничего не получилось, сечевые стрельцы к нему не пошли.

Солдат Петлюры часто называют сечевиками, но к сечевым стрельцам это не имеет никакого отношения.

Режим Скоропадского охотно использовал «сечевых стрельцов», и они тоже служили ему охотно. Им было поручено «разобраться» с мятежными мужиками, делившими помещичьи земли на Херсонщине. Сечевые стрельцы были посланы в карательную экспедицию, но вступили в переговоры. Крестьяне, увидев вооруженную силу, отдали землю. А сечевые стрельцы не стали их никак наказывать.

Все изменилось с поражением Германии и Австро-Венгрии.

Западноукраинская республика

В Австро-Венгрии на бывших землях Древней Руси жило около 5,4 млн человек, в том числе около 60 % украинцев, около 25 % поляков, примерно 12 % евреев, а также немцы и чехи. Городское население было в основном польско-еврейским, а сельское — украинским. Поляки составляли более 60 % жителей Львова, который давно считался одним из важнейших польских городов.

18 октября 1918 года во Львове был создан Украинский Национальный Совет (УНС) во главе с президентом Петрушевичем. В тот же день УНС принял декларацию о создании украинского государства на территории Галиции, Буковины и Закарпатья. При этом реально власть УНСа так и не была распространена ни на всю Восточную Галицию, ни на территорию Закарпатья.

1 ноября 1918 года власть во Львове перешла в руки УНС. В тот же день поляки берутся за оружие. Через неделю ожесточенных уличных боев к 6 ноября 1918 года поляки контролировали более половины города.

13 ноября 1918 года была провозглашена Западно-украинская Народная Республика, создано ее правительство и создана Украинская Галицкая Армия. 21 ноября 1918 года польские войска взяли Львов. Руководство ЗУНР было вынуждено бежать в Станислав (ныне Ивано-Франковск).

Уже в Станиславе в течение 22–25 ноября 1918 года состоялись выборы 150 членов Украинского Народного Совета, который должен был выступать в качестве законодательного органа. Почти треть мест была зарезервирована для национальных меньшинств (в первую очередь поляков и евреев). Поляки выборы бойкотировали, в отличие от евреев, составивших почти 10 % от состава депутатов.

На большей части территории, которую ЗУНР считала своей, выборы не велись.

1 декабря 1918 года делегаты Западноукраинской Народной Республики и Украинской Народной Республики подписали в городе Фастов договор об объединении обоих украинских государств в одно («Акт Злуки»). ЗУНР должна была войти в состав УНР на правах широкой автономии, в результате чего она переименовывалась в Западную область Украинской Народной Республики (ЗОУНР).

«Акт Злуки» никогда не был реализован.

В Западноукраинской республике земля крупных землевладельцев была изъята и разделена между безземельными крестьянами. Большая часть помещиков были поляки. Весной 1919 года было мобилизовано около 100 000 солдат. Оружия было для 40 000.

16 февраля 1919 года украинцы попытались провести «Волчуховскую операцию»: хотели окружить и отбросить польские войска во Львове. К 18 марта 1919 года операция провалилась, поляки сами начали наступление.

К началу июня 1919 года почти вся ЗОУНР была оккупирована Польшей, Румынией и Чехословакией. 18 июля 1919 года западноукраинская армия полностью потеряла контроль над территорией республики. Часть побежденных войск бежала в Чехословакию, где стала известна под названием «украинской бригады».

Основная часть армии, около 50 000 бойцов, перешла на территорию Украинской Народной Республики.

В 1919–1920 годах территорию Западноукраинской республики делили Украина Петлюры, Польша, Чехословакия и Румыния. В 1920 году Лига Наций признала права Польши на Западную Украину. Кроме Закарпатья, права на которое признали за Чехословакией.

Карпатороссы

В России мало известно, что в Закарпатье жили не украинцы, а маленький народ карпатороссов. Это народы родственные — в той же степени, что и русские с украинцами, но все же разные.

При распаде Австро-Венгрии карпатороссы не хотели жить в составе Западноукраинской республики.

В СССР по совершенно непонятным мне причинам отрицали сам факт существования народа карпатороссов. «Соглашение, подписанное в Филадельфии (США) 26 октября 1918 года между Масариком и Комитетом карпато-украинских эмигрантов в США, чешская буржуазия использовала в целях присоединения к Ч. Закарпатской Украины, не допустив ее воссоединения с Советской Украиной»[37].

Но карпатороссы вовсе не украинцы и украинцами себя не считают.

В ходе украинско-польской войны за Галицию 11 ноября 1918 года румынские войска вошли в столицу Буковины Черновцы. 15 января 1919 года столица карпатороссов Ужгород был занят чешскими войсками.

14–23 января 1919 года западноукраинская армия пошла в поход на Закарпатье, но была разбита чехами и карпаторосскими ополченцами. Чехословакия создала для карпатороссов особый национальный округ, который просуществовал до раздела Чехословакии в 1938 году.

Как видно, между народами Российской империи было множество противоречий. Пала империя — и эти противоречия вспыхнули войнами, как не угасшие до конца, а теперь раздутые уголья.

Финляндия

18 июля 1917 года финский парламент принял «Закон о власти» и объявил сам себя носителем верховной власти. 18 июля Временное правительство распустило парламент, и, что характерно, финны поступили очень законопослушно: в октябре провели новые выборы.

6 декабря 1917 года новый финский парламент принял декларацию об объявлении Финляндии независимым государством.

Планы устройства независимой Финляндии были разными… В октябре 1918 года даже шла речь о превращении Финляндии в монархию и приглашении на престол одного из немецких принцев.

В начале 1918 года в Финляндии было почти как в Петрограде: двоевластие, противостояние законного правительства и самозваных Советов.

28 января 1918 года возник Совет Народных Уполномоченных, и «рабочие дружины» (та же Красная гвардия) захватили власть на юге страны — самом населенном и богатом.

Почти одновременно произошли еще два события: 1 марта 1918 года Советская Россия заключила договор с Финляндской социалистической рабочей республикой (которую не признавало ни одно правительство мира); 7 марта 1918 года законное правительство Финляндии подписало договор с правительством Германии.

Одним из самых уважаемых деятелей армии и государства Финляндии стал Карл Густав Эмиль Маннергейм. Предки его происходили из Швеции, но много поколений жили в Финляндии (в Финляндии до сих пор два государственных языка: финский и шведский). Финский швед. Родился он в 1867 году, близ города Турку, в Эстонии. Окончил Гельсингфорский[38] университет, Николаевское кавалерийское училище в Петербурге и до самого катаклизма верой-правдой служил царю, нашему батюшке. На каковой службе дошел до чина генерал-лейтенанта русской армии (с 1917 г.)

Именно этот человек командовал финской белой армией в 1918 году, а потом стал регентом Финляндии в 1918–1919 годах.

Разница между Россией и Финляндией состояла в том, что большинство населения поддерживало законное правительство и хотело нормальной жизни, а не идиотских экспериментов. В отрядах Белой гвардии сошлось до 100 000 человек. Если вспомнить, что боеспособное мужское население Финляндии не превышало миллиона человек, то это очень много.

Финляндия была любимым дачным местом для петербуржцев. 18 июля 1918 года многие люди «эмигрировали», буквально не покидая своих собственных домов. В их числе и такой известный художник, как Илья Репин. Илья Ефимович так и жил на своей даче в Куоккале и даже за личными вещами в Петербург не поехал, послал кухарку — от греха подальше.

Русские в Финляндии не были в восторге от ее отделения, но воевали на стороне Маннергейма. Было создано даже несколько русских батальонов. Финны относились к русским хорошо, прибалтийские немцы — еще лучше. Маннергейм охотно окружал себя русскими офицерами и говорил по-русски без малейшего акцента.

В начале мая 1918 года финские белые вместе с отрядами русских белых и с немецкими частями подавили революцию. Независимая Финляндия оставалась в состоянии войны с Советской Россией.

Эстония

Эстония была полностью оккупирована немецкими войсками в феврале — марте 1918 года. Немцы не препятствовали проведению выборов. Главой эстонского народа стал журналист и юрист Константин Пятс. В 1906 году он преследовался за издание националистической газеты и был вынужден эмигрировать из Российской империи. Вернулся в 1909 году, снова стал издавать газету, в 1910–1911 годах сидел в тюрьме.

Теперь именно К. Пятс 19 ноября 1918 года в Риге подписал договор о передаче власти Германией Временному правительству Эстонии.

Латвия

Весной 1917 года в Латвии возникло такое же двое-властие, как и в России. Создаются Советы, а большая часть приличных людей присягает Временному правительству.

Проблема осложняется национальным вопросом… В Прибалтике немцы жили веками, с XIII–XIV веков — фактически коренное население. Дворянство и городское бюргерство, немцы были образованнее, богаче и культурнее коренного населения. Во многом «немец» и «буржуй» были понятия родственные.

Вопрос, конечно, как относиться к этому факту. В Эстонии никто немцев не пытался дискриминировать. В Латвии же быть немцем стало так же опасно, как в России — столбовым дворянином.

Летом 1917 года горят помещичьи дома — дома немцев. Аграрный переворот и «борьба за справедливость» в городах Латвии окрашены в отвратительные цвета германофобии, немецких погромов и махания красной тряпкой.

16–18 декабря 1917 года прошел II съезд Советов рабочих, солдатских и безземельных депутатов. Он объявил о переходе всей власти Советам, о реализации в Латвии Декрета о земле и других ленинских декретов. Среди прочего, он принял в состав Латвии несколько латгальских уездов Витебской губернии — объединил с рамках одной Советской республики всех латышей.

Почти одновременно, 22 декабря 1917 года, ВЦИК издает Декрет о признании независимости Советской Латвии. Начинается красный переворот, поддержанный Красной гвардией.

Параллельно была и другая тенденция. 21 августа 1917 года генерал Л. Г. Корнилов сдал Ригу немецким войскам. К февралю 1918 года вся территория Латвии оказалась оккупирована немцами. При уходе немцы поступили так же, как в Эстонии, — 18 ноября 1918 года они передали власть законно избранному Временному правительству во главе с К. Ульманисом.

Литва

Территория Литвы уже к концу 1915 года оказалась полностью оккупирована немцами. При этом 300 тысяч человек ушли с русской армией на восток.

В сентябре 1917 года Литовский совет заявил о «вечных союзных связях Литовского государства с Германией». Насколько этот совет мог высказываться иначе — вопрос сложный. 16 февраля 1918 Литовский совет издал Акт о независимости. Летом 1918 года на престол Литвы позвали немецкого принца фон Ураха.

Осенью 1918 года Красная Армия перешла в наступление и в декабре 1918-го — январе 1919 года захватила большую часть Литвы. 2 декабря 1918-го Совет Народных Комиссаров Литвы утвердил Декрет Советской власти о признании независимости Советской Литвы. Как видите, механизм «признаний» везде совершенно один и тот же — признается не законная власть, а марионеточное государство. И в Литве, и в Латвии — по два правительства.

Грузия

На юге бывшей Российской империи, в Грузии, тоже установилось двоевластие, но тут партией, сформировавшей «буржуазное» правительство, стали меньшевики. Стремительно возникли грузинские национальные воинские части и грузинская Народная гвардия.

В ноябре 1917-го — феврале 1918 года меньшевики и либералы вооруженной рукой захватили арсенал, закрыли большевистские газеты. Большевики ушли в подполье. В феврале 1918 года «вспыхнула» явно нежизнеспособная Закавказская республика. Уже в мае 1918 года республика-однодневка распалась.

26 мая 1918 года объявлена независимая Грузия.

28 мая 1918 года возникла независимая Армянская республика. В нее, конечно же, не входили земли исторической Армении, остававшиеся под турками.

Той же весной Турция двинула войска и без особых усилий оккупировала большую часть Грузии. Армяне сопротивлялись отчаянно — над ними опять навис совершенно реальный призрак геноцида. В нескольких сражениях турецкие войска были разбиты и отброшены… После чего из глубины фронта подходили свежие части.

Грузия и Армения воззвали к немцам, союзникам Турции, но как-никак христианам: «Спасите!» Немцы велели союзной Турции признать независимые государства. Они очень не советовали туркам начинать окончательное решение армянского вопроса. Германия ввела свои войска в Грузию, что было актом оккупации, но вместе с тем и спасением от оккупации гораздо более страшной.

В Грузии и при немцах, и при англичанах шла гражданская война большевиков с блоком небольшевиков, который возглавляли меньшевики.

Армения

В Армении немецкой оккупации не было. 4 июня 1918 года Армения заключила с Турцией «Союз мира и дружбы». По нему только Эчмиадзинский и Эриванский уезды управлялись правительством (12 тысяч квадратных километров). Остальную часть Армении оккупировали турки… Спасибо хоть немцы никак не соглашались разрешить им армянскую резню.

В декабре 1918 года немцы ушли — это же вам не Прибалтика! Но в Закавказье вошли английские части и оставались до июля 1920 года.

Армения была независимой, но Грузия блокировала любой подвоз продовольствия с севера и прямо заявила, что Армения — государство нежизнеспособное, пусть лучше Армения входит в Грузию… А что в Армении из-за блокады умирали люди без лекарств и без хлеба — так что теперь?! Самостийная Грузия важнее.

А Турция грозно нависала с юга, и только присутствие англичан мешало ей двинуться на север, давить Армению.

Азербайджан

Первоначально азербайджанские мусульманские социалисты — мусаватисты — не собирались отделяться от России. В Первую мировую они поддерживали идею войны до победного конца, отложив воссоединение Азербайджана. Впрочем, победи Российская империя Турцию, и воссоединение Азербайджана сделалось бы вполне реальным.

После Февральской революции мусаватисты вынашивали планы устроить будущую Россию как федерацию, в которой и у азербайджанцев будет своя территориально-культурная автономия.

Но, конечно же, и в Азербайджане возникло двоевластие: Бакинская республика существовала с 31 октября 1917-го по 31 июля 1918 года. Двоевластие четко легло на национальное размежевание: чуть ли не единственными мусульманами в Бакинском совнаркоме были М. А. Азизбеков и Н. Н. Нариманов (татарин). Остальные — грузин Джапаридзе, армяне Шаумян и Габриэлян, еврей Зевин, русские Фиолетов и Сухарцев.

Баку был слишком важным центром нефтяной промышленности; везти нефтепродукты отсюда можно было во все стороны… Ленин велел послать в Баку 7 броневиков, 13 самолетов, 80 артиллерийских орудий, 160 пулеметов, 10 тысяч винтовок, боеприпасы и хлеб.

«Положение Б. к. осложнялось отсутствием прочного союза между многонац. бакинским пролетариатом и широкими массами трудящихся крестьян азерб. деревни»[39].

Попросту говоря, для большинства азербайджанцев Бакинский совнарком был сборищем наглых инородцев, которые «прихватизировали» власть. Да еще стакнулись с безбожными большевиками и теперь вывозят национальное богатство Азербайджана, нефть, в обмен на оружие…

В целом мусульмане были довольно лояльны к русским — и в Азербайджане, и в Средней Азии.

Исключением стали события на юге Азербайджана, где летом 1918 года началась русская и армянская резня. Тогда отставной полковник Ильяшевич собрал армию в 1000 человек, при двух пушках. Он устроил в ответ азербайджанскую резню, а заодно провозгласил независимую Ленкоранскую республику. Держалась она почти год и успешно воевала даже против турок. Ее падение русской резней не сопровождалось.

Азербайджан начал боевые действия с Арменией и вел их независимо от продвижения турок. Но без турецкой армии армян не победили ни разу.

Северный Кавказ

В январе 1918 года в Дагестане 102-летний соратник Шамиля имам Гоцинский объявил себя потомком Шамиля и вместе с пророком Узун-Хаджи начал священную войну — джихад — против неверных. До 1920 года существовало это государство, воевавшее и с белыми, и с красными.

Возникла и Горская республика в Чечне и Дагестане во главе с Коцовым, а город Петровск (ныне Махачкала) переименовали в Шамилькала.

В Нахичевани возникла Аракская республика, провозглашенная азербайджанскими ханами. На Россию эти ханы были очень обижены — в свое время их, бедняжек, русские лишили феодальных прав, в том числе и «права первой ночи». Армяне поддерживали русских? Так резать их! И резали целыми семьями. Эта ханская республика просуществовала почти полтора года.

Урал

В Предуралье татары были лояльны к русским, их так же, как русских, раскололо разделение на белых и красных.

А вот башкиры почти поголовно были против русского владычества, безразлично — красного или белого. Много ни в чем не повинных людей были убиты, избиты, изнасилованы и ограблены только потому, что имели неосторожность родиться русскими (как в Прибалтике — немцы).

Казахстан

В те годы казахов и киргизов не разделяли на два народа. 5–13 декабря 1917 года в Оренбурге Всекиргизский съезд сформировал «буржуазно-националистическое контрреволюционное правительство»[40] Алаш-Орда. Съезд начал формирование своих вооруженных отрядов. Войско Алаш-Орды напало на отряды Красной Армии. Красную Армию поддержали казахи (киргизы) родов «черной кости», считавшиеся незнатными. К ним сбегалась голытьба из больших городов, где становилось все более голодно, — отряды Амангельды Имнова, Джангельдина, Тараева и прочих «красных соколов». Началась гражданская война внутри самих казахов (киргизов).

17 января 1918 года при подходе Красной Армии к Оренбургу Алаш-Орда ушла в соплеменные степи. Там все продолжалось и выплескивалось на железную дорогу и ее окрестности, где жили русские.

Средняя Азия

Средняя Азия уже при Временном правительстве, летом 1917 года, фактически отпала от Российской империи.

22 сентября 1917 года в Коканде, старой столице ханства Фергана, открылся IV Чрезвычайный Всетуркестанский съезд. Съезд констатировал, что «то, что творится в центре, заставляет окраины самим заботиться о собственном спасении и о спасении великой национальной революции». Съезд провозгласил «туркестанскую автономию»: автономный Туркестан в «единении с Федеративной демократической Российской республикой».

То есть мусульмане Туркестана действовали так же, как казаки. Они начали создавать обычнейшее государство. Пусть пределы автономии потом определит Учредительное собрание, а жить-то надо и сейчас. В январе 1918 года красный Ташкент бросил против Коканда отряды Красной гвардии, ополченцев и армянских дашнаков. В Средней Азии армяне последовательно шли за русскими — что за красными, что за белыми. 5 февраля 1918 года красные взяли город. 3 дня они его грабили, потом сожгли.

Красная Туркестанская республика была советская, но отделена от Советской России поясом враждебных государств.

Среди мусульман идеи политического отделения от Российской империи носились в воздухе, но больно уж они все были разные… Алаш-Орда и Всетуркестанский съезд хотели автономии.

Часть мусульманской знати хотела восстановить независимость Хивинского ханства и Бухарского эмирата. При этом одни понимали, что, освободившись от Российской империи, они тут же попадут под Британскую. Другие не понимали, а понимавшие относились к перспективе британского владычества очень по-разному.

Басмачи бредили «государством чистых». Позже их идея осуществилась в форме государства Пакистан, — название которого в переводе и означает «страна чистых». Кстати, воевали басмачи с красными до 1932–1933 годов.

А были еще и пантюркисты, о которых придется говорить особо.

Пантюркисты

Тайная организация младотурок «Единение и прогресс» требовала конституционного строя и свержения султана… Они жестко требовали создания в Турции современной промышленности и современной армии. И считали, что все тюрки должны жить дружно и строить «общество социалистического образца».

За это коммунисты очень полюбили пантюркистов и были уверены: Турция скоро сделает социалистическую революцию и станет частью Земшарной республики Советов.

Пантюркиcты считали: все, кто говорит на тюркских языках, включая якутов и узбеков, — одна нация. Арабы и славяне пусть освобождаются, шайтан с ними, а вот тюрки все должны быть вместе.

Пантюркистов оспаривали тюркисты — националисты, которые считали полезным вообще отказаться от идей империи и построить Турцию в виде нормальнейшего национального государства.

После Младотурецкой революции 1908 года побеждали то тюркисты, то пантюркисты, вплоть до переворота 1913 года. Тогда во главе Турции встал Энвер-паша — фактически главнокомандующий, а формально — заместитель главнокомандующего (самим главнокомандующим считался султан).

На совести Энвер-паши и его сторонников — резня армян в 1914–1921 годах, террор и геноцид курдов, ассирийцев и греков. Именно этот человек в 1918 году вел войска на захват Баку. После поражения Турции и подписания Турцией Мудросского перемирия 1918 года Энвер вместе с Талаат-пашой и Джемаль-пашой бежал в Германию на немецкой подводной лодке, где жил под псевдонимом Али-бей. В его отсутствие послевоенный трибунал в Стамбуле судил Энвера и заочно приговорил его к смертной казни.

После войны его очень хотели поймать эмиссары союзников, чтобы судить за армянскую резню. Энвер-пашу большевики на самолете вывезли в Советскую Россию.

В Москве он провел около полутора лет, работая в Обществе Единства Революции с исламом.

Он участвовал в Бакинской конференции народов Востока, а после конференции Энвер-паша поехал в Батуми навестить родственников и попытался проникнуть в Анатолию, чтобы возглавить там борьбу против Ататюрка. Корабль попал в бурю, и Энвер-паша вернулся назад в Батуми. Он решил, что аллах зовет его в Туркестан противодействовать англичанам. И, может быть, «освободить» Индию.

В 1921 году коммунисты направили Энвер-пашу в Среднюю Азию. Но он быстро переметнулся на сторону басмачей, а точнее — пытался сыграть собственную роль. Он написал в Москву письмо с требованиями уважения независимости Бухарской Народной Советской Республики и вывода войск Красной Армии с территории Бухары.

Энвер-паша принял решение противодействовать большевикам и поднять панисламское движение за освобождение Средней Азии от красных. Он объединил отряды басмачей в борьбе с Советской властью.

В феврале 1922 года руководимые Энвер-пашой басмаческие войска захватили Душанбе, затем организовали поход на Бухару. Российские представители неоднократно предлагали ему мир и признание его владычества в Восточной Бухаре, однако Энвер-паша требовал полного ухода российских войск из всего Туркестана, стремясь создать пантюркское государство.

Пантюркизм поднимали как знамя самые «упертые» вожди басмаческих отрядов. Пантюркисты вполне серьезно вспоминали, что ведь и сибирские татары, и якуты говорят на тюркских языках… Это могло обернуться страшной смутой…

К счастью для коммунистов, сами басмачи были не дружны. В мае 1922 года Ибрагим-бек неожиданно напал на отряды Энвер-паши с двух сторон. После этого Красная Армия отбросила Энвера в окрестности города Бальджуан.

Наверное, это даже хорошо, что 4 августа 1922 года Энвер-паша был убит близ Бальджуана в Средней Азии, в бою с частями Красной Армии. Ему был всего 41 год. В этом возрасте он сам водил в атаку солдат и погиб честной смертью воина. По одним сведениям, пуля из пулемета вошла в область сердца. Энвер-паша умер почти мгновенно. По другим — его зарубил красный конник 8-й кавалерийской бригады, армянин Акоп Мелкумян.

Пока Энвер-паша строил выдуманную империю османов, развалилась реальная Турецкая империя. Ведущие мировые державы, Англия и Франция, получили мандаты на право управлять странами, которые входили в империю. Лишившись всех колоний, Турция пыталась отстоять хотя бы острова Греческого архипелага, Кипр и европейское побережье Мраморного и Черного морей.

В ходе греко-турецкой войны 1919–1921 годов греки с помощью союзников — Англии и Франции — разгромили турецкие войска и оккупировали третью часть Турции. Спасла Кемалистская революция — прямое следствие поражения Турции в Первой мировой войне и в греко-турецкой войне 1919–1921 годов. К власти пришло Великое национальное собрание Турции. ВНСТ поступило так же, как поступали революционеры во Франции 1789 года и во всей Европе в 1848 году, — объявило турецкий народ сувереном, а себя — выразителем воли суверенной нации.

Врагов у этой идеи было много; фактически Турция оказалась в состоянии гражданской войны. Кемаль Мустафа удержался у власти потому, что шла еще и национальная война. В 1919–1922 годах турецкая армия под руководством Кемаля Мустафы освободила территорию Турции от греков и помогавших грекам оккупантов. Сразу после этого кемалисты провели антиимпериалистическую революцию. Они превратили Турцию в светскую буржуазную республику: упразднили султанат, халифат, провозгласили республику, провели реформы во всех сферах жизни. Как Петр I не любил бород, Кемаль Ататюрк не любил феску и паранджу, он запретил их как символ феодального прошлого.

Отказавшись от империи и проведя демократические реформы, Турция за короткий срок изменилась до неузнаваемости.

Кемаля Мустафу коммунисты тоже очень любили: им казалось, что если партия хочет проводить радикальные реформы, то неизбежно придет и к коммунизму.

Русские вне России

Положение русских в отделившихся странах было везде очень разное. Лучше всего — в Армении, где рады были любому специалисту. Совсем неплохим оно было в Польше и в Прибалтике, в Финляндии. Страны, несомненно, чужие, но неприязни к русским в них не было.

На огромной территории от Ферганы до Каспия жило порядка 200–250 тысяч русских. При желании мусульмане могли бы напиться их крови, причем совершенно безнаказанно. Большинство этих русских людей дожили до нового присоединения, из чего может быть только один вывод — никто не собирался их резать.

Ни местные патриоты, ни басмачи русских не трогали, если они им не мешали. Две цивилизации жили рядом, но каждая сама по себе.

Значительно хуже приходилось русским в Грузии, где их как «иностранцев» лишили средств к существованию (но всех остальных иностранцев — не лишали).

Хуже всего было русским в «державе» имама Гоцинского и у Узун-Ходжи — тут их обычно сразу же резали.

Глава 2

Распад России

Когда не стало России

В конце 1917-го — начале 1918 года развалилась не только Российская империя. Сама национальная Россия, страна русского народа, тоже распалась на части.

Будем даже считать, что Россия — это только Великороссия и Новороссия.

Но ведь в 1918 году вовсе не было государства и в этих географических рамках. Возможно, просвещенный читатель даже и знает, что в 1917 году «все развалилось». Но знает ли он, до какой степени? Фактически уже на самых ранних стадиях «революции», в марте-апреле 1917 года, Временное правительство не контролировало большей части территории страны.

По всей империи возникали и «советы» самого разного направления, и местные «думы», ориентированные на Временное правительство, но все это были совершенно локальные образования. Отовсюду к Временному правительству взывали, требуя от него денег и помощи, но дать ему не могли, да и не хотели совершенно ничего. А правительство не могло совершенно ничего определять и никак не могло контролировать происходящее «на местах».

Так потом и Советская власть не управляла ничем, что лежало не на пути Красной Армии.

Реально в городах и весях России никакой законной власти вообще не было и жизнь велась по простому принципу: «Кто смел, тот и съел». И по закону джунглей — «каждый сам за себя». Россия распалась на девяносто пять миллионов русских, и все эти миллионы самым причудливым образом объединялись в группы, партии, шайки, компании, семьи и прочие сообщества, как правило, не очень-то стойкие.

В 1918–1920 годах самый лучший способ жизни состоял как раз в том, чтобы примкнуть к какой-нибудь шайке, — сразу же появлялось оружие, а главное, появлялась «своя стая». Вместе выживать было полегче.

Это необходимо иметь в виду, говоря о государствах, возникших на развалинах Российской империи. Каждое из них контролировало только часть своей территории. Каждому из них подчинялась только часть жителей «их» государства. Каждое такое государство было только самым крупным, самым сильным объединением граждан бывшей Российской империи, и только. Таким крупным объединением, такой грандиозной шайкой, что ее было заметно в масштабах всей России.

Волею судеб, в истории всей России сыграли роль несколько таких местных «правительств» — в какой-то степени случайно, в какой-то степени потому, что именно в этих городах стояли сильные армии и начальство этих армий признало именно эти Советы и Думы.

Сибирь

Временное Сибирское правительство возникло в Томске 27 января 1918 года. Какие-то зачатки легитимности давало ему только то, что создали его на основе Сибирской областной думы, разогнанной большевиками. Большая часть Временного Сибирского правительства во главе с правым эсером П. Дербером быстро перебралась в Харбин, потом во Владивосток… Там они быстро столкнулись с конкуренцией других претендентов на власть в масштабах Сибири и даже всей Российской империи. Действительно, если одна компашка может взять и объявить себя правительством, то почему другой компашке нельзя?

Урал

В Екатеринбурге возникло Временное областное Уральское правительство. В основном из эсеров и меньшевиков, но были и кадеты.

Забайкалье и Дальний Восток

К востоку от Байкала спокойнее всего было возле железной дороги. Дорога тянулась одной веткой от Иркутска до Кяхты. Оттуда одна ветка уходила на Хабаровск и поворачивала к югу, на Владивосток. Вторая ветка уходила на юг, в Монголию и на Харбин, в русский Китай.

На расстоянии нескольких верст от железной дороги было поспокойнее — дорога была слишком важная для всех, как единственная связь со всем миром. «Пояс порядка» вдоль железной дороги был широким в Западной Сибири — верст до тридцати. К востоку от Байкала он сужался до нескольких верст, а после Хабаровска, где дорога поворачивала на юг, к Владивостоку, был немногим шире самого полотна железной дороги. Порядок тут был только в придорожных деревнях и поселках.

В стороне же от железной дороги чуть ли не каждая деревня или волость начали жить сами по себе и организовывали «силы самообороны». Это был своего рода «пояс анархии», который тянулся до самого Тихого океана.

Вдоль и поперек «пояса анархии» носилась Красная гвардия Сергея Лазо и Нины Кияшко, уголовная на 90 % своего состава. Постепенно эта армия уходила из Забайкалья в теплое, малонаселенное Приамурье.

Больше всего порядка было там, где атаманствовал Г. М. Семенов. Генерал Григорий Михайлович Семенов был послан в Забайкалье как комиссар Временного правительства, для набора войск. А Временное правительство Сибири назначило его командующим Читинским отдельным корпусом. Казаки потерпели поражение от красных в декабре 1917 года. Семенов бежал в Маньчжурию. После выступления чехов вернулся, возглавил казацкое самоуправление. Позже Колчак долго не признавал власти Семенова (то есть одновременно существовали два отдельных белых правительства).

Режим, установленный Семеновым в Забайкалье, «семеновщина», по своей жестокости порой приближался к режиму красных правительств. При нем действовали 11 стационарных застенков смерти, в которые можно было угодить по одному подозрению в сочувствии к красным или зеленым. А зеленым сочувствовали 80 % сельских жителей. В Забайкалье жило много казаков, до 30 тысяч человек. Казаки были очень неплохо знакомы с оружием, красногвардейцы Лазо боялись их больше, чем тюремной охраны.

Русский Китай

В 1898 году Российская империя сделала Китаю предложение, от которого он не смог отказаться. И до этого в Китае были английские и французские сеттльменты, то есть территории, на которых для граждан Британии и Франции действовали только их законы. Теперь появляются еще и русские сеттльменты, а Российская империя арендует у Китая Квантунский полуостров. В Китае возникают города с такими исконно китайскими названиями, как Порт-Артур и Дальний (китайцы называли его «Дайрен» — как выговаривали).

Город Харбин носит не такое откровенно русское имя, и тем не менее этот город основан в 1893 году как столица русской Маньчжурии, как конечная станция на Китайской Восточной железной дороге (КВЖД). Дорогу строили стразу с двух сторон — от Кяхты и из Харбина. Место оказалось удобным, разросся город, соединявшийся КВЖД с Россией. Харбин быстро стал экономическим и стратегическим оплотом Российской империи в Китае.

Неудачная война 1904–1905 годов с Японией приостановила русское продвижение в Китай, но и так на Дальнем Востоке у Российской империи появились владения, по площади превышавшие территорию иной «великой державы».

После революции 1911 года в Китае продолжалась гражданская война. Страна фактически распалась на различные государства. Насчитывают их то 8, то 13, то даже 30. Число государств все время менялось. Во главе каждого из них стоял свой военный диктатор. Если он и не носил чина генерала до переворота, то непременно присваивал его после.

Европейцы оставались в Китае существами привилегированными. Колонизаторы как-никак. Считались они существами очень полезными, потому что знали и умели больше китайцев. Все китайские генералы во всех китайских государствах поддерживали законную русскую власть и совершенно не собирались с ней воевать.

А вот красные были для них какими-то «неправильными», скорее всего психически больными заморскими чертями: бесполезными и суетливыми, сеющими крамолу. Всякая просьба городской Думы Харбина или любого другого русского города о помощи всегда получала полное удовлетворение.

В феврале — марте 1917 года в Харбине началось все, как и во всей остальной России, — двоевластие, Советы, неопределенность. Но тут на Октябрьский переворот отреагировали просто: в декабре 1917 года Советы разогнали вооруженной рукой. Русская армия и народные дружины действовали вместе с казаками и частями китайской армии.

В 1918–1920 годах в Харбине и во всей русской Маньчжурии было спокойно. Коммунистов там было немного. Все они или бежали к Лазо, или висели на столбах вдоль КВЖД. Нормальная жизнь продолжалась.

Монголия

Страна, которую мы называем Монголией, — только часть исторической Монголии. Западная Монголия располагалась там, где сейчас лежит север китайской провинции Синцзян. Между западными монголами, ойратами, и восточными довольно серьезные различия в языке и в культуре.

Восточную Монголию не раз пытались завоевать маньчжуры. В 1636 году они захватили три четверти Монголии, и с тех пор эта часть страны стала называться Внутренней Монголией, а оставшаяся независимой — Внешней Монголией.

С 1644 года маньчжуры завоевали и Китай и посадили на престол новую династию Цинь. Внутренняя Монголия стала его частью.

В 1688 году ойратский князь Галдан вторгся в Халху (Внешнюю Монголию). Князья Внешней Монголии на своем съезде — курултае решили, что не хотят входить в государство западных монголов. Князья северо-востока обратились к Московии. С тех пор часть Монголии отошла к России, и монголов, живших в русских пределах, стали называть «братскими людишками», бурятами. И их земли — Братией, Бурятией.

Но большая часть князей Внешней Монголии обратились за помощью к Китаю.

Маньчжурский император Канси воспользовался этим как предлогом и ввел в Монголию войска. Галдан был разбит и бежал. С тех пор и до 1911 года Внешняя Монголия тоже входила в состав Китайской империи.

В 1911 году пала маньчжурская империя Цинь, Китай фактически развалился. Внутренняя Монголия даже не пыталась отделиться, князья Внешней Монголии собрались на курултай в городе Урге. Они решили объявить Внешнюю Монголию независимой, а гарантом независимости попросили быть Российскую империю. Ведь иначе Монголию легко мог завоевать любой китайский генерал. Российская империя установила с Монголией «особые договорные отношения» и выразила готовность защищать ее границы, как свои собственные.

Князья объявили главой правительства Монголии главу ламаистской церкви, «живого Будду», Богдо-Гэгэна. Часть так и говорят: богдо-гэгэнское правительство.

Русских предпринимателей встречали в Монголии, как дорогих гостей, до 200 монголов учились в Иркутске, Томске, Москве, Петербурге. Образование в России было бесплатным или очень дешевым, проезд и проживание оплачивало Монгольское правительство.

Население Монголии к 1918 году — примерно 500 тысяч монголов, 30 тысяч китайцев, 20 тысяч русских.

В начале 1918 года правительство Богдо-Гэгэна велело своим студентам немедленно вернуться из России. Оно не пускает в свою страну любых посланцев Советской власти, ее носителей и агитаторов. Оно заверяет атамана Семенова и все сибирские правительства в своем уважении к законной русской власти и в ее полной поддержке.

В 1918 году Пекинское правительство в Китае («партия Аньфу») пытается собрать распавшуюся страну. Среди всего прочего в марте 1918 года правительство Аньфу направило в Монголию ультиматум с требованием согласиться на новый вход в состав Китая.

Богдо-гэгэнское правительство соглашалось только на автономию, но китайские войска (6 тыс. человек) вошли в Монголию, в Ургу. Давление Китая продолжалось, контингент войск доведен был до 10 тысяч человек. 30 ноября 1919 года богдо-гэгэнское правительство вручило командующему войсками Аньфу генералу Суй Шучжену петицию с «просьбой» об упразднении автономии Монголии. Формально Монголия вошла в состав Китая.

Дон

Самыми легитимными из всех возникших правительств были правительства на Дону и на Кубани — в этих краях казаки опирались на давнюю традицию местной автономии.

Уже 25 октября 1917 года атаман донских казаков А. М. Каледин заявил о непризнании Октябрьского переворота. Войско Донское советскому правительству не подчиняется. Если такова власть в России, то он берет на себя всю полноту власти.

В 1917 году в Области Войска Донского жили 3, 53 млн человек. Из них 42,3 % были казаки, 25,5 % «коренных» крестьян. Остальные — «иногородние» или арендовали землю у казаков, или ремесленничали, или работали на производстве. Горнозаводская промышленность Области Войска Донского требовала до 40 тысяч пар рабочих рук.

Казаки притесняли «иногородних», у них тоже было много бедноты — до половины казачества. Уже в январе 1918 года государство казаков оказалось взорвано изнутри войной белых и красных — в точности как в нерусских республиках, скажем, в Латвии.

Донская Советская республика просуществовала недолго: с середины января до 10 апреля 1918 года. В других областях Дона сохранялась власть законно избранных атаманов. Область независимого правительства Всевеликого войска Донского существовала до лета — осени 1920 года.

Кубань

В 1917 году области казачьей автономии на Кубани включали 2,89 млн человек, из них казаков — 1,37 млн (43 %).

В апреле 1917 года в Екатеринодаре (Краснодар) прошли выборы в Кубанскую краевую войсковую Раду — в орган местного самоуправления — и в Законодательную Раду. Во главе же Кубанской области находился комиссар Временного правительства К. Л. Бардиж.

На выборах в Законодательную Раду победили «областники», «черноморцы». Это были эсеры, кадеты и меньшевики, которые хотели кто широкой автономии, а кто и отделения от остальной России. В политике они спорили между собой, но как местные жители были солидарны — пора отделяться.

Законодательная Рада объявила себя верховной властью и объединилась с Кубанской Радой.

Коммунисты свергли Раду, и тогда Рада заключила «союз» с Добровольческой армией А. И. Деникина.

В тех же краях вспыхнула ядовитой звездой Кубано-Черноморская советская республика (с 30 мая по 6 июня 1918 года) и Северо-Кавказская советская республика (держалась до декабря 1918 года). Формально эта республика находилась в составе РСФСР, но фактически была отделена от РСФСР поясом земель, на которых господствовали белые. И получается, эта советская республика существовала фактически автономно, как самостоятельное государство.

На Северном Кавказе зимой 1918 года, как только ослабла центральная власть, вспыхнул геноцид черкесов силами «красных казаков», истребление калмыков красными, причем мужчин кастрировали, а женщинам отрезали или калечили половые органы, чтобы не было детей.

Впрочем, эти же казаки вскоре начали воевать и с красными, а потом примкнули к Деникину. Как видно, их классовые убеждения не были особенно стойки, а вот «необходимость» резать «нерусь» казаки осознавали очень четко.

Некоторые итоги

В 1917 году государство Российское начало распадаться. После прихода к власти большевиков на территории России возникло множество разных государств с различным общественным, экономическим и политическим строем, с разной историей и с разной логикой развития.

Границы всех этих государств вовсе не были стабильны. Многие из этих государств продолжали войны между собой, которые прекратила Российская империя. Если они были посильнее, то пытались захватить побольше земли — как Польша.

Государства, на которые распалась Россия, просто не могли не воевать друг с другом.

Летом 1918 года движется на север Донская армия… Значит, расширяются пределы этого государства. Горская республика отхватывает куски у Терских казаков — тоже расширяется.

Советская Россия первоначально занимает очень скромную площадь, меньше 1 миллиона квадратных километров. Но вот она распространяется на юг, на восток… Значит, государство Троцкого и Ленина, Совдепия, или Советская Республика, расширяет свою территорию.

Гражданская война 1917–1922 годов — это и есть процесс расширения и сокращения территорий государств, на которые распалась Россия. Воюют уже не подданные одного государства — воюют разные государства. Движутся самые настоящие армии — с авиацией, артиллерией, бронепоездами и пулеметами.

Такого и правда не было никогда и нигде. Ни Англия в 1649-м, ни Франция в 1789-м, ни Германия в 1848 году не распадались на разные государства, и эти государства не вели между собой военных действий.

Такая гражданская война, с распадением на разные государства, велась только в Китае. Там в 1911 году свергли династию Цинь, и только в 1949 году китайские коммунисты с помощью Советского Союза объединили континентальный Китай. До этого — 38 лет! — единого китайского государства фактически не существовало.

У нас этот период оказался покороче… Но он был.

Часть III

НАЧАЛО ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Вставай, проклятьем заклейменный,

Весь мир рабочих и рабов!

Кипит наш разум возмущенный

И в смертный бой идти готов.

Интернационал

Глава 1

Большевистский переворот на Черноморском флоте

По условиям Брестского мира Черноморский флот должен был быть передан Германии. Большевики хотели выполнить условия договора. Они направили приказ главнокомандующему, адмиралу А. В. Колчаку. Тот категорически отказался.

Большевики пытались действовать через Советы матросских и солдатских депутатов. Но Черноморский флот был меньше охвачен революционным движением, чем Балтийский: он воевал. Советы были в основном анархистскими, а не большевистскими и не подчинялись приказам из Смольного. И тогда большевики направили на Черноморский флот и в города, где стояли гарнизоны, отряды балтийских матросов.

Балтийские матросы уже в феврале и апреле 1917 года совершали чудовищные глумления и зверства над офицерами и членами их семей. Но то был стихийный бунт, а теперь коммунисты специально посылали в Крым «братков», чтобы те передавали накопленный опыт. Так сказать, от Балтийского флота — Черноморскому. И началось…

В Севастопольском Совете большинство было эсеров и меньшевиков. И Севастопольский Совет, и даже первая крымская конференция большевиков осудили Октябрьский переворот. Делегация балтийских матросов «усилила» большевиков в Крыму. Большевики вышли из Совета и организовали Ревком. Они с помощью балтийских матросов расстреляли членов Совета и приступили к планомерному истреблению «врагов», то есть противников сдачи флота неприятелю.

В Севастополе зверски убито более 800 офицеров и гражданских лиц. Их топили, расстреливали, закалывали штыками. За что? За принадлежность к кадетской партии или к числу офицеров. Руководила убийствами комиссарша Соловьева.

В Таганроге приближенный к Ленину большевик Сиверс истребил больше 300 юнкеров и офицеров, причем многих из них четвертовали, а около 50 человек бросили живыми в доменные печи.

В Феодосии убито 60, в Ялте — 80, в Симферополе — 160, в Евпатории — 300 человек. Офицерам часто прибивали гвоздями к телу погоны: пусть знают, как плохо не хотеть с ними расставаться, с этими презренными знаками различия! На кораблях «Трувор» и «Румыния» под руководством другой комиссарши, Антонины Нимич, жертвам отрубали носы, уши, половые органы, потом уже рубили руки и ноги, сбрасывали в море.

Но отдать Черноморский флот немцам не удалось. 250 вымпелов ушли в иностранные порты, чтобы продолжать Великую войну на стороне союзников. Некоторые суда ушли после убийства части офицеров. Среди уехавших был адмирал А. В. Колчак. Когда разоружали офицеров, он демонстративно выбросил в море саблю главнокомандующего и уехал в Петербург, а потом за рубеж, продолжать войну там.

Остальные корабли Черноморского флота, порядка 80 вымпелов, ушли в Новороссийск — если не воевать с немцами, то и не сдаваться. Эти корабли большевики решили утопить. Нашелся корабль с большевизированной командой на борту — миноносец «Керчь» во главе с капитаном Кугелем. С этого миноносца пускали мины в стоящие на рейде боевые суда.

После этой акции своего флота на Черном море ни у немцев, ни у большевиков не было.

Глава 2

Триумфальное шествие Советской власти

Чтобы водворять на местах власть Советов, Ленин разослал из Смольного 644 комиссара, но страна не спешила им покоряться.

В Центральнопромышленном районе, особенно в крупных городах (Орехово-Зуеве, Иваново-Вознесенске, Сормове, Шуе и других), Советы и раньше были сильнее и значительнее городских Дум. В Самаре, Сызрани, Царицыне, Симбирске Советы тоже брали власть легко и просто, без сопротивления других властей. Правда, не во всех этих Советах большевики преобладали…

В Перми, Новониколаевске (при Советской власти — Новосибирск), Екатеринбурге местные Думы, земства и Советы создавали общие коалиционные правительства… вернее, местные органы власти. Здесь большевикам вообще ловить было нечего, но долгое время они не могли ничего поделать. А формально и в этих городах побеждал советский строй.

Во многих городах, например в Калуге и в Туле, Советы вообще победили только в декабре 1917-го, а в уездах — весной 1918 года.

В Центрально-Черноземном районе Советы если и побеждали, то большевиков в них было крайне мало, преобладали эсеры. Вообще в провинции эсеры были очень популярны, в том числе в образованных, городских кругах. Ведь провинциальная интеллигенция на 70–80 % была «из крестьян» во втором-третьем, а то и в первом поколении.

В Нижнем Новгороде Советская власть была провозглашена 21 ноября, в Новгороде Великом — 3 декабря. В Калуге энергичный комиссар Временного правительства Галкин распустил Совет и разоружил с помощью ударников местный ВРК. Губернская власть сохраняла верность Временному правительству до декабря. В Иркутске уличные бои шли 10 дней — до 30 декабря. Крестьянский съезд в Воронеже заседал до конца декабря, в Курск Советская власть пришла в феврале 1918 года. В Тамбове большевики захватили власть лишь в марте 1918 года, в Забайкалье их власть установилась в апреле. В Вологодской губернии городское и земское самоуправление работало до 1919 года.

В городе Плесе — в левитановских местах, в самом сердце России, — до лета 1919 года существовала местная городская Дума, и дико смотрелись матросы, приплывшие на неком революционном корабле по Волге. Матросы задавали странные вопросы про получение пайков и «встать на учет», обыватели обалдевали от этих удивительных речей… Столкнулись словно бы две культурно-исторические эпохи, хотя и разделенные очень небольшими сроками абсолютного времени.

Матросы перестреляли членов Думы, ограбили и убили многих жителей Плеса. И тогда обыватели поняли, что у них тоже теперь революция.

Коммунисты очень любили и любят вести туманные беседы о том, что во время Гражданской войны «все озверели» и что взаимная жестокость порождена этой самой Гражданской войной. В этом есть доля правды — но только лишь доля. Потому что коммунисты изначально запланировали истребить часть населения России, запланировали жестокость Гражданской войны. С самого начала они вели политику уголовными средствами: продвижением «своих» на важные посты, обманом, подлостью, наглостью, жестокостью, втягиванием в свою среду слабых и подлых, запугиванием всех остальных.

Взятие большевиками власти в Петрограде и особенно в Москве, тем более «триумфальное шествие Советской власти» сопровождалось чудовищными жестокостями. Очень часто их организовывали и проводили в жизнь как раз «классово близкие», взятые на службу. Или люди с патологическими наклонностями.

В Киеве было убито больше 2000 человек. Многих из них арестовали за то, что у них не было документов или были документы, выданные украинским правительством. В мороз людей раздевали догола и везли на смерть. Люди порой часами ждали, пока их соизволят пристрелить.

В Ростове арестовали много гимназистов и семинаристов — учащаяся молодежь «принадлежала к эксплуататорским классам». Много подростков сражались против Советской власти в Петрограде и в Москве. Подростков 14–16 лет раздевали до кальсон и гнали по улицам к городскому собору, расстреливая у его стен.

В украинском городе Глухове истребили вообще всех гимназистов и гимназисток: собрали и перестреляли. И не только стреляли: после ухода коммунистов люди хоронили выброшенные из комендатуры детские трупики с чудовищными увечьями — с выколотыми глазами, отрубленными руками, отрезанными ушами и носами.

Еще страшнее было в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке: там осело очень много бывших каторжников. Против атамана Г. М. Семенова шли два красных полка, один из них был полностью сформирован уголовными. Им руководила начальница штаба и любовница матерого уголовника С. Лазо, некая Нина Лебедева-Кияшко. Девушка объявляла себя анархисткой-максималисткой, было ей 19 лет, когда уголовно-коммунистический полк в одном Благовещенске истребил больше 1500 человек из 10 000 всего населения. При этом людей резали «просто так» или чтобы не смели мешать грабить их имущество. Избавлю читателя от описания сцен зверского убийства детишек на глазах пап и мам, изнасилования дочерей на глазах родителей, отрубания рук и ног и многого, многого другого. А из домов тащили все сколько-нибудь ценное.

Это я пишу о том, что несли с собой красные в самые обычные, сравнительно тихие места. Туда, где вообще не было сопротивления. Если же население выражало хоть малейшее недовольство новыми порядками, масштаб террора резко возрастал.

После восстания в Лабинском отделе на Кубани большевики убили[41] больше 770 человек, целыми семьями, включая маленьких детей.

В Омске прошли волнения среди рабочих: только волнения, никакого вооруженного восстания! Там коммунисты провели «децимацию» — убийство каждого десятого вместе с его семьей. Набралось несколько сотен человек, включая глубоких стариков, беременных женщин и совсем маленьких детей. Их всех раздевали на глазах друг у друга, пороли и расстреливали. Английский консул Элиот доносил Керзону о подробностях истребления, так что «просвещенный Запад» был в курсе.

Иногда «классовых врагов» не убивали, но крепко пугали. В селе Петровском в Ставрополье большевики сначала расстреляли сотни «буржуев» на обрывистом берегу реки Калауса. Жертвы падали прямо в ледяную воду, и если пытались вылезти, их добивали стоявшие на берегу красные каратели. Потом на то же место, с пятнами и лужами крови, пригнали местных гимназисток — взяли прямо из гимназии с занятий. Девочкам 13–15 лет велели раздеться под дулами винтовок, но убивать не стали: насиловали, пороли плетьми и прутьями, стреляли поверх голов. Насладившись страхом, ожиданием смерти, ушли.

Одна из этих девочек стала потом медсестрой в армии Деникина[42] и умерла уже глубокой старухой во Франции. Но и в 1985 году не могла без дрожи вспоминать, как большевики учили ее бояться новой власти.

Так на безвластии, идеологии, обалдении от хамства и нахрапа, на паническом страхе возник целый «красный остров» Советской власти. Начался он в Петрограде и в Москве в конце ноября 1917 года. До весны 1918 года только расширялся, охватив всю центральную часть Европейской России и широкой полосой проходя через всю Южную Сибирь до Владивостока, выплескиваясь на территорию Казахстана и Туркестана, достигая Кавказа, местами заливая Прибалтику и Белоруссию. Этот «красный остров» стал основой для Советской России, а потом из него вырос СССР.

Глава 3

Как Гражданская война пришла в деревню

Есть проблема? Сделаем две проблемы!

Стремясь заручиться поддержкой крестьян, Ленин 27 января 1918 года издал Основной закон о социализации земли, буквально списанный с программы эсеров. Ленин ведь охотно давал всем и все, о чем его только просили: рабочим — заводы, уголовникам — револьверы, садистам — должности в ЧК… Вот и крестьянам он тоже дал землю.

Крестьяне делили землю уравнительно — так им казалось справедливее всего. Крупные частные хозяйства оказались разрушены — а ведь именно они поставляли основную массу товарного хлеба. Общее число крестьянских хозяйств возросло на треть: общины наделяли землей даже тех, у кого раньше земли вообще не было. Мелкие хозяйства и раньше хлеба продавали немного. Теперь же деньги стали стремительно обесцениваться, промышленные товары стали дефицитны… Крестьяне стремительно теряли интерес к любой торговле.

Казалось бы, что надо делать? «Укреплять крупные хозяйства!» — скажет вам любой экономист. В какой-то степени большевики шли по этому пути, но очень своеобразно: все крупные хозяйства были исключительно государственные, на базе крупных поместий. В основном они снабжали продуктами партийную верхушку.

Были и «сельскохозяйственные коммуны» — 40 или 50 на всю Россию.

В ведении «госхозов» и коммун находилось не более 0,4 % всей земли, никакой роли они не играли. Но коммунисты считали — это будущее всего сельского хозяйства. Именно к этому должны прийти все крестьяне.

Только вот какая беда — крестьяне туда не собирались.

Внесоветская деревня

На протяжении всей Гражданской войны, в 1917, 1918, 1919, 1920 годах, в России было вполне достаточно хлеба. Хлеб был на всей территории России, ничто не грозило голодом. Голода НИКОГДА не было НИ НА ОДНОЙ из территорий белых государств России. Голода не было на территории банд, крестьянских армий, иностранных воинских подразделений. НИГДЕ.

Во время Гражданской войны голод был ТОЛЬКО на территории, которую контролировали большевики. Он возникал везде, где они появлялись, и исчезал везде, откуда ни уходили. Если бы большевики хотели этого, они уничтожили бы голод на протяжении нескольких часов.

Хлебные запасы в центре страны накоплены по крайней мере на год или два. Даже не получая ни зернышка из урожая 1918 года, города прекрасно доживут до весны 1919 года. И Красную Армию прокормят. Весной 1918 года хлебом были полны все элеваторы, и если в городах голод — то причина не в отсутствии хлеба. Тем более 15 февраля 1918 года вышел декрет о национализации всех зернохранилищ. Весь хлеб — в руках государства; это государство его не выдает, запрещает торговать хлебом; это в государстве большевиков за ввоз хлеба в города полагается немедленный расстрел.

По-видимому, большевики хотят все же не уничтожения голода.

С деревней не надо даже воевать, чтобы начался голод в городах. Этот голод уже организовали, он уже есть.

Но триумфальное шествие Советской власти прошлось по городам. Деревня еще оставалась сама по себе. Даже те крестьяне, которые считали себя большевиками, понимали большевизм не по-ленински. А согласно тем лозунгам, которые и привели большевизм к власти.

Внесоветскую деревню большевики хотели сделать советской — причем знакомым им способом, путем Гражданской войны. В апреле 1918 года Свердлов все чаще говорит во ВЦИК о необходимости «переносить классовую борьбу в деревню».

«Мы должны самым серьезным образом поставить перед собой задачу: разделить деревню на классы, создать в ней два противоположных враждебных лагеря, восстановить беднейшие слои против кулачества. Только если нам удастся расколоть деревню на два лагеря, вызвать в ней такую же классовую борьбу, как у города, только тогда мы добьемся в деревне того, чего добились в городе».

Заметьте — никаких разговоров о «борьбе за хлеб» или криков про козни «кулаков». Свердлов и не пытается отрицать, что в деревне не идет никакая классовая война. Он говорит, что в деревню надо принести эту войну.

Продовольственная диктатура

В СССР во всех учебниках и справочниках всегда писалось, что кулаки «отказывались продавать хлеб Советскому государству. Важнейшие хлебные районы были захвачены войсками иностранных империалистов и внутренней контрреволюции». А коли так, то продразверстка стала «единственным методом мобилизации продуктов с. х-ва». При этом крестьяне «получали от Советской власти в бесплатное пользование землю и защиту от помещика и кулака», и вообще все это было временной мерой — эдакой ссудой, которую Советская власть и вернула[43].

При этом во всех решительно справочниках коммунисты «путаются в показаниях» — с какого времени существовала продразверстка? И чаще всего говорят — с 1918 года. Декрет Совнаркома о продразверстке вышел от 11 января 1919 года, но получается — была продразверстка и раньше…

Это неправда. Политика продовольственной разверстки действительно началась в январе 1919 года. Продовольственная разверстка — это когда каждая сельская местность обязана была сдать государству определенное количество «излишков». Нормы продразверстки устанавливались произвольно, выполнялась она в лучшем случае на треть и вызывала тьму восстаний. Но продразверстка — это счастливый завтрашний день Советской республики 1918 года.

До продразверстки была ДИКТАТУРА.

9 мая 1918 года Ленин выпускает декрет «О продовольственной диктатуре». Не о разверстке, а о диктатуре. 13 мая — новый декрет, «О чрезвычайных полномочиях народного комиссариата по продовольствию», которым ведал А. Д. Цюрупа.

Согласно декрету, кулаки и вообще сельская буржуазия прячут, скрывают хлеб, и этот хлеб у них следует отнять.

Крестьянам надо оставить минимальный паек — столько, чтобы только живы остались. А остальное пусть везут на заготовительные пункты! Кто не сдал «излишков» — тот «враг народа», его сажают на срок не менее 10 лет, с конфискацией всего имущества. «Провести беспощадную, террористическую войну против крестьянской и иной буржуазии, удерживающей у себя излишки хлеба», — писал Ленин.

26 мая в статье «Тезисы по текущему моменту» Ленин уточняет, что надо делать: «Военный комиссариат превратить в военно-продовольственный комиссариат, то есть сосредоточить 9/10 работы на передачу армии на борьбу за хлеб и на ведение такой войны на 3 месяца — июнь — август. 2. Объявить военное положение по всей стране в то же время. 3. Мобилизовать армию, выделив здоровые ее части, и призвать 19-летних для систематических военных действий по завоеванию, сбору и свозу хлеба и топлива. 4. Ввести расстрел за недисциплину».

Зимой 1917/18 года большевики оккупировали города России. Теперь они хотят завоевать и оккупировать деревни… своей же собственной армией.

Серпово-молотковый поход

27 мая 1918 года создаются первые «продовольственные отряды». В них вступают рабочие, которым прямо говорится: хлеб для вас придерживают кулаки. Пойдите убейте кулаков, у ваших детей будет хлеб. Не все верят большевикам, многие не хотят вступать в продотряды, и все же 30 тысяч вооруженных рабочих города выставили.

В статье «Товарищи рабочие! Идем в последний и решительный бой!» Ленин призывает «к массовому крестовому походу передовых рабочих ко всякому пункту производства хлеба», к войне против «дезорганизаторов и укрывателей». Он прямо пишет: «Беспощадная война против кулаков! Смерть им!»[44]

Армию тоже бросают против «кулачества» — до 75 тысяч солдат. Не все они готовы идти против собственного народа. Расстрелы, порки, ссылки в концлагеря — обычные средства сломать волю крестьянских парней, заставить их выполнять желания большевистского командования.

Еще одна сила — части особого назначения — ЧОНы, они вводятся еще в марте 1918 года. Как правило, состав ЧОНов интернациональный. Чоновцев порядка 30 тысяч человек, во главе ЧОНов стоят коммунисты со стажем. Если в ЧОН даже приходит беспартийный, он сразу же считается кандидатом в члены РКП(б).

Три силы «крестового похода в деревню». Только какой же он «крестовый»? Крестов не полагается даже красноармейцам, не говоря о чоновцах. Кресты на шеях — разве что у части рабочих. И не под лозунгами христианства ведется эта война против собственного народа. Это — какой-то серпово-молотковый поход.

Комбеды

В самой деревне создается еще одна сила — «комитеты бедноты», комбеды. Комбедам предоставлялась вся полнота власти в своей деревне и волости. Они могли разгонять Советы или вводить в них своих людей, чтобы составить большинство. В комбеды обычно входил самый непутевый народ: или бездельники и пьяницы, сельская голытьба, или бежавшие из городов пропойцы и уличная шелупонь.

Там, где крестьяне были посильнее, побогаче — в Черноземной полосе, в Поволжье, на Северном Кавказе, — они часто выступали против комбедов единым фронтом — от самых богатых до батраков.

Комбеды должны помогать искать и изымать «излишки продовольствия». Комбедам передавалась часть отнятого хлеба. Они могли по своему произволу переделивать отнятый хлеб[45] и конфискованное имущество тех, кого сочли кулаками и «вредителями».

У Шолохова в «Поднятой целине» есть потрясающая сцена: когда коммунисты, радетели за классовую справедливость, распахивают сундуки в домах раскулаченных и оделяют собравшихся односельчан нехитрыми пожитками: платками, платьями, рубашками, отрезами материи[46]. И люди это все берут!

Так вот: такие же сцены происходили и намного раньше, не в 1931-м, а в 1918 году. Силами комитетов бедноты.

Опираясь на вооруженную силу, комбеды фактически оттесняли от власти Советы, «перетряхивали» их, изгоняя «неблагонадежных». То есть самых «крепких» и самых активных крестьян. В ноябре 1918 года коммунисты отменили комбеды — слишком много негативных эмоций они вызывали у крестьян. Но свое дело они сделали — изменили состав сельских Советов.

Первая крестьянская война

Коммунисты потратили много чернил, доказывая: крестьянские восстания поднялись в 1920 году… Реально же уже весной 1918 года началась своего рода Первая Крестьянская война. Как и вся Гражданская война 1917–1922 годов, она была навязана большевиками. Крестьяне совершенно не собирались воевать и вынуждены были потому, что на них напали. Как осенью 1917 года восстают юнкера и интеллигенция, как бастуют государственные служащие, так восстают и бастуют крестьяне.

Оружие у них есть: армия бежала с фронтов вооруженная, и бежала в основном в деревню. Миллионы винтовок, да к тому же было ведь и охотничье оружие.

Крестьяне были разобщены: они совершенно не ждали нападения. Каждая деревня была сама по себе в эти месяцы. Не было у мужиков ни артиллерии, ни пулеметов. Крестьянское сопротивление было обречено изначально, но война не могла не стать кровопролитной и жестокой.

Ведь если рабочие из продотрядов шли добывать хлеб для своих детей, то и крестьяне защищали свое достояние. Тоже необходимое для прокормления семей. Они действовали с отчаянием обреченных.

На Тамбовщине действовал «летучий отряд» под командованием комиссарши С. Н. Гельберг, «Красной Сони». Крестьяне называли ее «Кровавой Соней». Отряд состоял из венгров, китайцев и австрийских немцев. Ворвавшись в деревню, «Кровавая Соня» непременно устраивала «чистку», истребляя священников, офицеров, унтер-офицеров, георгиевских кавалеров и гимназистов. Обычно ее «летучий отряд» собирал этих обреченных, а расстреливала их собственноручно «Красная Соня». Делала она это с огромным удовольствием, убивала на глазах жен и детей, глумясь над обреченными людьми.

Ее отряд разгонял «неправильные» Советы, при сопротивлении и этих людей убивали. На их место Соня назначала новых, из тех, кого считала бедняками. После ее отъезда эти Советы обычно разбегались.

Вскоре крестьяне стали сопротивляться: при приближении «летучего отряда» к деревне звон колокола созывал деревенское ополчение, и оно занимало оборону. А мальчишки бежали в другие деревни за подмогой. Из других деревень подходило ополчение. Вскоре «летучий отряд» был разбит наголову. Всех его «интернационалистов» убили на месте. «Кровавая Соня» сдалась в плен. Ее судили судом схода нескольких деревень и посадили на кол. Вой «Красной Сони» был слышен трое суток.

В деревне Козловке (Тамбовская губерния) комиссар — пожилой еврей с бородкой, в пенсне, — произнес речь: не надо бояться, Советская власть хочет опираться на самых уважаемых людей. Пусть крестьяне сами назовут тех, кого хотят видеть в Советах. Вид у комиссара был спокойный и даже ласковый, ему поверили.

Мужики назвали нескольких «кулаков», сельского учителя, священника. Комиссар попросил этих людей подойти к тачанке, что-то тихо скомандовал… Китайцы с винтовками наперевес оттеснили уважаемых людей к стене амбара… Защелкали затворы, взмыл отчаянный женский крик из толпы. Залп!

Мужики настолько обомлели, что не сразу пошли на коммунистов. Да у них и оружия никакого не было, они пришли на сельский сход безоружными. На китайцев и комиссара кинулись женщины. Залп! Несколько баб были убиты и ранены, убит наповал ребенок четырех лет. Но толпа женщин набежала на строителей светлого будущего и стала вершить контрреволюционное дело, помешала привести человечество к полному счастью. Мужчины тоже кинулись на носителей вековечной мечты пролетариата, воинство Мировой революции.

Комиссар кинулся к пулемету, но, к счастью, ленту заклинило. По другим данным, один из мужиков набежал, ударил ногой в сапоге комиссара по голове и выбил ему глаз. Китайцев перебили кольями и оглоблями (другого оружия не было), топтали сапогами. Комиссара с выбитыми глазами мужики кинули на козлы для дров и распилили пилой пополам.

Жестокость? Но смерть и «Красной Сони», и безвестного комиссара вполне укладывается в поговорку: «Что посеешь, то и пожнешь». А что должны были делать мужики, когда на их глазах расстреливают лучших людей деревни, стреляют из винтовок в женщин и убивают ребенка? По понятиям крестьян, это были совершенно чудовищные преступления, которым нет никакого объяснения и прощения. А бабы… В таких случаях женщины задают планку… В Козловке мужчина не мог не броситься на большевиков, не утратив уважения к самому себе. Спасибо, сестры! Низкий вам поклон.

На войне как на войне

Уже в мае 1918-го в Воронежской губернии против крестьян применяется артиллерия. Согласно отчету ВЧК, при подавлении только части таких «контрреволюционных мятежей» убито было 3057 крестьян, а после подавления мятежа расстреляли еще 3437 человек. Это только на части территории одной Воронежской губернии!

Исследователи называют разные цифры погибших в этой войне — от 20–30 тысяч до 200 тысяч крестьян. Скорее всего, истинные цифры лежат где-то посередине, но разброс сведений означает одно: как всегда, никто толком не считал.

Потери чоновцев оцениваются в 500–800 человек, рабочих из продотрядов и солдат — порядка 2–3 тысяч человек. Впрочем, в это число могли попасть и дезертиры, под шумок бежавшие из своих частей и сочтенные убитыми.

Результаты войны? У крестьян отнято и привезено в города порядка 13 млн пудов хлеба (больше 200 тысяч тонн). Много ли это? Для безбедной жизни человеку нужно в год порядка 200 килограммов хлеба. И еще 100 килограммов, если он питается мясом свиней и коров, пользуется работой лошади (ее ведь надо подкармливать овсом).

Получается, серпово-молоткастый поход в деревню принес миллион годовых пайков. Минимально необходимое количество для 0,6–0,8 % населения Советской России. Каждые 10 тонн, а может быть, и каждая тонна этого хлеба стоила человеческой жизни.

Да! Еще комбеды переделили 50 миллионов гектаров земли. Ее отнимали у богатых и отдавали бедным. Общее количество этой земли в три раза превышает площадь всей помещичьей земли в России. О помещичьей земле говорили много. Этот «черный передел» лета 1918 года до сих пор мало известен в России… А он был!

Пусть читатель судит сам, помогало ли это решить продовольственную проблему — ведь в очередной раз удар наносился по самым хозяйственным и активным.

И пусть читатель сам подсчитает, сколько переделенных десятин земли приходится на каждую загубленную коммунистами жизнь.

Глава 4

От Октябрьской революции — к Мировой!

Международная политика большевиков

Все события в России идут на фоне событий Великой войны. Их лозунг — «Мир народам!» — важен для судеб всех воюющих стран. Если Россия выйдет из войны — Германия не будет воевать на два фронта. Это даст ей шанс! Но этот «шанс» будет означать, что союзники по Антанте будут воевать дольше и более жестоко.

А большевики еще и ведут агитацию.

26 октября 1917 года ВЦИК принял «Обращение к народам и правительствам воюющих стран».

«Обращение» требовало немедленного перемирия и немедленных переговоров «всех народностей, втянутых в войну или вынужденных участвовать в ней» и «созыва полномочных собраний народных представителей всех стран для окончательного утверждения условий мира».

Как видно, большевики разъясняли правительствам, какие они несправедливые и захватнические и какова природа империалистических захватов. Но для решения практических вопросов напрочь игнорировали как раз реально существующие правительства.

Все страны проигнорировали это смехотворное «Обращение», сделанное самозванцами. В британских газетах сообщалось о «провокации германской марионетки, открывавшей австро-германским войскам Восточный фронт». Но это — мнение газет, а не правительства. Правительство вообще не произнесло ни полслова.

9 ноября 1917 года Троцкий объявил о предстоящей публикации всех тайных договоров царского и Временного правительств. Тем самым большевики разоблачат гнусную природу империализма. Это никогда не было осуществлено.

Переговоры в тупике

Большевикам не оставалось ничего иного, кроме как начать сепаратные переговоры с Германией и Австро-Венгрией.

7 ноября — приказ Совнаркома за подписью Ленина Главнокомандующему вооруженных сил Н. Н. Духонину: немедленно вступить в переговоры с германскими и австро-венгерскими войсками о перемирии. Категорический отказ Н. Н. Духонина. 9 ноября Совнарком смещает Н. Н. Духонина и назначает Н. В. Крыленко Верховным Главнокомандующим. Н. Н. Духонин игнорирует приказ.

9 ноября 1917 года Ленин по радио передал русской армии такую вот директиву: прекратить военные действия и начать переговоры о перемирии. Если офицеры будут противиться — смещать их и выбирать себе новых командиров.

К середине ноября все из 125 участвующих в войне дивизий хотя бы устно договорились о перемирии, а 20 дивизий заключили с неприятелем письменные соглашения.

15 ноября новый Главкомверх Н. В. Крыленко издал приказ о демобилизации царской армии. Солдаты могли по своему желанию оставаться в новой армии, в Красной… Если хотят. А не хотят, пусть идут по домам.

Духонин игнорировал приказ. 20 ноября Крыленко с отрядами Красной гвардии захватывает Ставку. Духонин приказывает выпустить из Быховской тюрьмы политических заключенных: Корнилова и его офицеров. Сам он идет на железнодорожную станцию… На платформе красногвардейцы поймали Духонина и зверски убили его, нанеся больше 100 штыковых ранений. Труп обмочили и обгадили, швырнули в придорожную грязь.

Утром 13 ноября линию фронта в районе литовского города Поневежиса пересекла солидная советская делегация: вольноопределяющийся, военный врач и поручик гусарского полка. Они несли текст советского предложения о перемирии и о начале переговоров. Командование немецкой армии совершенно обалдело и просто не знало, что ему делать с этими горе — «парламентерами».

Но разведка очень хорошо знала, что это — созревший плод ее трудов праведных. И уже на следующий день германское правительство назначило срок переговоров — 19 ноября в Брест-Литовске.

24 ноября договорились о перемирии до 1 января 1918 года. 2 декабря в Брест-Литовск прибыла делегация большевиков во главе с А. А. Иоффе, и 12 декабря начались сами переговоры…

С германской стороны переговоры вели принц Макс Баденский и принц Эрнст Гогенлоэ. С советской стороны в состав делегации входили один матрос, один крестьянин и один рабочий — в качестве символов опор новой власти.

Принц М. Баденский оставил потрясающе интересные воспоминания об этих переговорах. Его на обеде посадили рядом с левой эсеркой Анастасией Александровной Биценко. В 1905 году эсерка убила бывшего военного министра В. В. Сахарова и считалась очень уважаемым товарищем. По мнению М. Баденского, она заслужила эту честь (сидеть с ним) именно совершением убийства.

Впрочем, состав делегации неоднократно менялся. Начальник немецкого штаба Восточного фронта Макс Гофман вспоминал не без яда, что члены советской делегации производили на него сложное впечатление… С одной стороны, А. А. Иоффе, Л. Б. Каменев, Г. Я. Сокольников казались очень умными людьми… С другой — они с энтузиазмом рассуждали о необходимости привести мировой пролетариат к вершинам неслыханного счастья — к Мировой революции.

«Что было откровенно и очень интересно, но вряд ли уместно и дипломатично», — отмечает М. Гофман. Именно в ходе переговоров родилась формула, что большевики — это «правительство безумия». Большевики ясно показали немцам, что доверять им нельзя.

Переговоры откровенно заходили в тупик: ни одна сторона даже и при желании не могла бы выполнить требования второй. Мир без аннексий и контрибуций? Но уже давно для Германии и Австро-Венгрии захваченные на востоке территории работали на их снабжение, как часть их развалившегося за время войны хозяйства. И так в Вене в октябре прошла голодная демонстрация, в Берлине усиливались волнения под экономическими лозунгами. Отказаться от продовольствия с востока, в первую очередь Украины, для германцев стало физически невозможно.

Да немцы и не хотели безрезультатного мира. Большевики выполнили даже больше, чем можно было ожидать: фактически развалили и уничтожили всю русскую армию, остановили войну на громадном Восточном фронте. Это давало шанс! Ведь Соединенные Штаты, хоть долго не вступали в войну, в конце концов решились: вскоре должны были подойти американские войска.

Центральные державы хотели одного: перебросить на Западный фронт как можно больше войск и нанести поражение Англии и Франции до того, как подойдут свежие американцы. Значит, надо тянуть переговоры! На Рождество они согласились с формулой большевиков: «Мир без аннексий и контрибуций на основе самоопределения народов».

Ага! Ну и какую же часть оккупированной России они готовы очистить?! В какие сроки?!

«Ни одного миллиметра!» — ответил Гофман. И пояснил обалдевшим коммунистам: ведь народы оккупированных немцами стран вовсе не хотят жить в составе России.

Кстати говоря, он был совершенно прав, немецкий военный Макс Гофман: жить под большевиками не хотел решительно никто. Но в условиях войны такая заявочка означает одно: прекращение переговоров.

Воевать?!

Вот тут-то коммунисты оказались в крайне сложном положении. Воевать они не могли ни технически, ни политически.

Технически потому, что армия фактически разбежалась. Они сами только что провоцировали солдат брататься с врагом и подписывать мир. Армии не было, окопы фактически опустели.

Политически воевать было невозможно, потому что сами же коммунисты учили солдат: война ведется для обогащения буржуев. Придем к власти — и сразу покончим с войной. После этого сказать «воюем дальше» было совершенно невозможно.

Заключить договор на условиях кайзера? Тоже немыслимо! Против такого договора поднялась бы вся Россия… И левые, и правые противники большевиков увидели бы в подчинении России кто предательство национальных интересов, кто «интересов революции» и «интересов рабочего класса».

Даже в рядах большевиков не было единства: многие «левые коммунисты» считали «политически вредным» вести переговоры с кайзером. Зачем? Скоро в Германии тоже начнется революция. А если не начнется, все равно в России революция обречена. Ведь у Карла Маркса ясно написано: Мировая революция может произойти только в самых развитых странах… Если Россия и есть «слабое звено в цепи империализма», все равно должны подняться остальные, центральные звенья этой «цепи» — страны Европы.

Так думали Дзержинский, Бухарин, Покровский, Арманд, Коллонтай… Немало! Две крупнейшие парторганизации — Петрограда и Москвы — требовали прекратить всякие переговоры с «империалистическими хищниками».

Сапог генерала Гофмана как дипломатический аргумент

И тогда большевики начали… затягивать переговоры. Они очень уж рассчитывали, что в Германии грянет революция и все получится само собой.

Троцкий и Ленин заявили в ЦК, что не верят в боеспособность германских частей и вообще — немцы перебрасывают войска на Западный фронт. Надо тянуть, сколько можно, а предъявят ультиматум — заявить о прекращении войны и демобилизации армии, а вот мира подписывать не надо (то есть опять продолжать тянуть резину).

Карл Радек раздал немецким солдатам листовки, в которых кайзер и его министры прямо обзывались свиньями, жиреющими на крови рабочих.

Генерал Гофман потребовал прекратить подстрекательство немецких солдат. Троцкий ответил: мол, ведите пропаганду среди русских, кто вам мешает…

Троцкий отказывался решать любые практические вопросы, а вел многочасовые дискуссии на исторические и философские темы. Спорил с ним министр иностранных дел барон фон Кюльман. Военные мрачно молчали, и «лишь постепенно участвующим стало ясно, что основной целью Троцкого было распространение большевистской доктрины». Поняв это, генерал Гофман использовал своеобразный способ убеждения: начал ставить солдатский сапог прямо на стол переговоров. Хулиганство? Но как писал Троцкий, он «является единственной серьезной реальностью на этих переговорах»[47].

В начале февраля 1918 года в Берлине перехватили радиосообщение из Петрограда немецким солдатам берлинского гарнизона. В своем послании коммунисты призывали немецких солдат создавать Советы и брататься с российскими Советами, убить кайзера Вильгельма и его генералов.

Кайзер буквально озверел от такой новости и велел немедленно прервать переговоры. И плюс к прежним условиям потребовал присоединить еще не оккупированные части Эстонии и Латвии.

С начала февраля 1918 года в Советской России был введен западный (григорианский) календарь: 1 февраля стало 14-м. На белом Юге сохранялся старый календарь, но вся остальная Россия приняла это новшество. Белых государств в Сибири на Севере еще нет, но и казаки приняли новый календарь.

Все даты после 1 февраля далее даны по «новому» стилю.

«Ни мира, ни войны, а армию распустить»

11 февраля 1918 года Кюльман в очередной раз спросил, принимают ли большевики условия мира. На это Троцкий разразился демагогической речью: «Мы больше не желаем принимать участие в этой чисто империалистической войне, где притязания имущих классов явно оплачиваются человеческой кровью. В ожидании того, мы надеемся, близкого часа, когда угнетенные трудящиеся классы всех стран возьмут в свои руки власть, подобно трудящемуся классу России, мы выводим нашу армию и наш народ из войны. Мы отдаем приказ о полной демобилизации наших армий».

Кюльман заявляет, что это означает возобновление войны. А Троцкий несет свое: «Ни один честный человек во всем мире не скажет, что продолжение военных действий со стороны Германии и Австро-Венгрии при данных условиях является защитой Отечества. Я глубоко уверен, что германский народ и народы Австро-Венгрии этого не допустят».

На том переговоры и закончились. Большевистские газеты ликовали, поздравляя Троцкого с тем, как он лихо «отбрил» злых империалистов. 14 февраля ВЦИК единогласно одобрил поведение советской делегации.

Между прочим, у немцев положение тоже архисложное. Нанести мощный удар? Захватить Петроград и Москву, повесить собственных агентов за вероломство? У генерала Гофмана откровенно чешутся руки. У кайзера, похоже, тоже… Но свергать большевиков крайне опасно: может подняться народ, к власти может прийти новое правительство — национальное. Оно начнет настоящую войну, народ его поддержит… а вести войну на два фронта Германия никак не в состоянии.

На совещании у кайзера 13 февраля Кюльман предлагает не реагировать на болтовню Троцкого и просто перебросить войска на запад. Рейхсканцлер Гертлинг опасается, что, если не заключить мир, вспыхнут демонстрации и забастовки. А начальник штаба фон Людендорф настаивает «закончить войну по-военному». Ведь если «терпеть выходки кучки безоружных анархистов», то и страны Антанты могут подумать — у Германии больше нет сил…

Но и фон Людендорф в своих мемуарах писал: мол, о «широкой операции не могло идти и речи». Германия могла позволить себе только «короткий и резкий удар». На другое просто сил не было.

По условиям перемирия военные действия могли начаться только через семь дней после его разрыва. Немцы честнейшим образом выполнили условия, но и лишнего часа не ждали. 16 февраля генерал Гофман сообщил советскому представителю, что Германия возобновляет состояние войны с 18 февраля с 12 часов.

Приятное путешествие немецкой армии на восток

Немцы наносят удар, но не для полного сокрушения врага. Они скорее запугивают его, и только. Сделать это крайне легко: немцам некому сопротивляться. Деморализованные и дезорганизованные толпы, перебившие своих офицеров, разложившиеся и пьяные, откатываются без боя.

Красная гвардия? Это анархические толпы дезертиров и люмпенов, они опасны только для гимназисток и юнкеров. Они драпают, только заслышав о приближении неприятеля.

Балтийские матросы? Они тоже драпали до Гатчины, натурально драпали, теряя по дороге винтовки и пулеметы. В Гатчине они захватили железнодорожные составы и остановились только… под Самарой. Эту замечательную историю первым поведал российскому читателю В. Суворов. Но и он не уточнил, почему Дыбенко драпал так далеко… А причина проста — большевички-то думали, немцы собираются брать Петроград. Немцы сильно не любили предателей, алкоголиков и бандюганов. Время военное — их быстро расстреливали. Вот Дыбенко и перетрусил выше крыши.

Немцы же двигались, даже не разворачивая боевых порядков. Ехали на поездах с пением бравурных песен под гармошку и занимали станцию за станцией. Основные контингенты войск уже были на Западном фронте. Этим немногочисленным, порядка 20 тысяч человек, немецким солдатам повезло — остальные харкали кровью по окопам, а эти ехали себе в теплых вагонах, выходили в весеннюю тишь на благодатный морозец…

Сопротивления не было. Если немцы стреляли — то в воздух, салют делали. Так и были взяты Нарва и Псков. Немецкая армия остановилась на заранее оговоренных рубежах, генералам было строжайше запрещено двигаться дальше. Ведь немцы вовсе не собирались захватывать Россию и тратить время и силы на управление захваченной страной. Они хотели оставить у власти в России своих платных агентов.

Был ли сговор?

А в Петрограде их агенты мечутся: они ведь не уверены в намерениях своих хозяев… За такие штучки, как призыв убить кайзера и поднять революцию, в военное время вешают.

ЦК большевиков раскололся: одни хотят принять немецкие условия, но только после их наступления. Пусть Россия лишится части территории, «зато» рабочие всех стран поймут, что немцы — империалисты, а коммунисты — хорошие.

Другие за то, чтобы немедленно соглашаться на подписание мирного договора.

Ленин мечется между этими позициями… Вечером 18 февраля (а немцы все едут и едут) ЦК наконец решает: подписывать договор! Теперь необходимо согласие партнеров по правительству, левых эсеров. Их ЦК заседает совместно с большевицким уже ночью и под утро решает — нет, договора не подписывать!

Но Ленин, оказалось, опередил всех — еще до конца заседания он, как глава правительства, сообщил немцам по радио: большевики принимают их условия мира.

Генерал Гофман действовал грамотно: объяснил Ленину, что болтовня по радио — дело очень уж безответственное. Ленин должен представить письменный документ, с его личной подписью и печатью, и доставить это письмо коменданту города Двинска (а немцы все едут и едут).

Некоторые историки считают, что тут вообще был лихой сговор большевиков и немцев… И тех и других больше всего устраивал именно такой вариант: чтобы немцы как бы наступали и у большевиков «не было другого выхода, как подписать договор». Ну, и разыграли комедию.

Это предположение имеет под собой основания… Очень уж часто Троцкий на переговорах говорил раз за разом: мол, мы мир подписывать не хотим, но если вы принудите нас силой… Может, и правда намек? Может, этот намек и правда поняли? Может, большевики и по другим каналам сносились с немцами, просили их демонстративно «попугать»?

Прямых доказательств этому нет, но как-то очень уж все «хорошо сходится». И для немцев, и для большевиков.

Но даже если сговора с немцами на этот раз не было, то был сговор Ленина и Троцкого. Потом-то коммунисты врали, валили все на одного Троцкого — мол, он «нарушил указания ЦК и подписал мир, который В. И. Ленин называл «похабным»[48].

Якобы сорвать переговоры хотели «империалистические круги стран Антанты, а также белогвардейские генералы, кадеты, эсеры и меньшевики… эту же провокаторскую линию вели замаскированные враги Советской власти, изменники и предатели — троцкисты и бухаринцы»[49].

Почему должен быть виноват Троцкий, в 1929 году изгнанный из страны, тоже понятно — очень хотелось свалить на кого-то собственные преступления. Троцкий оказался очень кстати: он вел переговоры и подписывал бумаги… Но Ленин вовсе не был против договора в Брест-Литовске! Ленин принимал в его подписании самое активное участие.

23 февраля

Сограждане… Разумеется, вы можете и дальше праздновать мифический День Красной Армии, ныне стыдливо переименованный в День защитника Отечества… Воля ваша. Но автор сих строк не в силах этого сделать. Потому что поддельный шоколад и паленую водку я еще как-то перевариваю, но поддельных побед русского оружия вынести уже не в состоянии.

Братья и сестры. К вам обращаюсь я, друзья мои…[50]

Дело в том, что 23 февраля 1918 года никаких боевых действий никто и не думал вести.

Красная Армия никого не останавливала. Она была слишком занята — драпала. Коммунисты придумали какие-то «Псковско-Нарвские бои 1918 года»: якобы «на Псков и Нарву герм. командованием была брошена значительная группа войск (до 15 дивизий) с целью захвата Петрограда и свержения Советской власти. Войска развалившейся (сама собой развалилась. — А. Б.) бывшей царской армии не оказывали сопротивления оккупантам»[51].

В этой же статье полстраницы описывается, как гениальные Ленин и Сталин строили Красную Армию (о Троцком, разумеется, ни полслова), как революционный народ толпами сбегался под их руководство… И готово: «Авангарды герм. войск встретили сильное сопротивление псковских красногвардейцев и революционных солдат, отбросивших 23 февраля врага к Ю. и Ю. — З.»[52].

Соотечественники… Сограждане… Вранье это все. От начала и до конца — вранье. Все описания разных частей, их движения, их численности — все вранье от начала до конца, выдумка на выдумке сидит и брехней погоняет.

В СССР ходили и другие объяснения этому удивительному празднику — 23 февраля. Братья Стругацкие дали таким слухам хорошее определение: «официальная легенда».

Была такая легенда, что 23 февраля 1918 года Лев Троцкий приехал на фронт…

Неправда, никуда он не приезжал.

Еще легенда: в этот день подписан указ о создании Красной Армии…

Вранье, не было такого указа в этот день.

Все это — диссидентские легенды, и только.

23 февраля произошло только одно: пришло ответное письмо от немцев с условиями мира. Россия должна была отдать Польшу, Прибалтику и часть Белоруссии, союзнику Германии Турции отдать города Карс, Батум и Ардиган в Закавказье, вывести войска из Украины и Финляндии, заключить мир с Центральной Радой, немедленно начать демобилизацию армии, уплатить Германии 6 млрд марок контрибуции. В Германию возвращаются 2 миллиона немецких военнопленных. У Германии остается все оборудование, вооружение, амуниция, захваченные ею в ходе наступления.

И — «быстро, быстро!». Шнель! Принять — в срок 48 часов. Явиться в Брест-Литовск в трехдневный срок.

Если читатель согласен праздновать этот день в качестве Дня защитника Отечества — его дело.

Дипломатия по-большевистски

Опять в ЦК бушуют страсти: подписывать или не подписывать? Долго кипят. «Теперь политика революционной фразы окончена», — заявил Ленин, пригрозив отставкой. 24 февраля ВЦИК большинством в 51 % голосов принял эти условия. 3 марта советская делегация подписывает Брест-Литовский договор, не читая.

Он отторгал от России 780 000 кв. км территории с населением 56 млн (около 1/3 населения Российской империи) и около 4/5 добычи железа и угля.

Донбасс добавили потом… По-тихому. Сделали вид, что Донбасс — это тоже Украина.

6–8 марта проходит экстренный VII съезд партии. На нем происходят два важных события. Первое: РСДРП(б) официально переименовывают в Российскую Коммунистическую партию (большевиков) — РКП(б). Еще раз шлю воздушные лобызания тем, кто разводит большевиков и коммунистов.

Второе: VII экстренный съезд РКП(б) заслушал выступление Ленина. Задача пролетарского государства, говорил Ленин, вызвать Мировую революцию и уничтожить капитализм. А для этого необходимо сохранить пролетарское государство. Договор? А это просто бумажка! Буржуи придают ему значение, но мы-то, пролетарии, хорошо знаем: «Никогда в войне формальными соображениями связывать себя нельзя. Смешно не знать, что договор есть средство собирания сил».

Подчеркиваю: это говорит не Троцкий, а Ленин. Это он — за «похабный» мир.

Съезд абсолютным большинством голосов признает логику своего вождя и учителя. А к резолюции о мире сделано одно важное дополнение… Кажется, большевики очень решительно, с невероятной принципиальностью выступали за упразднение тайной дипломатии? Бывает же…

Потому что дополнение к резолюции съезда — сугубо тайное. Оно не подлежит огласке ни в печати, ни в частных разговорах, и делегаты съезда дают подписку о неразглашении тайны. Дополнение же вот такое:

«Центральному Комитету дается полномочие во всякий момент разорвать все мирные договоры с империалистическими и буржуазными государствами, а равно объявить им войну».

Комментариев на этот раз не будет.

То, что не называли «интервенцией»

Об «интервенции империалистических хищников» в СССР говорили много и со вкусом. Поговорим и мы, начав с самых лютых интервентов: с большевиков.

Уже операции самой Красной Армии вполне можно считать интервенцией: в 1918 году до 50 % ее состава приходилось на «интернациональные» части. Приход Красной Армии был фактически приходом оккупационной армии, а Советская власть — крайне жестоким оккупационным режимом.

Понятны причины, по которым советские историки не считают интервентами самих советских. Ну ладно, немцы-то интервентами могут быть?

Как прикажете называть немецкие войска, вошедшие в Донбасс в марте 1918-го и в Крым в августе того же года?

Донбасс на Украине считали украинской территорией… И гетман Скоропадский «впустил» туда немецкие войска.

В Крым немцы вошли потому, что правительство Украинской державы Скоропадского договаривалось с возникшими на развалинах Российской империи правительствами, как с суверенными государствами. Гетман Скоропадский подписал с Курултаем крымских татар договор о дружбе и сотрудничестве. Согласно этому договору в августе 1918 года немцы вошли и в Крым, как в союзное Украине государство.

По Брестскому договору ни Донбасс, ни Крым немцам не отдавали. Но большевики никогда ни словом не возразили. Более того… Даже после окончания Гражданской войны они стали считать Донбасс частью Украины. Отродясь он этой частью не был и быть не мог никогда… Но большевики «так решили» — и до сих пор Донбасс, исторически и культурно составляя часть России, считается частью Украины.

В этот период большевики несколько раз прямо взывали к немцам, как к сильнейшим союзникам. Когда весной и летом 1918 года англичане высадились на Севере, Ленин прямо писал Воровскому: «Помощи» никто не просил у немцев, а договаривались о том, когда и как они, немцы, осуществят план их похода на Мурманск и на войска генерала Алексеева, на Дону. Это совпадение интересов. Не используя этого, мы были бы идиотами».

Сие письмо никогда не помещалось в гениальных Собраниях сочинений великого вождя мирового пролетариата, но сохранилось в архивах[53].

Немцы поступили прагматично — они знали, что в Архангельске высадились очень незначительные войска. Разбить их не стало бы серьезной победой, и они туда не пошли.

Воевать с белыми армиями Алексеева и Деникина они тоже совершенно не хотели, потому что эти армии им не угрожали. На западе шли сражения Второй Марны, решался исход всей войны. Снимать оттуда войска немцам совершенно не хотелось. Немцы поддержали антисоветское государство: Всевеликое Войско Донское. Их вполне устраивал такой союзник, который отделял их и от большевиков, и от деникинской Добровольческой армии, и от буйных красных армий Кубано-Черноморской советской республики.

И тогда большевики предложили немцам… занять Петроград. 5 августа нарком иностранных дел Советской России Чичерин обратился к немецкому послу Гельфериху: мол, сами большевики должны уйти для защиты Вологды от англичан. Но сил у них мало, пусть немцы войдут в Петроград…[54]

По-видимому, большевики и сами себя считали чем-то вроде туземных солдат при колонизаторах.

Немцы и тут не согласились — им совершенно не улыбалось кормить голодающий Петроград.

Вот когда на Баку наступали турки, Германия откликнулась на призыв Ленина! Ленин предлагал помочь в заключении перемирия, а за это — свободный доступ к нефти. Германия послала несколько нот турецкому правительству. Генерал Людендорф снял с Балканского фронта бригаду кавалерии, 6 батальонов пехоты и перебрасывал их в Поти — готовился к походу на Баку. Поход не состоялся, но это уж второй вопрос.

Немцы хотя и считали Советскую власть «правительством безумия», возобновили прекращенные в феврале 1918 года выплаты большевикам: по 3 млн золотых марок ежемесячно в июне — августе, чтобы удержать это правительство у власти.

Благодарность по-большевистски

Большевики так успешно работали с немецкими войсками в России, на Украине и в самой Германии, что к октябрю 1918 года в воздухе явственно запахло революцией. В смысле — немецкой революцией.

Плохое качество — злорадство, но трудно не злорадствовать по поводу немецких разведчиков. Вот только что они гордо расхаживали с высоко поднятой головой, грудь колесом: герои! Их усилиями Россия выведена из войны, подчинена Германии. Их ставленники взяли власть, развалили армию и всю страну! Грандиозный успех, невероятная победа разведки!

…А теперь этим беднягам остается только вытирать со лба холодный пот, слушая крики на улице, глядя из-за штор на марширующих под красным знаменем. При этом кто-кто, а немецкие разведчики отлично знают, что именно они вызвали к жизни весь этот кошмар. И они-то лучше всех знают, что именно несет Германии большевизм… Представляю, как вскрикивали по ночам, просыпались в холодном поту, пили сердечные средства асы германской разведки. Как перед их мысленным взором проплывало: расстрелы кавалеров Рыцарских крестов, подвалы «чрезвычаек» под особняками на Курфюрстендамм, зловоние трупов в оврагах под Кёльном, мертвые дети плывут вниз по Рейну, крестьяне Баварии мечутся под пулеметным огнем…

Скажем честно: все эти кошмары немецкая разведка заработала! Так ее сотрудникам и надо, но ведь большевизма ни одному народу и ни одной стране не пожелаешь. Даже в назидание и для исправления.

Последнее имперское правительство Макса Баденского — того самого, что начинал переговоры, — решило круто изменить германскую политику.

5 ноября 1918 года правительство Германии по инициативе правых социал-демократов разорвало дипломатические отношения с Советской Россией. Оно выслало из Германии Иоффе, а германского посла отозвало из Москвы.

Разрабатывался план: нанести удары из Прибалтики и с Украины на Москву, сбросить Ленина и большевиков. Этим достигалось бы сразу три важные цели:

— со стороны западных держав можно рассчитывать на более мягкие условия мира;

— спасители от красного кошмара могли рассчитывать на благодарность послевоенной России;

— в союзе с Россией можно было быстро поднять экономику после войны.

План войны был совершенно реальным: Красная Армия даже в конце 1918 года не могла бы противостоять кадровым германским дивизиям. Двинуть сто-двести тысяч солдат — почти гарантированный успех.

Реализовать планы помешала революция в Германии.

О Ноябрьской революции в СССР писали много. Практически не писали о том, что Германия находилась в состоянии гражданской войны с 1918-го и, по крайней мере, до 1923-го, а пожалуй, и до прихода к власти национал-социалистов, в 1933 году.

Об этих событиях я расскажу в другой книге, «Гражданская война Европы».

Для истории Гражданской войны в России важно, что большевики активно раздували смуту в Германии: очень им мерещилось начало Мировой революции. Коммунисты готовы были бросить в Германию и армию. «Армия в три миллиона должна у нас быть к весне для помощи международному рабочему движению», — говорил Ленин.

Но все кончилось быстро. К весне 1919 года острая фаза гражданской войны в Германии затихла. Так и закончилась ничем первая практическая попытка перейти от рассуждений про Мировую революцию к практическим попыткам ее организовать. Но это была только первая попытка.

Рождение Гражданской войны

Мне пришлось забежать чуть-чуть вперед, рассказывая о том, как большевики организовывали Мировую революцию. Без этого фрагмента еще не все стало бы ясно… А так — вот все цвета мозаики. Гражданская война началась в Петрограде и в Москве в октябре — ноябре 1917 года. Всю зиму и весну 1918 года Гражданская война затопляет всю территорию России, выплескивается на Украину, рекой течет на восток до Тихого океана. Гражданская война врывается и в деревню, пока только в Европейской России.

Эта Гражданская война велась вовсе не между сторонниками «старого» и «нового». Она велась между большевиками, которые хотели построить искусственное, выдуманное теоретиками общество, и всеми остальными — теми, кто строить такое общество категорически не хотел. Между утопией и жизнью.

Большевики рассказывали, что выражают интересы рабочих и крестьян. Но рабочие и крестьяне тоже не хотели воплощать в жизнь их выдумки. Поэтому во время Гражданской войны большевики подавляли рабочие восстания по всей России, во всех крупных промышленных центрах. Крестьян они убивали из огнеметов, морили голодом в концлагерях. Против большевиков воевали даже те крестьяне, которые категорически не хотели идти к белым.

Большевики не выражали интересов ни одного класса или сословия, ни одной общественной группы. Они хотели только одного — создать выдуманное Карлом Марксом коммунистическое общество. Они хотели сделать Мировую революцию и построить Земшарную республику Советов. Именно поэтому они воевали со «всеми остальными» — включая представителей других революционных партий.

К весне 1918 года в основных чертах сложилось новое государство: Советская Россия. Государство, от которого все побежали еще резвее, чем от большевиков без государства. Попробуем понять: почему?

Часть IV

СОЗДАНИЕ МАШИНЫ

О! Этот прекрасный новый мир!

О. Хаксли

Глава 1

Осуществление утопии

Коммунисты хотели диктатуры пролетариата, и Ленин объяснял, что «научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть». То есть хотели ничем не ограниченной, ничем не стесненной власти.

«Военный коммунизм» — вовсе не следствие Гражданской войны, как рассказывали в СССР официальные историки. Коммунизм большевики вводили сразу же, старались как можно скорее. И думали, что навсегда. «Военный коммунизм» — это то, против чего воевала вся Россия. Причина Гражданской войны.

И красный террор вовсе не «ответ на белый террор, начатый контрреволюционерами летом 1918 года», как часто заявляли коммунисты[55]. И как пишет зачем-то А. Бушков, вводя в заблуждение своих читателей[56].

Экономика

Большевики ссылались на опыт стран Европы: мол, у них государство принимает все большее участие в экономике. Ленин восхищался германской системой «военно-государственного монополистического капитализма, или, говоря проще, военной каторгой для рабочих». По Ленину, опыт этого «военно-государственного капитализма» и должно заимствовать пролетарское государство.

Современные коммунисты тоже любят ссылаться на государственное регулирование в разных типах государств. Вплоть до утверждений, что в США построен «самый настоящий социализм» и что «социалистическая республика США победила социалистический Советский Союз» в 1991 году[57].

Но политика большевиков не имеет ничего общего ни с Германией 1914 года, ни с США 2005-го. Никто и никогда не предполагал уничтожить вообще ВЕСЬ частный сектор. Никто и никогда не делал этого из высоких идейных соображений, для построения «светлого будущего». Большевики же хотели именно этого.

Большевики считали, что крупные синдикаты нужно сразу же национализировать, а ВСНХ будет ими управлять. Остальные частные предприятия стали объединять в синдикаты — чтобы они побыстрее «дозрели» до объединения.

14 ноября было принято положение о «рабочем контроле». Фабрично-заводские комитеты должны были теперь контролировать и само производство, и финансовую деятельность предприятия, и закупку сырья… Словом — абсолютно все. Коммерческая тайна отменялась.

Возник невероятный бардак, потому что никакие фабзавкомы не в силах заменить нормальную администрацию и опытных управляющих. Фабзавкомы вводили почасовую оплату труда вместо сдельной — падала производительность. Фабзавкомы отменяли обыски — хищения росли в десятки раз. Чем большей властью пользовался фабзавком — тем менее эффективно работало предприятие, тем быстрее нарастали бардак и развал, в конечном счете тем хуже платили зарплату самим же рабочим.

К тому же групповой эгоизм вел к лозунгам типа «Урал — уральцам» и «Волга — волгарям». А иные фабзавкомы попросту принимали решение… продать предприятие, а денежки поделить.

Но если руководство предприятия не пускало к власти фабзавкомы, большевики его конфисковывали — независимо от его «готовности». Первое предприятие — Ликинскую мануфактуру во Владимире конфисковали уже 17 ноября — через три дня после выхода закона о «рабочем контроле».

Зимой — весной 1918 года последовало множество декретов о конфискации конкретных предприятий. В апреле 1918 года была запрещена купля-продажа предприятий, в мае отменены права наследования. Имущество умерших или бежавших собственников национализировалось.

Предваряя социализацию экономики, для управления ею уже 2 декабря 1917 года на основе одного из ведомств Временного правительства был создан Высший совет народного хозяйства (ВСНХ). В ведении ВСНХ в марте 1918 года оказалось 836 предприятий. К маю добавилось еще 305.

ВСНХ опирался на местные Советы народного хозяйства (Совнархозы). В рамках ВСНХ вводились главки, ведавшие отдельными отраслями промышленности. Мало того, что сказочно (в десятки раз) расплодилась бюрократия, она была еще и совершенно некомпетентной. Работа главков ВСНХ планомерно вела к еще большему развалу хозяйства.

28 июня объявлена национализация всей крупной промышленности — до 2 тысяч предприятий, все активы которых составляли больше 1 млн рублей. История этого декрета несколько анекдотична — как, впрочем, и многие страницы истории Советской России. Дело в том, что Германия потребовала: если будете национализировать собственность немецких подданных, платите немедленно полную сумму национализированного! И пусть так будет с 30 июня. После Брестского мира Красный Остров был чем-то вроде доминиона Германии и никакой собственной воли не имел. Но и платить очень не хочется… За считаные часы Ленин написал текст декрета, Свердлов помчался во ВЦИК его утверждать… Успели!!!

После 28 июня 1918 года фабзавкомы были быстро упразднены как помеха государственному управлению. Все по Ленину.

К зиме 1917/18 года российская промышленность была в очень тяжелом состоянии; ее продукция упала до 36,4 % довоенной. А развал продолжался. К лету 1918 года производство нефти упало в 2,1 раза, угля — в 2,4, стали — в 7,7, тканей — в 1,4 раза по сравнению с концом 1917 года. Реальная зарплата рабочих к июлю 1918 года составила от силы 20 % уровня 1913 года, безработица превысила 600 тысяч человек. Начался голод — и товарный, и из-за отсутствия продуктов питания… Народ начал разбегаться из городов.

Конфисковав частные предприятия и упразднив аппарат прежнего правительства, в том числе налоговый, Сов-нарком лишил себя поступления средств.

Главным их источником стал печатный станок: за 1918 год объем денег в обращении вырос в 3 раза, а позже принял астрономические размеры. Уже летом 1918 года не успевали добавлять лишние нолики на купюрах и появились «лимоны» — то есть миллионы. Получал человек купюру в 1000 рублей — и дорисовывал сам, своей рукой, еще три нуля.

Поэтому деньги сами по себе играли все меньшую роль. Все важнее становились натуральные поставки керосина, промышленных товаров и продуктов. Большевики с самого начала объявили бесплатным обучение и медицинское обслуживание. Теперь стал бесплатным и транспорт.

Любимыми словечками большевиков стали «саботаж» и «разруха». По поводу саботажа хорошо высказался участник Всероссийского съезда Совнархозов А. К. Гастев в мае 1918 года: «Мы имеем дело с громадным миллионным саботажем. Мне смешно, когда говорят о буржуазном саботаже, когда на испуганного буржуа указывают как на саботажника. Мы имеем саботаж национальный, народный, пролетарский».

Не забудем, что за «саботаж» можно было и жизни лишиться. Бросил работу?! Уезжаешь в маленький городок, где еще есть продукты?! Ты саботажник! К стенке тебя!

А про разруху… По-моему, очень хорошо видно, кто и зачем разваливает народное хозяйство. Разруха — детище коммунистов и их дивной марксистской идеологии.

Массовое ограбление

Захватывая царские и княжеские дворцы, коммунисты присваивали себе не только здания, но и все найденные в них ценности. Свою мародерскую деятельность они и не пытались скрывать, считая ее вполне оправданной «интересами трудящихся». Вот замечательное описание чекиста И. Бабеля, которого до сих пор некоторые считают писателем:

«…халат с застежками, рубаха и носки из витого, двойного шелка. В кальсоны я ушел с головой, халат был скроен на гиганта, ногами я отдавливал себе рукава.

— Да ты шутишь с ним, что ли, с Александром Александровичем, — сказал Калугин, закатывая на мне рукава, — мальчик был пудов на девять…»[58]

Кто этот «мальчик»? Сейчас узнаете:

«Кое-как мы подвязали халат императора Александра Третьего и вернулись в комнату, из которой вышли. Это была библиотека Марии Федоровны, надушенная коробка с прижатыми к стенам золочеными, в малиновых полосках, шкафами…

Мы пили чай, в хрустальных стенах стаканов расплывались звезды. Мы заедали их колбасой из конины, черной и сыроватой. От мира отделял нас густой и легкий шелк гардин; солнце, вделанное в потолок, дробилось и сияло, душный жар налетал от труб парового отопления.

— Была не была, — сказал Калугин, когда мы разделались с кониной. Он вышел куда-то и вернулся с двумя ящиками — подарком султана Абдул-Гамида русскому государю. Один был цинковый, другой сигарный ящик, заклеенный лентами и бумажными орденами…

Библиотеку Марии Федоровны наполнил аромат, который был ей привычен четверть столетия назад. Папиросы 20 см в длину и толщиной в палец были обернуты в розовую бумагу; не знаю, курил ли кто в свете, кроме российского самодержца, такие папиросы, но я выбрал сигару. Калугин улыбался, глядя на меня.

— Была не была, — сказал он, — авось не считаны… Мне лакеи рассказывали, Александр Третий был завзятый курильщик: табак любил, квас да шампанское… А на столе у него, погляди, пятачковые глиняные пепельницы да на штанах — латки…

И вправду, халат, в который меня облачили, был засален. Лоснился и много раз чинен.

Остаток ночи мы провели, разбирая игрушки Николая Второго, его барабаны и паровозы, крестильные его рубашки и тетрадки с ребячьей мазней. Снимки великих князей, умерших в младенчестве, пряди их волос, дневники датской принцессы Дагмары, письма сестры ее английской королевы, дыша духами и тленом, рассыпались под нашими пальцами»[59].

Что сказать об этом описании открытого, наглого мародерства?

Император Николай II и его семья, кстати говоря, тогда были еще живы. Калугин и Бабель копались в имуществе пока еще не убитых людей, перетряхивали детские игрушки, рубашечки и частную переписку не просто императора — но вполне конкретной, вполне определенной семьи.

14 декабря 1917 года все банки стали государственными. Рано утром к зданиям банков подъехали отряды вооруженных красногвардейцев, солдат и балтийских матросов. Они перекрыли входы и выходы, изъяли документацию и ключи от кладовых и от сейфов частных лиц[60]. Специальные комиссары начали собирать все захваченные в банках ценности. Собственникам вкладов и ценностей в «стальных ящиках» объяснили, что все это они украли у трудового народа, а теперь ценности возвращаются к трудящимся.

Более того: множество людей, начиная с января 1918 года, арестовывали и держали в тюрьме, выбивая у них деньги и драгоценности. Тут надо внести полную ясность: драгоценности были у многих. Были и акции предприятий — многие интеллигенты, чиновники, рабочие, владельцы мелких предприятий покупали акции — дивиденты составляли более высокий процент, чем платили в банке. Таких мелких акционеров было в России порядка 200 тысяч человек, и ведь каждый вложил в акции предприятий своей страны какие-то заработанные деньги. Конечно, покупали акции и спекулянты, и преступники, но ведь не 200 же тысяч их было?

В январе 1918 года Ленин аннулировал все государственные займы, включая иностранные. На эти займы подписывались тоже сотни тысяч — часто из патриотических соображений.

Драгоценные вещи были у большинства семей, в том числе и у крестьянских. Вопрос, конечно, сколько именно и на какую сумму. Исторические драгоценности семьи великого князя могли стоить миллионы рублей. Жена банкира или адвоката могла «выйти в свет» с ожерельем или брошью стоимостью в тысячи или в десятки тысяч. Дочь квалифицированного рабочего, булочника или учителя гимназии носила украшения ценой в десятки рублей или от силы в сотни. Но золотые монеты, кольца или изделия с драгоценными камнями были у миллионов людей, без преувеличения. Считая обручальные кольца — у десятков миллионов людей.

Сегодня этим в России опять никого не удивишь. Молодежь даже может не представлять себе, что может быть иначе. А оно очень даже может!

В 1918 году, если кто-то и успел унести ценности, хранившиеся в банке, или вообще держал их у себя дома, им вовсю занимались в ЧК. Ты ни в чем не виноват, тебя и не обвиняют… Золото отдавай!

У Булгакова с большим юмором описан «театр», в котором держат и морят голодом «буржуев», утаивающих от «народной» власти валюту и драгоценности. Коммунистический писатель Марвич описывал это ограбление в книгах, официально издававшихся в СССР, без малейшего юмора[61].

В жизни все было не так весело. Мой родственник Петр Николаевич Спесивцев был арестован в конце декабря 1917 года. Его избивали сапогами, привязывали к раскаленной трубе парового отопления, вырвали два ногтя на левой руке. Спас Петра Николаевича один банковский служащий: он показал чекистам, что все ценности Спесивцев держал в «стальном ящике», дома ничего не оставлял. И моего прадеда отпустили[62].

Другого моего дальнего родственника, Петра Ивановича Федорова, держали в тюрьме подольше — он проявил ненормальное упорство, отказываясь отдать свою собственность, целых два месяца. Ужас вызывали его рассказы о том, как по очереди спали в камере: в нее набили 53 человека, а рассчитана она была на 19. Как выкрикивали имена выводимых на допрос. В каком состоянии эти люди возвращались… кто возвращался.

После того как новый «следователь», венгерский еврей, пообещал расстрелять родственников жены, П. И. Федоров отдал часть своего золота — драгоценности первой жены. Остальное — золотые монеты и привезенные из Средней Азии кольца — выбросил в Неву. Всякий раз, проходя через Троицкий мост, я затаенно улыбаюсь, потому что помню место, где полетел в воду увесистый сверток. Большевичкам и их наследничкам типа господина Зюганова место могу показать — пусть поныряют.

Жилищный вопрос

29 октября устанавливался 8-часовой рабочий день, вводилось новое законодательство об оплате работы женщин и подростков, о пособиях по безработице и об оплачиваемых отпусках.

Эти меры не оказали большого влияния на жизнь рабочих: деньги имели все меньшее и меньшее значение, а 8-часовой день рабочие еще весной 1917 года ввели сами — явочным порядком.

В декабре 1917 года были запрещены сделки с недвижимостью, а в августе 1918 года городскую недвижимость официально национализировали. Но уже в начале ноября началась грандиозная перемена собственников жилья: разрешено было занимать пустующие квартиры и «подселяться». При этом никого не волновало, почему жилье «пустует». Квартиры, оставленные на время командировки или отъезда на лечение и временного проживания в другом городе, легко захватывались всеми желающими. Они ведь так и стояли — с мебелью, с печами, готовыми к протопке, с постельным бельем и одеждой в шкафах, с галошами на стойке в прихожей, с семейными фотографиями и картинами. Приходи, поселяйся и живи.

Если у вас большая квартира, вас вполне могли «уплотнить». То есть вселить в эту квартиру или такого же «буржуя», или вообще любого, кого захочет вселить новая власть. А то ведь и правда — кто-то «один в семи комнатах, а другой пропитание на помойке ищет»[63]. Непорядок. Я не зря вспомнил «Собачье сердце» — там все разворачивается как раз вокруг идеи «уплотнения» профессора Преображенского.

Кто решал, какая квартира «слишком большая»? Да любой местный Совет любого уровня. При этом «лишние» комнаты захватывались внезапно, чтобы хозяева не успели вынести оттуда вещей. Часто «трудящиеся» — особенно вооруженные — и сами «уплотняли» «буржуев». Совет только выдавал им ордера на жилье задним числом: по факту захвата.

Именно с этого времени во всех крупных городах обычным делом стали «коммуналки» — квартиры на многих хозяев. Само название «коммуналка» — это производное от «коммунальная квартира», в которой живут не частные собственники, а ведется общее, коммунальное хозяйство.

Предоставляю читателям судить самим, кто именно из «пролетариев», люди какого склада особенно лихо «уплотняли» «буржуазию».

Но ведь, «уплотняя» и «репрессируя», коммунисты только распространяли на сотни тысяч людей то, что уже сделали с кучкой очень знатных и богатых людей. Нет ведь никакой нравственной разницы, пытать и убивать великого князя, владельца завода, профессора или мастера на железной дороге. Разница только в том, сколько денег и других ценностей можно найти в карманах трупа.

Организация голода

Коммунисты откровенно хотели «прямого перехода к социализму», то есть отменить частную собственность и заменить денежно-рыночные отношения административным распределением пайков. На это и были нацелены экономические декреты Совнаркома. Отмена частного предпринимательства означала, в частности, что в городах государство становилось единственным работодателем, от которого все население зависело.

21 ноября 1918 года внутренняя торговля была объявлена государственной монополией, частные торговцы превратились в спекулянтов, которых преследовала ЧК.

Всегда города кормили крестьяне или жители пригородов, державшие коров и разводившие огороды. Эти полезнейшие люди вдруг, совершенно неожиданно для самих себя, не имели уже права продавать в городах что бы то ни было: ни хлеб, ни молоко, ни творог, ни масло, ни капусту, ни картошку, ни… Словом, совершенно никакие продукты. Нельзя. Частный торговец стихийно порождает капитализм, а ужасы капитализма требуют решительной борьбы.

От теории — к практике! И. Бабель отлично описывает, как зимой 1918 года на перроне Московского вокзала в Петрограде «заградительный отряд палил в воздух, встречая подходивший поезд. Мешочников вывели на перрон, с них стали срывать одежду»[64].

«Мешочники» — это как раз те, кто пытается провезти в город хоть какую-то еду. Ведь горожане за продовольствие готовы платить любые деньги, отдавать хорошие вещи — и одежду, и мебель, и патефоны, и украшения, и золото… Все, что угодно.

Осмелюсь напомнить вот что… Кроме взрослых людей, в российских городах жили еще и маленькие дети. И мамы этих крошечных детей — в том числе и кормившие молоком. И беременные женщины, на разных стадиях этого состояния.

Взрослые люди еще могут посмеяться над своими голодными несчастьями. А как зимой 1918 года смеется детям лет 2–3? Позже мы увидим — в зависимости от того, к какой категории населения относятся их папы и мамы.

Да здравствует равенство народов!

Число легендарных ленинских декретов превышает 2 тысячи, но один из этих первых и важнейших декретов до сих пор усиленно скрывается от населения. Это Декрет о репрессированных народах от 29 октября 1917 года.

Согласно этому декрету, царизм угнетал многие народы Российской империи. Угнетал все, целиком, держал их, бедных, в «тюрьме народов». Потому эти репрессированные царизмом народы все, целиком, до последнего человека, должны рассматриваться как невинные и пострадавшие. Даже если представители этого народа были дворянами или богатейшими купцами — все равно ведь народ-то репрессированный! И все ограничения, которые обрушиваются на представителей привилегированных сословий, на представителей этих народов не распространяются.

В число репрессированных народов вошли народы Севера — чукчи, юкагиры, ительмены, селькупы… Долго перечислять. Народы Средней Азии, Кавказа — сарты, черкесы, лазы, осетины… опять же, долго перечислять, — те, кого завоевала империя, покорила, сделала неравноправной частью своего населения. О неравноправии всех этих народов в империи можно поспорить, но я ведь сейчас не об этом. Я показываю, что это был за декрет.

Поляки и украинцы не считались репрессированными народами, но, как легко понять, евреи-то, конечно же, считались.

В первые десятилетия Советской власти потомку дворян, купцов, духовных лиц было очень трудно получить образование, хоть как-то продвинуться по службе. В 1922–1923 годах стали «чистить» высшие учебные заведения, выгоняя «по анкетным данным» студентов даже со старших курсов (что вызвало много самоубийств). Но евреев это не касалось! Сын священника должен был или отрекаться от отца через газеты, или бежать за границу, или влачить существование, никак не соответствующее его домашней подготовке и умственным способностям. Поэт Вадим Шефнер, дворянин, образования так и не получил, работал рабочим на заводе большую часть своей жизни. А «сын рабби» мог поступать в любой вуз Советского Союза без малейших ограничений!

Теоретически это мог делать и сын таджикского муллы или сын эвенкийского шамана, но я предоставляю судить самому читателю, насколько актуально было поступление в Московский университет для охотника на морского зверя в водах Чукотского моря или для таджика, живущего в горах Памира. А вот дети раввинов, уязвленные процентной нормой, этого очень даже хотели.

Именно этим декретом создавалось новое привилегированное сословие из национальных меньшинств, евреев в первую очередь. Роль евреев как столпов Советской власти нашла отражение во множестве анекдотов.

«Если за столом сидят шесть комиссаров, то что под столом? — Двенадцать колен Израиля».

«Чай Высоцкого, сахар Бродского, Россия Троцкого».

Все это — цитаты по еврейской газете «Die Zeit» от 13 апреля 1923 года[65]. Развлекались себе люди, веселились.

Ходила и такая частушка:

У украинцев свой гетман,

У поляков есть свой круль.

А у русского народа

Не то Янкель, не то Сруль.

Жаль, что эту книгу будут читать дамы, я не могу привести еще несколько еще более замечательных перлов народного творчества. Приведу лучше вполне приличные стихи Зинаиды Гиппиус:

Китайцы, монголы,

Башкир да латыш.

А каждый-то голый,

И хлеба-то шиш.

И немцы, и турки,

И черный мадьяр…

Командует юркий

Брюнет-комиссар.

Очнись от угара,

О русский народ!

Хватай комиссара —

А то удерет.

Так что вот, не было национального равенства в стране «победившего социализма». Не было. Никогда не было: ни в СССР, ни в Советской России с ноября 1917 года.

Русский народ с 1917-го по самый конец 1930-х рассматривался как неполноценный, зараженный великодержавным шовинизмом и подлежащий перевоспитанию. А слова «русопят» и «кондовая Русь» стали очень обычными для обозначения всех, кому «интернационализм» хоть немного не нравился.

В эту же эпоху евреи были привилегированным сословием. Они стали самыми активными агентами советизации. Некоторые животные на «Скотском хуторе» Оруэлла тоже вот были «равнее других». Интересно, что у Оруэлла этими животными стали именно свиньи[66].

Политическое неравенство

Не успев захватить власть, большевики сразу же ввели неравенство политическое. Уже 26 октября 1917 года они запретили либеральные газеты «Речь» и «Новое время», меньшевистскую газету «День». К концу дня 27 октября под запретами оказалось уже почти 20 газет.

27 октября вышел Декрет о печати, в котором расставлялись все точки над «i»: «Буржуазная пресса есть одно из могущественнейших оружий буржуазии… оно не менее опасно, чем бомбы и пулеметы». В декрете предписывалось закрывать все печатные издания, которые призывают к свержению правительства, к неповиновению или сопротивлению, «отравляют умы и вносят смуту в сознание масс», «клеветнически извращают факты». Все это было бы весело, учитывая, кто именно все это пишет. Ну, и спросить бы — что понимается под «внесением смуты»… Да только вот к марту 1918 года всякая небольшевистская пресса вообще перестала существовать.

Политические партии тоже постепенно оказались на нелегальном положении. «Партия порядка» — любые офицерские и интеллигентские организации с самого начала были вне официальной политики и рассматривались как «контрреволюционные».

Из остальных «контриками» оказались сначала кадеты (в декабре 1917 г. — январе 1918 г.), потом правые эсеры и меньшевики (в марте — апреле 1918 г.). К июлю «прикрыли» и левых эсеров…

Члены этих партий — а их были сотни тысяч человек — последовательно лишались права делать карьеру в советских органах, в Советах, и рассматривались в лучшем случае как «заблудшие».

Большевики жестко подавляли любые проявления недовольства, в том числе и со стороны рабочих, и со стороны других социалистических партий. Число одних только рабочих, репрессированных большевиками, исчисляется десятками тысяч человек. А всякий, кто хоть раз вступил в конфликт с властями, навсегда носил клеймо.

Россияне разной свежести

Декретом от 10 ноября 1917 года «все существовавшие доныне в России сословия и сословные деления граждан, сословные привилегии и ограничения, сословные организации и учреждения, а равно и все гражданские чины упраздняются».

Равенство? Ничуть не бывало.

20 декабря 1917 года специальным декретом объявлялось, что все «буржуи» должны постоянно носить при себе справки из домовых комитетов и рабочую книжку. В точности как евреи в Третьем рейхе и «цветные» в Южной Африке.

Все «буржуи» обоего пола должны были отбывать особую «трудовую повинность» в особых «трудовых батальонах». По указанию В. И. Ленина «в эти батальоны должны быть включены все работоспособные члены буржуазного класса, мужчины и женщины, под надзором красноармейцев. Сопротивляющихся — расстреливать».

В трудовую книжку «буржуя» записывалось, отработал «буржуй» или нет. Если нет — любой функционер Советской власти не то что имел право… обязан был отправить «буржуя» в тюрьму.

Справки из домкомов надо было носить при себе постоянно, под страхом «кары по законам военного времени»[67].

Было четко оговорено, кто именно тут «буржуй». В феврале 1918 года определили точно: все, у кого доход более 500 рублей.

А в стране-то инфляция. 1000 рублей в декабре 1917-го и в июле 1918 года — это совершенно разные суммы.

Кроме того, «буржуями» объявлены все служащие всех государственных, частных и общественных учреждений. Естественный вопрос: а служащие советских учреждений — они тоже «буржуи»? Разные Советы определяли это по-разному. В Пензе, например, «буржуйками» оказались даже машинистки, печатавшие указы местных комиссаров… но не сами комиссары. Чудеса!

Не успели большевики прийти к власти, как появилось понятие «бывшие». Это как раз те, у кого отнимают имущество, кого «вычищают» со службы или кто теряет прежнее положение.

«Бывшие». «Я из бывших». Почти как «живые покойники».

Все большее значение имеют пайки, особенно продовольственные. И появляется новое слово: «лишенцы». После введения первой советской Конституции 10 июля 1918 года «лишенцами» будут называть тех, кого лишили политических прав. Но слово родилось раньше, из лишения хлебных пайков.

К числу россиян второй свежести отнесли всех священников и детей священников, всех дворян и всех чиновники всех рангов царской России.

«Лишенцы» не имели права голосовать на выборах, быть избранными в органы Советской власти, становиться офицерами в Красной Армии и в ЧК… «Лишенцы» и их дети не имели права учиться. Уже в 1922–1923 годах многих студентов «вычищали» из вузов «за происхождение», «по анкетным данным». «Вычистили» — то не меньше 30 тысяч человек, в том числе уже со старших курсов.

В общем, «лишенцы» были обречены на то, чтобы не воспроизвести себя социально. По официальным же данным, «лишенцев» было в Советской республике порядка 4–5 миллионов человек.

«Лишенцы» и «бывшие» изгонялись и «вычищались» со службы, из системы образования и даже из столичных городов. Какая судьба ожидала этих людей, хорошо видно хотя бы на примере Марии Александровны Гартнунг — дочери Пушкина, имевшей неосторожность дожить до 1921 года. Едва живая от старости и голода старуха несколько раз приходила на прием к Луначарскому, тот обещал «рассмотреть вопрос», и она снова и снова являлась к этому «вершителю великих дел». Луначарский даже созывал своих людей посмотреть на «настоящую живую дочку Пушкина», но никакой помощи не оказал: не имела права на паек эта старая дворянка. Мария Александровна, дочь Пушкина, умерла от голода в 1921 году.

Вадим Шефнер не мог поступить в военное училище и вообще в вуз — он сын морского офицера, дворянин. Работал на заводе, пока не смог кормиться литературным трудом.

Моя прапрабабушка, Капитолина Егоровна, умерла от голода в страшную зиму 1919 года. Ее сын, Петр Спесивцев, не умер от голода только потому, что хорошо умел рисовать. Позже стал даже членом Союза художников.

Кстати! Еще дед Петра Николаевича пахал землю — был крепостным мужиком в Тверской губернии. Так что даже с точки зрения классовой теории как-то все тут не очень однозначно…

Да и Вадим Шефнер — потомственный морской офицер, чьи предки вообще никогда не имели ни имений, ни больших состояний. «Буржуй» он не в большей степени, чем Ленин. И в меньшей, чем Троцкий, сын владельца большого имения.

«Культурная революция»

Коммунисты очень хотели, чтобы как можно больше людей разделили бы их убеждения. В Советской республике, в Совдепии, запрещено было празднование Рождества Христова и вообще всех религиозных праздников. Запрещены были все атрибуты Пасхи, включая крашеные яйца или возглас «Христос воскресе!». Празднуя Новый год, власти старательно следили, чтобы ни-ни! Никакого религиозного тумана! Запрещено было ставить елку, например.

Входя в дома, коммунистические комиссары тыкали пальцем в иконы: «А ну, убрать немедленно эту грязь!» Разумеется, ни один коммунист или даже «сочувствующий» не мог носить крест, осенять себя крестным знамением, произносить вслух текст молитвы или посещать церковь.

Осенью 1918 года в городе Козлове (ныне Мичуринске) открыли… памятник Иуде. Тому самому, который продал Христа за 30 серебряных монет. «Под звуки «Интернационала» с фигуры христопродавца упало полотно, и с речью выступил сам глава Красной Армии Лев Давидович Троцкий. Он говорил, что мы сегодня открываем первый в мире памятник человеку, понявшему, что христианство — лжерелигия, и нашедшему силы сбросить с себя ее цепи. Что, мол, по всему миру будут воздвигнуты памятники этому человеку, то есть Иуде»[68].

Это не случайный эпизод. Памятники Иуде открывались минимум в 12 разных городах России… Правда, воздвигнуть их по всему миру не удалось. Да и в России простояли эти памятники недолго. В Козлове, например, этот памятник простоял всего одну ночь, утром он был расколочен вдребезги.

Так же, как с «религиозным дурманом», боролись и с «русопятством» и «русским шовинизмом», с «черносотенными настроениями». А под этими плохими настроениями имелось в виду вообще хорошее отношение к любым событиям русской истории. В том числе к войне 1812 года или к организации университетов Александром I. Ведь, по мнению коммунистов, ничего вообще хорошего за сотни лет русской истории не было и быть не могло.

В первые двадцать лет Советской власти полагалось считать, что Россия погибла, убита коммунистами, и радоваться по этому поводу. Маяковский, например, ликовал, что красноармеец застрелил Россию, жирную торговку, — образ такой у него для России.

Для коммунистов и 1812 год был исключительно «спасением помещичьей «Расеи» руками обманутых крестьян»[69].

И завоевание мусульманских областей описывалось так: «Погубил на стенах крепости несколько сот русских мужиков, одетых в солдатские шинели»[70].

Луначарский не где-нибудь, а в одном из своих циркуляров писал с предельной обнаженностью: «Нужно бороться с этой привычкой предпочитать русское слово, русское лицо, русскую мысль…» Как говорится, коротко и ясно.

Запрещены, изымались из библиотек и «Былины», и русские летописи. Люди Луначарского шерстили библиотеки, извлекая из них… русские народные сказки. То есть с точки зрения классовой борьбы ничего вредного невозможно найти в «Коте-котке, сером лобке» или в «Крошечке-Хаврошечке». Но тут действовала иная логика — логика истребления исторической памяти, максимальной денационализации русских. Чтобы не было самого русского слова, русского лица — тогда и предпочитать будет нечего.

Даже само слово «Русь» считалось эдаким… контрреволюционным. И вообще слишком много внимания к русской истории, русскому языку, русской культуре, вообще ко всему русскому стало чем-то очень-очень подозрительным.

Что же признавалось в русской истории? Только одно «освободительное движение». Степан Разин, Кондрат Булавин, Емельян Пугачев и другие разбойники должны были стать героями для россиян. А Суворов, Кутузов, Нахимов, соответственно, должны были предстать «реакционными защитниками старого режима».

В народной культуре изыскивалось, а то и придумывалось все, что могло доказать главную идефикс большевиков: что народ всю русскую историю только и делал, что ненавидел «угнетателей» и восставал против «проклятого царизма».

Инженеру Покатило

Морду паром обварило.

Жалко, жалко нам, ребята,

Что всего не окатило.

До сих пор не очень понятно, действительно ли распевали в рабочих слободках частушку или ее придумали «перековавшиеся» профессора филологического факультета Петроградского университета. Должны же они были откопать перлы революционного пролетарского фольклора, чтобы не попасть в концентрационные лагеря?!

Так же, как и Иуде, ставились памятники Стеньке Разину, Пугачеву, каким-то уже вовсе неведомым разбойникам. Все это — торжественно, под оркестр, при большом стечении согнанного народа.

Даже сам русский язык выглядел эдак сомнительно… Выдумать новый язык вряд ли получится, но язык все же пытались менять. Например, созданием множества аббревиатур и самых невероятных сокращений. Тут и всякие «Губкомземы», и «Стройкомпутьтресты», и новые названия для министров (наркомы) и для командного состава армии (вместо солдата — боец, вместо офицера — командир, а вместо разных чинов — комкоры, комбаты и комдивы).

Современники довольно легко различали русский язык и «советский». Для них очень по-разному звучала и приблатненная речь балтийский «братков», и насыщенная «новыми словами» речь советских. А. Куприн прямо писал о «советском разговорном языке»[71].

Распятая церковь

Большевики боролись и с религией. С «опиумом для народа». Вроде на церковном Соборе с августа 1917 года начали решаться важнейшие вопросы обновления церковной жизни: о восстановлении древнего чина женщин-диаконис, введении западного календаря, расторжении браков и о литургическом языке. Многие священники полагали, что пора служить на современном русском языке.

Эти вопросы Собор не успел разрешить — большевики закрыли его в январе 1918 года. В декабре 1917 года из ведения Церкви были изъяты учебные заведения и запись актов гражданского состояния. 23 января 1918 года коммунисты опубликовали Декрет о свободе совести. Он лишил православную Церковь и все другие религиозные общины движимого и недвижимого имущества. Церковь перестала быть юридическим лицом.

Декретом запрещалось преподавание религиозных учений, а Церкви было запрещено издавать книги, журналы и газеты.

В Декрете о свободе совести граждане России получали право «исповедовать любую религию или не исповедовать никакой». По Конституции 1918 года государство получало право вести антирелигиозную пропаганду, но Церковь вовсе не получала право вести религиозную проповедь.

Священникам запрещалось ходить в пастырском облачении вне здания церкви. Категорически запрещалось проводить любые религиозные обряды вне зданий храмов. Нельзя было соборовать умирающего, например.

Естественно, священники категорически не допускались в Красную Армию, в места заключения, на производство, в учебные заведения.

Когда патриарха Тихона спросили, что он думает про Декрет о свободе совести, пастырь пожал плечами:

— Одно дело свобода совести… Другое — свобода от совести.

Гонения на Церковь

В январе 1918 года (7 февраля 1918 года по новому стилю) под Киево-Печерской лаврой был убит первый новомученик из архиереев, митрополит Владимир (Богоявленский). Иерея долго избивали, требуя признать, что Христос был лжец и негодяй, а Матерь Божья — проститутка. Не добившись своего, радетели о счастье человечества закопали епископа живым.

Это был первый из 28 епископов, погибших в следующие четыре года.

Собор объявил этот день днем Всех Новых Мучеников и Исповедников Российских.

В конце января 1918 года коммунисты начинают осквернять храмы и монастыри. Началось это еще во время захвата коммунистами Кремля в ноябре 1917 года. Притихло на три месяца и прорвалось, как важная часть политики Советского правительства.

«Летучие отряды» во время «продовольственной диктатуры» истребляли сельских священников последовательно и планомерно. Так же поступали все бойцы Красной Армии, входя на любую занятую территорию, занятую и белыми, и любыми небольшевистскими правительствами.

В конце 1918 года закроют 600 монастырей. Монахов тоже перестреляют. И в 1919 году монастыри будут закрывать, а монахов убивать.

Послание патриарха Тихона

28 октября 1917 года было принято решение восстановить патриаршество. Слепой мальчик вынул из кружки одну из трех записок с именами кандидатов. Его руками Господь избрал нового патриарха. В ноябре в Успенском соборе Кремля состоялась интронизация нового патриарха — митрополита Московского Тихона (Белавина).

На начало гонений патриарх ответил посланием от 19 января 1918 года, известном как «анафема Советской власти»:

«Забыты и попраны заповеди Христовы о любви к ближним, ежедневно доходят до нас известия об ужасных и зверских избиениях… Все сие вынуждает нас обратиться к таковым извергам рода человеческого с грозным словом обличения и прещения… Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что вы творите, не только жестокое дело: это поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню геенному в жизни будущей — загробной, и страшному проклятию в жизни настоящей, земной. Властью, данной нам от Бога, запрещаем вам приступать к Тайнам Христовым, анафемствуем вам, если вы только носите еще имена христианские и хотя по рождению принадлежите к Церкви Православной…»

Это, так сказать, анализ происходящего. А будут и организационные выводы:

«Глава Православной церкви российской заклинает всех чад не вступать с извергами рода человеческого, коммунистами, ни в какое общение. Они за дело свое сатанинское прокляты во веки веков в сей жизни и в будущей… Не губите же душ ваших, прекратите общение с сатанинскими слугами — коммунистами.

Родители! Если дети ваши коммунисты, требуйте властно во имя Господа нашего Иисуса Христа, чтобы отреклись они от заблуждений своих. А еще будут упорствовать и не послушаются вас, отрекитесь от них сами.

Жены! Если мужья ваши коммунисты и усердствуют в служении сатане, уйдите от них и спасите себя, детей ваших. Призовите на помощь Господа и отряхните с себя руки сатанистов, исконных врагов Веры Христовой, объявляющих себя самозванно «народной властью»… И если не послушаетесь церковь, то будете не сынами ее, а соучастниками дела сатанинского, творимого руками врагов Христа…

Как тает воск перед лицом огня, так гибнут нечистые изверги — коммунисты с силою Креста Христова. Не губите душ ваших, не предавайте их слугам дьявола — коммунистам»[72].

В дальнейших посланиях патриарх не только обличал действия власти, такие как убийство заложников, но призывал верующих воздерживаться от мести, не участвовать в погромах. Характерно, правда? Погром — способ отомстить Советской власти… Гм…

Про мощи и про елей

С именем патриарха Тихона связана еще одна, более поздняя история. В 1924 году, вскоре после смерти Ленина, на Красной площади прорвало канализацию. Потоки жидких фекалий залили тогдашний деревянный Мавзолей. Когда об этом рассказали Тихону, он пожал плечами.

— По мощам и елей, — произнес патриарх.

Семейная революция

«Уничтожение семьи» открыто провозглашалось Марксом и Энгельсом как важнейшая цель пролетарской революции — наряду со стиранием различий между городом и деревней, уничтожением «частной наживы, наемного труда, провозглашение общественной гармонии»[73].

Но Ленин прогрессивнее Маркса, он творчески развивает его идеи. В ноябре 1917 года изданы Декреты о равенстве мужчин и женщин, о гражданском браке. Под гражданским браком понималось вообще не совсем то, что теперь: не фактический брак без регистрации. В 1917 году под гражданским браком понимался брак, зарегистрированный государством, без венчания в церкви.

Но это ведь еще не «уничтожение семьи»… Александра Коллонтай и Надежда Крупская хотят выполнить завет своего учителя Карла Маркса. Бесстыдство? А. Коллонтай еще в царское время организовала общество «Долой стыд». Члены этого общества выходили на улицу голыми, перепоясанные лентами с надписью ритуальных слов «Долой стыд». Назвать ее бесстыдницей? Она сочтет, что это комплимент.

Остальные коммунисты, при всем паскудстве их нравов, не хотели издавать очередного Декрета про упразднение семей: боялись всенародного восстания. Декрет был готов, но Ленин его не подписывал… Решили провести эксперимент: ввести «обобществление женщин» в меньших масштабах. Привожу полный текст Декрета Саратовского губернского СНК:

Декрет Саратовского губернского Совета народных комиссаров об отмене частного владения женщинами

Законный брак, имеющий место до последнего времени, несомненно является продуктом того социального неравенства, которое должно быть с корнем вырвано в Советской республике. До сих пор законные браки служили серьезным оружием в руках буржуазии в борьбе с пролетариатом, благодаря только им все лучшие экземпляры прекрасного пола были собственностью буржуазии, империалистов, и такой собственностью не могло не быть нарушено правильное продолжение человеческого рода. Потому Саратовский губернский Совет народных комиссаров, с одобрения Исполнительного комитета губернского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, постановил:

1. С 1 января 1918 года отменяется право постоянного пользования женщинами, достигшими 17 лет и до 32 лет.

2. Действие настоящего декрета не распространяется на замужних женщин, имеющих пятерых и более детей.

3. За бывшими владельцами (мужьями) сохраняется право на внеочередное пользование своей женой.

4. Все женщины, которые подходят под настоящий декрет, изымаются из частного владения и объявляются достоянием всего трудового класса.

5. Распределение отчужденных женщин предоставляется Совету рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, уездными и сельскими по принадлежности.

6. Граждане мужчины имеют право пользоваться женщиной не чаще четырех раз в неделю, в течение не более трех часов при соблюдении условий, указанных ниже.

7. Каждый член трудового коллектива обязан отчислять от своего заработка два процента в фонд народного образования.

8. Каждый мужчина, желающий воспользоваться экземпляром народного достояния, должен представить от рабоче-заводского комитета или профессионального союза удостоверение о своей принадлежности к трудовому классу.

9. Не принадлежащие к трудовому классу мужчины приобретают право воспользоваться отчужденными женщинами при условии ежемесячного взноса, указанного в п. 7 в фонд 1000 руб.

10. Все женщины, объявленные настоящим декретом народным достоянием, получают от фонда народного поколения вспомоществование в размере 280 руб. в месяц.

11. Женщины забеременевшие освобождаются от своих обязанностей прямых и государственных в течение 4 месяцев (3 месяца до и 1 после родов).

12. Рождающиеся младенцы по истечении месяца отдаются в приют «Народные ясли», где воспитываются и получают образование до 17-летнего возраста.

13. При рождении двойни родительнице дается награда в 200 руб[74].

Результаты этого декрета для коммунистов неблагоприятные. Только несколько десятков бабенок согласились «национализироваться». Современники, и особенно современницы, называли их словами, для печати не слишком пригодными.

А несколько тысяч жителей Саратова вместе с женами и дочерьми переехали или в Тамбов, который управлялся Временным исполнительным комитетом и городской управой, или в Область Войска Донского. Ленин же тогда Декрета для всей страны не стал подписывать. Сказал, что Декрет этот преждевременный и на данном этапе революции может сослужить плохую службу. Так сказать, отложим на потом.

Впрочем, такой же «пробный» декрет ввели во Владимире и в некоторых уездных городах… Результат был такой же плачевный для коммунистов.

Во-первых, странно, до какой же степени коммунисты, в том числе и самки коммунистов, были убеждены в неравнозначности, в подчиненности женщин! Ну почему обобществляли они именно женщин, а не мужчин?! Почему не предоставляли право женщинам пользоваться «отчужденными мужчинами»?

Во-вторых, и тут у коммунистов получилось, как и во всех остальных случаях: те, кого они хотели раскрепостить, оказывались в гораздо худшем положении, чем раньше. И правда, что почетнее и лучше во всех смыслах: положение законной жены или общественной проститутки, для которой в роли содержательницы притона выступает местный Совет?

Глава 2

Опоры режима

Ненадежность государственной системы

На кого большевики реально могли рассчитывать в построении этой утопии? Судя по многим текстам, рассчитывали они на государственную машину. Думали: стоит ее захватить, и она начнет работать на них. И в этом, и во многих других случаях большевики просчитались. Как всегда, они не умели оценить потенциал человеческой личности, масштаб того, что может делать человек по своим убеждениям, силами своей души. Они ведь не верили в душу.

Государственный аппарат на большевиков работать не стал. Государственные служащие с марта 1917 года работали не на ту или иную власть — работали на порядок и на государство Российское. Работали при любой власти, но стоило прийти к власти большевикам — и разразилась забастовка государственных служащих.

Каждый из телеграфистов, чиновников, железнодорожников, инженеров ничего не получал от забастовки. Никаких преимуществ ни материального, ни морального плана. За отказ выполнять распоряжения самозванцев он получал разве что угрозы, насилия, репрессии, а то и пулю. Но власть большевиков сразу же зашаталась.

Они захватили власть — но государственная власть не давалась, не позволяла себя использовать. Большевики называли это «страшным» словом «саботаж» и грозились всевозможными карами… Но забастовка продолжалась до февраля 1918 года, большевикам пришлось строить параллельный государственный аппарат.

Большевики могли опираться на солдатско-матросскую дезертирскую вольницу, которая и привела их к власти. Но эта вольница не могла заменить квалифицированных государственных служащих. Напугать их, поучаствовать в репрессиях — это за милую душу, но заменить — не в состоянии.

К тому же эта дикая вольница ненадежна. Она годится для разрушения, но ведь потому и годится, что сопротивляется любому закону, любому порядку, а уж тем более — любому принуждению. Вызовет власть у нее хоть малейшее недовольство — и вольница обрушится уже на новое правительство. Чего доброго, свергнет и большевиков… «Чем тебя породил, тем и убью…»

Если большевики хотят строить свою ненаглядную утопию и даже просто удержаться у власти, им срочно, ну просто архисрочно нужно… архинужно найти новую опору для своего режима.

Призвание евреев

В конце XVIII века, после разделов Польши, российскими подданными оказалось больше половины всех живущих в мире евреев. К 1917 году их было 6 миллионов — 4,2 % населения Российской империи.

До марта 1915 года официально существовала «черта оседлости», и «черта оседлости», несомненно, представляла собой самую репрессивную и тягостную составную часть всего корпуса российских законов, направленных на ограничение прав евреев»[75].

После погромов 1880-х годов евреи массами стали эмигрировать из Российской империи — в основном в США. До 1914 года выехало до 2 миллионов — треть! Ехали вовсе не худшие — в числе потомков этих переселенцев немало банкиров, нефтяных магнатов, деятелей кинобизнеса. И фантаст Айзек Азимов — его не очень далекие родственники до сих пор живут в России.

В 1915 году черту оседлости наконец отменили, но сохранялись многие унизительные и глупые ограничения: евреев принимали в вузы по особой «процентной норме», иуда-ист не мог быть офицером, занимать многие должности…

Только Временное правительство 2 марта 1917 года издает Декрет об уравнении в правах еврейского населения.

Евреи сыграли огромную роль в том, что у нас чуть ли не до сих пор называется красиво: «русское освободительное движение». Евреев было от 30 до 70 % во всех народовольческих организациях. У большевиков даже и больше: разные исследователи насчитывают от 80 до 98 %. Некоторые современники даже считали революцию и Гражданскую войну этнической войной русских с евреями: В. В. Шульгин, например[76].

Этническая война — это все же слишком, но невероятно высокий, буквально определяющий процент евреев в рядах большевиков — все же факт. Для евреев большевики были в самой большой степени «своей» властью — и по этническому происхождению, и по политической программе.

И вот в самом конце 1917 года эта власть призывает евреев… Призывает не умирать за нее на фронтах (пока есть кому и без евреев, да и вообще фронты объявлены выдумкой империалистов). Большевики призывают идти работать на новую власть чиновниками и управленцами.

Мировая война вынудила сдвинуться с места великое множество людей, сломала черту оседлости: евреи бежали от немецкой армии в глубь России. Среди евреев нет неграмотных. Большая часть тех 200 тысяч евреев, что заполнили Петроград, тех 300 тысяч, что заполнили Москву, тех 400 тысяч, что заполнили провинциальные города, грамотны хотя бы по-русски. А многие знают и польский, и немецкий, и французский. Далеко не все они могут стать серьезными политическими деятелями или чиновниками высшего эшелона — но ведь от них этого и не требуется.

Большинство из «призванных» получают самую скромную работу почтовых служащих, мелких железнодорожных чиновников, телеграфистов и так далее. Работу, которая вовсе не требует колоссальных талантов или интеллекта Менделеева. Нужны грамотность, умение вести документацию, старательность, ответственность… Эти качества есть у абсолютного большинства евреев — выработаны их сугубо «городскими» занятиями ремеслом и торговлей за века и тысячелетия. Кто не обладал этими качествами — давно пропал еще в своих далеко не близких предках.

Евреи стали тем низовым слоем рядовых исполнителей, который позволил большевикам справиться с забастовкой государственных служащих. Их выручили евреи — в основном беженцы в крупные города.

Это прекрасно понимали современники. Уинстон Черчилль, выступая в палате представителей 5 ноября 1919 года, сказал: «Нет надобности преувеличивать роль, сыгранную в создании большевизма и подлинного участия в русской революции интернациональных евреев-атеистов. Более того, главное вдохновение и движущая сила исходят от еврейских вождей. В советских учреждениях преобладание евреев более чем удивительно. И главная часть в проведении системы террора, учрежденного ЧК, была осуществлена евреями и в некоторых случаях еврейками. Такая же дьявольская известность была достигнута евреями в период террора, когда Венгрией правил еврей Бела Кун».

В 1920 году Ленин разъяснял руководителю Евсекции Интернационала Диманштейну: для «дела революции» оказалось очень важным, что во время войны много евреев было эвакуировано в глубь России и «значительное количество еврейской средней интеллигенции оказались в русских городах. Они сорвали тот генеральный саботаж, с которым мы встретились после Октябрьской революции и который был нам крайне опасен. Еврейские элементы, хотя далеко не все, саботировали этот саботаж и этим выручили революцию в нужный момент»[77].

Призвание «латышей»

Евреи — это идейная сила. Люди, убежденно поддерживавшие большевиков потому, что большевики дали им полноту человеческих прав. Другой силой были наемники: латыши и китайцы.

В 1915 году по просьбе местных земств были созданы особые отряды латышских стрелков: латыши хотели сформировать стойкие национальные части для защиты Прибалтики от немецкого наступления. Батальоны добровольцев сыграли большую роль и в обороне Латвии от немцев, и в Гражданской войне.

Еще 14 мая 1917 года большевики обращаются к 9 полкам латышских стрелков (командиры: Вацетис, Авен А. Я., Янель К. Ю., Лацис Я. Я., Стуцка К. А., Кальнин Ф. К., Петерсон К. А., Крустынь П. П.) и к китайцам-строителям на железной дороге с предложением «поработать» в качестве наемников. За золото. В Латвии Советская власть устанавливается в декабре 1917 года, а к февралю 1918-го Латвия полностью оккупирована немцами. Часть латышских стрелков остается в Латвии, там они чаще всего становятся белыми. Латышам, которые после Северного фронта оказались в Петрограде (как очередные «надежные части»), бежать некуда. Они не разлагаются, как остальная армия, надежны и профессиональны.

С ноября 1917 года большевики опять могут платить, и латыши у них опять при деле. Образовался «корпус латышских стрелков» численностью в 30 тысяч человек. Называли и другие цифры, вплоть до 40–50 тысяч, но, похоже, численность корпуса пополнялась позже. Платили неплохо — 10, потом 15 рублей в день. Долю погибших то делили уцелевшие, то зажимало начальство, но на эти 10–15 рублей в сутки каждый латыш мог рассчитывать.

Служба оказалась очень выгодной, из Латвии потек целый ручеек «вербованных», и служить не только в «стрелках», но и в ВЧК, и в других советских организациях.

В 1919 году 75 % работников центрального аппарата ВЧК были латыши.

О легендарном председателе ВЧК О. Лацисе еще придется говорить отдельно, а ведь были еще и Петерс, и Петровс, и Берзинь, и Шульбург… Но последний, кажется, латышский немец. Были и латышки, служившие в ВЧК: Штальберг, Виккерс и другие; эти оставили по себе особенно мрачную славу.

Как сообщал бюллетень левых эсеров, из Латвии в ВЧК едут «как в Америку, на разживу». Едут, мол, и поступают на службу к большевикам «целыми семьями». Позже И. В. Сталин извел эту публику, что называется, под корень, но даже еще и сейчас в России попадаются потомки латышских стрелков. Читателю наверняка знакомы непримиримый борец за восстановление СССР полковник Алкснис и такой же непримиримый борец за перестройку, социализм с человеческим лицом и возвращение к ленинским правовым нормам — журналист «Известий» О. Лацис.

Латыши «честно» заслужили свою «славу» бесславия. Но справедливости ради надо сказать: очень часто «латышами» стали называть и других наемников западного происхождения. Довольно многие австрийские немцы пошли на службу к большевикам. Соображения у них были весьма разными. Встречались и идейные коммунисты, считавшие своим долгом принять участие в «пролетарской революции». А были и просто немудрящие наемники, покупавшие жизнь и возможность когда-нибудь вернуться в Австрию.

Похоже, именно за счет этих австрийских немцев и распух «корпус латышских стрелков» с 30 до 40 тысяч… двуногих существ.

И венгры охотно шли и в вооруженные силы, и в ВЧК. Известно по меньшей мере около 5 или 6 тысяч таких наемников. Бела Кун, конечно, никакой не венгр, а венгерский еврей. Но ведь и он должен был еще сначала пересечь границу, а уже потом оставить в России свой жуткий след.

Призвание китайцев

В 1915 году из русской Маньчжурии начали ввозить китайских рабочих для работ на железной дороге, на строительстве дорожного полотна гужевых трасс и в роли тыловых рабочих. Типа стройбатов. К концу 1915 года в России живут и трудятся уже 40 тысяч китайцев. К 1917-му — то ли 63, то ли 65, то ли даже 75 тысяч человек. Работают они в основном на железной дороге рабочими без квалификации, с лопатами, кувалдами и ломиками. Большинство — селяне, никогда и не думавшие о путешествиях по чужим странам. Русский язык основная масса китайцев знала крайне плохо. Стоит почитать любое литературное произведение того времени, где действуют китайцы… Скажем, рассказы Я. Гашека вполне доступны, в СССР их издавали миллионными тиражами[78]. Все эти «твоя моя не понимай», «ходи-ходи» и «мала-мала машинка» — типичные попытки воспроизвести речевое поведение китайцев. Да и народное название китайцев с тех времен осталось: «ходя». Как раз от «ходи-ходи».

Китайцы почти не представляли страны, в которую попали, ее религии, нравов и образа жизни. В Петербурге и Москве они и выглядели, и вели себя почти как инопланетные существа.

Большевики позвали китайцев — и они пошли служить почти все. Десятки тысяч молодых здоровых мужиков, предельно далеких от народа, который им предстояло вести к светлым высям коммунизма — в роли конвойных.

Всякий наемник выгоден тем, что он далек от «титульного» народа, от его радостей и горестей. В годы Гражданской войны китайцы вызывали особенный страх своим бесстрашием: им терять было нечего, их истребляли при первой возможности. Славились они и своей невероятной жестокостью. Один из первых советских военачальников, Якир, держал при себе отряд из 530 китайцев — специально как надежнейших карателей.

В 1919 году разведка 1-го Добровольческого корпуса Кутепова на Украине собрала немало сведений, что порой русские красноармейцы отказывались выполнять палаческие функции в захваченных деревнях. Не помогало даже то, что палачей щедро поили водкой и давали поживиться одеждой расстрелянных. А «латыши» — в данном случае австрийские немцы и венгры — без особых переживаний расстреливали, отрубали руки, выкалывали глаза и запарывали насмерть беременных женщин.

В ВЧК китайцы никогда не были на первых ролях: для этого надо хотя бы язык знать. Но вот в роли палачей «постарались», принеся в Россию целый набор устрашающих пыток. Например, с металлической трубкой, в которую сажали голодную крысу. Одним концом трубку приставляли к бедру или к боку крепко привязанного человека, а другой конец нагревали на огне. Крыса могла спастись от огня и освободиться, только прогрызая живую человеческую плоть.

Зинаида Гиппиус описывает, как ее приятель-доктор нашел в мясе, купленном на базаре, «знакомую косточку». Хотел бы сообщить читателю, что слух ложный, да не получится. Население самой что ни на есть рабочей Выборгской стороны в Петрограде Зинаиду Гиппиус вряд ли читало, но вот термин «китайское мясо» пошел как раз из пролетарских кварталов. Именно в этом смысле — человечина. Китайские палачи приторговывали мясом уничтоженных.

Призвание ученых

На фоне евреев, латышей и китайцев как-то странно говорить о призвании большевиками ученых Старой России. Но факт остается фактом: многие ученые, в том числе с мировыми именами, если и не приходили в восторг от большевиков, то относились к ним вполне лояльно. А большевики очень серьезно относились к науке и к ученым.

Большевики искренне верили в то, что мир сугубо материален и до самых своих корней познаваем; если что-то о нем пока не известно — то это именно что «пока», сугубо временно. Потратить время и деньги, позвать ученых посерьезнее — и все узнаем!

Они искренне верили, что наука и техника могут все. Абсолютно все. Космические перелеты, создание искусственных людей и таблеток, заменяющих еду, было для них совершеннейшей реальностью. Если не сегодня — так завтра.

Булгаковское «Собачье сердце» — повесть намного более историческая, чем кажется. Революционер А. А. Богданов (Малиновский) занимался переливаниями крови с тем, чтобы во много раз продлить человеческую жизнь, а то и достичь бессмертия. Он погиб в 1928 году от одного из своих экспериментов над самим собой.

Большевики стремились использовать науку для построения этого государства и всего «светлого будущего». Ведь еще Чернышевский писал о чудесах технического прогресса! Что в полях будут работать машины, по дорогам бегать автомобили, а людям останется только управлять машинами и заниматься философией[79].

Большевики верили и в то, что построение коммунизма — предсказанное наукой событие, что работы ученых прямо ведут к «единственно верному» учению Карла Маркса. «Социалистическое государство начало строиться на научной основе великого учения Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина»[80].

В январе 1918 года большевистские комиссары появляются в Академии наук и составляют опись — чего именно не хватает ученым. Чего еще надо привести, принести и купить? Естественно, это производит самое хорошее впечатление.

Тогда же Ленин пишет «Набросок плана научно-технических работ». И он, и другие видные большевики неоднократно встречаются с учеными и, похоже, всерьез заинтересованы в развитии науки. Ведь сам их приход к власти научен!

22 апреля 1918 года СНК издает постановление «Принципиально признать необходимость финансирования соответственных работ Академии». Ну, и просит помочь правильно распределить в стране промышленность и в деле «наиболее рационального использования ее хозяйственных сил».

В 1918 году ученым дают такие же продовольственные карточки, как рабочим, — приравнивают их по ценности к пролетариям.

Это может показаться невероятным, но в годы Гражданской войны Академия посылала большие экспедиции на Кольский полуостров и на Курскую магнитную аномалию. Для этих экспедиций выделялись немалые средства.

В 1919 году Академии наук начинают передавать новые здания в центре Москвы и Петербурга.

В результате на стороне большевиков выступили такие мировые знаменитости, как Иван Петрович Павлов (1849–1936), Константин Эдуардович Циолковский (1857–1935), Владимир Иванович Вернадский (1863–1945), Климент Аркадьевич Тимирязев (1843–1920).

Когда Тимирязев в знак протеста против «вооруженной интервенции» Британии в 1919 году отказался от звания почетного профессора Кембриджа, это произвело впечатление.

Интересно, что культовый писатель русской белой эмиграции, Павел Николаевич Краснов, описывая белый переворот в СССР, предполагает и арест почти всех ученых… В его романе контрреволюционные извозчики в один прекрасный момент свозят их всех в особый фильтрационный лагерь, — чтобы промыть им мозги и объяснить, что на коммунистов работать нехорошо[81]. В наше время эта идея, да и весь роман, воспринимается строго юмористически, но «зато» сразу видно отношение… Как видно, верхушка российской науки для Белого движения была эдаким племенем коммунистических «попутчиков».

Ученые и наука — это основа научно-технического прогресса.

Ученые — это и марка правительства за рубежом.

Не забудем — в начале ХХ века престиж науки был намного выше, чем в начале ХХI. Ученые были неплохо обеспечены материально и занимали в обществе очень высокое положение.

Научно-технический прогресс ХIХ века, рукотворные «чудеса» поезда, телеграфа, телефона, научной медицины, парохода и автомобиля еще не стали чем-то обыденным. Все это — материально-техническая база цивилизации — возникло на глазах людей того времени. В 1917-м еще живы были те, кто помнил мир без этих всех «чудес».

В мире 1917–1922 годов слово ученых звучало очень громко, их слушали многие и многие. Поддержка большевиков даже немногими известными учеными стоила чрезвычайно многого.

Призвание уголовных

Ни для кого, кроме коммунистов, уголовный мир отродясь не был «классово близким». А они-то еще с дореволюционных времен прикармливали уголовных, вместе с ними ходили на «экспроприации», то есть на ограбления банков и касс предприятий, обкладывали данью богатых людей «на революцию». Уже при Советской власти пропагандировалась идея, что профессиональные преступники — это вообще свои ребята, только так… немного заблудившиеся. Эта идейка ярко предстает хотя бы в рассказах Льва Шейнина[82].

В «Окаянных днях» И. А. Бунина автор очень четко показывает именно уголовный состав «строителей светлого будущего»: «Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские. Римляне ставили на лица своих каторжников клейма: «Cave furem» (Осторожно — вор. — А. Б.). На эти лица ничего не надо ставить — и так все видно».

И далее в том же духе: «Какие-то мерзкие даже по цвету лица, желтые и мышиные волосы»[83]. «Глаза мутные, наглые»[84].

В общем, облик и поведение уголовных.

Коммунисты охотно принимали уголовных в свою партию, и многие уголовные сделали в РСДРП(б) великолепные карьеры. Взять хотя бы Иосифа Джугашвили, вошедшего в историю под партийной кличкой Сталин.

В конце 1917 года — зимой 1918 года коммунисты охотно принимали на службу уголовных: и в армию, и в Красную гвардию, и в любые советские учреждения. И профессиональных бандюганов, и мелких шпанцов, привокзальную шелупонь. Вопрос, конечно, — а куда пойдет трудиться уголовный? Принимать ответственные решения? Такое возможно, но чтобы стать крупным партийным функционером, уголовный должен порвать со своей средой, измениться душевно. Сталин смог — но ведь не оставаясь одновременно грабить банки[85]. Да и не так много мест на самом верху общественной «пирамиды». Так куда же?

В основном уголовные шли в карательные органы: в Части Особого Назначения (ЧОНы) или в ВЧК. Они несли туда то, что и необходимо палачам, — чудовищную жестокость, полную неразборчивость в средствах, готовность выполнять абсолютно любые приказы.

Уголовное прошлое было даже у таких основ ВЧК, как будущий заместитель Ежова Фриновский или будущий убийца царской семьи Юровский.

Глава 3

Создание системы

Горьким своим словом посмеюся.

Пророк Иеремия

Урок «творчества народных масс»

Изначально коммунисты были убеждены, что народные массы будут с упоением строить светлое будущее. Коммунисты охотно отдавали власть «трудящимся» — и судебную, и государственную, и в армии.

Но очень быстро выясняется — «народные массы» вообще не хотят ничем управлять и не собираются строить ни коммунизм, ни вообще чего бы то ни было.

Чтобы воплощать в жизнь утопию социализма, большевикам придется опираться не на «массы», а на «аппарат насилия», на созданное ими государство. К счастью для большевиков, это тоже не очень расходится с их идеологией: они ведь строят государство «диктатуры пролетариата». К февралю 1918 года уже появился штат «своих» людей. Тех, кто служит за деньги, пайки, какие-то блага. Аппарату можно приказать, совслуги будут выполнять волю начальства, а не свою собственную.

Тоталитарное государство

«Как известно», Ленин творчески развил наследие Карла Маркса. В определенной степени так оно и есть: все положения Карла Маркса Ленин довел до какой-то болезненной, патологической крайности. Он абсолютизировал учение о классах и классовой борьбе, заострил до предела все вопросы построения коммунистического общества…

Одновременно Ленин вымарал из Карла Маркса все, что его не устраивало. Например, идею постепенного отмирания государства по мере движения к коммунизму. Нет у Ленина никакого такого «отмирания».

Есть у Ленина только и исключительно теория «пролетарского государства». И никакого расширения прав и свобод при коммунизме у Ленина тоже нет. Есть только описание разных форм насилия, чинимого в том самом «пролетарском государстве», его идеале. «Научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть».

Зачем нужно насилие? Причина? «Этот период неминуемо является периодом невиданно ожесточенной классовой борьбы, невиданно острых форм ее, а потому и государство этого периода должно быть по-новому (курсив Ленина. — А. Б.) демократическим (для пролетариев и неимущих классов вообще) и по-новому диктаторским (против буржуазии)»[86].

По Марксу, построить коммунизм можно только путем насилия. А по Ленину, вообще не остается ничего, кроме насилия. В своей книге «Государство и революция» он пишет предельно четко и ясно (не в первый раз): «Оппортунизм не доводит признания классовой борьбы до самого главного… до периода свержения буржуазии и полного уничтожения ее» (разрядка Ленина. — А. Б.)[87].

А после уничтожения буржуазии?

«Все граждане превращаются здесь (в новом государстве. — А. Б.) в служащих по найму у государства, каковыми являются вооруженные рабочие. Все граждане становятся служащими и рабочими одного всенародного, государственного «синдиката»… Все общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством оплаты… Уклонение от этого всенародного учета и контроля неизбежно сделается таким неимоверно трудным, таким редчайшим исключением, будет сопровождаться таким быстрым и серьезным наказанием… что необходимость соблюдать несложные, основные правила всякого человеческого общежития очень скоро станет привычкой»[88].

В общем, должно возникнуть государство-монолит, в котором нет ни малейших прав или гарантий личности, да и самих личностей нет. Есть только винтики гигантского механизма — как в древнейших и примитивнейших государствах Древнего Востока, в Древнем Египте или в Шумере. Поведение «винтиков», их абсолютную лояльность этому государству-машине гарантируют рычаги государственного насилия. Например, рычаги распределения пищи: «Хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность являются в руках пролетарского государства… самым могучим средством учета и контроля… Это средство контроля и принуждения к труду посильнее законов конвента и гильотины»[89].

Напомню, что конвент — орган диктатуры Французской революции 1991–1993 годов, а гильотина — способ рубить головы… очень много голов. Как видно, Ленин больше рассчитывает на хлебную монополию, чем на гильотину. Думает, так лучше получится.

А наверху государства ее организаторы — это «вооруженные рабочие». Они же — «люди практической жизни, а не сентиментальные интеллигентики, и шутить с собой они едва ли позволят»[90].

Но вообще-то Ленин «вооруженными рабочими» и просто «рабочими» называет чаще всего самого себя и своих «братьев по партии». Кадровых рабочих он как раз не любил, и чем выше квалификация, тем сильнее эта ленинская нелюбовь. Вскоре рабочие будут восставать против большевиков, и Ленин будет называть их не иначе как «обывателями», «мещанами» и «черносотенной сволочью», «лакеями буржуазии» и «шовинистами».

«Рабочими» же почему-то Ленин называл всегда городскую шпану, уголовников и деклассированные элементы. На них, стало быть, и надежда.

По отношению же к трудящимся «защитники их интересов» «от трудовой повинности в применении к богатым советская власть должна будет перейти… к большинству трудящихся, рабочих и крестьян»[91].

Такая вот цель — построение государства, в котором все жители будут собственностью и рабами своего владельца-государства.

Вопрос названия

Такое государство в наше время называется тоталитарным. Тогда не было такого названия, это название введет немецкая исследовательница Ханна Арендт в 1947 году. Современники не сомневались, что большевики строят не просто еще одно государство и вовсе не какую-то новую Россию, а государство совершенно нового типа. Нечто невиданное и неслыханное. Особого научного названия для такого государства у них не было, и они называли его тремя разными способами: Советская Россия, Советская республика или Совдепия.

Последнее название может показаться неуважительным для людей ХХI века, — и звучание у него какое-то странное, и указывает название не на страну, а на политический строй.

Для всех, кто не разделял убеждения коммунистов, то есть для 90 % населения России 1918 года, слово «Совдепия» звучало чуждо, смешно и дико. Они употребляли именно это слово, вкладывая в него заряд немалой иронии. Если для нас это слово звучит так же, это означает одно — по своей исторической психологии мы, россияне ХХI века, намного ближе к белым, чем к красным.

Но для советских Совдепия не звучало смешно — они любили сокращения и аббревиатуры. А отрыв названия государства от слова «Россия» их только радовал — они-то патриотами не были. Они хотели построить Всемирное государство, которое управлялось бы Советом Депутатов — Совдепию. Слово использовалось в официальных документах, считалось самым что ни на есть лояльным.

После сталинского переворота это название стало скрываться — как и большая часть реалий Гражданской войны. Десятилетиями людей в СССР воспитывали так, что в романах и в фильмах слово «Совдепия» употреблял или белогвардеец — садист и палач, или предатель, или иностранный шпион. Возникла традиция считать слово «Совдепия» не самоназванием, а неким вражеским выпадом.

Раз такая традиция есть, я буду в основном использовать название «Советская республика». Оно достаточно точно и отражает суть нового государства: привязку не к исторической России (этого не было), а к новому политическому строю.

Но от названия не меняется суть, и главный вопрос: кому нужно это государство в 1917 году, в России? Кто может помочь Ленину и его шай… его партии строить такое государство?

Символика Совдепии

Большевики долго не имели устоявшейся символики, кроме красного знамени. Символами были и звезды красного, белого и синего цвета, и свастики красные, белые и черные. Даже в 1919 году некоторые самолеты в эскадрильях Красной Армии несли на крыльях или фюзеляже изображение свастики[92].

Путешествие большевиков из Петербурга в Москву

Переход от опоры на вольницу к опоре на аппарат ярко проявился во время переезда Совнаркома из Петрограда в Москву, провозглашенную столицей 11–12 марта 1918 года. Матросы-анархисты вовсе не хотели отпускать «свое» правительство, привычное и удобное, вынужденное раз за разом выполнять волю пьяных расхристанных «масс». Прослышав об отъезде, они нападают на поезд и, не будь латышских стрелков, наверняка разгромили бы его и убили членов Совнаркома. Но немцы и латыши отстрелялись, перебили немало «братков», дали благополучно уехать.

Урок коммунисты усвоили.

В апреле 1918 года большевики, опираясь на Красную Армию, разоружили и расформировали отряды Красной гвардии — той буйной вольницы, которая и привела их к власти.

Развитие власти Советов

Первый Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов собирается 1 июня 1917 года. Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов — 25 октября, в канун Октябрьского переворота.

А ведь есть еще и крестьянские Советы… 10–25 ноября 1917 года проходит Чрезвычайный Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов. Уже 26 ноября — 10 декабря 1917 года — Второй Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов. Началось объединение Советов разных групп населения, выстраивание стройной системы Советов.

13 января 1918 года прошло слияние двух съездов: Третьего Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов и Третьего Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов. К марту 1918 года процесс слияния Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов окончательно завершился. Тогда же (10–11 марта) Советское правительство переехало из Петербурга в Москву, что есть очень символический поступок.

4–10 июля 1918 года Пятый Всероссийский съезд Советов принял Конституцию Советской России. Он официально закрепил создание нового политического строя: Советской власти. Рождаться же строй начал полтора года назад, в марте 1917 года.

Укрепление партийной власти

Внутри этой системы Советов идет борьба большевиков за свою однопартийную диктатуру. 1 апреля 1918 года настал конец анархистов. Большевики обвинили их в том, что анархисты, мол, бандиты, что разбойники по всей России выступают под их лозунгами.

Во-первых, кто бы говорил, а во-вторых, бандиты чаще всего не имели никакого отношения к партии анархистов. Дикая, вечно пьяная вольница до прихода большевиков к власти называла себя большевиками, а потом, естественно, сделалась не большевистской. Ведь эта вольница была способна только «бороться» с кем-то, на чем и строила свою жизнь. Не выступать же под знаменами правящей партии…

1 апреля большевики взяли штурмом 25 особняков, в которых засели члены партии анархистов. Это в одной Москве, а то же самое делалось по всей Советской России.

Анархистов тут же вывели из состава ВЦИК. Что характерно, меньшевики и правые эсеры согласились с решениями большевиков. И стали следующей жертвой: 15 июня из ВЦИК исключили правых эсеров и меньшевиков. Мол, в восстаниях в Поволжье и Ярославле участвовали представители этих партий, они «предали революцию».

В правительстве участвовали теперь, кроме большевиков, только левые эсеры… Недолго! 6 июля левый эсер Яков Григорьевич Блюмкин убил немецкого посла Мирбаха. Это убийство коммунисты уже тогда объявили совершенно мерзкой попыткой эсеров подставить их, безгрешных коммунистов. Такова же была и официальная версия весь срок существования СССР. Но есть много причин сомневаться в этом:

1. Мирбах был сторонником того, чтобы свергнуть большевиков и заменить их если даже социалистами — то умеренными. Это очень пугало как большевиков, так и многих в немецком правительстве.

2. Данные о том, что ВЧК готовит террористический акт против Мирбаха, немцы получали несколько раз. Мер не приняли — видимо, не имели ничего против?

3. Убийцы Мирбаха, Блюмкин и Андреев, забыли в германском посольстве мандаты на встречу с Мирбахом, подписанные Дзержинским и с печатью ВЧК. Прибывший на место гибели посла Дзержинский тут же объявил их «поддельными», опустил в карман… С тех пор мандатов никто никогда не видел.

4. Убийца Мирбаха Блюмкин не только не пострадал — он был направлен на другую работу (с повышением) и сделал блестящую карьеру в ЧК. Погубило его знакомство с Троцким — уже в 1929 году…

5. Очень странно вел себя Дзержинский — тут же, из германского посольства, отправился в восставший полк ВЧК с тремя людьми, дал себя арестовать и мирно пил чай с «арестовавшими» его боевиками — пока (часов через пять) латышские стрелки во главе с Вацетисом его не освободили.

6. Странно вели себя и левые эсеры — они не только не убили Дзержинского (если уж арестовали…). Они вообще решительно ничего не делали.

Поэтому многие современники событий сомневались, а многие историки сегодня сомневаются — был ли вообще заговор левых эсеров. Похоже, была все же провокация…

А нужна эта провокация была не только, чтобы «убрать» неудобного Мирбаха, но и чтобы изгнать из правительства левых эсеров. Что и было сделано.

Советская конституция

V съезд Советов 10 июля 1918 года принял первую советскую Конституцию. Конституция провозгласила «установление диктатуры городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства в виде мощной Советской власти».

Цель диктатуры пролетариата определялась очень просто: организация мировой революции, «полное и беспощадное подавление буржуазии», уничтожение эксплуатации человека человеком.

Все граждане были обязаны трудиться и «охранять завоевания социалистической революции».

«Руководствуясь интересами рабочего класса в целом, Российская Федеративная Советская Республика лишает отдельных лиц и отдельные группы лиц прав, которые используются ими в ущерб интересам социалистической революции».

Ни о каких правах человека в Конституции речь не шла; не упоминались неприкосновенность личности, жилища, переписки, имущества, частной жизни. Логично — ведь Конституция откровенно подавляла одних, а интересы других, «как известно», полностью совпадали с интересами пролетариата.

Согласно Конституции, 1 голос рабочего на выборах приравнивался к 5 голосам крестьян. Всяких политических прав лишались «буржуи»: бывшие сотрудники полиции, члены императорского дома, «монахи и духовные служители церквей и религиозных культов», частные торговцы и все, кто нанимал работников, то есть эксплуатировал других людей. В том числе крестьяне, нанимавшие сезонных рабочих, и интеллигенты, державшие прислугу. Лишение прав главы семьи распространялось на всех членов семьи.

Численность населения Советской республики лета 1918 года определяют от 75 до 80 млн человек. Из них полные гражданские права имели только 10–12 млн человек — горожане (10–15 %).

«Трудящиеся крестьяне» — порядка 45–50 млн человек, имели права не в полном объеме (50–60 %).

Не менее 7–8 млн человек были «лишенцами». С членами семей — порядка 25 млн человек (порядка 30–35 %).

Получается чисто феодальное государство, в котором есть аристократия, народ и рабы. Все, как в Древней Персии или в Спарте.

«Так через 8 месяцев после захвата власти «государство нового типа» обрело свои очертания:

1. Концентрация всей власти в руках группы частных лиц (pars = часть), претендующих на обладание абсолютной истиной.

2. Подчинение этой власти слитого с ней госаппарата, стремящегося к политической, экономической и информационной монополии, к управлению всей жизнью подданных.

3. Обеспечение этой монополии органами неограниченного террора, открытая дискриминация неугодных групп населения.

Названный позже тоталитарным, такой строй был неприемлем: социалистам потому, что большевики отрицали демократические начала и отказывались делить с ними власть; государственникам потому, что большевики предали в войне интересы России и разрушали все правовые и духовные ценности, на которых веками стояла страна. Эти две силы и возглавили сопротивление»[93].

Первые параграфы Конституции РСФСР 1918 года гласили, что Советская республика (Совдепия) является лишь первой стадией объединения трудящихся всего мира в Мировую Советскую Республику. Планировалось перенести установленный Конституцией политический строй на весь мир.

Пауки в кремлевской банке

Добавим к этим странностям еще странности покушения на Ленина:

1. Очевидцы покушения 30 августа 1918 года показывали разное: что стрелял мужчина; что стреляли двое, мужчина и женщина; что стрелял мужчина, одетый женщиной.

И шофер Ленина Гиль, и задержавший Фанни Каплан С. Батулин до конца не были уверены, что стреляла именно она. Сам Ленин, как только Гиль подбежал к нему, спросил: «Поймали ЕГО или нет?»

2. Кроме Фанни Каплан (Фейги Ройд), было арестовано еще четыре человека, из которых трое отпущено, а один немедленно расстрелян.

3. Каплан физически не могла бы попасть в человека из револьвера: после взрыва бомбы на конспиративной квартире она была почти инвалидом. И зрение почти нулевое, и состояние нервной системы не позволяло попасть даже в слона.

4. Сразу после ареста Каплан доставлена на Лубянку. Там она не дает никаких внятных показаний. Через сутки Свердлов лично увозит ее в Кремль… А комендатура и охрана Кремля подчинялись только ему.

Там Каплан внезапно, 2 и 3 сентября, дает показания о принадлежности к эсерам, о подготовке покушения… после чего ее собственноручно расстреливает комендант Кремля Малков, и труп сжигает в железной бочке все тот же Малков вместе с пролетарским поэтом Демьяном Бедным.

Для сравнения: убийцу Урицкого Л. Кенигиссера пытали и допрашивали почти год, чтобы установить все его связи.

5. Окончательно вина Каплан и эсеров была «доказана» в 1922 году, на показательном процессе эсеров, и «доказательствами» стали показания «раскаявшихся» боевиков. Впрочем, все эти показания невероятно перепутаны.

И у современников, и у ученых не было сомнений — Ленина ранила не Каплан. Уже в 1918 году уверенно говорили о том, что за покушением стоят очень непростые отношения внутри самой кремлевской «команды». Собственно, ранение Ленина было бы выгодно ВСЕМ. Именно ранение, а не смерть. Ленин нужен был живым, но слабым… покорным… управляемым… Боящимся, наконец! Чтобы соратники могли бы заслонить его своими широкими спинами…

Вопрос, кто именно из дорогих партайгеноссен мог реально осуществить операцию? ВЧК? Но Дзержинскому меньше всех нужна такая комбинация. Место главы ВЧК давало ему такую власть и такую независимость, что от добра добра не ищут.

А вот Свердлову… Фактически второй человек в государстве… Глава Советов. Но, помогая искоренять левых эсеров, сам подрубил сук, на котором сидит: в однопартийном государстве роль Советов неизбежно падала. К июлю 1918 года между Лениным и Свердловым наметились серьезные противоречия.

После же ранения, отправив Ленина в Горки «лечиться и отдыхать», Свердлов занял его кабинет, сосредоточив в своих руках руководство Совнаркомом, ЦК партии и ВЦИК Советов. Ленин сумел вернуться к рычагам власти только 18 октября. А весь период горкинского заточения Ленина Дзержинский находился… в Швейцарии. Он не согласовал свое отсутствие ни с кем — просто бросил все и уехал на два месяца. Видимо, выжидал развития событий, считал для себя небезопасным пребывать в Москве.

Ну, а Свердлов прожил на свете меньше пяти месяцев после возвращения Ленина к власти. И в смерти его как бы от гриппа очень, очень много своих странностей…

Ленин, кстати, был единственным из ЦК, кто к больному соратнику ни разу не зашел.

А должности Свердлова буквально назавтра после его смерти были рассредоточены.

Глава 4

Наиглавнейшая часть системы

Создание Красной Армии

Все очевиднее, что Красная гвардия фактически небоеспособна.

Декретом 15 ноября 1917 года Совнарком попытался создать вместо русской армии Красную Армию на добровольных началах, с выборными командирами. Эта первая из Красных Армий мало отличалась от Красной гвардии и тоже оказалась абсолютно небоеспособной.

Состояла она из частей… или групп… или шаек… разной численности и боеспособности. Чаще всего фронтовые части объявляли себя частями Красной Армии. Часть солдат не хотела в этом участвовать, а из других рот и полков, наоборот, сбегались энергичные субъекты. Такая часть поднимала черное анархистское или красное коммунистическое знамя и присваивала себе красочное название типа «Черная хмара», «Орел революции» или «Красные герои». «Хмара» выбирала себе новых командиров… Хорошо, если старые успевали унести ноги.

Реально полагаться можно было только на наемников да на немногие «идейные» части. Массовая армия, по крайней мере до лета 1918 года, представляла собой неорганизованные расхристанные полчища. Не желавшие ни рисковать собой, ни подчиняться дисциплине, ни даже чистить сапоги и стирать собственные брюки, солдаты выглядели устрашающе. Они были опаснее для собственных командиров, чем для солдат противника. В феврале 1918 года фукнули немцы — армия и побежала.

В разгар брестских переговоров, 15 января 1918 года вышел новый Декрет о Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА). Отцом этой армии следует считать Льва Троцкого. Он не водил полки, не командовал армиями и за всю свою жизнь не выиграл ни одного сражения. Троцкий велик другим. Троцкий — гений организации. Как говорят в армии — «орговик».

До какой степени создание РККА связывалось с именем Льва Троцкого, говорит хотя бы частушка:

Шинель Потоцкого,

Сахар Бродского,

Красна армия жида Троцкого.

Напомню, что Потоцкий был фабрикантом сукна, а Бродский — знаменитым сахарозаводчиком.

Ноябрьскую попытку строить некую «демократическую» армию Троцкий называл «недопустимой, чудовищной». «Свою» РККА он построил на основе единоначалия и строжайшей дисциплины, круговой поруки и жесточайшей слежки друг за другом.

Всерьез формирование Красной Армии началось с 22 апреля 1918 года, когда отменили выборность командиров. Введено обязательное военное обучение новобранцев и создана первая присяга. Написал ее текст лично Лев Троцкий, и с большим пафосом: «Я, сын трудового народа… принимаю на себя звание воина Рабочей и Крестьянской Армии. Обязуюсь по первому зову Рабочего и Крестьянского правительства выступить на защиту Советской республики от всяких опасностей и покушений со стороны ее врагов и в борьбе за Российскую Советскую Республику, за дело социализма и братство народов не щадить ни своих сил, ни самой жизни».

Заканчивался этот разлив пафоса довольно грозно: «Если нарушу эту присягу, пусть покарает меня неумолимая рука революционного закона».

Мобилизация, а не добровольцы

С мая 1918 года в Красную Армию начинают мобилизовывать мужчин призывного возраста. Конституция окончательно закрепила «воинскую обязанность» мужчин от 18 до 40 лет. Во всем мире говорили о «воинской повинности», но ведь государство-то рабочее, свое! Какая уж тут «повинность»…

При этом «классово неполноценные» крестьяне и «классово чуждые» «лишенцы» тоже несли воинскую «обязанность». Крестьяне — как полноценные граждане, «лишенцы» и члены их семей — как «отправляющие иные воинские обязанности». Скажем, в строительных батальонах или в тыловых частях.

Маховик всеобщего призыва загнал в Красную Армию невероятное число людей. На 20 мая 1918 года в ней насчитывалось 322 тысячи бойцов; из них вооружено было 200 тысяч, а обучено — 31 тысяча. К ноябрю 1918-го численность РККА достигла почти 800 тысяч человек, из которых 285 тысяч — боевой состав. К весне 1919 года в РККА служило 1630 тысяч человек, в том числе 465 тысяч боевого состава.

К октябрю 1919 года бойцов и командиров Красной Армии 3 миллиона, из которых 1500 тысяч — боевой состав.

К концу 1920 года численность Красной Армии достигла астрономической цифры в 5500 тысяч человек, или 6 % всего населения Советской республики. Из них 2400 тысяч — боевой состав.

Как видно, боевой состав никогда не превышал половины общего. Во-первых, слишком многие солдаты попадали на разные тыловые службы. Во-вторых, в мае 1919 года под единое командование Реввоенсовета были поставлены военизированные части различных ведомств: погранохраны, Наркомата путей сообщения, Наркомпрода (реквизиционные отряды), созданные ЧК Части особого назначения (ЧОН) и охрана лагерей и мест заключения — ВОХР.

Призывали в Красную Армию через систему военных комиссариатов (военкоматов). Родные призванного оказывались заложниками.

Гигантская армия требовала от обнищавшей страны львиной доли всего производства муки, зернофуража, мяса, тканей, обуви, усугубляя бедствия населения.

Военспецы

С марта 1918 года в Красную Армию стали привлекать так называемых «военных специалистов» — офицеров старой русской армии. Добровольцев было немного, не более 10 % всех офицеров России. Напомню, что война выкосила кадровое офицерство на две трети. Офицеры царской армии — это вооруженная и наскоро обученная интеллигенция.

Как раз кадровые офицеры из Генерального штаба служить к большевикам пошли, как только позвали. «Я буду служить не правительству, а своему Отечеству», — заявил Брусилов. За это большевики сказочно раздули его заслуги, восславили его как великого полководца и приписали ему организацию Самсониевского прорыва 1916 года.

Были те, кто пошел служить большевикам вполне искренне. Более шестисот офицеров Генерального штаба служили красным, и довольно честно. Перебежчиков из них оказалось всего около ста — то есть меньший процент, чем среди мобилизованных красноармейцев. Известны четверо генералов царского времени, которые дали присягу красным и не изменили ей, попав в белый плен. Вполне могли бы сохранить жизнь, но отказались и были расстреляны фон Таубе, Николаев, Востросаблин, Станкевич.

Генерал-майор царского времени Александр Панфомирович Николаев (1860–1919) дал присягу красным и не изменил ей, попав в белый плен. Весной 1919 года в боях под Ямбургом белогвардейцы захватили в плен и казнили комбрига 19-й стрелковой дивизии бывшего генерал-майора Императорской армии А. П. Николаева. Вполне мог бы сохранить жизнь, перейдя на сторону «своих», но отказался и был расстрелян.

Подвиг В. П. Николаева повторил и генерал-майор Андрей Васильевич Станкевич, командир 55-й стрелковой дивизии.

Вместе со Станкевичем был казнен командир полка Красной Армии, бывший ротмистр Алексей Алексеевич Брусилов: полный тезка своего знаменитого отца, генерала от кавалерии Императорской армии Алексея Алексеевича Брусилова, а в 1919-м инспектора кавалерии РККА (Рабоче-Крестьянской Красной Армии).

Так же, за отказ перейти «обратно», в 1920 году расстрелян и генерал-майор царской армии, командир 13-й стрелковой дивизии РККА А. В. Соболев.

В числе таких последовательных соратников красных и человек из такой известной семьи, как фон Таубе.

Александр Александрович фон Таубе (1864–1919), генерал-лейтенант российской армии, начальник штаба Омского военного округа, получил известность как «сибирский красный генерал», начальник Главного штаба командования Красной Армии в Сибири. Он попал в плен к белым в декабре 1918 года.

При условии «публичного отказа от большевизма» ему были обещаны посты в белогвардейских войсках вплоть до командования Сибирской армией Колчака. Предлагали сотрудничество и руководители Чехословацкого корпуса. На что ответил: «Мои седины и контуженые ноги не позволяют мне идти на склоне лет в лагерь интервентов и врагов трудящейся России».

Приговоренный к расстрелу, А. А. фон Таубе умер в кандалах в одиночной камере от сыпного тифа.

Бароны фон Таубе известны с ХIII века. Братья Александра фон Таубе, Михаил, Яков и Георгий, стали известны во Франции. Михаил — как юрист, специалист по международному праву, советник великого князя Кирилла Александровича.

Их родной брат, Сергей Александрович фон Таубе, из всей родни единственный, кто остался на родине.

Генерал-майор Александр Павлович Востросаблин с 1910-го — комендант оплота крайнего юга империи, крепости Кушка. После революции 1917 года перешел на сторону Советской власти. Он защищал крепость Кушка, чтобы не отдать социалистическому правительству Закаспийской области большие запасы артиллерийских снарядов, ружейных патронов, ручных гранат, пулеметов, винтовок и артиллерийских орудий. С ноября 1918-го по 1919 год командовал курсами красных командиров в Ташкенте. Член Реввоенсовета Туркестанской республики.

В 1920 году он был избран делегатом на краевой съезд в Баку. В пути поезд захватили белогвардейцы. Предложили перейти к ним. Последовал категорический отказ, после которого пожилого генерала выбросили из поезда на полном ходу.

А. П. Востросаблин похоронен в Ташкенте на Боткинском кладбище. По решению Ташкентского городского Совета депутатов на его могиле в 1961 году был воздвигнут памятник-обелиск.

Но на этих четверых приходятся буквально тысячи других, которые погибали, не желая служить красным. В том числе и ценой своей жизни, и жизни близких.

Из 20 командующих красными фронтами 17 были офицерами царского времени. Из 100 командующих армиями — 82. Все начальники штабов всех армий и дивизий.

Такие сверхизвестные военачальники, как адмирал Альтфатер, генерал Брусилов, заместитель военного министра Полеванов, служили красным.

«Девяносто девять сотых офицерства заявляют, что не могут участвовать в Гражданской войне. С этим надо покончить! — писал Лев Троцкий в «Известиях» 23 июля 1918 года. — Офицеры получили свое образование за счет народа. Те, которые служили Николаю Романову, могут и будут служить, когда им прикажет рабочий класс».

В июне провели первую мобилизацию «военспецов». После выхода этой статьи их мобилизуют поголовно. Вообще за время Гражданской войны в Красной Армии служило до 75 тысяч офицеров из 250 тысяч живших тогда в России. Около 100 тысяч воевали у белых или в разных «зеленых» армиях, остальные же вернулись в «первобытное состояние», то есть не воевали нигде.

При каждом командире назначался комиссар из большевиков. Комиссар должен был подписывать любой письменный приказ командира, без его подписи приказ считался недействительным. Комиссар отвечал жизнью за лояльность вверенного ему военспеца, если тот «саботировал» или бежал к неприятелю.

Реввоенсоветы

В сентябре 1918 года во главе каждого фронта и армии стоял Революционный военный совет (Реввоенсовет), состоящий из командующего фронтом или армией и двух комиссаров. Все реввоенсоветы на местах возглавлял Реввоенсовет Республики во главе с Троцким.

Одним из первых приказов Реввоенсовета от 30 сентября 1918 года было введение системы заложников: за переход на сторону белых, самовольное отступление или за дезертирство военспеца расстреливали всю его семью, включая дедов и бабок и малолетних детей.

29 августа в первый раз за самовольное отступление расстреляли командира, комиссара и 18 солдат из Петроградского рабочего полка. В коммунистической печати именно расстрел комиссара вызвал дебаты, а Троцкий именно за этот поступок заслужил репутацию кровавого тирана и невероятно жестокого типа. Но ведь и солдат, и офицеров убивали сотнями… Коммунистов это совершенно не волновало.

Армия — великий воспитатель

Красная Армия изначально рассматривалась как орудие воспитания и перевоспитания. В армии была создана система политуправлений, подчиненных непосредственно ЦК РКП(б).

Символика в Красной Армии была не национальной, а «классовой» — заимствованная из масонских лож пятиконечная звезда, серп и молот. Обращаться ко всем военно-служащим полагалось «товарищ». Все традиционные для всех армий знаки различия и чины отменялись. Вводилось название «командир» вместо офицер. А вместо чина — указание, какой частью командует: комдив (командир дивизии), комроты (командир роты), комкавполка (командир кавалерийского полка). До наших дней из всего этого речевого расстройства сохранился разве что скромный комбат.

Вместо погон вводились нашитые на одежду «кубари». Принципиально разницы никакой, «кубари» даже менее удобны для различения воинских рангов, но тут было дело большой политики. Любой ценой делать не так, как у «буржуев»!

Взяв власть в обеих столицах, большевики захватили военные склады. На них хранилось немало черных кожаных курток для летчиков и шоферов. Летная форма очень понравилась большевикам, они и раньше любили наряжаться в черную кожу. Облик комиссара невозможен без черной кожанки. А с летчиками раза два их форменное обмундирование играло роль нехорошую… Скажем, в августе 1919 года самолет красных был вынужден совершить посадку в Тамбовской губернии. Летчики искали войска Мамонтова, кончился бензин… Сели. Вышли в ближайшую деревню — и были тут же убиты мужиками. Черные кожанки? Ясное дело, комиссары! Бедные парни не успели и выхватить наганы, как их уложили кольями. Жаль мальчиков, но понятно, как относилось население к комиссарам.

Считалось, что призванный в армию благодаря строгой дисциплине, общему быту в казарме, воспитанию комиссаров, всей этой символике вернется к гражданской жизни уже готовым коммунистом.

Служба в армии стала главным путем выдвижения партийных работников. Вернувшись в гражданскую жизнь, они принесли туда управление посредством команд и приказов и военный язык: «штурм небес», «штурм пятилетки», «нет таких крепостей, которые не взяли бы большевики». Так что надежды на воспитание как будто оправдались.

Глава 5

Аппарат, как и было сказано

Те, кому было хорошо

Зимой 1917/18 года из Петрограда бежало не меньше миллиона человек из трех миллионов прежнего населения. Десятки тысяч людей умерли от голода и холода в своих нетопленых квартирах. В городе не работала канализация и катастрофически не хватало дров для отопления.

У советского до мозга костей И. Бабеля сохранилось пронзительное описание: «Невский млечным путем тек вдаль. Трупы лошадей отмечали его, как верстовые столбы. Поднятыми ногами лошади поддерживали небо, упавшее низко. Раскрытые животы их были чисты и блестели»[94].

Таков же Петроград в описаниях А. Блока: заваленный снегом, который некому убирать, обезлюдевший город. И по пустым улицам топают вооруженные матросы, от которых в ужасе убегает Христос[95].

Но в этом царстве смертоносного сюрреализма есть те, кому очень даже хорошо. По крайней мере 10 или 20 тысяч человек имеют особые «партийные» или «совнаркомовские» пайки. Иногда эти пайки еще называют и «кремлевскими». В партийный паек входило многое: и белый хлеб, и крупы, и овощи, и мясо, и молочные продукты. В каком бы развале ни находилось хозяйство страны, уж на несколько десятков тысяч человек пища всегда найдется. И находилась.

Стоит Бабелю дойти до «своих», и в Аничковом дворце его ждет паровое отопление, ванна, вкусная еда, сигары, украденные у царской семьи… И служба в петроградской ЧК. «Не прошло и дня, как все у меня было — одежда, еда, работа и товарищи, верные в дружбе и смерти, товарищи, каких нет нигде в мире, кроме как в нашей стране.

Так началась тринадцать лет назад превосходная моя жизнь, полная мысли и веселья»[96].

Как оценивать жизнь чекиста — дело, конечно, личное, дело вкуса. Бабеля «свои» же арестовали в возрасте 47 лет, пытали и сгноили в лагерях — как сам он пытал, убивал и гноил очень многих. Но одежда и еда у него были.

В Москве при Кремле организовали «столовую», в которой кормили не хуже, чем в ином ресторане. Чтобы покушать в ней, не было нужды идти в Кремль: прислуга приносила еду в захваченные большевиками квартиры.

Если Кедров, Троцкий и любой другой из старых большевиков куда-то ехали, для них оборудовали невероятно роскошные вагоны, а в пути подавали самые изысканные блюда и вина.

Разумеется, эти продукты кто-то должен был распределять, готовить и подавать. Существовала многочисленная прислуга, и ведь не будем же мы рассказывать, будто она умирала с голоду? На один «совнаркомовский» паек приходилось не менее 2–3 пайков пожиже, но тоже не на грани голодной смерти.

Как видите, зимой 1918 года одни петроградцы вычищали внутренности дохлых лошадей, валявшихся на Невском проспекте, и вымирали от голода. Другие же не пускают «спекулянтов» их накормить.

Когда заградительный отряд на Московском вокзале Петрограда палит в воздух, а потом срывает одежду с «мешочников» и палит уже вовсе не в воздух, что происходит с тем, что привезли «мешочники»? Они ведь везут муку, крупы, мясо и сало?

Между прочим, под «мешочниками» понимали не только «спекулянтов»! «Мешочником» считался вообще всякий, кто привез какую-то еду в Петроград, в том числе и для своей семьи. Любую. Поехал человек к родственникам в деревню, прихватил крупы для своих троих детей — и не доехал. На Московском вокзале — залп в воздух, его хватают, срывают одежду.

— Помилосердствуйте! Дети ждут!

— Твоя моя не понимай! К стенке ходя-ходя.

… А крупы куда? Не выбрасывали же их?[97]

В Петрограде 1918 года Бабель кушал вкусно и разнообразно. Вымер он только в сталинских лагерях (спасибо Сталину).

Никакая царская охранка никогда не расстреливала крестьян, торговавших плодами своего труда, и не пользовалась потом их продуктами и личными вещами. Все, кто жирует в Петрограде и во всей Советской республике, буквально вынимают последний кусок изо ртов умирающих людей. Большевики организуют голод, а сами пируют во время чумы. Чудовищная несправедливость строя Советской республики во много раз превосходит любую, самую чудовищную несправедливость царской России. Такая система не может не вызывать протеста.

Миллиардеры в одночасье

Коммунисты при Советской власти очень много лгали про эпоху Гражданской войны, рассказывали много совершенно подлых историй. Но чуть ли не самая отвратительная из них — это сказки о том, как голодали большевики в 1918 и 1919 годах.

Истории эти рассказывались в огромном количестве, и все они — совершеннейшая, притом подлейшая ложь. Классическая история этого рода — «Картошка с салом». Мол, очень любили коммунисты Дзержинского… Так любили, что просто не могли видеть, как бедняжка голодает. С невероятным трудом достали картошки и сала, наварили, подали ему — мол, вот такой сегодня паек. А Дзержинский не поверил — недаром же главный чекист! Проницательный был. Вышел Дзержинский из кабинета и у первого встречного спрашивает: что сегодня за паек?

— Картошка с салом, Феликс Эдмундович! — браво рапортует чекист.

Дзержинский спрашивает у второго… Третьего… Чекисты сговорились и все лихо рассказывают про картошку и сало. Тогда Дзержинский поверил, пошел и съел свою картошку с салом[98].

Похожие истории рассказывались и о Ленине, разумеется[99].

Классика — после выстрела Фанни Каплан раненому Ленину нужен был для выздоровления лимон. И вот этого самого лимона не могли найти во всей Москве, обратились в немецкое посольство. А проклятые немцы отказали!

Трудно читать подобный бред без чувства неловкости. Ведь большевики захватили в России совершенно фантастические ценности. Все исторические сокровища российской короны и высшей аристократии, все ценности, накопленные буржуазией, в том числе ее верхушкой. Все сокровища дворцов и музеев, все сокровища и все сбережения всего народа России — от великих князей и от миллионеров Гучкова и Милюкова до скромных сбережений рабочих и мелких чиновников в банках и «стальных ящиках» — все это досталось большевикам. Все национальное достояние, все, скопленное всем народом за века, сделалось собственностью партии большевиков.

Кое-что владельцы успели вывезти за границу, что-то спрятали, многое большевики еще не успели найти и отобрать… Но и зимой 1918 года богатства большевиков оценивались в сумму, по крайней мере, несколько миллиардов тогдашних золотых рублей. А в современных долларах счет пойдет уже на триллионы. Ленин, Троцкий, Радек, Коллонтай, Дзержинский — миллиардеры. Куда там Вандербильдту и Моргану!

Вопрос мог стоять только так: куда эти средства пойдут?

Вот история, рассказанная Яковом Самуэлевичем Рейхом — ему в сентябре 1919 года поручили организовать в Берлине резидентуру Коминтерна. Оказывается, кроме партийной и государственной, существовала еще одна касса, секретная, и Ленин распоряжался ею единолично. Заведовал ею некто Ганецкий…

Рейх пишет: «Я знал Ганецкого уже много лет, и он меня принял как старого знакомого товарища. Выдал 1 миллион рублей в валюте — немецкой и шведской. Затем он повел меня в кладовую секретной партийной кассы… Повсюду золото и драгоценности: драгоценные камни, вынутые из оправы, лежали кучками на полках, кто-то явно пытался сортировать и бросил. В ящике около входа полно колец[100]. В других золотая оправа, из которой уже вынуты камни. Ганецкий обвел фонарем вокруг и улыбаясь говорит: «Выбирайте!» Потом он объяснил, что это драгоценности, отобранные ЧК у частных лиц — по указанию Ленина. «Все это добыто капиталистами путем ограбления народа» — так будто бы сказал Ленин. Мне было очень неловко отбирать — как производить оценку? Ведь я в камнях ничего не понимаю. «А я, думаете, понимаю больше? — ответил Ганецкий. — Сюда попадают только те, кому Ильич доверяет. Отбирайте их на глаз, сколько считаете нужным. Ильич написал, чтобы вы взяли побольше»…Наложил полный чемодан камнями — золото не брал, громоздко. Никакой расписки на камни с меня не спрашивали — на валюту, конечно, расписку я выдал…»[101]

Можно сказать, что историю свою Райх рассказал осенью 1919 года, а мы пока говорим о зиме 1918-го. Но, во-первых, Германия и зимой 1918 года выплачивала большевикам по 3 миллиона золотых марок ежемесячно. Тоже не маленькие деньги, и я уже рассказывал, как их использовали большевики весной 1917-го. Из немецких денежек и выросла «личная касса Ильича».

Во-вторых, уже осенью 1917 года большевики захватили огромные богатства — уже во дворцах Петрограда, в банках.

В-третьих, первые расстрелы ЧК начались в декабре 1917 года. И какова же судьба немаленького имущества убитых?

Так что давайте все же внесем ясность в вопрос: или у бедняжки Ильича, продырявленного Каплан, возникли проблемы с поеданием 1 (одного) лимона. Или у него с 1917 года была секретная касса, откуда можно было выносить драгоценные камни чемоданами. Чтобы было и то и то одновременно — никак не получится, придется что-то одно выбирать.

Страшной зимой 1918 года Лариса Рейснер, интимная подружка Инессы Арманд и половины ЦК, в мраморных дворцах держала большой штат прислуги и принимала ванны из пяти сортов шампанского. Ей пытались выговаривать, и Рейснер недоуменно щурилась:

— Разве мы делали революцию не для себя?

Поведение Рейснер, может быть, и «перебор», но вот Морозов, старый народоволец, а потом большевик, получил в личное пожизненное владение поместье Борок с двухэтажным домом, тремя флигелями и огромным парком.

Были и другие примеры присвоения большевиками громадных ценностей.

Но колоссальные богатства были не только у функционеров власти — у всех «своих». Горький вел образ жизни богатого европейца, и его не трогали, не «уплотняли», даже подбрасывали пайки — «свой».

Сохранилась история про то, как Маяковский помог одной даме: у той пропало молоко зимой 1918 года — это было концом для ребенка. Дама кинулась в ноги Маяковскому, и тот «дал указание» своему молочнику — «выдавать молоко еще одной жене Маяковского».

Злые языки говорили, что дама и правда была «еще одной женой» и что ребенок родился от В. Маяковского. Разбираться в личной жизни этих людей у меня нет ни малейшего желания. Важно, что в Петрограде зимой 1918 года были молочники, и этим молочникам можно было «давать указания» поставлять молоко тем или иным лицам.

Рост аппарата

На протяжении всей Гражданской войны аппарат только растет. К концу 1920 года в России было два с половиной миллиона «совслужащих». В 10 раз больше всего «аппарата» царских времен. Эта орда и проводила в жизнь решения Советской власти, превращала идеи коммунистов в конкретные политические акции.

Какая-то новая Россия

Эти акции совершенно изменяли русское общество.

Революция в феврале-марте 1917 года — это всего лишь одна из множества точно таких же революций. В ее сумятице пала монархия и родилась всего-навсего демократическая Россия… Одна из многих демократических стран, ничего потрясающего.

В огне Гражданской войны и усилиями коммунистов рождалась новая, невиданная Россия — советская. Это было вовсе не продолжение исторической России, а нечто невиданное и неслыханное. Коммунисты сделали с Россией примерно то же, что Баба-яга в сказке — с Иванушкой: убили, разрезали на части, склеили, как посчитали нужным. Получился мальчик с прежним именем и прежним лицом, но, по сути, совсем другая личность.

Историческая Россия на этом кончилась. Гражданская война — как раз время агонии России. Это был конец света для одной, отдельно взятой страны. Он был очень страшный, этот конец.

Часть V

ПОЛЫХАЮЩАЯ РОССИЯ

Велик и страшен был год от Рождества Христова 1918-й, а от начала революции второй.

М. Булгаков

Глава 1

Добровольческое движение

Рождение Добровольческой армии

25–26 октября 1917 года атаман Каледин заявил, что не признает узурпаторов и не подчиняется Сов-наркому. От имени «Донского войскового правительства» он разогнал все Советы в Области Войска Донского. Он пригласил к себе на Дон всех членов Временного правительства и Предпарламента.

В Область Войска Донского устремляется множество тех, кто недоволен большевиками. От юнкеров, студентов и гимназистов до лидера кадетов Милюкова и бежавших из Быховской тюрьмы генералов Л. Ф. Корнилова, А. И. Деникина, А. С. Лукомского.

15 ноября 1917 года Главнокомандующий при Временном правительстве генерал Алексеев объявляет набор желающих в Добровольческую армию. Призыв звучит «ко всем, кто готов спасти Отечество». 27 декабря Алексеев добровольно передает командование Добровольческой армией Корнилову: Лавр Федотович имеет опыт ведения боевых действий, его имя знаменито на всю Россию. Сам же Алексеев только штабист. С этого времени «Алексеевская организация» официально носит название Добровольческой армии.

Добровольцы уверены: русское офицерство, русская интеллигенция откликнутся на их призыв десятками, сотнями тысяч голосов! Алексеев рассчитывает по крайней мере на 30 тысяч добровольцев, на щедрые денежные пожертвования… Образованные русские люди возглавят народ, легко скинут жестоких узурпаторов, палящих из пушек по Кремлю.

Не откликнулись десятки и сотни тысяч. В конце ноября 1917 года добровольцев было около 300. К середине января стало около 3000 человек. Это все. Денег же собрали… 400 (четыреста) рублей. Четыре сотни. Добровольческая армия собиралась с невероятным трудом. Не хватало денег, оружия, шинелей, даже сапог.

Казаки к добровольцам в лучшем случае равнодушны. Многие даже враждебны — не хотят влезать в дела «москалей». Пусть лучше уходят, куда хотят.

Каледин очень сочувствует добровольцам, но он — вовсе не диктатор. Он — демократически избранный атаман. Он не может идти против воли своих избирателей.

Донская советская

Типичное явление Гражданской войны — ее невероятный динамизм.

Осенью 1917 года балтийские матросы взяли и поехали за 2 тысячи км — в Крым, помогать черноморским матросикам. Так и сейчас: большевики снимают самые большевизированные части с Северного фронта. Часть солдат Петроградского гарнизона готовы «устанавливать Советскую власть» — за это обещают деньги и еду на богатом, сытом юге. Плюс части Красной гвардии. Во главе — приближенный Ленина, доверенный большевик Рудольф Сиверс.

И уже мчатся на юг поезда с солдатами. Скорость чуть ли не мирного времени — до 30 верст в час. Фронты национальных войн с такой скоростью никогда не движутся, а вот в Гражданской — сколько угодно.

Мгновенно, за считанные дни возник фронт. Тоже очень подвижный, текучий. Солдаты сошли с поезда: уже фронт. Коммунистов не так много — около 10 тысяч. Отбить их было бы нетрудно, если бы не раскол самих казаков. Войсковое правительство распадалось на глазах: одни были за Советы, другие — против. Иногородние и часть казаков выступили «за Сиверса» с оружием в руках.

В январе 1918 года настроения большинства казаков сдвинулись в пользу большевиков. 29 января состоялось последнее заседание правительства Дона под началом Каледина. Атаман сообщил, что фронт защищают 147 офицеров, юнкеров и гимназистов.

«Положение наше безнадежно, — говорил атаман. — Население не только нас не поддерживает, но настроено к нам враждебно. Сил у нас нет, и сопротивление бесполезно. Я не хочу лишних жертв, лишнего кровопролития. Предлагаю сложить свои полномочия и передать власть в другие руки. Свои полномочия войскового атамана я с себя слагаю».

Его стали уговаривать.

— Кончайте болтать! — прикрикнул Каледин. — От болтовни Россия погибла!

Он вышел в соседнюю комнату, снял Георгиевский крест, лег на кушетку и выстрелил себе в сердце.

Самоубийство атамана — прекрасная иллюстрация к той верной идее, что кончать с собой не следует никогда. Как бы плохо ни было, какая бы безнадежность ни рвала душу, нам не дано знать грядущего. Не надо!

Атаман Каледин не дожил буквально трех месяцев до такого взлета Белого движения, о котором не мог и мечтать.

Настоящее 23 февраля

Добровольцы не приняли бой с Сиверсом. Отступая, они ушли из столицы Дона, Новочеркасска, в Ростов. В Ростов тоже прибывали с севера поезда с солдатами. Фронт возникал мгновенно, «с колес». Выгружались из теплушек, коммунисты шли в бой… Добровольцы отбивали их, и солдаты устраивали митинг. Что-то решив, уезжали… А вскоре на их месте появлялись новые. Кучка людей пока сдерживала бушующие толпы, но это не могло продолжаться вечно.

Открою читателю еще одну тайну Советской республики: одну из причин, по которой День Красной Армии праздновался 23 февраля. Это — день начала знаменитого Ледяного похода. День, который белые отмечали десятилетия — и на родине, и в рассеянии.

Коммунисты так боялись всякой памяти о белых, об их памятных датах, их деяниях, что позаботились «назначить» свой праздник на 23 февраля. Чтобы 23 февраля ни в коем случае не было бы днем выхода в степи войска генерала Корнилова. Пусть для десятков миллионов оболваненных людей это будет день, когда то ли Красная Армия разбила немцев, то ли (для вольнодумцев) день, когда Троцкий приехал на позиции.

А это — день начала Ледового похода!

В ночь на 10 февраля по старому стилю, 23 февраля по новому, добровольцы вышли на Кубань — шли слухи, что там влияние большевиков меньше. Может, удастся там, на Кубани, поднять добровольцев на борьбу?

Генерал Алексеев писал брату перед выходом: «Мы уходим в степи. Можем вернуться, только если будет милость Божия. Нужно же зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы».

Читатель! Я отказываюсь пить за все, что связано с Красной Армией и ее создателем, Лёвой Троцким-Бронштейном. Но приглашаю тебя — давай поднимем бокалы за настоящее 23 февраля. За настоящих, а не липовых защитников Отечества. Не за китайских и латышских наемников, не за их «интернациональных» учителей, не за приблудного подонка Сиверса… Выпьем за русских людей, вышедших в этот день года в пустую морозную степь.

Поднимем бокалы за россиян, затепливших хоть один светоч среди затопляющей Русь тьмы. Вечная слава героям!

Ледяной поход

Походная колонна белых была отягощена подводами с женщинами и детьми. С солдатами шли чисто гражданские лица: бежавшие из Советской республики профессора, политические деятели, журналисты. Большинство из них — далеко не юноши.

На каждый винтовочный ствол приходилось по несколько сот патронов. На каждое из восьми орудий — по 30–40 снарядов. Пулеметов не было. Запаса еды — на десять дней.

«Оборванная, затравленная, окруженная — как символ гонимой России и русской государственности. На всем необъятном пространстве оставалось одно только место, где открыто развевался национальный трехцветный флаг — это ставка Корнилова» — так писал о своей армии генерал А. И. Деникин.

Казачьи станицы относились к добровольцам или нейтрально, или враждебно. С распавшегося полуторамиллионного Кавказского фронта отходили солдаты. Поезда практически не ходили, народ шел домой пешком (с оружием, разумеется). Многие солдаты были разагитированы красными. Попадались и отряды, числившие себя в Красной гвардии.

Сзади наседали красные отряды Р. Ф. Сиверса. Из 80 дней похода половину пришлось провести в жестоких боях. Степь была холодной и мокрой: юг. Мартовская метель сменялась оттепелью.

Есть легенда, что как-то белые переходили реку вброд под огнем неприятеля. Когда выходили из воды, мокрая одежда схватывалась ледяным панцирем. От этого эпизода и произошло название «Ледяной поход».

Есть и другая легенда: прошел дождь, а потом подморозило, намокшая одежда схватывалась на людях ледяной коркой.

Все это только легенды. Дождей и переправ было много, весь поход целиком был Ледяным. Поразительно, но не было сгинувших от болезней.

Спасала белых только неорганизованность, бестолковость красных сил. Красных много, но это не общая армия под единым железным руководством. Это отдельные отряды, самовольные и неорганизованные. В большинстве случаев они обстреливали белых с большого расстояния и уходили, не принимали ближнего боя.

Белые в плен не сдавались и не брали.

«Скоро вы будете посланы в бой. В этих боях вам придется быть беспощадными. Мы не можем брать пленных, и я даю вам приказ, очень жестокий: пленных не брать! Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом я беру на себя!» — так говорил генерал Корнилов еще в декабре 1917-го. Он очень точно видел одну важную особенность всех вообще гражданских войн: в них почти не бывает пленных. В зависимости от обстановки их или принимают в число победителей, или прогоняют, или убивают.

За провиант и фураж местному населению платили царскими рублями, которые вез с собой в сундуке генерал Алексеев.

Всех раненых везли с собой. «Армия должна до последнего человека умереть, защищая своих раненых, — говорил генерал Корнилов. — Иначе это не армия, а жалкий сброд».

10 апреля добровольцы соединились с Кубанским отрядом из интеллигенции и верхушки казаков. Отряд — около 3 тыс. человек. Совсем близко был Екатеринодар[102].

В разгар наступления белые узнали: Екатеринодар уже занят красными. Красных больше 20 тысяч человек.

В истории войн не бывает, чтобы 6 тысяч человек штурмовали город, который защищает 20 тысяч. «Нет другого выхода. Если не возьмем Екатеринодар, мне останется пустить себе пулю в лоб», — сказал Корнилов. И приказал идти на штурм. Четыре дня длилась осада. Штурм назначен на 14 апреля.

13 апреля снаряд упал на здание штаба белых. Осколком снаряда смертельно ранен Лавр Федотович. К вечеру героя не стало, а без него штурм не удался. Командование принял Антон Иванович Деникин.

Поражает соотношение потерь: около 150 человек у добровольцев, больше тысячи — у красных. Это у тех, кто сидел в укрытиях и стрелял по идущим в рост белым!

Добровольцы вышли из окружения под колонией Гначбау, ушли на тихое пока Ставрополье. Здесь они отдохнули две недели. Степь уже вовсю зеленела, страшное время Ледяного похода осталось позади.

Добровольцы вернулись обратно на Дон. 14 мая в станицу Мечетинскую вошло 5 тыс. добровольцев и кубанских казаков. Они привезли с собой 1,5 тыс. раненых и оставили в могилах в степи более 400 человек. «Из Ростова вышли партизанские отряды, вернулось на Дон крепкое ядро армии», — писал участник похода.

Подвиги Сиверса

За время Ледяного похода Дон очень и очень изменился. Помог Дону меняться Сиверс. Для начала этот верный ленинец велел расстрелять всех не ушедших в степь добровольцев: и военнослужащих, и членов их семей. Расстреляли и невест нескольких юнкеров: за время стояния добровольцев на Дону парни нашли себе казацких девушек по душе. Девушки разделили судьбу любимых, а остальные казаки начали думать…

Сиверс принес на Дон продовольственную диктатуру. Это вызвало особенно сильный протест в силу того, что казачество привыкло к самоуправлению и к невмешательству верховной власти в их внутренние дела. Отказ сдавать хлеб и вступать в Красную Армию вызвал шквал диких репрессий.

В некоторых станицах изнасиловали всех женщин и девушек. Сиверс называл это контрибуцией. Генералу Ренненкампфу предложили послужить в Красной Армии. Тот только пожал плечами… Расстреляли. Коммунисты убивали священников — потому, что те священники.

Казачьих офицеров Сиверс распинал, сжигал живыми, четвертовал, закапывал заживо в землю. Зверские расправы над казачьими офицерами тоже всколыхнули народ. Да еще пошли слухи об уравнительном распределении земли, об «обобществлении» женщин…

10 апреля казаки восстают. Толчком к восстанию стало возвращение в станицу Константиновская Степного отряда походного атамана генерал-майора П. Х. Попова. Этот отряд ушел с Дона на северо-восток — казаки не хотели оставаться на Дону, захваченном большевиками. Их судьба очень напоминает судьбу добровольцев — отряду пришлось вернуться, и это оказалось к лучшему.

Выступать в поход, начинать войну казакам не сложно. Уж к этому они всегда готовы. Стоит пробежать казаку с факелом по станице — и все бросили работу, мгновенно собрались. У каждого есть оружие, каждый знает свое место в строю.

Казаки восстали в день соединения добровольцев с Кубанским отрядом, за три дня до гибели Корнилова. На этот раз и вернувшиеся с фронта, и вчера еще «сочувственные красным» молодые казаки выступают вместе.

Каждая станица легко выставляла отряд, фактически равный численности всего мужского населения. В каждой станице обязательно была своя конная сотня. Офицеры — свои же. Восставшие легко объединились под руководством Совета Обороны Дона — станицы дали в него своих представителей.

За считанные дни восставшие выметают красных с большей части Дона. К маю, когда отбили Новочеркасск, Войско Донское состояло из шести пеших и двух конных полков при семи орудиях и одиннадцати пулеметах.

Глава 2

Всевеликое Войско Донское

16 мая собравшийся в Новочеркасске Круг Спасения Дона избрал генерала П. Н. Краснова войсковым атаманом.

Павел Николаевич Краснов прошел путь типичного русского военного, но в начале Гражданской войны разошлись пути его и большей части людей его круга. Краснов осознавал себя не просто «слугой царю, отцом солдатам», но в первую очередь казаком… С добровольцами он не пошел, а скрывался в станице Константиновской. Дело явно не в личном мужестве: Павел Николаевич доказал его многими поступками, да и где было опаснее — Бог весть…

Еще надо отметить, что П. Н. Краснов — известнейший писатель того времени. Культовый писатель русской эмиграции, автор трехтомного романа «От двуглавого орла к красному знамени». Слава писателя дополняла, оттеняла его славу боевого генерала.

На Круге Спасения 16 мая 1918 года Всевеликое Войско Донское объявляло себя отдельным государством. При этом оно возобновило действие российских законов, принятых до февраля 1917 года. Была восстановлена традиционная казачья дисциплина.

В советское время казаков изображали тупыми и ограниченными реакционерами. Это не так. Восстановление экономики на Дону опиралось на союзы кооперативов. Казачье правительство открыло на Дону три новых высших учебных заведения: Политехнический институт, Аграрный (сельскохозяйственный) институт и Кадетский корпус имени Александра III. Открыли и много школ. Образование в школах было обязательным для детей обоего пола и бесплатным.

В августе 1918 года Краснов свел полки в корпуса и дивизии, структура Донской армии стала строже, и сама она — лучше управляемой. К зиме 1918 года в Донской армии было 1282 офицера, 31 300 штыков и сабель, 779 орудий и 267 пулеметов. К этому еще и 2 тысячи солдат в Молодой армии — казаков 19–20 лет.

Всевеликое Войско Донское опиралось на союз с Германией. Как раз к этому времени немцы заняли Донбасс и продвинулись на восток.

Казаки заявили, что не хотят продолжать начатую «москалями» войну, воевать с Германией не станут. И обещали зерна. В обмен на поставки немцы щедро вооружали казаков — причем с русских же оружейных складов. Эти склады достались им на Украине.

Теперь добровольцев встречали на Дону как дорогих гостей и союзников. Перед ними даже извинялись… Только вот добровольцы-то считали себя в союзе с Антантой! И считали необходимым продолжать войну до победного конца…

Это противоречие стояло между казаками и добровольцами до самой осени 1918-го, до полного поражения Германии.

К тому же добровольцы считали Россию единой и неделимой, а независимость Области Всевеликого Войска Донского не признавали. До января 1919 года Донская армия была союзницей добровольцев, но подчинялась только своему правительству.

Казаки называли добровольцев так же, как и вся крестьянская Россия, — «кадетами». Видимо, с кадетской партией ассоциировались все «городские» и «образованные». Вся интеллигенция. «Кадеты», или «кадюки», — это классическое называние белых у всех казаков и крестьянских повстанцев, особенно на Юге. В Сибири и на Севере такого названия не было.

Дроздовский и дроздовцы

В эти же дни с Румынского фронта пришла бригада полковника Михаила Георгиевича Дроздовского (1881–1919). Выпускник Киевского кадетского корпуса, Павловского военного училища и Николаевской академии Генерального штаба, Михаил Георгиевич к 1917 году дорос до генерал-майора и командира 14-й пехотной дивизии. В апреле 1917 года дивизия «замитинговала». Дроздовский подал идею формировать «ударный отряд», который не митингует, а воюет. Руководство Румынским фронтом запрещает подобные формирования, «комитетчики» избивают и запугивают добровольцев… А тут русская армия сама по себе разваливается, вспыхивает Брестский мир. Дроздовский поднимает добровольцев уже не на войну с немцами, а на войну с большевиками.

11 марта 1918 года из города Яссы генерал-майор Дроздовский выступил на соединение с Корниловым, на Дон. За 61 день добровольцы проделали 1200 километров. Книги, написанные об этом походе и о дроздовских частях, я горячо рекомендую читателю — особенно книгу А. В. Туркула[103].

4 мая 1918 года бригада М. Г. Дроздовского, численностью порядка 1000 человек, вошла в Ростов. Тут прошел слух о том, что в Новочеркасске идет бой между красными и восставшими казаками. Добровольцы повернули туда и вскоре выбили красных из столицы Тихого Дона.

Второй кубанский поход

22 июня 1918 года Добровольческая армия, в составе уже 12 тысяч человек, выступила во Второй кубанский поход. Теперь добровольцы не убегали, они нападали.

На Северном Кавказе действовали красные войска числом около 100 тысяч под командой И. Л. Сорокина.

Деникин перед походом отменил один из приказов Корнилова: он запретил убивать пленных. Этот приказ много раз нарушался, а у красных таких приказов и не издавали.

Правда, белые и красные истребляли пленных весьма разными способами. Г. Венус, оказавшийся в Белой армии, по его собственному признанию, случайно, описывает, как «поручик Горбик пристреливал раненых курсантов»[104]. Или: «расстреляли поручика Кечупрака, в панике сорвавшего с себя погоны»[105]. В общем, детали расстрела пленных или трусов собственной армии или добивания раненых.

Туркул же описывает нечто иное: «Среди тел, покрытых инеем и заледеневшей кровью, мы едва отыскали Димитраша. Он был исколот штыками, истерзан. Я узнал его тело только по обледеневшим рыжеватым усам и подбородку. Верхняя часть головы до челюсти была сорвана. Мы так и не нашли ее в темном поле, где курилась метель»[106].

Или вот: «Командира (легендарного полковника Жебрака. — А. Б.) едва можно было признать. Его лицо, почерневшее от запекшейся крови, было размозжено прикладом. Он лежал голый. Грудь и ноги обуглены. Наш командир был, очевидно, тяжело ранен в атаке. Красные захватили его еще живым, били прикладами, пытали, жгли на огне… Так же запытали красные и многих других наших бойцов»[107].

Возможно, эта разница между участниками Гражданской войны и помогла белым поднять Кубань, возродить там казачьи полки.

В июне-июле 1918 года терские казаки восстают против красных, осаждают Владикавказ и Грозный, берут Моздок. Напомню: совсем недавно они объявляли себя красными, чтобы «прихватизировать» земли черкесов…

Численность Белой армии стремительно растет, в сентябре их уже 25 тысяч, в ноябре — 35 тысяч.

Численность же красных уменьшается. При этом погибло не больше 5–10 тысяч человек. Если число красных к сентябрю падает до 50 тысяч человек, то в основном от массового дезертирства.

В советское время старались поменьше писать о Северо-Кавказской Красной Армии (с августа 1918 г. — Красной 11-й армии). Слишком уж это было жуткое сборище, и слишком уж мрачна «слава» этой армии… Тех толп мутного сброда, который в нее собирался.

Цели белых были просты: очистить от красных Кубань, Ставрополье и Северный Кавказ, захватить железную дорогу, ведущую из Новороссийска на Царицын, и Военно-Грузинскую дорогу.

23 июня 1-я группа Добровольческой армии вышла из станицы Мечетинской вдоль линии железной дороги и реки Средний Егорлык. В составе 1-й группы была 2-я пехотная дивизия генерала Боровского и 3-я пехотная дивизия полковника М. Г. Дроздовского. Уже 25 июня 3-я пехотная дивизия полковника М. Г. Дроздовского подошла к станице Торговой, завязала бой, к вечеру заняла станицу. Боровский остался в резерве.

В тот же день, 25 июня, 2-я группа Добровольческой армии вышла к железнодорожной ветке между станицами Торговой и Тихорецкой. В составе 2-й группы: 1-я конная дивизия полковника Эрдели, 1-я пехотная дивизия генерала С. Г. Маркова, казачьи части полковника Бакадырова.

Генерал Марков поставил заслон, чтобы коммунисты из Тихорецкой не ударили в тыл, и двинулся к Торговой, а одновременно начал штурм Шаблиевки. В тот же день он был убит при разрыве снаряда. Командование дивизией принял генерал Казанович.

Такой была Гражданская война: стремительной войной быстро марширующих колонн, войной конницы, бронепоездов и самолетов. В ней все было не похоже на фронты Первой мировой войны. Никакой позиционной войны, длинных окопов и траншей, долгой артиллерийской подготовки и согласных движений сотен тысяч людей, просчитанных и организованных квалифицированными штабистами.

И еще одно правило: периоды судорожной активности соседствовали в ней с периодами, когда буквально ничего не происходило. Встали войска — и стоят.

В июле 1918 года три недели никто не предпринимал решительных шагов: все выжидали.

25 июля, в самое жаркое время, белые двинулись к Екатеринодару и к станице Кореновской (в наше время это город Кореновск). 27 июля красные начали ответное наступление, генерал Деникин перешел к обороне.

29 и 30 июля части Дроздовского и Казановича неудачно штурмовали Кореновскую и понесли тяжелые потери. Соколов наступает, теснит Деникина. Тогда Эрдели и Марков наносят удар ему в тыл. Красные откатываются, вылавливая и истребляя неимоверное количество «предателей» и «вредителей».

Станица и железнодорожная станция Кореновская взяты, 31 июля бригада Покровского форсировала реку Бейсуг и овладела станицей Брюховецкой. Конная дивизия Эрдели заняла станицы Березанская и Батуринская. Дроздовский до начала августа стоял у станицы Бейсуг.

6 августа Добровольческая армия повела наступление на Екатеринодар: Эрдели и Казанович — с севера и северо-востока, Дроздовский и Боровский — в сторону станицы Усть-Лабинской. Бригада Покровского по-прежнему осаждала Тимашевскую.

11 августа Дроздовский взял Усть-Лабинскую и замкнул кольцо вокруг Екатеринодара. В тот же день Покровский взял Тимашевскую. 14 августа Добровольческая армия полукольцом охватила город и 15 августа вошла в него.

26 августа взят Новороссийск. Наступление продолжалось на Ставрополье и вдоль побережья Черного моря.

В июле — августе против большевиков восстали терские казаки. К концу 1918 года белые заняли весь Северный Кавказ. Тут ситуация сложилась точно такая же, как на Дону: пока казаки и население еще не прочувствовали всех прелестей большевизма, они нейтральны. А вот как пожили под большевиками — сразу начинают встречать белых хлебом-солью (если к их приходу еще остается хлеб).

И. Л. Сорокин в ноябре 1918 года был убит своими же. Лишившись командира, остатки Красной 11-й армии сдались. Конечно, это была та Красная Армия, какой она сложилась при развале фронтов Первой мировой. Это еще не мощная машина, созданная реформами Троцкого летом 1918 года.

Еще одна особенность Гражданской войны: постоянные переходы солдат из армии в армию.

Во взятии станицы Тихорецкой против 39-й дивизии Красной Армии шел 1-й солдатский батальон, целиком составленный из «захваченных красных. Среди них не было старых солдат, но одни заводские парни, чернорабочие, бывшие красногвардейцы. Любопытно, что все они радовались плену и уверяли, что советчина со всей комиссарской сволочью им осточертела, что они поняли, где правда»[108].

Эти бывшие красные воевали так хорошо, что за доблестную атаку их благодарил сам Дроздовский. Им было присвоено звание Самурского пехотного полка, и провоевали они до конца Гражданской войны.

Состав Белой армии на Юге в 1918 году был в основе добровольческим. Это определяло ее однородность, товарищеские отношения, близость рядового состава и офицеров. Все были людьми одного класса, одного слоя, одних убеждений.

Это определило и колоссальные потери. Ведь офицеры и даже генералы лично ходили в атаки. В этой войне белые лишились целой плеяды выдающихся военачальников — и к тому же людей «с именем».

8 октября 1918 года скончался тяжело больной генерал М. В. Алексеев. Он до последнего дня очень много сил уделял созданию гражданского управления в Екатеринодаре и во всей губернии. Умер он от старости и болезней. Другое дело, что, если бы не война и не тяжелые лишения, еще пожил бы.

25 июня в Сальских степях, у станции Шаблиевка, пал в бою генерал Сергей Леонидович Марков — один из сподвижников Корнилова, создатель Добровольческой армии. Его убило разрывом артиллерийского снаряда.

Тогда же, в самом начале Второго кубанского похода, погиб и ближайший сподвижник Корнилова полковник М. О. Неженцев.

13 ноября ранен ружейной пулей в ногу М. Г. Дроздовский. Уже в госпитале Деникин произвел его в генерал-майоры, а в январе 1919 года он умер от заражения крови.

Глава 3

«Красный Верден»

Оборона красного Царицына

Донская армия с добровольцами не пошла. В августе она двинулась на Воронеж и на Царицын.

Значение Царицына определяется тем, что это важнейший стратегический пункт и порт на Волге. Сохранить Царицын для красных значило бесперебойную доставку нефти и нефтепродуктов из Азербайджана.

Для белых взять Царицын значило перерезать эту важнейшую коммуникацию.

Царицын — это особая страница Гражданской войны. Если о войне на Кубани в советское время почти не писалось, то об «обороне Царицына» — очень много. Причина этого предельно проста: оборону его возглавлял Иосиф Джугашвили-Сталин.

С 6 июня Сталин находился в Царицыне как чрезвычайный комиссар по продовольствию. По заданию ЦК РКП(б) в конце июня был создан Военный совет Северо-Кавказского военного округа. Во главе него встали Сталин и Климент Ворошилов — к июлю он прорвался из Донбасса с остатками 3-й и 5-й армий. С теми солдатами, которые согласны были воевать за Советскую власть.

Ворошилов — один из создателей Красной Армии, культовая фигура в СССР 1930–1950-х годов. Он отродясь не бывал ни в каких антисталинских группировках и не замечен ни в каких «уклонах».

О роли Троцкого как создателя Красной Армии не только при Сталине, но даже в начале 1980-х годов говорить было глубоко неприлично. Да и не знал о нем никто и ничего.

Других деятелей Гражданской войны — Зиновьева, Радека и Каменева — называли не иначе как «презренные ставленники империалистов» и «платные агенты Антанты».

А тут такой фрагмент Гражданской войны, как ее важнейший этап, и во главе с самим! С самим! А рядом — Климент Ефремович Ворошилов. В результате эту оборону исследовали буквально во всех подробностях и рассказывали о ней самыми торжественными словами.

При всех преувеличениях советских историков одно верно в их оценках: Царицын — это боевое испытание Красной Армии, построенной Троцким. Испытывали Сталин, Ворошилов и Буденный.

Создавались фронты, войска «направлений» сводились в армии. Отрабатывались способы управления политическим руководством громадной военной машиной.

Под Царицыном формировалось и «обкатывалось» то, что потом назовут Красной Армией.

О вооружении и экипировке

Классический сюжет красной пропаганды: раздетые, разутые красноармейцы с плохонькими старыми винтовочками, с малым числом пулеметов, у них не хватает снарядов к орудиям и (ну конечно же!) хлеба.

А белые наступают в новеньких шинелях, патронов не жалеют, а пьют исключительно коньяк под черную икру и буженину.

Но это — только киношный пропагандистский стереотип. Красные сразу же захватили центр России с огромными запасами военной техники и снаряжения. У них-то было все новенькое и целое, в количествах неимоверных. Ведь царская власть в 1916–1917 годах рассчитывала вооружать сотни тысяч и миллионы солдат на фронтах Мировой войны. Контингенты Гражданской войны гораздо меньше, на всех хватало с гарантией.

Классической частью облика красноармейца, особенно красного всадника, стала буденовка — островерхий шлем, сделанный по рисункам Васнецова. Предполагалось одеть русскую армию в такие шлемы, и название им было — «богатырка». Коммунисты захватили военные склады, на которых было заготовлено около полутора миллионов «богатырок». Они стали выдавать их своим красноармейцам, и острый верх шлема получил в народе выразительное название: «думоотвод». Я только не выяснил, кто это первым придумал — сами красноармейцы или наблюдавшее их население.

Первыми получили «думоотводы» всадники С. М. Буденного, и произошло это как раз под Царицыном, в сентябре 1918 года. Отсюда еще одно название «думоотвода» — «буденовка». И, надо полагать, доставлялись под Царицын ведь не одни только буденовки.

Белые находились на окраинах страны; здесь не было складов вооружения и снаряжения. Белые гораздо чаще оказывались раздетыми, разутыми и безоружными — как добровольцы во время Ледового похода. И без «богатырок».

Под Царицыном красные имели сильное техническое превосходство над казаками: у них было от 10 до 15 бронепоездов.

Бронепоезда К. Ворошилова

Ворошилов отступал из Донбасса. Донбасс испокон веку считался частью Великороссии. В этом типично русском районе никакой украинизации армии не велось. Солдаты возвращались домой с распавшегося в феврале 1918 года Западного фронта. Большевики в Донбассе старались разагитировать и включить в верные части этих солдат «из рабочих». Это плохо организованное скопище с очень слабой внутренней структурой получило название 5-й Красной Армии.

Воевать с немцами 5-я армия не может. Сдаться, дать себя расформировать и разогнать — не хочет. Отступая, она оказывается на казачьих землях, а ведь казаки — союзники Германии. В апреле 1918 года они уже относились к большевикам не нейтрально, а агрессивно.

26 апреля — 2 июля 1918 года 5-я армия К. Е. Ворошилова, отходя из захваченного немцами Донбасса на Царицын, прошла больше 500 километров. Это — с боями, со скарбом, почти 3 тысячи вагонов, больше 40 тысяч человек, из которых до 30 тысяч вооруженных мужчин.

Казаки разрушали железнодорожные пути, водокачки и мосты. Мост через Северский Донец отстраивали три дня. Мост через Дон у станции Ляпичев пришлось восстанавливать больше месяца. Одни сражались с казаками, другие чинили мост и восстанавливали железнодорожное полотно. 30 июня 1918 года по новому мосту перешли бронепоезда, за ними потянулись эшелоны…

Но большинство бронепоездов имели только противопульное бронирование, несли 3–4 мелкокалиберных орудия и столько же пулеметов. Или только 2–3 вагона были с броней, а остальные — платформы, по краям — заслоненные мешками с песком и с пулеметными гнездами.

Такой поезд не надо было и «ловить», разбирая позади и впереди него рельсы. Такой поезд легко «дырявился» даже из «трехдюймовок» — пехотных пушек калибром в 36 мм. Такие поезда и нужны были в основном для того, чтобы возить на них войска.

Если броня была и на платформах, паровоз бронировали броней толщиной в 10 мм, а на платформах оборудовали орудийные башни и ставили орудия калибра 75 мм — это была целая крепость на колесах.

Одну из платформ загружали шпалами и запасными рельсами — разбирать железнодорожные пути стало обычным способом борьбы с бронепоездами. Если путь разобран — часть бойцов ремонтировала их. Иногда снимали рельсы позади бронепоезда и укладывали впереди.

Число красных бронепоездов колебалось между 10 и 15, потому что время от времени артиллерия казаков выводила из строя то один поезд, то другой. А потом эти бронепоезда чинили…

Еще у красных была Волжская военная флотилия, которую начали создавать с апреля 1918 года по личной инициативе Ленина. Вождь мирового пролетариата первым сообразил, что ведь орудия можно поставить и на самые что ни на есть мирные корабли! Тогда же создаются такие же Онежская и Двинская флотилии. Тоже из мирных кораблей, на которых ставятся орудия.

К сентябрю 1918 года Волжская флотилия состояла из 5 вооруженных пароходов, 3 миноносцев, 1 плавучей батареи, 4 катеров. Эти суда несли на себе 4 100-мм орудия, 15–75-мм, 15 — более мелкого калибра и 73 пулемета. Флотилии придан гидроавиаотряд из 4 гидросамолетов М-9.

При операциях возле реки, в приречных городах такая флотилия становилась опаснее нескольких бронепоездов. И, конечно же, очень помогала перебрасывать войска в нужное командованию место. 27–28 августа она очень эффективно действовала под Свияжском.

16 июля 1918 года Донская армия еще наступает широким фронтом. Части Фицхелаурова (порядка 6 тысяч бойцов) — на север, в сторону Борисоглебска и Саратова. Части Мамонтова (5–6 тысяч) — на восток, к Царицыну.

30 июля красные (до 40 тысяч человек) наступают на юг — идут на выручку гибнущей армии Сорокина. Они хотят обеспечить себе пространство между Волгой и Доном.

В начале августа северная группа Фицхелаурова опрокидывает красных, перерезает железную дорогу, захватывает Елань и Камышин, выходит к Волге у села Пролейка (80 км к северу от Царицына). Царицын оказался отрезан от остальной Советской России. 8 августа части Мамонтова подходят к Царицыну с запада на 10–12 км, а Фицхелауров подходит к Качалину (30 км от Царицына).

Войсками казаков при штурмах Царицына всегда командовал Краснов.

Красные провели мобилизацию 7 возрастов в городе и уезде, собрали до 24 тысяч человек. Мобилизованные и разбежались бы, но их семьи были в заложниках. Надежны были в основном добровольческие отряды из грузчиков и разнорабочих. До 18–20 августа бои шли на самых ближних подступах к городу.

И тут напор казаков ослабел. 21 августа красные перешли в наступление. Они опрокинули войска Мамонтова, отогнали их за Дон, отбили Калач и Ляпичево.

В сентябре 1918 года 10-я армия Южного фронта под командованием К. Е. Ворошилова насчитывала 42 тысячи штыков и сабель, 152 орудия, 200 пулеметов и 13 бронепоездов.

Но и этих сил было не так много, чтобы вести эффективное наступление.

Защищая Царицын, красные строили постоянные укрепления и сидели за ними. Не зря Царицын называли «красный Верден» — по аналогии с городком на Западном фронте, центром мощного укрепрайона.

Пока красные сидели за укреплениями — они были мощным кулаком, о который разбивались казаки. Наступая, красные перестали быть этим концентрированным кулаком, который поддерживает Волжская флотилия.

Потом это будет повторяться множество раз: наступающий поневоле рассредоточивает силы. Сотни, тысячи, от силы десятки тысяч людей терялись в огромной стране, теряли друг друга, оказывались совсем не там, где ожидалось. К тому же наступающие принимали в состав своей армии пленных. Армия росла в числе, но резко теряла свое качество.

Наступление в Гражданской войне — это небольшие контингенты быстро передвигающихся войск, стремительные изменения обстановки за считанные дни и чуть ли не часы. И неразбериха, бардак, невероятное количество случайностей.

То есть утрата оперативного контроля за наступающими войсками.

В конце сентября и начале октября казаки опять переходят в наступление — под Калачом и южнее. Их более 50 тысяч, при 150 орудиях, 288 пулеметах и 68 самолетах. Они потеснили части 10-й Красной Армии и опять оказались в 10–12 км от Царицына. Ожесточенные бои велись без перерыва 25 дней.

В центре казаки заняли Воропаново, на юге переправились через Волгу и перерезали связь Царицына с Астраханью.

Только 15–17 октября ситуация опять переломилась, и опять за счет технического преимущества красных. Командование 10-й армии создало артиллерийскую группу из 27 батарей (около 100 орудий). Действуя вместе с 10 бронепоездами, батареи наносили колоссальный урон казакам. Красные называют цифру потерь казаков «до 18 тысяч человек». Сами казаки говорили о 10 тысячах. Потери красных казаки не оценивали никак, коммунисты говорили о 6–7 тысячах человек.

На севере казаки еще наступали до 15–17 октября 1918 года и взяли Логин и Качалино. Но остальные войска Краснова уже отступали; захватить Царицын с севера тоже становилось невозможным. 19 октября красные перешли в наступление по всему фронту и к 25 октября отбросили казаков за Дон.

В ноябре — декабре красные развивали успех, но действовали более вяло. Тут отличилась кавалерийская бригада С. М. Буденного. Всадники с красной звездой на «буденовке» — «думоотводе» — «богатырке» разбили казаков 2 ноября под Абганеровом и Аксаем, а 25–26 ноября 1918 года — под селом Гнилоаксайским. К удивлению казаков, считавших себя непревзойденными конниками, они столкнулись с достойным противником.

Новое наступление на Царицын началось 1 января 1919 года. К 15 января казаки охватили город плотным полукольцом, но взять и на этот раз не смогли. Бой шел уже в предместьях Царицына, но тут в тыл казакам ударила Отдельная кавалерийская дивизия С. М. Буденного. А кроме того, в ноябре немцы начали вывод своих войск с Украины и из Донбасса, тоже объявленного Украиной.

Красные воспользовались уходом немцев и ударили в тыл Донского войска. Они ворвались и на сам Дон. Больше половины Донского войска кинулось на Дон — спасать семьи. Они ведь уже знали, что несут красные. Донская армия отступила в беспорядке.

Рождение государства Деникина

Не стало союзника Всевеликого Войска Донского — Германии. Французы закономерно рассматривали казаков как союзника своего врага. Они заявили, что будут иметь с ними дело только в одном случае: если Дон признает их «как высшую власть над собою в военном, политическом, административном и внутреннем отношении». То есть обращались с казаками как с побежденным противником.

А для Добровольческой армии Антанта была дорогим союзником.

После поражения под Царицыном, распада части своей армии и изменения политической обстановки П. Н. Краснов 7 января 1919 года согласился на подчинение Донской армии Деникину.

На Рождество 8 января 1919 года Деникин объединил Добровольческую и Донскую армии, образовав Вооруженные силы Юга России (ВСЮР). Особое совещание при главкоме ВСЮР стало зачатком правительства. В нем главную роль играли кадеты.

Впрочем, не менее важные события 1918 года развернулись на Урале и в Сибири.

Глава 4

Восстание, которого не было

Откуда в России взялись чехи?

В австро-венгерской армии славяне сдавались в плен пачками, чуть ли не целыми частями. Чехи, словаки, поляки, хорваты, сербы сдавались в русский плен толпами. Они не хотели жить в империи Габсбургов, под властью Австрии, не желали воевать с другими славянами. Эту обстановку чешского национализма, резко отрицательного отношения к Первой мировой войне, нежелания воевать за австрийцев хорошо показал Я. Гашек в своем «Бравом солдате Швейке»[109].

Пленных чехов и словаков в России к 1917 году было около 200 тысяч. Из общего числа австро-венгерских пленных в 600 тысяч.

Не пленные, а часть русской армии!

Из перебежчиков, военнопленных и эмигрантов еще в 1916 году составили Чехословацкий корпус. Никто не заставлял воевать отвоевавшихся; кто не хотел, тот и сидел себе спокойно в лагере для военнопленных. Сражались чехи лихо и отчаянно, тем более австрийцы и немцы славян в «обратный плен» не брали: считали предателями и расстреливали на месте по законам военного времени. В этом корпусе сражались и русские офицеры.

При австро-германской оккупации Украины, после Брестского мира, Чехословацкий корпус оказался единственным, который не разложился, не побежал в панике. Он с боями отступил с Украины в Россию; захватив несколько эшелонов, корпус остановился под Пензой. Было в нем порядка 40 тысяч штыков.

«Чехословацкого корпуса мятеж — контрреволюционное выступление чехословацких войск в Советской России… организованное империалистами Франции, Англии и США при активной помощи эсеров и меньшевиков с целью свержения Советской власти…» «Весной 1918 года Антанта подкупила командный состав чехословацких частей, который спровоцировал солдат корпуса на антисоветский мятеж…» «Ч. к. м. явился составной частью общего плана интервенции империалистов Антанты. Мятеж был начат 25 мая…» — так врали советские историки, платные агенты КПСС[110].

«Главной ударной силой интервентов был 40-тысячный Чехословацкий корпус, сформированный из военнопленных, который направлялся во Владивосток для переброски во Францию»[111], — современные российские историки повторяют все ту же чепуху про «интервенцию» и очень, очень многого недоговаривают.

Во-первых, никто и никогда этого «восстания» не готовил, оно возникло совершенно стихийно.

Во-вторых, еще неизвестно, кто восстал и против кого. Чехословацкий корпус был создан законным правительством Российской империи. Он сохранил верность Российской империи и ее союзникам.

В январе 1918 года руководство корпуса заявило, что считает его частью чехословацкой армии и подчиняется французскому командованию. Почему именно французскому? А потому, что Франция официально возглавляла все войска стран Антанты. Французы согласились считать чехов и словаков частью армии Чехословакии.

А большевики были предателями; они пошли на соглашение с общими врагами, германцами, восстали против своего законного правительства. Так кто тут у нас будет мятежник?!

В-третьих, не было никакой такой «интервенции», и восстание Чехословацкого корпуса никак не могло быть ее частью.

Рождение Чехословакии

Весной 1918 года еще не было страны Чехословакии, но уже стало ясно — она возникнет, как только рухнет «лоскутная империя» Габсбургов. Борьбу за политическое освобождение славян от Австрийской монархии вели до десятка либеральных партий, социал-демократы и национал-социалисты. В январе, во время Всеобщей забастовки, в одной Праге бастовало 150 тысяч человек. Демонстрации как начались 1 мая, так продолжались до середины месяца, и полиция ничего не могла поделать.

О взлете чешского национализма можно судить и по рассказам Я. Гашека: у него самые отвратительные, самые презренные типы — это онемеченные чехи. Даже немцы у него обычно туповатые, но славные… А вот чехи, онемечивающие фамилии, — это «презренные австрийские прихлебатели» — не иначе[112].

Солдаты и офицеры Чехословацкого корпуса хотели не только попасть на Западный фронт… Они верили, что могут принять участие в борьбе за независимость своей страны.

Они воевали с большевиками, потому что большевики были союзниками немцев, врагами их родины.

29 октября 1918 года Чехословацкий национальный комитет, состоящий из представителей всех партий, объявил о низложении династии Габсбургов на территории Чехии и Словакии и о создании нового государства: Республика Чехословакия. С этого момента чехи и словаки вообще перестали воевать. Их и раньше мало волновали внутренние дела России… А тут вообще перестали.

Почему через Владивосток?

Чехословацкий корпус состоял из убежденных патриотов своей страны, и притом из тех, кто, попав в плен, продолжал воевать с угнетателями своего отечества, с австрийскими немцами[113]. Это были неразложившиеся, вооруженные части Русской армии времен Первой мировой войны. Привыкшие доверять своим офицерам, храбрые и энергичные.

Этот корпус под Пензой невероятно портил жизнь большевикам. Немцы требовали соблюдать условия Брестского договора и разоружить корпус. Им не нужно было в тылу такое мощное войсковое соединение. Большевики не могли разоружить чехов и выступали как беспомощные люди перед своими союзниками и нанимателями.

Они хотели бы разложить Чехословацкий корпус, как и другие части армии, устроить чехам гражданскую войну. Но это у них не получилось — на стороне большевиков стал воевать разве что легендарный анархист Ярослав Гашек. Кроме него, известны то ли 3, то ли 5 чехов, пошедших к коммунистам. Это все.

Чехов пытались привлечь на службу за золото, как латышей. И это тоже не получилось. Гашек и другие… (опускаю эпитет) воевали за сатанинскую власть вполне идейно.

У белых есть основания плохо относиться к чехам… Но вообще-то — слава этому маленькому стойкому народу!

Первая мировая война продолжалась. Чехи собирались в ней участвовать и дальше. Командование корпуса потребовало дать ему возможность вернуться на фронт… Если Восточного фронта больше нет — они поедут во Францию, на Западный фронт. Позицию Чехословацкого корпуса поддержали французы.

Троцкий требует: пусть чехи сдадут оружие! Тогда их отправят в Европу… Чехи справедливо опасаются, что, если они оружие сдадут, их легко выдадут союзникам большевиков, австрийцам, а те их, разумеется, немедленно расстреляют. К тому же чехи и словаки боялись остаться без оружия в плохо знакомой им стране с полупонятным языком, по просторам которой бродили разного рода армии, отряды и банды.

Торговались долго. Чехи оружия не отдавали, разоружить их силой… Большевики лихо расстреливали беременных баб и детишек, против чехов кишка у них была тонка. 26 марта 1918 года договорились, что двигаться они будут не как единая воинская часть, а «как группа граждан, располагающая оружием, чтобы отражать вооруженные нападения контрреволюционеров».

Вопрос: а почему большевики хотят отправить чехословаков именно через Владивосток? Зачем такой далекий и неудобный вариант? В Архангельске к тому времени уже есть английский гарнизон, отправить их во Францию можно и через черноморские порты… Это и ближе, и дешевле.

Ответ простой: чтобы создать как можно больше трудностей. Если получится, корпус растянется так, что можно будет все же разоружить его и выдать на расправу дорогим союзникам, немцам. А если и не удастся уничтожить непослушных чехословаков, которые не желают ни бороться за счастье человечества, ни поработать расстрельщиками (чистоплюи проклятые!), то хотя бы пусть едут на Западный фронт как можно дольше.

Как ехали чехословаки

По Транссибирской магистрали идут на запад эшелоны — возвращается домой больше миллиона пленных немцев и австрийцев. Некоторые из них вовсе не так уж рвутся домой, «нах Фатерлянд»… Больше ста тысяч немцев и особенно много австрийцев оставались в России, чтобы работать на большевиков под псевдонимом «латыши». Еще сто тысяч оставались по различным личным причинам: кто женился и не хотел оставлять жену, кто предпочитал подождать, пока кончится кровопролитие.

Скажем, в Красноярске остался австрийский ученый Геро Мергарт. Молодой антрополог, он прекрасно изучил русский язык и долго работал в Красноярске, в краеведческом музее, — до 1922 года.

Итак, по Транссибу движется поток немцев и венгров на запад… Чехословаки в 63 эшелонах — на восток. Для большевиков в сто раз важнее отправить немцев и выслужиться пред Германией, чем пропустить быстрее чехов. Эшелоны то едут, то стоят по нескольку дней без движения. Нарастает нервность; все время гуляют слухи, что большевики все же выдадут славян немцам. По эшелонам ходят пропагандисты самых различных направлений, агитируют то за Советскую сласть, то против нее.

В мае 1918 года движение почти остановилось. Одни эшелоны уже почти достигли Владивостока, другие еще торчали под Пензой. Чехословацкий корпус растянулся на 7 тысяч километров, но не разложился и боевого духа не потерял. Напряжение росло не по дням, а по часам.

Для обсуждения ситуации в Челябинске собрали съезд представителей частей корпуса. Съезд порешил: оружия в любом случае не сдавать, а если будут задерживать — силой пробиваться на восток, захватывая паровозы.

14 мая на станции Челябинск началась драка между венграми, ехавшими на запад, и славянами. Чехи побили нескольких венгров. Венгры схватились за винтовки, но чехи стали стрелять первыми. Один венгр убит, четверо ранены.

Челябинский Совет арестовывает нескольких чехов. Германское посольство требует наказать виновных и настоятельно советует разоружить опасных чехов. Тогда чехи напали на советские отряды, разоружили их и захватили в Челябинске арсенал, вокзал и центр города. Своих пленных они, конечно, выручили.

Слух об этом инциденте прокатился по всей железной дороге. В нескольких местах вспыхнули такие же инциденты: чехи с оружием в руках требовали везти их побыстрее.

Тут-то Троцкий и послал телеграмму совершенно шизофренического содержания: «Все Советы под страхом ответственности обязаны немедленно разоружить чехословаков. Каждый чехословак, который будет найден вооруженным на линии железной дороги, должен быть расстрелян на месте». Никакими реальными возможностями разоружить эшелон большевики не обладали. Единственно, чем можно объяснить дикую телеграмму: желанием любой ценой выслужиться перед немцами.

А как поняли это чехословаки? Естественно, как попытку их разоружить и выдать немцам! 26 мая они захватывают Челябинск. 27 мая Рудольф Гайда, командующий чехами у Новониколаевска, приказал всем чехам захватывать станции, возле которых они находятся. А Советскую власть — арестовывать.

Между 26 мая и 29 июня пала Советская власть в Пензе, Сызрани, Самаре, Челябинске, Омске, Новониколаевске, Красноярске, Владивостоке и промежуточных пунктах. Только в Барнауле, Томске и под Красноярском красные оказали длительное сопротивление.

К 8 июня все закончилось. На громадном пространстве от Поволжья до Иркутска Советская власть пала мгновенно, порой буквально за несколько часов. Если военные комиссариаты и руководители ВКП(б) чехам не мешали, их просто сажали в тюрьму. При вооруженном сопротивлении — расстреливали.

А население встречало чехословаков как освободителей.

Мгновенно вышли из подполья дружины эсеров и вооруженные отряды офицерских организаций. Эсеры как-то не прославили своих имен в сражениях. А вот офицерские дружины, вооруженное белое подполье Сибири, составили 13 тысяч человек. У офицеров был даже свой общий штаб в Новониколаевске.

Известны вооруженные отряды в Омске (руководитель П. П. Иванов-Ринов — до 2 тысяч человек), в Новониколаевске (Новосибирске) — до 600 человек А. Н. Гришина-Алмазова. В Томске — до 1 тысячи человек А. Н. Пепеляева, в Барнауле — до 600 человек П. Г. Ракина, в Иркутске — до 1 тысячи человек А. В. Эллерц-Усова.

Глава 5

«Розовые» правительства 1918 года

Ни одна социалистическая партия не выступила против большевиков.

В январе 1918 года эсеры рекомендовали своим сторонникам «осторожно и в достаточной степени трезво отнестись к ликвидации большевизма» — ведь «большевизм еще не вполне изжит массами».

В постановлении ЦК меньшевиков 9 января 1918 года говорится: «Партия решительно отвергает все планы насильственного низвержения Советской власти, которые в данной обстановке неизбежно свелись бы либо к разжиганию войны внутри трудящихся классов, либо к прямому содействию силам помещичье-капиталистической и империалистической реакции».

Вывод: туманно рассуждая о «воле народа», эсеры и меньшевики ничего не сделали, чтобы спасти свой народ от расстрельных подвалов и концентрационных лагерей.

И вообще эти партии сыграли очень малозаметную роль в Гражданской войне. Но в мае — июне 1918 года нашлась сила, которая дала им шанс: большинство лидеров чехословаков были социал-демократами. Стоило им захватить власть — и по сибирским городам сидело пять или шесть правительств: и местных, и «центральных», в основном меньшевистких и эсеровских. Никакой силы у них не было.

В Самаре эсеры открыто просят о помощи руководство Чехословацкого корпуса и получают ее. 8 июня они провозглашают власть Комитета членов Учредительного собрания (Комуча). Этот самый Комуч — самое легитимное из всех правительств, вспыхнувших на просторах бывшей Российской империи.

Сначала членов Комуча было всего 5, к 8 июня их уже 34, через месяц число членов Комуча выросло до 70: бывшие члены «Учредилки» съехались в Самару со всей России, от Петрограда до Дона.

Все «розовые» правительства социал-демократов объявили себя продолжателями дела Февральской революции…

Комуч объявил себя преемником Временного правительства, сторонником Антанты и врагом Германии. Он начал создавать Народную армию для продолжения войны. Сначала, мол, одолеем большевиков, а там уж и немцев.

Комуч провозгласил государственным флагом красный, но в армии ввел Георгиевский флаг. Обращения в Народной армии тоже пришли из армии царской, включая «рад стараться» и «ваше высокоблагородие» (обращение к полковнику и старше). Многие офицеры царской армии пошли служить в нее, чтобы воевать с большевиками. Самый известный из них — подполковник В. О. Каппель.

Сами эсеры заявляли, что Народная армия включает 40 тысяч человек… Все, кроме них, называли другую цифру — 17 тысяч, и это как добровольцев, так и призванных. Что же до призыва… Горожане еще готовы были идти в Народную армию Комуча, а вот крестьяне категорически отказывались.

И тогда Комуч ввел систему… террора. Если деревня не давала «добровольцев», ее, случалось, сносили с лица земли артиллерийским огнем. А не желавших служить в Народной армии топили в Волге. Убили не так уж много людей — порядка 2–3 тысяч (как всегда, точно никто не считал), но важен факт.

Комуч вел террор и против коммунистов, причем коммунисты часто расстреливались на месте, без суда и следствия. Иногда вместе с ними уничтожались их жены, дети, даже друзья — особенно если заступились.

Потом коммунисты будут кивать на «белый террор» и рассказывать о том, как «белые» топили в реках крестьян. Но топили-то их вовсе не белые, а люди под красным знаменем и под лозунгами эсеров! Это не белый, это «розовый» террор. Не коммунистический? Хорошо, пускай будет социалистический. Мужикам сразу же легче, разумеется.

Бои на Волге

Вообще-то Народная армия вовсе не покрыла себя неувядаемой славой. Исключение — это крестьяне-добровольцы. 6 сентября они взяли Вольск (близ Саратова).

Основную же тяжесть боев на Волге несли на себе чехословаки и офицерский полк В. О. Каппеля (около 2 тысяч человек). Удивительно, как вообще малочисленны фронты Гражданской войны!

17 тысяч человек с одной стороны, из которых боеспособны 2 тысячи, — и это уже грозная сила. А большевиков было не более 40 тысяч человек, и у них тоже не было единства.

Первая крупная победа Народной армии — это победа В. О. Каппеля: 11 июня взята Сызрань. К концу июня взяты Бугуруслан, Ставрополь и Бугульма. 5 июля чехословаки взяли Уфу, а 6 июля — Златоуст.

10 июля командующий Волжским фронтом Красной Армии левый эсер М. А. Муравьев попытался повернуть свои войска против большевиков, но они ему не подчинились. Мятеж подавили кроваво и быстро, но заминка большевиков им дорого обошлась. Двигаясь на север, отряд В. О. Каппеля дерзким ударом 21 июля освободил от большевиков Симбирск.

22 июля на совещании командиров групп в Симбирске принято решение: наносить главный удар на Казань и Нижний Новгород с тем, чтобы потом идти на Вятку и Вологду. Цель — соединение с союзниками и командованием Северной областью.

7 августа бригада полковника В. О. Каппеля берет Казань. Здесь было захвачено много военного снаряжения и золотой запас Российской империи, который в полной сохранности эвакуировали в тыл.

Откуда взялся золотой запас Российской империи в Казани?! Да очень просто: большевики не смогли выполнить всего обещанного по Брестскому договору: не отдали ни Черноморского, ни Балтийского флота, не сдали и не разоружили чехословаков.

Еще в феврале и марте 1918 года большевики ждали, что немцы захотят войти в Москву и Петроград, планы же немцев какое-то время оставались неясны. В конечном счете они не захотели входить в столичные города, но большевики на всякий случай вывезли золотой запас в тихую провинциальную Казань.

В августе власть Комуча распространилась на территории Самарской, Симбирской, Казанской, Уфимской губерний. 20 августа образуется Восточный (Волжский) фронт под верховным командованием С. Чечека. Фронт протянулся на добрых 400 верст. Правым флангом он упирался в Свияжск, проходил через Казань, Симбирск, Сызрань, Хвалынск и на левом фланге упирался в город Вольск. Большевики были отброшены за Волгу и Каму.

Казалось, надо форсировать Волгу и наступать на Нижний Новгород!

Беда в том, что чехословаки все больше отказывались воевать. Они увидели, что пробить себе дорогу на родину через Архангельск и Мурманск не получается. Началось разложение, за внутренние российские дела воевать чехословаки не хотели. В результате их командир, полковник Швец, покончил самоубийством.

Огромное количество сил отнимала война с башкирами. Финно-угорские народы — черемисы, марийцы были лояльны к русским. У них тоже велась война между белыми и красными. А вот башкиры воспользовались случаем и агрессивно пытались освободиться от любой вообще русской власти. Их конные отряды часто нападали на части Народной армии. Приходилось держать до трети отряда в боевом охранении.

Впрочем, красные столкнулись с точно такой же проблемой: башкиры воевали не с белыми и не с красными, а с русскими.

В начале августа Ленин приказал перебросить на Волгу 30 тыс. красноармейцев с западной границы. И поставил нового командующего, бывшего полковника царского Генштаба И. И. Вацетиса. Волжская флотилия высаживала десанты 4 сентября под Сызранью, 9–10 сентября — под Казанью, 7 октября — под Самарой. А у Народной армии флота не было.

Народная армия стала отступать. В народе она не имела серьезной поддержки, встать на место бегущих стало некому. Каппелевцев же красные буквально задавили числом.

10 сентября 1918 года Вацетис отбил у Комуча Казань, а 7 октября взял оставленную Народной армией Самару. Бригада Каппеля до последнего удерживала фронт в районе Уфы, но и она откатилась на восток.

Одним словом, на мгновение, с августа по октябрь 1918 года, вспыхнуло и погасло государство Комуча. Не белое, но и не красное.

Такие же государства возникли к северу и к востоку от государства Комуча.

Уфимская директория

Пока на Волге шли бои, в Сибири возникло правительство из кадетов и социалистов.

В Томске еще 23 июня на совещании областной Думы под председательством П. В. Вологодского было образовано Временное Сибирское правительство. Оно потом переехало в Омск. В отличие от Комуча у него не было всероссийских претензий. Его девиз: «Через автономную Сибирь к возрождению российского государства», а его флаг — бело-зеленый, символ снегов и лесов Сибири.

ВСП отменило все советские декреты, включая социализацию земли (помещичьих владений в Сибири не было), налаживало самоуправление, милицию, хозяйство, образование и железнодорожный транспорт.

Сибирская армия к началу августа состояла из 32 тыс. добровольцев. Удалось провести мобилизацию; здесь не приходилось никого расстреливать и топить. Вместе с мобилизованными боевой состав Сибирской армии к октябрю 1918 года достиг 60 тысяч.

Правительство опиралось на местные деловые и академические круги. Ему невероятно мешала избранная еще в декабре 1917 года областная Дума… В эту Думу входили разные партии — меньшевики, эсеры, большевики. Они опять стали «руководить» и все время занимались внутренними разборками, а заодно постоянно обличали правительство за «происки реакции».

Комуч просил помощи у Временного Всесибирского правительства. Сибиряки на помощь не пришли.

Глава 6

Убийство царской семьи

Первое время после отречения Николай II с семьей жил под домашним арестом в Царском Селе. Трудно найти менее популярного царя; «народные массы» еще при Временном правительстве требовали на митингах смерти «Николая Кровавого».

В августе 1917 года Временное правительство Керенского переводит семью императора в бывший губернаторский дом в Тобольске. Предлогом становится переписка Николая II со своим царственным кузеном, королем Англии Эдуардом. Николай даже не просит политического убежища… Скорее, он робко интересуется: а как отнесутся правящий двор и общественность Британии, если он поселится в их стране? Эдуард отвечает весьма уклончиво — не может же Британия стать прибежищем для его родственников.

Керенский же публично врет, что хочет сбагрить семью Романовых за границу, а сам старается упечь ее подальше. Потом он будет уверять, что спасал Николая и, если бы не он, Керенский, тот «погиб бы в Царском Селе не менее ужасно, но почти на год раньше»[114].

Конечно, Николай мог бы выехать и в любую другую страну… Не в качестве бывшего императора, а в качестве частного лица. Частным лицом жил в Аргентине двоюродный брат Франца-Иосифа, например. Но для этого нужна готовность августейшей семьи стать рядовыми гражданами… Ну, и некоторая решительность, чтобы бежать. Ни в том, ни в другом качестве Николай II не был замечен. Да и вопрос — отпустил ли бы его Керенский?

При большевиках узники были по приказу из Москвы в апреле и мае 1918 года переведены из Тобольска двумя группами на более жесткий режим в Екатеринбург. Там их поселили в «доме особого назначения», бывший раньше собственностью купца Ипатьева. «Ипатьевский дом».

В ночь на 16 июля Уральский областной Совет принял решение о расстреле царской семьи (согласованное с Лениным и Свердловым) и отобрал 12 исполнителей, из них 6 латышей (двое из них стрелять в девиц отказались).

В ночь на 17 июля 1918 года красные убили в общей сложности 11 человек: Николая, его жену, четырех дочерей, сына и четверых слуг. Доктор Боткин, лакей Трупп, повар Тихомиров, комнатная девушка А. Демидова. Царевича Алексея Николай Александрович держал на руках. После залпа он еще бился, его докололи штыками. Так же добили двух великих княжон.

В общем, «большевики выполнили справедливое требование народа, выдвинутое сразу же после свержения царского самодержавия»[115].

Истребление рода Романовых

Месяцем ранее в Перми был убит великий князь Михаил Александрович. В СССР рассказывали официальную сказку: Михаила… казнили местные рабочие Мотовилихинского завода. Прознали о его желании выехать за границу и вот, «приняли меры». В действительности же Михаила выкрали чекисты, специально приехавшие в Пермь из Москвы. Выкрали у местной охраны и тайно убили в лесу.

В ночь на 18 июля 1918 года были убиты члены семьи Романовых: Елизавета Федоровна, настоятельница Марфо-Мариинской обители милосердия (сестра царицы); князь Иоанн Константинович; князь Константин Константинович; князь Игорь Константинович; князь Владимир Палей; Сергей Михайлович Романов.

Все эти лица содержались в заключении в г. Алапаевске Верхотуровского уезда близ Екатеринбурга. Единственным членом семьи Романовых, избежавшим смерти, была княгиня Елена Петровна. Как гражданка Сербии, она была переведена в московскую ЧК и позже выпущена из Советской республики.

Остальных же тайком увезли к заброшенной шахте на 110-й версте по дороге от Алапаевска на Синячихинские заводы. «Были расстреляны», — сообщалось при Советской власти[116]. Но это неправда.

Только один из них был убит: Сергей Михайлович сопротивлялся, схватил одного из большевиков, некого Плишкина, и чуть не сбросил с собой в шахту. Он был убит выстрелом в голову.

По отношению к остальным комиссией «…установлено, что великие князья умерли от ударов по голове и груди каким-либо твердым тупым орудием или же получили такие повреждения при падении с высоты».

Шахту забросали бревнами и гранатами. Возле нее выставили охрану: из-под земли доносились стоны, пение псалмов и молитв. Великая княгиня перевязала своим платком разбитую голову Иоанна Константиновича.

Последние мученики умерли только после того, как председатель алапаевской ЧК Говырин взял у местного фельдшера большой кусок серы, зажег его и сбросил в шахту. А сверху наглухо завалил колодец.

Через 8 дней после цареубийства Екатеринбург заняли войска Комуча и чехословаки. Комиссия следователя Сергеева занялась изучением обстоятельств всех трех убийств. При Колчаке его сменил более решительный человек, Н. А. Соколов[117]. В результате убийство семьи царя и высшей аристократии России стало хорошо документировано. О смерти Романовых написана целая библиотека. Мне известно по крайней мере 20 книг[118].

Все эти три убийства — типичные административные расстрелы.

Никто никогда не обвинял ни царя, ни Михаила Александровича, ни других членов царской семьи. Большевики объясняли это друг другу тем, что Романовы могли сделаться знаменем сопротивления. Действительно, 6 июля в Симбирске, в гостинице «Троице-Сергиевская», заседала комиссия под руководством В. О. Каппеля. Комиссия составила достаточно реалистичный план освобождения семьи императора: накопить в Екатеринбурге силы боевиков, внезапный удар, быстрый подход чехословаков…

Известна и переписка Николая II с людьми Каппеля. Но, конечно же, и попытки освободить Романовых — вряд ли причина для убийства. Даже держать Николая II в заточении попросту глупо. Если народные массы так жаждут расправиться с царем, а он такой страшный преступник, ну и предоставили бы их своей судьбе.

Если обязательно держать Николая II в заключении, а потом судить, так и вывезли бы его подальше от фронта. А убивать-то зачем?

Причем во всех случаях речь идет именно о судьбе персонально бывшего царя, а не членов его семьи. Очевидно, что они-то ни за какие его решения и решения царского правительства не отвечают.

Даже если Николай II должен рассматриваться как страшный преступник, то ведь ни цесаревич Алексей (14 лет), ни великая княжна Анастасия (17 лет) уж наверняка не приказывали стрелять в рабочих и крестьян.

Жаль, что план Каппеля не удался. Жалею не из политических соображений. Все проще: не надо быть монархистом, чтобы жалеть 11 ни в чем не повинных людей.

Поведение большевиков ясно показывает: они понимали, что совершают гнусное, неправое дело. Иначе почему они действовали тайно, под покровом ночи? Почему скрывали свое деяние, а потом распространяли столько самых невероятных слухов?

В большевистских газетах печатались самые фантастические вещи. Романовы то ли бежали за границу. То ли пошли крестьянствовать и сейчас пашут землю в Воронежской губернии. То ли их похитили эсеры. То ли похитили разбойники. То ли они скрылись неизвестно куда. То ли их перевели в другое место, которое никак нельзя раскрыть: им угрожают анархисты.

1 августа 1918 года в газетах помещена статья «К похищению Романовых»: про нападение неизвестной банды на алапаевских узников. Оказывается, при нападении бандитов князья убежали. А когда прискакали красноармейцы, дом был пуст, разбойники бежали к лесу. Естественно, опознать или поймать никого не удалось.

Но как бы ни врали, ни путали следы большевики, главное ясно. В те времена царь и его близкие были окружены неким почти религиозным почитанием. Царь вовсе не был одним из граждан, и даже не одним из аристократов, а «священной особой».

Убить бывшего царя, а теперь «гражданина Романова» вместе с женой и детьми означало перейти самую последнюю из всех мыслимых граней. Если царя, его жену, сына и дочерей можно убить «на всякий случай», то какова цена жизни любого другого человека? Любого и любую можно расстрелять «на всякий случай».

Есть слухи, которые трудно и подтвердить, и проверить. Говорили очень упорно, что Ленин держит в шкафу сосуд с заспиртованной головой Николая II. Мол, порой вождь мирового пролетариата достает ее из шкафа, беседует с головой, вспоминает повешенного за попытку цареубийства Александра Ульянова.

Было? Не было? Трудно сказать… Характерно, что такой слух пошел. Далеко не о каждом политическом деятеле мог пойти такой слух. Для того чтобы он мог возникнуть, нужно иметь очень уж специфическую репутацию.

Глава 7

Ижевско-Воткинское восстание

Винтовками С. И. Мосина русскую армию снабжали три завода: Сестрорецкий под Петербургом, Тульский и Ижевский. В Ижевске рабочий класс был квалифицированным и потомственным. Многие рабочие работали по два-три поколения на заводе. Большинство рабочих имели хорошие дома и вели приусадебное хозяйство. Они были поголовно грамотны.

Эти несколько десятков тысяч рабочих, техников и инженеров хорошо знали друг друга. Лично или через общих знакомых.

Большинство рабочих происходили из окрестных деревень. В деревне их уважали за обеспеченность, квалификацию, грамотность. Кстати говоря, вот они, любимые лозунги большевиков: смычка города с деревней, лидерство рабочего класса.

Но большевикам эти рабочие не нравились как «мещане» и «обыватели». Большевики тоже не нравились рабочим. Еще в мае 1918 года в местный Совет из 170 делегатов большевиков прошло всего 22. Тогда большевики вышли из Совета в «знак протеста». Они объявили Совет «явлением антисоветским». Два раза коммунисты стреляли в рабочих, которые собирались на собрания.

Большевики опирались на сорванных с места войной малоквалифицированных приезжих. Они ставили их во главе «своих» Советов и органов власти, а среди коренных рабочих проводили «реквизиции» и аресты.

В июле вернувшиеся с фронта рабочие создали «Союз фронтовиков» и начали подготовку к восстанию. В рядах «Союза» было до 4 тысяч человек, из них до 200 офицеров. Во главе — капрал С. Солдатов.

7 августа 1918 года большевики прознали о падении Казани и тут же начали насильственную мобилизацию в ряды Красной Армии. Ижевские рабочие взялись за оружие. Коммунисты расстреляли двух мобилизованных, а еще нескольких заперли в тюрьме.

Утром 8 августа «Союз фронтовиков», поддержанный почти всеми рабочими, выступил с оружием в руках. К середине дня город был в их руках. Видимо, это следует назвать «триумфальным шествием рабочей власти».

Ижевский Совет народных депутатов (без большевиков) принял гражданскую власть в свои руки. А «Союз фронтовиков» избрал Штаб обороны и объявил о формировании Ижевской народной армии. Штаб назначил командующим военными силами капитана Цыганкова, а начальником штаба — жандармского полковника Власова. Оба они заявили, что по состоянию здоровья от должностей отказываются… (Спустя два месяца оба были расстреляны большевиками.) Первого сменил полковник Д. И. Федичкин, второго — поручик Я. И. Зеблиев, оба из потомственных рабочих.

Оружия в Ижевске хватало, фронтовиком был каждый третий. Сразу же сформировали полноценные военные части — Роту артиллерийских техников штабс-капитана Куракина и Отряд фронтовиков полковника Федичкина. «В ходе боев 14–19 августа полк пополнился еще 800 добровольцами и был развернут в несколько отделений. За счет военных трофеев стрелковые части были усилены 32 пулеметами; удалось сформировать собственную артиллерию — 2 четырехорудийных батареи»[119].

Трофеи… Получается — у большевиков были пулеметы и орудия. Но они бросали военную технику и бежали от рабочих с винтовками.

Эта армия состоялась как чисто добровольческая, и не было нехватки в добровольцах. Штаб упорядочил армию. Основной ее единицей стала стрелковая рота из 4 взводов по 2 отделения в каждом. Состав роты — 150 человек при 2 офицерах (фактически — от 100 до 250 человек). Каждая рота имела номер и название, указывавшее на состав. 1-я Техническая рота штабс-капитана Куракина, 30-я Лесная (из лесной стражи) поручика Лесина. Было несколько Крестьянских рот и даже рота Учредительного собрания эсера Шоломенцева.

Роты объединялись во фронты — сводные отряды на определенных направлениях. Основными фронтами стали Казанский, Глазовский (Северный), Гольянский (на Каме), Малмыжский (Западный), Агрызский (Южный). Фронты соединялись телефонной связью друг с другом и с Ижевском.

Общая численность армии к концу августа достигла 6300 человек, из которых 300 офицеров, 3 тысячи фронтовиков и столько же рабочих-добровольцев.

8 августа «Союз фронтовиков» города Воткинска (капитан Чебоксаров, штабс-капитаны Мудрыпин и Шадрин, ротмистр Агафонов) попросил помощи. 16 августа из Ижевска вышла 15-я рота прапорщика Ермакова при одном орудии. В Воткинске их поддержал отряд унтер-офицера Корякина в составе 180 человек. Внезапным ударом 17 августа Воткинск был взят.

Началось формирование Воткинской армии — такой же, как Ижевской. При бегстве из города большевики бросили орудия и пулеметы. Рабочие и мещане города дали до 3 тысяч добровольцев.

К началу сентября ижевцы и воткинцы на севере вышли к Глазову и станции Чепца. На западе приблизились к реке Вятке. На юге взяли Сарапул и Агрыз, захватив железнодорожную ветку Казань — Екатеринбург. На западе они вышли на левый берег Камы около города Оханска. В их руках оказалась территория с населением почти в 1 миллион человек, на 80 % — крестьяне.

Ижевский Совет перестал справляться с управлением. 17 августа был образован Комитет членов Учредительного собрания Прикамского края (Прикомуч). Ему передавалась вся полнота гражданской власти на всей территории с 1 сентября 1918 года. Ядро Прикомуча составили эсеры — В. И. Бузунов (председатель), Н. И. Евсеев, А. Д. Корякин. Но это были… как бы это сказать помягче… Это были хоть и эсеры, но выходцы из рабочих и крестьян.

3 сентября 1918 года в газете «Ижевский защитник» опубликована Декларация этого правительства:

1. Восстановление всех политических свобод, завоеванных революцией февраля 1917 года.

2. Восстановление всех демократических основ земского и городского самоуправления, избранных на основе всеобщего равного, прямого и тайного голосования.

3. Установление связей и признание ответственности перед Комучем.

4. Всемерное способствование скорейшему возобновлению работ Всероссийского Учредительного собрания[120].

Прикомуч передал крестьянам 60 тысяч винтовок — бесплатно и без всяких условий, — чтобы отбивались от большевиков. И объявил добровольную мобилизацию крестьян от 19 до 50 лет. Желающих оказалось до 12 тысяч. Крестьянские роты носили названия «своих» деревень и шли в бой под командованием офицеров — крестьян тех же деревень, получивших чины во время Великой войны. Чисто крестьянскими были два фронта: Западный, протяженностью 130 верст (8 отрядов), и Северный, протяженностью 150 верст (10 отрядов). Многие крестьяне несли милицейскую службу возле своих деревень.

Роты стали сводить в полки и бригады. Все полки были трехротными. Армия была пехотной. Артиллерийский дивизион капитана Курбановского, после его гибели — поручика Алмазова насчитывал всего 12 стволов (отбитых у красных). 1-й Воткинский кавалерийский эскадрон капитана Коробова насчитывал всего 200 сабель.

Всего же в Воткинской армии было порядка 15 тысяч человек. В Ижевской — порядка 10 тысяч при 13 орудиях и полном отсутствии кавалерии.

Знамя — красное, а у некоторых частей — красно-зеленое. Зеленый цвет означал народность этой армии.

Формы не было. Знаками различия носилась на левом рукаве красная повязка с черным Андреевским крестом. С боков помещались буквы Н и А — то есть «народная армия». В нижней части отпечатывалось по принадлежности — «Ижевск» или «Воткинск».

Погон не носили.

Награда была всего одна — Георгиевская ленточка в петлице. Знак отличия давали за отвагу, проявленную в бою.

В этой армии установились удивительно демократические порядки! То, чего не удавалось большевикам в 1917 году, вполне удалось рабочим. Офицерские должности были выборными, и этим офицерам подчинялись. Всем военнослужащим выплачивалась одинаковая зарплата — средняя зарплата рабочего на заводе, 420 рублей.

Дисциплина была железная, и ее не приходилось поддерживать наказаниями. Самой страшной карой было увольнение из армии и отправка в тыл. Ведь население поддерживало свою армию; армия была частью народа. Все знали всех по-соседски. Для парня проявить трусость означало вернуться в свою деревню или на свою улицу в городе покрытым страшным позором.

Приказы штаба и обсуждались коллективно. Вне строя офицеры власти не имели. Обращение в строю — «товарищ», ко всем чинам.

Нравы ижевских рабочих очень напоминали нравы казаков. Нравы народа, который управляет собой сам.

11 сентября красные взяли Казань. Поволжский фронт Комуча начал отступать, и красные высвободили силы для войны с Прикомучем. К началу октября наступление ижевцев и воткинцев выдыхается. 3 октября красные берут Агрыз, 4 октября — Сарапул.

С середины октября командование стягивает фронты все ближе к Ижевску — не хватает людей. Ведь фронт — это вовсе не траншеи и проволочные заграждения, набитые людьми и техникой. Фронты — это нечетко проведенные линии, на которых находятся жалкие кучки людей — по нескольку сотен от силы.

С 23 по 28 октября несколько раз переходит из рук в руки пристань Гольяново на Каме и остается за красными. Район восстания оказывается полностью окружен. 5 ноября красные переходят в решительное наступление, начинаются бои за Ижевск. Вечером 7 ноября город пал, его защитники — часть населения — перешли в Воткинск.

8 ноября 1918 года командование и Прикомуч решили: защищать город нет сил, надо отходить на восток. Под руководством капитана Вологдина сооружается понтонный мост через Каму. 12 и 13 ноября заслоны вдоль Камы разгромлены красными. Красные берут Воткинск и наседают, отступление переходит в бегство. К 14 ноября за реку переправляются от 16 до 30 тысяч ижевцев и от 30 до 45 тысяч воткинцев. Большинство из них — мирное население, армия составляет от силы 20–25 тысяч спасшихся. Многие части остаются, чтобы прикрыть отход, и гибнут до последнего человека. В том числе и все артиллеристы. До 16 ноября красные истребляют последние группы Народной армии и крестьянских повстанцев.

Общее число погибших на фронтах оценивается по-разному — от 10 до 20 тысяч убитых с обеих сторон. Захватив Прикамье, коммунисты расстреляли примерно такое же число людей. В одном Ижевске они сразу после взятия убили больше 800 человек. Из них взрослые мужчины — только те, кого звали в Ижевскую армию и кто не пошел. Остальные — члены семей солдат и офицеров, включая маленьких детей и стариков.

Интеллигенция и пролетарии

А теперь самое невероятное…

Дело в том, что Прикомуч обращался и к Уфимской директории, и к Комучу с просьбой о помощи и с предложением совместных боевых действий. Прикомуч соглашался признать главенство Комуча и Директории: только давайте ударим на красных вместе. Ответа не было. Вообще.

Позже адмирал А. В. Колчак будет спрашивать у членов Комуча — почему, мол, они не помогли? И получит прекрасный ответ: мол, ну как же мы могли идти вместе с ижевцами. Мы-то интеллигенция, мы несли народу свет эсеровских идей. А там, в Прикомуче, были какие-то дикие пролетарии…

Колчак прокомментировал эти слова просто: покрыл матом цвет российской политической мысли и уехал в Ижевско-Воткинский полк. Александр Васильевич Колчак был потомственный дворянин из высшей аристократии, лично знакомый с царем. Но у ижевцев он стоя выпил с офицерами этого полка, с тостом «За нашу общую победу!». Со зловонными мужиками, с которыми никак не могли вместе воевать интеллигенты-эсеры — большие защитники народа и выразители его самых заветных интересов.

Комментарий один… Думаю, в воспитании господ интеллигентов никак нельзя было применять ни казацкую плеть, ни старорежимные розги. А то ведь опять понесут тупую интеллигентскую жвачку про «реакцию» и про «царских сатрапов». Нет… Воспитывать их нужно было строго ремешком, извлеченным из брюк ижевского рабочего. Его пролетарскими руками. А держат пускай крестьяне из деревень под Воткинском. Да здравствует революционная смычка города и деревни!

Глава 8

Ярославское восстание

Это восстание 6–21 июля 1918 года тоже стало реакцией на движение чехословаков. Кроме того, ходил упорный слух о подготовке крупного французского десанта в Архангельск. Мол, высадятся союзники в начале июля и начнут наступление на Вологду и Вятку. Глава французской военной миссии Нуланс активно распространял этот слух и готов был давать деньги на подготовку.

Подготовил восстание «Союз защиты родины и свободы» эсера и террориста Бориса Савинкова. Ячейки «Союза» с самого начала существовали в Москве, Рыбинске, Муроме, Костроме. Это была хорошо разветвленная подпольная сеть, раскинутая в 34 городах и включавшая до 5 с половиной тысяч боевиков. «Союз» поддерживали местные организации «Союза георгиевских кавалеров», «Союза фронтовиков», «Союза офицеров».

«Союз защиты родины и свободы» объединял социалистов и людей «партии порядка». После провала московского подполья в мае — июне уцелевшая часть во главе с полковником А. П. Перхуровым отправилась в Ярославль. Другая часть «союзников» во главе с полковником Бредисом — в Рыбинск. Большая же часть во главе с полковником Рачковским уехала в Казань, где офицеры перешли линию фронта и соединились с армией Комуча.

А. П. Перхуров рассчитывал, что при первых сполохах восстания из Калуги прибудет большой отряд, до 200 человек. А в Рыбинске, Муроме, Ростове, Иваново-Вознесенске тоже вспыхнут восстания. Получись так, антибольшевистское восстание охватило бы всю центральную часть Великороссии.

В Ярославле Перхуров создал организацию, которая называлась «Ярославский отряд Северной Добровольческой армии». В эту организацию записалось от 2 до 6 тысяч человек, но участвовало в событиях всего от 400 до 1 тысячи. Организация была военным подразделением и делилась на отряды по 5–6 человек, сведенные в 2 батальона.

В ночь на 6 июля на Леонтьевском кладбище, недалеко от городского вокзала, Перхуров собрал 105 человек. Все вооружение состояло из… 12 револьверов.

Тем удивительнее успех: к полудню 6 июля восставшими был ликвидирован большевистский штаб, разоружена его охрана, захвачены почта, телеграф, радиостанция, казначейство. Весь центр города.

Восставшие захватили старый арсенал, но не смогли удержать артиллерийские склады. Район города за р. Которослью захватить не удалось. Во второй половине дня со стороны железнодорожной станции Всполье уже началось наступление красных.

Но восставших к тому времени было уже не 105!

Восставших поддержала городская милиция — она формировалась еще до октября 1917 года. Губернский комиссар прапорщик Фалалеев возглавил один из отрядов и погиб в бою.

Пришли военспецы из Ярославского военного округа — около 120 человек во главе с полковником Лебедевым и генералом В. И. Карповым.

На сторону «перхуровцев» перешел автоброневой дивизион поручика Супонина (25 офицеров, 2 пушечных бронеавтомобиля «Путилов-Гарфорд», 5 пулеметов).

Пришли добровольцы — кадеты, лицеисты Демидовского юридического лицея, гимназисты. Около 100 человек.

Восставшие рассчитывали на рабочих железнодорожных мастерских, но из 600 человек в боях участвовали всего 140. Остальные рабочие, впрочем, подготовили бронепоезд. Бронепоезд имел только противопульное бронирование, его сделали буквально за несколько часов. Он курсировал между станциями Уроч и Филино, на Заволжском участке фронта.

Был расчет, что восстание поднимет Ярославскую и соседние губернии. Этот расчет тоже не оправдался. 8 и 9 июля красные подавили попытки восстаний в Рыбинске и в Муроме.

Перхуров утверждал, что к нему не раз приходили крестьянские ходоки, выражали готовность помочь.

Реально пришло около 200 человек, в основном из села Диево-Городищево. 8 июля, собравшись по звону набата и отслужив молебен «о даровании победы над безбожной властью», волостной сход села принял решение идти на подмогу повстанцам. Односельчанами руководили свои же односельчане-офицеры — «офицеры военного времени» Конанов, Тарасов, Москвин, Ершов, Перелыгин.

Человек 50 сражались в Ярославле. В несколько раз большее число людей получили оружие и пошли с ним в свои деревни. Эти же 50 фронтовиков из крестьян защищали район Тверицы — оттуда красные пытались прорваться в город. Практически все они погибли.

Перхуров объявил себя Главноначальствующим Ярославской губернии. Он позаботился и о гражданском управлении. «Все органы и распоряжения так называемой «советской власти» упраздняются», — заявил он. Упразднялись и волостное земство, милиция, волостные комитеты.

Их заменяла власть «Управления Главноначальствующего по гражданкой части», а «в прочих городах губернии» — власть «начальников уездов». Возрождались окружные суды, а функции полиции передавались «уездной и городской страже».

Позже у Деникина в 1919 году эти постановления будут воспроизведены с точностью до миллиметра: временная военная диктатура, приоритет исполнительной власти над представительной. Представительство же не партийное, а сословно-профессиональное.

Была восстановлена городская управа, в которую вошли представители чиновничества, двое кадетов и двое меньшевиков. Помощником Главноначальствующего по гражданской части стал меньшевик Савинов.

13 июля 1918 года Управа издала обращение «К населению города Ярославля»: «Только единая, собранная, сплоченная национальной идеей Россия должна выйти победительницей в начавшемся разгаре борьбы. Перст истории указал на наш город, и нужно верить, что Бог спасет нашу Родину в тяжелую настоящую годину».

Воззвание заканчивалось словами: «Да здравствует Всенародно-законно-избранное Учредительное собрание!»

Позже красные много писали о «зверствах белогвардейцев», красочно описывали убийства «сторонников Советской власти» и страшную «баржу смерти». Якобы «белогвардейцы» держали в этой барже 300 приговоренных и хотели их там потопить. Якобы только наступление Красной Армии спасло обреченных людей[121].

Внесем ясность в вопрос… сразу в три вопроса.

Во-первых, восставших невозможно назвать «белогвардейцами». Ни крестьяне, ни рабочие, ни гимназисты ими не были.

Во-вторых, из «сторонников Советской власти» убито было 10–20 человек в бою, в момент нападения на центр города. Бой шел, знаете ли — во время боя иногда стреляют.

Расстреляли восставшие двоих: председателя исполкома Горсовета Д. Закгейма и комиссара Ярославского военного округа С. М. Нахимсона. Причем расстреляли в горячке боя, из добытого в той же схватке оружия. Этих двух только и можно считать «жертвами белого террора».

В-третьих, на «барже смерти» было заключено не 300, а 82 арестованных активиста Советской власти. Подчеркиваю: арестованных. Охранять их было некому; красных посадили в трюм баржи, чтоб не сбежали до конца восстания. Этих людей предполагалось судить гражданским судом, с адвокатом и присяжными.

Этих людей не избивали, не пытали, не запугивали. Их близких не брали в заложники и не пытали на их глазах. Перхуров несколько раз приказывал доставлять пищу арестованным. Последний раз уже под огнем красных. 17 июля лодку с офицером, который вез арестованным пищу, красные подбили артиллерийским снарядом, ранили гонца… В результате огня своих же арестованные сидели голодные до 22 июля, когда их выручили «интернационалисты» — австрийцы. Не есть несколько дней неприятно и опасно, но ведь это не было специальной мерой со стороны белых. Не способом мучить и убивать.

Замечу еще, что белые арестовывали красных, чтобы судить их цивилизованным судом. После того как многие их товарищи и семьи многих из них сгинули в подвалах «чрезвычайки».

С 9 июля полк Красной Армии, рабочие отряды и «интернационалисты» — 1-й Московский интернациональный батальон из австрийцев, латышский корпус, 1-й польский революционный полк, венгерские части — начали наступление. Из-за Которосли и от Всполья город постоянно обстреливали бронепоезда.

Осажденному городу коммунисты предъявили ультиматум и передали его по радио: жители должны выйти из него, а иначе «по городу будет открыт самый беспощадный, ураганный артиллерийский огонь из тяжелых орудий, а также химическими снарядами». Говоря коротко: из города никто не побежал. И начался артиллерийский обстрел.

В общей сложности на город упало около 75 тысяч снарядов. Город бомбили до 30 самолетов. Об этом очень откровенно писали красные, приводя собственные приказы и доклады летчиков. По их собственным словам, они применяли бомбы все большей разрушительной силы, пока центр города не «охватило море огня»[122]. Красные полностью разрушили Афанасьевский монастырь и Спасо-Преображенский монастырь, основанный еще в XIII веке ростовским князем Константином Всеволодовичем. В огне погибли Демидовский лицей и его уникальная библиотека, городская больница, Гостиный двор, 15 фабрик, 9 начальных училищ, больше 100 жилых домов. По сути, весь центр Ярославля.

Коммунисты откровенно писали, что «восстание в Ярославле должно быть подавлено ценой каких угодно разрушений и жертв»[123].

Еще в 1920-е годы обгорелые остовы и заросшие бурьяном пустыри «красовались» в центре города. Советским историкам хватало совести писать о них как о последствиях «двухнедельного хозяйничанья «защитников свободы»[124].

Весь фронт от р. Которосли до железнодорожного моста был разделен на 6 участков, каждый из которых защищал отряд в 100–150 человек при 6 пулеметах. У восставших было 2 орудия. Противостоять артиллерийским налетам они не могли никак. Через несколько дней боев один броневик вышел из строя, а второй переезжал от одного участка фронта к другому в качестве своего рода подвижного резерва.

Остро не хватало патронов. Винтовочными патронами пришлось набивать пулеметные ленты, бойцы держали при себе «берданы» для стрельбы и винтовки без патронов, но со штыком — на случай рукопашной.

Перевес красных был абсолютным: около 10 тысяч солдат против 800–1000 восставших плюс около 100 артиллерийских стволов и авиация порядка 40 самолетов.

К 20 июля стало очевидно: никто на помощь не придет. Ни крестьяне губернии, ни повстанцы других городов, ни французы. Часть повстанцев (в основном местные) во главе с генералом отказались покинуть город.

Члены офицерских организаций во главе с Перхуровым прорвались на пароходе к Толгскому монастырю. Их было около 100 человек. Они хотели вооружить и поднять местных крестьян… Мужики взяли винтовки, но воевать не пошли и попросту попрятали оружие. Пригодится…

Офицерская группа Перхурова еще почти месяц бродила по заволжским лесам, деревням и селам. Ни один из этих людей не был выдан красным! Ни один… Группе удалось перейти линию фронта и соединиться с Народной армией Комуча.

21 июля оставшиеся в живых повстанцы сдались «Германской комиссии военнопленных № 4». Глава этой комиссии лейтенант Балк заверил сдававшихся: его комиссия занимает «позицию вооруженного нейтралитета», никто из них не будет выдан красным. Они не знали, наивные русские люди, что Балк — агент германской разведки и что Германии выгодно поддерживать верных союзников — красных. По словам самого Балка, «после Октябрьской революции я был в комендатуре Смольного под именем бывшего корнета Василевского», а во время подавления Ярославского восстания «командовал батареей. Солдаты были исключительно мадьяры из отряда, сформированного еще летом 1917 года на Волге. Немало колоколен удалось сбить. Похвастаюсь: не будь нашей организации, еще неизвестно, во что бы обернулось дело…»[125].

Вроде Балк не хвастался выдачей повстанцев коммунистам, но, во всяком случае, честно их всех пересчитал. 22 июля 1918 года он выдал коммунистам 428 человек. Все они тут же были расстреляны.

600 повстанцев погибли на позициях. Пленных коммунисты не брали, раненых добивали. В городе было расстреляно сперва 57 человек, потом «особо-следственная комиссия» стала допрашивать сотни и тысячи людей. Выявили 350 заговорщиков, имевших связь с чехословаками, и расстреляли. Это — по официальным данным. Жители города считали, что коммунисты расстреляли не менее 2 тысяч человек (в их числе убиты все рабочие, которые готовили и ремонтировали бронепоезд).

Число мирных жителей, уничтоженных огнем артиллерии и бомбежками, никогда не было названо даже примерно. Я спрашивал у профессиональных военных, но все они не могли назвать наиболее вероятной цифры: «Все зависит от конкретных условий…» По крайней мере, 2–3 тысячи человек были убиты и ранены. Все раненые, включая женщин и подростков, считались участниками боев и расстреливались на месте.

Глава 9

Розовое правительство на Севере

Интервенция, которая не интервенция

В 1916–1917 годах союзники завезли в порты России около миллиона тонн грузов на сумму до 2 с половиной миллиардов рублей.

Шла война. К январю 1918-го возникла опасность для Мурманска: по просьбе Маннергейма в Финляндию входит немецкая армия. Она вполне реально может захватить эти склады. Троцкий прямо приказывает мурманскому Совету сотрудничать с англичанами в деле охраны складов. Мурманский Совет выполнил приказ военно-морского наркома и Соглашение подписал.

После Брестского мира Троцкий уже вовсе не хотел присутствия англичан… А поздно! 9 марта 1918 года с английского крейсера «Глория» высадился первый десант: 2 тысячи человек.

Немцы потребовали немедленно «убрать» союзников с территории России. Те и не подумали убираться. Мурманский же Совет дал согласие на высадку еще французов и американцев. Было их ничтожно мало — около тысячи человек.

15 марта на совещании глав правительств и министров иностранных дел стран Антанты было решено не признавать сепаратного Брестского мира и вмешаться во внутренние дела России.

Это дало основания большевикам завопить о «вооруженной интервенции» и начать военные действия с англичанами.

Англичанам это дало основания начать формирование Славяно-Британского легиона для продолжения войны с Германией и ее союзником и сателлитом — Советской республикой. Все вступившие в легион заключали контракт «до окончания войны». Легионерам присваивали британские военные звания, им давали вещевое, продовольственное и денежное довольствие по нормам британской армии. А было в Мурманске не менее 4500 офицеров царского времени.

Славяно-Британский легион был создан с одной-единственной целью: не пропустить к военным складам Британии большевиков — союзников немцев.

Как большевики напали на Британию

31 августа 1918 года вооруженные чекисты ворвались в здание британского посольства в Петрограде. Помощник военно-морского атташе, капитан 1-го ранга Фрэнсис Кроми, в одиночку попытался преградить путь налетчикам. Большевики угрожали капитану, что его «убьют как собаку». В ответ британский офицер открыл по налетчикам огонь из револьвера. Двух бандитов Кроми убил, но и сам погиб[126].

Кто на кого напал?

В тот же день, 31 августа 1918 года, ЧК захватила Роберта Локкарта, бывшего генерального консула Британии в Москве, фактически исполнявшего в то время обязанности британского посланника для контактов с большевистским правительством. Через три дня большевистская пресса сделала потрясающее своей несуразностью заявление, что Локкарт якобы «намеревался захватить совнарком, подкупив советские войска, и взорвать железнодорожные мосты, чтобы уморить голодом Москву и Петроград».

По материалам этой чекистской провокации до сих пор пишутся книги. Вот так: «Дипломатические представители этих держав внутри России создают организацию для государственного переворота и захвата власти»[127].

Фильм «Заговор послов» вышел на экраны в 1966 году. Его посмотрели 17,6 млн человек. До сих пор фирма Ozon сообщает в рекламе: «Фильм основывается на реальных событиях».

Нет, не основывается…

На самом деле ЧК подослала к Локкарту двух провокаторов-латышей, которые «предложили» за деньги свергнуть Советскую власть. Локкарт, хотя и сомневался в их искренности, не прогнал чекистских провокаторов сразу, что и привело к обвинению его в злом умысле против большевиков.

Реакция британского правительства на эти явно враждебные действия большевиков была крайне сдержанной. Видимо, слишком уж не ожидали. Британцы лишь интернировали Максима Литвинова, неофициально исполнявшего в Лондоне дипломатическую роль, аналогичную роли Локкарта в Москве, и направило телеграмму большевистскому правительству, в которой пригрозило репрессиями в отношении Троцкого и Ленина в случае, если жизни британских подданных в России будут в опасности.

После этого, при посредничестве нидерландского посланника в Москве, начались переговоры об обмене Литвинова и 50 его сотрудников на 200 граждан Британии и Франции, захваченных большевиками. В результате британцы отдали всех советских граждан, а большевики в октябре 1918-го отпустили Локкарта и еще 130 иностранцев, в основном женщин, детей и обслуживающий персонал.

Еще более 60, по определению большевиков «буржуазные мужчины призывного возраста», были без предъявления каких-либо обвинений оставлены в заключении в Петропавловской крепости и на Лубянке. Те из них, кто выжил, были выпущены на свободу только спустя год.

Согласно всем международным законам, большевики начали войну с Британией: захватили ее граждан и совершили нападение на ее территории. Ведь территория посольства всегда рассматривается как территория пославшего его государства.

Северный фронт

С апреля-мая 1918 года, сразу же после создания «Красной Армии жида Троцкого», ее контингенты начали перебрасывать под Олонец и Шенкурск. Возникло два участка Северного фронта посреди непролазной тайги: «железнодорожный», вдоль трассы Вологда — Архангельск, и «водный», или Двинский, по Двине.

На Двинском фронте 2 тысячи англичан успешно противостояли 20 тысячам красноармейцев. Цель англичан была проста: не допустить большевиков до разграбления военных складов.

Большевики смертельно перепугались — решили, что англичане сразу же пойдут на Петроград. Их цель была захватить склады и разгромить «интервентов», не пустить их в сердце страны.

Впрочем, гораздо более опасными по-прежнему оставались финны в союзе с немцами: они пытались овладеть побережьем Белого моря. Англичане воевали и с немцами.

3 июня 1918 года Верховный Военный Совет стран Антанты принял решение — ввести дополнительные контингенты войск! Главнокомандующий союзных войск — английский генерал-майор Ф. Пуль.

2 августа 1918 года в Архангельске высаживаются новые десанты: британские войска, а в их составе — канадцы и австралийцы. Еще там было около 800 датчан-добровольцев. Датчане тоже воевали против немцев и их союзников.

К зиме 1918 года общее число союзных войск на Севере достигло 23 500 человек.

Северное правительство

Мурманский краевой Совет не выполнил требования Троцкого: не выступил против «интервентов». То есть мурманский Совет перестал подчиняться большевикам в Москве и стал проводить собственную политику. Фактически отделился от остальной Советской республики. Троцкий объявил главу Совета А. М. Алексеева и весь Совет вне закона. Совет плевать на это хотел.

А в Архангельске получилось еще круче… 1 августа гидросамолеты английского флота обстреляли береговые батареи красных у острова Мудьюг. Стало ясно: британский флот на подходе! Союзники идут!

В ночь на 2 августа, еще до высадки британцев, восстала белая офицерская организация капитана 2-го ранга Г. Е. Чаплина. Комиссары во главе с М. С. Кедровым умчались на поезде в Вологду, а гарнизон частью примкнул к восставшим, частью разбежался.

Когда британцы высадились в порту, город был уже в руках белых. На рейд вышла вполне презентабельная колонна офицеров под национальным триколором: встречать дорогих союзников. Союзники обалдели, но заявили: пусть русские сами решают свои дела. Они будут сотрудничать со всяким правительством, лишь бы оно воевало с немцами и их союзниками.

3 августа возникло Верховное управление Северной области: эсеры воспользовались ситуацией и лихо подхватили «бесхозную» власть. Основную роль в Верховном управлении Северной области (ВУСО) играли члены Учредительного собрания. ВУСО подняло бело-сине-красный флаг. «Во имя спасения Родины и завоеваний революции» ВУСО упразднило Советы, восстановило гражданские свободы и деятельность судов, полагаясь в экономике на земство, кооперативы, городские управы и финансовую помощь союзников.

Офицеры Чаплина были крайне недовольны социалистической ориентацией этого правительства. Они попытались совершить новый военный переворот, но на этот раз неудачно: население их не поддержало.

После переворота народный социалист Николай Васильевич Чайковский образовал правительство с участием кадетов и октябристов. Оказалось, такое коалиционное правительство хорошо отражает позицию населения. На выборах в городскую Думу Архангельска в октябре 1918 года социалисты получили 53 % голосов, а правоцентристский блок — 43 %.

Николай Васильевич Чайковский — один из первых русских народников, живая легенда. Он был, по всем отзывам, очень милый человек, демократичный и приятный. Он поил чаем своих посетителей, вел с ними долгие беседы и даже не гнушался общаться с крестьянами, хоть и интеллигент. Очень, очень симпатичный человек!

Наверное, самая его привлекательная черта — он ничем на самом деле не управлял. 9 октября 1918 года организовано Временное правительство Северной области. Во главе стоял милый Чайковский, но к тому времени большинство членов правительства составляли уже кадеты. Удивительная закономерность, но факт: чем правее партия, тем более дельные в ней состоят люди. Возможно, это очень «реакционный» вывод, но факт остается фактом.

По приглашению русского посла во Франции в январе 1919 года симпатичный старичок Чайковский отбыл в Париж для участия в мирной конференции стран Антанты. Отбывая, 13 января 1919 года он назначил генерал-губер-натором и главнокомандующим Северной Добровольческой армии генерал-лейтенанта Евгения Карловича Миллера.

Е. К. Миллер был не такой симпатичный, как Чайковский. Он поил чаем далеко не всех, кто к нему приходил. Но именно он организовал Национальное ополчение Северной области, создал 1-й и 8-й Северные стрелковые полки из добровольцев-крестьян, а состав Добровольческой армии довел до 15 тысяч штыков и сабель.

Новое несоветское правительство и Северная Добровольческая армия стали еще большей неприятностью для большевиков, чем англичане.

Северный фронт и «интервенты»

Военные действия на Севере были единственными, где заметную роль играли «интервенты Антанты». Вели они себя крайне пассивно; главная цель все же оставалась прежней — уберечь склады. Фронт от Олонца до Шенкурска и Печоры с сентября 1918 года по сентябрь 1919 года заметно не сдвинулся, а потери «интервентов» за все время составили 327 человек убитыми.

Но тут разделились позиции командования и рядовых участников «интервенции». Британские солдаты и офицеры шли воевать с немцами и их союзниками-большевиками. И только. Но, попадая на Северный фронт, они видели, что несут народу большевики. Позиция многих из них менялась.

Прокурор Северной Добровольческой армии генерал Добровольский как-то пытался объяснить ополченцу-охотнику, что уничтожать большевиков силками и капканами — недостойное цивилизованного человека варварство. И выяснилось, что карательный отряд некого Мандельбаума поголовно уничтожил родную деревню охотника. Его семью пытали кипятком и в конце концов истребили всех поголовно, включая детей и подростков[128]. Британские подданные, в том числе австралийцы, слышали этот разговор. Отбивая у красных деревни, они видели изуродованные трупы истребленных коммунистами людей и делали выводы.

Австралийские коммандос вообще близко сошлись с ополченцами. Набирали их из охотников. Они имели много общего с северными крестьянами по своей психологии и поведению.

Датчане-добровольцы шли воевать потому, что датской принцессой была мать Николая II. Они не считали Россию чужой страной, эти датские монархисты. Датчане близко к сердцу принимали страдания русского народа. Добровольцы происходили из крестьян или городских рабочих, владельцев небольших предприятий. Из тех, кого в России традиционно называют мещанством. Свободные русские северяне очень походили на них.

Такие «интервенты» становились убежденными врагами большевизма и начинали воевать уже по-другому. Генерал-лейтенант Миллер наградил Георгиевскими крестами 22 британца, 7 американцев, 5 австралийцев и 5 датчан. Многим выдавались и медали.

Британский капитан Дайер награжден посмертно: погиб, прикрывая отход как своих, так и русских охотников. Мир праху его.

Но правительства стран Антанты преследуют только свои, сугубо эгоистические цели. После капитуляции Германии им уже ничего не нужно в «этой стране». Генерала Ф. Пуля, первого командующего, правительство отстранило… за «прорусскую позицию». Очень уж «доставал» генерал начальство, требовал ввести побольше войск и начать реально помогать России, а не только трепаться об этом. С октября 1918 года функции главнокомандующего исполнял генерал У. Аронсайд (в ноябре 1918 года официально утвержденный в звании главнокомандующего).

В августе 1919 года правительство Великобритании заявляет о выводе своих войск. 27 сентября «интервенты» покидают Архангельск, а вскоре и Мурманск. Солдатам Славяно-Британского легиона предложено или оставаться и воевать самим, либо их отвезут к Деникину. Примерно 2 тысячи человек спустя месяц сошли с британских кораблей в Новороссийске.

Военные склады? Уплывая из Архангельска, британцы сожгли на рейде несколько барж с продовольствием, оружием и снаряжением — чтоб никому не досталось.

Власть уплывает к военным.

Судьба Верховного Управления Северной области очень типична: демократы приходят к власти и проигрывают, потому что не способны управлять. Власть постепенно, как бы сама собой, перетекает к военным.

В январе 1919 года Чайковский бросает область и доверившихся ему людей, а сам уезжает в Париж «заниматься политикой». Он сам передает власть Миллеру, который вовсе не считает неправильным для себя заниматься рутинной работой.

Миллер управляет Северной областью так успешно, что и после вывода английских войск продолжает воевать, не сокращая линии фронта. В марте 1919 года он предпринимает 1-ю Сибирскую экспедицию для установления связи с армией Колчака. Передовые разъезды экспедиции в районе Печоры вошли в контакт с разъездами Сибирской армии адмирала А. В. Колчака.

Население поддерживает Миллера. Работают производства, идет торговля хлебом и мясом, эффективна армия. Активно действовали крестьянские отряды партизан — тарасовские, пинежские, шенкурские и печорские, — защищали свои села от набегов красных.

В июне 1919 года Верховный правитель России адмирал Колчак назначил Миллера главнокомандующим войск Северной области.

29 августа 1919 года Колчак назначает Миллера Главным начальником Северного края с передачей ему и гражданского управления.

Схожее развитие от революционной демократии к военной диктатуре позже произойдет и в Сибири, и на Юге. Один в один.

Глава 10

Наступления Красной Армии

«В огненном кольце фронтов»

Эта фраза — один из навязчивых советских стереотипов. Показывая на карте Советскую Россию, окруженную со всех сторон фронтами, коммунистические историки в СССР объявляли ее положение неустойчивым и слабым. Делался вывод: если уж из ТАКОГО кошмарного состояния Советское государство смогло выбраться — то дело исключительно в его идейной силе. Сплотившись вокруг коммунистической партии, трудящиеся совершили невозможное, разбив полчища врагов. Белогвардейцы окружили со всех сторон Страну Советов, но рабочие и крестьяне их разбили.

В действительности это «огненное кольцо» было стратегически скорее выгодно для Советской России.

Во-первых, в самом слове «фронт» для Гражданской войны есть много условности. В ней фронт — не линия размежевания войск, а скорее некий «очаг ведения боевых действий». Или «направление ведения боевых действий», не более. Вспыхнуло восстание в Ярославле… Был ли это вообще фронт? При желании можно назвать «фронтами» несколько участков ведения боевых действий в Ярославле, в разных частях города. Так что, там было сразу три или четыре фронта?

Или когда какая-нибудь «Черная хмара» сваливается из теплушек в Ростове и начинает атаковать засевших в здании вокзала добровольцев… Тоже фронт?

На Северном направлении большевики держали войска с февраля 1918-го, а Северный фронт создали 11 сентября 1918 года. Фронт четко делился на «железнодорожный» и «водный», и между ними не было почти ничего общего. Так два это фронта или один?

Во-вторых, активные боевые действия никогда не велись на всех фронтах одновременно. Вспыхивал один очаг сопротивления — к нему тут же перебрасывались войска с других направлений. Для тех, кто сидел в центре и мог перебрасывать армии, ситуация была не трагичной, а как раз удобной и полезной.

Весной — летом 1918 года, еще до организации фронтов, большевики создали «завесы» — группы войск, прикрывавшие то или другое направление. «Завес» было пять: Северная, Северо-Западная, Курская, Южная, Западная. На их основе стали формироваться фронты.

1. Северный фронт. Создан 11 сентября 1918 года, упразднен в марте 1920-го.

Но большую часть этого времени боевые действия на фронте не велись. С фронта то снимали войска, то снова везли…

2. Восточный фронт создали в том же сентябре 1918 года… Урожайный был месяц на фронты! Он тоже дожил до весны 1920-го, но и на нем боевые действия то вспыхивали, как осенью 1919-го, то надолго затихали.

3. Так же точно «пульсировал» и Царицынский фронт между декабрем 1918 года и июнем 1919-го.

4. Петроградским фронтом стали называть участок к северо-западу от Петрограда в марте 1919 года… То вместе с войсками, стоявшими против Финляндии, то только имея в виду войска, идущие против белых армий.

Были еще части, выдвинутые к северу от Петрограда, на случай наступления финнов. Их то объединяли в особый Карельский фронт, то сливали с Петроградским фронтом.

В январе 1920 года этот неопределенный фронт окончательно упразднили.

5. Туркестанский фронт возник 18 августа 1919 года и просуществовал до конца 1920-го. Даже с этого, самого отдаленного фронта снимали войска летом и осенью 1920 года — против Польши и Врангеля.

6. Западный фронт создали в сентябре 1918-го, он «дожил» до зимы 1920 года — до мирного договора с Польшей. С него несколько раз снимали войска на Восточный, Петроградский, Туркестанский фронты, а потом возвращали их по мере необходимости.

7. Южный фронт оказался самым многострадальным: он вообще в один прекрасный момент исчез, а потом опять возродился.

Создали его 17 сентября 1918 года. В сентябре 1919-го из него выделился Юго-Западный фронт — чтобы идти в Молдову, Румынию и Венгрию.

8. Чуть раньше, весной 1919-го, создан Юго-Восточный фронт. Южный идет на Одессу и Николаев, а Юго-Восточный — на Дон. Между Южным и Юго-Восточным фронтами тоже несколько раз перебрасывали войска, в том числе армию Буденного. Благо фронты находились сравнительно недалеко друг от друга.

9. 10 января 1920 года Южный фронт реорганизуют в Юго-Западный, сливая с прежним Юго-Западным, просуществовавшим считаные месяцы.

10. Тогда же, 16 января 1920 года, Юго-Восточный фронт преобразован в Кавказский. В Кавказский фронт вливается и часть бойцов Восточного фронта: в Сибири они уже не нужны.

С началом советско-польской войны с Кавказского фронта опять снимают армию Буденного, а Западный и Юго-Западный фронты часто называют Польским фронтом… При том, что оперативное руководство у них разное.

11. В августе 1920 года создается Южный фронт, который называют еще Крымским и иногда — Врангелевским. Разумеется, этот фронт, просуществовавший чуть больше трех месяцев, до ноября 1920 года, не имел ничего общего с Южным фронтом сентября 1918 года — января 1920-го.

Число фронтов, которые окружили огненным кольцом многострадальную Республику Советов, все время разное. Исходно, осенью 1918 года, их 4: Южный, Западный, Северный, Восточный. Так сказать, по сторонам света.

На конец 1918-го фронтов уже 5 — добавился Царицынский.

Летом 1919 года фронтов больше всего — их сразу 8. Но на трех фронтах боевые действия почти не ведутся, на двух ведутся вяло… И с них снимают контингенты войск на главные фронты этого времени: Восточный и Южный.

Конечно, и белые, и казаки перебрасывали войска с одних мест в другие — по мере оперативной необходимости. Терские казаки участвовали во взятии Киева, а Колчак из Омска руководил переговорами Юденича с Маннергеймом в Финляндии.

Но ни у казаков, ни у белых не было таких возможностей для маневра, как у красных. Одной из причин, по которым они выиграли Гражданскую войну, было как раз расположение Советской республики в центре России. В огненном кольце вспыхивавших и погасавших фронтов.

Армия — школа коммунизма

Объявив массовую мобилизацию, коммунисты получили колоссальное численное превосходство над любой армией своих врагов и даже над любым возможным объединением своих врагов. Ведь на их территории жило 65 % населения всей России.

Коммунисты с самого начала имели огромное преимущество в снаряжении, технике, вооружении: под руками у них оказались военные склады царской России. Но бронепоезда не ходят сами, самолеты водят военные летчики, пушки стреляют не сами. Чтобы привести в действие военную технику, нужна армия, а не митингующий сброд.

На Северном фронте, в огне Ярославского восстания, в боях с Народной армией Комуча и казаками Краснова под Царицыном, коммунисты столкнулись с серьезным, пусть и малочисленным противником. Эти бои выковали первые дивизии Красной Армии: надежные, боеспособные.

Разумеется, далеко не все призванные так уж рвались в бой за безумную идеологию марксизма. Даже в конце 1919 года было достаточно обычным 20–30 % дезертиров от всего списочного состава части. В целом за время Гражданской войны из Красной Армии дезертировало 35 % всех призванных.

Против дезертиров проводились масштабные облавы, против них бросали части все той же Красной Армии и ЧОНы. Дезертиров частью расстреливали, частью возвращали в строй. Но в 1921 году оказалось: некоторые красноармейцы побывали в дезертирах по 2–3 и даже по 4 раза![129]

Но тут существовало два надежных способа превратить насильственно призванных солдат в убежденных защитников режима.

Первый — это идеология. Она состояла из двух частей. Коммунисты всерьез считали, что Россия — только ступенька к Мировой революции. Солдату активно промывали мозги, приучая считать себя солдатом Мировой революции. Он — бедный, который воюет со ставленниками богатых.

Вторая половинка идеологии — национальная. Очень рано, еще в 1918 году, солдатам и всем советским людям начали говорить: твой враг — это страны Антанты.

Сначала смысл был «классово правильный»: буржуазия идет против рабочих и крестьян. После покушения на В. И. Ленина 30 августа 1918 года, «Правда» 31 августа вышла с «Воззванием ВЦИК» с такими словами: «Мы не сомневаемся, что и здесь будут найдены следы правых эсеров, наймитов англичан и французов… На покушение, направленное против его вождей, пролетариат ответит еще большим сплочением своих сил, ответит беспощадным массовым террором против врагов революции»[130].

Очень непонятно, кто именно покушался на В. И. Ленина. Историки видят в этом событии и политические игры: легкое ранение «вождя», которое могло бы стать предлогом для полномасштабного террора. И проявление внутренних войн самой коммунистической верхушки…[131] В этом покушении очень, очень много неясного, смутного.

И конечно же, никаких таких «правых эсеров», организаторов заговора, не нашли. Тем более не нашли никаких ниточек, ведущих к «англичанам и французам».

Но идея-то какова! Пусть Маркс говорил, а Ленин за ним повторял: «Пролетарии не имеют отечества». Но получается — с появлением Советской республики — имеют! Это твоя страна, пролетарий, и покушаются на ее безопасность… кто? Англичане и французы, внешний враг. Белогвардейцы и социалисты, националы и регионалисты — они кто? Наймиты внешнего врага, вот кто. А если даже не наймиты — все равно они объективно работают на внешнего врага.

Как писалось и позже: «Американо-англо-франц. интервенты подчинили своему влиянию все силы контрреволюции в России»[132].

Так классовая идеология смыкалась с национальной. Так психология Брусилова и его Генерального штаба («мы служим Родине, а не правительствам») смыкается с психологией платных агентов германского Генштаба.

Второй способ — это террор. Коммунисты требовали, чтобы всякий житель Совдепии, Советской республики верил в то, что они говорили. Чтобы марксизм стал своего рода верой для всего человечества. Но рядовой житель Советской республики мог уклоняться от промывания мозгов: до всех поголовно пока не доходили руки. А вот солдат был всегда на виду. Он вынужден был хотя бы внешне соглашаться с навязанной идеологией и подчиняться начальству. А если хотел хоть какой-то карьеры, то должен был и проявлять энтузиазм.

На Северном фронте Троцкий расстреливал солдат Красной Армии, по словам Ларисы Рейснер, «как собак». Широко применялись и телесные наказания: неисправных солдат беспощадно пороли ремнями и розгами.

То же происходило и под Царицыном. Хочешь избежать наказания, получить облегчение по службе да просто остаться в живых? Верь! Кивай, соглашайся, выступай на партсобраниях, постарайся вступить в РКП(б).

Коммунисты заставляли верить в свою идеологию, если ты хотел остаться в живых и иметь шанс вернуться домой целым.

Национальная часть идеологии делала ее более приемлемой. Во внешнего врага верить приятнее. И легче.

Организация

Наступление на востоке заставило учиться руководить масштабными операциями. Приходилось руководить десятками и сотнями тысяч людей, разбросанными по фронту протяженностью в сотни верст. Потребовалась организация.

Еще летом 1918 года в Красной Армии не было ни единообразной организации, ни единого централизованного руководства. Фронты, армии, корпуса, чуть ли не роты могли действовать совершенно автономно. Одна часть вполне могла не поддержать другую.

Опыт Реввоенсовета Восточного фронта пришелся очень «в жилу» коммунистам. Они быстро создали Революционный Военный Совет Республики и реввоенсоветы фронтов и армий, учредили должность главкома. Тогда же созданы военные комиссариаты — органы местного военного управления в губерниях, округах, уездах и волостях.

Такой видный советский военачальник, как М. В. Фрунзе, начинал свою карьеру с должности военного комиссара в Иваново-Вознесенске.

8 мая 1918 года коммунисты упразднили Военную коллегию и ввели вместо нее Всероссийский Главный штаб (Всероглавштаб).

Созданы Академия Генерального штаба и многочисленные курсы командного состава. Как правило, были они с укороченными сроками обучения и усеченными программами: побыстрее бы выпустить.

С 22 апреля 1918 года вводился военный всеобуч. Все мужское население с 18 до 40 лет должно было обучаться военному делу. Чтобы, если призовут, были готовы. Не учили только «лишенцев», их призывали в строительные части или в саперы.

Летом 1918 года в Красной Армии созданы однотипные общевойсковые объединения: полки, бригады, дивизии, армии.

2 сентября 1918 года ВЦИК издал постановление о превращении всей Советской России в военный лагерь.

В ноябре 1918 года создавался Совет рабочей и крестьянской обороны. Он окончательно подчинил всю промышленность интересам снабжения Красной Армии и заложил основы будущего военно-промышленного комплекса.

К концу 1918 года на арену истории выходит новая сильная армия: Красная Армия. Армия восставшего пролетариата? Нет, теперь это уже армия Советской республики. Армия, на которую работает вся страна.

Восточное направление

На востоке Красная Армия хорошо наступала против Народной армии Комуча, задавила числом Народную армию Прикомуча. Она не позволила войскам Деникина взять Астрахань. Отошедшие к Астрахани потрепанные части армии Сорокина были сформированы в 11-ю армию, перевооружены, переобучены, утешены и переподготовлены.

Весь 1918-й и первую половину 1919 года вся Волга находилась в руках красных. И для помощи сухопутным войскам, и для подвоза грузов в центр действовали Волжская и Каспийская флотилии. Этим большевики не только обеспечивали себе подвоз топлива и сырья для промышленности, но и не давали соединиться белым силам Урала и Сибири и Северного Кавказа.

На восточном направлении Красная Армия остановилась только в декабре 1918 года, и только под Пермью… Да что — «остановилась»! Красная Армия была разгромлена наголову и отброшена почти на 300 километров, к Вятке. Но на этом направлении остановил ее не Комуч и не Уфимская директория, а некий новый фактор. Этим «фактором» были адмирал Александр Васильевич Колчак и его генерал А. В. Пепеляев.

Глава 11

О делах на северо-западе и западе

Подготовка

13 ноября 1918 года Реввоенсовет принял решение «начать операцию по освобождению западных районов, очищаемых германскими войсками». Наступление готовилось вместе с большевистским подпольем Белоруссии и стран Балтии.

15 ноября 1918 года на заседании ЦК эстонских секций РКП(б) создан Временный революционный комитет Эстонии (Я. Авельт, Х. Пегельман, Я. Сихвер). Фактически — временное правительство.

16–19 ноября был создан Временный революционный комитет Латвии (Я. Заринь, Я. Зуковский, Я. Мирам, О. Дзенис) — «заготовка» будущего красного правительства.

Наступление предполагалось вести силами двух армий, каждая из которых выполняет собственное задание.

Для движения в Прибалтику 1 ноября 1918 года создана 7-я армия Северного фронта из частей Олонецкой группы войск, 2-й Петроградской пехотной дивизии и Псковской стрелковой дивизии в составе Северного, с февраля 1919-го — Западного, фронта.

Командующие: Искрицкий Е. А. (1–28 ноября 1918 г.), Голубицкий Е. М. (29 ноября — 5 декабря 1918 г.), Хенриксон Н. В. (5 декабря 1918 — 27 января 1919 г.), Ремезов А. К. (27 января — 1 июля 1919 г.).

Для похода в Белоруссию и дальше, в Восточную Пруссию и в Польшу, 15 ноября создана Западная армия — Северного фронта (с 13 марта февраля 1919 г. — Литовско-Белорусская армия, с 9 июня 1919 г. — 16-я армия в составе Западного фронта).

Командующие: Снесарев А. Е. (15 ноября 1918 г. — 13 марта 1919 г.), Миронов Ф. К. (13 марта — 14 июня 1919 г.), Новиков А. В. (14 июня — 22 июля 1919 г.), Глаголев В. П. (22 июля — 14 августа 1919 г.).

Коммунисты рассчитывали на то, что немцы не окажут сопротивления и не помогут национальным частям, что национальных армий еще нет, а большевистское подполье восстанет.

Белоруссия

17 ноября 1918 года Западная армия Северного фронта в составе 7620 штыков и 220 сабель при 57 орудиях и 204 пулеметах двинулась на Полоцк, Бобруйск и Гомель.

Сопротивление ей оказывали только редкие дружины белых офицеров. Еще реже немцы огрызались огнем. Но в бой с красными части германской армии не вступали.

21 ноября красными взяты Полоцк и Жабин, 24 — Дрисса, 28 — Бобруйск, 2 декабря — Борисов, 8-го — Слуцк, 10-го — Минск. В Минске 9 ноября началось большевистское восстание, оно очень помогло взять город.

28 ноября на оккупированных красными территориях создан Западный военный округ и начался массовый призыв населения в Красную Армию. До начала польского наступления в апреле 1919 года призвано было 73 тысячи человек.

6 января 1919 года взяты Барановичи. 14 января из Гомеля ушел последний германский эшелон. Буквально вслед за ним в город ворвались красные.

Белоруссию взяли легко, но 25 января 1919 года взятием Пинска завершилось продвижение советских войск на запад. На этом рубеже красных остановили польские войска 2-й армии и Восточнопрусский добровольческий корпус генерала Гофмана (21 батальон, до 20 тысяч штыков).

Восточнопрусский корпус объединял добровольцев — уроженцев Восточной Германии и принимал добровольцев из остальной Германии: немцы не хотели пускать в свою страну Красную Армию.

По согласованию с поляками корпус базировался в Ковеле и Гродно, но общих с польской армией операций не проводил. Корпус был призван охранять подступы к границам Восточной Пруссии. Отбили большевиков — и дальше не пошли.

Польская же армия, до 15 тысяч штыков и сабель, во главе с генералом Дмухановским, ставила другие цели. Она сначала остановила большевиков, а в марте 1919-го начала наступление. Поляки хотели восстановить границы Речи Посполитой — какими они были до разделов XVIII века.

В апреле начались и до 9 декабря 1919 года тянулись советско-польские переговоры о границах. Советская сторона считала всю Белоруссию «своей». Поляки большую часть Белоруссии тоже считали своей.

С советской стороны главой миссии был Ю. Мархлевский, с польской — граф М. Косаковский. Огромную роль в переговорах сыграл личный адъютант Пилсудского капитан И. Бёрнер. Переговоры велись в Москве.

Стороны не пришли ни к какому соглашению, но дали большевикам длительное перемирие.

В апреле — августе 1919 года фронт стабилизировался по линии рек Западная Двина — Березина. С этого времени и до наступления красных осенью 1920 года в Белоруссии Гражданской войны не было. А в Западной Белоруссии, под Польшей, не было и после того.

Литва

8 декабря 1918 года в Вильно создано Временное революционное рабоче-крестьянское правительство во главе с В. С. Мицкявицусом-Капсукасом. Это было правительство Виленской области, но при необходимости его можно было считать и правительством всей Литвы.

К концу января 1919 года национальное правительство Литовской Тарибы контролировало только 20 % своей территории.

28 февраля в Вильнюсе состоялось объединенное заседание ЦИК Белоруссии и Литвы. Создано советское правительство Литовско-Белорусской республики.

В марте 1919-го Литву захватило наступление польской армии. Одновременно началось наступление литовских национальных частей, польских легионеров в самом Вильнюсе и «железной дивизии».

25 августа 1919 года Красная Армия оставила последний литовский город — Зарасай.

Эстония

17–18 ноября в составе 7530 штыков, 390 сабель, при 58 орудиях и 285 пулеметах Красная Армия начала наступление одновременно в двух направлениях: на Нарву — Ревель и на Псков — Валх.

Сопротивляться было, по существу, некому: только 29 ноября в Эстонии провели первую мобилизацию в национальную армию. Причем планировали получить 25 тысяч новобранцев, но на деле их было… 800. Противостоять большевикам могли только «кайтселайт» — добровольцы. Кроме эстонцев, в страну прибывали добровольцы из Финляндии и Швеции.

Но англичане тут же послали флот для поддержки Эстонии и Латвии. Британская эскадра под командованием контр-адмирала Синклера 12 декабря 1918 года вошла в Ревель, 18-го — в Ригу. В составе эскадры были 10 крейсеров, 25 миноносцев и 34 мелких судна разных категорий — в основном тральщики. Британцы сами не торопились признать Эстонию, но хотели, чтобы ее независимость признало любое русское правительство. Тогда признают и они.

Красные с налета взяли Псков (25 ноября) и Остров (27 ноября). Сопротивляться им могли только малочисленные (200–300 человек) офицерские дружины.

Под Нарвой, уже на эстонской территории, 29 ноября разгорелись серьезные бои. Немцы сходились с британцами в том, что признавали независимость Эстонии и Латвии. Большевики были для них интервентами.

В Нарве немцы обстреляли красных из пушек, но боя не приняли, отошли, взорвав мосты через реку Нарву.

Красной Армии сопротивлялись только эстонские добровольцы (около 1 тысячи человек). На помощь армии пришел десант с Балтийского флота — до 600 добровольцев, в основном этнических прибалтов. Десант выбросили крейсер «Олег», эсминцы «Меткий» и «Аврора». Тем не менее в военных действиях балтийский флот участия не принимал.

В боях за Нарву погибло более ста красных, в их числе — Я. Сихверс.

Идя по собственно эстонской территории, красные 16 декабря заняли Раквере. К январю красные стояли в 30–35 км от Таллинна, двигались к Вильянди и Пернову-Пярну.

Возможно, красные и взяли бы Таллинн, но британский флот обстрелял их позиции и рассеял передовые части.

29 ноября 1918 года Временный революционный комитет Эстонии создал Эстляндскую трудовую коммуну под председательством Я. Я. Анвельта. 29 ноября ЭТК провозгласила себя правительством Эстонии, а все распоряжения правительства Пятса объявила незаконными и не имеющими силы. Совнарком выделил ЭТК кредит в 10 млн золотых рублей.

Теоретически большевики признавали независимость стран Прибалтики… Но только с красными правительствами, разумеется. Декретами Совнаркома признана независимость Эстляндии (8 декабря 1918 г.), Латвии и Литвы (22 декабря 1918 г.). В постановлении ВЦИК от 24 декабря 1918 года отмечалось «Факт бывшей принадлежности этих стран к старой царской империи не налагает на них никаких обязательств».

Под прикрытием британского флота Эстония завершила мобилизацию, и 7–19 января началось наступление эстонской армии (до 15 тысяч штыков). 14 января финские добровольцы (около 600 человек) взяли Тарту, 19 января эстонцы взяли Нарву. Они не пошли на русскую территорию, но и к себе не пускали.

19 июля Эстлянская трудовая коммуна самораспустилась.

Латвия

После подписания Брестского мира, закрепившего отпадение Прибалтики от Советской России, курляндский (8 марта) и лифляндский (12 апреля) сеймы (т. н. ландесраты) объявили о воссоздании на территориях бывших Курляндской, Лифляндской, Эстляндской губерний герцогств Курляндия и Ливония.

Немецкое командование Восточного фронта предполагало объединить эти странные герцогства в единое Великое герцогство Ливонское, соединенное личной унией с прусской короной.

Осенью 1918 года германский император после многомесячных колебаний признал независимость прибалтийского герцогства. Даже назначили герцога: Адольфа Фридриха Мекленбург-Шверинского. Править он должен был в Риге.

Последний рейхсканцлер Максимилиан Баденский в октябре 1918 года даже определил, что, пока герцог не приступил к своим обязанностям, будет править регентский совет в составе четырех немцев, трех эстонцев и трех латышей. Возглавлять совет должен был барон с полурусским именем: Адольф Адольфович Пилар фон Пильхау. Он так и звался — Адольф Адольфович, и говорил по-русски не хуже, чем по-немецки.

Сначала Антанта требовала немедленного вывода всех немецких войск. Потом германским войскам позволили задержаться в Прибалтике, чтобы сдерживать Красную Армию. Ландвер вытеснил красных из Латвии…

А тут революция в Германии! Новое правительство велело немцам немедленно вернуться домой. Сложность в том, что для прибалтийских немцев домом была как раз Латвия.

А 30 января 1918 года Латвийский временный национальный совет принял решение о создании суверенной Латвии, в которую должны быть включены все населенные латышами регионы. 18 ноября 1918 года Народным советом во главе с Карлисом Ульманисом и Янисом Чаксте, представлявшим ряд латвийских партий и общественных организаций, была провозглашена независимость Латвийской республики.

Так что и без красных тут было сразу два правительства: латышское и немецкое.

В Латвии правительство К. Ульманиса не проводило мобилизации. 7 декабря 1918 года уполномоченный Германии в Прибалтике А. Виннинг заключил договор с К. Ульманисом о создании ландсвера, то есть территориального ополчения. В составе 18 латышских, 7 немецких и 1 русской роты, общим числом более 6 тысяч штыков. В ландсвер, «железную дивизию» фон дер Гольца, записывались добровольцы. Всем этим добровольцам правительство Ульманиса обещало гражданство Латвии и землю.

Ландсвер под командованием Рюдигера фон дер Гольца координировал свои действия с русскими белогвардейцами. Добавьте к этому, что из Латвии тек ручеек «добровольцев» — наемников в Советскую Россию, служить в ЧК и что в самой Латвии было полно латышских и русских коммунистов.

18 декабря 1918 года красные войска вошли в Валк. Оказавшись на латышской территории, они 4 декабря 1918 года создали Временное советское правительство Латвии во главе со П. Н. Стучкой. Это правительство издало Манифест о переходе к нему всей власти в Латвии.

30 декабря 1918 года Советское правительство выделило 20 млн золотых рублей для Советской Латвии — для «восстановления разрушенного народного хозяйства».

31 декабря — 3 января шли ожесточенные бои за Ригу. 3 января в Риге вспыхнуло большевистское восстание.

9 января красные вошли в Митаву, 30 января — в Виндаву.

13–15 января 1919 года I Съезд рабочих, безземельных и советских депутатов создал Социалистическую Советскую Республику Латвию. Создавалась Красная Армия Советской Латвии в составе 1-й Латышской стрелковой дивизии и латышских частей Интернациональной дивизии.

К февралю в руках законного правительства Латвии осталась только Лиепая (Либава) и ее окрестности.

В мае 1919 года «железная дивизия» начала наступление по всему фронту. 24 мая при поддержке британского флота взята Рига.

Антанта продолжала требовать вывода немцев из Прибалтики. Фон дер Гольц сложил с себя командование ландсвером. Часть ландсверовцев ушла в Восточную Пруссию. Часть осталась воевать в составе Западной Добровольческой белой армии полковника Бермонта. Часть перешла к Ульманису — в основном местные немцы, которым некуда было уходить[133].

Весь 1919 год шли бои. Красные откатывались. Среди прочих приключений на этот период приходится попытка полковника Бермонта 9 октября 1919 года взять Ригу, уничтожить латышское правительство Ульманиса и восстановить в этом краю «единую и неделимую». Ульманис же все больше опирался на Британию. О своем же обещании дать гражданство и землю солдатам ландсвера он «забыл».

Глава 12

Красный террор

Предлоги и причины

В СССР официально считалось, что исходно коммунисты были очень добрые и вообще не собирались применять террор. Мол, красный террор пришлось ввести исключительно в ответ на белый террор.

Белый же террор выразился в том, что:

1. Происходит ряд террористических актов по отношению к «вождям пролетариата»:

— 20 июня 1918 года эсеровским боевиком убит нарком по делам печати В. Володарский;

— 30 августа 1918 года совершено убийство С. М. Урицкого;

— 30 августа 1918 года совершено покушение на В. И. Ленина (по официальной версии, стреляла эсерка Ф. Каплан).

2. Появились серьезные армии, угрожающие большевикам и их Советской республике.

3. На территории, уже захваченной коммунистами, произошло несколько восстаний.

Но политика красного террора вовсе не начата постановлениями ВЦИК и Совнаркома в начале сентября. Террор начался с ноября 1917 года и потом только крепчал. Если какие-то формальные законы препятствовали, их постепенно убирали.

Уже с 16 июня 1918 года решением Народного комиссариата юстиции РСФСР Революционные трибуналы в борьбе с контрреволюцией и саботажем не ограничивались ничем. Никакими законами.

Еще летом 1918 года Ленин требовал организации «террора в таких масштабах», «чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать»[134]. Они — это интеллигенция.

Покушения на жизнь «вождей пролетариата» и усиление антибольшевистской борьбы на окраинах России стали предлогом, чтобы вести политику, нужную большевикам. Даже не начать ее, а скорее «укрепить и расширить» — цитируя Ленина.

26 июня Ленин писал председателю СНК коммун Северной области Зиновьеву: «Мы грозим даже в резолюциях Совдепа массовым террором, а когда до дела, тормозим революционную инициативу масс, вполне правильную. Это не-воз-мож-но! (разрядка самого Ленина. — А. Б.) Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров».

В «Правде» 14 июля 1918 года писалось о необходимости истреблять «гадов и паразитов». «Поп, офицер, банкир, фабрикант, монах, купеческий сынок — все равно. Никакой пощады»[135].

От теории — к практике. Декретом СНК Северной области от 19 августа ЧК получила право «немедленного расстрела» за целый ряд преступлений и «преступлений»: «за контрреволюционную агитацию, за призыв красноармейцев не подчиняться распоряжениям Советской власти, за явную или тайную поддержку того или иного иностранного правительства, за вербовку сил для чехословацких или англо-французских банд, за шпионство, за взяточничество, за грабеж и налеты, за саботаж».

Очень оперативно, уже 21 августа, газета «Северная Коммуна» опубликовала первый список расстрелянных по этому декрету. В их числе и двое чекистов: они присваивали вещи приговоренных.

Не удивляйтесь уничтожению самих чекистов, это очень в духе большевиков. Сам Ленин пугал соратников и подельщиков: «Я лично буду проводить в Совете Обороны и в Цека не только аресты всех ответственных лиц, но и расстрелы…»[136]

В сентябре террор в еще больших масштабах становится частью государственной политики Советской республики.

2 сентября ВЦИК принимает решение о начале красного террора. Протокол ВЦИК предписывает: «Расстреливать всех контрреволюционеров. Предоставить районкам право самостоятельно расстреливать… Устроить в районах маленькие концентрационные лагеря… Принять меры, чтобы трупы не попали в нежелательные руки. Ответственным товарищам ВЧК и районных ЧК присутствовать при крупных расстрелах. Поручить всем районным ЧК к следующему заседанию доставить проект решения вопроса о трупах…»

5 сентября принято такое же по смыслу решение Совнаркома.

Это не помешало Ленину уже в ноябре 1918 года, много после объявления политики террора, в очередной раз врать: «Нас упрекают, что мы применяем террор, но террор, который применяли французские революционеры, которые гильотинировали безоружных людей, мы не применяем и, надеюсь, не будем применять»[137].

Система заложников

Заложников брали уже в декабре 1917 года. В сентябре 1918 года нарком внутренних дел Петровский издает приказ «О заложниках»: «Из буржуазии и офицерства должно быть взято значительное количество заложников. При малейшей попытке сопротивления или малейшем движении в белогвардейской среде должен применяться безусловный массовый расстрел».

После официального объявления красного террора массовые расстрелы заложников идут уже не стихийно, но по центральным директивам. Заложники, обычно «бывшие люди», на политические действия не способные, расстреливаются с единственной целью — запугать население.

Реальных организаций раскрыто немного, и главные из них — «Союз защиты Родины и свободы» Савинкова, «Национальный центр» в Москве и Петрограде. Однако их точный состав остался ЧК неизвестен. Такие уж они были профессиональные разведчики, что списки организаций к ним в руки не попадали. И ЧК расстреливала по малейшему подозрению сотни офицеров, чиновников и духовенства. По спискам.

А. И. Куприн описывает, что после прихода в город белых узнал: оказывается, и он был в списках! Красные просто не успели его расстрелять «как офицера»[138].

В «ленинские дни» лета — осени 1918 года в самой Советской республике истреблены тысячи людей. В одной Москве — порядка 600. В Питер спустили «разнарядку» на истребление 500 человек. Но верный сын РКП(б), глава питерской ЧК Глеб Бокий перевыполнил план любимой партии. Он истребил 900 человек в Питере и еще 400 — в Кронштадте.

В Кронштадте обреченных связывали проволокой по 2–3 человека вместе и топили в баржах. Буря разметала баржи, трупы прибивало к побережью Финляндии.

Эта кампания расстрелов прокатилась по всем городам. В Нижнем Новгороде убито 41, в Смоленске — 38, в Ярославле — 38, в Перми — 50, в Иваново-Вознесенске — 184. Сколько убили в Воронеже, мы никогда не узнаем. Оттуда рапортовали коротко: «Много расстреляно»[139].

Трудно понять, как «буржуи» из Воронежа оказываются ответчиками за убийство Урицкого. Разве что так: любой «буржуй» везде и всегда в ответе за все! Как в Средневековье ведьмы в ответе за ураганы и неурожаи.

Масштаб террора

В эпоху проддиктатуры крестьян грабили и убивали «летучие отряды» китайцев и мадьяр — типа банды Кровавой Сони. Теперь их облагают данью и расстреливают за неуплату. Только некоторые данные: в Епифаньевском уезде Тульской губернии административно расстреляно 150 человек; в Медынском уезде Калужской губернии — 180, в Пронском уезде Рязанской губернии — 300, в Ветлужском уезде Смоленской губернии — 600.

Вообще же, по подсчетам С. П. Мельгунова, за вторую половину 1918 года расстреляно больше 50 тысяч человек. Скорее всего эти цифры сильно занижены. Мельгунов опирался на данные, официально опубликованные в советской печати, а в ней данные обычно преуменьшали. В ней редко печатали о расстрелах женщин и о расстрелах, по которым приговоры выносила не ЧК, а другие органы Советской власти. А цифры расстрелянных ЧК часто уменьшали в 2–3 раза.

До сих пор неясно, сколько людей убили в октябре 1918 года, после восстания зарвавшегося командарма 11-й армии Сорокина. Сразу же после этого мятежа начинаются массовые убийства заложников — духовенства, купечества, интеллигенции, офицерства. Все эти люди не имели (и не могли иметь) ни малейшего отношения к покушениям на Ленина или к мятежу Сорокина.

В октябре 1918 года в Пятигорске были зарублены, по одним данным, 73, по другим — 160 заложников из аристократии и офицерства, в том числе генерал Н. В. Рузский. Всех их выводили на склон Машука, раздевали до белья, ставили на колени и приказывали вытянуть голову. Глава местной ЧК Атарбеков лично резал обреченных кинжалом. Это тот случай, когда в газетах об убийствах не сообщали… А свидетели считали по-разному, и цифры не совпадают.

В начале официального террора людей убивали публично: считалось, тогда запугать можно сильнее. 5 сентября в Москве расстреливали в Петровском парке: расстреляли 80 деятелей царского режима, арестованных еще Временным правительством. Ни один из них не имел никакого отношения к борьбе с большевиками, разумеется.

Потом расстреливали на Ходынском поле под звуки военного оркестра. Трупы же развезли по моргам больниц и анатомическим театрам. Но скоро коммунисты убедились — как раз исчезновение человека пугает и парализует волю оставшихся больше, чем публичное умерщвление.

Усиление роли ЧК

Естественно, роль ЧК при объявлении красного террора только растет. Но с осени 1918 года ЧК начинают передавать и чисто хозяйственные функции. Видимо, эта организация оказывается очень эффективным организатором.

ЧК надзирает за всеми принудительными работами (на которые продолжают гонять «буржуев»). В частности, ей поручают организовывать заготовку дров. Из-за недоступности угля и нефти на Юге зимой 1918/19 года дрова составили от 70 до 88 % топливного баланса Советской республики (вместо 14 % в мирное время).

Так что гонять зэков на лесоповал начали вовсе не в 1930-е годы, не при Сталине. Это началось в 1918 году при Ленине, руками Дзержинского.

Изучение масштабов красного террора очень затруднено:

1. Могущественные ведомства очень не любят раскрывать свои архивы;

2. Официальные документы часто фальсифицированы. Как показал С. П. Мельгунов, отчеты о расстрелах преуменьшались в 2–3 раза[140].

3. Огромное число убийств при подавлении восстаний вообще никак не регистрировалось.

Постепенно ЧК присваивает себе функции организатора самого советского общества. В феврале 1919 года Дзержинский объявляет во ВЦИК, что массовое сопротивление в основном подавлено, но классовый враг проникает в советские учреждения поодиночке для саботажа. Надо искать отдельные нити, а для этого в каждом учреждении за кадрами должен следить чекист. Появляется то, что в советское время называлось «первый — отдел».

Одновременно создается разветвленная и хорошо оплачиваемая сеть секретных осведомителей.

Но истребление целых групп населения продолжается. В 1919 году в Москве сочтут, что бойскауты — организация контрреволюционная. И несколько сотен мальчиков-бойскаутов, от 12 до 16 лет, были расстреляны. Их не пытали — слишком было очевидно, что никто из них ничего не сделал и даже не замышлял. Просто они оказались «лишними», «буржуазными элементами». Вошли в те 10 % населения, которым коммунистам сказать было нечего, которые оставалось только уничтожить.

Концентрационные лагеря

В трудовых отрядах и армиях уже в конце 1917 года создан режим концлагеря: каторжный, по большей части бессмысленный труд.

8 сентября 1918 года официально создаются настоящие концентрационные лагеря: с колючей проволокой и штатом охраны. Теперь можно не только пытать и расстреливать. В августе 1918 года Ленин пишет буквально следующее: «…провести массовый террор… сомнительных запереть в концентрационный лагерь»[141].

Осенью 1918 года заключенных содержится немного: около 35 тысяч человек. Но прошло через концлагеря намного больше: концлагеря служили в основном для уничтожения «буржуазии». Действительно — зачем тратить боеприпасы, если «бывшие люди» сами умирают от голода?

Технология геноцида

Технология массовых расстрелов возникла не в одночасье… Не так просто перебить за несколько ночных часов десятки и сотни людей, и возникает вопрос: что делать с трупами? В провинции проще — можно расстреливать за городом, в оврагах, и тут же прикапывать трупы. Скажем, под Саратовом у Монастырской слободки за 1918–1919 годы в овраги было свалено от тысячи до полутора тысяч трупов: постарался местный чекист Озолин.

В оврагах убивала обреченных «чекистка Зина» в Рыбинске, на крутых склонах к Волге истребляли гимназистов в Ярославле, восставших рабочих в Астрахани, семьи рабочих расстреливали и закапывали в овраги под Ижевском.

Способ оказался ненадежным: редко, но все же бывали случаи — недобитые жертвы выползали из общих свальных могил. К тому же далеко везти живых труднее и более рискованно, чем трупы. Надежнее и проще убивать там, где ведется следствие, в здании ЧК или тюрьмы, а потом уже трупы вывозить.

Классическая методика, отработанная еще в Петрограде, была такова: сначала жертвы накапливались тут же, в громадном подвале под зданием. Женщин не отделяли от мужчин, в чем есть своя логика — ведь все равно все кончится спустя считанные несколько часов. Обычно у сброшенных в эти подвалы сразу же отнимали все ценные вещи и теплую одежду; их не кормили и не поили, не выводили в туалеты. Опять же — зачем?

Чекисты включали обреченных в пятерки и вызывали по этим пятеркам. Раздевали и проверяли еще раз — нет ли чего ценного? И вели в другой, специально оборудованный подвал. Иногда раздевали уже в этом расстрельном подвале… Детали могли меняться даже в классической методике:

«Больно стукнуло в уши. Серые туши рухнули на пол. Чекисты с дымящимися револьверами отбежали назад, и тут же щелкнули курки. У расстрелянных в судорогах дергались ноги… Двое в серых шинелях ловко надевали трупам на шеи петли, отволакивали их в темный загиб подвала. Двое таких же лопатами копали землю, забрасывали дымящиеся ручейки крови. Соломин, заткнув за пояс револьвер, сортировал белье расстрелянных. Старательно складывал кальсоны с кальсонами, а верхнее платье отдельно. Трое стреляли, как автоматы, и глаза у них были пустые, с мертвым стеклянистым блеском. Все, что они делали в подвале, делали почти непроизвольно… Только когда осужденные кричали, сопротивлялись, у троих кровь пенилась жгучей злобой… И тогда, поднимая револьверы к затылкам голых, чувствовали в руках, в груди холодную дрожь. Это от страха за промах, за ранение. Нужно было убить наповал. И если недобитый визжал, харкал, плевался кровью, то становилось душно в подвале, хотелось уйти, напиться до потери сознания… Раздевшиеся живые сменяли раздетых мертвых. Пятерка за пятеркой. В темном конце подвала чекист ловил петли, спускавшиеся в люк, надевал их на шеи расстрелянным… А в подвал вели и вели живых, от страха испражняющихся себе в белье, от страха потеющих, от страха плачущих»[142].

Описанию можно доверять: автор специально изучал вопрос, чтобы восславить трудную и героическую работу чекистов, не раз ходил на расстрелы. Перед нами своего рода репортаж.

Растление сотен тысяч

Для работы ЧК требовалось много «обслуживающего персонала» — тех, кто охраняет подвалы, выводит обреченных, надевает петли на шеи трупов, тащит их из подвала, грузит на подводы, вывозит и закапывает. Самым главным чином из технического персонала был «помучтел» — «помощник по учету тел». Тот, кто вел статистику и представлял ее начальству.

В одной петроградской ЧК в 1918 году работало около 600 человек, к середине 1919-го их число возросло до 1300. В масштабах всей Советской республики таких подручных ЧК, по разным подсчетам, к концу 1918 года насчитывалось до 30–40 тысяч человек, а к 1921 году перевалило за 123 тысячи человек.

Далеко не все они действовали вопреки самим себе. Если не повторять смешные сказки коммунистов, чекисты, мягко говоря, не умирали от голода. Паек у них всегда был раза в два выше, чем в любом другом советском ведомстве.

Нередко и следователи, и руководство ЧК сами участвовали в расстрелах. Любителей было немало. В Ростове Питерс появлялся в подвалах с девятилетним сыном, и мальчик постоянно просил: «Папа, дай я сам!»

К сожалению, я не могу рассказать о судьбе этого многообещающего ребенка, достойной смены героического советского чекиста.

Но все чаще использовались специальные профессиональные расстрельщики. Называли их «комендантами» или «помощниками комендантов». В разговорном жаргоне чекистов бытовало и почти поэтичное — «ангелы смерти». Часто ими становились уголовники.

Кадров в ЧК остро не хватало в течение всей Гражданской войны. Коммунисты много раз принимали на работу в ЧК даже пленных контрразведчиков из некоторых вражеских армий. Не всех, конечно, а тех, кто подходил им по своим психологическим качествам. Трудиться в ЧК взяли Жуча — палача из разведки атамана Семенова. И Левку Задова — махновского палача и контрразведчика.

По труду и кадры

Разумеется, патологические типы охотно шли в ЧК и встречали там самый теплый прием. Просто поражает число чекистов, которые проявили разного рода психические отклонения. Если считать патологией фанатизм (а многие современные психологи вполне определенно считают фанатизм психическим отклонением), то назвать в числе патологических типов следует и Феликса Дзержинского. Он всерьез считал, что, истребляя «буржуев», тем самым строит «светлое будущее» и приближает «торжество коммунизма».

К «товарищам по оружию» Дзержинский был внимателен, опекал молодежь и часто вел с начинающими чекистами долгие беседы о жизни, давал весьма разумные советы. Он был лично скромен, никогда не требовал себе почестей, не присваивал награбленного, не пировал, купаясь в шампанском.

Мартин Лацис всерьез считал себя серьезным ученым. Своего рода палач-теоретик, он — благообразный, всегда прохладно-вежливый — особенно пугал тем, что никогда не проявлял своих эмоций. По-латышски, по-западному закрытый, холодный тип человека. Лацис писал «научные труды» и публиковал очень наукоподобные труды в своем журнале «Красный меч». Он всерьез исследовал зависимость расстрелов по полу и возрасту, по социальному составу уничтоженных, зависимость от времени года и состояния погоды, по климату данной местности и направлению ветра. Для проникновения в тайны природы Лацис строил графики и диаграммы, приводил таблицы и статистические выкладки, подгонял свои наблюдения под фундаментальные законы марксизма. Он даже книжку написал про свою многополезную службу[143].

Вот с племянником Лацису не повезло — Петерс Парапутц был откровенным грабителем и совершенно не интересовался научными изысканиями дядюшки.

В определенной степени патологическими типами надо считать и таких, как Иоффе, Авдохин, Сорокин, которые действовали совершенно хладнокровно. Работа такая, и все тут. Каким должен быть человек, относящийся к конвейеру расстрелов как к «просто работе», нормален ли он — пусть судит читатель.

Но таких было явное меньшинство, по крайней мере из видных чекистов. Много было людей или игравших кого-то, или с явными садистскими наклонностями. Как Сорин, игравший рубаху-парня, убивавший с шуточками-прибауточками. Как франтоватый уголовник Терехов, разыгрывавший культурного, воспитанного джентльмена. Чуть ли не ручку дамам целовал, «провожая» к стенке.

Но особенно много было личностей с сексуальными отклонениями. Самый известный из них — Менжинский; он очень интересовался психологией, писал эротические романы и стихи. Обожал допрашивать женщин, лез в самые интимные подробности личной жизни. Фактически для каждой придумывал своего рода «роман», полный темной и больной чувственности, принуждал признавать сексуальную подоплеку решительно всех поступков, убеждал в изменах мужей и любимых.

Вот неэстетичные детали — физические пытки, расстрелы — Менжинского интересовали меньше.

Петерс держал при себе двух-трех секретарш. Приезжал в другой город — и «сдавал» их на конвейер смерти, а себе выбирал новых.

Комиссарша Нестеренко заставляла солдат насиловать малолетних девочек в своем присутствии, а сама занималась онанизмом, глядя на эти сцены.

Глеб Бокий — в его «дачной коммуне» ходили голыми и трахались кто с кем попало. А маленькие дочери самого Бокия принимали в безобразии самое непосредственное участие.

Комендант киевской ГубЧК Михайлов любил охотиться с пистолетом в лунные ночи на голых дам. Охотился в саду и часто останавливался, чтобы побеседовать с жертвами, расспросить об их переживаниях.

Половыми психопатками были такие известные чекистки, как Евгения Бош в Пензе, Конкордия Громова, Розалия Залкинд (Землячка) — организаторы геноцида казаков на Дону.

Впрочем, половыми психопатами были и другие видные большевики. Патологическими развратницами и лесбиянками были Лариса Рейснер, Инесса Арманд, Надежда Крупская.

Киров вечно разоблачал «заговоры», причем всегда заговорщицы были молодые и красивые. Всякий раз Киров лично их пытал и расстреливал.

Вообще число чекистов, угодивших в психушку, поразительно велико. Главный палач московской ЧК Мага свихнулся во время очередной экзекуции и набросился на коменданта тюрьмы Попова с воплем: «А ну раздевайся!» Еле скрутили.

Видный большевик и начальник особого отдела ЧК Кедров тоже угодил в психушку. Там же побывал и организатор массового уничтожения людей в Крыму — венгерский еврей Бела Кун. Правда, его подлечили и пристроили трудиться в Коминтерн.

ЧК — не спецслужба!

Ни в одной спецслужбе мира никогда не было такого количества психов, да и не могло быть. В спецслужбах и разведках как раз огромное значение придается психической и психологической устойчивости. Любая психическая повернутость и шпиона, и ловящего шпионов контрразведчика слишком дорого обойдется и для них самих, и для государства, которому они служат. А тут — психопат на психопате.

Такое изобилие извращенцев и психов в ЧК доказывает только одно — ЧК вовсе не была спецслужбой или тайной полицией. После Гражданской войны, с середины — конца 1920-х, началось строительство НКВД — службы преступной, кто же спорит, но все же и профессиональной. И тогда все это «созвездие» палачей и извращенцев образца 1918–1922 годов оказалось совершенно не при деле. Они не умели ни вести допросы, ни вызывать доверие, ни вести сложные психологические игры, ни работать с источниками информации…

Чекисты «ленинского призыва», соратники Дзержинского и товарищи по партии Лациса не умели буквально ничего необходимого для работы в тайной полиции. Они умели только убивать — а этого в таких же масштабах уже никому не было нужно. Тогда-то и попали на улицу одни верные расстрельщики, а другие угодили на Соловки. Есть сведения, что в 1930 году самых отпетых палачей «ленинской гвардии» перестреляли как «белогвардейских заговорщиков». Надо же… Какими неожиданными сторонами порой поворачивается жизнь…

Но в годы Гражданской войны эти люди были куда как востребованы. И для покорения, и для ограбления России: все награбленные ими ценности сдавались в особую ленинскую партийную кассу. Кто пытался наживаться сверх определенного минимума — сам попадал в расстрельный подвал.

ЧК — материальная сторона дела

Вещи получше шли в спецраспределители, и самые видные коммунисты вовсе не стеснялись получать потом эти вещи. В Полном собрании сочинений Ленина опубликован счет на получение сахарным, добро улыбавшимся Ильичом вещей из «хозотдела московской ЧК»: костюма, сапог, пояса, подтяжек[144].

Вещи похуже чекисты отправляли для красноармейцев или для заключенных в лагеря.

То, что было непосредственно на трупе — золотые коронки и нательный крест, — считалось законной добычей расстрельщиков. Некоторые из них практически в открытую сбывали вещи, взятые на убитых. В Москве известны имена таких: Емельянов, Панкратов, Жуков. Наверняка есть и другие «герои» этого рода хозяйственной деятельности.

Коммунисты очень мало скрывали свою политику истребления людей. Скрывали в самом начале — до февраля 1918 года делали вид, что ЧК вообще не расстреливает и не пытает. В феврале — мае если кого-то убивают — об этом сообщается в газетах.

После «покушения на Ленина» и убийства Урицкого в июле 1918 года коммунисты официально вводят систему красного террора, списки расстрелянных и арестованных печатают в газетах.

В газетах же ведутся дискуссии о допустимости пыток. «Известия» в 1918 году, «Правда» в 1919-м сочувственно пишут о коммунистах, которые сами попали под пытки за какие-то пустяковые преступления. То есть сам факт применения пыток не отрицается, выражают лишь сожаление, что зацепили «своих».

Красный террор вне Советской республики

Террор обрушивается на население уже захваченных коммунистами областей. Так почему же, приходя на новую территорию, нужно избавлять от него кого-то?! Наоборот — в еще не завоеванных землях живет полным-полно исчадий ада: пока не истребленных «эксплуататоров».

Происходят, конечно, и эксцессы менее адресные. Еще 3 июня 1918 года Ленин писал председателю ЧК Бакинского Совнаркома Тер-Габриэляну: «Передать Теру, чтобы он все приготовил для сожжения Баку полностью»[145]. Раз полностью, то не с одной же «буржуазией».

Но что делать именно с «буржуями»? Еще 23 августа 1918 года М. Лацис рассуждал в «Известиях» об отмене всех прежних правил войны: «Все это только смешно. Вырезать всех раненых в боях против тебя — вот закон гражданской войны».

Эта сильная мысль реализовалась во введении в Красной Армии революционных военных трибуналов при командовании фронтов, армий и корпусов. Они не ограничивались никакими законами так же, как и революционные трибуналы в Советской республике. В постановлении ВЦИК от 2 сентября 1918 года говорилось, что ревтрибуналы должны руководствоваться «интересами социалистической революции, обороны ее от врагов Социалистической Республики и интересами классовой войны за торжество пролетариата, как это подсказывается ему революционным коммунистическим правосознанием и революционной совестью».

После введения ревтрибуналов каждое наступление и отступление Красной Армии сопровождалось массовыми убийствами.

Невозможно сказать, что людей «приговаривали к смерти» или «казнили». Никакой судебной процедуры. Председатель Ревтрибунала Республики К. Х. Данилевский четко обозначал: «Революционные военные трибуналы — это в первую очередь уничтожение, изоляция, обезвреживание и терроризирование врагов Рабоче-Крестьянского отечества и только во вторую очередь — это суды, устанавливающие степень виновности данного субъекта».

Иногда решения о «чистке тыла» принимало само командование полков, армий и корпусов. Но и в том случае, если командовал убийствами ревтрибунал, «исполняли» приговоренных красноармейцы.

Так Красная Армия несла в себе свою собственную ЧК — ревтрибунал и стала соучастницей геноцида.

Как правило, никто ни в чем и не обвинял будущих жертв. Людей хватали как «буржуев», и их судьба зависела только от воли командиров Красной Армии или местного большевистского руководства.

В 1918 году, действуя против Комуча и Прикомуча, в Сарапуле «накопили» до тысячи заложников и держали их в тюрьме. При оставлении Сарапула их всех утопили в баржах.

В Перми и Кунгуре расстреливали группами по 30–60 человек, по спискам. Считали не людей, а такие вот «пачки». Поэтому общее число убитых особенно трудно подсчитать.

На Мотовилихинском заводе под Пермью расстреляно больше 100 рабочих: они отказались вступить в Красную Армию. Красные командиры велели, красноармейцы расстреливали.

По данным доклада английского представителя Эльстона лорду Балфуру, в одной лишь Пермской губернии (без города) истреблено больше 2 тысяч человек. В самой Перми расстреляно 25 священников, а епископ Андроник был зарыт живым в землю.

Красные наступают, и при взятии Казани 10 сентября 1918 года Ленин потребовал «образцово-беспощадного подавления чехов и белогвардейцев, а равно и поддерживающих их кулаков». Он настаивает: «Необходимо беспощадное истребление»[146].

Ленин прекрасно понимает преступность своего требования. Не случайно же телеграмма ушла зашифрованной, а Ленин требует: «Секретно (оригинал мне вернуть) (прислать мне копию шифра)».

В Казани было не так уж много кулаков, «пришлось» расстреливать целыми кварталами всех обеспеченных жителей города. Не только купцов и интеллигенцию, но и мещан, живших в домах получше.

Спустя всего неделю террора «Известия» сообщали: «Казань пуста. Ни одного попа, ни монаха, ни буржуя. Некого и расстрелять. Вынесено всего 6 смертных приговоров».

Впрочем, если не было «буржуев», все равно находили кого расстрелять: в Воткинске и Ижевске расстреливали семьи рабочих.

При взятии Армавира на Кубани Красная Армия вырезала лагерь армянских беженцев: армяне бежали от турецкой армии.

Потом кинулись на город. Красноармейцы почти не стреляли: кололи штыками, разбивали головы прикладами, рубили саблями, резали ножами. Больше 300 людей, в основном женщины с детьми, пытались укрыться в персидском консульстве. Тогда красноармейцы ворвались в консульство, убили самого консула и вырезали всех пытавшихся спастись. Общее число жертв превысило 1300 человек.

В Ставрополе Красная Армия расстреляла и переколола штыками даже детей в больницах. «Буржуйский ребенок»? Смерть!

То же самое происходило при любом движении фронтов Красной Армии в любом направлении. Скажем, во Пскове сразу после взятия города в декабре 1918 года истребили больше 300 человек. Всех, кто, по мнению большевиков, «помогал белогвардейцам». Расстреляли рабочих мастерских, обслуживавших военных, и персонал гостиниц, где жили белые. Включая горничных и поварих.

В Валге, Дерпте, Везернберге — во всех городах, через которые прокатывался Западный фронт, шли массовые расправы без суда и следствия. Потом в этих городах белые находили захоронения сотен трупов с размозженными головами, выколотыми глазами, отрубленными конечностями.

Особенно страшный удар красного террора обрушился на Дон.

Казаки не вписывались ни в какие представления красных. Они вроде и не буржуи — сами работают на земле, среди них много умелых рабочих и ремесленников. Но у них — традиции, устои, совершенно несовместимые с Советской властью. И к тому же казаки демократичны, умеют управлять собой сами. Никакие указчики им не нужны.

Троцкий официально объявил, что казаки — «это своего рода зоологическая среда, и не более того… Старое казачество должно быть сожжено в пламени социальной революции. Пусть их остатки… будут сброшены в Черное море!». Директива Оргбюро ЦК от 24 января 1919 года предполагала поголовное уничтожение казачества. Сами слова «казак» и «казачество» объявлялись вне закона. Тот, кто их произносил, подлежал смерти на месте. Предполагалось заселить казачьи земли переселенцами из северных губерний, а самих казаков выгоняли в зимнюю степь — без пищи и теплых вещей.

Лицо террора

Чтобы читатель мог представить себе, как выглядел этот самый красный террор, я просто приведу выдержку из малоизвестной книги С. С. Балмасова. Без комментариев.

«…Труп номер 1 — весь череп полностью разбит, нижняя челюсть сломана. В нем Нина Константиновна Богданович и опознала своего мужа, Семена Павловича Богдановича. У трупа номер 2 — штыковая рана в грудь и огнестрельная в голову. У трупа номер 3 раздроблен череп. Труп номер 4, по виду военный, череп полностью разбит. Номер 5 — обе челюсти разбиты, большая часть черепа с виском разбита. Нина Константиновна Богданович заявила, что это — Кожуро, убитый большевиками вместе с ее мужем. Номер 6, по одежде военный, череп разбит. Номер 7 — в осколки разбиты обе челюсти, нижняя часть лица — сплошная масса осколков, череп разбит».

«Одним из спасшихся обитателей баржи была подробно описана ужасная смерть несчастных заложников, которых убивали по очереди топорами, ружьями и молотками. Экзекуция продолжалась всю ночь. Трупы замученных были брошены в Каму… Была описана страшная мучительная смерть захваченных красными на Уфимском фронте двадцати шести чехов. Их беспрерывно мучили три дня и три ночи и потом топором отсекали отдельные члены туловища, пока они не скончались в страшных муках».

«Окружили завод и произвели проверку рабочих. У кого оказывался рабочий билет, того отпускали, а остальных выводили и собирали на церковной площади, где всех расстреляли из пулеметов. Всего было убито в день захвата города около восьмисот человек».

«В один из праздничных дней два пьяных красноармейца проходили мимо городской купальни, где купались дети. Один из красноармейцев стал хвастаться, что он стреляет без промаха, в доказательство же предложил застрелить купающегося мальчика. Затем, к ужасу проходивших горожан, красноармеец действительно прицелился в купающегося мальчика, выстрелил и убил его…»

«Расстреливали тогда 7 человек, в том числе служащую из отдела снабжения… Выступил комиссар Окулов и, заявив, что ему хочется сейчас попробовать свой «браунинг», убил из него первого из числа приговоренных. Затем вышел, кажется, коммунист Заякин и, помахивая своей шашкой, отрубил в 2 приема другому приговоренному голову. Третий комиссар, не зная, чем бы отличиться от своих товарищей, приказал следующему из осужденных рыть себе могилу. Могила оказалась слишком короткой. Тогда, схватив топор, коммунист отрубил несчастному ноги по могиле».

«…В последних боях установлено несколько случаев увечья и издевательства красных над нашими ранеными, оставшимися на поле боя. Так, например, при занятии нашими частями 13 сентября деревни Меньщикова (что в 62 верстах южнее станицы Омутинской) найдены изуродованными и замученными красными наши стрелки, попавшие в плен: у одного — в глаза воткнуты спички, много штыковых ран и следы побоев по всему телу. По показанию жителей деревни Меньщикова, спички были воткнуты в глаза еще живому стрелку, и в таком виде его вели до леса, где он был добит штыками».

«От пятидесяти домов не осталось и следа, только обгорелые трубы торчали; из ямы, покрытой обломками досок, вышли старик-татарин со старухой — чудом спасшиеся; на глазах их производились пытки и расстрелы… Наконец, они показали огромную яму, наполненную до верха разлагавшимися трупами, каковых было более пятидесяти».

«Андреев назначил комиссию для… осмотра укупоренных ящиков… обнаружили деньги… в бумагах, золоте, серебре… золотых серьгах, оторванных вместе с мочками ушей. Составлялись протоколы на выловленные трупы из озер и рек… У женщин были отрезаны груди, у мужчин — раздроблены ядра, у всех выловленных трупов были голые черепа…»

«Вопрос: Вы выяснили, кого расстреляли и какие у вас имеются материалы об их виновности, и если есть, то предъявите их?

Ответ: Материалов нет никаких. Единственное, что у нас имеется — это список расстрелянных, и то неполный. Список этот мы получили от следственной комиссии штаба 3-й дивизии Ефремова. В этом списке значится всего 47 человек, это значительно меньше того, сколько было расстреляно на самом деле, я не знаю, за что многих расстреляли, многие были расстреляны совсем зря.

Вопрос: Как вы обвиняли и распределяли арестованных?

Ответ: Приехал товарищ Ефремов в городскую тюрьму вместе со мной и с охраной, к нему начали приводить арестованных по составленному списку. Товарищ Ефремов спрашивал: «Кто это?» Из толпы отвечали: «Буржуй, буржуй». После этого товарищ Ефремов приказывал отвести его и над фамилией означенного лица в списке ставился крестик, что означало расстрел»[147].

Часть VI

ПОЖАР. 1919 ГОД

Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918-й, но 1919-й был его страшней.

М. А. Булгаков

Глава 1

На юг!

Что делалось на Украине

Войска Украинской Директории во главе с Петлюрой были совершенно замечательные, пока свергали гетмана Скоропадского.

Украинские социал-демократы были фактически национал-демократами, нацистами до нацизма. Петлюра воевал с белыми и красными — потому что они москали. С Центральной Радой — потому что она буржуазная. С немцами — потому что они оккупанты. С поляками — потому что они угнетатели украинского народа. С евреями — потому что они экономически гнетут украинцев и поддерживают большевиков. С. В. Петлюра всерьез полагал, что Украину необходимо «очистить от жидов», и брал за образец погромы Богдана Хмельницкого в ХVII веке.

На рубеже 1918 и 1919 годов петлюровцы утратили общую цель и начали распадаться. Часть ушла к большевикам. Часть попала к разного рода «батькам» и атаманам.

Только к западу от Киева действовало не меньше 20 партизанских отрядов и банд. Разницу между ними трудно было четко провести. В одном январе 1919 года известны Дерматская, Пашковская, Пригоринская, Витковская, Летическая «республики». В штаб Петлюры шли сведения, что в этих республиках «население не признает никакой власти, считая себя отдельным государством»[148].

Фактически Украина развалилась. Центральная власть признавалась если и не в одном Киеве, то в нескольких крупных городах. Почти везде на местах сидели свои атаманы и «батьки», один другого кошмарнее. Сейчас никому ничего не скажут имена Носаря-Хрусталева, атамана Голого, каменотеса Савенкова, матросов Деревенко и Галата, атамана Волынца, матроса Романенко, пяти братьев Чучупаков, уголовного «авторитета» Ангела, есаула Уварова, бродяги Лихарева, лесничего Гуляй-Гуленко и массы других. Каждый из них сыграл очень незначительную роль в истории. Но в 1918–1919 годах каждый из этих названных сделался фактическим государем, неограниченным монархом своего небольшого государства.

Несчастная страна погрузилась в хаос насилия и грабежей. Ширились еврейские погромы: их пик приходится на весну — осень 1919 года. В марте в Проскурове петлюровцы Запорожской бригады поставили себе задачу вырезать все еврейское население города. За три дня они убили саблями, штыками и ножами 3 тыс. человек.

Красная Армия идет на юг

В ноябре — декабре 1918 года и январе 1919-го Красная Армия занимает Белоруссию и часть Литвы.

Стоит немцам выйти из Украины, как Петлюра и коммунисты легко громят немногочисленные войска Скоропадского.

3 января 1919 года новая Красная Армия вошла в Харьков. 5 февраля — в Киев и продолжала наступление на юг и юго-запад.

После разгрома под Царицыном Всевеликое Войско Донское начало разваливаться. Несколько казачьих полков перешли к красным. Часть казаков просто разошлись по домам. В январе 1919 года красные вошли в Область Всевеликого Войска Донского и до марта 1919 года полностью ее завоевали.

В Донбассе они столкнулись с частями Добровольческой армии… И не выдержали удара, отошли к северу и западу.

А вот против войск Украины они действовали довольно успешно. Одна из причин — новое качество Красной Армии. Вторая — развал на самой Украине.

В марте 1919 года фронт проходил по линии Винница — Жмеринка — Вапнярка — Бирзула. Войска Директории удерживали только запад Украины: Подольскую и Волынскую губернии. Но и в этих губерниях правительство контролировало от силы 30 % территории.

90 % населения России и Украины как раз ни в чем не участвовало и участвовать не хотело. По громадной равнине метались кучки людей: сотни, тысячи, максимум десятки тысяч.

Слово «метались» подходит лучше всего. В неком городе или на железнодорожной станции внезапно появляется такая «кучка», к ней прилипают еще сотни и тысячи людей — и единомышленников, и просто бандитов. Мгновенный удар — в считанные дни, а то и часы. И все — или город наш. Как в фильме «Свадьба в Малиновке»: «Грицко! Тут опять власть меняется!» Или — все пропало, пора удирать.

Главная задача наступающих как раз в том, чтобы появиться внезапно: иначе ведь рельсы можно разобрать и все наступление закончится.

Скажем, в Харьков вели пять разных железнодорожных веток. 3 января 1919 года по одной из них — от Ахтырки и Богодухова — в Харьков вошли три бронепоезда, и еще три поезда с теплушками. Из теплушек горохом посыпались красноармейцы. Никто не ждал, власть сменилась за несколько часов.

Эффективная военная машина

Из 40 тысяч красноармейцев на Южном фронте было до 20 тысяч кавалеристов. Красноармейцы шли в бой с саблями и винтовками. Удобные кавалерийские карабины, из которых можно стрелять, сидя в седле, были не у всех. Да они и не всегда были нужны: кавалерия тоже не столько лавой скакала на врага, сколько перевозила войска. Конница могла пройти сто — сто двадцать километров за сутки и обрушиться на врага там, где он меньше всего ожидает! Причем обрушиться можно ведь и спешившись с коней, пойти в штыковую атаку.

Именно так Красная Армия атаковала Крым в апреле 1919 года: 7 апреля перешла Сиваш и до 30 апреля заняла весь полуостров. Красноармейцы спрыгивали с коней и сразу становились солдатами гарнизонов.

Красная Армия ехала на юг на поездах или верхом.

В этот период времени и на этой территории Красная Армия — самая сильная из всех армий, банд, группировок и шаек. Она лучше всех вооружена и лучше всех снабжается всем необходимым. Из нее дезертируют 30–40 % солдат, но на их место все время гонят новых и новых. А для артиллерии, химических войск, авиации и бронетехники в ней есть немало прекрасных инженеров и квалифицированных техников.

Одной рукой коммунисты снабжают Красную Армию всем необходимым, обеспечивают квалифицированными кадрами. Другой — внимательно наблюдают за ними, не дают отойти от своих ролей винтиков машины. Маховик раздачи пайков и должностей дополнен маховиком репрессий и расстрелов. Созданная дьявольским умом Троцкого, машина работает на полную катушку. Подпирает ее другая машина, еще более мощная: вся экономика и все людские ресурсы Советской республики. Надо Красной Армии еще хлеба? Будет! Нужно оружие? Нужны люди? Техника? Будет все, лишь бы армия выполнила главную задачу: завоевала как можно больше.

Ядро Красной Армии — идейные, убежденные сторонники Советской власти. Среди них много офицеров царской армии, особенно в верхах. Все начальники штабов Красной Армии были такими офицерами. Из 20 командующих армиями 17 — кадровые офицеры царского времени. Больше 600 офицеров Генерального штаба — у красных.

В. Суворов справедливо пишет о редкой бездарности Уборевича, Якира, Тухачевского[149]. Но операции планировали и организовывали не они. «Революционные командармы» больше красовались с сабельками на конях да писали бездарные «теоретические сочинения». Кто не верит оценке — пусть сам почитает.

Много кадровых офицеров было и среди среднего красного офицерства.

Типичен Н. А. Щорс — сын железнодорожного машиниста из поселка Сновска Черниговской губернии, прапорщик царской армии, он еще в конце 1918 года был организатором советских повстанческих отрядов. 5 февраля 1-й Украинский советский полк Н. А. Щорса первым входит в Киев. Командир 1-й Украинской советской дивизии Щорс 30 августа 1919 года убит в бою в районе Коростеня. Судя по всему, Н. А. Щорс был вполне искренне убежден — надо строить Советскую власть. Что характерно, ни в каких зверствах и в грабежах отродясь не замечен. Человек субъективно честный и в высшей степени приличный.

К концу апреля 1919 года большая часть Украины и Крым стали как бы частью Советской республики. Но не до конца.

Первое — в городах Причерноморья с конца 1918 года сидели так называемые «интервенты»: англичане, французы, греки, итальянцы. Что характерно, туда красные не сразу сунулись.

Второе — и в собственных тылах Красная Армия контролировала только малую часть территории. До 30 % населения Украины жило под властью местных атаманов и «батьков», причем многие банды вырастали до масштабов небольших армий. Самыми большими из них были банды (или армии? Уже не поймешь) Нестора Махно, Котовского, Зеленого, Никифора Григорьева. Все «батьки» были раз в сто страшнее и преступнее Петлюры.

Коммунисты с бандитами не воевали, с ними они договаривались. И делали главарей шаек красными командирами.

Григорьев

Никифор Григорьев — царский офицер, в ноябре 1917 года объявил себя сторонником Центральной Рады. Побывал у Скоропадского, а вскоре сделался офицером Петлюры. В марте 1919 года Григорьев переходит на сторону коммунистов вместе со своим отрядом: до 5 тысяч штыков и сабель.

В марте — апреле 1919 года Григорьев действует в составе Украинского фронта. 2 марта 1919 года Григорьев отбил у войск Антанты Херсон, 14 марта — Николаев. Французы ушли без боя, оставив защищать город 1000 греков. Они держались неделю против 1700 григорьевцев. 400 греков погибли.

В Красной Армии был он командиром бригады, а затем дивизии. Но чаще называл себя «пан атаман партизан Херсонщины и Таврии». Прообраз «пана атамана Грициана Таврического», он же Грицко, из «Свадьбы в Малиновке».

9 мая 1919 года Григорьев отказался подчиняться командованию красных. Фактически он захватил довольно большой район: к северу от Николаева и Херсона до Кривого Рога, Екатеринослава и Кременчуга. В этот период было у него до 15 тысяч человек при 30 тысячах винтовок, 700 пулеметов, более 50 орудий, 3 бронепоезда. Елизаветград, Кременчуг и несколько городов поменьше взяты григорьевцами.

В мае 1919 года коммунисты призывали добровольцев — отражать нашествие бандита Григорьева. В фотовитринах выставлялись жуткие фотографии стариков с выколотыми глазами, женщин с отрезанными грудями, груды отсеченных голов. Особенно потрясала фотография изнасилованных девушек, которых штыками и ударами прикладов сбрасывают в пруд.

Фотографии не лгали — на них и правда изображались люди Григорьева. Только вот делали их еще в марте 1919 года, во время наступления на Херсон и Николаев. Эти снимки делались в краснознаменной бригаде комбрига Григорьева.

Силами Харьковского, Киевского и Одесского военных округов наступление велось одновременно из Полтавы, Харькова, Киева, Одессы.

Наступлением руководил лично К. Е. Ворошилов, и велось оно с нескольких направлений на Кременчуг (взят 20 мая 1919 года), Корыстовку, Знаменку, Александрию. 23 мая взята Александрия.

После падения его «столицы» Григорьев бежал к Махно. Нестор Махно принял его солдат в свою армию, а самого Григорьева в июне 1919-го велел убить. Ревность одного «полевого командира» к другому? Не только… Очень уж разные они были.

Махно

В штабе Григорьева бывали и анархисты, и левые эсеры. Но именно что «бывали», а сам он человек вполне безыдейный. Вот Нестор Иванович Махно (1882–1934) — убежденный анархист.

За ограбление Бердянского казначейства и убийство охранников в 1907 году приговорен к смертной казни, но не был казнен, как несовершеннолетний. Получил бессрочную каторгу, сидел в Бутырской тюрьме.

Веллер, описывавший Махно и его приключения на каторге, выступает как очень скверный историк: Махно никогда в Сибири на каторге не был. Соответственно, не было ничего из красочно описанного Веллером: ни этапа кандальников, ни убийства «стукача» заостренной веткой на лесоповале, ни самого лесоповала. Не было и «героического» убийства начальника лагеря, и путешествия из Сибири в столицу на поезде, паровоз которого толкает перед собой платформу с мешками с песком и с пулеметом[150].

Все это — вымыслы Веллера. Тем более никак не мог видеть Махно в 1917 году встречный путь через Сибирь чехословаков. Все это бредни, и не из числа слишком умных.

Вот сам типаж Махно описан, похоже, довольно точно: омерзительный истеричный уголовник. Псих, частенько бившийся в конвульсиях. Бешеная «упертость» и «несгибаемость» Нестора Махно (не реальной личности — персонажа Веллера) — довольно характерная часть психотипа некоторых профессиональных уголовников. В соответствующих учебниках для юристов подробно описаны «несгибаемые» типажи, готовые погибнуть, лишь бы не отступиться от «воровского закона». Нестор Махно в сказке Веллера еще на каторге работал, а ведь были и более «идейные», которые умирали от голода и побоев, но на работу не шли.

В чем не врет Веллер — летом 1917-го Махно пытался «делать политику» в городах и вернулся домой, в село Гуляй-поле Екатеринославской губернии только осенью 1917 года. Он сразу стал сколачивать свой партизанский отряд.

Анархист Махно был врагом всего буржуазного: частной собственности, национализма, работы по найму, прибыли, индивидуализма. Деревенский мужик, он многое взял и у эсеров. Впрочем, его собственный биограф и личный друг Аршанов в «Истории махновского движения» писал, что «каторга была единственной школой, где Махно почерпнул исторические и политические знания, послужившие ему огромным подспорьем в его политической деятельности»[151].

Из смеси анархизма, эсеровщины и собственных умозаключений у него родилась довольно стройная идея: город пронизан частной собственностью и потому не революционен. Деревня как раз революционная, потому что отношения частной собственности в ней развиты слабо.

«Революция на селе принимает явно противовластнический характер… В этом залог того, что вновь организовавшаяся Украинская шовинистическая власть в Киеве останется властью только для Киева. Крестьянство за ней не пойдет; а опираясь только на отравленный и зараженный властническими началами город, она далеко не уйдет»[152].

Городских интеллигентов Нестор Иванович активно не любил и применял для них «обидное» слово «кадюк» — то есть кадет. Но случалось, отпускал пленных «кадюков», если они оказывались интересными собеседниками. Все решала сиюминутная блажь блатного «психа».

В общем, Нестор Иванович Махно был ярким примером того, как идеи социализма проникают в народные массы и дают там такие ростки, какие и не снились отцам-основателям.

К осени 1918 года у Махно было более 30 тысяч боевиков, сражавшихся в основном на 700 тачанках. Была прекрасно поставленная разведка. Об антисемитизме Махно писали много… видимо, пытались таким образом Махно «очернить». Но глава его разведки Лев Задов (будущий чекист) — уж простите, еврей. И много евреев воевало в составе армии Махно.

Он контролировал район с населением почти в миллион человек. Большинство этих людей поддерживали Махно. Махновцы не трогали «своих», за все платили и проводили широкую программу реформ. У них крестьяне получили помещичью землю еще летом 1918 года!

С точки зрения и Махно, и очень многих его бойцов и жителей его «государства», как раз тут и реализовывался «настоящий», «истинный» социализм. Тот, за который имеет смысл бороться с буржуазной насквозь Радой и поднимать крестьян всей Украины.

«Напрасно она (Рада. — А. Б.) в угоду буржуазии, изменив своим принципам в области земельной политики, признала право частной собственности на 30–40 десятин. Буржуазия, увлекшись своими временными победами над революцией, над носителями ее идей — революционными тружениками деревни и города, не удовлетворилась этой позорной изменой Рады трудящимся. При поддержке грубого юнкерства буржуазия свергла Раду и поставила на ее место своего представителя в лице гетмана Павла Скоропадского»[153].

Ну, а Махно — против и Рады, и Скоропадского, и вообще всякого буржуазного правительства.

Нестор Иванович — изобретатель знаменитой тачанки. Первыми применили такие легкие тележки для пулеметов англичане в Южной Африке в 1904 году. Сесиль Родс лихо воевал на них против буров.

Знал ли Нестор Иванович про Сесиля Родса? Или сам придумал? Не знаю…

Тачанка — это фактически подвижная боевая площадка для пулемета. Это легкая рессорная повозка, на которой установлен пулемет и в которую впряжена тройка или четверка лошадей. Обычно в тачанке ехало в бой трое: ездовой, наводчик и помощник наводчика. При необходимости они могли меняться своими ролями.

Для использования тачанки, эдакой колесницы ХХ века, нужна очень высокая квалификация. Трудно уже вести тачанку в бой. Ведь лошадей могут убить или ранить, кони могут понести… Нужен прекрасный возчик.

Пулеметчик должен точно стрелять из пулемета на большой скорости и при сильной тряске при езде.

Тачанка в СССР стала своего рода символом «романтики Гражданской войны» — вместе с буденовкой — «думоотводом», песней про «Уходили комсомольцы на Гражданскую войну» и шинелями с красными нашивками.

Тачанки действительно вовсю применял С. М. Буденный в Первой конной армии. Но когда? Осенью 1919 года.

А Махно придумал и применил тачанку осенью 1918 года…

Далеко не все бойцы на тачанках были идейными людьми. Но свое идейное ядро у Махно было. И бандита Григорьева он велел убить не случайно. Признавая «право народа» на «революционные эксцессы», Нестор Иванович бандитизм признавал только революционный, идейный. Когда в Пятихатках махновцы окружили вокзал и через окна из пулеметов расстреляли офицерский бал — за ними стояла идея. Бей «кадюков»! Офицеры танцевали с женами и невестами, супружеские пары «кадюков» приводили и на этот бал подростков обоего пола. Пулемет строчил и по ним, и по их мамам. Но такая уж это была идея, прямо требовавшая убивать детей и женщин. И армия у Махно была хотя бы частично идейная.

Коммунисты шли на Юг силами порядка 40 тысяч человек. Плюс пятнадцать тысяч у Махно. Плюс тысяч десять у Григорьева. Плюс еще столько же у атамана Зеленого и бандюганов помельче. Приняв в свою армию шайки бандитов и армии народных вождей, Красная Армия выросла вдвое. А по качеству по крайней мере не проиграла.

Всевеликое Войско Донское

В январе — апреле 1919 года Красная Армия наступает и на юге Великороссии, на Дону. Тут самым важным родом войск становится конница численностью до 15 тысяч сабель. Второй по значению род войск: 15 бронепоездов. А за ними едет в теплушках пехота — до 40 тысяч человек. Не забудем и про Волжскую, и про Каспийскую флотилии, про авиацию!

Отдельная кавалерийская дивизия Буденного за январь-февраль 1919 года разгромила 23 полка кавалерии и пехоты. Причем 4 полка сдались в плен и потом воевали на стороне красных.

Красные кавалеристы нанесли поражение казакам при Дубровке, Прямой Балке, Давыдовке, Лозном, Илованской, Качалинской, Котлубани, Гумраке, Ляпичево. Везде одна и та же тактика: сосредоточение сил, в 2–3 раза превосходящих силы противника.

За три месяца непрерывных боев Особая конная дивизия прошла почти 300 километров, захватила 48 орудий, больше 100 пулеметов, 2500 лошадей и 4000 повозок. Она истребила до 10 тысяч человек, из них 2 тысячи вооруженных, и потеряла около 5 тысяч.

С февраля по апрель 1919 года Красная Армия наступает на Дону, выходит к реке Маныч и 6 мая оказывается в 40 км от Ростова.

Наступление Красной Армии всегда сопровождалось расстрелами и зверствами. На Дону же планомерное истребление казаков, геноцид их «зоологической среды» становится важной частью политики большевиков.

24 января 1919 года Свердлов в директиве Оргбюро ЦК РКП(б) признает «единственно правильной самую беспощадную войну со всеми верхами казачества путем поголовного их истребления».

Командующий группой войск 8-й армии Иона Эммануилович Якир (1896–1937) деловито уточнял: «Необходимо 50 % уничтожение мужского населения». Якир знал толк в уничтожении: еще летом 1918 года он начинал как командир китайского полка.

Разумеется, этих 50 % никто не отсчитывал. Тем паче мобилизации на Дону подлежало все мужское население от 19 до 52 лет. Любого казака можно было считать реакционером, белогвардейцем, врагом Советской власти… Кем угодно.

Уже ранней весной 1919 года станицы и хутора сносятся артиллерийским огнем, а уцелевших и пытавшихся спастись убивают из пулеметов. Выделены даже особые команды факельщиков — поджигать казачьи дома, если еще не сгорели.

Казаки было начали разбредаться по домам в январе 1919 года, после поражений П. Н. Краснова. В марте 1919 года на территории Верхне-Донских округов началось Вешенское восстание. Сперва полыхнуло в станице Вешенской, откуда и название.

С самого начала у повстанцев почти не было боеприпасов. Перед боем каждому выдавалась буквально пригоршня патронов. И все, руби красных саблей. Гибли под огнем, бежали на врага и, если добегали, рубили.

Казаки послали к добровольцам гонцов. Сразу пробиться к ним белые не могли, но послали несколько самолетов. Привезли продовольствие, табаку, боеприпасов.

В мае 1919 года казаки соединились с белыми и тут же погнали большевиков. Это вызывало у Троцкого приступы поистине «зоологической» ярости. Если Свердлов не переваривал крестьянства, то Троцкий так же неистово ненавидел именно казаков.

Приказ Троцкого № 100 от 25 мая 1919 года требовал: «Гнезда бесчестных изменников и каинов должны быть разорены. Каины должны быть истреблены»[154]. По отношению к кому были бесчестны казаки и кого они предали, это особый вопрос.

Отступая, красные оставляли после себя выжженную пустыню. При отступлении Красной Армии истребляли казаков обоего пола. Одинаковыми способами, поголовно. Ровно за то, что казаки. В точности как нацисты истребляли евреев в Бабьем Яру в Киеве 1941-го.

Одновременно шло наступление красных на земли уральских казаков… А ведь директивы Свердлова и Троцкого касались всех казаков, не только донских.

Донским повезло хотя бы в одном — на их земли пришли белые и хотя бы частично документировали преступления против казаков: вскрывали места массовых захоронений, опрашивали свидетелей, допрашивали пленных…

А земли уральских казаков с 1919 года никогда уже не становились «белыми». Никаких данных об их истреблении никто никогда не собирал. Известно, что осенью 1919 года некий «уполномоченный Ружейников» выпустил из тюрьмы города Уральска 2 тысячи казаков как «невинно арестованных». История умалчивает, какое количество казаков Ружейников счел правильно арестованными. И сколько не дожили до освобождения. И скольких не довели до тюрьмы.

В самой Советской республике

Для вершения великих дел необходима многочисленная армия. К лету 1919 года относится знаменитый плакат: «Райком закрыт. Все ушли на фронт». В то же время появляется и плакат: «Ты записался добровольцем?!»

Менее известно, что райком ушел на фронт не как-нибудь, а по особой советской мобилизации. 31 мая 1919 года Ленин писал: «С 15 июня мобилизовать всех служащих советских учреждений мужского пола от 18 до 45. Мобилизованные отвечают по круговой поруке друг за друга, и их семьи считаются заложниками в случае перехода на сторону неприятеля или дезертирства или невыполнения данных заданий и т. д.».

Так что «уходили комсомольцы на Гражданскую войну» вовсе не добровольно. Попробовали бы не уйти — их ждал расстрел вместе со всей семьей.

В селах Советской республики еще можно было жить — все же от красных подальше.

В городах же к весне 1919 года городское хозяйство оказалось окончательно разрушено. Не стало электричества, водопровода, подвоза продуктов, уборки мусора… ничего.

Вроде Советская власть и пыталась что-то организовывать… Но как? Или организуя террор против «врагов народа», на которых и возлагали ответственность за происходящее. Или создавая учреждения с невероятно раздутыми штатами. Там, где вполне справлялся один квалифицированный чиновник, теперь сидели десятки пригретых «за происхождение».

Обычно горожане хотели попасть в советские учреждения: там давали совсем другой паек. Когда стало «некуда податься, если не в могилу и тюрьму, то на советскую службу»[155].

В Москве в апреле 1919 года по самой обеспеченной, «рабочей» карточке полагалось на день 216 граммов хлеба, 64 — мяса, 26 — постного масла, 200 граммов картошки. В июне этого же года — 124 грамма хлеба, 12 — масла, 12 граммов мяса. Иногда они не отоваривались, а уж карточки иждивенцев и «детские» не отоваривались практически никогда.

Так же становилось и во всех захваченных красными городах. В Киеве после полугода красного господства взрослая женщина весила 39 кг.

Через месяц взятия красными Риги на улицах стали подбирать людей, умирающих от истощения.

Одновременно в Риге ее властитель Стучка устроил в здании Дворянского собрания пышную свадьбу дочери, на которую съехались гости со всей России.

Во время приезда Троцкого в Московский университет (большевики ведь большие покровители наук) профессор Кузнецов сказал ему, что Москва «буквально вымирает от голода». Вспылив, Троцкий ответил: «Это еще не голод. Когда Тит брал Иерусалим, еврейские матери ели своих детей. Вот когда я заставлю ваших матерей есть своих детей, тогда вы можете прийти ко мне и сказать: «Мы голодаем»[156].

Считается, что Троцкий был совершенно равнодушен к нуждам еврейства и себя евреем не считал. Но этот случай заставляет как-то иначе взглянуть на вещи.

Глава 2

Интервенция, которой тоже не было

Песня об «интервенции»

Коммунистам было удобно считать, что «у противников Советской власти не было никакой — ни политической, ни экономической — опоры в народных массах. И если бы не поддержка, оказанная внутренним силам контрреволюции иностранными империалистами, то Советское государство в короткий срок закончило бы с заговорщиками, подавив их сопротивление в первые же месяцы после октября»[157].

Во многих справочниках не было даже особой статьи «Гражданская война». А вот так: «Иностранная военная интервенция и Гражданская война 1918–1920».

Трагедия расколовшегося народа превращалась в акт внешней агрессии.

«Интервенция» становилась основным содержанием Гражданской войны.

До смерти Сталина чехословаки и немцы все же считались тоже интервентами. Получалось, что одних захватчиков плавно сменили другие.

С конца 1950-х «интервентами» окончательно стали только войска западных держав, США и Япония, Румыния и Турция.

Учебники 1970–1980-х годов обязательно включали в себя главу «Иностранная интервенция»[158].

Кем были «интервенты»

Я вынужден сделать утверждение, которое странно прозвучит для вчерашнего советского человека: никакой интервенции в 1918–1920 годах не было. Вообще.

Действительно, интервенция — это военное, вооруженное вмешательство одного государства в дела другого. Грубо говоря, это когда лезут без спроса.

Россия была союзницей Запада в Великой войне. Запад хотел заставить ее выполнить союзнические обязательства. Это не интервенция.

В Советской России убивали, пытали и разоряли граждан западных государств и союзников этих государств. Любое нормальное государство защищает свои интересы и интересы своих граждан. В этом нет интервенции.

Если вчерашний союзник попал в беду и позвал на помощь, тут тоже речь никак не об интервенции.

В ноябре 1918 года, сразу после капитуляции Германии, совещание русских политиков в Яссах призвало западных союзников поддержать объединенные силы белых.

Если считать белые движения наследниками России — союзницы Запада и члена Антанты, то прямое приглашение прозвучало.

Кроме того, большевики прямо напали на Британию: на посольство.

Отпустив первую партию заложников-британцев, большевики 24 октября 1918 года шлют письмо на Запад. Это письмо наркома иностранных дел Чичерина президенту Вильсону: «Однако, господин президент, поскольку мы не имеем намерения вести войну против Соединенных Штатов, несмотря на то что Ваше правительство пока еще не смещено Советом Народных Комиссаров и Ваш пост пока еще не занял Юджин Дебс, которого Вы держите в тюрьме; поскольку мы не имеем намерения вести войну против Англии, несмотря на то что кабинет господина Ллойд Джорджа пока еще не смещен Советом Народных Комиссаров во главе с Маклином; поскольку мы не имеем намерения вести войну против Франции, несмотря на то что капиталистическое правительство Клемансо пока еще не смещено рабочим правительством Меррхайма; и поскольку мы заключили мир с империалистическим правительством Германии, во главе с императором Вильгельмом, — которого Вы, господин президент, уважаете не больше, чем мы, революционное правительство рабочих и крестьян, — мы решительно предлагаем Вам, господин президент, чтобы Вы вместе со своими союзниками рассмотрели следующие вопросы и дали нам четкие и деловые ответы: прекратят ли правительства Соединенных Штатов, Англии и Франции алкать крови народа России и желать смертей ее граждан, если народ России согласится заплатить им выкуп? Если да, то каковы будут конкретные требования правительств Соединенных Штатов, Англии и Франции? Хотят ли они концессий, хотят ли они железных дорог, шахт, золотых запасов, или они желают территориальных уступок, например, части Сибири, или Кавказа, или Мурманского побережья?»

Откуда такой наглый тон?

Частью — от уверенности в близости Мировой революции.

Частью от того, что Германия на грани капитуляции и появляется надежда повторить опыт 23 февраля 1918 года. Как утверждал Ленин: «Мы никогда не были столь близки к Мировой революции, российский пролетариат столь очевидно показал свою мощь, что ясно — миллионы и десятки миллионов пролетариев в мире последуют за нами».

3 ноября 1918 года большевики направили Британии предложение о примирении через шведское представительство в Петрограде. 5 ноября нарком Чичерин послал еще одну ноту, на этот раз американскому госсекретарю Лэнсингу, в которой говорилось, что большевики «готовы на еще более крупные уступки державам Антанты, чтобы достичь понимания».

4 декабря 1918 года британский посланник в Стокгольме доложил в Лондон, что, по имеющейся информации, Литвинов намерен передать британскому правительству, что «большевистское правительство готово издать декрет о признании обязательств по иностранным долгам, освобождении из тюремного заключения британских граждан и выплате компенсации за убийство кэптена Кроми».

По мнению Британии, это предложение показывало слабость большевиков, и поэтому нет нужды идти на переговоры с ними. В результате Литвинов не получил никакого ответа.

Тогда Литвинов попытался найти понимание у американцев. Он направил письмо президенту Вильсону, в котором убеждал его, что «диктатура пролетариата — не самоцель, а способ построить новый социальный строй, при котором всем гражданам будет дано право на труд и равные права, невзирая на то, к какому классу эти граждане принадлежали раньше».

Вилсон, видимо, поверил этим словам и распорядился, чтобы советник американского посольства в Лондоне Вильям Баклер отправился в Стокгольм на встречу с Литвиновым.

13 января 1919 года они встретились, и Литвинов заявил, что большевики в обмен на мир готовы признать иностранные долги, прекратить пропаганду Мировой революции, объявить амнистию противникам большевизма и предоставить право на самоопределение Польше, Финляндии и Украине.

Однако уже 16 января эти переговоры были прерваны, поскольку власти Швеции распорядились, чтобы Литвинов и его помощники покинули страну, так как Скандинавские страны отзывают свои представительства из Советской России. Тем не менее у Баклера успело сложиться положительное впечатление от переговоров с Литвиновым, и он отправил соответствующее сообщение своему руководству.

Планы и цели «интервентов» ДО капитуляции Германии

До ноября 1918 года главная цель вмешательства Запада в русские дела — желание поддержать распавшийся Восточный фронт.

В августе 1917 года на Восточном фронте против 221 русских и румынских дивизий было 124 дивизии Германии, Австро-Венгрии, Болгарии и Турции. В декабре 1917-го против 195 русских и румынских дивизий стоит уже только 99 дивизий Центральных держав.

В апреле 1918 года, после заключения Брестского мира, германцы и австро-венгры оставили на территории бывшей Российской империи лишь 53 дивизии, и число их неуклонно снижалось — войска перебрасывались на Западный фронт. К ноябрю 1918-го на территории бывшей Российской империи оставалось лишь 34 дивизии.

Союзники истекали кровью потому, что Россия вышла из войны.

3 декабря 1917 года собралась специальная конференция с участием США, Англии, Франции и союзных им стран, на которой было принято решение о военной интервенции.

Но стараются воевать не своими руками.

В декабре 1917 года в Яссах США ведут переговоры с представителями Масарика об использовании чехословацкого корпуса против Германии и ее союзника — Советской России. 15–16 марта 1918 года в Лондоне состоялась военная конференция Антанты, на которой обсуждался вопрос об интервенции. В условиях начавшегося немецкого наступления на Западном фронте было решено не отправлять в Россию крупных сил.

В марте 1918 года Масарика принимают в Вашингтоне и договариваются окончательно.

В начале января 1918 года правительства Британии и Франции выдвинули предложение о высадке союзных войск во Владивостоке. При этом мотивы Лондона и Парижа были различны.

Лондон опасался, что многочисленные пленные из армий Центрального блока, находившиеся в Сибири, могли бы захватить военные припасы, поставленные союзниками России через Владивосток, и таким образом Германия смогла бы использовать эти припасы для продолжения войны против союзников.

Париж настаивал на обеспечении безопасности граждан союзных стран, находившихся в Сибири, а также рассчитывал использовать Транссибирскую железную дорогу для снабжения сил на юге России, способных противостоять германцам.

Планы показывают фантастически плохое знание реалий.

Пленные Центрального блока в Сибири не представляли никакой реальной силы. Подавляющее большинство пленных были не германцы, а подданные Австро-Венгрии. Мало кто из них горел желанием помочь Германии.

Вооруженные силы на юге России физически не могли воевать с немцами.

И в Сибири Британия и Франция хотели загребать жар чужими руками: думали осуществить интервенцию на Дальнем Востоке Японией и «немного» Америкой. Отправить свои крупные силы Британия и Франция не могли — их армии воевали на Западном фронте. Американские войска Лондон и Париж также желали иметь в первую очередь на Европейском фронте.

Ответ президента Вильсона на предложения Лондона и Парижа был вежливым, но твердым: «Нет». По мнению Вашингтона, «такая экспедиция скорее всего будет воспринята как оскорбление теми русскими, которые сейчас симпатизируют союзникам, и в результате все группировки в Сибири объединятся против интервентов».

Японцы же отреагировали на предложения Британии и Франции немедленной отправкой на рейд Владивостока двух крейсеров. Однако высадка японского десанта не состоялась — президент Вильсон выразил свое недовольство отправкой во Владивосток японских кораблей, а американский посол в Токио четко дал понять японскому правительству, что «высадка иностранных войск во Владивостоке нежелательна».

США и Япония гарантировали, что не нанесут ущерба политическому и территориальному суверенитету России. Этот меморандум был опубликован 17 июля 1918 года.

Но у японцев были свои планы. Вступив в Мировую войну на стороне союзников и захватив германские колонии на Тихом океане, Япония твердо отказывалась отправить свои войска на Европейский фронт. Японцам не было дела и до большевиков. Токио лишь хотел закрепиться на Дальнем Востоке… при любом русском правительстве.

Цели союзников ПОСЛЕ капитуляции Германии

Практически никто не сомневался: пошли союзники в Россию хотя бы несколько боеспособных дивизий зимой 1918/19 года — и с большевиками было бы покончено в считанные недели, от силы в месяцы.

Ни один серьезный историк не сомневается в этом и в наши дни. Опыт немецкого наступления в феврале 1918 года, опыт Чехословацкого корпуса говорят однозначно: воевать большевики не могли. Серьезная кадровая армия пошла бы против бандитов… А они не особенно боеспособны.

Отзвуки этой уверенности легко найти хотя бы в рассказах Алексея Толстого: они наиболее доступны[159].

Но ситуация ведь изменилась… Восточный фронт больше не нужен.

Осталась огромная, потенциально очень богатая Россия, с которой выгодно поддерживать самые теплые отношения. В ней борются несколько политических сил. Кого поддержать?

Ленин полагал: «В продолжение трех лет на территории России были армии английская, французская, японская. Нет сомнения, что самого ничтожного напряжения этих сил этих трех держав было бы вполне достаточно, чтобы в несколько месяцев, если не несколько недель, одержать победу над нами»[160].

Ленин многое путает: войска британские и французские были на территории бывшей Российской империи в общей сложности примерно полтора года, а войска японские — около четырех лет, а вовсе не три года.

К тому же Ленин вообще не упомянул войска США и Италии, а также Румынии, Польши и Турции.

Почему же союзники не предприняли большой операции? Достаточно было 200–300 тысяч человек, 10 % армий Великой войны, — и с большевизмом было бы покончено.

Причин четыре:

1. Усталость после Великой войны. Воевать было трудно и технически, и психологически.

2. Противоречия между союзниками. Каждая из великих держав в конечном счете преследовала свои цели, никто не доверял никому.

3. У европейцев были очень разные представления о том, кто такие большевики, что такое большевизм и какова должна быть политика в отношении большевизма.

4. Не все европейцы хотели восстановления единой и могучей России.

Фактически западные державы защищали каждая свои интересы, интересы своих граждан и интересы своих союзников. Как, например, застрявших в России поляков и чехословаков.

Масштабы «интервенции»

Всего среди участников интервенции в РСФСР и Закавказье насчитывают 14 государств. Среди интервентов были Франция, США, Великобритания, Япония, Польша, Румыния и др. Интервенты либо стремились захватить часть российской территории (Румыния, Япония, Турция), либо получить от поддерживаемых ими белогвардейцев значительные экономические привилегии (Англия, США, Франция и др.). Цели разных интервентов часто были противоположны друг другу. Так, например, США противодействовали попыткам Японии аннексировать российский Дальний Восток.

Общее число «интервентов» таково:

Чехословаки: 40–50 тысяч человек, из которых погибли 8 или 10 тысяч.

Японцы: 73 тысячи, потери — 1400 человек.

Американцы: 15 500 человек, погибли 500 человек.

Канадцы: 4 тысячи человек, погибли 100.

Поляки: 12 тысяч человек, погибли 2 тысячи.

Сербы: 4 тысячи, погибли 500.

Румыны: 4 тысячи, погибли 200.

Итальянцы: 2 тысячи, погибли не более 30.

Греки: 8 тысяч, погибли 400.

Англичане (включая народы Британской империи): 18 тысяч, погибли 500.

Французы (включая народы Французской империи): 35 тысяч, погибли 50 человек.

Споры об интервенции

С точки зрения британцев и французов, они имели полное вправо ввести войска в Польшу, Украину, страны Прибалтики, Закавказья и Средней Азии. Ведь их звали местные правительства, это не было интервенцией.

А вот вторжения Красной Армии на территории этих стран они рассматривали как советскую ИНТЕРВЕНЦИЮ. Большевики создавали марионеточные «правительства», но это мало кто принимал всерьез.

С точки зрения международного права большевики и правда были интервентами. Слава еще ожидает того, кто напишет книгу «Советская интервенции 1918–1922 годов».

Споры о целях

На Западе никогда не существовало какой-то единой позиции разных стран и разных политических деятелей.

23 декабря 1918 года на заседании британского кабинета, в котором участвовали и премьер-министры доминионов, военный министр Черчилль потребовал ответа на вопрос: «Какова наша политика? Оставить русских вариться в собственном соку или попытаться свергнуть власть большевиков?»

Военный министр прямо высказался за второе. Для чего, по его мнению, следовало собрать крупную армию.

Премьер-министр Ллойд Джордж был не в восторге от такого предложения. Во-первых, сказал он, «социалистическая британская пресса уже намерена сделать наше вмешательство в российские дела своей главной темой».

А во-вторых, заявил Ллойд Джордж Черчиллю, «для предлагаемой «крупной армии» едва ли найдется хотя бы пять тысяч добровольцев».

Затем выступил Вильям Хьюз, премьер-министр Австралии: «Нам следует уйти из России, и пусть русские имеют правительство, какое им нравится».

В том же духе высказался министр иностранных дел Балфур: «Если Россия предпочитает большевиков, не стоит нам противоречить этому».

Далее против вмешательства в российские дела выступили южноафриканский премьер-министр генерал Бота и лорд Милнер.

Через неделю эта дискуссия была продолжена, и вновь ничего не было решено. 31 декабря 1918 года на заседании Имперского военного кабинета Черчилль вновь высказался за активные военные действия против большевиков «силами пяти великих держав (то есть Британии, США, Франции, Японии и Италии) или — если Америка откажется — остальными желающими».

По мнению Черчилля, «за большевизм в России выступает очень небольшая часть населения, режим большевиков будет сметен в результате всеобщих выборов, проведенных с помощью союзников».

Премьер-министр Ллойд Джордж на этом заседании вновь резко высказался против военного вмешательства в России. Он предложил рассчитывать на то, что «большевизм рухнет сам».

В заключение премьер-министр предложил пригласить представителей всех сторон внутрироссийского конфликта на мирную конференцию в Париж. Это предложение было одобрено Имперским военным кабинетом.

Что касается Америки, то на заседании британского кабинета 30 декабря 1918 года Ллойд Джордж пересказал свою беседу с президентом Вильсоном, который «выступал резко против вооруженной интервенции в Россию, особенно против экспедиций в Мурманске и Архангельске».

В результате военный министр Британии с большевиками воевал, а премьер-министр одновременно искал путей примириться с Советской республикой.

Страх перед будущей Россией

В 1919 году госдепартамент США публикует карту расчленения России со следующим пояснением: «Всю Россию следует разделить на большие естественные области… при этом ни одна не должна быть настолько самостоятельной, чтобы образовать сильное государство».

Ллойд Джордж соглашался, что Деникину, если оказать ему помощь, возможно, удастся не допустить большевиков на освобожденные им территории. А далее британский премьер-министр сказал: «Я лично очень боюсь, что единая Россия станет для нас большой угрозой».

В итоге предложение Черчилля об оказании конкретной помощи Деникину не было отвергнуто британским кабинетом министров, но и не было принято, несмотря на отчаянный довод военного министра: «В ближайшие месяцы антибольшевистские силы могут прекратить существование, и тогда мы получим империю Ленина и Троцкого».

Ллойд Джордж произнес в парламенте такую речь:

«Целесообразность содействия адмиралу Колчаку и генералу Деникину является вопросом тем более спорным, что они борются за единую Россию. Не мне указывать, соответствует ли этот лозунг политике Великобритании. Один из наших великих людей, лорд Биконсфилд, видел в огромной, могучей и великой России, катящейся, подобно глетчеру, по направлению к Персии, Афганистану и Индии, самую грозную опасность для Британской империи».

Многие исследователи, в том числе и западные ученые, давно заметили: поставки белым резко возрастали, когда наступала Красная Армия. И так же резко сокращались, когда наступали уже белые.

Похоже, что целью союзников было продержать Россию как можно дольше в состоянии Гражданской войны.

Проблема политики

И белые, и казаки, и крестьянские повстанцы из Европы оказались очень уж «реакционными» и «отсталыми». Дворяне, служилое офицерство, интеллигенция были совсем не буржуазны, не демократичны, не разделяли политических пристрастий европейцев. Очень уж непохожи… и потому не вызывают особого сочувствия.

Социал-демократы в России казались из Европы не кучкой безответственных болтунов, а чем-то вроде социал-демократов Англии и Франции, которые еще в самом начале ХХ века вошли в состав правительств. Или подобием социал-демократов Германии, создавших новое и вполне дееспособное правительство в ходе революции 1918 года.

Европа сочувствовала скорее Комучу или меньшевикам, чем «крайним» течениям. Белые казались в главном не лучше, если не хуже большевиков.

По мнению Ллойд Джорджа, в окружении Деникина были реакционеры — то есть не сторонники Учредительного собрания, а желавшие восстановления царского режима.

И от Деникина, и от Колчака постоянно требовали «демократизации режима». Как его можно демократизировать во время войны — вопрос без ответа.

«Левая» интеллигенция

В Европе существовал огромный и влиятельный слой «левой», либерально-демократической интеллигенции. В руках у нее находились пресса, издательства, рычаги влияния на общество. Вряд ли эта интеллигенция так уж обрадовалась бы появлению большевиков на улицах Парижа и Лондона… Но пока на расстоянии — большевизм чаровал, как давно ожидаемый, желанный эксперимент.

Высланный на Запад Солженицын тоже думал, что в западных странах многого не знают. К его изумлению, «оказалось», на Западе изданы и часто и переведены на английский и французский языки свидетельства очевидцев, мемуары, аналитические книги, сборники документов о грандиозном и страшном терроре 1918-го и последующих годов. Проблема в другом: этого никто не хотел знать.

В начале 1920-х Иван Бунин написал письмо Бернарду Шоу с просьбой если не выступить в поддержку белых, то хотя бы перестать поддерживать большевиков. Ведь поддержка знаменитостей, лояльность интеллигенции и позволяет большевикам выделывать то, что они выделывают!

Иван Бунин удостоился ответа. Нет, Бернард Шоу не будет выступать против большевиков. Он все знает, он не сомневается в ужасных фактах, которые приводит русская эмиграция. Но, видите ли, буржуазная цивилизация Запада в тупике, а в России ставится грандиозный эксперимент, строится новое общество, светлое будущее. Как же можно мешать таким свершениям!

Во всей Британии в защиту русского Белого движения высказался разве что Редьярд Киплинг. Он порой и лично помогал русским эмигрантам — в том числе материально.

Именно эта позиция либеральной, демократической, передовой интеллигенции Запада дала в руки большевиков столь необходимый им карт-бланш.

«Если хотите поставить эксперимент по построению социализма — возьмите страну, которую не жалко», — говаривал Отто фон Бисмарк. России оказалось не жалко. Прогрессивная западная интеллигенция была в полном упоении от грандиозного эксперимента, и уж чего-чего, а страны и народа ей жалко не было совершенно.

Правительства западных стран могли не разделять убеждений либеральной интеллигенции — но были вынуждены считаться с ее позицией.

Американский президент Вудро Вильсон был чуть ли не самым последовательным антикоммунистом. Его политические противники из Республиканской партии обзывали его «большевиком» за проводимые им реформы… А через подконтрольные профсоюзы организовывали забастовки в портах под лозунгами: «Руки прочь от Советской России!»

Они срывали поставки оружия и снаряжения, тормозили отправку войск не потому, что сочувствовали большевикам, а в пику Вильсону. Так сказать, в порядке межпартийной борьбы.

О помощи

Итак, западные державы могли бы сами ударить на большевиков… Как румыны и французы ввели свои войска в Будапешт в 1919 году, подавляя Венгерскую социалистическую республику.

Союзники могли бы прикрыть своими войсками районы, где накопились бы и окрепли антикоммунистические силы. Как французы в Венгрии в 1919 году прикрыли город Сегед и дали там сформироваться отрядам Хорти.

Западные горе-союзники выбрали самый слабый вариант: «помогать» белым. И даже помогали они очень своеобразно…

Красная пропаганда рассказывала о «помощи» белым, рассказывает и сейчас примерно так: «Белогвардейцы получили щедрую помощь… Только колчаковцам и деникинцам было передано в зиму 1918/19 года около миллиона винтовок, несколько тысяч пулеметов, около 1200 орудий, танки, самолеты, боеприпасы и оборудование на несколько сотен тысяч человек»[161].

Возможности у союзников и правда были колоссальные. К концу 1918 года в мире скопилось огромное количество вооружений, которые вообще были не нужны: война-то окончилась. Хранить гигантские склады в мирное время было невыгодным. Американцы потом много лет распродавали это оружие, года до 1927–1928-го никак не могли распродать. Было трофейное немецкое оружие — никто не мешал отдать его белым.

Союзники, среди всего прочего, отобрали у немцев 320 млн марок золотом — это сумма контрибуции, которую большевики выплатили немцам по Брестскому миру. Можно было бы купить оружие на эти деньги.

Союзники ограничились небольшими поставками белым излишков оставшегося от Мировой войны оружия и обмундирования.

Они поставляли или старье, или неисправные механизмы. Вот англичане поставляют Юденичу танки и самолеты… Из 20 танков только один оказался исправным. Из 40 самолетов мог летать только один.

Колчаку поставили вместо пулеметов Кольта (за золото!) пулеметы Сен-Этьена. Пулеметы эти были невероятно тяжелые, неудобные, на очень высокой треноге. В траншеях они еще годились, но в полевом бою были практически неприменимы.

Примеры можно умножать и умножать.

Не зря же британский генерал Пуль и французский консул Энно были отозваны своими правительствами за «прорусскую линию». Они действительно хотели помогать…

Задача уничтожить власть большевиков прямыми военными действиями ставилась однажды — 27 октября 1918 года — французским премьер-министром Клемансо.

На Юге России

После поражения Германии в Первой мировой войне немецкие войска были выведены с территории России и в некоторых пунктах (Севастополь, Одесса) заменены войсками Антанты.

27 октября 1918 года премьер-министр Франции Клемансо приказал генералу Франше д’Эсперэ, командующему Салоникским фронтом (из 29 дивизий фронта 8 были французские), высадить войска на Украине, чтобы «изолировать и затем уничтожить русский большевизм».

Генерал д’Эсперэ ответил на этот приказ так: «Мои войска не годятся для наступления в обширной, морозной стране. Самое большое, что я смогу сделать, — это занять Одессу и близлежащие черноморские порты. Однако я обязан доложить вам, что хотя наши солдаты честно воевали столь долго на Востоке и сейчас они с энтузиазмом пошли бы на Венгрию, чтобы затем триумфально промаршировать по Германии, однако в отношении оккупации и действий на Украине и в России у них не будет этого энтузиазма и могут возникнуть большие проблемы».

Осуществление высадки на Украине было перепоручено генералу Бертело, главе французской военной миссии в Румынии. Генерал Бертело, столь же оптимистичный, сколь был пессимистичен генерал д’Эсперэ, щедро пообещал генералу Деникину существенную помощь вооружениями, боеприпасами и продовольствием. Более того, он дал понять представителям Деникина, что для действий на Юге России будто бы предназначены 12 французских и греческих дивизий.

Эти «12 дивизий» регулярно упоминались советскими историками.

18 декабря 1918 года в Одессе высадились первые 1800 французов и марокканцев.

В течение двух недель в городе находились и союзники, и немцы. Только 5 декабря немцы уплывают из Одессы навсегда.

27 декабря в Крыму началась высадка французского десанта (2 дивизии общей численностью 8 тысяч бойцов, включая сенегальцев, алжирцев и вьетнамцев).

5 января 1919 года в Одессе высадились англичане (4 тысячи), а в Николаеве и Херсоне — греческая дивизия. Греки в основном занимались проблемами понтийских греков. Всех, кто хотел, они эвакуировали на историческую родину.

В Николаеве и Херсоне стояли немецкие части, ожидавшие эвакуации в Германию. Они даже не были разоружены. Так и стояли частью на окраине городов, частью палаточными лагерями.

Источники называют разную численность «интервентов» на Юге России: от 25 до 60 тысяч. Сходятся они в том, что англичане вообще не вели боевых действий ни с кем. Поддерживали порядок — и все.

В составе «интервентов» была польская бригада, которая воевать не хотела и возвращалась на родину.

Битва за Черноморье

В январе 1918 года в Одессе установилась Советская власть. Уже в марте этого года в город вошли немцы. В конце ноября 1918 года в городе существуют как минимум четыре политические силы: украинские гайдамаки Семена Петлюры, коммунистическое подполье, белогвардейское подполье, и мафия матерого уголовника Мишки Винницкого по кличке Япончик[162].

В портовых города России существовал огромный, разветвленный мир уголовного подполья. Основным «делом» уголовных были контрабанда и рэкет купцов, вывозивших зерно. Причем бандюганы сами нанимали бригады грузчиков-биндюжников, организовывали погрузку-разгрузку и старательно следили, чтобы никто никого не обижал, все бы честно выполняли свои обязательства[163].

Эта Одесса уголовников чересчур хорошо известна советскому читателю: невероятно прилизанный, идеализированный до предела уголовный мир встает со страниц И. Бабеля, из песен Аркадия Северного, Леонида Утесова и братьев Жемчужных. Одесса — символ веселой приморской вольницы, «Кости-моряка», Молдаванки и «Гамбринуса».

Но кроме Одессы портовой накипи была и Одесса русской интеллигенции. Она меньше известна… Разве что по несправедливо забытым книгам Гарина-Михайловского. Из них даже в школе проходили отрывки из «Детства Тёмы». А три продолжения — это автобиографические книги, действие которых происходит как раз в интеллигентной Одессе[164].

Эти две Одессы противостояли друг другу, как два мира. Ее люди выглядели и говорили почти как существа с разных планет.

К этому надо добавить: Одесса отродясь не была частью Украины. Как и Донбасс, и Крым. Земли, отвоеванные в конце ХVIII века у татар и турок, носили название «Новороссии». А университет в Одессе назывался Новороссийским университетом.

5 декабря 1918 года гайдамаки пытаются взять власть… Это чистейшей воды интервенция, ничем не лучше и не хуже немецкой. А если считать украинцев все же подданными России — то самый натуральный бунт.

Гайдамаков немного — с полтысячи. Добровольцев генерала А. Н. Гришина-Алмазова примерно столько же… Но именно они к вечеру 4 января 1919 года очистили город от петлюровцев. Гришин-Алмазов объявил свой отряд частью Добровольческой армии Деникина.

Франция последовательнее других стран поддерживала Россию-союзницу. Французы не признавали Украину и официально были за единую Россию. Они хотя бы попытались вести военные действия и двинулись на север. Но уже к февралю французы остановились после первых же стычек с войсками красного командира, бандита Н. Григорьева.

Дело, конечно, не в самих по себе сражениях. Французы остановились, потом вообще вернулись в Одессу, потому что большевистская пропаганда очень уж действовала на французов. Франция ведь вообще классическая «левая» страна. В ней всегда было много коммунистов, они играли заметную роль в политике. А алжирцы, вьетнамцы и марокканцы вообще не понимали, что они делают в России, и старались уклониться от любых боевых действий.

Французские войска без боя ушли и из Николаева, оставив защищать его греков. В течение недели греки (1 тысяча человек) защищали Николаев и Херсон против отрядов атамана Григорьева — 1700 человек при трех орудиях. Греки потеряли убитыми до 400 солдат и офицеров и ушли в полном боевом порядке.

2 марта 1919 года Григорьев отбил у войск Антанты Херсон, 14 марта — Николаев.

До этого времени немцы были совершенно нейтральны. А теперь они активно помогали устанавливать Советскую власть.

Опять призрак Мировой революции

Большевики отлично знали о настроениях «интервентов». При Одесском обкоме они создали «Иностранную коллегию», специально для работы с иностранными солдатами и матросами. Огромную роль здесь сыграла некая Жанна Лябурб…

Жанна Лябурб (1879–1919) — этническая француженка, дочь крестьянина — участника Парижской коммуны. Родилась в местечке Ля-Палис.

В 1896 году поселилась в польском городке Томашов. Учительница. С 1905 года — участвует в революционной работе. В 1917 году принимает активное участие в работе московской организации РСДРП. В 1918-м организовала в Москве «французскую коммунистическую группу». В феврале 1919 года — в Одессе, один из руководителей «Иностранной коллегии». Здесь она редактирует газету «Коммунист», пишет агитационные листки.

Командование французов оказалось умнее, чем думали коммунисты: собрав огромный «компромат», французы накануне восстания арестовали всех его будущих вождей.

«В феврале и марте 1919 года в застенке англо-франц. контрразведки были замучены видные революционные деятели — французская революционерка Жанна Лябурб и руководитель одесского подполья Николай Ласточкин (И. Смирнов)»[165].

Как обычно, платные агенты коммунистов врут. Не в феврале дело было и не в марте. Два месяца сочинены, чтобы читатель проникся: как долго мучили бедных подпольщиков. Но не было никакого «застенка», никто никого не замучивал, разве что Лябурб могла замучить следователей: вместо ответа на вопросы потоком своей революционной пропаганды.

Французы (без участия англичан) расстреляли организаторов заговора на борту своего флагманского корабля.

Призрак бродит по кораблям…

14–21 марта в Севастополе вспыхнула организованная большевиками забастовка портовых рабочих. Забастовку подавили вооруженным путем. Но французские солдаты и матросы отказались воевать против Советской России.

Англичане и французы вели себя очень по-разному. Разагитировать британцев большевикам не удалось ни разу. А вот французов удавалось постоянно.

Антивоенные настроения захлестывали Европу, и особенно Францию. «Демократическая общественность» бурно протестовала против продвижения французских войск и вообще против войны с Советской Россией.

В ряды самих французских солдат тоже проникало разложение. Солдаты, пережив страшную войну, не хотели умирать в России. А вот социализма они хотели. Командование опасалось — а не грянет ли на их кораблях большевистское восстание?!

Конец «интервенции»

В апреле 1919 года Верховный совет стран-победительниц принял решение о скорейшем выводе всех войск из России и о невмешательстве вооруженной рукой в ее внутренние дела.

К сентябрю 1919 года «интервенты» покинули пределы России.

Остались только англичане в Средней Азии и на Кавказе да японцы на Дальнем Востоке.

Ну, и Германия по Версальскому договору 28 июня 1919 года оставляла свои войска в Прибалтике и в Литве.

В конце марта интервенты начали вывод войск. 5 апреля они уплыли из Одессы, 30 апреля 1919 года покинули Крым. При этом они не передали власть «союзникам» — Гришину-Алмазову. Белые просили перевезти их в Новороссийск, на соединение с Деникиным. Отказали.

Вот и вся «интервенция»! На Юге России она длилась три месяца в Новороссии и четыре месяца в Крыму.

Большевики захватывают Одессу

И тут вступила в действие еще одна мина, заложенная большевиками… Звали эту «мину» Григорий Иванович Котовский (1881–1925). Как и о многих деятелях большевизма, о нем в СССР полагалось знать только неправду. Скажем: «За выступление против помещика был заключен в кишиневскую тюрьму»[166].

Уже вранье, сидел Котовский за изнасилование и грабеж.

После побега с каторги Котовский стал таким русско-украинско-молдавским Робин Гудом: его шайка грабила тех, кто побогаче, и делилась с бедняками. В результате население поддерживало Котовского, снабжало его продовольствием, предупреждало о рейдах полиции.

В годы Гражданской войны он «в Бессарабии вел в 1918 году партизанскую борьбу против румынских оккупантов. В Одессе с апреля по март 1919 года он возглавлял военную и диверсионную работу под руководством одесского подпольного ревкома. 5 апреля во главе сформированного им партизанского отряда К. участвовал в освобождении Одессы и установлении там Советской власти»[167].

Вот-вот! Не уточняется только, что за «военную» работу вел Котовский в Одессе? А он устанавливал полезнейшие для большевиков связи с легендарным Япончиком. В городе процветал «черный рынок», и уж, конечно, Япончик был очень даже вхож в круги французских интендантов. Англичане им брезговали, а вот французы — принимали.

Дальше все совершенно фантастично. Фильм ужасов. Япончик… подкупил начальника штаба французов, некого Фрейденберга. Подкупил на большевистские денежки, но и своих добавил от души. Фрейденберг вертел как хотел французским командующим, генералом д’Ансельмом.

Именно поэтому французы не дали белым соединиться со своими. Оставили богатый южный город в лапах местного уголовного мира. Повторялся кошмар времен «триумфального шествия Советской власти» — люди в руках уголовников.

Мафия Япончика при эвакуации как могла ограбила богатый южный город (им и надо было одно — чтоб не мешали). А потом мафия сдала его большевикам. За этот подвиг Япончик и Котовский даже стали командирами красных полков.

Для Япончика это ничем хорошим не кончилось. Его 54-й стрелковый Советский Украинский полк имени В. И. Ленина три раза садился в поезд, чтобы ехать на фронт, и разбегался. На фронте после первых же атак побежал… или просто уркаганы хотели вернуться в Одессу? Самого Япончика с женой и адъютантом убили чекисты. Сам же 54-й полк был вырублен конниками Григория Котовского. Одного бандюгана Котовский оставил: начальника штаба Япончика, Меира Зайдера, — они были лично знакомы по одной камере.

Вот Котовский сделался самым обычным красным командиром — 9-й кавалерийской бригады, затем развернутой во 2-й кавалерийский корпус.

Котовского так активно популяризировали в СССР, что о нем ходило невероятное количество анекдотов, почти как про Чапаева. Особенно чаровала анекдотчиков почему-то его всегда выбритая, гладкая, как колено, голова.

Попытка миротворчества

Великие державы приняли решение организовать встречу всех российских правительств и правительств стран, отделившихся от России, с представителями союзников на Принцевых островах в Мраморном море. Место было выбрано из соображений, что в этом случае большевики не ступят на территорию какой-либо западной страны.

Американский президент Вудро Вильсон 10 января 1919 года призвал «все российские правительства» начать на Принцевых островах в Мраморном море переговоры о мире.

Приглашение на встречу было опубликовано в прессе и передано по радио. Такой способ был выбран с тем, чтобы избежать прямых контактов со сторонами российского конфликта и тем самым признать их де-факто. Встречу предлагалось открыть 15 февраля 1919 года.

4 февраля 1919 года Чичерин по радио отправил ответ союзникам. В нем Советская Россия не только соглашалась принять участие в конференции на Принцевых островах. Большевики, хотя их об этом даже и не спрашивали, заявили о готовности выплатить иностранные долги, о готовности предоставить горнорудные, лесные и другие концессии гражданам союзных стран, о готовности на территориальные уступки союзным державам, о готовности прекратить революционную пропаганду за рубежом.

Западные лидеры восприняли предложения большевиков об уступках не иначе как оскорбление Запада. По словам президента Вильсона, «мы их об этом не просили, мы лишь хотим мира в России, как и во всем мире».

Премьер-министр Ллойд Джордж: «Это непозволительное оскорбление. Мы пригласили их не из-за долгов, или концессий, или территорий. Мы просто друзья России и хотим ей помочь».

Впрочем, в любом случае план проведения общероссийской конференции был изначально обречен на провал из-за его неприятия антибольшевистскими силами. Их реакция на приглашение на Принцевы острова была единодушной. Как сказал генерал Кутепов: «Этот план неприемлем по моральным соображениям, поскольку большевики — продажные предатели в международных делах и разбойники, грабители и убийцы во внутренних делах».

В Архангельске с витрин магазинов убрали портреты президента Вильсона. Генерал Деникин отправил личный протест маршалу Фошу. Адмирал Колчак сказал британскому офицеру, что потерял сон, услышав о Принцевых островах, и что его правительство практически сразу же отвергло это приглашение.

Возмущены были не только противники большевиков, но и представители союзников в России. Генеральный консул Соединенных Штатов в Омске отправил несколько гневных посланий в Вашингтон, заявив, что последние поражения белых произошли в первую очередь из-за падения морального духа после предложения о конференции на Принцевых островах. В Архангельске американский консул угрожал отставкой в знак протеста. Глава британской военной миссии в России генерал Нокс радировал в Лондон, что «все русские потрясены тем, что союзники выразили одинаковое отношение к сражающимся здесь храбрецам и к кровавым большевикам».

Разумеется, «розовая» пресса Запада немедленно заклеймила гадких белогвардейцев как неисправимых милитаристов, тупых вояк и «реакционеров». Даже «врагами народа» называла.

Парижская конференция

Пока в России продолжается кровавый хаос, в Париже 18 января 1919 года собирается конференция стран-победителей. На этой конференции до 21 января 1920 года подводились итоги Первой мировой войны.

Действительно, пора пожинать и делить плоды победы… Ну и скажите на милость: кому и зачем нужна еще одна страна-победительница?!

Признать и поддержать белогвардейцев, помочь им сбросить большевиков — значит ввести в число стран-победителей Россию.

А это значит — поделиться с ней плодами победы, уделить часть контрибуции и репараций, помочь после войны залечить раны, поднимать экономику… И лишиться своего монопольного положения в мире: единственной мировой силы.

Пока же у власти большевики, Россия остается страной-предательницей. Страной, заключившей с немцами сепаратный мир.

Правда, Черногория и Румыния тоже заключали сепаратный мир с немцами… Но ведь Черногория была наголову разгромлена! У нее не было другого выхода. А Румыния… Румынию предала Россия! То русские ввели свои войска, то вывели (когда фронт развалился и стал откатываться). Нехорошо.

Чем больше Россия будет разрушена, тем удобнее. Тем в большей степени можно будет обращаться с ней как со страной третьестепенной, не имеющей серьезного значения.

Миссия Вильяма Буллитта

В составе американской делегации на Парижской мирной конференции Буллитт был начальником отдела разведывательной информации. 14 февраля 1919 года президент Вильсон одобрил отправку в Москву американской миссии.

8 марта Буллитт и его команда из трех человек — секретарь, офицер армейской разведки и журналист (последний, как и Буллитт, поклонник большевиков) — прибыли в Петроград, где их встретили Чичерин и Литвинов. 10 марта Буллитт приехал в Москву. Большевики поселили команду Буллитта во дворце, предоставили слуг, обеспечили хорошим питанием, включая черную икру.

14 марта 1919 года, после трех дней переговоров с Чичериным, Литвиновым и длительной беседы с Лениным, Буллитту вручили текст предложения большевиков.

При этом его заголовок гласил: «Текст проекта мирных предложений союзных правительств». Он начинался словами: «Все существующие де-факто правительства, возникшие на территории бывшей Российской империи и Финляндии, сохраняют свой полный контроль над территориями, занятыми ими в настоящий момент…»

Помимо Финляндии и Польши, Ленин предложил отказ Советской власти от следующих территорий: Мурманско-Архангельского региона, Эстонии, Латвии, Литвы, западной части Белоруссии, более половины Украины, Крыма, Северного Кавказа, Закавказья, Уральского региона, Сибири.

Таким образом, большевики соглашались на сохранение своей власти на территории, не намного большей средневекового Московского княжества.

25 марта Буллитт вернулся в Париж. Поначалу члены американской делегации на мирной конференции отреагировали положительно на предложения большевиков (они были переданы Буллиттом президенту Вильсону в Париж по телеграфу из Финляндии 17 марта 1919 года).

Однако на встрече с Буллиттом 26 марта Ллойд Джордж не выразил энтузиазма относительно возможности примирения с большевиками, заявив, что британское общественное мнение этого не поймет.

В этот же день Буллитта должен был принять президент Вильсон, однако тот отменил встречу, сославшись на головную боль. Миссия Буллитта, как и идея конференции на Принцевых островах, завершилась безрезультатно.

Одна из причин состоит в том, что в марте 1919 года войска адмирала Колчака перешли в наступление, продвинувшись почти на 200 км. Одновременно в тылу большевистского Восточного фронта вспыхнуло крестьянское восстание, отрезавшее Красную Армию от источников снабжения. Парижские газеты бурно комментировали эти события, предрекая, что через две недели Колчак вступит в Москву.

Тогда же войска генерала Деникина отбили наступление красных и готовились перейти в наступление. В Прибалтике войска генерала фон дер Гольца очистили от большевиков Западную Латвию.

Запад стал надеяться на то, что большевиков удавят сами русские.

Глава 3

К Мировой революции!

Гражданские войны в Европе

Ноябрь 1918 года обманул ожидания большевиков: Мировая революция не началась. Но после Великой войны по всей Европе было неспокойно. В Германии все время то начинались, то заканчивались восстания и мятежи. Более чем в 10 городах пытались создать советские республики. В Баварии возникла Баварская советская республика (13 апреля — 5 мая 1919 г.).

В Венгрии Советская Республика существовала с 21 марта по 1 августа 1919 года.

Во второй половине мая венгерская Красная Армия вторглась в глубь территории Чехословакии. В зоне, захваченной венгерской Красной Армией, 16 июня 1919 года возникла Словацкая советская республика и пала 7 июля 1919 года — сразу же после отхода венгерских войск.

На встречу со «своими»?

Итак, по всей Европе происходит что-то похожее на Мировую революцию…

Для начала коммунисты активно продвигаются на запад и северо-запад, используя свою новую Красную Армию.

30–31 декабря 1918 года в Смоленске Северо-Западная областная конференция РКП(б) принимает решение об образовании БССР. 31 декабря формируется Временное рабоче-крестьянское правительство, а 2–3 февраля 1919 года в захваченном Красной Армией Минске проходит I съезд Советов БССР. Представитель ВЦИК Я. М. Свердлов на нем объявил постановление ВЦИК «О признании независимости Белорусской Советской Социалистической Республики». Съезд избрал ЦИК и СНК, утвердил герб и флаг. Все замечательно, самоопределение и интернационализм торжествуют.

Но вот «странность» — этот же съезд принял декларацию о слиянии республик — БССР и РСФСР… Гм…

Еще одна странность — тот же съезд изъявил желание объединиться с Литвой в единую Литовско-Белорусскую Советскую Республику. Это еще им зачем?!

18–20 февраля 1919 года такое же решение о присоединении к РСФСР принял I съезд Советов Литвы в Вильнюсе. И тоже с готовностью объединиться с Белоруссией…

Зачем?!

Для организации грандиозного прорыва в Польшу, Венгрию, а потом и в Центральную Европу. Не зря же вслед за зимним наступлением Красной Армии Свердлов разъезжает по захваченным странам: Белоруссии, Латвии, Украине. Он постоянно докладывает в ЦК о своих выводах. Объединить Белоруссию и Литву — его идея, принятая ЦК.

Подготовка нашествия

Считалось, что Литовско-Белорусскую республику можно превратить в Польско-Белорусско-Литовскую. Мол, для поляков это будет выглядеть как некая советская Речь Посполитая. Планы простые: с помощью польских Советов захватить Домбровскую область и бросить в бой «Польско-Литовско-Белорусскую» Красную Армию! На помощь братьям по классу, разумеется.

В январе 1919 года в Минске создан центр польских коммунистов. Там начинают готовить будущие кадры для социалистической Польши: надо же ею управлять.

Для нашествия на Европу летом 1919 года спешно формируются четыре дивизии. В Киеве — 1-я Интернациональная, в Одессе — 1-я Бессарабская стрелковая. В эти армии записывались украинцы, чехи, румыны, болгары, сербы.

1-я Украинская армия должна была наступать через Галицию в Венгрию. 3-я Украинская — через Бессарабию в Румынию.

В Галиции уже сидело созданное коммунистами из Москвы «правительство». С Венгрией уже был установлен авиационный мост. Казалось, вот оно! Перевалить Карпаты, и на просторах Европы появляется Красная Армия. Дальше уже дело техники создать коммунистические режимы во всех странах вплоть до Франции и Ирландии, начать строить Земшарную республику Советов…

Между прочим, я пишу не сценарий «фильма ужасов», а историческую книгу. Я опираюсь на факты. Читатель! Все было возможно, все реально…

Срыв планов коммунистов

Планы коммунистов начали рушиться в феврале 1919 года — когда пришла в движение польская армия.

Поляки наступали до апреля 1919-го и захватили большую часть Белоруссии.

1 июня 1919 года ВЦИК издал Декрет о военном союзе Советских республик — РСФСР, Украины, Белоруссии, Литвы. Уже не для наступления на запад, а чтобы отбиваться от поляков… и от белых войск на юге и востоке.

Поляки вовсе не были борцами с большевизмом. Пилсудский предъявлял к Советской России территориальные требования, чтобы строить «Великопольску от можа до можа», но вовсе не хотел, чтобы победили белые. Возрождение сильной централизованной России было не в интересах его режима.

Пилсудский не стал двигаться дальше, в центр России, к Москве. Зачем? Захватил он Белоруссию и мордовал себе потихоньку. Планы коммунистов завоевать Европу сорвали не поляки. Окончательно их сорвали только гадкие белогвардейцы.

Весной 1919 года начал наступление Колчак. Уж он-то не собирался остановиться на какой-то условной границе! Пришлось бросать Красную Армию именно против него, на время оставив вожделенную Европу.

А в мае — июне пришли в движение Вооруженные силы Юга России: Деникин. Это сделалось еще опаснее для коммунистов.

Глава 4

В государстве Деникина

Государство

После Советской республики это было самое большое из государств, на которые распалась Россия в 1918 году. К концу второго, 1918 года Гражданской войны Вооруженные силы Юга России контролировали территорию площадью в 3 млн квадратных километров и с населением в 15–25 млн человек.

Для начала ХХ века это было государство довольно странное: что-то вроде средневековых государств, где у короля есть несколько почти самостоятельных вассалов. Во ВСЮР входили три армии: Добровольческая армия, которой командовали русские офицеры, Войско Донское, а также Добровольческая Кубанская армия (ДКА). Кубанская армия состояла из двух частей: из Кубанской казачьей армии и Терской казачьей армии. В Кубанской и Терской армиях было много добровольцев из горожан Кубани и Ставрополья. Ну, жили они тут. Но с казаками у них были особые отношения, порой довольно напряженные.

Особое совещание при главкоме ВСЮР стало зачатком правительства. В нем главную роль играли кадеты. Но Особое совещание разрабатывало только самые общие принципы политики для будущей России. Это было что-то вроде законодательного собрания или парламента, но и то на будущее.

Особое совещание не издавало законов и правил. Оно советовало командованию ВСЮР, а командование принимало или не принимало.

Особое совещание при главкоме ВСЮР разрабатывало политическую программу. Но эта Программа не подлежала огласке — «до взятия Москвы».

Вокруг командования собрался очень пестрый круг гражданских: от черносотенцев и до либералов, еще недавно бурно протестовавших против «проклятого царизма». Эта пестрота ярко проявлялась в материалах Освага — Осведомительного агентства.

Осваг тоже подчинялся командованию. Он выпускал листовки, газеты, агитационные плакаты. До пропаганды большевиков и социалистов ему было далеко. Очень типичен лозунг, придуманный одним из лидеров Освага, ростовским евреем А. С. Альпериным: «Лучше спасти Россию с казаками, чем потерять ее с большевиками». Это Абрам Самойлович убеждал интеллигенцию в правильности политики Деникина…

Органы исполнительной власти подчинялись не Особому совещанию, а непосредственно командованию. Деникин лично ставил градоначальников и начальников администраций на местах: тех, кому доверял. Например, Черноморским военным губернатором в ключевом городе-порте Новороссийске он назначил Александра Павловича Кутепова (1882–1830).

Власть правительства Деникина не распространялась ни на казачьи земли, ни на казачьи армии. С казаками у Деникина постоянно возникали серьезные трения — они-то стремились к федеративному устройству будущей России, а для себя хотели автономии…

15 февраля 1919 года Краснов и прежнее руководство Донской армии ушли в отставку. Новым атаманом Всевеликого Войска Донского стал А. П. Богаевский, командующим армией — генерал В. И. Сидорин, начальником штаба армии — генерал А. К. Кельчевский.

На должность командующего Кавказской Добровольческой армией 9 января 1919 года Деникин назначает П. Н. Врангеля.

Границы государства ВСЮР были все время неспокойны и кровоточили.

ВСЮР одновременно воевал с Петлюрой, с Махно, с Дагестаном, с Грузией, а в его тылах под Новороссийском засели «зеленые» партизаны — «черноморцы».

Глава государства

Антон Иванович Деникин (1872–1947) — одна из наиболее симпатичных и привлекательных фигур из всего белого генералитета. Добродушный, спокойный, почти флегматичный. Не любил кричать и наказывать.

Там, где Колчак устраивал истерики, гнал людей на штурмы и расстреливал, Деникин договаривался, собирал советы, давил логикой и интеллектом.

В 1918 году и верхушка армии, и иностранные державы провозгласили его главнокомандующим Вооруженных сил Юга России.

Формально Верховным правителем России был А. В. Колчак, а Антон Иванович ему подчинялся… Фактически А. И. Деникин был совершенно самостоятелен, а людьми они с Колчаком были настолько разными, что о выработке общей стратегии смешно говорить.

Генерал А. И. Деникин прекрасно видел, что происходит. Он очень хотел объединить общество, но был уверен: делать это не ему. Он кто? Военный человек.

Пока идет Гражданская война, армия должна быть сильной и единой. Для этого она должна находиться вне политики. «Насилию и анархии черни» надо противопоставить «сильную, патриотическую и дисциплинированную армию»[168]. Сначала надо победить военной силой большевиков, а потом уже свободно избранное Учредительное собрание будет решать политические вопросы.

Основной термин его политики: «непредрешенчество». Не надо предрешать, что скажет народ. Вот свергнем большевиков, а там пусть народ сам решит: жить ему в республике или в монархии. Строить парламентскую республику или советскую. Отдавать землю прежним владельцам или крестьянам. Должна быть собственность на землю частной или общинной.

Выглядело вполне демократично: армия никому не навязывает свою волю. На практике же воцарялась отвратительная ситуация неопределенности. Освагу попросту нечего было сказать в ответ на пропаганду коммунистов.

Сам Деникин ходил порой в драной шинели и прохудившихся сапогах. И если Юденич в эмиграции купил себе виллу под Ниццей, Деникин откровенно бедовал.

Но таково было далеко не всё его окружение. Командующий Добровольческой армией Май-Маевский без просыпу пил и подписывал документы порой совершенно фантастические. Например, сделал своим помощником некого Макарова… А тот оказался чекистом. Макарова посадили в тюрьму, но притом не отобрали удостоверения, что он помощник Май-Маевского. Макаров сбежал при очень странных обстоятельствах: похоже, кто-то его просто выпустил.

Май-Маевского никто и никогда не считал предателем. Он им и не был… Просто алкоголик.

Начальник штаба Деникина генерал Романовский имел такую репутацию, что боялся участвовать в офицерских пирушках: побьют, а то и вызовут на дуэль.

Проблема деревни

Деникин вовсе ставил задачи возвратить помещикам их имения. Но ведь и никаких приказов о закреплении земли за крестьянами он не издавал. Крестьянам было совершенно не очевидно, что собирается делать командование ВСЮР и что надо ждать от белых.

Красные ясно говорили: «Земля — крестьянам!» А белые не говорили ничего. К тому же крестьяне большевиков боялись намного больше, чем добровольцев. Что от большевиков можно ждать чего угодно, уже знали.

Во время Первого Ледового похода белые оставили несколько тяжелораненых в селе Песчанокопском. Мужики обещали о них заботиться и взяли деньги. Через неделю подошли красные… И крестьяне собрались на сельский сход, порешили белых убить. Чтобы красные не сожгли деревню, не перестреляли людей за помощь «прихвостням мирового капитала». И убили.

Что надо было делать, чтобы крестьяне в этом случае не посмели бы убить добровольцев? Действовать так же, как большевики: сжигать деревни и расстреливать «врагов» вплоть до беременных баб и младенцев в люльке.

Что надо было сделать, чтобы крестьяне дружно пошли за добровольцами? Дать им землю. Хотят в частную собственность? В частную. Хотят в общинную? В общинную.

Но ни то ни другое белыми никогда не было сделано.

Общество

Городское интеллигентное общество, тыл Вооруженных сил Юга России совершенно не готов был ни к государственному строительству, ни к помощи армии.

Генерал Алексеев рассчитывал на массовый приток офицеров на Дон. Много ли дождался? И позже было то же самое. Вот Белая армия отступает осенью 1919 года. Молодого добровольца, историка С. Г. Пушкарева несут на носилках, и он наблюдает, как «из многих домов… выбегали господа офицеры в золотых и серебряных погонах, с чемоданчиками в руках и быстро шли или просто бежали, но не на фронт, чтобы поддержать наши слабые силы, а в обратную от фронта сторону — к днепровскому мосту…

Горечь наполняла мое сердце и теперь еще живет в нем. Ведь если бы почти все бывшие офицеры царской армии примкнули к Белому движению, то в Красной Армии не было бы командного состава и она не смогла бы ни сорганизоваться, ни победить. Но эти бедняги надеялись отсидеться за «печкой», а попали в лапы правительства Ленина, Троцкого, Дзержинского и должны были под дулами револьверов большевистских политруков сражаться против Белой армии и против России…»[169].

Тыл не только не хотел сражаться. Он не хотел дисциплины, не хотел ограничений и правил. И самое главное — тыл не хотел хоть чем-то помочь армии.

Еще Алексеев просил помочь, кто чем может… И получил 400 рублей.

Весной 1919 года Деникин просит о помощи буржуазию Ростова. И получает… 2 тысячи.

Владельцы хоть какой-то собственности пытаются продавать продовольствие и снаряжение не армии, а за рубеж. Тем более ничего не отдавали даром.

Кутепов исполнял должность губернатора всего полгода, до января 1919-го. И нажил невероятное количество врагов! Его губернаторство «тыл» называл «Кутепией» и написал на Кутепова больше 100 жалоб Деникину, обзывая Александра Павловича не иначе как «диктатором», «сатрапом» и «жандармом». За что? За требования дисциплины и сохранения порядка, вот за что.

Белая армия не имела поддержки населения — в том числе и людей «своего круга».

Гражданская война внутри государства Деникина

Господа социалисты из Законодательной Рады были «союзниками» Добровольческой армии.

Но эсеры и меньшевики видели в белых генералах только «реакцию» и «диктатуру», сплошных «царских сатрапов». И шумели в газетах, науськивали на белых крестьян и городских либералов, провоцировали восстания.

К тому же они были «областники» и «черноморцы». Им подавай немедленную автономию, вплоть до права отделения Черноморского края от России.

Кроме засевших в горах коммунистов, действовала еще и «Кубанско-Черноморская зеленая советская армия». Эта армия воевала с Деникиным, чтобы отделиться от остальной России и установить в Черноморском крае Советскую власть. Советы без коммунистов.

Во главе штаба этой самопальной армии мы находим бывших членов Комуча, эсеров Филипповского и Сорокина, большевика Цвангера, грузинского меньшевика Джанашию и даже почему-то гвардейского ротмистра Вороновича (вроде сбежал от долгов).

Штаб обращался одновременно и к меньшевистской Грузии, и к большевикам в Москве: «С нетерпением ожидаем того великого исторического момента, когда под нашими ударами рухнет реакция и на всем пространстве России восторжествует власть трудового народа». В будущей же Черноморской республике, по их мнению, не будет ни мобилизаций, ни налогов. Как так?! А вот не будет — и все.

Будем справедливы: многие меньшевики и эсеры не хотели иметь дело с этой кошмарной политикой. Они сотрудничали с Главноуправляющим, занимаясь городским хозяйством и образованием. Но члены Кубанской Рады почти открыто собирали для подпольной армии пожертвования и агитировали в ее пользу.

В борьбе с Радой в июне 1919 года деникинцы судили и повесили за измену Бардижа и лидера «черноморцев» Н. С. Рябовола.

В ноябре 1919 года губернатор Черноморской губернии генерал В. Л. Покровский произвел государственный переворот — «областника» А. И. Калабухова он самым контрреволюционным образом повесил, остальных выгнал за границу, в Грузию.

Тогда штаб «Кубанско-Черноморской зеленой советской армии» пришел к выводу, что «единственный способ освободить Черноморье от тирании — это вооруженная борьба с Деникиным». В захваченном грузинами Сочинском округе они сформировали армию до 4 тысяч человек при нескольких орудиях и пулеметах. Наступление добровольцев на Сочинском фронте закончилось через две недели по причине полной капитуляции или истребления «зеленых». Часть «зеленых областников-черноморцев» сбежала в Грузию. Там их быстро пересажали и лишили всяких средств к существованию.

Другие засели в горах под Новороссийском. Было их около двухсот человек, все горожане. Никаких операций эти «партизаны» не вели, только пили сухое вино и спирт, пели песни и ругали Деникина. Никто этих сокровищ не трогал порядка года, пока не пришли красные. Большевики их истребили поголовно.

Проблема Северного Кавказа

На Северном Кавказе все воевали со всеми. Теперь на мозаику племен, воевавших друг с другом и с казаками, грабившими русские города и армянских купцов, наложилась политика. Коммунисты подзуживали разделить земли казаков между горцами. Турки пропагандировали исламское государство, а после Брестского мира ввели на Кавказ свои войска.

Описать все события этого времени физически невозможно: потребуется целая библиотека. А события были очень пестрые: когда в августе 1918 года племенное ополчение ингушей помогает большевикам, а одновременно грабит Государственный банк и Монетный двор. Или когда к 1919 году у осетин воевали партия Кермен (за комиссаров), отряды полковников Хабаева и Кибирова (на стороне белых добровольцев), а осетины-мусульмане шли вместе с ингушами.

Одновременно шла гражданская война внутри чеченцев, кабардинцев и осетин: одни хотели идти с красными, другие с белыми, а третьи — строить исламское государство. Чеченцы образовали два национальных правительства, которые вели между собой кровопролитные войны по нескольку недель. Убитых считали уже сотнями. В общем, ужас…

При такой мозаике у добровольцев просто не было серьезного противника, когда в начале 1919 года Добровольческая армия вступила в Осетию, Чечню и Ингушетию. Их поддержали Терское казачество и часть горцев.

Этот фронт возглавлял генерал-майор Д. П. Драценко, прибывший из Персии и имевший уже опыт войны с мятежными курдами. Даниил Павлович перенес свой опыт и на Чечню: дотла сжигал мятежные аулы.

Он исходил из того, что горцы сильны в натиске, в наступательной войне, но слабы в обороне и не умеют воевать упорно и долго. Раз так — выделить один мятежный аул и бросить против него силы, в 5 раз превосходящие! Сразу будет трудно, но чеченцы быстро «сломаются». А если сжечь аул дотла, получится, воевать для них — слишком дорогое удовольствие.

Так и получилось. Чеченцы быстро капитулировали и начали воевать уже с красными… До начала 1920 года, пока белые не начали отступать.

Сепаратистское Горское правительство Дагестана стремилось после ухода турок к союзу с Англией, но та его не признала (признав Грузию, Армению и Азербайджан). Дагестанцы вторглись в пределы Чечни. Генерал Драценко обложил аул Шали и «попросил» чеченцев самим разоружить и отправить домой дагестанцев. Драценко уже знали и «просьбу» выполнили. 13 апреля 1919 года под Гудермесом чеченцы даже воевали с дагестанцами, чтобы те перестали их «защищать» от Добровольческой армии.

Хасавюртовский округ и Северный Дагестан заявили о своем подчинении. Колонна генерала Драценко шла без единого выстрела; 8 мая она заняла город, который русские называли Петровск, а горцы Коцова — Шамилькала (красные назвали его Махачкалой, то есть Красным Городом). 10 мая белые заняли Дербент. Горское правительство Коцова пало, и его деятели эмигрировали в Грузию и в Азербайджан. В изгнании горцы образовали аж три «горских правительства» и все дружно переехали в Париж.

Опираясь на поддержку местной знати, генерал Деникин созвал в марте 1919 года горские съезды в Кабарде, Осетии, Ингушетии, Чечне и Дагестане. Эти съезды избрали правителей и Советы при них, обладавшие обширными судебно-административными полномочиями. Сохранялось право шариата в уголовных и семейных делах.

Главноначальствующий на Северном Кавказе генерал И. Г. Эрдели был поставлен Деникиным. Он был главой полунезависимого Терека, а под его началом жили такие же полунезависимые полугосударства. Приказом Деникина он был обязан согласовывать свои решения с представителями местного самоуправления. Феодализм, феодализм… Франция XV века.

Уже в июле 1919 года на Северном Кавказе опять стало «весело»: восстал имам Али-Ходжа. Войска Петровского отряда взяли несколько аулов, и миролюбивый имам кротко заметил, что его «ввели в заблуждение». Он был лоялен белым примерно месяц, а потом опять взбунтовался: из Баку азербайджанцы и турки привезли ему очень уж богатые подарки и много оружия…

Белые проводили мобилизацию, а контингенты своих войск оттягивали на север, для войны с коммунистами. В мае 1919 года имам Дагестана Нажмуддин Гоцинский перешел со своей армией к Деникину. Тогда «пророк» Узун-Ходжа проклял его за то, что тот не тверд в исламе. После этого (с августа 1919-го) мусульманский религиозный фанатик Узун-Ходжа стал воевать вместе с явными безбожниками — с красными — против религиозных белых.

102-летний имам Узун-Хаджа в молодости был одним из мюридов Шамиля, а теперь объявил о создании Шариатской монархии. Впрочем, провозглашал он себя и Верховным правителем Кавказа. При этом он лихо брал денежки и оружие у коммунистов, а 80 % его «армии» состояло из бывших красноармейцев из 10-й и 11-й армий (тех самых, Сорокина). Ближайшими его помощниками были коммунист-татарин Шерипов и грузин по кличке Гиколо (настоящее имя он так и унес с собой в могилу). Своих врагов Узун-Ходжа убивал, непокорные аулы сжигал.

Коммунисты и исламисты совместно подняли восстание в Нагорной Чечне и Дагестане. Они «мобилизовывали» всех молодых мужчин, которых поймали, и довели численность «армии» до 4 тысяч человек при 4 орудиях и 12 пулеметах.

В августе 1919 года Северный Кавказ опять пылал. Повстанцы даже ворвались в Дербент. В сентябре 1919 года три недели гремели уличные бои, число убитых шло на сотни человек. Белые применили и корабельную артиллерию своего флота.

Против Узун-Ходжи выступило вооруженное ополчение всей равнинной Чечни под командованием председателя Национального совета Ибрагима Чуликова. Но Узун-Ходжа, как и подобает пророку, оставался неуязвим.

К октябрю 1919 года, в момент решающих боев ВСЮР под Орлом, в горах шли не менее ожесточенные сражения. Около половины терских казачьих полков (10–15 тысяч человек) вынуждены были оставаться на Кавказе.

Вроде к октябрю Узун-Ходжу и разгромили… Но не поймали! Он так и сидел в горах: очень боялся самолетов. Белые время от времени посылали авиацию: не столько бомбить, сколько психологически давить. Наверное, для Узун-Хаджи самолет был чем-то вроде шайтана. Пока над ним летали самолеты, он не особо высовывался.

В марте 1920 года, в связи с общим отступлением ВСЮР, части генерала Эрдели отошли в Грузию. Сразу же в города Чечни и Дагестана вошли горские повстанцы Узун-Хаджи, а уже потом их дорогие союзники, части Красной Армии. Советская власть не верила в пророков. Ей уже не была нужна Шариатская монархия. Узун-Ходжа и его мюриды быстро сгинули в подвалах ЧК.

Крым

Права на самоопределение требовали и крымские татары. Их парламент — Курултай еще в 1918 году назначил правительство — Директорию. Они требовали «восстановления в Крыму татарского владычества» (татары составляли 20 % населения). Деникин упразднил Курултай и Директорию, а территорию Крыма включил в состав Таврической губернии.

Но «зеленые» партизаны сидели в горах Крыма до 1926 года и вообще не хотели иметь дело с русскими: что с красными, что с белыми. Правда, никого вроде не резали.

Войны с Грузией

Независимая Грузия хотела присоединить к себе Абхазию. Абхазы хотели остаться в составе России. Так что Абхазская проблема возникла не в 1991 году. Началось еще в 1918 году: летом и осенью Грузия воевала с Советами из-за Абхазии.

9 декабря 1918 года началась Армяно-Грузинская война. Армения проигрывала: в ней было голодно из-за установленной грузинами блокады. Во всей Армении было всего 4 паровоза и 60 вагонов; остальной подвижной состав присвоили грузины еще летом 1918 года.

Большую часть Армении оккупировали турки, а в Нахичевани еще не прихлопнули Аракскую республику.

Напирая на Армению, грузины отошли из Сочинского округа. 16 декабря Приморский фронт двинулся на юг. На реке Лоо войска Грузии и Деникина месяц стояли без движения. 24 января 1919 года внезапным ударом добровольцы выбили грузин из Сочи, а через 4 дня очистили от них весь Сочинский округ.

Второй раз грузины вторглись в Абхазию в сентябре 1919 года — когда основные силы Деникина были скованы в Донбассе и в наступлении на север. Они опять заявили, что русские лезут не в свое дело, и раз так — они не будут брать пленных. И не брали.

Деникин ввел в Абхазию два полка. Этого хватило, 10 тысяч грузин бежали от 5 тысяч абхазских горцев и 2 тысяч казаков. Разгромленные наголову, они завопили о «чудовищных методах ведения войны»: против них применялась шрапнель!

Доблестные иностранные «интервенты»

Советские источники очень любят рассказывать, подтверждая «купленность на корню» гадких белогвардейцев: «По указанию правительства США Деникину были отправлены десятки тысяч винтовок, сотни тысяч снарядов, 235 тысяч сапог, различное другое имущество и материалы. С марта по сентябрь 1919 года Деникин получил из Англии и Франции… 558 орудий, 12 танков, 1,7 млн штук снарядов, 160 млн патронов и 250 тыс. комплектов обмундирования»[170].

Про танки все верно, было их аж целых двенадцать. Правда, три из них оказались неисправны — так это уже другой разговор. А вот насчет комплектов обмундирования — интересный вопрос. Если их было целых 250 тысяч, как же получилось, что одна из рот в 1-м Корниловском полку как-то пошла в атаку босиком? Почему у них сапог не было?

Среди военных, прибывших на кораблях Британии и Франции, было немало людей, которые искренне хотели помочь русским спасти Отечество. Особенно это касается рядовых участников событий. Офицеров больше, чем солдат, а англичан больше, чем французов (французы очень уж были подвержены красной и розовой пропаганде).

Британские и французские моряки на Черном море не раз помогали белым и артиллерийским огнем, и спасая при эвакуациях морем многих людей. Американский капитан Мак-Келли в августе 1919 года рисковал собственной жизнью и жизнями экипажа, спасая в шторм одесских беженцев.

Британский генерал Хольман стал искренним другом генерала Деникина. Он очень помог Антону Ивановичу потом устроиться на Западе.

Английские летчики-добровольцы 47-го авиаполка творили чудеса в небе и обучали русских коллег. Некоторые из них не вернулись с боевых вылетов. Лейтенант Мак-Леннон посмертно награжден орденом Святого Георгия Победоносца: под Царицыном ценой своей жизни сбил наблюдательный «цеппелин» красных «Глаз Волжской флотилии». Деятельность этих летчиков породила на Западе целую библиотеку эдакой подростково-приключенческой литературы в духе Майн Рида: как героические англичане «мочили» большевиков. А реальность-то намного интереснее…

Но это все — о позиции отдельных людей; если же говорить об экономической и политической помощи правительств, тут все обстояло иначе.

Во-первых, за любую помощь орудием и снаряжением белые всегда платили. За каждый патрон и за каждую гильзу к снаряду.

Во-вторых, иноземцы торговали активно и бесстыдно, пользуясь бедственным положением русского Юга. Все два года власти Деникина на русском Юге активно трудились экономические и торговые миссии западных стран и крупных фирм. За твердую валюту купить можно было все что угодно — они и покупали. Русский Юг остро нуждался в товарах — они ввозили. Но уж, конечно, не в порядке дружеской помощи.

Англичане скупили ряд сахарных заводов и собирались покупать чугунолитейные. Не успели. Что еще забавнее, многие британцы покупали имения у помещиков. Так им и надо…

В-третьих, иностранцы требовали допустить их к эксплуатации богатств России. Деникину не раз предлагали проекты совершенно кабальных концессий. Чтобы подписал — совали деньги, и немалые. Брезгливый отказ Деникина английские дельцы отказывались понять. Они же ничего дурного не имели в виду! Вот давеча в Западной Африке…

«Никогда за все время моего правления и командования на Юге России я не давал державам согласия, ни устно, ни письменно никаких политических, территориальных и экономических обязательств за счет России… Это обстоятельство должно быть учтено в тот день, когда новая Россия будет сводить старые счеты со своими кредиторами…» — писал Деникин, ставя себе это в заслугу.

Перессорившиеся союзники

При этом сами англичане расходились во мнении, кого поддерживать. Представитель английской военной миссии полковник Роулинсон в Дагестане сделал заявление: мол, восстание горцев Англия не поддержит и «противодействие генералу Деникину будет рассматриваться как проявление недружелюбия к союзникам». Но тут же верховный комиссар Англии в Закавказье Уордроп публикует в газетах письмо на имя министра иностранных дел Грузии Гегечкори: мол, мысли Роулинсона вовсе не отражают мнений британского правительства. И Гегечкори на съезде Народной гвардии Грузии заявляет: «Не в интересах Англии включать Закавказье в пределы России»[171].

Что же касается французов, то им вообще очень не нравились белые: как «диктатура генералов»! Французы жаждали «демократизации» России. По их представлениям, «демократизация» должна была волшебным образом привлечь на сторону белых массы населения. Мол, даешь демократизацию, и народные массы, задрав штаны, кинутся в эту демократизацию, позабыв и большевизм, и «диктатуру генералов». Как они представляли себе «демократизацию» в ходе войны — очень загадочно.

Но известно, что французы постоянно плели интриги с демагогами из левых партий, а членов Особого совещания все «прощупывали» на предмет демократичности их убеждений.

Представитель Англии генерал Киз оказался практичнее: искал реальную политическую силу, противовес Деникину. Чтобы свергнуть «диктатуру генералов», он вел переговоры с «зелеными» и черноморскими «областниками», прикидывая — как бы произвести переворот?

История из тех, которые трудно проверить: якобы Киз побывал в лагере черноморских «партизан» — «областников» уж после их бегства в горы под Новороссийском. Пил он наравне и возглашал тосты. Но как-то по возвращении перестал вынашивать идею заменить Деникина и других генералов тремя с половиной эсерами.

«Зеленых» крымских татар, жертв русского империализма, генерал Киз тоже любил, но почему-то на расстоянии. Может, подействовали рассказы казаков, что татары едят людей? Казаки и в наше время обожают байки такого рода.

«Интервенты» в Закавказье

Еще в мае 1918 года англичане высадились в Новороссийске. Но и тут англичане ограничились защитой своих интересов на железной дороге (поддерживая не столько белогвардейцев, сколько грузин).

В ноябре — декабре 1918 года англичане захватили Баку и Батум, но и это было сделано для защиты собственных интересов: нефть… торговля…

В августе 1919 года англичане уходят с Кавказа. В их руках остается лишь Батум, который по Брестскому договору передан Турции. Британия не хочет, чтобы Турции достался Батум. Опять политические игры.

Глава 5

Поход на Москву

Майское наступление

К маю 1919 года красная 10-я армия, измотанная беспрерывными боями, растянутая на широком фронте, останавливается и постепенно откатывается. Уже совсем близок Ростов! Разлив Маныча останавливает наступление. А потом оказывается — и без Маныча сил нет.

Обычная схема наступления в Гражданской войне.

Здесь впервые применены были аэропланы против конницы. Белый авиаотряд, 10 вымпелов, бомбил и обстреливал кавалерийские дивизии Буденного и Думенко. Деваться в степи было некуда, лошади шарахались от взрывов и пулеметной пальбы. А по отступающим красным ударила конница кубанских казаков. Отступление красных с 21 мая все больше напоминает бегство.

Взят «красный Верден»

Кавказская армия генерала Павла Николаевича Врангеля, 15 тысяч штыков и сабель, совершает бросок через калмыцкие степи, на плечах красных подходит к Царицыну. Больше 3 недель ведутся ожесточенные бои. Первый штурм сделан по старинке: конница шла на проволочные заграждения и окопы полного профиля с пулеметными гнездами.

Второй штурм оказывается удачным. Тут белые впервые применяют на фронтах Гражданской войны опыт Мировой. С 28 июня артиллерия перемалывала укрепления. Потом три старых, 1916 года, английских танка «Уиппет» прорвали проволочные заграждения. Этого хватило: 30 июня Кавказская армия взяла неприступный «красный Верден» — вошла в оставленный красными войсками Царицын.

Донбасс и Украина

В Донбассе красная 13-я армия тоже выдохлась, наступала все медленнее. Ей противостоят так называемые цветные полки[172] — Алексеевский, Дроздовский, Корниловский и Марковский. Своих в Белой армии определяли по наличию погон.

После упорных боев в апреле — мае 1919 года эти полки начали наступать. Кавказский корпус вместе с цветными полками нанес сокрушительный удар и по красным, по корпусу Якира, и по Махно. Красная Армия начала откатываться на север, прикрывая столицу Советской Украины, Харьков. Революционно-повстанческая армия Махно откатывается на запад, прикрывает территорию государства Махно.

Троцкий требует от Махно, чтобы он уходил на север и вообще прикрывал бы отход Красной Армии. Махно требует от Троцкого, чтобы Красная Армия воевала, а не бежала. Троцкий угрожает разорвать союз и объявить Махно вне закона. Махно прекрасно понимает, что Троцкий хочет загребать жар его руками. Он знает, что его армия лучше всего воюет на своей территории. Кончается тем, что Махно посылает Троцкого матом. Троцкий разрывает союз и объявляет Махно вне закона.

Лавина корпуса Якира откатывается на север. Лавина Революционно-повстанческой армии Махно — на запад. Лавины сталкиваются с плохим для красных результатом: махновцев больше, и они чувствуют себя увереннее. Комиссаров они убивают, часть красных бойцов переходит к ним, а остальные разбегаются. В результате Якир уходит на север в основном с ротой китайцев-пулеметчиков.

Слащев требует от Деникина, чтобы Кавказский корпус повернул на запад, добил Махно, иначе Махно рано или поздно начнет партизанскую борьбу в тылу, перережет все коммуникации. Деникин, в полном соответствии с Уставом и собственным пониманием ситуации, требует от Слащева не «умствовать», а выполнять приказ: идти на север, оставляя Махно в тылу. Помимо всего прочего, Слащев Деникина невероятно раздражает. Забегая вперед: окрепнув, Махно в сентябре — октябре 1919 года перерезает все коммуникации и начинает партизанскую войну в тылу Деникина.

23 августа 1919 года белые части высадились в Одессе, а 31 августа заняли Киев. Советское правительство Пятакова оттуда бежало. Несмотря на чудовищный размах террора, в городах сохранилось белое подполье, которое примкнуло к Добровольческой армии.

К тому времени существовало как бы два украинских правительства: Петлюры, который кочует по стране из города в город, и командующего армией Западноукраинской республики генерала Л. Кравса. Он тоже кочует: после падения Западноукраинской республики поляки объявили западных украинцев «предателями», и вернуться в занятые поляками области им было опасно — сразу расстреляли бы. В 1918 году в Киев они вступали вместе. Помните у Булгакова? «Были эти люди одеты в передних шеренгах в синие одинаковые жупаны добротного германского сукна, были тоньше лицами, подвижнее, умело несли винтовки — галичане. А в задних рядах шли одетые в длинные до пят больничные халаты, подпоясанные желтыми сыромятными ремнями»[173].

Но между Петлюрой и Кравсом существовало и более существенное отличие, чем тонкость лица и умение носить винтовку. Галичане, в отличие от Петлюры, были националистами, но не социалистами. Они сочувствовали Белому движению.

Части белого генерала Н. Э. Бредова вступили в Киев 31 августа одновременно с отрядом галичан. На следующий день на совместном параде были подняты вместе русский и украинский флаги. Прискакавший представитель Петлюры русский флаг сорвал. После чего генерал Бредов и генерал Л. Кравс договорились во избежание инцидентов отвести украинские части за город.

Куда наступать?

В мае — июне становится очевидно: Белая армия в состоянии наступать на большевиков. Вопрос: как и куда?

Тут есть два плана, очень разных. Павел Николаевич Врангель предлагает наступать в Поволжье. Надо соединяться с Верховным Правителем России А. В. Колчаком, образовывать единый фронт. А там, отрезав красных и от Юга, и от Урала, от всего хлебушка и сырья, начинать общее с Колчаком наступление на Москву.

Эта идея совершенно не нравится А. И. Деникину. Он считает — надо идти на Москву! Такая возможность есть, ее никак невозможно упускать.

Врангель думает — идти на Москву преждевременно. Надо создать в Поволжье мощную конную армию, включая оренбургских и уральских казаков, и тогда уже бросить этот кулак на Москву.

Кроме того, Москвы и Центральной России белым не удержать, если они не решат важнейших политических вопросов о земле и о послевоенном устройстве России. Надо привлечь на свою сторону крестьянство… Без этого поход на Москву может стать удачной военной операцией, но политически это провал.

«Мы солдаты! — отвечает Деникин. — Не нам думать о политике. Сейчас главное — победить».

Врангель уверен — в Гражданской войне выигрывает не тот, кто лучше воюет, а тот, кто грамотнее решает политические вопросы.

«Политик!» — презрительно жмет плечами Деникин.

«Вы просто не хотите подчиняться адмиралу Колчаку!» — бросает Врангель.

Очень может быть, Врангель и прав. В Белой армии в 1919 году, в эмиграции много говорили о позиции Деникина. Якобы его решение диктовалось желанием лично, самому, взять Москву и завершить Гражданскую войну. Чтобы не Колчак, не Врангель, а Деникин стал главным героем дня.

В этом споре впервые обнажились противоречия между Деникиным и Врангелем. Деникин тут главный, его решение было последним.

3 июля 1919 года в Царицыне он объявил «Московскую директиву», то есть план наступления на Москву. План был такой: все три армии действуют раздельно и выполняют свои собственные задачи. Врангель идет в Поволжье на Саратов, потом на Нижний Новгород, а там на Москву.

Донская армия движется на Воронеж, на Тамбов, потом на Москву.

Добровольческая армия движется на Орел, Курск, Тулу, Москву.

На бумаге Директива выглядела совершенно бесподобно. Одна «маленькая» сложность — ее только предстоит осуществить.

Кубанская армия

В сентябре 1919 года Кубанская армия пытается прорваться на Саратов, но остановлена сразу после взятия Камышина. Там и окончилась, не начавшись, эта часть «похода на Москву». Сил заведомо не хватало.

В августе 1919 года казачьи разъезды Врангеля встретились с уральскими казаками в заволжских степях. К тому времени основные силы Колчака уже отступали за Урал. Считается, именно поэтому единого фронта с белой Сибирью не получилось. Мнение это не очень продумано. Оно не учитывает возможность идти на Урал бо́льшими силами, чем Кубанская армия с ее 15 тысячами штыков и сабель.

Действительно, а прими Деникин другую директиву? Не Московскую, а Уральскую? Зайди Добровольческая армия в тыл наступающим красным армиям?

Тогда осенью — зимой 1919 года государство Колчака — Деникина могло бы стать вторым по размерам государством России. Почти таким же большим и сильным, как Советская республика.

Белые наступали бы не разрозненными группами с периферии страны в центр. Они могли бы идти общим белым фронтом, гигантской дугой от Пензы до Причерноморья.

А ударный кавалерийский кулак и впрямь мог бы дойти до Москвы.

Восстания в тылу красных

Весной 1919 года вспыхнули восстания казаков в станице Вешенской, немецких колонистов под Одессой, крестьянские восстания в Ливнах, Борисоглебске, Димитрове, под Киевом и Полтавой. Участникам этих восстаний повезло: они дожили до прихода белых и влились в Белую армию.

В марте 1919 года в Астрахани восстали рабочие. Они еще год назад поддерживали большевиков (как крестьяне в январе 1918 года). Теперь они возмущались тем, что они и их семьи пухнут с голоду, а большевики получают спецпайки. Бои длились два дня.

Коммунисты в панике телеграфировали в Москву: что делать?! Троцкий прислал приказ «расправиться беспощадно».

Под руководством С. М. Кирова как председателя местного ВРК восстание подавлял чекист Г. А. Атарбеков, «палач Астрахани». До этого он, впрочем, «трудился» в северокавказской ЧК. Подручными у него были бывший матрос Панкратов и бывший бандит Чугунов. Даже красноармейцы не раз покушались на жизнь Атарбекова, напуганные его запредельной жестокостью.

Рабочие кварталы были разбиты артиллерией, арестованных свозили на баржи и расстреливали или топили с камнем на шее. На пароходе «Гоголь» в одну ночь утопили 180 человек. Тех, кто бежал в степь, догоняла и рубила конница.

На второй день истребления рабочих коммунисты спохватились: какой-то у них неправильный террор получается, пролетариев режут. «Пришлось» перевести артиллерийские стволы на богатые кварталы. А потом захватить несколько сотен «буржуев» и «буржуек», расстрелять их и утопить.

Общее число убитых в Астрахани превысило 4 тысячи человек.

Но и за фронтом, в тылу, бушевали восстания: в Карелии, в Полесье, под Ржевом, на Средней Волге в районе Сызрани, а «степные партизаны» действовали в Южном Поволжье. Около трети войск Красной Армии приходилось держать в тылу как резерв для подавления восстаний.

В марте 1919 года в районе Ставрополя-на-Волге (Тольятти) вспыхнуло восстание, названное «Чапанной войной» (по названию верхней одежды крестьян-пастухов — чапана). А. В. Долинин, 25-летний крепкий крестьянин из села Ягодное, избранный «комендантом», призывал солдат Красной Армии:

«Товарищи братья красноармейцы! Мы, восставшие труженики, кормильцы всего населения России, крестьяне, обращаемся к вам и заявляем, что мы восстали не против Советской власти, но восстали против диктатуры, засилия коммунистов — тиранов и грабителей. Мы объявляем, что Советская власть остается на местах. Советы не уничтожаются, но в Советах должны быть выборные от населения лица, известные народу данной местности. Мы ни на шаг не отступаем от Конституции РСФСР и руководствуемся ею. Призываем вас, братья красноармейцы, примкнуть к нам, восставшим за справедливое дело…»

Долинин сделал то, что потом ловко «прокатывало» у советских диссидентов: он защитил себя ссылкой на советскую Конституцию лета 1918 года. Получилось! После подавления восстания его не расстреляли, а по указанию М. И. Калинина направили в Красную Армию.

Повстанцам не удалось слиться с наступавшей весной 1919 года армией Колчака — Сибирская армия не дошла до Волги. И Кавказская армия до этих мест не дошла. К лету восстание было подавлено, но часть повстанцев ушла к уральским казакам.

На землях уральских казаков действовала армия человека, сыгравшего очень слабую роль в истории Гражданской войны, но очень разрекламированного. Вряд ли кто-то сегодня вспоминал бы Василия Ивановича Чапаева, если бы комиссаром в его 25-й стрелковой дивизии не был Д. А. Фурманов (анархист)! Фурманов написал в высшей степени правильный роман «Чапаев», в котором описал все события «так, как надо», с точки зрения коммунистов.

Чапаев Фурманова походит на реального не больше, чем Ленин из «Рассказов о Ленине» Зощенко — на реального Ленина. Особенно умиляет история с внезапным нападением гадов-белых на штаб 25-й стрелковой дивизии, героическая погибель Чапаева в водах Урал-реки: мол, расстрелял все патроны и бросился в реку, раненный в руку… Герой!

Такого Чапаева коммунисты сделали героем книг и кинофильма «Чапаев», а население СССР сделало его героем бесчисленных похабных анекдотов.

Если же о реальности… Группировка Чапаева жила «реквизициями» продовольствия у крестьян. А боевые операции проводила, если ей самой этого хотелось. 5 сентября 1919 года красная группировка В. И. Чапаева, расхристанная толпа «вольницы» под названием 25-я стрелковая дивизия, попросту смертно перепилась. До такой степени, что не выставила боевого охранения. Воспользовавшись этим, казаки вместе с крестьянскими повстанцами из Поволжья уничтожили красных поголовно. Пленных не брали. Пьяный Чапаев бессильно валялся на земле, его закололи штыками и выбросили в Урал.

Рейд корпуса Мамантова

Трудно назвать событие Гражданской войны, о котором в СССР рассказывали бы хоть 20 % правды. О рейде по тылам красных 4-го Донского корпуса генерала К. К. Мамантова врали особенно заливисто.

Почему-то в СССР Мамантова называли Мамонтовым. Чтобы вызвать ассоциации с ископаемым слоном-мамонтом? Впрочем, это так, семечки. Интереснее, что численность корпуса Мамантова определяли то в «10 000 белогвардейцев»[174], то чуть «поточнее»: «ок. 6 тыс. сабель и 3 тыс. штыков»[175].

Дело в том, что численность корпуса Мамантова (а вовсе не Мамонтова!) хорошо известна, чуть ли не до человека. Потому что перед рейдом Константин Константинович тщательно отсеивал своих казаков: не взял ни больных, ни старых, ни раненых, ни на плохих конях. Из 3400 человек из его корпуса в рейд пошли только 2500 казаков при 14 орудиях, 103 пулеметах, 3 бронеавтомобилях.

Только после этого Мамантов переправился через Хопер в районе станции Добрянской, вклинился между 8-й и 9-й армиями Южного фронта красных и стремительно рванулся в тыл Красной Армии. Вечером того же дня взяли «языка» — красноармейца. «Язык» с удовольствием показал расположение родной 40-й дивизии… Назавтра же мамантовцы встретились с дивизией… Большая часть красноармейцев сразу разбежалась. Конница Мамантова прошла только по тем, кто не успел сигануть в лес.

Возле железнодорожного полотна Борисоглебск — Грязи казаки обнаружили эшелон с мобилизованными крестьянами и распустили их. Они потрепали три посланные им навстречу красные дивизии и свернули на Тамбов, отдохнуть. По дороге казаки порубили и разогнали еще две дивизии усмирителей: кавалерийскую и пехотную.

Красные готовы были бросить против Мамантова любые силы. Что угодно, лишь бы остановить. Применялась и авиация… в основном для разведки. До 30 аэропланов. Но всякий раз, когда с воздуха замечали корпус Мамантова и начинали двигать туда войска, он уже оказывался в другом месте. И наносил неожиданные удары с фланга и с тыла.

Красные распространяли вполне фантастические сведения о потерях Мамантова: «От 9 тыс. человек осталось только ок. 2 тыс. чел.»[176]. Беда в том, что рейд Мамантова уникален многими особенностями… И одна из них — почти полное отсутствие потерь. Из 2500, начавших рейд 10 августа 1919 года, 19 сентября 1919 года вернулись живыми 2450. Легкораненых было 70 человек.

Впрочем, вернулось-то, по одним данным, 8 тысяч, по другим — даже 10 тысяч человек. Потому что к корпусу Мамантова все время приставали новые и новые добровольцы.

В одном Тамбове он сформировал Офицерский полк и Крестьянский полк (по 1600 штыков). Оба эти полка мамантовцы вооружили тем, что обрели на громадных военных складах. Офицерский полк ушел к белым. Крестьянский — в леса, партизанить. В Ельце красноармейцы при подходе Мамантова перебили командиров и комиссаров, а казаков встречали торжественными маршами духового военного оркестра. Эти две тысячи парней тоже ушли за линию фронта к Деникину. Мамантов же пополнял свой корпус только конными. И привел назад 8 тысяч всадников.

Красные ловили корпус Мамантова изо всех сил. До 40 самолетов поднимались в воздух, чтобы его обнаружить… Проще и дешевле было бы послать разведчиков конных или на мотоциклах… Но очень уж опасными стали для красных дороги Тамбовщины. Трижды красные летчики оказывались на земле, и трижды население или убивало их, приняв за комиссаров (из-за черных летных курток), или связывало и сажало в тюрьму. Красные летчики потом писали, что «летчики не упускали из виду малейшего движения Мамантова, постоянно кружась над ним… бомбами и пулеметами летчики разгоняли конницу и тем уменьшали скорость ее движения вдвое»[177].

Платные агенты коммунистов, советские историки много писали, как части Красной Армии преграждали путь Мамантову, и «после неудачного боя 12 сентября под Воронежем остатки кавалерийского корпуса Мамонтова 19 сентября… соединились с частями кавалерийского корпуса ген. Шкуро, выдвинутого для спасения корпуса Мамонтова»[178].

И, конечно же, «авантюристич. план белогвардейцев провалился. Фронт советских войск не был поколеблен, поднять восстание против Советской власти противнику тоже не удалось»[179].

Ну, поднимать восстание и не было необходимости, оно и так полыхало с 1918 года. А вот августовское контрнаступление красных рейд Мамантова сорвал полностью.

Про «остатки» корпуса уже писалось…

И оценивали современники рейд Мамантова не совсем так, как советские историки. Что Троцкий, что Уинстон Черчилль. Троцкий в панике бежал из Козлова, где находился штаб Южного фронта, а перед этим послал паническую телеграмму: «Белая конница прорвалась в тыл Красной Армии, сея с собой расстройство, панику и опустошение». Он же одновременно отдал приказ не брать в плен казаков — «чтобы отучить от подобных рейдов». И одновременно выпускал сотни демагогических листовок, призывая казаков сдаваться в плен: «Рабоче-крестьянское правительство готово подать вам руку примирения».

Англичане после 40-дневного рейда К. К. Мамантова по Тамбовской, Воронежской и Рязанской губерниям, после разгрома штаба красного Южного фронта и разрушения тыла красных прислали Мамантову телеграмму: «Шлем вам поздравления по поводу ваших блестящих успехов. Ваш рейд войдет в историю военного искусства и явится предметом восторга и зависти для каждого боевого офицера, любого рода оружия и любой армии мира».

Красноармейцы отреагировали частушкой:

Сидит Ленин на заборе,

Держит серп и молоток,

А товарищ Лейба Троцкий

Бежит с фронта без порток.

Разумеется, рассказывались сказки и про «многочисленные зверства и расстрелы»[180], чинимые казаками корпуса, про учиненный ими еврейский погром и так далее.

По поводу зверств: расстреливали чекистов и активных советчиков. А еще чаще их растерзывало само население. В Тамбове красные драпали с такой скоростью, что… позабыли в городе свою верную гвардию — китайцев. Входят казаки в оставленное здание Совдепа, а навстречу встает китаец и козыряет. Думает, его сменить с караула пришли. И этого китайца, и троих его сородичей казаки хотели судить, но не вышло: жители отбили и буквально затоптали.

Еврейский погром… Мамантов ввел в своем отряде сухой закон. Троцкий велел оставлять на пути казаков цистерны со спиртом. Наверное, он искренне полагал — увидев спирт, казаки тут же перепьются, и наступление прекратится.

Раза два к его отряду подступали торговцы спиртом… Мамантов приказывал их вешать «высоко и коротко». По какой причине почти все они были евреи — предоставляю судить читателю. А других «погромов» все же не было. Ах да! Лейбу Бронштейна-Троцкого чуть не поймали! Наверное, тоже погром.

Наступление Добровольческой армии

Весной — летом 1919 года в Добровольческую армию шел приток добровольцев, но применялась и мобилизация. Призванных было до 25 тысяч, из них дезертировало меньше тысячи. Цветные полки — Дроздовский, Корниловский и Марковский — пополнились и были развернуты в дивизии.

Состоявшие из мобилизованных крестьян 8-я и 33-я советские дивизии в полном составе перешли к белым. Из пленных красноармейцев была образована Тульская дивизия.

Главные силы белых уверенно наступали: в сентябре заняли Чернигов, Курск, Воронеж. 13 октября Корниловская дивизия взяла Орел, ее конные разъезды вошли в Тульскую губернию. Фронт простирался на 1200 километров от плёсов Нижней Волги Царицына по линии (примерно) Воронеж — Орел — Чернигов — Киев — Одесса. Этот фронт прикрывал очищенные от красных районы с населением в 42 млн человек, площадью в 810 тысяч кв. верст.

До Москвы оставалось 250 км.

Но опять сказалась железная закономерность Гражданской войны: для наступлений в ней все время не хватает сил и людей. Весной 1919 года большевики начали наступление… Растягивается фронт — и кучки людей, эти считаные десятки тысяч, тут же теряются на этих пространствах. Утрачивается оперативная связь между разными частями, дивизии и чуть ли не полки начинают действовать сами по себе…

Погнать на фронт новых людей? Но только часть из них будут идейными бойцами, остальные ненадежны: перейдут к неприятелю при поражении, разбегутся вообще при первой возможности.

То же самое происходит с Добровольческой армией. На громадном фронте в 1200 верст сосредоточено порядка 100 тысяч человек. Из них только 15 тысяч находились в составе этой армии в мае 1919 года. Большинство — вышли из белого подполья, их от силы 10–15 тысяч. Остальные 70–75 тысяч человек, три четверти наличного состава, — люди, примкнувшие к побеждающей силе. Как правило, без всяких идей.

Еще раз о красном терроре

Во время наступления Деникина была создана специальная Комиссия по расследованию преступлений большевиков под председательством Рерберга. И доклад Красного Креста, и Комиссия Рерберга задокументировали просто неправдоподобное количество самых чудовищных преступлений. Здесь же действовал Российский Красный Крест, составивший большой доклад в Международный комитет в Женеве.

По материалам преступлений большевиков в Сибири или в Средней Азии свидетельств намного меньше: там жили менее образованные люди, они меньше писали и читали. Да и меньше знали о своих человеческих правах. И свидетелей там оказалось меньше.

А про то, что делалось на временно освобожденных Деникиным территориях, написано много книг. Самая яркая из них, пожалуй, Нилостонского «Кровавое похмелье большевизма».

При паническом бегстве из Киева большевики просто не успели последовать инструкции, чтобы трупы «не попадали в неподобающие руки».

В Киеве найдено было больше 12 000 голых мужских, женских и детских трупов со следами самых чудовищных пыток. Тут практиковались различнейшие способы умерщвления: разрубание на куски, четвертование, проламывание голов дубиной и пробивание черепа молотком, вбивание кола в грудную клетку и вспарывание животов, умерщвление штыками или вилами с прокалыванием шеи, живота или груди. Некоторых закапывали заживо, причем одна из женщин была связана со своей восьмилетней дочерью. По-видимому, чекисты экспериментировали.

Одно из мест экзекуций выглядело так: «Весь цементный пол большого гаража был залит уже не бежавшей вследствие жары, а стоявшей на несколько дюймов кровью, смешанной в ужасающую массу с мозгом, черепными костями, клочьями волос и другими человеческими остатками. Все стены были забрызганы кровью, на них рядом с тысячами дыр от пуль налипли частицы мозга и куски головной кожи. Из середины гаража в соседнее помещение, где был подземный сток, вел желоб в четверть метра ширины и глубины и приблизительно в десять метров длины. Этот желоб был на всем протяжении доверху наполнен кровью»[181].

В Харькове… Впрочем, то же самое — трупы в разной степени разложения, закопанные живыми. Уютные гнездышки Советской власти: подвалы, пол которых покрыт кровью на несколько сантиметров. Хотя вот главный палач харьковской ЧК, некий Саенко, практиковал снятие кожи «перчаткой» с кистей рук. Для этого жертве обваривали руки крутым кипятком, потом ледяной водой. Ну, и снимали кожу «чулком», вместе с ногтями. Еще любил Саенко втискивать жертве на сантиметр шашку в тело и поворачивать несколько раз.

В одесской ЧК на допросах применялись плети, подвешивание, щипцы. Офицеров разрывали пополам колесами лебедок, поджаривали в печах, хоронили вместе с полуразложившимися трупами. Хищникам в Одесском зоопарке скармливали еще живых людей.

В Екатеринославе захвачена баржа, которую просто не успели утопить, с 500 заложниками обоего пола. В Курске коммунисты взорвали тюрьму при отступлении. 2000 трупов.

В Полтаве чекистка Роза и уголовник Гришка-Проститутка (это кличка у него такая) любили сжигать живьем. Священников и монахов он обычно сажал на кол. Гришка-Проститутка ставил для себя кресло и сидя наслаждался зрелищем.

По данным Комиссии, к осени число жертв красного террора превысило 1700 тысяч человек. Это согласуется с данными британцев. Они приводили примерно такую же цифру.

К сожалению, я не нашел этих данных в книге А. А. Бушкова[182]. Он многословно доказывает, что террор практиковали абсолютно все участники Гражданской войны и были совершенно одинаковы.

Я понимаю, что страшно жить в государстве, основанном ТАКИМИ методами. Я понимаю, что очень хочется доказать свою идефикс: о положительном Сталине. Да только факты не соответствуют идефикс Александра Александровича. Факты ему приходится замалчивать. Не очень достойное дело для того, кто берется писать об истории.

Неспособность воспользоваться победой

Армия Деникина наступала, ее встречали как освободительницу цветами и благодарственными молебнами. Но армия проходила, и оказывалось, что она совершенно не готова решать никакие гражданские вопросы. В ее тылу сам собой начинался хаос, потому что ни административных кадров, ни органов самоуправления подготовлено не было.

Во время наступления главнокомандующий был главноначальствующим в зоне действия своей армии. Армия проходила на север — и власть передавалась особым главноначальствующим, которых назначал сам Деникин.

В новозанятых районах сформированы области Новороссийская (Херсонская, Таврическая, часть Подольской губерний), Киевская (Киевская, Волынская, Черниговская, Полтавская губернии) и Харьковская (Харьковская, Екатеринославская, Курская, Орловская губернии).

Теоретически в областях предполагалось создавать «областные думы» и органы местного самоуправления, но «везде на территории, непосредственно подчиненной главному командованию, кипела война — с большевиками, «зелеными» или повстанцами, и потому переход от полувоенного к нормальному гражданскому управлению все затягивался»[183].

Говоря короче, армия проходила, а тыла не было.

Без поддержки населения

В обычной войне правительство снабжает свою армию. В Гражданской войне правительство Советской России могло снарядить и накормить Красную Армию. Правительство Юга России снабдить Добровольческую армию не могло.

Добровольческая армия спасала обывателей от расстрелов, пыток, истребления, самых чудовищных форм насилия. Но ей не были благодарны… Разве что в первые дни, даже часы освобождения. А потом «оказывалось»: армия нуждается решительно во всем и получить это «все» может только от самих освобожденных.

Добровольцы рассчитывали на добровольную материальную помощь. Иногда получалось. Был случай, когда владельцы шахт в Донбассе подарили главнокомандующему генералу Май-Маевскому вагон угля — на нужды армии (в сентябре 1919-го, сразу после прихода белых).

Но за тот же самый сентябрь они продали несколько тысяч таких же точно вагонов иностранцам — за твердую валюту. Ведь в сентябре 1919 года добровольцы могли рассчитываться только «колокольчиками» — так называли в народе «донскую валюту», выпущенные белым правительством рубли. Название происходит оттого, что на денежных знаках изображен был Царь-колокол. Так сказать, символ державности.

В Курске попросили дать 2 тысячи подков. Горожане пожертвовали… десять. Осенью армия просила дать, кто сколько может, теплых вещей. Пожертвовали… одну шубу.

Доходило до того, что извозчики сбегали с вокзалов при прибытии санитарных поездов: не хотели везти в госпитали раненых добровольцев. Знали, что им нечем заплатить.

«Коммерсанты наживались в условиях свободы торговли, но не спешили делиться с армией, которая им эту свободу дала»[184].

Свидетельница событий поэтесса Марианна Колосова писала:

…И солнца не видит незрячий,

И песни не слышит глухой.

Победу и боль неудачи

Разделим мы между собой.

Но будет кровавой расплата

Для тех, кто Россию забыл.

Торгуй, пока можешь, проклятый

Глухой обывательский тыл!

В результате армия волей-неволей начинала «снабжать» себя сама. Деньги у белых были — но те самые «колокольчики». Начальники проводили реквизиции — тех же самых сапог или верхней одежды. Рядовые «реквизировали», что могли, порой всовывая «колокольчики» в карманы ограбленным. Официально командование карало за самоуправство. Но казаки и не подчинялись главнокомандующему, а грабеж у них всегда был традицией.

В самой Добровольческой армии одни командиры (Туркул, Слащев) старались покрывать грабителей. Другие (Кутепов, Май-Маевский) настаивали на наказании мародеров.

Был случай под Харьковом: Кутепов утвердил смертный приговор солдату, отнявшему обувь и пальто у горожанина. Его нашли по особой примете: калека Мировой войны, он ходил, оставляя характерные круглые следы от своего деревянного протеза.

Расстрельная команда дружно выпалила в воздух. Калека ушел с места своего расстрела, припадая на деревяшку.

Почему самоуправство белых вызывало такой протест? После чудовищных масштабов красных реквизиций и расстрелов?

Но ведь белые толковали про законность и порядок… А сами же частенько их нарушали! Красные же с самого начала несли беззаконие и террор. Население волей-неволей судило белых и красных разной меркой. «Когда уходили красные — население с удовлетворением подсчитывало, что у него осталось. Когда уходили белые — население со злобой высчитывало, что у него взяли»[185].

Добровольцы сами по себе

Население не поддерживало. Казаки — союзники, но не подчиненные Деникина. После своего блистательного рейда Мамантов не пошел на Москву, а повергнул на Дон. Он был честным союзником, блестящим союзником, но хотел независимости Дона, а не восстановления Российской империи.

Ослабление добровольцев

По мере наступления на север белых становилось все меньше: приходится воевать сразу на много фронтов.

Петлюровцы провоцируют конфликты, переговоры ни к чему не приводят. 11 сентября Петлюра объявил ВСЮР войну и обратился за помощью к Ленину. Генерал Бредов успешно перешел в наступление, разбил петлюровцев сразу же. В военном отношении — победа. Политически — проигрыш, потому что за Петлюрой стояло украинское крестьянство.

Петлюра в ноябре бежал в Польшу, а битвы с ним отвлекли силы белых, до 5 тысяч человек, когда каждый солдат был нужен в решающей битве под Орлом.

Столько же людей сковывала война против Махно.

Поднимаются «боротьбисты» — члены «Партии борьбы» — украинские эсеры. Они создали несколько отрядов специально для борьбы с Деникиным.

13 сентября в Киев ворвались вроде бы давно разбитые, как бы «несуществующие» дивизии Якира и Котовского. В стране творился такой неимоверный бардак, что нельзя было даже сказать достоверно, существует ли какая-то армия или нет. Красных отбили, но пришлось держать еще часть войск против их возможного нового «появления».

Во время наступления Деникина поляки прекратили войну с красными. Деникин ведет с ним переговоры: пусть Пилсудский продолжает операции против 12-й армии, хотя бы вялые. Хотя бы для сдерживания.

Пилсудский ведет переговоры с Деникиным — явно. А тайно вел с Лениным переговоры совсем другого рода. Через главу «миссии Красного Креста» Мархлевского — личного приятеля Пилсудского и его соратника по временам терроризма. Штаб Пилсудского снесся с Мархлевским и велел передать правительству Советской республики устную ноту. В ней говорилось: «Содействие Деникину в его борьбе не соответствует польским государственным интересам». И указывал: удар польской армии на Мозырь мог бы стать решающим в войне Деникина с большевиками. Но ведь Польша не нанесла этого удара. Пусть же большевики ему поверят… Коммунисты заверили Пилсудского, что «тайна будет сохранена нерушимо». И хранилась до 1925 года. Только после смерти Мархлевского советская печать проговорилась: многословно поведала о заслугах покойного, в том числе о переговорах с Пилсудским.

12-я армия вклинивалась между позициями поляков и белых; очень неустойчивая, оперативно проигрышная позиция. Поляки остановились, и 12-я армия активно действовала против белых на Киевском направлении. Красные перебросили 43 тысячи штыков с Волыни под Елец, чтобы сломить белый фронт.

Только после оставления белыми Киева и отхода добровольцев на юг генерал Листовский начал занимать оставленные белыми города. А на севере польская армия возобновила свои действия[186].

Работает красная машина

Чтобы победить Деникина, красные пригнали из Сибири больше 100 тысяч красноармейцев. Только этих «переброшенных» больше, чем всех добровольцев. Мобилизации дали еще 65 тысяч.

В октябре 1919 года навстречу добровольцам катятся валы из больше чем 200 тысяч красноармейцев. Добровольцев на главном направлении — 48 400 штыков и 22 тысячи сабель. При том, что 10 тысяч человек стоят на Северном Кавказе и против Грузии. А войско Мамантова после рейда решило… отдохнуть. Казаки разбрелись по домам.

У красных — трехкратное превосходство в артиллерии, двукратное в пулеметах, пятикратное в авиации. На главном, Орловском направлении действовало всего 14 белых самолетов и больше 80 красных.

Перелом

Под Харьковом разведка получила сведения — красные наступают. Главнокомандующий Май-Маевский в это время… находился в запое. На свой страх и риск, нарушая все правила, Кутепов приказал атаковать первыми. Без приказа свыше, превосходящего в десятки раз неприятеля. Промедли он 2–3 дня, и 80 тысяч красноармейцев замкнули бы кольцо. А так белые вклинились между армиями Южного фронта и Красной Армией на Украине. С востока валит лавина красных. Стремительно заняты Валуйки, Купянск, Волчанск. Красные уже в 40 верстах от Харькова. Кутепов ударил на Корочи. Харьков открыт, но если красные пойдут к нему — они сами откроются для удара с флангов.

Красный командующий (бывший генерал Российской империи) Селиващев не решился идти на Харьков, завязал бои под Корочами и Белгородом. Он думал раздавить числом, перемолоть добровольческие полки массой своих войск. На этом он потерял инициативу, а Деникин успел перебросить 3 тысячи сабель — корпус Шкуро. Шкуро ударил с тыла, красные покатились назад.

В ночь с 6 на 7 сентября три бронепоезда под командованием полковника Зеленецкого ворвались на вокзал Курска. Они открыли орудийный огонь по красным бронепоездам и скоплению войск. Началась страшная паника, а с другой стороны в город входили 1-й и 2-й корниловские полки.

Теперь — на Орел и на Москву!

«Хоть цепочкой, хоть цепочкой, но дотянуться бы до Москвы!» — приговаривал на Военном совете начальник штаба ВСЮР генерал Романовский.

После взятия Курска на Орел выступили 1-й корпус Кутепова, конные корпуса Шкуро и Юзефовича. И тут опять пришлось снимать войска против Махно. Шесть полков Кутепова, бригада Терской дивизии Шкуро, два полка Юзефовича ушли на юг.

Орел взяли с налета. Май-Маевский прислал Кутепову веселую телеграмму: «Орел — орлам!» Веселье весельем, а белый плацдарм выдвинулся вперед, опасно «торчал» над линией фронта. С трех сторон были красные войска.

Командующий красным Южным фронтом царский полковник А. И. Егоров предполагал срезать выдвинутый к Орлу клин белых. С северо-запада, от Карачарова, он двинул ударную группу Латышской и Эстонской дивизий в составе 14-й армии, с востока — конницу С. М. Буденного.

И еще… Коммунисты не гнушаются решением политических задач… Неприятно писать об этом, а приходится. Червонные казаки (с Украины) выполняют еще и такой приказ: проникая далеко на юг, вклиниваясь между частями Белой армии, они переодеваются в форму с погонами и расстреливают крестьян буквально толпами. Цель понятна: вызвать у населения ненависть к белым. Интересно, а потом убитых «червонными казаками» тоже считали жертвами «белого террора»?

9 октября началось наступление красных. В ночь на 15-е 2-я бригада Латышской дивизии отбила Кромы и вышла во фланг Корниловской дивизии, занимавшей Орел. Поход на Москву остановился, пришлось поворачивать на Кромы. Корниловцы вновь овладели Кромами и Севском, начали наступление на Липецк, Лебедянь и Елец.

Две недели шли жесточайшие бои, в ходе которых военное счастье не раз менялось. Можно много рассказывать о том, как перегруппировывались армии и полки, не раз менялись планы и направления ударов, подходили подкрепления и по нескольку раз переходили из рук в руки населенные пункты (в Кромах «власть менялась» 14 раз).

Общее число потерь обеих сторон зашкаливает за 10 тысяч. По собственному признанию красных, первоначальная ударная группировка оказалась истреблена практически полностью и «почти утратила свое значение»[187].

Силы белых тоже истощались, нависала угроза окружения. Тем более с востока наваливался Буденный. Отступать? По всем правилам военного искусства — отступать. 20 октября белые оставили Орел. Они избежали окружения и попытались обороняться на линии Ельца. После 27 октября дальнейший отход стал неизбежным.

На рассвете 24 октября Буденный внезапно врывается в город: его конные дивизии идут с разных направлений. Белые отходят на запад. Буденный преследует, 28 октября атакует белых на рубеже Землянск — Стадница — Девица и теснит к Касторному. На помощь Шкуро и Мамантову подходят группа генерала Постовского, Марковский полк.

Еще две недели отчаянных, беспощадных боев. С севера подходят 42-я стрелковая дивизия 13-й армии, 11-я кавалерийская дивизия; на левый фланг — 12-я стрелковая дивизия 8-й армии. Белым ждать пополнений не приходится.

Потом коммунисты будут рассказывать о гениальном стратеге Буденном и особенно о гениальном Сталине и его «сталинском плане разгрома Деникина»[188]. Но в чем проявлена гениальность? Буденный просто молотил и молотил белых — тупо атаковал в лоб день за днем, неделя за неделей. Невзирая на метель, морозы, плохую видимость. Одни погибали — на смену гнали новых и новых.

У белых были танки: новое, малознакомое оружие. Чтобы их остановить, Буденный велел выгнать против них мирное население. Пусть танки идут прямо по людям! Один из танков все же пошел. И шел, пока не завяз, не стал буксовать из-за крови и кусков плоти людей, застрявших в траках. Возможно, это и было гениальным решением.

15 ноября, в сильную метель и мороз, Буденный наносит очередной удар под Касторным и Суковкиным. Он отбрасывает белых на юго-запад, захватывает 4 бронепоезда, 4 танка, 22 орудия, 100 пулеметов. Коммунисты хвастались, что Буденный «взял в плен 3000 белогвардейцев»[189].

Это не совсем так. Красные захватили санитарный поезд, который белые не успели увезти. Большая часть находившихся в нем были вовсе не белогвардейцы, но разделили общую судьбу с белыми: их облили бензином и сожгли.

Заняв Воронеж, Буденный начал движение на Курск, в тыл Белой армии.

Отход

В ноябре сдали Курск, потом Харьков. Останавливаться опасно — фланги оголены, противник во много раз многочисленнее.

17 ноября 1919 года официально создана 1-я Конная армия Буденного — первый в мире опыт сведения конных дивизий в более крупное объединение. В ней было до 40 тысяч человек — 4 дивизии по 10 тысяч сабель, и в каждой дивизии — по 12 орудий, 86 тачанок, автомобильный бронеотряд.

В ноябре 1-я Конная армия Буденного усилена двумя стрелковыми дивизиями: 12-й из 8-й армии и 9-й из 13-й армии. Это — ударная сила всего Южного фронта. Порядка 60 тысяч человек.

Буденный должен вбить клин между Добровольческой и Донской армиями, разъединить их.

22 ноября 1-я Конная нанесла белым удар у Старого Оскола. 24 ноября заняла Лиски и Острогожск, а 27 ноября — Бобров.

6 декабря под Волоконовкой произошел бой с конницей Улагая. Две конные лавы шли друг на друга в заснеженной степи. Пленных не брали. По упавшим лавиной шла конница.

Белые полагали, что один казак стоит 3 красноармейцев Буденного. Красноармейцы — что 5. Но красных было в 10 раз больше.

9 декабря красные взяли город Валуйки, а 20 декабря вышли в Донбасс.

Деникин пытается увести Добровольческую армию на соединение с Донской. А тем временем его войска на широком фронте все дробятся и теряют связь друг с другом. Одесское направление прикрывает группа войск генерала Шиллинга. Крымское направление — корпус генерала Слащева.

1-й Конной поставлена задача — окончательно расколоть белый фронт, не пустить Деникина на Ростов.

25 декабря белые нанесли удар силами трех пехотных полков и трех корпусов группы генерала Улагая. Красные не остановились. Опять встречный бой, невероятно жестокий с обеих сторон. С севера шел вал, во много раз превосходящий по численности Белую армию. И если остановить одну часть, то скоро подойдут новые…

27 декабря красные взяли Бахмут (Артемовск). 31 декабря завершился захват красными Донбасского бассейна. В этот день 6-я кавалерийская дивизия (9800 сабель) героически порубала 2000 обмороженных, почти поголовно раненых марковцев. 11-я кавалерийская (8500 сабель) и 9-я стрелковая дивизии (6700 штыков) в тот же день вошли в Иловайскую и столь же героически разбили в районе Амвросиевки черкесскую дивизию. Отдадим должное героизму великой Красной Армии — треть воинов черкесской дивизии (порядка 600 из 1800 наличного состава) еще держалась на ногах к моменту боя.

Невелик успех? Как сказать. Все же красные соколы на этот раз стреляли не в животы беременным бабам, не рубили на части связанных офицеров перед тем, как бросить их в доменную печь. Они стреляли в обмороженного, смертельно уставшего, но еще держащегося на ногах и держащего оружие противника. Тоже прогресс своего рода.

На Украине 15 декабря войска Бредова покинули Киев. 16 декабря 1919 года Красная Армия туда вступила в третий раз. Почему-то тиф особенно жестко обрушился на галичан. Мужики из страха перед болезнью не пускали их в дома и даже в деревни, отгоняли с собаками и из винтовок. Много галичан умерло от холода и тифа.

Когда белые отступали, Пилсудский был готов помогать белым и даже простить галичан. Украинцы Кравса, выжившие после тифа, смогли вступить в формировавшуюся в 1920 году на территории Польши 3-ю (Западную) армию Врангеля.

9 декабря 1919 года Деникин смещает с должности командующего Добровольческой армией Май-Маевского (тот заливает водкой и поражение, и понижение). Он назначает на эту должность и главнокомандующим Харьковской области ненавистного генерала Врангеля.

Опять про тыл

Звучит невероятно, но факт: и в этот период тыл спекулирует и ворует. Более того, спекуляция и воровство приняли просто феерические формы. В сентябре 1919 года в Новороссийске за хищения казенного вина из Абрау-Дюрсо арестовали чиновника по особым поручениям при Черноморском губернаторе де Роберти.

В октябре 1919 года генерал Врангель велел повесить заместителя начальника станции Царицын: он за взятки отправлял с военными эшелонами частные грузы, а эшелоны с ранеными задерживал.

Врангель жесток. Мародеров велено вешать, на столбах вьюга раскачивает трупы. Генерал Слащев еще более жесток. О нем говорили, что путь Слащева — это прогулка вдоль шеренги виселиц. Не помогало…

Последняя линия обороны

На Дону готовится новая линия обороны по рекам Тузлов и Самбек, с окопами и проволочными заграждениями. Но Гражданская война стремительна, красные обходят противника с флангов. Приходится оставить линию обороны, отойти к Ростову и Новочеркасску. Они тоже окружены оборонительным поясом.

В это время Деникину докладывают о «подметных письмах», распространяемых Врангелем. Николай Павлович обвиняет Деникина в том, что тот не пошел на соединение с Колчаком, не хочет решать вопросы политики. Он отрешает Врангеля от должности, заменяет его Кутеповым.

Армия тает, в ней не больше 25 тысяч человек. Деникин сводит ее в единый Добровольческий корпус.

В декабрьской заснеженной степи Мамантов блестяще атакует Буденного, отбрасывает его от города. Генерал Гусельщиков почти замкнул кольцо вокруг красных. Вот-вот генерал Лобов ударит с востока в тыл Буденному… Но что-то сломалось в людях. Лобов не решился на атаку, увел свою конную дивизию за Дон. В ночь на Рождество белые оставили Новочеркасск.

Ростов защищал сам Кутепов. Он мобилизовал все мужское население, объявил всеобщую трудовую повинность, вешал пьяных, воров и грабителей. Добровольцы вместе с конницей Барбовича отбили все атаки и отбросили красных на семь верст. Победа? Нет… из-за падения Новочеркасска конница Буденного смогла обойти белых с тыла. 9 января 1920 года красные входят и в Ростов.

1920 год начинался с отступления за Дон. Так, как почти два года назад шли добровольцы в свой Ледяной поход.

А если…

Перед отступлением Кутепова от Орла на Военном совете был дан и такой совет: обозы, больных и раненых срочно отправить в тыл. Штабам выйти из вагонов и перейти в войска. Всеми силами обрушиться на Латышскую дивизию. Разгромить ее всеми силами можно, а за ней до самой Москвы — только что мобилизованные, необстрелянные части. Белая армия пройдет сквозь них, как сквозь масло, и захватит Москву. А рейд Буденного тогда сам выдохнется…

— Штаб никогда не согласится.

— Надо сообщить в Харьков об этом решении и тут же оборвать связь.

Могла ли стать судьбоносной такая операция? Повторение идеи Врангеля про кавалерийский поход? И да, и нет.

Да, потому что военная операция могла бы и принести успех.

Нет, потому что без решения политических вопросов военная акция оставалась принципиально бессмысленна.

Глава 6

Государство адмирала Колчака

Демократические трепачи

Перенесемся теперь совсем в другие места, на Урал и в Сибирь. Там тоже есть свои «областники». Все эти правительства насильно заставили объединиться чехословаки: иначе обещали открыть фронт.

С перепугу Комуч и Сибирская Дума собрали в Уфе 8 сентября 1918 года Государственное совещание. До 23 сентября заседали в этом городе представители Комуча, Прикомуча, Временного Сибирского правительства, Временного областного правительства Урала, войсковые правительства Уральского, Сибирского, Енисейского, Астраханского, Семиреченского, Иркутского казачьих войск, правительства Башкирии, киргизского правительства Алаш-Орда, Временного правительства автономного Туркестана, Национального управления тюрко-татар внутренней России Сибири, представители съезда городов и земств Сибири, Урала и Поволжья. Всего до 200 человек.

24 сентября они создали Директорию из 5 человек: член ЦК партии эсеров правый эсер Н. Д. Авксентьев (председатель), кадет Н. И. Астров, народный социалист Н. В. Чайковский, беспартийный, но близкий к эсерам П. В. Вологодский. И член «Союза возрождения России» генерал В. Г. Болдырев.

Директория не имела административного аппарата, но ей формально подчинялись объединенные в октябре 1918 года Сибирская и Народная армии, командование которыми принял генерал В. Г. Болдырев.

После провозглашения 28 октября Чехословацкой республики чехословаки окончательно вышли из борьбы. Их поставили охранять Транссибирскую магистраль, а на фронт не посылали — чехословаки не хотели вмешиваться во внутренние дела иностранного государства.

Тем временем красные наступали с Волги и из Туркестана. Уральским и оренбургским казакам пришлось сражаться на два фронта. Директория переехала в Омск, где при действующем Сибирском правительстве стала ненужной. Взамен себя и областных правительств она 6 ноября утвердила Всероссийский совет министров под председательством главы Сибирского правительства П. В. Вологодского.

Одновременно с Директорией и Временным Сибирским правительством в Омске находилось еще два подпольных совета и несколько «полномочных представителей» других правительств. Но реальная власть находилась в руках казачьего атамана Красильникова — монархиста по убеждениям и реалиста по образу жизни.

Никакой реальной власти у Директории не было и в помине, вся реальная власть находилась в руках у тех, кто вооружен. Это даже в крупных городах и на Транссибирской магистрали. А в стороне от нее о власти Директории вряд ли вообще кто-то слыхал.

К востоку от Байкала у Директории тоже власти не было.

Опять «интервенты»

Еще в июне 1918 года западные державы восприняли угрозы Троцкого Чехословацкому корпусу как недружелюбный акт и в поддержку корпусу объявили Владивосток международной зоной.

До августа 1918 года на Дальнем Востоке России, а именно на рейде Владивостока, находились лишь японские корабли. Япония опасалась дипломатических осложнений с США и не расширяла интервенции.

Летом 1918-го Франция и Британия оказывали давление на США, с тем чтобы те способствовали эвакуации из России Чехословацкого корпуса, необходимого, по их мнению, на Западном фронте для войны против Германии.

Американский президент упорно сопротивлялся неоднократным требованиям союзников отправить воинский контингент в Сибирь, но в конце концов сдался. 17 июля 1918 года госдепартамент США опубликовал меморандум, в котором выражалось отрицательное отношение США к интервенции, однако говорилось, что американские войска будут посланы для помощи эвакуации Чехословацкого корпуса. Аналогичные декларации были сделаны Японией, Францией, Британией, Италией и Китаем.

Все страны, участвовавшие в «интервенции», сделали заявление, что не будут вмешиваться во внутренние дела России.

3 августа 1918 года во Владивостоке высадился батальон британцев (829 чел.), 9 августа — рота французских колониальных войск (107 чел., в основном вьетнамцы), 12 августа — японская дивизия (16 тыс.), 16 августа — два американских полка с Филиппин (3011 чел.), 3 сентября — еще 5002 американца (значительную часть которых составляли штабное управление, медицинский персонал и телеграфисты) во главе с генерал-майором Вильямом Грэйвсом. В сентябре во Владивосток прибыли 1400 итальянцев.

Осенью, после окончания Мировой войны, появились и польские части: поляки считали себя подданными Польши, но готовы были воевать за русские интересы, как за свои собственные.

Американцы всерьез занялись проблемой эвакуации чехословаков — на поддержание функционирования Транссибирской магистрали было направлено 285 железнодорожных инженеров и механиков, во Владивостоке был развернут завод по производству вагонов (всего было выпущено 30 тыс. штук).

У скопища разноплеменных войск Антанты был даже свой главнокомандующий — французский генерал М. Жанен. Но все бравые союзники друг другу не доверяли еще больше, чем белогвардейцам и красным. И совместных операций не проводили. У войск каждой державы были свои командующие. И они когда слушались Жанена, а когда и нет.

Японцы — «интервенты» себе на уме

Японцы не подчинялись Жанену и вообще вели только собственную политику. Американцы согласились с тем, что японцы имеют право на историческую провинцию Матсмай. Только представления у европейцев и японцев о границах провинции были разными. Японцы считали, что в Матсмай входит остров Хоккайдо, все Курильские острова, Камчатка и весь Сахалин.

Американцы думали, что Матсмай — это Хоккайдо, юг Курильских островов и юг Сахалина.

По японо-американскому соглашению контингент японских войск на русском Дальнем Востоке не должен был превышать 10 тысяч солдат и офицеров. Но уже к 1 октября 1918 года численность японских войск на Дальнем Востоке России и в полосе отчуждения КВЖД была увеличена до 73 тысяч, что примерно в 8 раз превосходило численность, согласованную с западными странами. Японскими войсками командовал генерал Отани. Он претендовал на верховное командование всеми союзными войсками восточнее Байкала, что встретило энергичное сопротивление генерала Гревса. За этими разногласиями скрывались противоречия японских и американских интересов: Япония, стремясь к полному захвату Дальнего Востока, противилась распространению власти адмирала Колчака.

К концу 1918 года Япония начала сокращение своего военного присутствия в России. К февралю 1919 года численность японских войск на российском Дальнем Востоке и КВЖД составляла 25,6 тысячи — три дивизии. Одна дивизия размещалась вдоль железной дороги в Забайкалье, другая — вдоль КВЖД в Маньчжурии и третья — вдоль железной дороги в Приморье.

С августа 1918-го по январь 1919 года потери японских войск составили 77 убитыми, 226 умершими и 183 ранеными.

Военный и военно-морской

Директория недееспособна. Что делать? Выбор и россиян, и союзников пал на Александра Васильевича Колчака (1873–1920). До ноября 1918 года он прошел обычный путь военного человека. Простой и ясный, как орудийный ствол, блестящий и твердый, как сталь кортика.

Адмиралом он был вовсе не сухопутным. И делами военными руководил совсем неплохо. Стиль командования лихой, несколько авантюрный, напористый. Приняв командование на Черном море, Колчак тут же вывел корабли в открытое море. Прежнее командование как-то больше проводило маневры: якобы русский флот не готов к войне с немецкими кораблями.

Под командованием Колчака русский флот разгромил и загнал в нейтральные порты врага. После чего на флагманском корабле взвились флаги, обозначающие: «Благодарю за отличные маневры». Так и командовал, уважаемый начальством, а подчиненными порой и любимый.

Февральскую революцию А. В. Колчак принял спокойно. Он считал, что демократия всколыхнет патриотические чувства масс и позволит победоносно завершить войну.

В июне 1917 года Севастопольский совет начинает разоружать офицеров. Колчак воспринял это как личное оскорбление и демонстративно выбросил в море свою Георгиевскую саблю: пусть ныряет, кто хочет!

Сложив полномочия командующего, он уезжает в Петроград. На заседании правительства он требует оградить армию от политической пропаганды, восстановить дисциплину.

В конце июля 1917 года по приглашению англо-американской миссии в качестве советника отбывает в Британию, затем в США. Он надеется воевать в составе американского экспедиционного корпуса в проливах — Босфоре и Дарданеллах.

Кадеты предлагают баллотироваться в Учредительное собрание… Колчак согласен! Он убежден в необходимости либерализма, демократизации правления Россией. Известие об Октябрьском перевороте и разгоне «Учредилки» задерживает его в Японии. Оценка Колчака однозначна: это дело рук германской разведки! Колчак просит союзников разрешить и дальше воевать в их рядах. Но английское командование предлагает выполнить союзнический долг в самой России.

В сентябре 1918 года во Владивостоке Колчак организовывает отряды «для борьбы с большевиками и немцами». Начинаются трения с японцами: Колчак требует уважения к русскому мундиру, более высокого статуса для добровольцев.

В середине октября 1918 года Колчак решил пробираться на юг, к Деникину. 4 ноября он прибывает в Омск.

Узнав об этом, Директория тут же приглашает его стать военным и морским министром Сибирского правительства. Великие политики, эсеры искренне считали — популярный в самых широких слоях Колчак обеспечит популярность и самого правительства. Он сделает офицеров лояльными социалистами…

Это при том, что в самом правительстве шла отчаянная грызня. И политическая, между членами разных партий. И коммунальная, за портфели, влияние и власть.

А. В. Колчак мгновенно стал не знаменем Директории… А знаменем для врагов Директории и вообще всякого разврата под названием демократия.

Диктатор

ЦК эсеров официально призывает вооружать противников Колчака. Узнав об этом, в ночь на 18 ноября 1918 года казаки атамана Красильникова арестовали всех социалистов — членов Директории. Н. Д. Авксентьев и В. М. Зензинов не имели никакого отношения к призывам эсеров. Их и не тронули: щедро снабдили деньгами и отправили в эмиграцию.

Вот эсеров, повинных в призывах воевать с Колчаком, казаки не помиловали: кого расстреляли, кого попросту выпороли.

А кадетам казаки предложили передать всю полноту власти адмиралу А. В. Колчаку. Сам Александр Васильевич решительно отрицал, что участвовал в заговоре и даже что вообще о нем знал. Не участвовать — да, не участвовал, но вот насчет того, что не знал… очень сомнительно!

Потому что в заговоре ведущую роль играли представитель Деникина полковник Лебедев, генерал Андогский, полковник Волков. Заговорщикам активно помогали командующий войсками Антанты в Сибири французский генерал М. Жанен, американский генерал У. Гревс, Уордл, американский же адмирал О. Найт, командующий английскими войсками А. Нокс.

Сразу после переворота консул США во Владивостоке передает Колчаку кредиты, выданные и не использованные Временным правительством, на сумму 262 млн долларов, а также оружие на сумму 110 млн долларов.

А японцы поддерживали не Колчака, они давали оружие атаманам Г. С. Семенову и И. П. Калмыкову.

Ранним утром 18 ноября 1918 года А. В. Колчак произнес: «Я не искал власти и не стремился к ней, но, любя Родину, не смею отказаться, когда интересы России потребовали встать во главе правления».

Государство Колчака

Директория присвоила Колчаку титул Верховного правителя Российского государства и Главнокомандующего всех вооруженных сил. Деникин, Юденич и Миллер признали его в этом качестве. А Колчак подтверждал их полномочия и соглашался с их ролью. Фактически, разумеется, никакого подчинения не было и быть не могло.

Военный диктатор с неограниченным запасом полномочий, А. В. Колчак создал при себе Совет министров и особый совещательный орган, Совет Верховного правителя — прямо как у Деникина. Разница в том, что Антон Иванович действительно с кем-то советовался, и довольно часто, а вот Колчак предпочитал действовать по наитию и полагаясь не столько на закон, сколько на свое понимание «справедливости».

Государство Колчака распространяло власть на Западную Сибирь и Урал. Оренбургская губерния и Уральская казачья область были фронтовой и прифронтовой зонами. К востоку от Красноярска власть Колчака ослабевала, к востоку от Иркутска просто сходила на нет. В Приморье, Монголии и в русской Маньчжурии было сравнительно спокойно. От Байкала на восток до Хабаровска на 3 тысячи километров тянулся своего рода «пояс анархии», где власть принадлежала местным атаманам и «батькам».

На Севере вообще не было никакой власти. И инородцы Севера, и жившие в тех местах русские были предоставлены самим себе.

В декабре 1918 года — январе 1919 года на территории государства Колчака проживало порядка 15 миллионов человек. Из них 6 миллионов на Урале и в Предуралье, 6 миллионов на юге Западной Сибири, 2 миллиона на юге Восточной Сибири и Дальнего Востока, примерно 200 тысяч в русской Маньчжурии и в Монголии, около 500 тысяч на всем необъятном Севере. Точнее подсчитать невозможно, потому что перепись никогда не проводилась, а в 1917–1918 годах множество людей уезжало из Европейской России в Сибирь — и как в более сытый край, и спасаясь от большевиков.

Из этого многолюдства самое большее три-четыре миллиона жили в городах и близ Транссибирской магистрали. Из них полтора-два миллиона — в Сибири. Реально Колчак контролировал только эти районы и это население. И даже здесь было неспокойно!

Большинство эсеров из Комуча плохо относились уже Уфимской директории, как к «противоестественному союзу революции и реакции». Тем более эсеры не простили разгона «своих». Они так ничему и не научились. Официальным лозунгом сибирских эсеров стало гибельное: «Ни Ленин, ни Колчак». В белых генералах и офицерах они видели только «реакцию» и «диктатуру». И боролись с ней, как могли: вели агитацию, расклеивали листовки, срывали мобилизации.

При этом ведь эсеры оставались самой популярной из интеллигентских партий. Ведь к ХХ веку в крови 70–80 % провинциальных интеллигентов текло хотя бы немного крестьянской крови. А сибирское крестьянство не знало крепостного права, в большинстве своем было грамотно и полно собственного достоинства.

Даже с большевиками не было полностью покончено: в Томске сидел подпольный ревком большевиков — Нейбута и Рабиновича и, уверяю вас, вел агитацию вовсе не в пользу Колчака. А поймать эту публику не удавалось: всякий раз, когда контрразведка нападала на след, кто-нибудь предупреждал «борцов за народное дел». Помочь контрразведке Колчака? Нет, что вы! Это было бы так неинтеллигентно. С таким пособником «реакционных диктаторов» все сразу прекратили бы знакомство.

Из 2–3 миллионов горожан в Предуралье и Урале, 1–2 миллионов горожан в Сибири Колчак реально мог опираться в лучшем случае на десятую часть. В основном на часть интеллигенции, примерно половину военнослужащих, казаков, учащейся молодежи.

Невозможно придумать ничего более анекдотичного, чем советская байка: «Социальную опору колчаковщины составляли сибирские купцы, уральские промышленники, помещики, кулачество, зажиточное казачество, мелкая буржуазия города»[190].

Помещики не могли бы составить опору Колчаку, даже если бы очень хотели: их в Сибири просто не было. Купцы и промышленники вели себя так же, как и на Юге: старались воспользоваться моментом и ничего не дать армии.

Кулачество… Об отношениях государства Колчака с крестьянами придется поговорить особо.

Остается, видимо, «мелкая буржуазия города» — особенно если считать под ней и интеллигенцию.

Если Юг Деникина — это армия без государства, то Сибирь Колчака — это все же армия во главе государства. Колчак имел право облагать налогами — и облагал. А население старалось никаких налогов не платить. Колчак считал себя вправе проводить мобилизации… И проводил. А население прилагало колоссальные усилия, чтобы избежать мобилизации.

Верховный правитель

Независимо от своего желания Колчак вынужден был применять силу. Вопрос был только, сколько именно силы и в каких формах применять. Тут многое определяется личными качествами первого и неограниченно могущественного лица — Александра Васильевича Колчака.

Судя по всему, он вовсе не был плохим, жестоким человеком. Колчак — военачальник, Колчак — начальник экспедиции был человечен и добр. Его уважали и любили.

Колчак — правитель государства приносил в гражданское управление казарменный дух нетерпимости, неукоснительного слепого подчинения, авторитаризма, жестокости. Слишком часто Колчак наивно распахивал глаза, отказываясь понять своих подданных. Его все меньше уважали, почти не любили, боялись.

Колчак «точно знает», что люди должны платить налоги. Что это их вклад в общую победу над большевизмом. Он искренне гневается на тех, кто обманывает свое государство, и совершенно от души не хочет понимать: не все люди считают его государство «своим».

Для вроде бы вполне вменяемого Колчака 19-летний крестьянский парень, который не хочет воевать на его стороне, не инакомыслящий и не «другой». Он — предатель! Обсуждая нежелание людей поступать «правильно», Колчак неоднократно срывался на крик, стучал кулаком по столу, топал ногами… Только что не катался по земле. И отдавал крутые приказы в духе «Всыпать шомполов!», «Показать канальям, где раки зимуют!», «Расстрелять!».

Исполнители же истово выполняли приказы и даже добавляли от себя. Не только от чрезмерного усердия, но и потому, что сами думали так же. Почему люди не хотят вести себя «хорошо» и ведут себя «плохо»?! Их надо наказать, и это наказание глубоко справедливо. Пусть осознают свои заблуждения и исправляются.

Мобилизации городского населения были сравнительно несложны: города в Сибири тогда были небольшие, в них не особенно спрячешься. А то еще ставились заслоны на железнодорожных станциях, на улицах… Мужчин призывного возраста останавливали и могли тут же на месте «мобилизовать».

Или еще проще: начальники любых воинских команд имели права «мобилизовать» любого подходящего им человека. А откажется — вплоть до расстрела на месте. Археолога Г. П. Сосновского забрали в армию непосредственно на вокзале г. Ачинска: он собирался ехать в Красноярск для участия в археологической экспедиции[191].

Сам он был не таким уж и врагом колчаковского режима. Н. К. Ауэрбаху он писал из своей части: «В Иркутске появились отряды Семенова и возвращаются отряды Красильникова после освобождения Якутской области от большевиков… ст. Колтуки… занята красногвардейской бандой… Учебная команда нашего полка… отправилась на усмирение…»[192] Лояльнейшее письмо, но, судя по всему, имей Г. П. Сосновский возможность выбирать — долго бы его ждали в армии генерала Колчака.

Проблема признания

До переворота союзники были готовы признать Директорию… Но пока в Париже и Лондоне копались, в Сибири уже произошел переворот.

На следующий день лорд Роберт Сесил сказал бывшему российскому поверенному в делах Константину Набокову: «Мы решили признать Директорию. Она свергнута. Кто может сказать, сколько будет править новый режим? Не случится ли с ним того же через три недели? Мы не можем принимать решения в таких обстоятельствах. Нам остается только ждать развития событий».

Иностранцы готовы были признать правительство Колчака — но при условии, если он докажет, что «не реакционер». 28 мая 1919 года Командование стран Антанты ставило свое признание Колчака законным правителем России в зависимость от получения следующих гарантий:

1. Созыв Учредительного собрания, как только Колчак возьмет Москву.

2. Проведение свободных местных выборов на всех контролируемых Колчаком территориях.

3. Отказ от восстановления привилегий какого-либо класса и отказ от восстановления режима, уничтоженного революцией.

4. Признание независимости Финляндии и Польши.

5. Консультации с Лигой Наций об отношениях правительства Колчака с Прибалтийскими, Закавказскими и Закаспийскими территориями.

6. Вступление в Лигу Наций.

7. Подтверждение, что правительство Колчака признает российские внешние долги.

Колчак ответил 4 июня 1919 года. Он выразил согласие почти по всем пунктам. Признавая независимость Польши и допуская обсуждение независимости Финляндии, Колчак отвергал возможность независимости остальных государств, возникших на территории бывшей Российской империи.

12 июня 1919 года Колчаку было отправлено следующее послание: «Союзные державы подтверждают получение ответа адмирала Колчака. Они удовлетворены тоном этого ответа и намерены оказать помощь, обещанную в предыдущем послании».

Таким образом, о каком-либо признании правительства Колчака не было сказано ни слова. Он все-таки оказался слишком «реакционен».

Доблестные союзники

На Юге России «интервенты» пробыли три месяца. В Сибири и на Дальнем Востоке — почти два года. Видимо, у Запада не было уверенности, что Сибирь — это неотъемлемая часть России. В январе 1919 года М. Жанен был назначен командующим вооруженными силами всех союзных государств «на востоке России и на западе Сибири». Обратите внимание на формулировку! Как видно, союзники разделяли Россию и Сибирь.

Британские и американские части эвакуируются из Владивостока только в феврале — марте 1920 года. Японцы остались и после этого — в надежде сохранить свои базы.

Но раз Колчак — Верховный правитель всей России, пусть он отвечает за ее политику в целом.

В январе 1919 года Колчак подписывает соглашение, которое обязывает «высшее русское командование согласовывать ведение операций с общими директивами, сообщаемыми генералом Жаненом, представителем высшего международного командования». А Жанен получал право «производить общий контроль как на фронте, так и в тылу».

При этом 13 декабря 1918 года Клемансо телеграфировал генералу Жанену, так называемому главнокомандующему союзных войск в России, только что прибывшему во Владивосток: «План союзников не носит наступательного характера. Он лишь предусматривает не дать доступа большевикам к Украине, Кавказу и Сибири, где организовываются российские силы, выступающие за порядок. Таким образом, главная цель — установить и поддерживать оборонительный фронт перед этими регионами. Если потребуются наступательные действия для сокрушения большевизма, они будут проведены впоследствии силами самих русских».

На севере России велись операции англичан, на юге французы и греки действовали против Григорьева… Но в Сибири ни французские, ни английские солдаты ни разу не скрестили оружие с большевиками или с «зелеными».

Американцам пришлось участвовать и в боевых действиях, но и это — считанные эпизоды, когда на них нападали. Самый крупный бой за время их присутствия на Дальнем Востоке России произошел 25 июня 1919 года. На роту американцев, стоявшую гарнизоном на станции Романовка, напало около 300 красных партизан. В этом бою американцы потеряли убитыми и ранеными 51 из 92 бойцов.

Всего за 1 год и 8 месяцев интервенции на Дальнем Востоке и севере России американцы из примерно 12 тыс. контингента потеряли безвозвратно 353 человека, из них 180 в боях, остальных от болезней (122), несчастных случаев (46) и самоубийств (5).

Безвозвратные потери британцев и французов на театрах интервенции во всей России (включая небоевые потери, то есть самоубийц и заболевших) составили примерно 500 британцев и 50 человек французов.

Из всех иностранных частей только польские части отчаянно дрались в Сибири. Большинство поляков были «местные», родившиеся в России. У них было много и друзей, а часто и родственников — русских. На ход военных действий в России их присутствие почти никакого влияния не оказало.

К 1 апреля 1920 года все иностранные войска (кроме японцев) покинули Дальний Восток России, выполнив задачу по эвакуации чехословаков.

Про помощь союзников

Союзники готовы были помогать, но только за деньги. В уплату за обмундирование, снаряжение, вооружение Колчак передал своим доблестным, но не совсем бескорыстным союзникам 9200 пудов (147 тонн) золота в монетах и слитках — золотой запас Российской империи.

Коммунисты могут говорить о «щедрой помощи» что угодно, но армия Колчака была заметно беднее Красной Армии.

Самые лучшие самолеты в армии Колчака — это 23 французских самолета «Сальмсон» 2А. И эти, купленные за немалые денежки самолеты прибыли во Владивосток очень поздно: 21 января 1920 года[193]. До этого самые лучшие самолеты Колчака — это «подаренные» перелетевшими к ним красными летчиками «Нюпорты» и «Сопвичи» — 6 штук.

А до этого все, что было, — это купленные еще чехословаками 25 американских самолетов LWF «Модель 4». Как ухитрились его купить чехословаки — уму непостижимо. LWF — это невооруженный почтовый самолет со слабым двигателем и очень невысокими летными качествами. Один из 25 LWF разбился еще во Владивостоке, при первом облете. Из остальных — три аварии и две катастрофы в воздухе за полгода.

Тем не менее чехословаки продали эти самолеты по 13 000 долларов за штуку. При том, что покупали за 12 700 долларов.

В результате всех этих чудес на 28 сентября 1919 года у Колчака было 45 самолетов, из них только 28 исправных.

У красных — больше 70 исправных работающих машин.

Кроме того, союзники требовали политических решений. Они предоставляли помощь только при условии, что «будут иметь доказательства, что белые действительно помогают русскому правительству добиться свободы, самоуправления и мира».

Белые провозгласили принцип: «За помощь — ни пяди русской земли!» То есть отказывались признать право народов на отделение от России. Колчак ссылался на то, что нельзя же принимать такие ответственные решения, пока идет Гражданская война. Вот соберется Учредительное собрание…

Иностранцы отказывались понимать такой «империализм». При том, что англичане вовсе не собирались предоставлять независимость Индии, а французы — Западной Африке. Трения между русскими белогвардейцами и союзниками шли по нарастающей…

Пока же иноземцы пользовались железными дорогами, приобретали все больше прав на эксплуатацию природных богатств Сибири. За первые три месяца 1919 года они вывезли из Сибири больше 3 млн шкурок пушных зверей, леса на 5 млн и металлов на 7 млн долларов.

Крестьянские полугосударства

Крестьяне не хотели воевать с красными еще сильнее горожан. В Сибири не было помещичьих земель. Проблемы земель «кулаков», которые можно разделить, тоже не было. И вообще земли каждый брал, сколько хотел. «Продовольственная диктатура» до Сибири не докатилась. Крестьянство было монолитно, жило традиционным укладом и хотело в основном одного: чтобы его оставили в покое.

Город был нужен: слишком многое крестьянин покупал. Продавая зерно и продукты, он приобретал и ткани, и одежду, и сапоги, и керосин, и орудия труда, и утварь, и посуду. Крестьяне хотели торговать… Но какое-то время прожить могли и без города.

Уже с лета 1918 года многие районы Сибири жили фактически автономно от любой власти. С лета 1918 года на Алтае существовала своего рода «крестьянская республика», не платившая налогов и жившая своим самоуправлением. Это была Советская власть, но без коммунистов. Фактически тут командовал глава партизанского отряда, фронтовик Ефим Мефодьевич Мамонтов (1885–1922). Военный диктатор на этой территории. Если Колчаку можно, почему Мамонтову нельзя?

К январю 1919 года население этой республики превысило 50 тысяч человек, а в августе крестьянское движение против Колчака стало массовым. Население «советской республики Мамонтова» возросло до 200 тысяч. А в ноябре-декабре 1919 года 40-тысячная армия Мамонтова взяла такие города, как Семипалатинск, Павлодар, Змеиногорск, и 10 декабря вступила в Барнаул. Только в Барнауле эта совершенно самостоятельная армия и встретилась с Красной Армией.

На правом берегу Енисея возникла Тасеевская республика с населением до 30 тысяч человек. В ее Советах были и коммунисты, но ее глава и начальник вооруженных сил Петр Ефимович Щетинкин (1885–1927) гораздо позже вступил в РКП(б).

По каким принципам одни поддерживали Колчака, а другие шли в «зеленые» — уму непостижимо. На левом берегу Енисея, как раз «напротив» Тасеевской республики, в селах Большая Мурта и Береговая Подъемная колчаковский режим поддерживали. В этих селах действовали сборные пункты для добровольцев. Около трехсот местных крестьян и сельских интеллигентов прошли через них, направляясь в армию Колчака.

Идеология повстанцев так же фантастична: Щетинкин распространял листовки, уверяя, что действовал от имени… Государя Императора! Впрочем, по его мнению, и «Ленин с Троцким в Москве подчинились Великому Князю Николаю Николаевичу и назначены его министрами… Призываю всех православных людей к оружию за царя и Советскую власть». И в другом месте еще «круче»: «Пора покончить с разрушителями России, Деникиным и Колчаком, продолжающими дело предателя Керенского. Надо всем встать на защиту поруганной Святой Руси и русского народа».

Коммунистом не был и Александр Диомидович Кравченко (1881–1923) — член Ачинского совета, агроном[194], а с ноября 1918 года — командир партизанского отряда на юге Енисейской губернии. С декабря 1918-го по июнь 1919 года отряды А. Д. Кравченко лихо действовали на железнодорожном перегоне Камарчага — Канск.

Летом 1919 года колчаковские части вошли на территорию Тасеевской республики. Тогда Щетинкин ушел на юг и соединился с отрядами Кравченко. Эта крестьянская армия была не меньше армий Махно и Григорьева — до 18 тысяч бойцов. А что не применялись тачанки — так от них в тайге и толку нет. Вот артиллерийских стволов было 6.

Когда насели колчаковцы, крестьянские повстанцы через тайгу ушли на юг и 13 сентября 1919 года захватили большой город Минусинск, превратили его в свою столицу. К ноябрю 1919 года в «государстве Кравченко — Щетинкина» жило до 150 тысяч человек, а их армия наносила удары по колчаковцам. Только в январе 1920 года «зеленая» армия Кравченко соединилась с Красной Армией Советской республики. До того воевала автономно.

Почему восставали крестьяне? Во-первых, они не видели смысла в Гражданской войне и не хотели воевать на стороне Колчака. Большевики — союзники немцев? Но они и в Мировой войне воевать тоже не хотели.

Во-вторых, Колчак требовал налогов зерном и продуктами. Крестьяне вовсе не считали, что они что-то должны. Они хотели продавать продукты, а не отдавать для снабжения армии.

Такая позиция крестьян приводила в бешенство Колчака и его окружение. Александр Васильевич посылал карательные отряды, чтобы заставить крестьян давать зерно и рекрутов. Очень часто карателями были казаки. Сословной неприязни и презрения к крестьянам у казаков было даже больше, чем у дворян. Крестьяне были для них взбунтовавшимися холопами, которым полагается исправно платить налоги и ломать шапки, когда с ними говорит господин урядник или есаул. Казаки откровенно сводили счеты.

Впрочем, и городская интеллигенция не чувствовала в крестьянах дорогих сородичей; городские ополченцы вели себя, как в оккупированной дикой стране. Как французы в Западной Африке. Общее число избитых, выпоротых, ограбленных до нитки исчисляется уж по крайней мере десятками тысяч. Порой деревни сжигались, было много случаев, когда пороли шомполами и женщин. Находились даже любители именно таких мероприятий — особенно городские мальчишки. Порядка 25 тысяч крестьян было убито в ходе военных действий или расстреляно. Точные цифры неизвестны.

Крестьяне все меньше хотели поддерживать Колчака. Его государство тратило огромные силы на войну с «зелеными» и красными партизанами в собственных тылах. К зиме 1919 года общее число красных и «зеленых» партизан в тылах Колчака превысило 140 тысяч человек. 10 % всего мужского населения Сибири.

Под ударами и Красной Армии, и внутренних врагов государство Колчака медленно, но верно разваливалось. Все меньше была власть в крупных городах. Мелкие все чаще переходили в руки «зеленых». «Пояс порядка» вокруг железной дороги все сужался.

Глава 7

Восточно-Западный фронт

Удар на Пермь

В декабре 1918 года Пермь с востока прикрывала красная 3-я армия. Армия растянулась на фронт в 400 км. Стояли трескучие морозы, никто не ждал контрудара. 29 ноября 1918 года Сибирская армия под командованием 29-летнего генерала А. Н. Пепеляева нанесла удар по флангу 3-й армии. Основные надежные силы этой армии состояли из добровольцев-офицеров (5 тысяч человек) и добровольцев-казаков (10 тысяч человек). Фактически именно эти части и смогли сделать невозможное: наступать в 25–35-градусный мороз, в метель и ураганный ветер. И как наступать! За 20 дней красных отбросили на 300 километров. 24 декабря Пепеляев вошел в Пермь, захватив 20 тысяч пленных, огромные запасы продовольствия, снаряжения, оружия, зимнего обмундирования.

Потеряв триста человек убитыми, тысячу ранеными, две тысячи больными и обмороженными, Пепеляев продолжал наступление. Красные смогли остановить его только под городом Глазовом, уже недалеко от Вятки.

До взятия Перми белым катастрофически не хватало ни еды, ни зимнего обмундирования. Выйдя из сравнительно сытой Сибири, они мгновенно оторвались от своих баз.

«Малая сила» бьет «большую»

Произошло то, что часто бывает в Гражданскую войну: малая сила легко разнесла большую. Парадокс? Нет, закономерность. Всякая такая «малая сила» всегда состояла из небольшого числа людей одного общественного круга. Такой «круг» неизбежно порождал людей, близких по своим взглядам на жизнь, по психологии, поведению.

Не все люди этого «круга» выбирали воевать именно у белых, «зеленых» или у красных. Но если выбирали — все равно сходились люди, понятные друг другу, психологически и культурно схожие.

Добровольцы были теми представителями интеллигенции, которые выбрали воевать за Россию. А ведь всех образованных русских, «русских европейцев», было всего 4 или 5 миллионов человек! Численность небольшого народа типа каталонцев или норвежцев.

Но ведь это касается и любой другой «малой силы». И верхушки большевиков. И донских и терских казаков. И ижевских рабочих или крестьянских повстанцев Мамонтова. В «малую силу» объединялись те, кто знал друг друга лично или через знакомых. Любой такой «круг» узок, репутацию каждого легко было проверить. Это были люди одного сословия, одной исторической судьбы.

Возникал эффект средневековой дружины: объединения лично знакомых, социально и психологически близких. Для кого струсить и предать означало социальную смерть.

А любая «большая сила», будь то Красная Армия или Добровольческая армия осени 1919 года, состояла из ядра, «малой силы», и налипших на это ядро неустойчивых, случайных людей. Или из насильственно мобилизованных, которые неплохо наступали, но после первых же поражений разбегались или сдавались в плен.

Когда «малая сила» обрушивалась на «большую», убежденные и страстные шли против колеблющихся, равнодушных и боящихся. К этому — малочисленность всех фронтов Гражданской войны. Собранный «кулак» обрушивался на растянутые фронты. В каждом отдельном месте этот «кулак» оказывался многочисленнее, активнее и лучше подготовлен.

Пепеляев легко победил растянувшийся красный фронт — в точности как Мамонтов силами 3 тысяч человек легко одолел десятки тысяч равнодушных, насильственно мобилизованных, не желавших сражаться.

…И что теперь?

Строительство армии Колчака

Армия Колчака состояла из трех частей: Сибирской армии, Западной армии и Южной армии.

Западная армия — это отступившие части Народной армии Комуча, ее ядро. В ней хороши были Ижевско-Воткинский полк и офицерские части Каппеля. Ижевцы и воткинцы продолжали сражаться под красным знаменем. При виде этого знамени у офицеров и казаков начинала болеть голова. Они буквально не знали, что делать со своим лучшим полком!

В конце концов после сражения под Бугурусланом Колчак лично подарил ижевцам и воткинцам новое почетное знамя: российский триколор. Что ж! Рабочие охотно шли на парадах с этим почетным знаменем, а в бой — исключительно под красным.

Южная армия генерала Белова в основе своей была казацкой. Она действовала вместе с оренбургскими и уральскими казаками.

Все эти три армии Колчак щедро разбавил насильственно мобилизованными. Он вооружил и обмундировал их за счет западных союзников. Общая численность его войск достигала 125 и даже 150 тысяч человек. Большая сила? Несомненно…

Только вот уровень дезертирства в армии Колчака к лету 1919 года достиг 20 % призванных. Тех, кто уже надел форму, взял оружие… И сбежал. Дезертиров ловили и расстреливали. После этого сбегали и те, кто вроде и не собирался…

Стоит покатиться на восток армии Колчака, и на железнодорожных путях красные будут находить такие вот записки:

«Товарищи красноармейцы!

Если вы не расстреливаете, тогда догоняйте и выручайте нас от золотых погонов. Оно хотя нас очень много да организацие нету и нельзя ничего зделать. Не все так понимают.

Товарищи, довольно нам проливать крестьянскую жизнь. Давайте жить мирно мы находим ваших прокламаций, а все верели, но знайте все как то опасно.

Писал стрелок»

Или вот:

«Товарищи.

Напирайте попуще, и тем более старайтесь обходом захватить нас в плен сейчас солдаты все расстроены все готовы покинуть Колчака и прочих приспешников царского режима… Под страхом кракадилов и посредством их царских плетей и расстрелов нам приходица пока остатца в рядах белой банды. Но это все будет не долго скоро настанет расправа над буржуазией.

Солдаты тоболяки»[195].

Привожу эти писульки, что называется, с сохранением орфографии подлинника. Неграмотные люди их писали. Но отношение насильно мобилизованных к Колчаку и ко всем событиям — очевидно.

Специалисты-горожане бежали скорее к Колчаку, чем от Колчака. За все время войны известно только два случая перелетов члена авиаотряда от белых. Причем в одном случае летчик исчез бесследно. Ни у белых, ни у красных его больше не видели: видимо, дезертировал и спрятался.

В Новониколаевске почти весь авиаотряд сдался в плен, но это когда Колчак был разгромлен и отступал… А вот перелетов «красных авиаторов» к Колчаку известно больше десятка.

Ну, и офицеры не сдавались, слишком хорошо предвидели свою судьбу в красном плену.

Новое наступление

Коммунисты реагировали на пермское поражение довольно привычно: создали следственную комиссию под руководством Дзержинского и Сталина — для выяснения причин поражения. Сколько людей расстреляли, точно сказать невозможно, но не меньше 3–4 тысяч.

А главное — новые принципы управления Красной Армией, новой машиной войны, крепко вколачивались в жизнь. И в людей. На Восточном фронте тоже начала работать организованная Троцким машина.

В марте 1919 года 4-я армия и 1-я Оренбургская дивизия на правом крыле красного Восточного фронта заняли Уральск и Актюбинск. 1-я армия заняла Орск и Авзянопетровский, готовилась идти на Южный Урал. 5-я армия 31 декабря 1918 года захватила Уфу и выдвинулась на 50 км восточнее реки Белой. 2-я и 3-я армии двигались на Пермь и оказались уже в 50 км к юго-западу от этого города.

Директива от 21 февраля 1919 года ставила задачи Восточному фронту: овладение Южным Уралом, наступление на Челябинск и Екатеринбург.

И тут пришел в движение весь громадный фронт Колчака — от Глазова под Вяткой до Оренбурга и Уральска.

На Вятку и Казань наступала Сибирская армия Гайды. 4–10 марта Гайда потеснил красных за Каму и занял Оханск, Сарапул, Ижевск и Воткинский завод.

На Уфимско-Самарском направлении — Западная армия генерала Ханжина и 1-й Волжский корпус генерала Каппеля. 5 марта красная 5-я армия еще наступает, а 6 марта она уже откатывается на запад. 14 марта белые входят в Уфу, 5 апреля — в Стерлитамак, 10 апреля — в Бугульму. До Волги оставалось 160 км.

На юге действовала «Южная группа» и уральские и оренбургские казаки Дутова.

1-я красная армия проникла было в глубь Южного Урала, но ее начали брать в клещи, и пришлось спешно отступать. 4-я армия удерживала позиции на правом крыле Восточного фронта.

Но в целом ситуация для красных сделалась катастрофической. К середине апреля между позициями 5-й и 2-й армий зиял разрыв в 150 км.

Почему белые не использовали этот разрыв? Почему не пошли сразу до Волги? А потому, что сил не было. Редкие цепи белых полков терялись на растянутых фронтах.

Усиление красных

В войнах редко побеждает смелый и даже не умелый и обученный. Побеждает обычно тот, у кого военная машина сильнее. И у кого больше ресурсов. Как ни старался Колчак, его военной машине было очень далеко до машины Троцкого.

Коммунисты разгромлены? Но это еще не конец. Они проводят новые мобилизации, бросают в бой десятки и сотни тысяч новых «рабочих и крестьян». На этот раз фронт укрепляется и качественно: мобилизуют и посылают 25 тысяч «передовых рабочих», 15 тысяч коммунистов и 3 тысячи комсомольцев. 70 высших аппаратчиков отправляются на Восточный фронт.

РКП(б) и раньше требовала от «масс» «революционного энтузиазма». Теперь она требует его еще больше. Такой энтузиазм действительно существовал. Читатель постарше вполне может помнить «коммунистические субботники». При Брежневе ходить на субботники было обязанностью — эдакая барщина в пользу КПСС. Но 10 мая 1919 года первый коммунистический субботник действительно был добровольным!

…А у кого «революционного энтузиазма» маловато — тех подстегивает машина террора. На волне «революционного энтузиазма масс» и террора одни подтягивают пояса в тылу, а других гонят на фронт.

«Если мы до зимы не завоюем Урал, то я считаю гибель революции неизбежной»[196], — сообщает вождь и учитель пролетариата в характерной истерической тональности.

Армию сортируют, расстреливая менее пригодных, формируя прочные и однородные части из более надежных. Укрепляют дисциплину — известно как. Везут новые орудийные и пулеметные стволы. Но самое главное — появился красный военачальник.

При всей серости, бездарности красных маршалов были все же и Ворошилов, и Буденный. Может, и не гении, но армии они водили лихо. И был как минимум один очень талантливый красный маршал — Михаил Васильевич Фрунзе.

Восточным фронтом красных командовал царский полковник, окончивший Академию Генерального штаба, С. С. Каменев, а потом — бывший царский генерал А. А. Самойло. Начальником штаба у Фрунзе был генерал Н. С. Махров. Родной брат Николая Махрова, генерал П. С. Махров занимал должность начальника штаба у Врангеля.

Но и на фоне этих военачальников М. Фрунзе смотрится очень привлекательно. И он-то и был автором своих наступательных директив[197].

Контрнаступление М. В. Фрунзе

Западная армия насчитывала 8 пехотных и 2 кавалерийские дивизии, 38–40 тыс. человек.

Группировка Фрунзе — до 100 тысяч красноармейцев при 92 орудиях.

Фрунзе придумал очень просто: разделил Восточный фронт на 2 группы: Северную (2-я и 3-я армии) и Южную (1, 4, 5-я и Туркестанская армии). Командовать Южной группой будет он сам.

Пусть Северная группа стоит в обороне, а Южную группу надо максимально усилить, внезапным ударом охватить фланги и тыл белых ударом с юга. Как обычно, белые войска растянулись. Фрунзе накапливает до 40 тысяч штыков и сабель в районе Бузулука и северо-западнее Оренбурга. Он наносит удар по Западной армии Ханжина, встык 3-го и 6-го корпусов, в направлении на Бугуруслан.

Этот план великолепно удался. Уже к 1 мая белые начали отступать к Бугульме. 4 мая красные занимают Бугуруслан, 5 мая — Сергеевск. Фрунзе продолжает атаковать силами 5-й армии; главное — не дать противнику соединиться. Корпус Каппеля очень опасен… Так пусть его сдерживают. Туркестанской армии Фрунзе приказывает нанести удар по этому последнему оперативному резерву белых. Корпус Каппеля не разбит, но отступает… А главное — не мешает вбивать клин между армиями противника. 13 мая войска Фрунзе заняли Бугульму, 17 мая Туркестанская дивизия заняла Белебей и отбросила Каппеля за Белую.

За три недели Фрунзе с боями прошел 220 км. Западная армия оказалась фактически разгромлена и начала отступать: резервов у нее не было.

Сибирская армия оказалась очень далеко вытянутой на запад, появилась опасность удара по ее флангам. 20–21 мая пришла в движение Северная группа: 2-я и 3-я красные армии, поддержанные Волжско-Камской военной флотилией. К лету 1919-го в нее входило до 130 кораблей разного класса, 85 орудий от 75 до 150 мм и 88 37-мм, 76 45-мм орудий, 200 пулеметов.

Под угрозой окружения Сибирская дивизия Гайды тоже начала отступление. До 20 тысяч солдат Сибирской армии сдались в плен. Часть из них тут же повернули против Колчака.

К началу июня красные вышли на пространства между Пермью и Сарапулом, заняли удобное положение для наступления на Екатеринбург. Колчак может устраивать истерику за истерикой, его офицеры могут отдавать любые приказы: резервов-то все равно нет.

А у красных резервы еще есть. Фрунзе перегруппировал войска, дал им краткий отдых и с 25 мая начал новое наступление.

Екатеринбургский корпус белых пытался зайти в тыл Фрунзе, 28–29 мая 5-я армия разгромила его под Байсаровом. 29–30 мая 25-я дивизия Чапаева овладела станцией Чишма.

4 июня передовые части Туркестанской и 5-й армии вышли к реке Белой и тут же начали наводить переправы. Ширина Белой в этом месте — от 180 до 300 метров при глубине до 4 метров. Главный удар наносила Туркестанская армия своим правым флангом в обход Уфы с юга. А 25-я дивизия форсировала Белую и брала Уфу прямым ударом с севера. Справа операцию обеспечивала 20-я дивизия 1-й армии, слева — 26-я дивизия 5-й армии. В резерве стояла 31-я дивизия.

У белых никаких резервов не было.

В ночь на 5 июня разведчики 25-й дивизии первыми форсировали реку. В ночь на 7 июня через Белую переправились части 26-й стрелковой дивизии 5-й армии. Они захватили крупный плацдарм в районе города Бирска. Ударная группа Туркестанской армии не смогла выполнить поставленную задачу — вела тяжелые бои с противником.

Фрунзе пересмотрел свой план и велел развивать успех, достигнутый на левом фланге. В ночь на 8 июня на восточный берег Белой переправились основные силы 25-й армии. К исходу дня они закрепились на восточном берегу Белой. В тот же день Фрунзе ввел в бой резерв — 31-ю дивизию.

9 июня пять полков предприняли попытку атаковать позиции 25-й дивизии. Именно тогда офицеры Каппеля пошли в свою знаменитую «психическую атаку». Опрокинуть красных не получилось. В тот же день 25-я дивизия взяла Уфу и не остановилась в городе — преследовала отступающего неприятеля.

13–15 июня части Туркестанской армии форсировали Белую и отбросили противника на северо-восток.

К 19 июня части 5-й и Туркестанской дивизий вышли к реке Уфе.

Это было сокрушительное поражение армии Колчака. С тех пор ее откат на восток задерживали лишь сибирские расстояния.

Судьба уральских казаков

После отступления Колчака уральские казаки под командой атамана В. С. Толстова могут только защищаться. С 14 августа 1919 года они с мужеством отчаяния пробуют все же пробиться на Царицын — на соединение с деникинской армией генерала Драценко.

Красные легко отбивают этот рейд. Здесь велика роль Волжско-Каспийской военной флотилии, которая не дала уральским казакам соединиться с армией генерала Драценко.

В ноябре 1919 года флотилия поддерживает наступление на столицу уральских казаков — село Ганюшкино. Удержать свои земли казаки не имеют ни малейшего шанса.

Уйти казаки могут только на юг, и был план — уплыть на кораблях. Но Каспийское море в эту зиму замерзло. В ноябре красный флот еще мог подойти, а в декабре уже все, лед встал. Белый флот не мог подойти к берегу, а непрочный лед плохо держал массу людей.

В январе 1920 года 15 тысяч казаков и 40–45 тысяч мирного населения вышли в страшный поход на Александровск, по зимним солончакам и пустыням. В марте 1920 года к Александровску подошла колонна, где было 3 тысячи казаков.

И сюда уже спешит Волжско-Каспийская военная флотилия! 5 апреля 1920 года красные высадили десанты в Петровском (Махачкале) и Александровске (Форт Шевченко), где перебили и пленили остатки белых казаков, в том числе атамана Толстова.

Немногие уцелевшие по берегу Каспийского моря со своими семьями побрели в Персию. Эти немногие спаслись.

18 мая 1920 года Волжско-Каспийская военная флотилия провела свою последнюю операцию: разгромила в Энзели англичан и белых. Английские войска сразу же отступили. Флот белогвардейцев — и военные, и гражданские суда — стал добычей красных. После этого красная флотилия была расформирована и вошла в «состав морского гражданского транспорта»[198].

Бегство

В сентябре 1919 года войска Колчака перешли в последнее контрнаступление. Между Тоболом и Ишимом развернулись кровопролитные бои, был отвоеван Тобольск.

Но как бы ни геройствовала армия, «зеленые» армии в тылу все росли, дезертирство усиливалось, эсеры все активнее протестовали. Уже в октябре 1919 года наступление выдохлось, белые снова отступали.

Вместе с ними уходило население Ижевска и Воткинска, уральских городов. За каждой армией ползло 4–5 тысяч повозок, шли тысячи, десятки тысяч человек.

Чтобы сохранить армию, 14 ноября 1919 года Колчак без боя сдал столицу белой Сибири — Омск.

Дальше отступать можно было только по железной дороге. Массы сибирских жителей, беженцев, госпиталя, учреждения администрации, тыловые службы — все набивались в вагоны до отказа, лишь бы уйти от лютой смерти.

Транссиб и чехи

Еще в ноябре 1918 года чехи и словаки отказались воевать на фронтах. Считалось разумным освободить белые части для передовой. Чехословацкому корпусу поручили охрану Транссибирской магистрали, больше он ничем не занимался. Корпус подчинялся не Колчаку, а союзному командованию.

Союзное командование (не Колчак!) велело отвести особую 10-верстную полосу вокруг Транссибирской магистрали. Охраняли эту полосу чехи. Чехи ввели круговую поруку. Каждая деревня отвечала за свой участок железнодорожного пути. Если партизаны разбирали рельсы, портили мосты или ломали семафоры, мешали движению на этом участке — чехи деревню сжигали.

Отца убили злые чехи,

А мать они сожгли живьем.

Так поется в «жалистной» деревенской песне того времени.

Теперь, после поражения Колчака, эти прекрасно вооруженные ребята, плотно покушав тыловых харчей, больше всего хотели одного — уйти в Чехословакию. И захватить с собой все 180 вагонов «накопленных» в России трофеев. 11 ноября 1919 года главнокомандующий чехословаков генерал Сыровой отдал приказ: «Наши интересы выше всех остальных».

«Для этого нужно было быть уверенным в непрерывности движения по железнодорожной магистрали. Они ее и захватили в свои руки и повели себя, как в завоеванной стране»[199].

В ноябре 1919 года чехословаки поступили очень просто: они остановили все эшелоны — и воинские, и с беженцами. И пропускали сначала все свои, а уж потом — как получится. Чтобы безостановочно двигаться, чехословаки захватывали любой понравившийся им паровоз и эксплуатировали его, пока он вообще мог хоть как-то ездить, а потом забрасывали. Всего на магистрали действовало около тысячи паровозов, и больше четырехсот из них чехи привели в полную негодность. Сам не гам и другому не дам. При этом они вполне могли отцепить исправный паровоз от другого эшелона, оставляя несколько сотен человек на расправу большевикам и почти верную смерть.

Таких эшелонов с беженцами и ранеными оставили 121. Хорошо, если эшелон останавливался близ крупного города… Тогда был шанс добраться до тепла и жилья. А в тайге эшелон оказывался под открытым небом, без тепла и возможности двигаться. Население вагонов: раненые, женщины и дети. Пока могли — рубили лес для отопления. Ослабевали и гибли. Таких «эшелонов смерти» известно не меньше 50. Когда их нашли, в них вообще не было живых.

А крестьяне очень часто нападали на такие неподвижные, умирающие эшелоны и грабили их подчистую. Не только «зеленые» армии, но и вполне мирные сибирские мужики. Они не сочувствовали «городским». Подъезжали на телегах, убивали еще стоявших на ногах и забирали все, что понравилось.

Справедливости ради, бывали и другие случаи — когда крестьяне помогали попавшим в беду. Или убивали взрослых, но брали к себе детей и выращивали у себя. На кого попадешь.

При движении чехи как диктаторы сами решали, в каком порядке будут двигаться эшелоны, и эшелоны с поляками поставили… в арьегарде, говоря попросту, сзади. Поляки много раз просили, чтобы чехи пропустили вперед эшелоны с ранеными, женщинами и детьми. Мол, они же не отказываются воевать, пусть в арьегарде. Но пусть генерал Жанен отдаст приказ пропустить вперед раненых и их семьи…

Видимо, Жанена устраивало положение вещей (или он недолюбливал поляков?), и он всякий раз приказывал подчиняться решениям чехов. А те губили поляков без всякой видимой необходимости. Просто вот хотелось — и губили.

Остатки колчаковских войск чехи тоже не пускали в поезда. Командование армией принял генерал В. О. Каппель. Начался трехмесячный Сибирский Ледяной поход: армия и мирное население отступали тремя колоннами по старому Сибирскому тракту. 2 тысячи верст ледяного пути при минус тридцати и минус сорока.

Уже во Владивостоке чехи и словаки оставили всех своих русских жен — и венчанных, и невенчанных. Всех. Вместе с прижитыми детьми. На это тоже был приказ командования: «Не брать!» И не брали. На пирсах, глядя вслед кораблям, осталось несколько сотен женщин, многие с детишками.

Навстречу красным движется другой поток: люди готовы идти в плен. Но красные в плен не берут, они просто гонят прочь этих людей. Помните записки, оставляемые на путях колчаковскими солдатами? Теперь этих людей оставляют на произвол судьбы, часто посреди зимней тайги. Без еды, документов, аттестатов и теплой одежды.

Десятки тысяч погибли от холода и тифа.

Многих убили крестьяне.

14 декабря красные взяли Новониколаевск (Новосибирск), захватив там 40 тысяч пленных и 30 железнодорожных эшелонов.

Колчак и эсеры

Правительство к этому времени переехало в Иркутск. Там его неприязненно встретила местная «общественность». От Колчака требовали «демократизации режима». Какой? Как? Непонятно.

Колчак даже готов идти на уступки. Он назначил новым премьером В. Н. Пепеляева — брата своего генерала А. Н. Пепеляева.

Однако эсеровское подполье выходило на свет божий. Оно требовало полной ликвидации «реакционной диктатуры», введения то ли Советов, то ли парламента, а главное — перемирия с большевиками.

Эсеры подняли ряд восстаний в городах и в самой армии. Чехословаки ведь в большинстве своем социал-демократы… В ноябре восстали чешские части во Владивостоке, под командованием колчаковского же генерала, недавнего командующего Сибирской армией генерала Р. Гайды. В начале января в Красноярске вспыхнул мятеж генерала Б. М. Зиневича, поддержанный эсеровским городским ополчением.

Восставший гарнизон перекрыл железную дорогу. Армия Каппеля оказалась в окружении и воевала со своими недавними однополчанами. Еле-еле удалось пробиться дальше на восток. Большевики перешедшего на сторону эсеров «народно-революционного» генерала Б. М. Зиневича расстреляли. Личный состав гарнизона — около 60 тысяч человек, поместили в концентрационный лагерь под Красноярском. Три четверти из них погибли от холода, голода и эпидемий уже до марта.

Предательство

Дальше уже полная фантастика. Видимо, генерала Жанена не зря подозревали в симпатиях к социалистам. Пока было выгодно, он еще терпел «реакционного генерала», а как Колчак проиграл — легко стал вести игру за его спиной. В точности как его соотечественники заигрывали с «черноморцами» за спиной Деникина. Это была сложная интрига с несколькими участниками: русские эсеры, русские же большевики, чехословаки, командование союзников.

27 декабря 1919 года под Нижнеудинском, на станции Зима, чехи задержали поезд с главнокомандующим. Они «взяли под охрану» Колчака, его штаб и его окружение.

— Где Морис Жанен?!

— Скоро будет.

Но Жанен появился не скоро — он вел переговоры с эсерами в Иркутске. До сих пор не очень понятно, какую роль играл он в перевороте в Иркутске. То ли меньшевики и эсеры сами захватили власть, а генерал Жанен «только» помог уже после, то ли он лично принимал самое живое участие в организации восстания…

Пока Жанен беседует с прогрессивно мыслящими социалистами, чехи заставляют Колчака отречься от поста Верховного правителя. В ином случае они вообще бросят на произвол судьбы всех русских, сожгут и взорвут паровозы, которые не смогут угнать.

Под этим конвоем, я хотел сказать, под этой охраной, фактически не являясь уже независимым правителем, Колчак 4 января 1920 года передал власть на Дальнем Востоке Г. М. Семенову.

Главнокомандующий сил Антанты генерал Жанен демонстративно старался «не вмешиваться в дела русских». У современников порой возникало ощущение, что он считает выдачу Колчака социалистам — справедливой. Во всяком случае, он многого не сделал, даже имея возможность.

15 января 1920 года А. В. Колчака и В. Н. Пепеляева выдают иркутскому эсеровскому Политическому центру. Идет торговля: социалисты грозят разобрать перед чехословаками рельсы. За Колчака чехословаки требуют позволить им вывезти все 180 вагонов награбленного в России добра. И золото… Ту часть золотого запаса Российской империи, которую Колчак еще не передал доблестным союзникам за оружие и снаряжение. Социал-демократы, радетели за народные интересы, соглашаются.

«В своем усердии перед Политическим центром чехи выдали всех ехавших в вагоне адмирала, включая женщин. Спаслось всего несколько человек, в том числе генерал Занкевич, которые вышли незаметно из вагона»[200].

Ну и бардак же делался в Иркутске… да и везде! Стоит вагон, идет сдача пленных, а кто-то в генеральском мундире «незаметно выходит»…

Мог выйти и Колчак… Была идея — бежать в Монголию. Но накануне он предложил своему окружению выбор: бежать с ним вместе или остаться. Не хотел бежать никто. Колчак понял, что остался один, и опустил руки.

Социалисты жаждали реванша: допросить Колчака! Узнать, по какому праву гадкий Колчак разогнал прогрессивные, народные социалистические правительства! Как он смел пороть и расстреливать без согласия партии эсеров!

Чрезвычайная следственная комиссия, допрашивавшая Колчака, состояла из большевика-председателя, заместителя — меньшевика и двух членов — эсеров. Один из них, некто Алексеевский, в 1921 году в Париже участвовал в съезде бывших членов Учредительного собрания. Ругал и большевиков, и Колчака.

Красных правительств в одном Иркутске было несколько. Эсеровский Политцентр отдал Колчака и Пепеляева большевистскому ревкому.

Узнав о выдаче Колчака, Владимир Оскарович Каппель вызывает на дуэль главу чехословаков, Сырового. Тот не отвечает. Да Каппель и не может стреляться: на реке Кан (правый приток Енисея) провалился под лед, обморозил обе ступни и «заработал» двухстороннее воспаление легких. Часть ступней ног пришлось ампутировать. Без наркоза, ножом и пилой.

21 января 1920 года Каппель, чувствуя свою неспособность дальше командовать армией из-за сильного ухудшения состояния здоровья, передал командование войсками генералу С. Н. Войцеховскому. Ему же Каппель передал свое обручальное кольцо с просьбой передать его жене, и один из своих Георгиевских крестов.

26 января 1920 года, на разъезде Утай, около станции Тулун, близ города Нижнеудинска, Владимир Оскарович Каппель умер от двухстороннего воспаления легких. А Войцеховский пробивался к Иркутску, надеясь спасти адмирала.

Узнав об этом, иркутский ревком принимает решение об еще одном «административном расстреле». Адмирала А. В. Колчака и премьера В. Н. Пепеляева (которым социалисты только что были очень довольны) расстреливают на льду Ангары, близ впадения в нее речки Ушаковки. Убиваемых раздели догола. Трупы сброшены в прорубь.

Опять тут не одни большевики: руководитель расстрелявшей Колчака иркутской ЧК, имени которого я не хочу помнить, — эсер.

Что характерно: коммунисты, убив в Иркутске Колчака в январе 1920 года, не рискнули пойти дальше, на восток, сквозь «пояс анархии».

А Войцеховский ведет белых дальше, на восток. Труп Каппеля везли с собой, чтобы не оставить на поругание большевикам.

В начале марта 1920 года белые вышли к Чите. Из окрестностей Иркутска вышло 40 тысяч человек, дошло 18. Соединившись с казаками атамана Г. М. Семенова, они образовали Русскую Дальневосточную армию. Каппеля со всеми воинскими почестями похоронили в Чите.

Глава 8

В государствах Средней Азии

Преследование белых

Когда Фрунзе расколол армии Колчака, Южная армия генерала Белова отошла не в Сибирь, а в Казахстан.

ЦК большевиков еще во время наступления под Орлом стремился не допустить объединения белых войск Северного Кавказа и Закаспийской области с Южной армией Колчака, с уральскими и оренбургскими казаками. Смысл наступления М. В. Фрунзе еще таков: сохранить за красными Урал как «запасной вариант» на случай оставления ими Москвы.

Первоначально Белов хотел идти на Царицын и соединиться там с войсками Драценко — частями армии Деникина. Фрунзе решительным ударом с севера отсек это направление.

Тогда Белая армия раскололась. В ее составе было два казачьих войска: оренбургское и уральское. Уральские казаки не захотели уходить, а оренбургские казаки и городские «кадюки» повернули на юго-восток. Белов отступает вдоль Ташкентской железной дороги. Он хочет потом по берегу Арала выйти на соединение со своими под Красноводском. С войском шло мирное население, до 40 тысяч беженцев.

18 августа 1919 года красные создают специальный Туркестанский фронт под командованием Фрунзе. Михаил Васильевич тут же начинает грандиозную Актюбинскую операцию.

Из района Оренбурга и Троицка Фрунзе наносит концентрические удары в направлении Актюбинска и Орска. Он пытается окружить армию Белова, двигая конницу на перехват. Это не удалось, но вот что Фрунзе умел непревзойденно, так это менять планы в ходе уже идущей операции. Хотя бы не пустить белых на юг!

30 августа взят Орск. 2 сентября ударная группировка красных выходит южнее Актюбинска, перерезает дорогу белым на юг и входит с юга в Актюбинск.

13 сентября в районе станции Мугоджарская соединился с частями Советского Туркестана.

Армия Белова не окружена, но и двигаться дальше не может. Большинство оренбургских казаков, до 20 тысяч человек, сдаются красным и просят разрешения вернуться домой. Что характерно: Фрунзе никакой расправы не организовал и своим людям не велел; все, кто хотел, вернулись. Это потом, в 1920 году, оренбургских казаков вырубят под корень.

На юг ушли белогвардейцы и группа атамана Дутова — около 800 человек.

13 сентября — день завершения Актюбинской операции. Но что характерно — Фрунзе и другим большевикам и в голову не приходит остановиться.

Среднеазиатская мозаика

Осенью 1919 года в Туркестан выехала комиссия ЦК РКП(б) и ВЦИК во главе с М. В. Фрунзе, В. В. Куйбышевым, Я. Э. Рудзутаком — для помощи Туркестанской советской республике. Теоретически Туркестанская советская республика существовала с 30 апреля 1918 года, занимала площадь в 1 млн 700 тысяч квадратных километров с населением примерно в 5,3 млн. 5 млн населения республики составляли местные народы…

В городах Туркестана оставалось неспокойно. Далеко не все русские и европеизированные туземцы так уж любили Советскую власть. 17–21 января 1919 года вспыхнуло восстание в столице Советского Туркестана — Ташкенте.

На востоке Туркестана правил атаман Семиреченского казачьего войска Анненков.

Но это еще мелочи жизни. Бухарский эмират с населением в полтора миллиона человек и Хивинское ханство с населением в миллион человек были не частями Российской империи, а ее вассалами. Эмир Бухарский и хан Хивинский и не думали подчиняться русским — ни белым, ни красным. Во многих областях узбеки, сарты, киргизы и таджики жили своим традиционным укладом. Пала центральная власть? И хорошо, они вполне проживут без нее.

Реально власть Туркестанской советской республики распространялась только на крупные города и вдоль железной дороги, — на области с населением в 400–500 тысяч человек.

С севера находилась белая Сибирь Колчака, на юге — мусульманские Афганистан и Персия (а в Персии тоже шла своя гражданская война).

На западе лежала Закаспийская область…

Закаспийское правительство

В июне 1918 года Совнарком Туркестана пытается провести мобилизацию для отправки красноармейцев на Урал, против казаков.

Европейское население Закаспийской области, то есть русские и армяне, саботировало мобилизацию. Железнодорожники имели бронь даже во время Великой войны. В Ашхабад был направлен отряд красногвардейцев во главе с чрезвычайным комиссаром Фроловым, 25-летним дезертиром из русской армии.

Комиссар Фролов организовал расстрелы нескольких сот человек, в которых он лично участвовал. 12 июля 1918 года отряд Фролова был полностью уничтожен восставшими русскими рабочими-железнодорожниками.

13 июля в Ашхабаде рабочие создали местное правительство (Временный Исполнительный Комитет Закаспийской области) из социалистов-революционеров и социал-демократов, которые раньше входили вместе с большевиками в местный Совдеп.

Кроме Ижевско-Воткинской республики, это единственное действительно рабочее правительство времен Гражданской войны! Глава его — паровозный машинист Фунтиков (эсер). Единственный человек с высшим образованием в этом правительстве — учитель Зимин, который стал министром иностранных дел.

Власть в городах области перешла в руки стачкомов (стачечных комитетов). Была организована Закаспийская армия, в основном из русских и армян.

24 июля 1918 года большевистские силы пересекли с востока Аму-Дарью и взяли город Чарджоу. 10 августа красные подошли к Мервскому оазису. 11 августа Закаспийское правительство обратилось за помощью к главе британской военной миссии в Мешхеде (Персия) генералу Маллесону.

Сначала британцы послали пулеметный взвод из состава Пенджабского полка. Помощь сикхов, служивших в Британской армии, не изменила расклада. Уже 14 августа закаспийцы стали отступать из Мерва в Каафку (в 130 км от Ашхабада).

Силы закаспийцев: 700 русских и армянских пехотинцев и 400 туркменских кавалеристов, один бронепоезд с пятью 76-мм орудиями. В Каафке к ним подошли три пехотные роты и пулеметный взвод пенджабцев — 600 сикхов и 20 британских офицеров. 28 августа 1918 года большевики силами 2 тысяч пехоты и бронепоезда с 10 114-мм орудиями атаковали Каафку. Они погнали туркменскую кавалерию, но были отброшены штыковой атакой пенджабцев.

К 5 сентября в Каафку прибыли рота Хэмпширского полка и взвод Королевской полевой артиллерии — два орудия. Командир британцев, полковник Ноллис, взял на себя командование объединенными силами русских, туркмен, армян и Британской империи. В сентябре большевики трижды атаковали Каафку, но были отбиты индийцами. 25 сентября пришло подкрепление в составе двух эскадронов легкой кавалерии — 300 индийцев и 12 британских офицеров. Полковник Ноллис решил, что его сил достаточно для разгрома большевиков.

14 октября примерно 1,2 тысячи индийцев и британцев и 1,5 тысячи русских, армян и туркмен взяли городок и железнодорожную станцию Душак в 50 км восточнее Каафки. Они разгромили 2 тысячи стволов пехоты и 400 сабель кавалерии, захватили 6 орудий и 16 пулеметов. Во время первого боя от попадания снаряда взорвался большевистский эшелон с боеприпасами, станция была разрушена, и большевики, из-за невозможности использовать свой бронепоезд, отступили в Мерв.

При этом пенджабская пехота понесла большие потери, до 200 человек. Все британские офицеры были убиты или ранены.

Полковник Ноллис отправил два эскадрона легкой кавалерии для окружения Мерва, и большевики, опасаясь быть отрезанными, отступили в Чарджоу. Мерв был занят союзными силами 1 ноября 1918 года.

Трудно сказать, как могли бы повернуться события, но британское правительство приказало полковнику Ноллису не продвигаться далее на восток. Британцы заняли железную дорогу Ашхабад — Мерв — Красноводск и стояли неподвижно. А большевики накапливали силы.

Последний раз британо-индийские войска участвовали в боях против большевиков в Закаспии 16 января 1919 года. 21 января британское правительство распорядилось вывести оттуда все свои войска. Вывод войск в Персию завершился 5 апреля 1919 года.

Закаспийское правительство не пало. Красноводск, Кизил-арват, Ашхабад подчинялись ему, а не советскому Ташкенту.

Страсти по «бакинским комиссарам»

Закаспийское правительство и расстреляло легендарных «бакинских комиссаров». У этих 26 были предшественники: вооруженные отряды Закаспийского правительства в июле 1918 года вошли в Ашхабад и расстреляли 9 комиссаров у станции Аннау.

Но кто слыхал про ашхабадских комиссаров? А вот про бакинских знают все!

…Это руководители Бакинской республики, просуществовавшей с 31 октября 1917 года по 31 июля 1918-го. Советская власть в сердце Азербайджана устанавливалась никак не мусульманами: единственными мусульманами в Бакинском совнаркоме были М. А. Азизбеков и Н. Н. Нариманов (к тому же Нариманов — татарин). Остальные — грузин Джапаридзе, армяне Шаумян и Габриэлян, еврей Зевин, русские Фиолетов и Сухарцев.

Баку был слишком важным центром нефтяной промышленности; везти нефтепродукты отсюда можно было во все стороны… Ленин велел послать в Баку 7 броневиков, 13 самолетов, 80 артиллерийских орудий, 160 пулеметов, 10 тысяч винтовок, боеприпасы и хлеб.

Бартер есть бартер! Морскими экспедициями в Астрахань доставлено 20 тысяч пудов бензина, 3,5 тысячи пудов смазочных масел. Никогда у коммунистов не хватало совести отрицать, что все это нужно для снабжения Красной Армии.

«Положение Б. К. осложнялось отсутствием прочного союза между многонац. Бакинским пролетариатом и широкими массами трудящихся крестьян азерб. деревни»[201].

Называя кошку кошкой, для большинства азербай-джанцев Бакинский совнарком был сборищем наглых инородцев, которые «прихватизировали» власть, стакнулись с безбожными большевиками, а теперь вывозят национальное богатство Азербайджана, нефть, в обмен на оружие…

18 марта мусаватисты «подняли мятеж», а попросту говоря, возглавили волну народного протеста. Главной опорой совнаркома были армянские боевики и люмпенствующий сброд. Во время уличных боев не жалели поставленных Лениным патронов, а потом началась страшная резня «татар», то есть мусульман. Убито было до 10 тыс. человек. После этих событий Бакинская коммуна начала расползаться, как раковая опухоль. В шести районах Азербайджана укрепились ее метастазы-ревкомы.

Остается поздравить бакинских комиссаров с торжеством ленинской национальной политики: в мае 1918 года в Тбилиси мусаватисты создали свое правительство и 27 мая провозгласили независимость Азербайджана, о чем раньше даже и не думали.

Азербайджанцы действовали вместе с турецкой армией. Турки были союзниками Германии. В конце июня бакинский Совет пригласил английские войска из Персии.

31 июля мусаватисты и турки уже подходили к Баку. В тот же день в Баку высадились два батальона британцев. Бакинский Совет превратился в некое туземное правительство, которое уже ничего не решает.

Этот эпизод «интервенции» продолжался порядка месяца: численность турецких и азербайджанских войск превосходила британцев раз в сто. 14 сентября британцы эвакуировались морем обратно в Иран. Членов бакинского Совета они с собой не взяли, хоть те и просились.

15 сентября 1918 года турки и азербайджанцы под руководством Энвер-Паши вошли в Баку. В этот же день бакинский Совет бежал, бросив своих сторонников. Турки и азербайджанцы устроили резню армян и русских в возмездие за резню мусульман. Было убито, по данным британцев, 10 тысяч, по турецким — 7 тысяч, а по советским данным, около 15 тысяч человек обоего пола и от стариков до младенцев в люльке.

Турецкая оккупация продолжалась полтора месяца — до поражения Турции в Мировой войне.

Затем британцы ввели в Закавказье индийскую дивизию, взяв под контроль железную дорогу от Баку до Батума — маршрут транспортировки нефти. Британское правительство установило демаркационную линию от устья реки Бзыбь на восток, по областям Сухумской, Кутаисской, Тбилисской, Дагестанской до точки на 5 миль южнее Петровска («Линия Кори»). Переход этой линии был запрещен и Добровольческой (деникинской) армии, и войскам Закавказских республик.

Эта вторая британская «интервенция» оказалась тоже недолгой. В апреле 1919 года британцы решили уйти и к концу августа полностью эвакуировали все войска.

31 августа бакинские комиссары пытались удрать на кораблях в Астрахань. Но корабли Каспийской военной флотилии, до сих пор хранившие нейтралитет, пустились в погоню. Что характерно — красных разоружили и отправили по домам. Только 35 самых главных комиссаров отправили в тюрьму. Этим — организаторам резни 18 марта — «светил» военно-полевой суд. Спасло их только стремительное наступление турецких войск. В ночь на 14 сентября англичане бежали из Баку, турки обстреливали город из артиллерийских орудий; в эту ночь пока остающиеся на свободе большевики освободили из тюрьмы уже сидящих.

Опять попытка бежать на пароходе — но команда корабля не захотела спасать большевиков. Моряки пересекли Каспийское море и выдали комиссаров местному Закаспийскому правительству.

26 негодяев вовсе не расстреляли в подвале. Их судили с соблюдением всех норм цивилизованного законодательства по обвинению в государственной измене, сдаче Баку турецким войскам, поддержке внешнего врага — турок, в организации пыток, бессудных убийств, ограблений, организации межнациональной резни. Судили, приговорили, а 20 сентября 1918 года обезглавили. Головы им отрубил туркменский палач, невероятной силы человек.

Комиссия ВЧК и ВЦИК вскрывала яму с останками, все детали были известны… Эсер Вадим Чайкин даже книгу об этом написал[202]. Но ведь нужна вовсе не истина! Это так некрасиво — головы поотрубали… И кто? Какие-то там эсеры… Белогвардейцы нужны!

Необходима назидательная, красочная история. Коммунисты заказали художнику Бродскому подходящую картину: как расстреливают комиссаров. На картине все как полагается: героические лица комиссаров с гордо поднятыми головами, злобные рожи целящихся в них людей в азиатских халатах, английские офицеры в пробковых колониальных шлемах…

Стоит ли говорить, что британцы за казнью не наблюдали? Не вмешивались в русские дела? И что именно вошедшие в Закаспий британские части пробковых шлемов не носили? Что приговорили к смерти бакинских комиссаров русские, и единственный азиат, участвовавший в казни, — это туркмен-палач?

Главное — легенда пошла, картину тиражировали миллионами копий, снимали фильмы, писали чушь про расстрел в учебниках…

При Советской власти «26 бакинских комиссаров» только что не обожествлялись. Их прах перенесли в Баку и в 1968 году воздвигли пышный пантеон.

Басмачи

Слово «басмач» впервые появилось после подавления Кокандского восстания 1873–1876 годов. Еще Кокандское ханство, совершенно независимое государство, в 1860 году объявило газават — то есть напало на Российскую империю. В 1865 году, после взятия Ташкента, ханство стало вассалом Российской империи.

После восстания упразднили само ханство. 19 февраля 1876 года создана Ферганская область в составе Туркестанского генерал-губернаторства.

Уже после разгрома войска хана часть его подданных продолжала воевать под зелеными знаменами ислама, продолжала газават. «Басмачи»: от «басмак» — атаковать, нападать. Сами себя басмачи называли «армией ислама». Движение было не чисто простонародным. Часть рассеянных артиллерией, выкошенных скорострельными винтовками всадников из армии кокандского хана не захотели капитулировать.

К началу ХХ века басмаческое движение почти сошло на нет. Наверное, так бы и совсем сошло, если бы не Советская власть.

Среди мелькнувших и исчезнувших государств в ноябре 1918-го провозглашена Кокандская автономия под началом эсеров и кадетов. В феврале 1919 года в Коканд введены войска Туркестанской республики.

Если мусульмане еще готовы были вынести приличных русских мастеровых, то выносить большевиков оказалось выше их сил.

Еще очень помог басмаческому движению один из деятелей Турецкой революции, Энвер-паша. Тут и идеи пантюркизма, и знание современного оружия.

В народных отрядах «армии ислама» насчитывалось и 500, и 800, и даже 1500 стволов и сабель (как у Измаил-бека). Тут, как и везде в случае народных вождей, все зависело — на кого нападешь. Потому что одни вожди басмачей хорошо относились к Белому движению и резали в основном безбожников красных. Другие же питали склонность к социализму и только хотели видеть его с шариатским лицом. Третьи же резали на всякий случай всех русских, не выясняя, кто из них белый, а кто красный.

Исламские «интервенты»

В октябре 1919 года закончилась Третья англо-афганская война. Не надо видеть в ней «происки колонизаторов»: тогдашний узурпатор афганского престола и будущий большой друг Советской России Аманулла-хан попытался присоединить к Афганистану часть Индии, населенной мусульманами.

Потерпев поражение от англичан, он отправил свои войска в Мерв, изгнав оттуда местный Совдеп. Аманулла также предложил военную помощь против большевиков мусульманской Фергане. Но на том условии, что Фергана присоединится к создаваемой им Исламской Центральноазиатской Федерации. Из этой затеи ничего не вышло: местные мусульмане не хотели признавать Амануллу, а без них Аманулла не рискнул сразиться с Красной Армией. И быстро вывел свои войска из Мерва.

Видимо, тоже «интервент».

Общее же число басмачей на 1919 год колеблется, по разным оценкам, от 10 до 30 тысяч человек. Сойтись стоит на 20: средние цифры чаще всего самые верные.

Белые силы Средней Азии

В Туркестане белые стремились создать единый фронт от Кавказа до Сибири. Помимо войск Хивы и Бухары, заявивших после 1917 года о своей независимости, в него входили Семиреченское казачье войско, кадры Туркестанского военного округа, войска Закаспийской области, рабочие дружины Среднеазиатской железной дороги и прибывшие в Туркестан части Текинского конного полка. Полковник П. Г. Корнилов, брат погибшего генерала, возглавил штаб мусульманской антибольшевистской армии Мадамин-бека. Колчак признал за Хивой и Бухарой права автономий и помог им оружием.

Туркестанский фронт

Коммунисты из Москвы активно помогли Туркестанской республике, а заодно присоединили ее к остальной Советской республике.

Из голодающей Советской республики, Совдепии, в Среднюю Азию вывезли 2 млн пудов хлеба. Оружие считали на вагоны и эшелоны. На Туркестанском фронте большевики имели абсолютное превосходство в артиллерии и авиации. Кроме них, самолетов не было ни у кого.

11 августа 1919 года красные взяли Ашхабад. Перед правительством Фунтикова встала реальная опасность военного разгрома. В междуусобной драке политиков Фунтиков проиграл. Его обвинили в злоупотреблениях властью, посадили в тюрьму. Правительство и армия Закаспийской области заявили о своем подчинении генералу Деникину. Деникин послал им в помощь дивизию генерала Литвинова, артиллерийскую батарею и несколько казачьих сотен.

Только в январе 1920 года началась операция по захвату Красноводска. Город у Каспия защищали остатки рабочих дружин, белогвардейцы Литвинова, бегущие от большевиков уральские казаки. Всего около 5 тысяч человек. Красных было порядка 8 тысяч, плюс 20 стволов артиллерии и 6 самолетов.

6 февраля 1920 года красноармейцы ворвались в город. 1600 белых сдались в плен, около тысячи погибло, остальные эвакуировались пароходами в Персию.

Осенью 1919 года силами семиреченских казаков атамана Анненкова были ликвидированы последние очаги Советской власти в Семиречье.

Осенью 1919 года войска Туркестанского фронта под командованием Фрунзе проделали путь от оренбургских степей до Памира. Противостоять им не было сил ни у остатков белой казачьей армии А. И. Дутова, ни у басмачей.

К весне 1920 года Фрунзе завоевал весь Туркестан. Как и в других операциях, успех военных операций ему обеспечивали царские «военспецы», разрабатывавшие планы действий, и чекисты, державшие в страхе красноармейцев и производившие «зачистку» завоеванной территории.

Террор против местного населения был особенно жестоким в Ферганской долине. В своих позднейших трудах Фрунзе именно такой террор сделал частью военной доктрины.

И опять реяли над головами красноармейцев лозунги Мировой революции. Осторожный Фрунзе, всегда отмерявший семь раз, перед тем как отрезать, не пересекал границ прежней Российской империи. А вот Троцкий в августе 1919 года подал в ЦК секретную записку. Он предлагал создать кавалерийский кулак численностью в 30–40 тысяч сабель и бросить его через Афганистан на Индию.

Реализовать эту идею помешало наступление войск Деникина.

Глава 9

В Северо-Западном государстве

Прибалтийская мозаика

Единственное, что объединяет Прибалтику с Кавказом и Средней Азией, — это невероятная пестрота и населения, и политических сил. К 1919 году только в одной стране Прибалтики было сравнительно спокойно — в Эстонии.

В Литве на большей части территории еще в январе 1919 года сидели красные. 2 декабря 1918 года Совет Народных Комиссаров Литвы утвердил Декрет Советской власти о признании независимости Советской Литвы. Два литовских правительства: национальное и красное.

Национальное литовское правительство создает ополчение: и литовское, и местных, прибалтийских немцев. Ведь немецкий город Мемель только после Второй мировой войны стал называться Клайпеда.

В январе 1919 года литовское национальное правительство просит помощи у Германии и Антанты — и получает ее! Два местных ополчения плюс оставшиеся в Литве немецкие части постепенно выдавливают из Литвы «строителей светлого будущего». К августу 1919 года Литва очищена от коммунистов.

Одновременно разгорелась ожесточенная война за город Вильно (нынешний Вильнюс). Вильно вовсе не был литовским городом. Это был город с немецким, еврейским и польским населением. Литовцы присутствовали в нем больше в качестве прислуги.

В ночь на 2 января 1919 года польские легионеры захватили власть в Вильнюсе. 5 января 1919 года части Красной Армии отбили у них город. Но 21 апреля уже не повстанцы, а польская армия вошла в город. Красные бежали, но поляки вовсе не собирались отдавать город Литве. Они считали Вильно своим городом.

К лету 1919 года Антанта вынудила уйти немецкий ландвер. Но русские тоже создали свое ополчение. Это ополчение на 90 % состоит из тех русских, которые возвращались из германского плена.

Приходит поезд — и тут же, на станции, ведется запись добровольцев. Далеко не все хотели записываться в эти отряды, но к весне 1919 года добровольческий отряд князя А. П. Ливена насчитывал до 2 тысяч штыков. Он участвовал в войне с большевиками и базировался в Митаве. Весной 1919 года из Германии прибыло еще два отряда добровольцев — полковника Бермонта и полковника Вырголича.

Красные в Латвии

К началу 1919 года большая часть Латвии, включая Ригу, оказалась под красными. 13–15 января 1919 года в Риге состоялся I Вселатвийский съезд Советов. Свердлов выступал на нем, приветствовал собратьев по классу и по оружию. Законное же правительство Латвии перебралось под Лиепаю, на побережье.

Красные сидели в Латвии до лета 1919 года и установили еще более свирепый режим, чем в России. Латвийские коммунисты пошли даже дальше российских: они не разделили помещичьи земли между крестьянами, а сразу стали делать на них совхозы.

Голод стоял неимоверный; во всегда обеспеченной Риге в феврале 1919 года люди стали падать в голодные обмороки.

Продолжалось планомерное истребление немцев, независимо от квалификации и образования, и всей вообще интеллигенции, независимо от происхождения.

Расстрелов было столько, что не справлялась ЧК, даже с привлечением красноармейцев. «Пришлось» создать специальный женский батальон палачей. Эти девушки славились чудовищной жестокостью, а выглядели крайне живописно, потому что одевались в снятое с убиваемых жертв. Порой эти «амазонки» останавливали прямо на улицах женщину, одежду которой им захотелось присвоить. Кстати, чаще всего это были не «буржуйки», а прислуга, уже проведшая «экспроприацию».

Многочисленные свидетели бывали в казармах «амазонок»: просили за родственников и друзей (как правило, безнадежно). У этих девиц принято было обращение «сестра», всегда была самая лучшая еда и выпивка, процветала однополая любовь. В свободное от работы время они валялись в постелях в тонком белье.

А расстреливали они порой среди бела дня, и не в подвалах, а за городом, где было понарыто траншей и окопов. Раздетые донага жертвы закапывали вчерашних убитых. Часто у мужчин штыками отрезали половые органы, женщинам отрезали груди, вспарывали животы. Иногда казни происходили на глазах у местных жителей.

На свой собственный расстрел эти красотки пошли кто в собольей шубе, кто в бальном платье, кто в шляпке со страусиными перьями.

Забегая чуть-чуть вперед: 22 мая 1919 года белые, немцы и латыши отбили Ригу, к январю 1920-го они очистили всю территорию Латвии.

Идея Северной армии

Еще осенью 1918 года во Пскове формируется Отдельный Псковский добровольческий корпус под прикрытием немцев. После революции в Германии и развала ее армии корпус (до конца не вооруженный и не обмундированный) ушел из Пскова в Ревель. Немцы уходили стремительно, нарушив свое обещание от 24 ноября 1918 года не оставлять город. Добровольцы отступали под огнем, часть переправлялась через Великую вброд — мосты уже захватили красные.

Именно после этого отступления красные и расстреляли всех, кто «помогал» офицерам-добровольцам, включая горничных в гостиницах.

Ревелю тоже угрожают красные, они взяли Раквере и железнодорожный узел Тапу — в 30–35 верстах от города. Для независимой Эстонии каждый вооруженный человек ценен. 6 декабря 1918 года командующий Псковским корпусом полковник фон Неф подписал соглашение с эстонским правительством: Эстония снабжает продовольствием и снаряжением корпус численностью 3500 человек. Этот корпус находится под оперативным руководством главнокомандующего Эстонской армии генерала И. Я. Лайдонера (бывшего подполковника русского Генерального штаба). Но командиры — свои.

Впрочем, эстонцы быстро отстранили от командования корпусом Генриха-Карла фон Нефа и заменили его полковником Дзерожинским: независимая позиция фон Нефа раздражала их. Во всем виделся им комплекс превосходства местного немца над эстонцами. В апреле командование получил Александр Павлович Родзянко, племянник бывшего председателя Государственной думы.

Северный корпус освобождал Эстонию от красных зимой 1918/19 года. Постоянные трения с эстонцами. Острое желание уйти на русскую территорию, чтобы от них не зависеть.

Наступление белых

В ночь на 13 мая добровольцы прорвали Северный фронт на Нарвском участке. По собственному признанию Родзянко, никакого четкого оперативного плана у него не было. Если успех наступления превысил все ожидания, то не в силу каких-то гениальных и далеко идущих планов. Просто красные покатились назад, как только получили первый удар. А вооруженные суда на Чудском озере подняли Андреевские флаги и перешли на сторону белых.

В ночь на 24 мая 1-й эстонский красный полк перешел на сторону Эстонской армии. В результате эстонцы почти без боя заняли Псков. Они ограбили город не хуже красных, после чего 31 мая передали управление в городе Родзянко.

К концу мая белые вышли на подступы к форту Красная Горка и находились в 20 верстах от Гатчины.

Момент был исключительно удачный: красные сдавались в плен, поворачивали оружие против коммунистов. Но руководство Белой армии оказалось совершенно не готово к Гражданской войне. И вообще не готово было вести масштабных операций.

Родзянко считал, что «не может быть и мысли о занятии Петрограда такими ничтожными силами, но и отдавать обратно освобожденную от большевиков местность — являлось нежелательным»[203]. Получается — переходить к обороне?

Парадокс: все ветры дуют в паруса белых, победа чуть ли не сама идет в руки… Но и сам Родзянко, и разнокалиберная, не слишком дисциплинированная масса белых тоже буквально не знали, что делать.

Наступление красных

А красные знали, что делать. Они буквально мгновенно, в считанные дни провели укрепление 7-й армии. В конце мая в ней было 34 476 штыков и сабель вместо прежних 15 526, 652 пулемета вместо 406 и 194 орудия вместо прежних 158.

За июнь — июль они провели мобилизацию 33 097 питерских рабочих, сформировали Петроградский коммунистический батальон.

В Петроград прибыла особая комиссия Сталина и Петерса. По городу пошла повальная волна обысков и арестов. В ней участвовало до 15 тысяч вооруженных рабочих, солдат и матросов. «Рабочие отряды провели поголовные обыски в буржуазных кварталах Петрограда и в иностранных посольствах»[204], — без тени смущения рассказывали сами большевики.

В одном Кронштадте расстреляли 150 человек. Общее число жертв остается неизвестным.

В ночь на 13 июня восстал гарнизон форта Красная Горка. Днем присоединился форт Серая Лошадь. До шести тысяч человек готовы воевать на стороне белых! Непосредственная угроза Петрограду!

Восставшие послали ультиматум Кронштадту о присоединении к восстанию. Не получив ответа, палили по Кронштадту из артиллерийских орудий.

Захватив форт и истребив коммунистов и комиссаров, повстанцы направили телеграммы британцам и послали несколько офицеров к белым. Посланцы оказались в Ингерманландском отряде, созданном из местных финнов. Командовали ими финские офицеры, а оперативно Ингерманландский отряд починялся Родзянко.

Британцы не сообщили белым ни звука. Ингерманландцы потребовали сдать форт именно им, выдать комиссаров и коммунистов и разоружили повстанцев.

Даже уже получив известия о подготовке восстания, Родзянко не принял мер. Вообще никаких. Не продвинул свои части ближе к Красной Горке, не попытался идти дальше на Петроград.

Узнав (на третий день!) о судьбе Красной Горки, он в ярости помчался «разбираться» с командиром ингерманландцев капитаном Томолайненом. Перебежчикам вернули оружие, они потом отважно сражались в составе Белой армии.

Но инициатива упущена безнадежно. С одной стороны, Родзянко сам признавал: «Был один исключительно удобный момент для занятия Петрограда». А с другой: «Наша армия слишком малочисленна, и мы прекрасно сознавали, что в случае удачи она растаяла бы в этом городе».

Наверное, психология Родзянко подходила для «обычной» войны. Но никак не годилась для Гражданской, в которой ряды победителей растут как снежный ком.

А большевики действуют! Когда восстали Красная Горка и Серая Лошадь, большевики испугались: а вдруг восставших подержат крестьяне?! И стали производить массовые чистки в окрестных деревнях. Без всяких обвинений, даже не беря никого в заложники, они расстреливали каждого третьего мужчину старше 15 лет. В одном селе убили 150 человек, в другом — 130. Более точной цифры нет ни у кого.

13 июня выведен на рейд Балтийский флот. Стреляют и бомбят силами 45 самолетов. 15 июня повстанцы оставили форты и ушли за линию белого фронта. 18 июня красные заняли дымящиеся развалины фортов. «Операция по овладению фортом Красная Горка — яркое проявление творческого характера советского военного искусства»[205]. В чем искусство — трудно сказать. Около 40 тысяч красных солдат и матросов легко подавили, победили, перестреляли 3 тысячи повстанцев, еще остававшихся в фортах.

Родзянко переходит к обороне — а красные наступают. У них-то оперативная цель есть — разгром противника. 22 июня начинается наступление красных по всему Петроградскому фронту. 5 августа взят Ямбург, 26 августа — Псков.

Эти события до сих пор называются почему-то «первым наступлением Юденича»… Это неверно — Николай Николаевич Юденич прибыл в Нарву только в самом конце июля.

Идея финского удара

До августа 1919 года человек, с именем которого связывают Северо-Западную армию и поход на Петроград, Николай Николаевич Юденич, находился в Финляндии. Во время Первой мировой войны Юденич прославился несколькими блестящими операциями: мгновенными, кинжально-точными. Взятие Эрзерума, например, крепости, которую официальная военная наука признавала невозможным взять вообще. Такую операцию он замышляет и в Гражданской войне.

Большевики взяли Петроград внезапным ударом? И мы обратно возьмем. С севера.

Финляндия и Советская республика находятся в состоянии войны, но военные действия не велись давно. Финны успокоились, потому что не видят в России полезной для них силы. Красные остановились, потому что видят: завоевать Финляндию нереально.

На 15 мая 1919 года на выборгском направлении Карельского фронта у финнов стоит около 29 тысяч штыков, 4500 сабель, 132 легких, 37 тяжелых орудий, 162 пулемета и в глубоком тылу — 26 500 штыков.

Этой силе противостоит 7500 красноармейцев. Этот фронт для большевиков неважен — на нем давно уже ничего не происходит. С него сняли все, что возможно. Порой красноармейцы не могут перевезти тяжелые орудия — лошадей нет.

Если ударить с севера, что остановит войска маршала Маннергейма? Через 48 часов они будут на улицах Петрограда. Совершенно исключено, что за такой срок большевики успеют перебросить части с любого из фронтов.

С ноября 1918 года до лета 1919 года Николай Николаевич был в Финляндии. Он вел переговоры с канцлером Маннергеймом о том, как бы финской армии ударить на Петроград. Маннергейм вовсе не против… Выгодно иметь с юга государство, дружественное Финляндии. Выгодно иметь тех, кто будет благодарен за помощь. Кто будет торговать, а не воевать. Очень опасно иметь с юга могучего соседа, который все время стремится завоевать, установить у тебя Советскую власть.

Маннергейм искренне считает, что будущей Финляндии очень выгодно участвовать в Гражданской войне русских. Пусть только признают Финляндию независимой республикой.

Сам Юденич готов дать такие обязательства. Он прекрасно видит: джинн финской независимости уже вылетел из бутылки и загнать его обратно не удастся.

Честный человек, Юденич обращается в Париж, к Русскому политическому совещанию во главе с С. Д. Сазоновым. Ответ простой: Юденича лишили права вести переговоры с Маннергеймом.

Колчак более вменяем. Человек того же круга, он понимает проблему. А идею удара из Финляндии считает совершенно блестящей. Но и он отвечает уклончиво: мол, пусть вопрос независимости Финляндии решает Учредительное собрание…

И Маннергейм начинает колебаться. Тем более в Финляндии идет избирательная кампания: выбирают первого финского президента. Можно, конечно, ударить до выборов и прийти на них уже в ореоле победителя. Маннергейм склоняется к более осторожному варианту: выиграть выборы и начать войну с Советами уже как президент.

Не случайно осторожничает Маннергейм: его уже однажды выгоняли из страны. После выигранной Маннергеймом Гражданской войны финны решили стать союзниками Германии. 9 октября 1918 года финский парламент выбрал финским королем гессенского принца Фридриха-Карла. А Маннергейма попросили уехать. Он знает, что положение канцлера не так уж прочно.

25 июля 1919 года с большим отрывом побеждает профессор Гельсингфорсского университета Стольберг. Решающие голоса дала Прогрессивная партия. Маннергейм надолго уехал из страны.

Президент Стольберг предлагает Деникину то же самое: признать независимость Финляндии, и тогда он ударит на Петроград. Деникин отвечает, что первым повесит, конечно, Ленина. Но следующим будет президент Финляндии Стольберг. Переговоры не продолжались.

Страсти по стратегии

10 июня Колчак назначил Юденича командующим всеми силами, действующими на северо-западе против большевиков.

19 июня эстонцы отказываются от командования Северным корпусом. Он уже больше им не нужен. Родзянко тут же называет его Северной армией… С 1 июля 1919 года это Северо-Западная армия: англичане тонко заметили, что Северная уже есть — у Миллера.

На следующий день в армию приезжает Юденич… Он видит — момент наступления на Петроград бездарно упущен. Армия хочет воевать с большевиками, но сама толком не знает, что делать.

Родзянко в июле упустил все, что только возможно. Он и сейчас не в восторге и от самого Юденича, и от его идей. Он хочет перекрыть железную дорогу на Петроград с юга и «удушить» город блокадой. Для всех очевидно, что большевики быстро подтянут войска и прорвут любую блокаду… Но не для Родзянко.

Николай Николаевич, мастер стремительных ударов, планирует удар на Петроград. За 5–6 дней подойти к Петрограду. На 4–5-й день наступления занять станции Тосно и Колпино: чтобы красные не могли подвезти подкрепления по железной дороге.

Главное — успеть войти в город до того, как красные перебросят резервы! Чтобы 7-я армия не получила подкреплений!

А в городе должно вспыхнуть восстание…

Идея восстания

До конца мы никогда не узнаем о белом подполье Петрограда, ждавшем Юденича: данные разведывательного отдела были уничтожены по приказу Юденича в январе 1920 года. Юденич и близкие к нему люди постоянно сносились с питерским белым подпольем. Оно состояло из нескольких организаций.

Лидер Национального центра В. И. Штейнингер арестован ЧК еще в июле 1919-го (действуй белые решительнее — мог бы и уцелеть). Но сохранялась группа подполковника Г. И. Лебедева.

Была «Великая единая Россия» старшего лейтенанта В. В. Дитерихса.

Была группа И. Р. Кюрца, сохранились его письма к Юденичу. Только эта группа включала 600–800 активных членов и до 6–7 тысяч «сочувствующих».

Готовил восстание и будущий глава Петроградской боевой организации профессор В. Н. Таганцев.

Ряд частей Красной Армии готовы были перейти к белым. Особенно элитных: воздухоплавательный отряд, артиллеристы, штабисты. Среди них — такие крупные чины, как начальник штаба 7-й красной армии В. Я. Люндквист.

Группы не знакомят друг с другом. В час выступления друг друга узнают по белому кресту, нашитому на левый рукав. Час же настанет, когда белые достигнут окраин города, Обводного канала. Об этом сообщат по радио, и тогда настанет время выходить на улицы с оружием.

Родзянко хнычет: сил мало. Юденич уверен — во время наступления силы будут не уменьшаться, а расти. Восстание же в Петербурге удвоит, если не утроит силы. Опыт летнего наступления показывает: прав Юденич, а не Родзянко. Родзянко просто не видит открывающихся возможностей.

Страсти господ офицеров

На северо-западе действует много офицеров с польскими, немецкими, скандинавскими фамилиями: Ливен, фон дер Пален, фон Неф, фон Глазенап, Вилькен, фон Крузенштерн, Дзерожинский, Ежевский, Люндквист и другие. Они и впрямь местные, прибалтийские.

Но свет не видел более самовольных офицеров! Какая-то военная махновщина.

Родзянко сам писал о своих собственных частях: «Полное отсутствие денег заставило многих командиров не стесняться в выборе средств для добывания пропитания, фуража и обмундирования для их отрядов. При движении вперед мы не только не могли обеспечить продовольствием население, что было совершенно необходимо, а поневоле сами пользовались местными средствами, часто отбирая у населения последнее, что, конечно, не могло не восстанавливать его против нас»[206].

Это летом. А уже при Юдениче, осенью, некий гвардейский офицер «хвастался тем, что недавно нашел на комиссаре 40 000 царских денег, которые взял себе[207]. Солдаты тоже много грабили… Начальник разведки Х. привез жене из Гатчины много дамских принадлежностей, костюмы, белье…

В Гатчине белые съели все запасы несчастных обывателей, сами же ничего не подвезли»[208].

Что снабжали себя сами по законам войны — неприятно, но, пожалуй, неизбежно. А вот похищение дамских костюмов и белья…

История Северо-Западной армии хранит невероятное количество историй про самое фантастическое разгильдяйство и безответственность офицеров. Приведу только один пример: во время решающего наступления в октябре 1919 года полковник Видякин в Гатчине так увлекся выпуском газеты «Приневский край», что забросил все дела штаба. Ну, и кончилось это плачевно[209].

Страсти по правительству

Немцев больше нет. Эстонцы больше ничего не дают. У самих нет ничего. Помощь обещают англичане. У англичан свои интересы: им очень хочется, чтобы в России появилось «правильное» правительство. Демократическое. Такое, чтобы согласилось на отделение Эстонии и Финляндии.

10 августа глава английской миссии Марш требует приезда Юденича в Ревель, в британское консульство. Там уже собраны другие лица — в основном меньшевики и эсеры. Перед ними Марш произнес речь и потребовал немедленно создать демократическое правительство и признать независимость Эстонии. Было 6 часов 20 минут. «Если правительство не будет образовано к 7 часам, — заявил Марш, — всякая помощь со стороны союзников будет прекращена». И добавил по-русски со страшным акцентом: «Мы вас будем бросать».

11 августа он уже предложил список 16 министров и «Заявление эстонскому правительству».

Юденич вынужден войти в Северо-Западное правительство в качестве военного министра. Но Северо-Западное правительство не ставит ни в грош, его членов называет обидным словом «социалистики». А главное — для будущего гражданского управления преспокойно готовит свои собственные кадры. Колчак совершенно согласен: неужели в Петербурге не найдется достаточно умных людей, которые наладят гражданское управление? На то короткое время, чтобы успело собраться Учредительное собрание?

В конце августа 1919 года Черчилль разослал членам кабинета оптимистичный меморандум относительно шансов генерала Юденича взять Петроград. 30 августа 1919 года Ллойд Джордж ответил Черчиллю:

«Мы уже потратили в этом году на Россию более 100 миллионов фунтов. Мы посылали туда несколько превосходных воинских частей. В начале этого года рисовались «великие перспективы» освобождения Москвы. Мы оказали помощь адмиралу Колчаку, насколько это было в наших силах… Теперь освободительная армия, точнее ее остатки, откатывается к Омску… В этом совершенно нет нашей вины… Мы выполнили все обещания, данные нами Деникину и Колчаку. Мы не давали никаких обещаний Юденичу, и я надеюсь — не дадим и в будущем. Народ Британии не потерпит швыряния очередных миллионов фунтов на глупые военные мероприятия».

В общем, формально белые подчиняются диктату англичан. В действительности держат фигу в кармане.

Эта фига очень хорошо видна всем, у кого есть глаза. Ее видят и англичане, и эстонцы! Именно в это время, с июля месяца 1919 года, Эстония же начала прощупывать почву — а не дадут ли большевики ей независимость?

Страсти по доблестным союзникам

В конце ноября 1918 года Британия направила в Балтийское море 5 легких крейсеров, 9 миноносцев и 7 тральщиков под командованием контр-адмирала Синклера. При переходе через Балтику (5 декабря 1918 г.) один легкий крейсер подорвался на германской мине и затонул.

12 декабря 1918 года британская эскадра прибыла в столицу Эстонии Ревель. Наступавшие от Петрограда войска красных (7-я армия) уже в 50 километрах. По просьбе эстонского правительства два британских крейсера и пять миноносцев обстреляли тылы большевистских войск, перерезали их маршрут снабжения из Петрограда — взорвали мост. Это вынудило красных отойти от Ревеля.

Большевики решили уничтожить британскую эскадру, сформировав «Отряд судов особого назначения» из линкора, крейсера и трех миноносцев. Командовал ими заместитель наркома по морским делам (замкомпоморде), бывший мичман Федор Раскольников (настоящая фамилия — Ильин).

Матросы Балтфлота почти не подчинялись замкомпоморде Раскольникову. В море вышли только два миноносца. Вообще история довольно темная: один из миноносцев опоздал… на сутки. То ли оба миноносца шли каждый сам по себе (а линкор, крейсер и третий миноносец решили никуда не идти). То ли мы просто многого не знаем.

Известно, что в Ревеле тогда находились два легких крейсера и четыре миноносца британцев. Возле гавани Ревеля большевики успели сделать несколько выстрелов, ни один из которых не попал в цель. После чего миноносец «Спартак» побежал от британских судов, но перепутал направление и сел на мель. И сдался британцам. 106 человек экипажа дрались за место в шлюпках, а замкомпоморде Раскольников был найден спрятавшимся под мешками с картошкой.

На следующий день британцы перехватили подошедший к Ревелю большевистский миноносец «Автроил». Сперва «Автроил» попытался уйти, но быстро сдался без единого выстрела. Все 145 человек экипажа сдались в плен. Может, они этого и хотели?

Трофейные миноносцы были переданы британцами в состав эстонского военно-морского флота (что было очень непопулярно и у белых, и у красных). В мае 1919 года замкомпоморде Раскольникова и комиссара «Автроила» Нынюка обменяли на 18 британцев, находившихся в заключении у большевиков.

А британский флот оказался в состоянии войны с большевистским флотом…

4 июня 1919 года большевистские миноносцы «Азард» и «Гавриил» потопили британскую подводную лодку Л-55.

17 июня британский торпедный катер под командованием лейтенанта Огастеса Эйгера потопил большевистский крейсер «Олег», обстреливавший восставший против большевиков форт Красная Горка. Акт интервенции? Но лейтенант действовал не по приказу, а по собственной инициативе.

Это та помощь, которой лучше бы не было. Ведь летом 1919 года Балтийский флот все сильнее склоняется на сторону белых. Перейди он к Юденичу — и победа становится неминуема. Вопрос только — а нужно ли это Британии? В ее ли интересах сохранение русского флота? Ведь тогда не будет монополии английского флота на морях. Не будет ослаблена будущая, послевоенная Россия.

Британцы решили не переманить флот, а уничтожить.

Впечатленный легким потоплением «Олега», глава британской военной миссии в Прибалтике контр-адмирал Волтер Кауэн запросил у Адмиралтейства разрешения совершить рейд в Кронштадт против большевистского флота.

Военный кабинет решил, что между Британией и большевистским правительством фактически существует состояние войны. И разрешил.

С начала августа за 10 дней англичане 9 раз бомбили Кронштадт, но серьезного ущерба не нанесли.

В ночь с 17 на 18 августа, в 3 часа 45 минут, в очередной раз появились английские гидропланы. Но это был лишь отвлекающий маневр: британцы надеялись, что самолеты отвлекут внимание, моряки не заметят, как к судам Балтфлота подходят торпедные катера.

Под их прикрытием семь британских торпедных катеров под руководством коммандера (капитана 2-го ранга) Добсона проникли в гавань Кронштадта.

Эсминец «Гавриил» вовремя заметил торпедоносцы, огнем артиллерии потопил 3 из 4 участвовавших в атаке английских торпедных катеров. Их команды частью погибли, частью попали в плен. Но и Балтфлот пострадал: плавбаза «Память Азова» затонула, линкор «Андрей Первозванный» получил пробоину, но остался на плаву.

Потери большевиков убитыми — один комиссар и один матрос. Потери британцев составили три потопленных катера, 15 убитых и 9 попавших в плен моряков.

Моряки, естественно, озлобились. Теперь о переходе на сторону белых речь не шла. Весь август англичане бомбили Кронштадт. 31 августа советская подлодка «Пантера» потопила английский миноносец «Витториа».

4 сентября 1919 года подорвался на мине и затонул британский миноносец «Верулам».

И до того британцы опасались столкновения с Балтийским флотом. Сберечь свои корабли им было важнее, чем помочь белым. Они могли прийти на помощь Красной Горке и Серой Лошади, но не пришли. Совдеповские линкоры и крейсера с моря расстреляли восставших. Остановить их было некому.

Обещав поддержку Юденичу в наступлении на Петроград, британцы и на этот раз не решились (или с самого начала не хотели). В результате левый «морской» фланг наступавших оказался не защищен…

Британцы помогли оружием: дали 60 орудий, 40 из них без замков; шесть танков, из которых только один был исправен; 120 пулеметов — из 70 пулеметов даже можно было стрелять.

Британцы дали еще 12 000 английских и 30 000 русских винтовок, миллион патронов и три ящика ручных гранат. За все это Юденич платил валютой из денег, переведенных ему в шведские банки Колчаком. Естественно, платил он как за исправное вооружение.

Да! Юденич оплатил поставку 14 самолетов. Самолеты не появились. Деньги исчезли. Значит, сперли. Неужели англичане крадут деньги?! Они же честные…

Страсти политики

Август и сентябрь уходят на подготовку нового наступления. А в тылу Юденича социал-демократы проводили конференции, на которых клеймили его людей как «реакционеров» и «царских сатрапов». Они агитировали прибывающих из немецкого плена не идти в Северо-Западную армию.

Колчак признавал Бермонта и поддерживал его. Юденич считал отряды Бермонта и Вырголича частью своей армии. Западным отрядом. А Бермонт вовсе не считал, что должен подчиняться Юденичу. Для убежденного монархиста и черносотенца Бермонта Юденич — это «февралист», разрушитель России. «Кадюк», одним словом. Если Юденич нажмет — Колчаку можно пожаловаться. И жаловался.

24 мая освобождена от красных Рига. Отряд князя Ливена участвовал в этом, отряды Бермонта и Вырголича не участвовали. Юденич считает, что теперь Западный отряд выполнил свою задачу. 9 июля он отдает приказ соединиться с Северо-Западной армией. Выполнил приказ только отряд светлейшего князя Ливена. 19 августа, 3 и 20 сентября — повторение приказов. Ответа нет. 26 сентября Юденич сам едет в Ригу, чтобы встретиться с Бермонтом. А тот отказался приехать на встречу с Юденичем.

Перехватывая идущие из Германии эшелоны, Бермонт довел свои войска до 10 тысяч человек и принял титул князя Авалова. Иногда его называют князем Бермонт-Аваловым. Это неверно, никаким князем он отродясь не был. Ярко выраженный самозванец.

9 октября 1919 года Бермонт начал наступление на Ригу, чтобы свергнуть правительство Ульманиса. У него был огромный авиаотряд: 140 исправных самолетов! Только у красных было больше. Латыши вполне эффективно сопротивлялись и не пустили корпус в город. Бермонтовцы застряли в предместьях и на подходах к Риге. Британская эскадра не стала поддерживать Юденича, нарушив свои обещания. Она пошла к Риге и стала помогать вовсе не Юденичу, а латышам: из корабельных орудий расстреливала позиции Авалова.

Бермонт послал самолеты к Деникину: просить у него помощи. Самолеты сели под Киевом, на территории местных «батьков». Самолеты моментально захватили, разграбили и сожгли… Потом было неясно, кто именно. Главное в этом — сожгли вместе с верительными письмами. Летчики еле унесли ноги и добрались до Деникина после множества приключений. Деникин, естественно, послал Бермонта по-солдатски.

Армия Бермонта отступила в Восточную Пруссию, где немцы тут же посадили ее всю в концентрационный лагерь. А самолеты и технику передали ненавистным для Бермонта латышам.

Приключения Бермонта поддерживались крайне правыми монархистами во главе с депутатом Думы Марковым. Они стремились к реставрации династии Романовых и к восстановлению «единой и неделимой». В реальности безумная «Бермонтиада» подкосила наступление Юденича.

Осеннее наступление

28 сентября 1919 года начали дело 17 800 штыков, 800 сабель, 57 орудий, 6 танков и 2 броневика[210] армии Юденича. По другим данным, «боевой состав равнялся 1000 офицеров и 14 500 солдат»[211]. С людьми Бермонта — «Авалова» было бы вдвое больше.

10 октября белые разгромили две красные дивизии и вклинились меж двух красных армий. Теперь все дело было в стремительности операции. Что прекрасно понимал и Ленин: «В несколько дней решается судьба Петрограда, а это значит, наполовину судьба Советской власти в России»[212].

Но темпы выдержаны не были. Сказалось отсутствие поддержки. 1-я эстонская дивизия должна была двигаться вдоль Финского залива, но не вышла. Английский флот вообще не появился в Финском заливе: англичане бомбардировали позиции Бермонта.

Сказались разгильдяйство и недисциплинированность. 15 октября генерал Ветренко получил приказ занять станцию Тосно. 16 октября — повторный приказ. Этих приказов генерал Ветренко не выполнил. Почему?! А потому, что он считал — занимать Тосно не надо.

А через эту станцию как раз и шли эшелоны для укрепления 7-й красной армии.

На следующий день Ветренко заявил, что его воины устали и им необходимо отдохнуть. И до 19 октября стоял в Гатчине. Был приказ — занять Колпино, но и этого приказа Ветренко не выполнил. Колпино стояло пустым, без войск, до 21 октября, когда город заняла 5-я латышская дивизия, снятая с охраны Кремля. Напомню, что от Колпино — считанные километры до Невской заставы. Взяв Колпино, можно было дать сигнал к восстанию в самом городе.

С 18 октября темп наступления стал снижаться. В том числе и потому, что мост через Лугу взорвали, нарушив приказ Юденича. Танки не могли перейти реку. Только 19 октября ценой огромного труда перетащили на другой берег Луги 3 танка: «Бурый медведь», «Скорую помощь» и «Капитан Кроми».

По плану белые должны были выйти к предместьям Петрограда 16–17 октября. А вышли к 21–22 октября. На Обводный канал не вышли вообще. Восстание в городе не поднялось.

Контрнаступление красных

Красные были очень напуганы движением Северо-Западной армии. Под белыми оказались Царское Село, Павловск, Гатчина, Луга. С Пулковских высот невооруженным глазом видны были купола Исаакиевского собора.

17 октября в Петроград прибыл Троцкий, в тот же день создана Директива Главного командования, подписанная Каменевым 17 октября. И талантливым начальником штаба, бывшим генерал-майором Генерального штаба П. П. Лебедевым.

Красные сводили в Петроград самые надежные части. В основном они прибыли с 17 по 21 октября — как раз в те дни, когда по плану Юденича следовало уже входить в предместья Петрограда. А командовал ими однокашник Юденича, бывший генерал-майор Генерального штаба С. И. Одинцов.

В Петрограде провели призыв 23 возрастов — с 1879 года по 1901-й, и десятки тысяч людей копали окопы на подходах к городу. Кто с энтузиазмом, кто стиснув зубы — но рыли.

22 октября красные имели семикратный перевес по всем видам вооружений, кроме танков. На запад они продвигались в два-три раза медленнее, чем белые на восток, но продвигались ведь?

15-я армия осталась к юго-западу от продвинувшихся к Петрограду белых. Она была не опасна, пока не получила подкреплений. 30 октября она имела пятикратное превосходство над белыми, и командующий Западным фронтом В. М. Гиттис (тоже из «бывших») ввел ее в действие в тылу и во фланг белым.

7 ноября Белая армия оказалась на своих летних позициях под Лугой и продолжала отходить. 15-я красная армия 8 ноября взяла Гдов. 7-я армия 14 ноября взяла Ямбург. Последним оплотом стала Нарва.

В середине ноября 1919 года Северо-Западная армия оказалась прижата к эстонской границе. Но теперь за этой границей стояли не разрозненные отряды, которым белые помогали полгода назад. Это была подготовленная, мощная национальная армия, которая не ждала к себе гостей. А ждала подписания мира и признания независимости с Советской Россией.

Еще 27 ноября шли бои, белые даже переходили в контратаки и захватили батарею под деревней Криушей. Но все было уже предельно ясно.

26 октября Юденич назначил командующим генерала фон Глазенапа, а сам выехал в Ревель: искать силу, которая поможет отступить, сохранив армию. Никто не хотел принять армию: ни Эстония, ни Латвия, ни Финляндия. Союзники отказались перебросить армию к Деникину на своих кораблях.

Самое интересное: можно было и не просить. На территории Эстонии оставалось имущество Северо-Западной армии: склады продовольствия, тысячи груженных военным имуществом вагонов и 26 паровозов. Армия сама могла уехать куда угодно, вовсе не напрягая дорогих союзников.

Но просить приходилось: все захватили эстонцы. Они не отдали ни одного паровоза или комплекта обмундирования. Все телеграммы Юденича Сазонову в Париж и союзникам и все курьеры задерживались эстонцами.

22 января 1920 года Врангель отдал приказ о демобилизации Северо-Западной армии. Эстонцы потребовали от Юденича сдать всю валюту, полученную от Колчака. Он ответил категорическим отказом. И сдал в Ликвидационную комиссию 227 000 фунтов стерлингов. Из этих сумм всем выдавалась небольшая помощь, а желавшим продолжать войну — средства на проезд к месту будущей службы (например, у Деникина).

Позже некоторые чины Северо-Западной армии (генерал Б. С. Пермикин) еще будут воевать в составе 3-й Русской армии, которую создаст Врангель на территории Польши. Они смогут доехать до нового места службы только за счет тех средств, которые раздал своим Юденич.

Рассерженные эстонцы попытались арестовать Юденича и выдать его Советской республике. Когда вагон с Юденичем и его семьей уже катил в сторону границы, вмешались однополчане, подняли на уши иностранные миссии.

Зима наступала ранняя, суровая. А только 9 декабря Белая армия окончательно перешла на левый берег Нарвы, на территорию Эстонии. При переходе границы шел откровенный грабеж. У людей отнимали не только оружие, но продовольствие и теплые вещи. Не только у военных, но и у мирного населения. В том числе у детей и подростков.

Средств, выделенных Врангелем, хватило бы, чтобы люди могли встать на квартиры, купить еды, уехать куда-то. Но русских держали в концлагерях, большинство — под открытым небом. Если кормили, то скудно, и под конвоем водили валить лес. Все переболели тифом. Средств дезинфекции не было. Врачи и сестры тоже заражались и умирали.

На возмущенный запрос Совета Антанты президент Эстонии Пятс ответил: «Эстонское правительство не может допустить, чтобы столь большие массы кормились, не давая в обмен своей работы».

Границу перешли 27 тысяч человек, из них 13 тысяч вооруженных и 3 тысячи детей младше 15 лет.

По подсчетам врача Г. И. Гроссена, к весне 1920 года не меньше 10 тысяч человек умерли от голода, холода и тифа. В их числе вовсе не только солдаты, но и беженцы. Почти все женщины и дети умерли.

Историческая перспектива

2 февраля 1920 года был подписан мирный договор Эстонии с РСФСР. Ленин признал независимость уже не мифической «советской республики Эстония», а реального эстонского государства. Платой за это признание стала как раз армия Юденича.

История несправедлива? Да! Ни один из русских людей, умерших в эстонских лагерях, не заслуживал этой судьбы — стать платой за чью бы то ни было независимость.

Но пройдет меньше 20 лет — и на Эстонию обрушится страшный удар. То самое государство, которое признало ее независимость, договорится с нацистской Германией о разделе Европы, введет свои войска в Эстонию. Те самые коммунисты, с которыми оно подписывало договор, сделают Эстонию частью красной империи.

А те самые немцы, которых в Эстонии истребляли как «чужаков», войдут в Эстонию с другой стороны.

История несправедлива? Нет, справедлива… Иногда это страшная справедливость, но уж какая есть. А мораль проста и уходит еще в раннее Средневековье; об этом писал и Гёте в «Фаусте»: нельзя договариваться с дьяволом. Бессмысленно. Черт все равно тебя обманет.

Глава 10

В государстве генерала Миллера

При генерале Е. К. Миллере Северный край начал жить гораздо спокойнее, чем при добром старичке народовольце Чайковском. При том, что из 400 000 человек всех жителей в одном Архангельске было репрессированно 38 тысяч. Из них 8 тысяч расстреляно. Больше тысячи умерло от побоев и болезней.

А еще было пять тюрем в Мурманске и страшный концлагерь на острове Мудьюг в Белом море.

При этом чудовищный белогвардеец Миллер «почему-то» не преследовал людей за политические убеждения. Он «странным образом» карал только за реальные преступления и за попытки организовывать перевороты.

Уже после ухода «интервентов» он провел успешное наступление на Пинежском фронте в сентябре — октябре 1919 года. В эти месяцы белые на Мурмане вышли к Онежскому озеру. После наступления в Печорском районе и на Железнодорожном и Пинежском фронтах они приближались к Петрозаводску. Белые полностью заняли Пинежский район и Яренский уезд Вологодской губернии.

Обычная проблема Гражданской войны — очень растянутые фронты, потеря связи между частями, нехватка абсолютно всего. А красные, вытягивая жилы из остальной России, готовят силы.

Наступление красных

4 февраля 1920 года красные начинают наступление на Двинском фронте. А потом на всех участках фронта, прилегающих к Архангельску. 13–15 февраля шли тяжелые бои на Двинском направлении. 4-й Северный стрелковый полк потерпел поражение и в конце концов разошелся по домам. Как казаки Краснова в январе 1919 года. 16–18 февраля 1920 года Двинский фронт фактически распался.

19 февраля 1920 года командование армии и правительство покинули Архангельск на ледоколе «Козьма Минин» и яхте «Ярославна». Из 20 тысяч белых войск на тех же кораблях уплыло 2500 человек, остальные остались под красными.

Мурманск… 21 февраля — большевистское восстание в Мурманске. Ведь как под большевиками всегда оставалось белое подполье, так при белых всегда оставалось и красное.

23 февраля — командующий Мурманским районом генерал Скобельцын приказал своим частям отступать к финской границе. Из 1500 человек в пургу и в полярную ночь дошли 800.

Отдельные части Северной Добровольческой белой армии продолжали сопротивление до конца марта 1920 года — в основном северные охотники, вернувшиеся к партизанщине.

Истребление «буржуев»

Сначала белых и «буржуев» расстреливали прямо в Архангельске, на площади у завода Клафтона. Потом стали свозить в лагерь у Холмогор. Лагерь — это вовсе не место концентрации, заключения или фильтрации. Все это было позже. Пока лагерь — только место уничтожения. Из первых 1200 офицеров известный палач Кедров (что сбежал в 1918-м) сразу же расстрелял из пулеметов 600. Его жена Ревека Пластинина собственноручно расстреляла 87 офицеров и 33 гражданских. По ее приказу утоплена баржа с 500 беженцами и солдатами, перебиты монахи Соловецкого монастыря. Потом даже в рыбацкие сети прибивало трупы монахов.

К лету 1920 года официальная советская пресса называла Архангельск «городом мертвых», а Холмогоры — «усыпальницей русской молодежи». Газета «Революционная Россия» огорчалась: «Интеллигентов почти не расстреливают, их мало». В сентябре 1920 года решили провести массовый расстрел в честь годовщины объявления красного террора. Не набралось нужного числа. «Пришлось» привезти с юга в Холмогорский лагерь 200 крестьян и казаков.

Часть VII

ПЛАМЯ ВСЕ ВЫШЕ (1920)

Вихри враждебные веют над нами,

Темные силы нас злобно гнетут.

«Варшавянка»

Глава 1

Конец государства Деникина

Катастрофа

В начале февраля 1920 года белые во главе с полковником Скоблиным перешли по льду Дон. Внезапным ударом они заняли станицу Гниловскую, вышли во фланг Ростова и ворвались в город. Они захватили больше 6 тысяч пленных, 6 бронепоездов, много военной техники.

Добровольческая армия выдвинулась, образовала клин. Буденный наступал, опрокидывая кубанских казаков. Он даже не пытался срезать клин. Никаких тактических сложностей. Буденный просто молотил малочисленных белых, задавливая не умением, а числом. В бой пошла донская конница под командованием генерала Гая… Буденный отбросил и их, зашел в тыл во фланг добровольцам. Опасаясь окружения, Добровольческая армия сама вышла из Ростова.

Впереди еще одна водная преграда — река Кубань. На ней можно держать оборону. Наседали красные. Время от времени дроздовцы разворачивались в каре. Полковник Туркул вел их в контратаки под звуки полкового оркестра.

Под станицей Егорлыцкой грянул новый бой. Участников он поразил усталостью и одновременно жестокостью обеих сторон. Никто не пытался обойти противника с фланга или закрыться от огня. Артиллерия и красных и белых лупила прямой наводкой, с расстояния в 3 версты друг по другу и по конной лаве противника. Красная конница, не считаясь с потерями, шла вал за валом прямо в лоб. У красных был громадный численный перевес — в 5 раз.

В этом бою кубанские казаки не стреляли по красным, их конница не сдвинулась с места. Их атака могла стать решающей, а они так и стояли неподвижно.

Потом кубанские казаки отогнали лодки. Добровольческая армия переправлялась через Кубань вплавь или по железнодорожному мосту. Екатеринодар был забит телегами, арбами, обозами, беженцами, складами, ранеными, пехотой, кавалерией, тыловыми учреждениями. Называли разное число людей, сброшенных с моста толпой или спрыгнувших сами, — от 100 до 500. Разнобой цифр показывает одно — никто не считал.

17 марта Красная Армия взяла Екатеринодар.

Донской казачий круг постановил выразить недоверие Деникину и разорвать отношения с Добровольческой армией. На Кубани на белых все время нападали «зеленые»: громили обозы, атаковали отставшие части.

Новороссийск оказался совершенно не готов к эвакуации. До 40 тысяч войск и столько же беженцев скопилось тут. 27 марта красные вошли в город. На кораблях и баржах удалось увезти 25 тысяч военных, в лучшем случае 10 тысяч беженцев. Шла самая настоящая драка за место на пароходе, на барже. Несть числа человеческим трагедиям этого страшного бегства.

3-й Дроздовский полк прикрывал эвакуацию. Его «благополучно» забыли на берегу, Кутепов специально вернулся за своими людьми на миноносце «Пылкий». Под огнем красных батарей «Пылкий» еле ушел, перегруженный сверх всякой меры. На глазах уплывающих красные убивали оставшихся.

Молодые сорокалетние генералы Кутепов, Слащев, Врангель, Витковский считали — в творящейся катастрофе виноват Деникин. Еще больше винили начальника штаба ВСЮР генерала И. П. Романовского. Романовский уехал в эмиграцию вместе с Деникиным… Летом 1920 года уже в Константинополе, прямо в церкви, кто-то разрядил обойму пистолета в спину Романовскому. Кто?! В этой плотно набитой людьми церкви знали, кто стрелял, но никто не выдал убийцу. Он до сих пор не известен.

К 30 марта красные заняли весь Северный Кавказ до Петровского и продвигались через Азербайджан на юг, в Персию.

Братья-грузины

Под Новороссийском десятки тысяч казаков и мирных жителей попали в плен к красным. Некоторые казаки ушли в горы Западного Кавказа. Там они, как «Армия возрождения России», под командой генерала М. А. Фостикова вели партизанскую войну до сентября 1920 года, когда около 5 тысяч кубанцев через Грузию были эвакуированы в Крым.

Остальные, в основном мирное население, шли вдоль берега на юг — надеялись уйти в Грузию. Грузины выставили заслоны и заявили, что не собираются из-за них ссориться с Советской Россией. Часть людей все же прошла в Грузию через горные перевалы. Среди других вспыхнули голод и тиф. Они сами двигались уже навстречу Красной Армии.

Реальный шанс уцелеть был в первую очередь у вооруженных, бывших в армии. Шла война с Польшей. Казаков и даже белогвардейцев стали брать в Красную Армию. Генеральный штаб обратился с официальным воззванием к русским офицерам: «Помогите своему Отечеству! Внешний враг, злые поляки идут!»

Это может показаться невероятным, но Деникин согласился с логикой красных. Он призвал всех желающих воевать в рядах Красной Армии с поляками. Из Крыма ушло всего 60 человек… А на Северном Кавказе вступление в Красную Армию стало единственным шансом, и его использовало не меньше 3 тысяч человек.

Тех, кто оказался не нужен, красные быстро уничтожали. Репрессии пали на тех, кто «помогал» или «не доносил». В Ставрополе тех, кто «не доносил» на скрывающихся родственников-стариков, женщин и подростков 13–16 лет, — рубили шашками на глазах у согнанных горожан. В Пятигорске врачей и медсестер публично пороли плетьми за то, что они оказали помощь раненым казакам.

Одесса и Юг

Штаб французского главнокомандующего в Константинополе обещал корабли для эвакуации и «договорился о том, что Румыния примет беженцев»… Пришло в три раза меньше обещанных кораблей. При первой же близкой перестрелке корабли отошли. Только американский капитан Мак-Кинли в шторм и под огнем грузил беженцев, ревом сирены попрощался с русской землей. Такие же сцены происходили в Николаеве и в Херсоне: многотысячная толпа рвалась на корабли, но не все успели.

Из Одессы многотысячная толпа беженцев двинулась к румынской границе — до нее от Одессы было около 30 километров. При подходе к границе по беженцам открыли пулеметный и артиллерийский огонь.

Красные писали об этом так: «8 февраля Красная Армия освободила Одессу, 13 февраля — Тирасполь, через несколько дней на берегу Днестра были взяты в плен массы белогвардейцев, не успевших бежать за границу»[213].

В Ростове шла обычная «зачистка», типичная для того времени. Новостью было, пожалуй, только истребление большого числа беременных женщин. Если нет мужа, а женщина беременна, — значит, спала с белыми! За характерную походку эти женщины назывались «гусынями». «Потрошить гусыню», то есть вскрывать живот беременной, считалось у чекистов приятным разнообразием в трудовых буднях.

В Одессе действовали планомернее. Офицеров и вообще всех боеспособных мужчин сразу отделяли от массы беженцев. Почему-то им не предлагали записываться в Красную Армию, и 5 мая 1920 года 1200 «кадюков» расстреляли из пулеметов.

Так же точно перебили сдавшийся белый гарнизон Тирасполя.

Галичанам сказали, что их отправят в Западную Украину, домой. Собрали на товарной станции вместе с женами и детьми — и перестреляли из пулеметов.

В общей же сложности в одной Одессе в конце 1920 года истребили 7 тысяч человек, за первые два месяца 1921-го — еще 1418. Это — по официальным сводкам чекистов. Население считало, что убитых было в два раза больше.

Для интересующихся подробностями рекомендую книжку А. Катаева «Уже написан Вертер»[214].

Глава 2

Новая советская интервенция, или Третья попытка Мировой революции («На Варшаву! На Берлин!»)

Деникин отступает. 2 февраля 1920 года Советская республика заговаривает о перемирии с Польшей… Ей хочется спокойно добить этого страшного врага, Деникина. Польский генерал Галлер высказался вполне откровенно: «Слишком быстрая ликвидация Деникина не соответствует нашим интересам. Мы предпочли бы, чтобы его сопротивление продлилось… Конечно, дело шло не о действительной помощи Деникину, а лишь о продлении его агонии»[215].

Продляя агонию Деникина, поляки 21 апреля 1920 года заключают договор с правительством Петлюры о совместной войне и с большевиками, и с Белой армией.

5 марта 1920 года поляки и Петлюра наносят удар в направлении Мозыря. Советская республика предлагает перемирие. Поляки отвечают, что перемирие может быть только частичным, а на юго-западе они продолжат наступление.

В апреле 1920 года большевики всеми силами стараются укрепить Западный и Юго-Западный фронты. 1-ю Конную армию Буденного они перебрасывают с Северного Кавказа в район Умани.

25 апреля 1920 года польская армия начинает наступать по всему фронту. Большевики не стеснялись уверять, что «численность вооруженных сил Польши была доведена до 700 тысяч человек»[216] и что в момент первого удара она имела четырехкратное превосходство над Красной Армией. По официальным данным коммунистов, на Западном фронте 65 500 поляков шли против 72 500 красноармейцев, на Юго-Западном — 52 500 поляков против 15 000 красноармейцев.

Осмелюсь напомнить, что к весне 1920 года численность призванных в Красную Армию превысила четыре миллиона человек, в том числе боевой состав — около 1800 тысяч человек. Если где-то людей не хватает, — значит, они попросту заняты в другом месте.

Другой вопрос, что дезертирство остается проблемой № 1, а боеспособность оставшихся сомнительна.

К моменту наступления поляков фронт проходил в Белоруссии по р. Березине, на Украине — по линии р. Словечна — Новоград-Волынский — Ново-Мирополь — Ст. Синява — Летичев — Деражня — Новая Ушица — Могилев-Подольский.

Красная Армия стремительно откатывается к Киеву, Кременчугу, Одессе.

6 мая 1920 года польские и украинские войска освободили Киев, соединились у Винницы. Украинский народный комитет создал последнее правительство Украины во главе с В. Прокоповичем. Ненадолго.

14 мая фронт стабилизировался по линии Киев — Белая Церковь — Липовец — Гайсин — Ямполь.

С этого времени Красная Армия начала переходить в контрнаступления, но всякий раз откатывалась.

Трудно сказать, как могла бы дальше пойти война, но 26 мая подкатила новая силища — 1-я Конная Буденного. Громя по дороге Махно и банды Никифорова, Щуся, Куровского и прочих батьков, помельче, она с ходу пошла на противника. По планам советского командования она должна была двигаться на Каратин. Начальником тыла Юго-Западного фронта стал Дзержинский.

5 июня 1-я Конная прорвала фронт поляков южнее Сквиры: Житомирский прорыв. 6 июня 1-я Конная вышла на железную дорогу Киев — Казатин, угрожая тылу 3-й польской армии. 7 июля заняла Житомир и Бердичев.

Одновременно, 5 июня, фастовская группа вышла к Белой Церкви, а 12-я армия форсировала Днепр севернее Киева. 3-я польская армия начала отступать, чтобы избегнуть окружения.

9 июня 1-я Конная опрокинула передовые части 2-й польской армии и сомкнула кольцо вокруг 3-й польской армии. 6-я польская армия, потеряв опору на левом фланге, тоже начала откатываться на запад.

12 июня 1920 года Красная Армия вошла в Киев — третий раз за Гражданскую войну. И на этот раз уже никуда не ушла. На всей территории Восточной Украины была провозглашена Украинская советская республика.

К 24 июня Красная Армия прошла на запад почти 200 км.

Прекрасный пример выгодного стратегического положения большевиков в центре страны: за считанные дни, с 12 по 24 июня 1920 года, Западный фронт пополнился таким количеством красноармейцев, что вместо двух армий на нем появилось четыре и еще отдельная Мозырская группа. В их числе 24 тысячи коммунистов и 3 тысячи комсомольцев. Военная академия Генерального штаба отправляет на фронт почти половину своих слушателей.

4 июля Западный фронт перешел в наступление. 11 июля красные взяли Минск.

Ультиматум Керзона

С января 1920 года англичане хотели бы торговать с Советской Россией. Ну, и своего нового союзника, Польшу, хочется уберечь от разгрома. Ультиматум министра иностранных дел Великобритании Керзона от 12 июля 1920 года гласит: остановиться на линии размежевания, принятой Верховным советом Антанты, и начать переговоры с Польшей и с Врангелем.

Когда в 1945 году будут размежовывать будущие границы в Восточной Европе, граница Польши пройдет ровнехонько по «линии Керзона». Из чего делаю вывод, что провели эту линию глубоко не случайно, по границам массового расселения поляков.

Эта линия не нравилась ни большевикам, ни полякам. Ведь если принять план Керзона, то всем польским частям, выходившим уже к Киеву и Одессе, предстояло эти территории «очистить».

Ленин вроде бы и согласился… Шли переговоры, поляки уже почувствовали, что худшее позади, победа… А коммунисты тем временем подтягивали новые и новые силы.

17 июля, погнав противника, Советское правительство отвергло ультиматум Керзона.

Коммунисты в очередной раз применили свое секретное оружие: подрывную деятельность в странах Запада. В одной Англии действовало 300 комитетов организации «Руки прочь от Советской России». Удалось организовать отказ портовых рабочих грузить корабли с военными грузами для Польши. Британия вынужденно послала в Польшу только своих военных советников, а оружием почти не помогла.

22 июля Польша просит о мире.

Опять Мировая революция

Мирные переговоры начались, но когда? Только 17 августа. Тянула с ними именно советская сторона. Тянула до тех пор, пока сокрушительный удар поляков не поставил под сомнение их планы. А до тех пор зачем советской стороне переговоры?

В начале августа 1-я Конная форсировала р. Буг, Западный фронт вышел на Белосток и Брест, 12-я армия заняла Ковель и наступала на Холм, 14-я армия подвигалась к Тернополю.

К середине августа 1-я Конная Буденного вела бои в 10 км от Львова, а войска Западного фронта Тухачевского уже катились по коренным польским местам. Передовые части фронта находились на подступах к Варшаве, местами Красная Армия вышла к Висле.

На польской территории, захваченной Красной Армией, организован Временный польский революционный комитет — просоветская пролетарская марксистская организация.

В Белостоке создано «правительство Польши» в составе Мархлевского, Дзержинского, Прухняка, Кона и Уншлихта.

В Тернополе создали такое же точно марионеточное «правительство» Галицийской советской республики во главе с неким Затонским.

А за Галицией лежала Венгрия…

На Западном фронте срочно формировалась 1-я польская Красная Армия. И Дзержинский начал призывать в нее поляков. Здесь же создавалась Отдельная Спартаковская бригада из немцев.

Одним словом, опять Мировая революция!

По мнению Ленина, «наше продвижение к Варшаве оказало столь могучее воздействие на Западную Европу и всю мировую ситуацию, что совершенно нарушило соотношение борющихся внутренних и внешних политических сил»[217].

Только в августе 1920 года компартия Германии получила 2 млн марок. Для сравнения: компартия Англии получила 10 тысяч фунтов, а весь Восток — всего 100 000 тысяч рублей.

Тухачевский прямо объявлял в своем приказе по Западному или Польскому фронту: «На своих штыках мы принесем трудящемуся человечеству счастье и мир! На Варшаву! На Берлин!»

«Правда» тоже выходила с заголовками: «На Варшаву!», «На Берлин!».

Теперь миротворческие ноты Керзона отвергались с ходу. Ленин заявлял, что Керзон хочет «вырвать из рук посредством жульнических махинаций победу». Он требовал «ускорить распоряжения о бешеном усилении наступления».

«Чудо на Висле»

Сокрушительный контрудар польской армии 16 августа 1920 года в самой Польше называют «чудом на Висле». Казалось, все потеряно, фронт разваливается, Пилсудский уехал в Варшаву…

Но Пилсудский вовсе не сбежал с фронта. Пользуясь тем, что разведки у красных почти не было, он совершенно незаметно для них накопил мощный кулак: 50 тысяч человек с 30 танками, 250 артиллерийскими стволами, десятью бронепоездами. Все эти бронепоезда несли 76-мм орудия в бронированных башнях.

Армия Тухачевского больше и сильнее любой из армий 1918–1919 годов. Но и она в наступлении рассеивается, слабеет. 16 августа могучий польский кулак совершенно внезапно нанес контрудар по флангам Тухачевского. 70 самолетов, поднимаясь с хорошо оборудованных аэродромов под Люблином и Варшавой, беспрерывно бомбили и поливали пулеметным огнем красноармейские окопы, пулеметные гнезда и колонны. Плотная масса красноармейцев рассеивалась артиллерийским огнем. Красноармейцы разбивались на мелкие отряды, прижимались к земле, разбегались по лесам. Но хорошо подготовленные польские солдаты чаще всего не давали красноармейцам убежать далеко. Пленных оказалось до 100 тысяч человек.

Красные мгновенно покатились назад, оказались прижаты к Восточной Пруссии, и только переход границы спас их от полного истребления. Поляки не нарушили законов войны и в Пруссию за красными не пошли. Становится очевидно, что захватить Польшу не получится. Не будет и похода на Берлин, «освобождения пролетариата» в странах Европы.

В СССР честь организовать «чудо на Висле» всегда приписывалась французскому генералу Вепрежу… Не хотели признать, что хоть что-то могут поляки без французов. Но разработал-то план вовсе не Вепреж, а русский генерал Сологуб, один из офицеров штаба Пилсудского[218].

Вообще русских белогвардейцев на стороне Пилсудского воевало до 10 тысяч человек. 8 тысяч из них были сведены в 3-ю Западную армию генерала Врангеля. Армия находилась в оперативном подчинении Пилсудского, а политически подчинялась только Врангелю.

Чудо под Львовом

Одновременно с «чудом на Висле» такой же силы удар нанесен по 1-й Конной Буденного. Авиация и артиллерия шли против конницы и в несколько дней перемололи всех, кто хотел драться. По эмоциональным словам командира 13-й дивизии генерала Пахуцкого: «Без помощи американских летчиков мы бы тут давно провалились ко всем чертям!» «Американцами» были для него поляки, приехавшие из США…

Приказ идти на помощь Тухачевскому Буденный не выполнил — и не потому, что не хотел. 1-я Конная бежала и остановилась только через 200 километров от Львова.

Официальная пропаганда в СССР объясняла неуспех Красной Армии чисто тактическими ошибками: «Войскам не давали закреплять завоеванных позиций, передовые части были заведены слишком далеко вперед, резервы и боеприпасы были оставлены слишком далеко в тылу, без боеприпасов, без резервов, линия фронта была удлинена до бесконечности, и, следовательно, был облегчен прорыв фронта»[219].

Мол, зря разделили армии Тухачевского и Буденного, наступали на двух разных направлениях… Вот если бы свели силы в один кулак, так и разбили бы поляков!

Была ли возможна победа

Очень возможно, что победа красных и впрямь была реальна. Они вполне могли войти в Варшаву и в Краков… Вопрос: а что было бы потом?

От установления Советской власти Польшу спасли не только ошибки красного командования. Угроза завоевания Польши русскими (белыми или красными — без разницы) объединила и верхи, и низы общества, и «хамов» и «ангелов»[220]. В армию записывались даже те, кому полгода назад это и в голову не приходило.

Возьми красные польские города — им пришлось бы иметь дело не только со своими ставленниками и с наемными «пролетариями», но и с партизанским движением, с отошедшей в леса польской армией… При оккупации Польши Гитлером с 1939 по 1944 год Армия Крайова воевала в лесах и до конца никогда не была разбита. В 1920 году коммунисты получили бы то же самое.

Коммунисты всегда побеждали, снимая силы с одних фронтов и бросая на более актуальные. На этот раз они физически не могли бросить на Польшу большие силы. В разгар Польской войны 5 августа 1920 года ЦК ВКП(б) признал «Кубано-Врангелевский фронт» главным и отправлял подкрепления туда, а не против Польши. Войска Врангеля оттягивали на себя 14 стрелковых и 7 кавалерийских дивизий.

Очень не зря красные вербовали пленных белогвардейцев воевать против Польши и просили Деникина им хотя бы не мешать! Собственных сил не хватало…

Мина под мир в Европе

12 октября 1920 года в Риге два осколка Российской империи, Совдепия и Польша, заключили договор о перемирии. 18 октября военные действия прекратились и был подписан мирный договор между Советской Россией и Польшей.

По Рижскому мирному договору к Польше отошли Западная Украина и Западная Белоруссия. Вторая Речь Посполитая состояла из 311 тысяч километров собственно польской территории и из 180 тыс. кв. км территории Литвы, Белоруссии и Украины. 30 % населения второй Речи Посполитой была не поляками. Да еще «Виленский конфликт»: ведь Польша оккупировала Вильно, а литовцы считали его своим…

Польша достигла не всех своих целей, но многих.

А своих союзников Польша отблагодарила очень просто: забыла об их существовании. Что Петлюру, что Врангеля.

Мир с Польшей давал силы Советской России покончить с Врангелем.

Глава 3

Остров Крым

Руководитель государства

После Новороссийской катастрофы в марте — апреле 1920 года авторитет Деникина упал до нулевой отметки. Авторитет его жесткого критика П. А. Врангеля необычайно возрос.

9 февраля 1920 года П. А. Врангель выходит в отставку из-за разногласий с Деникиным.

21 февраля издан приказ Генерального штаба об «увольнении от службы» Врангеля.

Врангель уже готовится уехать на английском судне в Сербию, как узнает: Военный совет отказал Деникину в доверии. Белым нужен новый главнокомандующий!

4 апреля 1920 года в Севастополе на Военном совете П. А. Врангель единогласно избран Главнокомандующим ВСЮР.

Под давлением своего окружения Деникин издает приказ:

«1. Генерал-лейтенант барон Врангель назначается Главнокомандующим Вооруженных сил на Юге России.

2. Всем, честно шедшим со мной в тяжелой борьбе, низкий поклон.

Господи, дай победу армии, спаси Россию.

Генерал-лейтенант Деникин»[221].

5 апреля 1920 года Деникин выехал в Англию, потом в Бельгию.

Оборона Крыма

Еще весной 1920 года генерал Яков Александрович Слащев сумел удержать Крымский полуостров от красных. Было у него 3 тысячи человек, а 8 марта шли против него Эстонская, Латышская и 46-я дивизии Красной Армии.

Слащев выбрал простую и остроумную тактику: создал две линии укреплений на узком, от 8 до 23 км, Перекопском полуострове. С севера линия укреплений была послабее, враг ее мог легко прорвать. Когда сопротивление становилось трудным, солдаты Слащева переходили за южную линию укреплений, помощнее.

Противник оказывался на плоском, как стол, перешейке, откуда деваться было некуда — со всех сторон море. Берега обрывистые, до 5 метров. Воды нет, промозглый холод зимой, невыносимая жара летом. Негде укрыться от огня неприятеля.

И тут 9 самолетов белых наносили удары по плотному скоплению войск. Самолеты были старые, давно списанные англичанами. Сам летный состав называл их «весело»: «летающие гробы».

8 марта красные захватили Перекоп, а уже 10 марта побежали.

Благодаря Слащеву Крым остается последней землей белых.

13–14 апреля латышские стрелки, 3-я стрелковая и 8-я кавалерийская красная конница атакуют Перекоп. Теперь главнокомандующий уже П. Н. Врангель, с самолетами чуть лучше.

12 «Де Хэвилендов» обратили в бегство красную конницу. На Таганаше Слащев поставил впереди войск полковой оркестр; юнкера атаковали красных под артиллерийским огнем, под музыку.

Три раза части 13-й красной армии брали Перекоп и трижды откатывались с огромными потерями.

Характерно, что во время осеннего наступления красных в 1919 году ни Деникину, ни самим красным и в голову не приходило использовать свою авиацию! Допустим, действия авиации красных против Мамантова были неуспешны по чисто политическим причинам… А Деникину кто мешал?

Всякий раз, когда поляки или белые наносили авиационные удары по скоплению красных войск, они добивались самой решительной победы. Мешать Деникину могли только собственные стереотипы.

На просторах Таврии

20 мая 1920 года П. Н. Врангель обнародовал воззвание:

«Слушайте, русские люди, за что мы боремся:

За поруганные веру и оскорбленные ее святыни.

За освобождение русского народа от ига коммунистов, бродяг и каторжников, вконец разоривших Святую Русь.

За прекращение междуусобной брани.

За то, чтобы крестьянин, приобретая в собственность обрабатываемую им землю, занялся бы мирным трудом.

За то, чтобы истинная свобода и право царили на Руси.

За то, чтобы русский народ сам выбрал себе Хозяина.

Помогите мне, русские люди, спасти Родину.

Генерал Врангель».

Несмотря на войну с Польшей, красные накапливают под Каховкой огромную армию. Ударной силой этой армии должны стать 20 бронепоездов. 7 июня белые опередили красных; они вырвались из «горлышка крымской бутылки», напали первыми. Белые разобрали рельсы, и бронепоезда красных не прошли.

Они попытались использовать технику: пустили вперед танки и броневики. Не получилось ничего хорошего: советские батареи расстреливали танки и броневики прямой наводкой.

Война велась с невероятным ожесточением. В атаке на каре латышей погибла половина конницы. Ротмистра Гудим-Левковича подняли на штыки и держали перед строем, как знамя. Белые истребили латышский полк до последнего человека. Пленных не брали.

В 1919 году Каппель первым ходил в «психические атаки». Теперь юнкера и красные курсанты шли в штыковую без единого выстрела. В рукопашной никто не кричал «ура», даже раненые умирали молча. Участники навсегда запомнили это: молчат пулеметы, роты без единого слова идут по цветущей степи. Только свистят травы да гулко грохочут сапоги.

12 июня красные начали отступать. Белые не преследовали: до половины наличного состава выбыло. В кутеповском корпусе все командиры батальонов и рот убиты или получили тяжелые ранения.

Белые взяли Херсонщину и вошли в Донбасс. А силы таяли. Обычные проблемы наступавших в Гражданской войне. На этот раз не было обычной «подпитки» из местного белого подполья.

28 июня красные двинули свежие силы: 1-й кавалерийский корпус Дмитрия Петровича Жлобы (бывший Думенко), 8 тысяч человек. Всего 35 тысяч штыков и 10 тысяч сабель против 22 тысяч штыков и 2 тысяч сабель Врангеля.

Самолеты против конницы

Усиленный 2-й кавдивизией, артиллерией, броневиками и бронепоездом, корпус Жлобы прорвал фронт и пошел на Мелитополь. При успехе он разрезал бы Белую армию пополам и отрезал ее от Крыма.

Кавалерии у белых было крайне мало: большая часть лошадей осталась под Новороссийском. Ее место вновь заняла авиация. В ночь с 28 на 29 июня летчики Ткачева получили приказ любой ценой остановить корпус Жлобы.

11 «Де Хэвилендов» поднялись в воздух. Первые же разрывы бомб обратили лошадей в паническое бегство. Они опрокидывали телеги и тачанки, сбрасывали седоков, мчались напролом через ограды.

Освободившись от бомб, самолеты шли над самой степью, поливая противника из пулеметов. К вечеру Жлоба потерял до 400 бойцов и до 500 лошадей. Назавтра он опять пытался выступить… Он имел подавляющий перевес над белой конницей. Врангель потребовал любой ценой стоять против врага: надо было подтянуть кутеповскую пехоту, ударить в тыл.

Пехота успела. Не пропуская Жлобу, пушки выкатили на открытую позицию, били прямой наводкой. Лошадей не хватало. Белые на себе перекатывали орудия, чтобы выйти Жлобе во фланг. Опять налетели самолеты.

К вечеру 30 июня корпус Жлобы перестал существовать как организованная боевая единица. Красные бежали к северу. Там их с нетерпением поджидали четыре бронепоезда на высокой насыпи Токмакской железной дороги.

С юга шла пехота с артиллерией. 3 июля белые замкнули кольцо.

Из 12 тысяч корпуса Жлобы осталось 2 тысячи. Пленных — около 4 тысяч, остальные погибли. Действия Ткачева надолго вошли в историю военной науки. На летных курсах РККА их описывали как пример действий самолетов против конницы.

Победа в Северной Таврии продлила существование Крыма еще на несколько месяцев. Врангель освободил Таврию до границ с Областью Войска Донского, Херсонской и Екатеринославской губерний.

Но большевики располагали практически неисчерпаемыми людскими и материальными ресурсами. Они быстро восполнили потери и начали готовить новое наступление. Машина, организованная Троцким, опять молотила.

Тем более что десант генералов Улагая и Слащева под Новороссийском не принес успеха. Когда белые 7 августа 1920 года высадились под Новороссийском, уже хорошо известный нам Атарбеков перестрелял из пулеметов 2 тысячи человек — всех заключенных в тюрьмах. Население не поднялось на восстание. Пополнения не было. Закрепить за собой Причерноморье белые не смогли, не смогли и пойти на Кубань.

В результате государство Петра Николаевича Врангеля, главнокомандующего со 2 апреля 1920 года, занимало только Крым и его окрестности.

Опять доблестные союзники

2 апреля англичане предъявили белым ультиматум: или они начинают с большевиками переговоры, или англичане прекращают всякую помощь. Не будут давать ее ни на каких условиях. Врангель заявляет: переговоры надо подготовить, он просит два месяца продолжать помощь, потом начнет переговоры с большевиками.

Сначала Британия покупается на это вранье. Лорд Керзон направил Чичерину решительную ноту, грозя иначе направить в Черное море военный флот для защиты белых.

Но уже спустя неделю Керзон требует переговоров немедленно. Англичанам очень уж хочется торговать с Советской Россией. При наступлении Врангеля акции нефтяных компаний и торгующих хлебом шли вниз. При отступлении — вверх.

Правда, в своем ультиматуме 12 июля Керзон требует от большевиков прекратить наступление в Закавказье (там затронуты «британские интересы»!). От большевиков Керзон требует… обсудить с Врангелем условия почетной сдачи Крыма.

В это же время англичане направили в Крым комиссию Красного Креста, где не было ни одного врача, но много офицеров из разведки… Появлялся реальный шанс утечки информации к большевикам.

Французы ведут другую политику: им очень уж нужен противовес против Германии. Старый принцип дипломатии: «Против кого дружить будем». Поставили было на Польшу… Но Польша слишком уж «не тянула» в качестве серьезной военной силы.

10 августа Правительство Юга России признано Францией де-факто. Правительство Врангеля — единственное русское правительство, признанное иностранцами в ходе Гражданской войны. Ни Комуч, ни Сибирское правительство, ни даже Директория этой чести не удостоились. До сих пор союзники признавали только нерусские правительства, возникшие на развалинах Российской империи: Латвию, Эстонию, Финляндию, Польшу, Грузию.

А одновременно иноземцы откровенно наживались, пользуясь слабостью «донской валюты». «История скажет: Россия погибла не столько от революции, сколько от спекуляции», — писала газета «Вечернее слово» в передовице «Труд и спекуляция».

Действительно, продавать хлеб, табак или шерсть за валюту или за ничего не стоящие «дензнаки» белого правительства? Отдавать его интендантам белых практически даром или продавать? За полгода правления П. Н. Врангель позволил вывезти из Крыма 3 миллиона пудов (48 тысяч тонн) хлеба, сотни тысяч пудов соли, табака, рыбы, шерсти.

Государство Крым

П. Н. Врангель переформировал оставшиеся части ВСЮР, укрепил дисциплину и моральный дух войск. С 11 мая 1920 года Вооруженные силы Крыма называются Русской армией. Но Врангель хорошо понимал: чтобы выиграть Гражданскую войну, нужны не войска и не армейские операции, а политика.

Он привлекает крупнейших политических деятелей: ближайшего сотрудника П. А. Столыпина А. В. Кривошеина, Г. В. Глинку, бывшего товарища министра земледелия, знаменитого экономиста Б. П. Струве, П. Н. Савицкого (будущего «евразийца»).

Он создает Совет при главнокомандующем. С 10 августа, после признания Францией, это — Правительство Юга России.

25 мая 1920 года объявлен новый Закон о земле. Земля передается в частную собственность крестьян (с уплатой 1/5 урожая за бывшие помещичьи земли). Закон закрепил за крестьянами в частную собственность все земли, фактически находившиеся в их распоряжении, и освободил их от власти общины.

Закон о земле 28 июля логично дополнен «законом о волостном земстве». На место безвластия, возникшего после упразднения Советов, произвола комендантов и случайно назначенных чиновников, становилось народное самоуправление.

Врангель видит: «добровольческая» политика привела к войнам с другими антибольшевистскими силами — Грузией, Украиной, Азербайджаном. Врангель признал независимость Эстонии, Грузии, Латвии, Литвы, Финляндии.

28 июля вводится закон об автономии казачьих областей; предполагалось дать автономию и Украине.

По словам князя В. А. Оболенского, шла «перестройка всего государственного строя на новой социальной базе».

Не надо представлять себе Врангеля эдаким сладким либералом. Реформы проводятся в жизнь жесткой рукой. Кутепов вешает явных провокаторов и большевистских агитаторов. Городской глава Севастополя Усов жалуется ему на «самоуправство» Кутепова. И Врангель отвечает с конкретностью военного человека: «Кутепов выполняет мои приказания… Я не хочу разбирать, кто прав: я ли, отдающий эти приказания, или вы. На мне лежит ответственность перед армией и населением…» И «я не задумаюсь увеличить число повешенных еще одним, хотя бы этим лицом оказались вы».

Катастрофически не хватало кадров. Приходилось полагаться то на социалистов как политиков, то на царских чиновников как управленцев. А люди эти явно никак не совместимые. И толку от каждой категории — чуть.

Зачем вообще идут реформы?! Время ли?

Врангель писал: «Не триумфальным шествием из Крыма к Москве можно освободить Россию, а созданием хотя бы на клочке русской земли такого порядка и таких условий жизни, которые потянули бы к себе все помыслы и силы стонущего под красным игом народа».

И в разговоре с В. В. Шульгиным: «Я чего добиваюсь? Я добиваюсь, чтобы в Крыму хоть на этом клочке сделать жизнь возможной… вот у вас там коммунизм, то есть голод и чрезвычайка, а здесь: идет земельная реформа, вводится волостное земство, заводится порядок и возможная свобода… Никто тебя не душит, никто тебя не мучает… Мне так надо выиграть время, чтобы… слава пошла: что вот в Крыму можно жить. Тогда можно будет двигаться вперед — медленнее, чем при Деникине, медленно закрепляя за собой захваченное. Тогда отнятые у большевиков губернии будут источником нашей силы, а не нашей слабости, как было раньше. Втягивать надо в борьбу по существу… Чтобы они тоже боролись, чтобы им было за что бороться…»[222]

Летом и осенью 1920 года в Крым сходятся крестьянские ходоки из самых разных губерний — посмотреть, как там получается с землей?! Именно после объявления Закона о земле 7 июня Русская армия вырвалась из крымской «бутылки», как пробка из-под шампанского.

Но времени нет категорически.

Конец

Пока идет советско-польская война, у большевиков не хватает сил раздавить Врангеля. Они ведут переговоры с героем Крыма генералом Слащевым. Есть и версия, по которой Слащев сам начал эти переговоры.

Яков Александрович Слащев… Потомственный военный, сын полковника. Окончил Великую войну полковником, награжден Георгиевским крестом 4-й степени, Георгиевским оружием, пять раз ранен. В Добровольческой армии с начала 1918 года. Очень храбр, авантюристичен, честолюбив. Жесток. Порой — жесток без особой необходимости.

Невероятный «картинщик». Ходил в специально придуманном костюме: белом доломане и лиловых рейтузах. Врангелю не раз докладывали: ведет себя странно, «толкает» непонятные речи, одевается неподобающе…

«Какое вам дело? — отвечает Врангель на наветы. — Если даже он воткнет павлинье перо себе в задницу, но будет продолжать так же хорошо драться, это безразлично».

Оказывается, личные качества Слащева могут сделать его игрушкой в руках большевиков. С ним в заговоре — 30 генералов. Цель: убить Врангеля и впустить в Крым Красную Армию.

Трудно сказать, как могла бы повернуться история. Но 17 августа 1920 года война с Польшей закончилась и можно было заняться Врангелем… Без «придворных заговорщиков» в его рядах.

По мнению советских историков, поляки обещали «за помощь, оказанную им Врангелем, помочь Врангелю разбить Красную Армию и восстановить в Советской России власть помещиков и капиталистов»[223]. Неправда. Врангель остался один. Поляки решали только свои собственные задачи.

Каховский плацдарм

7 августа красные переправились через Днепр у Каховки и стали теснить силы Врангеля. За две недели они создали здесь Каховский плацдарм. Три оборонительные позиции: внешнюю, протяженностью 55 км, главную позицию, протяженностью 30 км, из двух линий окопов и предмостную — возле самой Каховки. Глубина плацдарма — 12–15 км. Огромная работа. Десятки километров рвов, валов, колючей проволоки, минных полей. Десятки тысяч мобилизованных на работы, из которых не все вернулись домой.

Белые прекрасно понимают ценность Каховского плацдарма. От него всего 70 км до Перекопа. Накопи тут любую армию, и она в считаные дни окажется уже на подступах к Крыму. Но сил раздолбить Каховский плацдарм уже нет.

Врангель принимает решение: обойти Каховский плацдарм с севера. Заднепровская операция в октябре 1920 года кончается полным провалом: на считаные тысячи белых войск катятся валы десятков тысяч красноармейцев.

Слащев в ярости: он считает, что Врангель упустил нужный момент, не нанес удара, когда Совдепия была связана войной с Польшей. Дело доходит до прямых обвинений в измене. Врангель увольняет Слащева из армии, тот живет как частное лицо в Ялте.

Переходы и перелеты в Белую армию практически прекратились. Всем уже ясно, кто победит.

На Перекопе спешно возводят укрепления. Турецкий вал остался еще от Крымских ханов ХVII — ХVIII веков. 11 км длиной, высотой до 10 м и толщиной до 15 м у основания. На вершине Турецкого вала откапывается линия окопов с пулеметными гнездами, перед ним выкопан ров глубиной от 5 до 10 м. 70 орудий и 150 пулеметов установлены на валу и позади.

В 20–25 км к югу оборудована вторая оборонительная полоса — Юшуньская позиция (ее называют и Ишуньской).

Белые сожгли деревянный мост через Сиваш, взорвали железнодорожный. На Чонгарском полуострове и Арбатской стрелке соорудили 6 линий окопов.

Грандиозная работа по подготовке к обороне! Похоже, осенью 1920 года мобильная, стремительная Гражданская война могла перейти в оборонительную. И перешла бы, возникни два разных русских государства: белое и красное. Уже в октябре 1920-го Каховский плацдарм и Перекоп мрачно смотрят друг на друга с расстояния в 70 км.

Штурм Перекопа

8 ноября 1920 года красные под командой М. В. Фрунзе и В. К. Блюхера вместе с неверным, но союзником Нестором Махно[224] перешли в решительное наступление. «Все на Врангеля!», «Очередь за Врангелем!».

Белых — 28 тысяч человек в Русской армии. Из них 8 тысяч не могут выйти на фронт: караулят «зеленых» партизан в горах или несут гарнизонную службу. А то ведь большевики мастера устраивать восстания в тылах! 250 артиллерийских орудий, 5 бронепоездов, 20 бронеавтомобилей (последние танки сожжены в ходе Заднепровской операции).

Красных — больше 100 тысяч. У них меньше орудийных стволов, но гораздо больше пулеметов — до 300.

У Махно свой маневр: в ночь на 8 ноября перейти вброд залив Сиваш. Западный ветер отгоняет воду, залив становится проходимым. Утром 8 ноября махновцы овладели укреплениями на Литовском полуострове.

Днем направление ветра изменилось, уровень воды в заливе начал подниматься. Но перейти-то залив можно! Особенно если идти через броды. А что они заминированы — так можно пустить на дело местных мужиков… Эта операция стыдливо именуется красными так: «Были мобилизованы жители селений Владимировки и Строгановки для предохранительных работ на бродах»[225]. Реальность: жителей обоего пола гнали на минные поля, по пояс в воде. А после через Сиваш шли части 7-й кавалерийской дивизии.

Основные же силы в ночь на 8 ноября начали штурм Турецкого вала. Фрунзе построил наступление «волнами». Расстояние между «волнами» было 150–1200 метров. Первая волна — гранатометчики и разрезчики проволоки. Вторая и третья — штурмовые подразделения. Четвертая носила откровенное название — «чистильщики». Пятая и шестая — резервные.

Три первых штурма захлебнулись. Вечером 8 ноября стал реальным удар с фланга, от прорвавшихся через Сиваш. Белые начали отходить на Юшуньскую позицию. Четвертый штурм, в 3 часа 30 минут 9 ноября, стал успешным для красных: Турецкий вал защищали только оставшиеся прикрывать. Все они погибли.

К исходу 9 ноября Фрунзе спланировал атаку на Юшуньскую позицию, наметив основные точки прорывов вдоль уреза воды озер Красное и Старое. Врангель бросил в бой все свои резервы. Фрунзе ввел в дело 7-ю и 16-ю кавалерийские дивизии. У него есть еще резервы, а у Врангеля — нет.

К 11 ноября красные взяли Юшуньскую позицию. Без всяких новшеств в военном деле и новаторских решений. Просто перемололи противника, задавливая численностью и пулеметным огнем.

К утру 12 ноября красные на Чонгарском направлении закончили переправу через Сиваш (мин на бродах больше нет) и заняли станцию Таганаш.

Белая армия оказалась перед угрозой двойного охвата и окружения. Она начала отступление по всему фронту к портам Южного берега Крыма. Красные же могут двигаться в любом направлении.

15 ноября 1-я Конная армия взяла Севастополь и Феодосию. 16 ноября весь Крым достался красным. Боев за эти города не было. Многие города поменьше взяли союзники — «зеленые» и красные партизаны.

Четырехдневные бои, штурм Перекопа и пересечение Сиваша стоили 10 тысяч жизней красных и 2500 жизней — белых.

Исход

Белых многому научила Новороссийская катастрофа. Врангель понимал, что эвакуация армии вполне реальна, и успел к ней подготовиться. 14–16 ноября 145 тысяч человек, включая более 50 тысяч военных во главе с Врангелем, в полном порядке, на 126 кораблях покинули Россию и отплыли в направлении Босфора.

Глава 4

Собирание земли совдеповской

Большевики не считали большим злом распад Российской империи. Они верили, что все равно скоро весь мир будет принадлежать им, и только им. Но продвигаться на западе у них не получилось, революции в Европе как-то не намечалось. Большевики подписали мирные договоры с Финляндией, Польшей, Литвой, Эстонией, Латвией.

К концу 1920 года для большевиков становится важнее восточное направление. На Востоке их идеи оказываются привлекательнее, потому что накладываются на идеи освободительного движения.

Съезд народов Востока, организованный в Баку 1–8 сентября 1920 года, — это 1821 делегат, из них 1273 коммуниста от 29 народностей. Это серьезная мина под британское владычество. Уж коммунисты-то знают, что идеи и носители этих идей куда опаснее армии, которую Троцкий собирался послать верхами в Индию.

Зачем посылать армии, если в июле 1921 года возникает коммунистическая партия Китая. В декабре 1920 года создана Социалистическая лига Японии, 15 мая 1922 года — коммунистическая партия.

В Индии коммунистов не так много, к 1922 году оформляются разве что отдельные группы… Но «зато» ширится освободительное движение, создан Национальный конгресс, растет забастовочное движение.

Афганистан в 1919 году начал войну с Англией за независимость, бурлит Передний Восток… Глядишь — и начнется Мировая революция не из Европы, как писала Карла Марла, а с Востока.

Турция

От турецких революционеров коммунисты ждали особенно много. На первый взгляд, Мустафу Кемаля и Энвера-Пашу разделяло только одно: безудержный национализм пантюркистов.

На практике же выяснилось: никаких коммунистических идей Кемаль Мустафа вовсе не разделяет и экспериментов не хочет. Отличие от Энвер-паши у него еще и в другом: он великий прагматик. Не получилось у него воевать против Антанты и Британской империи… Ну и не надо! Сосредоточимся на построении нормального общества в самой Турции.

Коммунизм? И сам Мустафа Кемаль, и большинство турок очень подозрительно относятся к любым идеям, идущим из России. Что поделать? 8 русско-турецких войн за один ХVIII век, 4 войны — за ХIХ. Враги — в Первой мировой.

Но в 1920 году Кемаль Мустафа еще лавирует между Британией и Советской Россией. У коммунистов есть на что надеяться.

А кроме этих обнадеживающих сведений, на Востоке Красная Армия действует намного успешнее, чем в Европе.

Гилянская республика

С середины 1918 года Северная Персия была сущим котлом истории. Сюда бежали белогвардейцы. Сюда отступали казаки.

Часть русских служащих и рабочих на производствах создавали Советы. Часть этих Советов были за коммунистов, другие — категорически против. Эти Советы воевали друг с другом, а коммунистические Советы воевали еще с казаками и белогвардейцами.

Некоторые казаки и белогвардейцы воевали только с коммунистическими Советами. Некоторые — с любыми.

На фоне разборок европейцев азербайджанцы резали персов. Персы резали азербайджанцев. Те и другие резали армян.

Центральная власть шахов была крайне слаба, крупные феодалы имели собственные армии и чаще всего тоже кого-нибудь резали.

В лесах Северной Персии сидели «дженгелийцы». Само это слово происходит от слова «джунгли». Дженгелийцы — сидящие в джунглях, сложный гибрид «зеленых» партизан и просто обычных разбойников. Что-то вроде персидских «батьков» типа Григорьева или Махно. Как «лесные братья» на Украине, в Прибалтике и в Польше.

Одни дженгелийцы воевали против англичан, но за шаха. Другие — против шаха и англичан. Третьи — против англичан, русских и шаха. Четвертые — сразу против всех. Кроме того, были азербайджанские и персидские отряды дженгелийцев, и они тоже воевали. С 1916 года большую часть дженгелийцев объединил некий Кучек-хан… Бессовестные советские историки упорно обзывают его «буржуазным националистом». Отродясь не был он националистом, а что такое «буржуазный», вряд ли понял бы. Представьте себе Стеньку Разина, только в тюбетейке или в чалме, — вот и Кучек-хан во всей красе.

Наступая на юг Азербайджана и искореняя Закаспийское правительство, большевики в мае 1920 года непринужденно входят на территорию Персии. Еще до этого они снеслись с Кучек-ханом и договорились вместе с ним строить в Персии Советскую власть.

5 июня 1920 года Красная Армия и отряды дженгелийцев создали новое государство. Это была Гилянская республика с Кучек-ханом во главе Временного правительства и революционного военного комитета.

20–25 июня большевики собрали съезд социал-демократической партии «Адалят». На том съезде «Адалят» переименовала сама себя в коммунистическую. И провозгласила главные цели: борьба против английских империалистов, шахского правительства и крупных землевладельцев.

Мирза Кучек-хан не хотел проводить демократические преобразования и делить помещичью землю. Почему? — Видимо, у местных шахов армия была больше, а Советская Россия — далеко.

Но все же Советская республика крепко вцепилась в Персию. Комиссаром Гилянской республики стал знаменитый чекист Блюмкин, знаток восточных языков и любитель человеческой крови. Он привез с собой в Персию своего друга Сергея Есенина, и Есенин писал здесь свой знаменитый «Персидский цикл».

Потом коммунисты изо всех сил старались забыть Гилянскую республику как страшный сон. Было высочайше велено сделать вид, что Есенин в Персии отродясь не был. А стихи писал под впечатлением персидских миниатюр и выставок в Музее восточного искусства. Но есть прижизненные издания, в которых помечено, где именно печатались те или иные стихи[226].

Пока Есенин вздыхал по чернооким красоткам, Блюмкин делал нечто более ему привычное: этих красоток расстреливал.

Кучек-хану быстро надоела указка «старших братьев» из Москвы, он начал вести свою собственную политику. Красная Армия сказала, что так делать нехорошо. Тогда Кучек-хан 19 июля 1920 года со своими дженгелийцами ушел в соплеменные леса Гиляна и Мазандарана.

Красная Армия и Блюмкин поставили новое правительство, из местных «коммунистов» во главе с Аму-оглы Гайдар-ханом. Азербайджанец Гайдар-хан участвовал в Гражданской войне на территории бывшей Российской империи и прибыл вместе с Красной Армией. Он даже написал книжку, в которой доказывал, что вся власть в Персии принадлежит торговой буржуазии и именно ее надо свергать.

Под его руководством коммунистическое правительство Гилянской советской республики вело атеистическую пропаганду (резало мулл, например) и грабило любую собственность.

Коммунисты охотно продолжали бы двигаться на юг… Но из-за советско-польской войны и требований Керзона сюда прекратился поток и материальных, и человеческих вливаний. Гилянскую советскую республику пришлось оставить на произвол судьбы. Как пойдет, так и пойдет.

Только Красная Армия ушла… как местные коммунисты и обнаружили — нет у них никакой местной поддержки. Одна Красная Армия их и держала у власти. Кинулись они опять к дженгелийцам, создали в мае — сентябре 1921 года новое общее Временное правительство. И опять с Кучек-ханом во главе.

29 сентября 1921 года Кучек-хан «совершил контрреволюционный переворот, в результате которого были убиты руководящие работники Иранской компартии, разгромлены ее организации в Реште и в Энзели»[227]. Попросту говоря: Кучек-хан зарезал ученого, но бессильного Гайдар-хана и с этого времени начал властвовать сам.

В Гиляне продолжали воевать племена в горах, дженгелийцы и умеренные в лесах на равнине, разные партии в городах. Причем азербайджанцы продолжали резать персов, персы — азербайджанцев, а те и другие — армян.

Реза-шах Пехлеви

А еще в Гиляне жил такой местный аристократ, Реза-шах. Он хорошо знал русский язык. Во время Великой войны воевал на стороне России в казачьей бригаде. С казаками он сошелся, полюбил их и стал своим в казачьей среде. Из казаков он стал формировать свою собственную бригаду… В этой бригаде русские казаки учили персидских, и далеко не без успеха.

Опираясь на эту бригаду, 21 февраля 1921 года Реза-шах совершил государственный переворот во всем Иране. У власти он поставил другого феодала, Сеид Зияя-уд-Дина, а сам стал военным министром.

В 1921–1922 годах Реза-шах наводил и навел порядок в Гиляне, Хорасане, Мазандаране и других провинциях. Стал премьер-министром государства.

12 декабря 1925 года Учредительное собрание Персии низложило Каджарскую династию шахов и передало трон Реза-шаху Пехлеви. Законный персидский монарх.

В 1921–1922 годах Реза-шах последовательно разоружал и приводил к покорности полунезависимых вождей и ханов на периферии Ирана. Он мешал азербайджанцам резать персов, а персам — азербайджанцев. Тем и другим он не позволял резать армян, а дженгелийцам запрещал воевать друг с другом и грабить всех остальных. В общем, контрреволюционер.

Гилянскую советскую республику Реза-шах сковырнул мгновенно. Боя не было. Стоило появиться казакам персидским и русским, как люди Кучек-хана уже драпали. Впрочем, их быстро переловили. По одним сведениям, Кучек-хана убили в бою, по другим — поймали и повесили.

Вообще же Реза-шах вошел в историю как человек очень добрый. Один пожилой казак мне рассказывал, что как-то вместе с товарищами вешал пойманного коммуниста. Тут проходит Реза-шах и возмущается:

— А ну, отпустите его!

— Это же коммунист!

Реза-шах подумал и предположил:

— А может быть, он еще исправится?

Разговор шел по-русски, но персидский воспитанник Блюмкина понял:

— Исправлюсь! Исправлюсь!

— Вот видите?! — просиял Реза-шах. — Выпорите его и отпустите.

Не знаю, исправился ли коммунист и сдал ли поротую задницу как ценнейший экспонат в Музей революции в Москве?

Грузия

Успешнее двигались коммунисты к западу от Кавказа.

До апреля 1920 года территорию Грузии отделяли от Советской республики области, занятые Белой армией. В конце апреля 1920 года красные вышли к Кавказу. 7 мая 1920 года Грузия подписала с РСФСР договор, по которому обязалась прекратить всякие отношения с контрреволюцией, вывести иностранные части, легализовать большевиков. С «контрреволюцией» Грузия и так воевала, а выполнить остальные два условия не могла чисто физически.

В ночь с 11 на 12 февраля 1921 года в Грузии началось восстание большевиков. А 25 февраля и Красная Армия, как нетрудно догадаться, вошла в Грузию.

16 марта Грузия и РСФСР подписали договор с Турцией; турки отказались и от Баку, и от северной части Аджарии. В конце марта 1921 года вся Грузия уже была под Советами.

Армения

В Армении в мае-сентябре 1920 года шла гражданская война дашнаков с коммунистами. Одновременно началась Армяно-турецкая война 1920 года. Из Азербайджана в Армению вошел 1-й армянский коммунистический полк. До конца ноября 1920 года шла отчаянная драка всех против всех.

Турки подавляли численностью, Армения проигрывала войну. Турки захватили Сарыкамыш (13 сентября 1920 г.), Карс (30 октября), Адрианополь (5 ноября). Их армия реально угрожала Еревану. Костлявый призрак нового геноцида высвечивался все более четко. Помощь Англии оставалась по большей части призраком, Грузия демонстративно заявила о своем нейтралитете.

29 ноября правительство дашнаков было свергнуто «восставшим народом» — армянскими коммунистами при поддержке Красной Армии.

2 декабря 1920 года правительство Армении вынуждено было подписать мирный договор, по которому их страна становилась фактически сателлитом Турции. Война проиграна, а тут еще восстания в тылу… Но пока правительство подписывает договор, оно уже становится как бы «ненастоящим». Кто подписывал договор с Турцией? Представители уже не существующего правительства. Такой договор, конечно же, недействителен, и Красная Армия лихо двинулась на турок. Советско-турецкая война вполне могла бы вспыхнуть, но Советская республика ее так и не начала.

К тому времени Турецкая империя откровенно дышала на ладан. Историческая Армения входила в подмандатную зону Великобритании: Лига Наций дала Англии мандат на управление этой территорией. Англия четко оговорила, что она хочет предоставить независимость ВСЕЙ Армении. От озер Урмия и Ван до озера Севан. Армяне ждали, что после векового разделения Армении на территории разных государств наконец-то она станет единой. Но этого не произошло.

Коммунисты продолжали считать, что Кемаль-Мустафа — «свой человек» и построит в Турции свою Советскую республику, местную Совдепию. Миссия Фрунзе в 1920 году привезла заверения в дружбе, 5 млн золотых долларов и согласие, чтобы под турками остались две трети территории исторической Армении. Большевики не стали воевать за армянские интересы.

Это очень ярко характеризует большевиков и их истинное отношение к происходящему. Они не считали себя ни русскими людьми, ни христианами, ни преемниками Российской империи. Армяне не были для них ни согражданами, ни частью единого христианского мира. Турки не были традиционным противником, народом мусульманского мира. Они легко предали армян и отдали Турции большую часть Армении.

Гражданская война в Армении продолжалась. В феврале 1921 года дашнаки захватили Ереван. Красная Армия выбила их из Еревана. В руках дашнаков остался город Зангезур; до мая 1921 года шла война между Красной Армией и отрядами армянских коммунистов и вооруженными силами дашнаков.

Коммунисты победили. Дашнаков частью вырезали, частью принудили эмигрировать, и вплоть до 1980-х годов они жили во всех странах, куда вынуждена была расселиться многочисленная армянская диаспора.

А 13 октября 1921 года между Турцией и советскими республиками Закавказья был подписан общий мирный договор. По этому договору от Армении отходила к Турции даже часть той территории, которая входила раньше в Российскую империю: город Карс и его окрестности. Две трети Армении остались под турками. Священная гора Арарат до сих пор находится в Турции. Коньяк «Арарат», футбольная команда «Арарат» — это проявление сентиментальных чувств армян к этой горе. Священному национальному символу. Но сама гора Арарат — не на территории Армении и не в руках армянского народа.

Туркестан

В апреле 1920 года Семиреченский фронт придвинулся вплотную к государственной границе с Китаем. Персию англичане традиционно делили с Российской империей, а вот в Центральную Азию соваться очень не рекомендовали. К лету 1920 года в китайский Туркестан ушли семиреченские казаки Анненкова и оренбургские Дутова.

Чаще всего командиры давали выбор: уходить или вернуться? Многие возвращались — особенно с семьями. Красные карательные отряды уже ждали, перекрывали дороги.

Коммунисты требовали сдать оружие, потом уводили в «подходящее» ущелье. Мужчин сразу ставили под пулеметы. Девочек и женщин обычно «пускали по кругу», а потом дорезали холодным оружием. Часто «развлекались» самым различным способом: вскрывали животы, четвертовали, рубили и кололи, установив жертвы в позы, которые им казались непристойными. Так истребили примерно 4 тысячи казаков обоего пола и всех возрастов. Местные жители — пастухи, контрабандисты, караванщики — слишком часто натыкались на останки жертв, а то и становились свидетелями расправ.

Обычно красные не совались на территорию самого Китая, но если очень было нужно — заходили. Атаман А. И. Дутов с остатками своих офицеров готовил новое войско в городе Суйдине. В феврале 1921 года чекисты прошли больше 20 км по территории чужого государства и убили ничего не подозревавшего А. И. Дутова в его штабе.

Красные преследовали белых и басмачей даже в совершенно безлюдных местах — загоняли их туда, куда вообще не совалось правительство Российской империи. Красные воевали даже в тех районах Памира, где вообще не жили люди.

Бывший красный командир, доживавший в Москве на пенсии, рассказывал, как преследовал «банду» в местах, где местные бывали только летом, в остальное время там «безраздельно царили человекозвери, не пропускавшие людей». И как ими, кроме «бандитов», был убит странный человек, мохнатый и непонятный[228]. Преследуя мюридов Шамиля или воинов хана Кокандского, царские солдаты не вступали во владения «снежных людей» и не убивали их!

Средняя Азия

Часть разбитых белых ушли на юг, в Хиву, но красные тут же кинулись вслед за ними. 20 января 1920 года красные взяли Хиву и 27 апреля провозгласили Хорезмскую Народную республику. Хан Джунаид бежал в Афганистан.

Бухара в военном отношении была помощнее Хивы. Еще в 1918 году «младобухарцы» во главе с Файзуллой Ходжой пригласили главу Совета народных комиссаров Советского Туркестана Колесова. Они уверяли, что при одном виде красного знамени народ восстанет, а эмирская армия разбежится.

Народ и правда восстал, но против Колесова. Тогда красные подписывают с эмиром Сеид-Али договор о взаимном признании и ненападении, Сеид-Али соблюдает договор и не оказывает басмачам совершенно никакой поддержки.

Пока руки красных были связаны войной с белыми и с Закаспийским правительством, они старались задобрить эмира бухарского Сеида-Али и уверяли в вечной дружбе.

С июня 1920 года русские поселки вдоль Азиатской железной дороги на глазах превращались в военные лагеря, по железной дороге стали ходить бронепоезда. Сеид-Али протестовал… Его никто уже не хотел слушать.

У станции Каган, в 12 км от Бухары, возводился аэродром. В июле 1920 года там приземлились аэропланы трех авиаотрядов.

28 августа в кишлаке Сахар-Базар вспыхнуло «восстание». Главой «Временного Революционного комитета Бухары» назначили Ахмаджана Абдусаидова… Оказался он трусоват и во время боев дважды сбегал от канонады из обоза Красной Армии. В конце концов Фрунзе отдал приказ взять Ахмаджана под «почетный эскорт», т. е. почетный арест. Но пока все в порядке! «Повстанцы», среди которых половина были переодетыми в национальные халаты красноармейцами, обратились за помощью к красным. К вечеру 29 августа 1920 года армия Фрунзе была у ворот Бухары. Еще утром этого дня Бухару бомбили 12 машин с аэропорта Каган.

Разрушить сами стены высотой в 10 и толщиной 5 метров артиллерия не могла. Она снесла ворота Мазари-Шериф, и через них отряд пехоты ворвался в город.

К вечеру красные потеряли до 500 человек и были выбиты вон. Пролом ночью заделали. 31 августа пошла бомбежка и обстрел из тяжелых гаубиц. Два дня стены разрушали планомерно и методично. Каждый самолет сделал 59 вылетов — ведь аэродром был совсем рядом. На город упало 1968 кг бомб и до 10 тысяч снарядов.

2 сентября под прикрытием броневиков штурмовые отряды красных заняли большую часть развалин города. В это время авиация и артиллерия разрушали Арк — укрепленную цитадель эмира.

К вечеру 2 сентября, после 12-часового непрерывного рукопашного боя, взяли Арк. Но эмир уже ушел через подземный ход — со своей свитой и гаремом.

Все это безобразие коммунисты называли так: «Бухарская операция 1920-го — операция, проведенная войсками Красной Армии с 27 августа по 3 сент. 1920 с целью оказать помощь трудящимся Средней Азии в ликвидации контрреволюционного режима и в установлении Советской власти в Бухаре»[229].

Судьба Ахмаджана печальна: его просто прогнали вместе с наворованными в Бухаре коврами и тряпками. Следы его бесследно теряются.

В глубине России

И в середине России, далеко от всяких границ, коммунистам приходится вести самую отчаянную войну. Некоторые народы просто категорически не хотят опять оказаться в империи.

Убийства народов цивилизованных — евреев, поляков, немцев — все же обычно становятся известны миру. Башкиры же не очень уверенно умеют читать и писать… Весной и летом 1920 года по реке Белой плывут трупы башкирских повстанцев, их жен и детей. На грудных младенцев красные обычно не тратили пуль, их просто топили вместе с уже мертвыми матерями. Мир ничего не знал об этом.

Число башкир уменьшилось на треть после войны с Советской властью в 1920 году. В 1897 году на земле жило 1,5 млн башкир и всего 1 миллион в 1926-м. 954 800 башкир было в СССР в 1959 году, 1 181 000 — в 1970-м. До сих пор численность народа ниже, чем была до войны 1920 года.

Крымских татар в 1897 году было 230 тысяч человек; в 1926 году — 179 094 человека. Напомню, как сугубо «отрицательно» выглядят крымские татары в сочинениях Аркадия Гайдара[230]. Видимо, у этого убежденного сторонника официальной линии были причины так относиться к этому небольшому народу.

В Сибири коммунистами была вырезана вся хакасская интеллигенция[231].

Часть VIII

ПЛАМЯ НАД РУССКОЙ ДЕРЕВНЕЙ (1921–1922)

В бой роковой мы вступили с врагами,

Нас еще судьбы безвестные ждут.

«Варшавянка»

Глава 1

Без капитуляции

Третий этап Гражданской войны

В 1920 году коммунисты могли бы и прекратить Гражданскую войну: белые армии разбиты, бежали за пределы страны или на самые дальние окраины. Но какая же это победа, если после нее не подписывается мирный договор, а стороны не договариваются, как будут жить после войны?

Белые отступили за границу России, но разве Кутепов подписал Акт о безоговорочной капитуляции Фрунзе? Разве Ленин и Троцкий о чем-то договорились с Врангелем?

Война с белыми продолжается.

И не только с белыми. Потому что Гражданская война — это война коммунистов не с генералом Деникиным, а со всем человечеством.

В 1921–1922 годах воевали и с другими врагами Советской власти.

Коммунисты подписали мирные договоры с несколькими новыми странами Европы: Польшей, Эстонией, Финляндией, Латвией, Литвой. Но Кавказ и Среднюю Азию они завоевали. Тут еще долго идет Гражданская война: басмачи в 1922 году даже берут столицу Таджикистана Дюшамбе. Победить они не в силах, но по крайней мере до середины 1930-х они постоянно прорывают советскую границу с Афганистаном и воюют, воюют, воюют…

В 1921–1922 годах повстанческие отряды активны на Украине. До середины 1920-х действуют в Белоруссии, на Северном Кавказе, в Карелии.

Коммунисты продолжают завоевывать народы бывшей Российской империи.

Не вся Россия покорилась коммунистам. Дальний Восток, Монголия и русская Маньчжурия вовсе не хотят коммунизма.

Красные продолжают воевать с белыми на Востоке России.

Коммунисты продолжают давить социалистические партии и получают войну еще и с ними.

И самое главное: политика военного коммунизма вовсе не смягчилась после победы над Деникиным и Врангелем. Ведь коммунисты только врали, будто эта политика началась из-за тягот Гражданской войны. Наоборот — Гражданская война и ее тяготы возникли из-за идиотского желания большевиков во что бы то ни стало построить свой чудесный коммунизм.

Огромное число крестьян не желают мириться с Советской властью, несмотря на НЭП. Коммунисты должны или договориться с ними, или воевать. Они предпочитают воевать.

Не полегчало…

В самой Советской республике жить стало, скорее, еще хуже, потому что машина набирала все новые и новые обороты. В ноябре 1920 года вышел Декрет о национализации всех средних предприятий с числом работников более 5–10 человек.

Производительность труда упала в 4 раза по сравнению с довоенной. Число промышленных рабочих сократилось наполовину и продолжало уменьшаться: города голодали.

Продолжалась продразверстка. Чем больше конфисковывали хлеб у «кулаков», тем менее выгодно было работать на земле. Резко сократились посевные площади, поголовье скота и птицы. Чем больше поощряли «бедняков», тем больше рос «аппарат» — тех, кто жил за счет работника.

К 1921 году 50 тысяч рублей равнялись 1 довоенной копейке. Появилось слово «лимон», то есть «миллион». Так и говорили: «с вас три лимона».

Государству все легче было не продавать, а бесплатно распределять товары и услуги. Того, что можно распределять, все меньше… Но роль-то государства опять возрастает! Несмотря на борьбу со «спекуляцией», рос черный рынок. Но раз надо «бороться» — опять же, растут штаты ЧК и родственных учреждений, их значимость и влияние.

После победы над Врангелем колоссальную Красную Армию волей-неволей приходилось сокращать… хотя бы временно. Помогла идея Троцкого насчет «трудовых армий»: когда на громадных стройках и производствах рабочие живут, как в казармах, и ходят на работу строем. Что-то похожее вводил Аракчеев при Николае I, только в деревне — «военные поселения».

IX съезд РКП(б) в марте 1920 года одобрил мобилизацию в «трудовые армии» и перевод части Красной Армии в такие «военные поселения».

Роль государственной машины в Советской республике только увеличивается, независимо от войны. Конец Гражданской войны — только очередной толчок этого роста.

Кронштадтское восстание

Само название неверно, потому что это было не Кронштадтское, а Петроградское восстание. И не военный бунт, а социальная революция. Коммунисты врали, чтобы уменьшить масштаб выступлений и чтобы скрыть участие в них рабочих.

Начали не матросы. В январе 1921 года конференция рабочих-металлистов в Москве выносит резолюцию о неизбежном падении Советской власти. В феврале Всероссийская конференция горнорабочих (60 % делегатов — коммунисты) требует восстановления свободной торговли. Волнения, забастовки и демонстрации охватывают Петроград, Москву и другие крупные промышленные центры. Поводом стало сокращение хлебного пайка, но требования приняли политический характер: долой ЧК, долой коммунистов, свобода торговли, свободные выборы.

В Петрограде толпы рабочих разоружали красноармейцев. В Новгороде 26 февраля войска получили приказ двигаться в Петроград. 700 человек разбежались, захватив оружие, а крестьяне разобрали железнодорожные пути, чтобы не пропустить войска к Петрограду[232].

27 февраля 1921 года команды линкоров «Петропавловск» и «Севастополь» поддержали требования рабочих Петрограда.

Городской митинг на Якорной площади Кронштадта прошел под лозунгом «За Советы без коммунистов». 1 марта митинг принял резолюции, требующие от Ленина упразднить комиссаров, ввести свободную торговлю, тайные выборы в Советы и созвать беспартийную конференцию для определения новой хозяйственной политики.

2 марта образовался Временный революционный комитет во главе с флотским писарем С. М. Петриченко. Его замом стал «военспец», бывший генерал царской армии Козловский. Коммунистов арестовали, Петриченко через Финляндию вступил в переписку с генералом Врангелем[233]. В штаб обороны вошел ряд офицеров. Кронштадтцы звали рабочих Петрограда присоединиться к ним, но сами из крепости не вышли.

Повстанцев было вовсе не 10 тысяч, как писали коммунисты[234], а примерно 25 тысяч. Не более, примерно, 3 тысяч военных человек в восстании не участвовали, и их никто за это не преследовал. Повстанцы «располагали 68 пулеметами и 135 орудиями»[235], — писали официальные историки в СССР. Это правда. Коммунисты только не пишут, из скольких стволов сами они обстреливали Кронштадт. Могу рассказать, если они стесняются: из 800.

В это самое время в Петрограде идет Х съезд РКП(б). Многие его материалы отражают просто истерическую реакцию большевиков. 300 делегатов съезда во главе с К. Е. Ворошиловым направлены прямо на фронт — на подавление восстания.

Первую атаку 8 марта восставшие отбили.

16 марта начинается обстрел Кронштадта. Ответный обстрел повстанцы ведут по льду, чтобы разбить его как можно сильнее, затруднить атаку. Оборонительная тактика… Ни один снаряд не упал на Петроград: повстанцы не хотят разрушать город.

В ночь 17 марта по тающему, разбитому снарядами льду наступают красные курсанты из северных фортов. Со стороны Ораниенбаума и Сестрорецка — пехота. Командиры — Троцкий и Тухачевский.

К утру 18 марта 1921 года красные вошли в Кронштадт силами примерно 70 тысяч человек.

Вовсе не только «главари мятежа бежали в Финляндию»[236]. В Финляндию ушло примерно 8 тысяч человек. Ушли организованно, с оружием.

2103 оставшихся были расстреляны чекистами. 6,5 тысячи угнаны на Север, в лагеря. Большая часть из них тоже погибла.

Про Кронштадтский «мятеж» сложено как минимум две песни. Слова Багрицкого:

Нас водила молодость

В сабельный поход.

Нас бросала молодость

На кронштадтский лед.

Менее известна народная песня, автор которой счел нужным себя не рекламировать.

Перед пушками, как на парад,

Встали все, кто у Зимнего выжил.

Расстреляли мятежный Кронштадт,

Как когда-то коммуну в Париже.

Ох, вранье… Ох, эсеровское вранье… И не было этого: «Перед пушками, как на парад». И нечего делать вид, что штурм Зимнего был такой страшный, что мало кто в нем выжил (да и гордиться участием нечего). И участников «штурма» Зимнего осталось в Кронштадте всего несколько. И с Парижской коммуной 1871 года связывать себя просто глупо. Но песня тем не менее жила. Сегодня ее поет Жанна Бичевская.

Новая экономическая политика (НЭП)

Приближенные к вождю мирового пролетариата рассказывали, как тяжело реагировал Ленин на «отступление от коммунизма» в 1921-м. Он считал это полным поражением. Ну разве что как временная мера… Вслух Ленин говорил, что НЭП вводится всерьез и надолго, а в письме Троцкому писал, что поскорее бы его отменить…

В марте 1922 года, на XI съезде РКП(б), Ленин прямо заявляет, что длившееся год отступление закончено, пора «перегруппировать силы»… Тогда-то он и выдвинул на пост генсека Сталина — пусть он «закручивает гайки», он умеет.

Сталин же оценивал ситуацию, по крайней мере, более реалистично: «Военный коммунизм был попыткой взять крепость капиталистических элементов в городе и деревне штурмом, лобовой атакой. В этом наступлении партия забежала далеко вперед. Теперь Ленин предлагал… перейти от штурма к более длительной осаде»[237]. Сталин и не торопился, «перегруппировка сил» заняла у него не год, а несколько лет.

Вопрос о НЭПе обсуждался на X съезде РКП(б), заседавшем во время восстания кронштадтских матросов в 1921 году. А со всей страны шла информация о сплошном потоке восстаний и выступлений.

Становилось понятно, что дальше идти по пути создания трудовых армий, обобществления всего на свете и отмены денег — невозможно.

Большевики пошли по пути, который полтора года назад предлагали меньшевики. В 1920 году Мартова выслали за границу. А 21 марта 1921 года Совнарком издал Декрет о замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом. Вместо 423 млн пудов хлеба предполагалось взять «всего» 240 млн пудов (вместо 6,8 млн тонн — 3,8 млн тонн).

Декрет разрешал свободный обмен, покупку и продажу сельскохозяйственных продуктов в губерниях, закончивших разверстку. В апреле вместо произвольного изъятия «излишков» на 1921/22 год был установлен устойчивый размер натурального налога, зависящий от площади пахотной земли.

Некоторых областей страны этот декрет не касался: Сибири, Урала, Украины. Потому что они задолжали Советской власти, и продразверстку отменять у них рано. Продразверстку в этих областях собирали до 1922 года.

Да и продналог крестьяне вовсе не рвались отдавать. В Саратовской губернии расстреляли 58 повстанцев — не хотели сдавать продналог. Ну, а наезд карательных команд, порки и взятие заложников — это уж везде и всюду как норма.

Если большевики сумели расправиться с крестьянской Россией, то не подкупая ее НЭПом. А двумя своими старыми способами: террором и голодом.

Голод 1921-го

Три, а местами четыре года насилия продотрядов разорили сельское хозяйство. Многие поля остались незасеянными, запасов зерна не было, а весной случилась засуха. Урожай 1921 года составил половину уровня военного времени 1915–1916 годов.

Разразившийся голод часто называют «голод в Поволжье»… Но голодало вовсе не одно Поволжье. Это тоже способ уменьшить масштабы события. Голод охватил 37 губерний: Поволжье, Приуралье, Кубань, Украину, Ставрополье, Крым.

Мировую прессу облетели снимки умирающих детей-скелетов и известия о людоедстве, призывы о помощи голодающим. Сбылась мечта Троцкого. Теперь, видимо, русские имели право сказать ему: «Мы голодаем».

Американское управление помощью АРА (American Relief Administration) в августе 1921 года заключило с Советским правительством соглашение и с октября 1921-го по июнь 1923 года кормило до 11 млн человек (половину из них детей), снабжало медикаментами, одеждой и семенами. Комитет норвежского полярного исследователя Фритьофа Нансена и другие европейские организации помогали еще почти 3 млн человек. К лету 1922 года сведения о смерти от голода прекратились.

1 июня 1921 года вышло постановление Совета Труда и Обороны «О прекращении беспорядочного движения беженцев». На станциях и дорогах выставили вооруженные кордоны, а всем органам власти категорически запрещалось выдавать пропуска на выезд из голодающих губерний.

В пострадавших губерниях недосчитались 5,1 млн человек. Стряслась крупнейшая в Европе со времен Средневековья демографическая катастрофа.

От подобной засухи в 1891–1892 годах погибло 375 тысяч человек.

К 1921 году можно было ждать, что число жертв будет не больше, а меньше, чем при событиях тридцатилетней давности.

Большевики постарались извлечь из голода политическую выгоду. Видные общественные деятели, создавшие Комитет помощи голодающим «Помгол», были сразу после соглашения с американцами арестованы и шельмовались в прессе.

Общественный комитет сменила государственная организация под тем же названием.

Принимая помощь от иностранцев, красные одновременно продавали зерно на экспорт. Узнав об этом, американцы прекратили помощь.

Новый виток антицерковного маразма

Голод послужил предлогом для новой и решительной атаки на Церковь.

Церковь хотела сотрудничать с «Помголом». Ей запретили. «Зато» 23 февраля 1922 года вышел декрет ВЦИК о насильственном изъятии церковных ценностей — якобы в помощь голодающим. В опубликованном в 1990 году секретном письме членам Политбюро Ленин писал: «Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления».

19 марта 1922 года дано указание Ленина Молотову: «Провести секретное решение съезда о том, что изъятие ценностей… должно быть проведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь и в кратчайший срок. Чем большее число представителей духовенства и реакционной буржуазии нам удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы они на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении не смели и думать… Крестьянские массы будут либо сочувствовать, либо окажутся не в состоянии поддержать духовенство».

Коммунисты сознательно провоцировали: не давая отдать ценности добровольно, устраивали погромы храмов. Погромы храмов вызвали сопротивление верующих во многих местах. В ответ в марте 1922-го по приказу Ленина начались групповые аресты, показательные процессы и расстрелы духовенства.

Процессы над священниками прошли в Москве, Питере, Чернигове, Полтаве, Смоленске, Архангельске, Новочеркасске, Витебске. В 1922 году только по суду уничтожили 2691 священника, монахов и монахинь — почти 6 тысяч. В СЛОНе без всякого судебного фарса уничтожили не меньше 15 тысяч священников и монахов.

Конфискованное церковное имущество было вместе с другими драгоценностями царского времени продано для закупки оборудования и оружия за рубежом, для поддержки неудавшейся немецкой революции 1923 года.

В ноябре 1921 года компартия Германии получила 5 тысяч марок золотом. Миссия Фрунзе увезла миллион рублей золотом Кемаль-паше на развитие революции в Турции.

В марте 1922 года (когда начиналась кампания по «изъятию церковных ценностей») по бюджету Коминтерна распределили 5 536 400 золотых рублей, а через внебюджетные фонды — 600 тысяч золотых рублей на революцию в Корее, 13 тысяч — компартии Эстонии, 15 тысяч — компартии Финляндии, 20 тысяч — компартии Латвии.

Да и еще два с половиной миллиона «совслужащих». В 10 раз больше всего «аппарата» царских времен. Эту орду тоже ведь надо кормить.

Тотальная зачистка

Иногда думают, что после разгрома Врангеля, тем более при НЭПе, красный террор несколько ослаб, а то и сошел на нет. Это не так.

Начать с того, что чудовищный маховик истребления людей развернулся сразу после взятия Крыма, в ноябре 1920 года.

Фрунзе хотел дать амнистию и право свободного выезда из Крыма всех сдающихся. Ленин одернул: «Расправиться беспощадно!» Причем красная разведка принимала все меры для того, чтобы поменьше людей уехали: распространяли листовки об окончании красного террора, засылали агитаторов.

После взятия Крыма вся власть была передана «особой тройке»: Беле Куну, его любовнице Розалии Землячке, председателю ЧК Михельсону. Секретарь Крымского обкома РСДПБ Розалия Семеновна Залкинд, еврейка из Киева, вошла в историю под одной из своих партийных кличек — Землячка. Любопытно, что в числе этих кличек была и такая, как Демон.

Перекоп перекрыли, выезд разрешался только по личному распоряжению Белы Куна. «Крым — это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выйдет», — говаривал Бела Кун.

Сначала объявили регистрацию офицеров, и те в массе своей явились — ведь остались в Крыму те, кто не хотел уезжать с Родины и кто поверил обещаниям большевиков. Все эти люди были уничтожены. Уцелели только те, кто почувствовал что-то и убежал в горы, к партизанам.

Потом погнали на расстрел членов семей офицеров, а также вообще всех, кто имел хоть какое-то образование и хоть где-нибудь служил. Для этого на улицах арестовывали всех, кто прилично одет, кто говорит, как образованный человек. Потом устраивали облавы, население целых кварталов сгоняли в концлагеря и «сортировали», истребляя всех «классово неполноценных». И тоже, разумеется, целыми семьями.

Часто убиваемых раздевали в ЧК и гнали или везли на телегах голыми к месту расстрела.

Мотивы убийств — происхождение, чистой воды геноцид. Людей истребляли по спискам «за дворянское происхождение», за «работу в белом кооперативе», «за польское происхождение».

«Окраины города Симферополя были полны зловония от разлагающихся трупов расстрелянных, которые даже не закапывали в землю. Ямы за воронцовским садом и оранжереи в имении Крымтаева были полны трупами расстрелянных, слегка присыпанных землей, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм выбивать золотые зубы изо рта казненных, причем эта охота давала всегда большую добычу»[238].

Если родные и близкие шли искать и похоронить своих — их тоже хватали и расстреливали. Целую партию беременных и женщин с грудными детьми расстреляли в Симферополе за еврейским кладбищем. И тоже долго не закапывали.

Одна из самых страшных в мировой литературе книг — «Солнце мертвых» — написана про Крым того времени Николаем Шмелевым[239].

Впрочем, расстрелами не ограничились. Все бульвары в Севастополе были «украшены» сотнями повешенных. Офицеров вешали в полной форме, штатских — в одном белье, женщин — голыми. Иногда в задний проход убиваемым забивали разбитые бутылки или отрезали половые органы. Явно не для того, чтобы получить какие-то сведения, — это коммунисты так развлекались.

Генерал Данилов, служивший в штабе 4-й красной армии, называл цифру истребленных в 80 тысяч человек между ноябрем 1920-го и апрелем 1921 года. И. С. Шмелев в показаниях Лозаннскому суду называл другую цифру: 120 тысяч. Хотя, конечно, как считать. Многих ведь угнали в Северные лагеря, а больше 20 тысяч человек умерли с голоду.

Концентрационные лагеря созданы еще в 1918 году — как места массового истребления людей. В Кинешме — на тысячу человек. В Омске — на 25 тысяч.

С 1920 года создаются Северные лагеря особого назначения. Позже СЛОН переносится на Соловецкие лагеря особого назначения. Но Соловки — это позже, это с конца 1920-х. А первоначально Северных лагерей было два: в Архангельске и в Холмогорах. Опыт Кедрова по истреблению остатков Северной армии и интеллигенции на Севере понравился: с Севера приходило мало слухов. Сюда стали слать обреченных из Крыма, а потом и со всей России.

Массовые казни летом шли на реке, а зимой пулеметы на морозе заедало. Коммунистам пришлось убивать людей в специальном «белом доме» — отдельно стоящей усадьбе. Только за январь — февраль 1921 года в «белом доме» истребили не менее 11 тысяч человек обоего пола. Восставшие матросы из Кронштадта в массе своей попали именно в «белый дом».

Потом погнали крестьянских повстанцев, забастовщиков, «агитаторов» (всех, кому не нравилась Советская власть). Тут же истребляли «возвращенцев» — тех, кто ушел с Белой армией за рубеж, а потом вернулся.

В 1921 году принялись за офицеров, которые перешли из Белой армии в Красную. Скажем, 950 офицеров из армии Колчака сперва отправили в Москву, на «политические курсы красных командиров». Но тут война с Польшей кончилась, кадры уже не нужны. Офицеров всем составом с курсов отправили на «переработку» — так официально называлось уничтожение в СЛОНе. Впрочем, и 300 «чисто красных» офицеров Балтфлота, которые всю Гражданскую войну отродясь нигде не были, кроме Красной Армии, тоже «переработали».

Потом принялись за социалистов. 28 декабря 1921 года пленум ЦК РКП(б) объявил партию эсеров вне закона, и десятки тысяч эсеров истребили. В 1923 году принялись за меньшевиков… Только в мае — еще 3 тысячи трупов.

В Одессе, Екатеринославе и Харькове в том же 1921 году расстреляли 5 тысяч человек в одном ноябре. В Смоленске «раскрыли заговор» в пользу Польши — 1500 расстрелянных. В Феодосии расстреливали — гимназистов и гимназисток за связь с «зелеными». В Евпатории — мусульман за «контрреволюционные собрания в мечети». В Петрограде 32 женщины убиты за «недоносительство» на мужей или любовников. В Майкопе — 68 женщин и подростков, как родственники «зеленых».

В 1921–1923 годах маховик репрессий ничуть не уступал масштабу 1919–1920 годов. В Педагогическом институте в Киеве устроили выставку Исполкома: достижения за 1921 год. Среди экспонатов выставки — стенд ЧК с диаграммой расстрелов. Наименьшее число за месяц составило 432. В Полтаве в 1921 году каждый месяц расстреливали не менее 100 человек.

Глава 2

В государстве фон Унгерна

На Дальнем Востоке

Партизаны и повстанцы, захватившие Иркутск в январе 1920-го, называли себя Восточно-Сибирской советской армией. Соединившись с 5-й советской армией, они составили костяк Народно-Революционной армии Дальневосточной республики.

Двигаться по железной дороге на восток НРА не могла: в Забайкалье стояла армия Г. М. Семенова. Это называли тогда «Читинская пробка». На Амуре бродили красно-анархистско-зеленые партизаны самого жуткого вида. В Приморье власть принадлежала Областной Земской управе.

В марте 1920 года НРА двинулась на восток и захватила Верхнеудинск (будущий Улан-Удэ). Горожане наивно организуют правительство: Временную земскую власть Прибайкалья. Их тут же сметает Красная Армия.

6 апреля 1920 года в Верхнеудинске на Учредительном съезде трудящихся Прибайкалья провозгласили Временное правительство Дальневосточной республики (ДВР).

14 мая 1920 года Советское правительство официально признало ДВР и стало оказывать ей помощь. ДВР учреждалась как демократическое государство, по конституции которого власть «принадлежит народу Дальнего Востока, и только ему». Верховным органом власти ДВР был не московский ревком, а местное Народное собрание. Но вот вооруженные силы ДВР, Народно-Революционная армия (НРА), были общими с Советской республикой. Главнокомандующим НРА стал красный командарм Блюхер. Фактически НРА рассматривалась как одна из армий Советской России и во всех вооруженных конфликтах именно так и выступала.

Красные бомбили Читу. В конце мая на штаб атамана Семенова в Чите сбросили бомбу. Семенов даже переменил резиденцию, перебрался в здание городской управы на другой конец города.

4–5 апреля 1920 года японцы провели облавы для поимки красных и зеленых партизан (тогда и сдали Лазо казакам). Но вскоре японцы заключили договор с ДВР и начали вывод своих войск. 21 октября они ушли из Хабаровска, и в город тут же вступили красные партизаны.

Летом 1920 года НРА двинулась на восток. 31 октября — красные вошли в Читу. Семенов на аэроплане улетел в Китай.

Зимой 1920/21 года война на Дальнем Востоке приостановилась. На юге — несколько разных властей, в Якутии и на Севере — вообще никакой твердой власти.

Приморье

Еще в октябре 1920 года красные собрали в Чите представителей разных областных правительств: объединяли усилия.

9 января 1921 года прошли выборы в Учредительное собрание ДВР. Результаты: коммунисты — 91, крестьяне — 180, правые эсеры — 41, эсеры — 18.

Вроде бы начала устанавливаться единая власть от Байкала до Тихого океана. И тут же ДВР взорвана новым витком Гражданской войны: 26 мая 1921 года произошел белый переворот во Владивостоке.

К власти пришли предприниматели братья Меркуловы. Уникальный случай в Гражданской войне, когда представители буржуазии в ней действительно участвовали. Братья Меркуловы создали Временное Приамурское правительство. Армия этого правительства называлась Земская рать — порядка 4 тысяч человек с 20 мелкими орудиями и 30 пулеметами, 8 или 10 самолетов. Но и это сила по понятиям Дальнего Востока с его малолюдством.

30 ноября 1921 года Земская рать начала наступление вдоль железной дороги. 22 декабря белые взяли Хабаровск, начали наступление на Читу.

Против них идет Народно-Революционная армия — 20 тысяч красноармейцев, 10 тысяч красно-зеленых партизан, 50 орудийных и 70 пулеметных стволов, 6–7 аэропланов.

«Штурмовые ночи Спасска, волочаевские дни» — классические слова из классической песни советского времени. Подробности в учебниках не освещались, в справочниках о сражении под Волочаевкой рассказывали вещи буквально анекдотические: «Белогвардейцы перешли к обороне, надеясь получить к весне новую помощь со стороны японских интервентов. Сильная позиция у Волочаевских высот, оборудованная многочисленными окопами, проволочными заграждениями и прикрытая с флангов речными преградами, считалась белогвардейцами неприступной»[240].

Буквально полстраницей дальше упоминается: боевые действия велись при температуре минус 35 градусов. Господа советские историки! Покопайте при минус 35 траншеи, очень вас прошу! А мы оденемся потеплее и посмотрим.

Такой же анекдот и «ожидание помощи от японцев»: Япония давно договорилась с ДВР и выводит войска.

Реально под Волочаевкой произошло типичное сражение Гражданской войны: значительный технический и громадный численный перевес красных. Это был встречный бой, когда белые хотели прорваться на запад, а красные — на восток.

У станции Волочаевка и к востоку от нее дрались 5–14 февраля 1922 года. 12 февраля Земская рать отступила. 14 февраля красные взяли Хабаровск.

Земская рать отошла к городу Спасск-Дальний. Красные накопили сил. Белые силы только таяли. 8–9 октября 1922 года красные взяли Спасск-Дальний.

22 октября 1922 года (по другим данным, 25 октября) части НРА и партизаны вошли во Владивосток.

14 ноября 1922 года Народное собрание ДВР провозгласило на всем русском Дальнем Востоке Советскую власть и обратилось во ВЦИК с просьбой включить ДВР в РСФСР. 15 ноября эта просьба была удовлетворена.

Но дружина генерала Пепеляева ушла в Маньчжурию только зимой 1923 года. Восстания не прекращались. Зимой 1923/24 года вспыхнуло Амурское крестьянское восстание, часть участников которого по льду ушла в Маньчжурию.

Белые сидели на Сахалине до 1925-го, в Якутии — до 1929 года.

Монголия

В августе 1919 года Советское правительство распространяло в Монголии обращение Советского правительства — там монголам давались гарантии права на самоопределение и равноправие, если они признают Совдепию.

В августе 1919-го красные агенты создают в Урге подпольные кружки, которые ведут агитацию против Китая и богдо-гэгэнского правительства. Главы этих кружков — Сухэ-Батор и Чойбалсан — меньше всего марксисты. Скорее это народные повстанцы, пытающиеся решать национальные задачи руками нового правительства России. Марксистских кружков в Монголии не было.

К концу 1919 года правительство переловило большую часть крамольников. Но основатели советского подполья, Сухэ-Батор и Чойбалсан, бегут в Кяхту и едут в Москву, где их принимает Ленин.

До лета 1921 года оба монгольских революционера находились в России и в ДВР. В Забайкалье они вербовали бурятов в Народную армию Монголии. Со своими партизанскими отрядами они переходили границу, а как только противник оказывался сильнее, бежали в Россию. Монгольские и китайские части не преследовали их.

Дальнейшие события связаны с именем Романа Федоровича Унгерна фон Штернберга. Он был послан вместе с Семеновым в Забайкалье еще Временным правительством и возглавил Конно-азиатскую дивизию, состоявшую в основном из монголов и бурятов. Европейцев фон Унгерн не уважал. Он считал, что европейцы потеряли исторический дух. Высокий дух вечной традиции жив в азиатских народах. Именно им суждено восстановить империю Чингисхана и пресечь всякие гнусные выдумки вроде прогресса, просвещения или современной медицины. На прямой вопрос, не себя ли он видит современным Чингисханом, прибалтийский немец фон Унгерн загадочно молчал и улыбался.

До сих пор у некоторых коммунистов хватает совести называть фон Унгерна «белым». Скорее уж это своего рода национал-социалист до национал-социализма. Мистик, сторонник полного преобразования этого отвратительного мира, расист и антисемит.

Летом 1920 года, после ухода японцев из Забайкалья, фон Унгерн отделился от Семенова, ушел в Монголию. Правительство Монголии дало ему титул «вана». Он сделался фактически диктатором этой страны. Режим фон Унгерна приближался к режиму красных по жестокости. Террора и у него не было, за одним исключением: вступление войск фон Унгерна в столицу Монголии, Ургу, ознаменовалось поголовным истреблением евреев. Спасало многих только то, что для монголов приказ убивать евреев не имел ни малейшего смысла, да монголы и не очень понимали, кто именно еврей, а кто нет.

А вот «предателей» его разведка обнаружила до 40. Специальные китайские палачи забивали приговоренных палками, привязывая мужей к женам лицом к лицу — на глазах малолетних детей. Монголам и тем все меньше нравился фон Унгерн.

13 марта 1921 года в Кяхте создано Временное народное правительство Монголии. 18 марта в Монголию вторгается Народная армия Монголии из 800 монголов и 1000 красноармейцев. Она захватывает городок Маймачен, монгольскую Кяхту, возле самой русской границы. Из Маймачена Временное правительство обращается к РСФСР с просьбой о помощи. Тут же в Монголию вступают части (около 20 тысяч штыков и сабель) «зеленого» партизана П. Е. Щетинкина (того самого, для которого Ленин был агентом царя-батюшки).

Фон Унгерн пытался воевать с красными в мае 1921 года (2 тысячи русских, 6 тысяч бурят и монголов), но потерпел сокрушительное поражение. Монголы, может быть, и несли в себе волю к победе и величие Чингисхана, но быстренько выдали его «зеленому» партизану и красному командарму Щетинкину 21 августа 1921 года.

6 июня 1921 года Народная армия Монголии и Красная Армия вступают в Ургу. 10 июня Временное народное правительство Монголии объявляет себя постоянным. С этого времени существует та Монгольская народная республика, МНР, которую мы знаем.

15 сентября 1921 года фон Унгерна расстреляли в Новосибирске по приговору Сибирского ревкома. Говоря откровенно, он этого вполне заслуживал.

5 ноября 1921 года Монголия и Советская Россия подписали договор о дружбе.

Завоевание Монголии продолжалось до конца 1922 года — не все монголы хотели советской оккупации. К тому же монголам была навязана гражданская война — перераспределение собственности, построение пирамиды власти по советскому образцу. В июне 1922 года даже создали монгольскую ЧК — Государственную внутреннюю охрану.

Судьба Сухэ-Батора похожа на судьбу Щетинкина: он умер при очень странных обстоятельствах в феврале 1923 года. Сразу, как советизация страны сделалась необратимой. Видимо, он все же был скорее «зеленым», чем красным. Было ему 30 лет. Вот Чойбалсан дожил до 1952 года и скончался в возрасте 57 лет. Учился в Академии имени Фрунзе, награжден многими советскими орденами.

В мае 1924 года умер Богдо-гэгэн. 13 июня страна объявляется республикой.

4 августа 1924 года прошел III съезд Народной партии. Он переименовал партию в народно-революционную, республика из Монгольской народной стала Монгольской народно-революционной. Партия провозгласила курс на «социалистические преобразования».

Глава 3

«Антоновщина»

Гражданская война вскрыла одну из самых тяжелых и самых трудных проблем России: «…социально-культурный разрыв между народом и интеллигенцией, который возник после реформ Петра Великого и в течение двух столетий был самым большим социальным злом русской жизни. «Народ», т. е. крестьянство, смотрел на дворянство, чиновничество и интеллигенцию почти как на иностранцев или, во всяком случае, как на «начальство». Разрыв этот был не только бытовым и психологическим, но и юридическим»[241].

Уже в ходе Великой войны вскрылись коренные различия между «народом» и «интеллигенцией». Народ не хотел Великой войны, не понимал ее смысла. Крестьяне дезертировали толпами. А потом они не хотели воевать ни у белых, ни у красных. Красные намного последовательнее белых заставляли крестьян воевать на их стороне, формируя из них тело своей военной машины.

Армия дезертиров

За 7 месяцев — с октября 1918 года по апрель 1919 года — 2,7 млн человек было призвано в Красную Армию, а около 0,9 млн уклонилось от призыва. Кроме того, в 1919-м ежемесячно дезертировало в среднем 173 тысячи. Эта цифра дает 1,2 млн дезертиров за 7 месяцев и означает, что 45 % призванных в армию из нее разбегались.

В отличие от крестьян-повстанцев, дезертиры избегали активных действий, старались прятаться в лесах и привлекать к себе поменьше внимания. Число их было огромно. Особые отряды ловили дезертиров по деревням, возвращали в части, некоторых для устрашения расстреливали.

В каждой из губерний Центральной России в 1919 году коммунисты ежемесячно отлавливали по 2–5 тысяч дезертиров. Уже к августу 1919 года их было поймано 0,5 млн. Число непойманных было выше. Конечно, и из Белой армии бежали мобилизованные солдаты. Но, во-первых, масштабы явления совершенно не сопоставимы. Во-вторых, дезертиры белых армий вовсе не стремились попасть в красную. Оказавшись в красном тылу, они становились дезертирами двух армий.

Начало войны с крестьянством

Война с крестьянством началась еще с «похода в деревню», весной 1918 года. Волнения в селах Европейской России начались в мае 1918 года и никогда не прекращались. Чекист М. И. Лацис пишет, что только за 15 месяцев 1918–1919 годов было 344 крестьянских восстания, где погибло 1150 советских работников.

В конце 1918 года крупные восстания полыхали в Тверской, Тульской, Калужской, Ярославской, Костромской, Владимирской, Витебской, Смоленской, Казанской, Воронежской, Рязанской и Тамбовской губерниях.

Ничего не изменилось и в 1919-м, и в начале 1920-х годов. «Большевики, добиваясь военными методами выполнения продразверстки, утратили доверие большей части населения страны. Их власть, поначалу поддерживаемая частью населения, теперь находилась в глубоком кризисе»[242].

Официальная версия в СССР: мол, крестьянские восстания 1920–1921 годов начались потому, что крестьянство мирилось с продразверсткой, пока шла война с белыми. Когда же война закончилась, крестьяне не хотели больше терпеть продразверстки.

Есть и другая причина: крестьяне вовсе не хотели подчиняться «их благородиям» и воевать под их началом. Но большинство из них вовсе не хотело поражения Белой армии. И когда белые проиграли, крестьяне с кряхтением сами взялись за оружие. Пришлось…

Тем более красные им все равно ведь не дали бы покоя. Пока шла война с белыми, красным было попросту не до крестьян. Теперь до них тоже дошли руки.

Начало восстания Антонова

Армия Врангеля успешно наступала в Северной Таврии, когда 14 июня 1920 года 33 белых офицера встретились с 67 вожаками крестьян-повстанцев в деревне Синие Кусты Борисоглебского уезда Тамбовской губернии. На «совещании ста» было решено создать две четко организованные партизанские армии. Фактически создали три армии:

1-я Повстанческая армия со штабом в селе Каменка Тамбовского уезда. В армии — 17 полков, названных по местам формирования: Каменский, Совальский, Козловский, Борисоглебский и так далее. Командующий — полковник А. В. Богуславский, потом капитан И. А. Губарев. В армии было до 10 тысяч человек.

2-я Повстанческая армия из 8 полков со штабом в селе Кибяки Кирсановского уезда. Командующий — поручик П. М. Токмаков, потом штабс-капитан Митрофанович. До 8 тысяч человек.

3-я армия — Конно-подвижная со штабом в Каменке. Командующий — вахмистр И. С. Колесников. 4 полка: 1-й Богучарский, Казачий, Хоперский, 2-й Богучарский.

В конную армию вошли 5 тысяч казаков, отставшие во время отступления белых. Их привел с Дона хорунжий П. И. Матыркин. Столько же казаков привел с Хопра вахмистр И. С. Колесников. Были и 2 тысячи повстанцев на конях.

Кроме трех армий, были подразделения местной самообороны, охранные и милицейские — фактически все мужское население Тамбовщины.

К повстанцам прибилось много офицеров белых армий — до 200 человек. Среди них были ветераны Ледовых походов.

Оружия хватало — и принесенного с фронта, и отнятого у карателей с 1918 года. Еще много оружия захватил на советских складах и раздал крестьянам Мамантов в 1919 году.

И в 1920 году крестьяне не пошли вместе с белыми армиями Врангеля. Они воевали самостоятельно.

Два месяца ушло на формирование армий. Летом 1920 года продотряды, в точности как в 1918-м, отбирали у крестьян не только «излишки» хлеба, но и «проднорму», обрекая их на голод. Непокорных избивали, отбирали последнюю корову, а то и домашнее имущество. Отряды по борьбе с дезертирством угоняли единственных кормильцев многодетных семей.

19 августа 1920 года крестьяне разоружили красный продотряд и разогнали Совет в селе Каменка. Так началось Тамбовское восстание.

К октябрю восстание охватило пять уездов, где были упразднены органы Советской власти, перекинулось в Воронежскую губернию, перерезало важные железнодорожные линии и охватило территорию с 3,3 млн населения.

14 ноября 1920 года на совещании командиров воинских соединений и Союза трудового крестьянства (СТК) командующим Объединенной партизанской армией был избран поручик П. М. Токмаков, из местных крестьян. От 20 до 50 тысяч человек стояло под его командой. Начальником штаба второй армии был А. С. Антонов.

Путаница вокруг эсеров

Антоновых вообще-то было несколько. Два брата Антоновых у повстанцев: Александр Степанович (1888–1922) и Дмитрий Степанович (1893–1922).

Еще два Антоновых у красных: В. А. Антонов-Овсеенко, глава полномочной комиссии ВЦИК РСФСР, и начальник тамбовской ЧК М. Д. Антонов-Герман.

Долгое время Ленин имел в виду именно этих, «красных Антоновых», говоря об «антоновщине». Мол, как там руководит подавлением восстания наша «антоновщина»?

Называть «антоновщиной» само восстание стали к началу процесса над эсерами 1921 года. Коммунисты хотели изобразить восстание как эсеровское, руководимое братьями Антоновыми…

Малограмотные советские историки путают двух «белых Антоновых», и часто «Антонов» оказывается у них одновременно в двух разных местах.

Такая же путаница с Союзом трудового крестьянства. Советские авторы в одно и то же время называют председателями СТК то П. М. Токмакова, главкома Единой партизанской армии, то неких Г. Н. Плужникова и И. Е. Ишина. Откуда такая орава председателей? Оттого, что СТК было одновременно два. Главой первого Союза был Токмаков. Идеология этого СТК предельно ясно выражена в воззвании Союза трудового крестьянства:

«Долой палачей — предателей Родины коммунистов!

Да здравствует избранное всем народом страны Учредительное собрание!

Да здравствует Великая Единая и Неделимая Россия!»[243]

Обнародованная еще в мае 1920 года программа СТК требовала свержения власти Совнаркома и упразднения компартии, установления вплоть до созыва Учредительного собрания временной власти из лиц, участвовавших в борьбе с большевиками; допущения российского и иностранного капитала к восстановлению экономики, равенства сословий и классов, свободы слова, печати, совести, союзов и собраний, самоопределения народов Российской империи, обязательного начального образования.

СТК только в одном пункте расходился с белым правительством Врангеля: крестьяне хотели раздела помещичьих земель и отдачи ее общинам, а не частной собственности на землю.

Второй Союз создали эсеры… Они очень хотели возглавить восстание и создали параллельный СТК под лозунгом «Советы без коммунистов» и под красной тряп… красным знаменем. Но на Тамбовщине Советы вообще не были популярны, никто за эсерами не пошел. Крестьяне разогнали эсеров, заявив: они почти так же виноваты в российском кошмаре, как коммунисты.

В Республике Тамбовского партизанского края

20 мая в селе Карай-Салтыки Кирсановского уезда Тамбовской губернии было провозглашено создание нового государства: Республики Тамбовского партизанского края со всеми правами до проведения Учредительного собрания. Глава — местный крестьянин Шендякин.

Государство было провозглашено на митинге Единой армии, Союза трудового крестьянства и Гражданской управой — то есть остатками системы управления еще царских времен.

Это государство не было ни примитивным, ни «отсталым». Деревни и волости управлялись собой сами. Правительство, Гражданская управа, опиралось на Союз трудового крестьянства (СТК) и 900 его местных комитетов. Трехцветный флаг восстановлен как флаг государственный.

Крестьяне организовали собственные суды, прокуратуру, милицию, школы. Начальное образование было объявлено обязательным, и 1920/21 учебный год дети обоих полов отучились полностью.

Официальными лозунгами Республики Тамбовского партизанского края были: «Долой уголовно-бандитскую власть предателей русского народа — коммунистов!», «Да здравствует Великая, Единая и Неделимая Россия!», «Да здравствует Учредительное собрание!».

Разрешалась деятельность любых политических партий, кроме коммунистов.

В январе 1921 года повстанцы разгромили красные кавалерийские части у сел Сампур и Верхоценье, уничтожили бронепоезд, разобрали рельсы на участках Грязи — Поворино и Тамбов — Балашов. Они взяли станцию Токаревка и поселок городского типа Уварово.

В конце января 1921 года командующий красными войсками А. В. Павлов начинает новое наступление. Его громят во многих пунктах, а красноармейцы толпами переходят на сторону партизан. Восстание перехлестывает в Воронежскую и Саратовскую губернии.

Контрнаступление коммунистов

В конце декабря 1920 года в Москве совещаются глава ЧК Дзержинский, главнокомандующий РККА Каменев, представители Тамбовской губернии. 25–28 января коммунисты проводят новую конференцию в Тамбове. А. В. Павлов объясняет свой неуспех очень большой силой повстанцев.

27 января 1921 года создается Комиссия по борьбе с бандитизмом под руководством Дзержинского. Совнаркому каждую неделю докладывают о ходе событий. 2 февраля 1921 года вопрос о восстании рассматривается на заседании пленума политбюро ЦК РКП(б), и в Тамбовскую губернию выезжает Полномочная комиссия под руководством В. А. Антонова-Овсеенко.

Антонов-Овсеенко обещает крестьянам амнистию. 12 апреля по деревням распространяют листовки с обещанием амнистии всем сдавшимся.

В этот же день крестьяне берут поселок городского типа Рассказово, а на их сторону целиком переходит батальон Красной Армии с орудием и 11 пулеметными стволами.

Применение против крестьян авиации не дает никаких результатов.

Коммунисты ведут масштабную чистку советского аппарата в Тамбове и в губернии. Они отстраняли от власти сомневающихся и ненадежных, ставили своих людей. Ведь «в 41 волости уезда бандитами совершенно разрушен советский аппарат и убито до 250 партийно-советских работников, временами восстанавливаемый советский аппарат вновь разрушается…»[244].

В Борисоглебском исполкоме «…все честные товарищи, ранее стоявшие у власти, погибли»[245].

Кроме того, чекисты стали проникать на территорию Республики под видом повстанцев. Они пытали и убивали людей, отнимали скот и продовольствие. Чекисты не учли, что крестьяне знают друг друга если не лично, то уж наверняка через второго-третьего человека.

Устроив засады на «повстанцев», они истребляли карателей, а пленных судили в тех местах, где они совершали преступления. Трупы крестьяне свозили к позициям красных и в своих листовках подробно разъясняли, за что казнили этих чекистов.

Чекисты вели агитацию, сбрасывая с аэропланов тонны листовок. «Это вызывало неописуемую радость крестьян, так как при нехватке бумаги они охотно использовали ее на самокрутки и как туалетную бумагу»[246].

В апреле и мае 1921 года ЦК поручил Главкому Красной Армии Каменеву и командованию Орловского военного округа принять наконец «экстренные меры» для подавления восстания. Срок — месяц.

Новые подвиги Тухачевского

После этого войска Красной Армии в Тамбовской губернии сменили. Ввели свежие, не подвергавшиеся агитации повстанцев части Красной Армии. Вводились дивизии ЧК и ЧОНов, чекистские войска, курсанты и «интернационалисты». К лету 1921 года интернациональные части Красной Армии насчитывали, по разным оценкам, от 182 до 250 тысяч человек. В Тамбовщину вошли китайские и венгерские части.

Были даже автоматчики. Два батальона, вооруженные автоматами, созданы были еще в конце 1916 года и находились в резерве Красной Армии. Теперь вот они пригодились.

Общая численность красных войск превысила 150 тысяч человек.

Прибыло 9 кавалерийских дивизий и бригад, 6 бронеотрядов, 5 автоотрядов с крупнокалиберными пулеметами, несколько бронепоездов. Два авиаотряда насчитывали больше 40 самолетов. Во главе войск поставили М. Н. Тухачевского — того самого, разбитого на Висле.

«Они не щадят себя в бою, а также своих жен и детей, бросаясь на пулеметы, как волки», — докладывал Тухачевский в ЦК. Именно тогда появилась поговорка «тамбовский волк».

12 июня Тухачевский подписал приказ об использовании ядовитых газов. После этого на Тамбовщину направили химический полк и пять химкоманд: артиллерию, стрелявшую химическими снарядами.

Много позже в своих сочинениях Тухачевский откровенно напишет, что «в районах прочно вкоренившегося восстания приходится вести не бои и не операции, а, пожалуй, целую войну, которая должна закончиться прочной оккупацией восставшего района… ликвидировать самую возможность формирования населением бандитских отрядов. Словом, борьбу приходится вести в основном не с бандами, а со всем местным населением»[247].

Большевики очень боялись агитации и разложения своей собственной армии. Они страшно торопились: боялись, что, если затянуть войну, Красная Армия начнет переходить на сторону повстанцев.

За подавление «антоновщины» коммунисты выдали больше орденов Красного Знамени, чем за всю Гражданскую войну до 1920 года. Один только бронедивизион мадьяр (в нем были еще австрийцы и немцы) получил 58 орденов Красного Знамени на 250 военнослужащих.

Тухачевский издал по меньшей мере 5 приказов о взятии заложников. Списки заложников частично сохранились: подростки от 13 до 16 лет. Большая часть из них была расстреляна: ведь партизаны и не думали сдаваться. В плен практически никто не шел, и в документах Красной Армии под «пленными» имели в виду захваченных мирных жителей. «Взято в плен 1000 человек, 1000 расстреляна», — докладывал Уборевич Тухачевскому. Подозрительно круглая цифра! Похоже, точнее никто не удосужился посчитать, тем более составить списки. Теперь и не установить, кого именно убили в этой партии. А сколько было партий, о существовании которых мы не узнали и никогда не узнаем?

Тухачевский велел сжигать дотла мятежные деревни, конфисковывать имущество и угонять скот. Стоит сравнить карту Тамбовской губернии 1913 года и современные карты: на первой отмечены населенные пункты, которых нет на второй. И не маленькие «неперспективные» деревни, а села с населением в тысячи человек. В них люди были поголовно уничтожены, а деревни сожжены.

Повстанцы ушли из деревень, базировались в лесах. Они не хотели подвергать риску свои семьи. Тогда ВЦИК издает постановление № 130, согласно которому создаются концентрационные лагеря — для членов семей повстанцев.

Общее число концлагерей неизвестно. Мы знаем о 12, но это явно далеко не все. Два концлагеря находились непосредственно в Тамбове. Все известные концлагеря были просто участками луга, огражденными колючей проволокой. Если и кормили, то сырой картошкой и сырыми овощами. Детей, которые могли ходить, сразу отделяли от матерей и гнали в другие лагеря. Уборных не было. Охрана — в основном нерусские.

Согласно приказу № 130, если партизан не выходил из лесу и не сдавался через две недели после заключения семьи в концлагерь, его семью отправляли в Северные лагеря («на переработку»). Фактически в этом не было необходимости, мерли и здесь. Двух недель обычно хватало.

Газовая атака

Операции Красной Армии не скрывались. Так же как в газетах печатались списки расстрелянных, необходимость и полезность красного террора обсуждалась в прессе, так же печаталось про восстание. Газеты выходили с заголовками: «Губерния объявлена на положении Кронштадта!», «Мы уничтожаем семьи бандитов — они должны отвечать за них!», «Травить их удушливым и отравляющим газом!».

Даже в Германии времен Гитлера не было ничего похожего.

Судя по документам самих коммунистов, с июня по сентябрь 1921 года не раз применялись отравляющие газы. У одного только села Пахотный Угол газами было убито 7000 крестьян, в том числе женщин и детей, прятавшихся в лесу.

Вскоре после газовой атаки ребятишки пошли в лес за ягодой: «После красных у нас в деревне с едой было плохо… Войдя в лес, мы заметили, что листва и трава имеют какой-то красноватый оттенок, мы никогда такого не видели… Кругом лежали трупы людей, лошадей, коров в страшных позах, некоторые висели на кустах, другие лежали на траве, с набитым землею ртом, и все в очень неестественных позах. Ни пулевых, ни колотых ран на их телах не было. Один мужчина стоял, обхватив руками дерево. Кроме взрослых, среди трупов были дети»[248].

Это — одна картинка, которую донесли до нас живые свидетели. Но, судя по многим данным, отравляющие вещества и помогли покончить с партизанами.

Месяца коммунистам не хватило, но к сентябрю 1921 года погибли почти все командиры: убит в бою П. М. Токмаков, при переправе через Хопер ранен и утонул А. В. Богуславский. Под Шендяпиным убили коня. Не желая попасть в плен, он застрелился.

К октябрю 1921 года восстание было почти полностью подавлено. Отдельные отряды уже не имели связи друг с другом. Не будучи единой армией, они сопротивлялись до осени 1922 года. Последнего повстанца поймали… в 1943 году, когда «чистили» леса от новой волны борцов с Советской властью.

Общие потери восставших трудно оценить — тем более трудно провести грань между партизанами и мирным населением. Всю 50–70-тысячную Единую армию можно смело считать покойниками. Число истребленных крестьян — порядка 100–150 тысяч человек. Потери Красной Армии — не менее 10 тысяч.

Саму Тамбовскую губернию упразднили как административную единицу и снова создали как Тамбовскую область в 1937 году — в три раза меньше прежней.

Глава 4

Пожар над Сибирью

В Сибири также восстания начались не в 1920-м, а в 1918 году. С конца января по апрель 1918 года шли восстания в Енисейской губернии (самое крупное — под руководством казачьего атамана А. А. Сотникова), в Каменском, Славгородском и Бийском уездах.

Крестьяне были врагами Советской власти, но и к белым идти не хотели. Горожан они часто считали врагами и вообще не вполне людьми. Отступление белых армий вызывало целые нашествия крестьян на города. «Когда эта саранча спускалась с гор на города с обозами из тысяч порожних подвод, с бабами — за добычей и кровью, распаленная самогонкой и алчностью, — горожане молились о приходе красных войск, предпочитая расправу, которая поразит меньшинство, общей гибели среди партизанского погрома… Ужасна была судьба городов, подобных Кузнецку, куда Красная Армия пришла слишком поздно», — так писал профессор А. Левинсон, свидетель событий.

Многие «зеленые» армии действовали вместе с красными, но ох как не случайно погибают новоявленные красные командиры Щетинкин (в 1927 г.) и Кравченко (в 1923 г.). Очень уж «не свои» были для коммунистов эти люди.

Это о судьбе той части крестьян, которые все же пошли в Красную Армию. А большинство ведь не пошло…

После ухода белых из Сибири к лету 1920 года было восстановлено движение по Транссибирской магистрали. Большевики сохранили и способ охранять Транссибирскую магистраль, введенный чехословаками: 10-верстная зона отчуждения, круговая порука, сожжение мятежных деревень.

На Сибирь не распространилась и замена продразверстки продналогом. Большевики снова стали «реквизировать» зерно и другие продукты.

В ответ поднялась волна крестьянских восстаний. Ими часто руководили те же люди, кто ранее восставал против Колчака: против мобилизаций и реквизиций белых, против безобразий отдельных атаманов. Они повернули оружие против большевиков, возмущенные продразверсткой, мобилизацией в Красную Армию и повальными репрессиями за их невыполнение.

Вилочное восстание

В феврале 1920 года в Уфимской и смежных губерниях вспыхнуло «вилочное восстание» (от слова «вилы» — основного оружия повстанцев). Начавшееся в деревне Новая Елань, оно, как и другие, было вызвано жестокостью продотрядов. Коммунисты заперли отказавшихся выдавать хлеб крестьян с женщинами и детьми, без теплой одежды, в ледяной амбар и отправились на выпивку. Во время пьянки родственники посаженных в амбар их закололи вилами. Восстание захватило г. Белебей и прилегающую территорию с 400 тысячами жителей. Дзержинский лично подбирал карательные отряды, пустившие против восставших артиллерию.

Алтай

На Алтае с мая по октябрь 1920 года возобновили действия анархисты под руководством Г. Ф. Рогова и И. П. Новоселова. С лозунгом «Долой любую власть!» они легко убивали и священников, и коммунистов.

Независимо от них в Степном Алтае действовали крестьянские отряды партизан Ф. Д. Плотникова, который ранее тоже выступал против Колчака. Они выдерживали бои с крупными соединениями красных, уничтожали карательные отряды. Отступив в район Славгорода, они образовали Повстанческую народную армию численностью до 18 тысяч человек. Остатки повстанцев Плотникова отступили осенью 1921 года в Китай, а сам он вернулся на Алтай организовывать новые восстания.

В июне в Омске В. И. Игнатьев создал Сибирский крестьянский Союз: хотел согласовать действия разных крестьянских армий для свержения власти коммунистов. Губернские комитеты Союза возникли в Новониколаевске, Барнауле, Красноярске, Тюмени, Тобольске.

К западу, в Семипалатинской губернии, тоже действовали отряды крестьянской самообороны. Восставшие взяли Павлодар. Летом 1920 года к ним примкнул казачий отряд подъесаула Д. Я. Шишкина, ушедший затем мимо Павлодара в Китай.

15 июля в Бухтарминском крае вспыхнуло восстание, известное как «Сибирское беловодье». В нем участвовали русские крестьяне, казаки, киргизы и восстававшие ранее против Анненкова «степные орлы». После начальных успехов и последовавших затем ожесточенных боев коммунисты подавили восстание к концу августа. Отдельные отряды, укрываясь на китайской территории, действовали до конца 1922 года.

Колывановское восстание

В Томской губернии летом 1920 года вспыхнуло Колывановское восстание (по названию города Колывань). Оно охватило много деревень до самого Новониколаевска (Новосибирска), длилось с 6 по 11 июля 1920 года и открыто отождествляло себя с белым движением. Восставшие, около 6,5 тысячи человек, убили 300 коммунистов, захватили два парохода. Красные бросили против них целую дивизию. Крестьяне были слабо вооружены и оказались быстро разбиты. За каждого своего убитого большевики обещали убивать 10 крестьян.

«Лубковщиной» назвали восстание в Мариинском уезде — по имени крестьянина-партизана П. К. Лубкова. Лубков вел партизанскую войну против белых еще с 1918 года. 20 сентября Лубков захватил красный бронепоезд и несколько военных эшелонов, разобрал пути. Потерпев поражение в конце сентября, раненый Лубков ушел в тайгу, откуда продолжал сопротивление до зимы 1921 года.

Енисейская губерния

В Енисейской губернии в сентябре — октябре 1920 года вспыхнули восстания, названные по селам, где они начались: Зеледеевское, Сережское и Голопуповское. В них участвовали крестьяне и енисейские («белоярские») казаки. Отряды численностью в 500–600 человек зачастую возглавляли белые офицеры, сообщавшие им дисциплину и военный профессионализм, которых часто не хватало повстанцам. Особенно отличился отряд полковника А. Р. Олиферова, совершавший рейды в Ачинский и Красноярский уезды и разбивший несколько превосходно вооруженных карательных отрядов.

Другое подразделение, которым руководили четверо белых офицеров, успешно выдержало 40-минутный штыковой бой, разбив красный полк и отряд особого назначения. На зиму повстанцы отступили через тайгу в Нарымский край и до конца лета 1921 года возобновили свои действия вместе с великим Западно-Сибирским восстанием.

Белые офицеры превратились в белых партизан после отступления армии Каппеля мимо Красноярска в январе 1920 года. Во время бунта генерала Б. М. Зиневича некоторым не удалось уйти на восток, но удалось избежать советского плена, скрыться среди населения и потом примкнуть к партизанам.

Иркутские восстания

В Иркутской губернии в октябре 1920 года вспыхнули восстания Балаганское, Верхоленское и Голуметское. Руководили ими люди разного происхождения, от крестьянина-бедняка Донскова до штабс-капитана Черепанова, и участвовало в них около 2 тысяч русских поселенцев, казаков и бурятов. Восставшие были подавлены к концу года; часть из них ушла в тайгу.

Западно-Сибирское восстание

В начале февраля 1921 года вспыхнуло самое крупное крестьянское восстание — Западно-Сибирское. Оно началось в Ишимском уезде Тюменской губернии в ответ на реквизиции семенного зерна. Для выполнения разверстки по шерсти большевики заставляли стричь овец зимой; те дохли от холода. Крестьянам это казалось безумием.

Восстание началось в селе Челноковском под руководством лесничего Ключенко; начальником штаба у него стал Н. Иноземцев из соседней, Викуловской волости. Видную роль в начале восстания играли женщины, захватывавшие грабивших их продотрядцев.

Восстание вскоре охватило все 7 уездов Тюменской, 4 уезда Омской губерний и Курганский уезд. Крестьяне захватывали советские учреждения и склады зерна, убивали коммунистов и сотрудников продотрядов. По советским данным, было убито 7,5 тысячи функционеров их власти.

Восставшие перерезали Транссибирскую магистраль, на 2 дня овладели Петропавловском и на 2 месяца утвердились в Тобольске. Они не смогли взять Тюмень и Ишим, но подошли к Акмолинску. В марте 1921-го они заняли Сургут и Березов. Всего в рядах повстанцев сражалось до 70 тысяч человек.

В Тобольске власть взял временный городской Совет под руководством Е. А. Корякова, опиравшийся на профсоюзные организации. Здесь же находился штаб Народной повстанческой армии, которой командовал 26-летний фельдфебель В. М. Желтовский. Н. Н. Острых (Силин) стал начальником штаба. Было создано Временное Сибирское правительство, просуществовавшее три месяца. Восставшие требовали «истинного народовластия», свободных выборов, денационализации промышленности.

Восставшие воевали под красным знаменем, под лозунгами: «Да здравствует народная Советская власть! Долой коммунистов!»

Политическое руководство восстанием взял на себя, как и в Тамбове, Союз трудового крестьянства — внепартийное и несоциалистическое объединение. В числе командования повстанцев было немало младших офицеров армии Колчака. Крупные военные соединения и четыре бронепоезда красных к концу 1921 года подавили Западно-Сибирское восстание. Потери регулярных войск Красной Армии составили 2,5 тысячи убитыми, не считая потерь частей особого назначения.

По сравнению с Тамбовским Западно-Сибирское восстание было шире, но намного хуже вооружено и подготовлено.

«Император тайги»

Последний сполох повстанческой войны в Сибири закончился только в 1924 году, в Енисейской губернии. Казак села Соленоозерного Иван Николаевич Соловьев воевал в армии адмирала Колчака. После поражения он ушел в свои родные места, в долину Белого Июса, думая заняться хлебопашеством или купить лошадей и заняться извозом. Неожиданно Ивана Николаевича арестовывают как бывшего колчаковца и увозят в Ачинск. Из Ачинской тюрьмы он бежит и тогда-то создает свой отряд — летом 1922 года.

В отряде И. Н. Соловьева в разное время было от 50 до 1000 человек, причем зимой отряд уменьшался — люди расходились по домам. Весной ряды Н. И. Соловьева росли.

Вести правильные военные действия у И. Н. Соловьева не было никаких сил, да он и не пытался очистить губернию от коммунистов. Число одних чоновцев в уездах, где действовал его отряд, превышало число его солдат в несколько раз. Его отряд мог одно: мешать продотрядам грабить крестьян, отнимать у них зерно и скот, действуя в масштабах двух-трех уездов, не более.

Отряд не столько воевал с самими продотрядами, сколько нападал на ссыпные пункты, на обозы, везущие мясо забитого скота, железнодорожные станции и раздавал крестьянам то, что было у них отобрано. Основу отряда составляли такие же, как И. Н. Соловьев, люди: или уже приговоренные Советской властью, или органически не способные жить под ней.

Идеология повстанцев хорошо передается буквально несколькими фразами из обращения Н. И. Соловьева «Ко всему населению», после начала массового взятия заложников: «Мы всегда полагали, что эта власть, кроме обмана и жестокости, кроме крови, ничего не может дать населению, но все-таки полагали, что правительство состояло из людей нормальных, что власть принадлежит хотя и к жестоким, но умственно здоровым. Теперь этого сказать нельзя… Разве вообще допустимо, чтобы психически нормальному человеку пришла в голову мысль требовать ответа за действия взрослых — человека малолетнего…

Граждане, вы теперь видите, что вами управляют идиоты и сумасшедшие, что ваша жизнь находится в руках бешеных людей, что над каждым висит опасность быть уничтоженным в любой момент»[249].

К 1924 году стало очевидно, что сил воевать больше нет, что на помощь никто не придет: ни отряду Соловьева, ни всей России. Основная часть отряда разошлась, и на какое-то время их оставили в покое. Но никто из бойцов отряда Соловьева не пережил 1930-х годов.

В начале 1924 года Иван Николаевич начал переговоры с коммунистами. Ему обещали амнистию и выдачу документа на свободное владение землей и на личную свободу.

4 апреля 1924 года Н. И. Соловьев должен был встретиться один на один с начальником красноярского ЧОНа Зарудневым. Соловьев приехал вместе со своим заместителем и адъютантом, но они остались в стороне от места встречи. А самого Соловьева скрутили выскочившие из засады чоновцы, связали и чуть позже застрелили связанного. Его заместителя и адъютанта тоже убили. Этих людей похоронили местные крестьяне и поставили крест, но через три дня чоновцы опять приехали, выкопали труп и неизвестно куда увезли.

«Замиренная» Сибирь

Распространено мнение: «Крестьяне в третьем туре Гражданской войны проиграли сражения превосходно вооруженным силам коммунистов, но выиграли войну. Их цель была проста — чтобы их оставили в покое, освободили от поборов и насилия. И этой цели они добились — на 6 лет, пока действовал НЭП»[250].

Восстание Соловьева доказывает — это не так. Разрозненные силы повстанцев были подавлены силой оружия. Сопротивляться они больше не могли, но нравилась ли им Советская власть — сомнительно.

В войне с крестьянством в Западной Сибири, на Урале и в Поволжье, на Кубани и в Тамбовской губернии погибло 238 тысяч красноармейцев[251].

Потери повстанцев трудно определить сколько-нибудь точно. Миллион человек, включая и мирное население, — это наиболее вероятная цифра. Но убедительной и точной статистики не может привести никто.

Часть IХ

НА УГЛЯХ ВЕЛИКОГО ПОЖАРА[252]

Выйдешь в горы — трупы лежат.

Выйдешь к морю — трупы плывут.

Из японской поэзии

Глава 1

Почему победили большевики?

Красные победили в Гражданской войне. На развалинах Российской империи они создали свое государство, Совдепию, она же Советская республика, Советская Россия, она же РСФСР с лета 1918 года, она же (с 1922 года) Советский Союз.

Почему же они выиграли, а белые и все остальные проиграли?

Почему проиграли белые?

О причинах поражения белых написано много. Особенно много писали сами белые, в эмиграции. Для красных-то все было ясно: на их стороне объективные законы истории.

Большинство белых сходились в том, что причины поражения — чисто военные. Вот если бы во время наступления под Орлом в 1919 году не надо было снимать войска против Махно… Если бы Деникин принял план Врангеля и соединился бы с Колчаком… Если бы Родзянко энергично пошел на Петроград…

Иногда даже писали о том, что вот если бы Колчак на Урале не разделял бы армии, а единым кулаком ударил бы на Самару, потом на Казань, то катились бы большевики до самой Москвы!

Почему-то не принято было задавать вопросы: а почему вообще возник Нестор Махно? Почему за ним пошли? А если уж Махно был, то почему он не шел вместе с Деникиным? Почему пришлось воевать и с большевиками, и с ним? Почему Родзянко вел себя так нерешительно? А ведь без этих вопросов все непонятно. Все и правда сводится к тактике отдельных сражений и к мудрости тех или иных решений военачальников.

Уже стало общим местом, что белые разрозненно наступали с окраин, в то время как у красных были преимущества центральной позиции.

В СССР тщательно скрывалось, что белые армии были намного малочисленнее красной, что они хуже снабжались, были порой полуголодными и полураздетыми.

Но почему белые не объединились? Почему их было так мало? Почему они оставались так бедны?

Как всегда и во всякой гражданской войне, за военными причинами стоят причины политические. Начнем с того, что воевали не только белые и красные. На первом этапе Гражданской войны, в 1918 году, Белое движение вообще слабо оформилось, а Красная Армия только начала создаваться.

Почему проиграли «розовые»?

Почему «розовые» правительства социалистов оказались еще меньше способны сопротивляться большевикам, чем белые? Ответ очевиден: за ними никто не пошел. Эсеры были популярны в крестьянстве. Крестьянские восстания принимали эсеровские лозунги. Многие крестьянские вожаки называли себя эсерами, а другие — анархистами.

Но за городскими теоретиками крестьяне не шли и права руководить собой не признавали. Они не пошли в Народную армию Комуча и в Народную армию Чайковского. Когда эсеры попытались создать свой Союз трудового крестьянства, сами крестьяне их разогнали.

И анархист Махно, и анархисты на Алтае теоретически признавали князя Кропоткина и Ткачева, но политически и не думали им подчиняться.

Что бы ни говорили эсеры, они и сами не признавали рабочих и крестьян себе ровней. Не помог же Комуч Прикомучу. А его бывшие руководители честно сознавались Колчаку, что не могут же считать ровней длиннобородое быдло.

В результате эсеры, анархисты, меньшевики и прочие горожане оказались политиками без масс и генералами без армии. Их власть вспыхнула на мгновение и бесславно погасла.

А белые?

Конечно, Колчак и Деникин пользовались гораздо большим уважением, чем полузабытые Чернов и Авксентьев. К Чайковскому народ не пошел, а под командованием Миллера охотники воевали бесстрашно и лихо.

Но когда Колчак начал массовые мобилизации, результатом стали восстания и массовое неподчинение.

И казаки за белыми не пошли: они воевали с красными сами по себе. Краснов не хотел подчиняться Деникину. Анненков и Белов не подчинялись Колчаку. Семенов вообще создал собственное правительство и плевать хотел на Колчака. Терские казаки уважали Врангеля, но нарушали его приказы, когда он велел не трогать евреев и не сгонять с земли кабардинцев.

Белые могли быть отважны и героичны. Они могли пойти в «психическую атаку» и напасть на врага, превосходящего их численностью в пять раз. Многие операции белых — просто шедевр воинского искусства. Но белые не смогли создать массовую белую армию.

Их армии всегда были малочисленными дружинами людей одного класса, одного типа. Как только белые армии вырастали в численности — они утрачивали свое качество. А 3, 5, даже 10 тысяч врагов красные задавливали числом, уже независимо от качества.

Почему?!

Ответ не военный, а политический: потому, что у них не было единой мощной идеи.

Непредрешенчество оборачивалось тем, что белым было нечего сказать 90 % населения.

Белые могли сказать, ПРОТИВ чего они выступают. Но не могли внятно объяснить, ЗА что они борются.

Не было идеи — не было сплочения тех, кто готов воевать за эту идею.

Не было идеи — и у самих белых не оказалось достаточной воли для воплощения этой идеи в жизнь. Им самим было не за что воевать, некого сплачивать и незачем делать политику.

Некоммунистическая Россия была невероятно раздроблена. В феврале 1917 года она распалась на народы, сословия, классы, партии, группировки. Белые не сумели объединить эту Россию.

Врангель попытался это сделать, да поздно. Можно только гадать, что получилось бы, начни он воплощать свои идеи не в 1920-м, а в конце 1918 года.

Для Врангеля реформы это и есть оружие Гражданской войны. Могло ли сработать это оружие? Наверное, да… Но при условии, что белое и красное государства будут долго жить бок о бок. Как ГДР и ФРГ, как Северная и Южная Корея. Только тогда станет очевидным преимущество одного строя над другим.

«Осуществлять этот замысел летом 1920 г., когда Красная Армия достигла многократного превосходства, было поздно. Неспособность белых сразу, а не «после победы» решать насущные вопросы правопорядка и устройства повседневной жизни в союзе с крестьянским большинством населения — одна из главных причин крушения Белого движения»[253].

Белая идея

За что же воевали белые? За имения? За свои фабрики и заводы? Но даже у аристократа Колчака отродясь не было имений. И у Юденича не было. Деникин вообще внук крестьянина. Корнилов — сын рядового казака. Глупая ложь, что они защищали свои невероятные богатства.

Тогда — за что?

Идеи для ВСЕХ у белых не было. Но идея для СЕБЯ у белых была. Это была идея сохранения и продолжения России. Вопрос только, какой России? России русских европейцев. России образованного слоя, который в 1917 году насчитывал от силы 4–5 млн человек. Еще примерно столько же русских туземцев готовы были войти в этот слой, принять его представления как свои собственные. Для этих 7–8 млн из 140 было очевидно, что именно следует сохранять и зачем.

В Гражданской войне этот народ русских европейцев раскололся, разбрелся по политическим партиям и течениям. И социалисты, и коммунисты — тоже русские европейцы по своему происхождению и сути.

Одни русские европейцы хотят отказаться от самого европейства для рискованного, но увлекательного для них эксперимента — коммунисты.

Другие хотят разных типов социал-демократии — эсеры, меньшевики, анархисты.

Третьи хотят продолжения и развития исторической России — это белые.

Они хотят сохранить уютную Россию интеллигенции, встающую со страниц книг Булгакова и Пастернака. В этой России лежат стопки книг в коричневых корешках на пианино, глядят предки с картин и фотографий на стенах. Это очень симпатичная Россия, но 90 % тогдашнего населения бывшей Российской империи не имеют к ней никакого отношения. Они не будут воевать и умирать за идею ее сохранения.

При этом 70–80 % русских европейцев ни в чем не хотят участвовать, ни к кому и ни к чему не примыкают. Все политические группировки очень и очень малочисленны… Белых попросту мало, считаные десятки тысяч боеспособных мужчин на всю колоссальную Россию.

Внутри белого лагеря

Белые постоянно грызлись между собой. Они были едины в первые смутные дни, а потом… Деникин не любил Колчака и «придерживал» Врангеля. Май-Маевский очень не хотел, чтобы Москву взял несимпатичный ему Кутепов. Врангель интриговал против Деникина.

Родзянко злился на Юденича за то, что тот умнее и удачливей. Бермонт присвоил титул князя Авалова и предал Юденича и Родзянко, чтобы попытаться посадить на престол нового царя-батюшку.

Слащев вел переговоры с большевиками, чтобы убить Врангеля и сесть на его место.

Колчак матом ругал Деникина и Май-Маевского за нерешительность и трусость. Каппель угрюмо отмалчивался, и за это ему тоже доставалось. Пепеляев тоже ругал матом — но уже Колчака, и тоже за нерешительность.

Генералы вели себя так, словно все предрешено, их Россия просто не может быть не спасена. Еле мерещился успех — и они тут же утрачивали единство. Интриги заменяли согласие, все тонуло в тумане выяснения, кто тут самый большой и важный.

По законам вчерашнего дня

Белые генералы считали, что они морально правы. Все остальные тоже должны понять их правоту и поступать «так, как надо». Возможно, такое поведение было осмысленно, пока европейская цивилизация находилась на подъеме. Но время высшего взлета было уже позади.

Белые так и не поняли, что мир изменился. Что сама Великая война — верный признак этих изменений и что никто никогда не будет жить так, как жили русские европейцы до Великой войны. Они чувствовали себя правящим слоем, носителями высших истин… Но цивилизации, в которой они и такие, как они, были высшим и правящим слоем, уже не существовало. Рыцари несуществующей империи. Граждане распадающейся цивилизации. Владельцы обесцененного пакета акций.

Типичные интеллигенты, или Без союзников

Белые вели себя так, словно все обязаны разделять их убеждения. В этом они были типичнейшими русскими интеллигентами. Они не желали понимать, что кроме них в России поднялись новые могущественные силы и без поддержки этих сил они погибнут.

Они вели себя так, словно им не нужны никакие союзники. У них были принципы и убеждения. Они не могли… простите, они не желали поступаться своими принципами и убеждениями. В том числе своей наивной верой, что Российская империя вечна.

В самой России идет Гражданская война, армии Финляндии и Польши намного сильнее любой из русских и из советских армий. Армии Эстонии и Грузии по меньшей мере не слабее, это необходимые союзники.

Пойдите на союз с Финляндией! Признайте ее независимость! Стисните зубы и согласитесь даже на рождение новой Речи Посполитой «от можа до можа»! Если вы сделаете это, Запад начнет помогать вам совершенно по-другому. Могучие армии Маннергейма и Пилсудского двинутся на Петроград и Москву. Тогда вы потеряете колонии, но сохраните Россию. И себя во главе этой России. Ведь стократ лучше сохранить часть бывшей Российской империи, чем проиграть всю Россию и до конца.

Если вы никак не можете поступиться идеей «единой и неделимой», то хотя бы врите, лицемерьте! После победы сложится совершенно новый расклад сил… Вполне может статься, что Финляндия согласится на новый союз с Россией. Вполне вероятно, что и Польшу вы заставите отдать украинские и белорусские земли. Это все возможно, если вы будете разумнее, гибче, реалистичнее. Если вы не упретесь рогом в свои бесподобные убеждения, а станете вести реальную политическую игру.

То же самое касается и союза с господами социалистами. Скинуть Директорию и арестовать болтливых членов Комуча было необходимо. В том числе и для спасения России. Но кто мешает признать идею социализации земли? Раз она так дорога крестьянам и их жалельщикам эсерам, пусть их… Опять же, не хотите честно пойти на компромисс? Ну, так наврите! Расскажите, что вы сами немного эсеры… в душе. Не вешайте черноморских «областников», согласитесь хотя бы на словах с их бредовыми идеями. Тогда против вас не поднимутся «зеленые» восстания. Вот войдете в Москву под колокольный звон — тогда и разбирайтесь с Рябоволом и прочими черноморскими «областниками».

Большевики поступали именно так: создавали с эсерами и анархистами общее правительство, а сами воротили, что хотели. И передавили горе — «союзников», когда те перестали быть нужны.

Но белые отказались от любых компромиссов, от любых сделок и с националами, и с другими политическими силами. Они считали, что если они морально правы, то могут идти против большевиков и одни, без союзников. Они и пошли. Последствия мы расхлебываем до сих пор.

Почему проиграло крестьянство?

Здесь не место подробно писать о туземной России. Это я сделал в другой своей книге[254]. Предельно коротко: весь петербургский период нашей истории, с Петра и до 1917 года, существовала Европейская Россия, петербургская. А рядом с ней жила туземная Россия, народная. Россия, доживавшая представления и нормы более раннего, московского, периода нашей истории.

Русские крестьяне, последние московиты, привыкли — все дела по управлению Империей ворочают не они. Их дело — заниматься проблемами чисто местными. Как мужики времен Разина, как казаки времен Пугачева, они не желают уходить из своих родных мест.

Пока их не трогают, они готовы подчиняться всем, кто только командует из городов… Крестьянская масса хотела только одного: чтобы ее оставили в покое и не втягивали в Гражданскую войну.

Все равно втягивают, но и тогда крестьяне защищают свои дворы, деревни, самое большее — свои губернии. В армию, которая защитила бы всех, всю Россию, они совершенно не стремились. У повстанцев в Ярославле они взяли винтовки… И разошлись почти все, оставив оружие для своих и только для своих целей.

Невозможно без кома в горле представить себе, как умирают детишки на руках у матерей: в концлагере под осенним дождем, на сырой брюкве.

Никому не пожелаешь умереть в чекистском подвале, увидев такую смерть своей семьи.

Но крестьяне сделали все необходимое именно для такого конца.

Крестьянство проиграло потому, что оставалось туземным.

Крестьяне, русские туземцы, «городским» «кадюкам» не верили и вместе с ними не шли. Даже если лозунги были те же самые. Пока были белые армии, сами «зеленые» отсиживались, белым не помогали. А у красных долгое время до них не доходили руки, как до Тамбовской губернии. Теперь белых нет. «Зеленые» вынуждены делать то, что не сумели сделать белые: воевать с красными. Но единого руководства у них нет, «русские туземцы» страшно разобщены. А у красных теперь руки развязаны, в каждом регионе страны они давят «зеленых» по отдельности.

Казаки вели себя почти так же. Чем дальше от своих станиц, тем неохотнее воевали они. Донские казаки после рейда Мамантова повернули не на Москву, а на Дон. Семиреченские казаки воевали только у себя. Забайкальские казаки не хотели помогать Колчаку: у них свой атаман Семенов, свои проблемы. Уссурийские казаки били красных уголовничков Лазо, но тоже Колчаку не помогали.

Терские казаки отменно воевали с Узун-Ходжой, но грустили на Украине и в России. Вроде за белых, союзники… Но стоило белым начать проигрывать, они заняли изменнически-нейтральную позицию.

Уральские и оренбургские казаки тоже не хотели идти в Россию… ну, и оказались в конце концов… кто уцелел, куда дальше от своей земли — в Персии.

А белые проиграли потому, что не смогли сплотить против большевиков всей остальной России. И остались кучкой героев, идущих против заведомо сильнейшего противника.

Почему выиграли красные?

У красных как раз была идея!

Грандиозная идея. Может быть, это вообще самая грандиозная идея за всю историю человечества. Им было для чего истязать, мучить, заставлять самих себя совершать любые усилия и сверхусилия. Ведь они строили новый мир, новую Вселенную, где все будет иначе, чем сегодня.

В своей идеологии красные соединили сразу несколько идеологий конца ХIХ — начала ХХ века. Они были одновременно революционеры и люди эпохи Просвещения. Сторонники культа науки и прогресса, убежденные в «научности» марксизма. И строители безумия «альтернативной» цивилизации под знаменами Иуды и Каина.

Красные были «за народ» и поддерживали самые причудливые идеи «народных масс», но строили тоталитарное государство. Они были сторонниками идеи национального государства, но замахнулись на создание величайшей в истории, предельно громадной Земшарной империи. Они были сторонниками первобытно-общинной «социализации земли» и рвались в космос.

У них был смысл заставлять других. Идеология была такая грандиозная, такая ослепительная, что как бы имело смысл принуждать других людей бороться за эту идею.

Да, эта идея была бессмыслицей, ложью, антисистемной и страшной. Но пока в нее верили, пока человек горел этой идеей, он сам мог идти в бой и мог гнать других. Гнать, поколачивая и постреливая. Уцелевшие поймут и оценят. А если даже именно эти не оценят — так оценят его дети и внуки.

Более того… Идея прямо позволяла врать, выдумывать, манипулировать. Разрешала сама по себе — такая уж это идея. И разрешала в том смысле, что уж очень была грандиозная. Во имя ТАКОЙ идеи можно было и наврать с три короба, и заключить союз хоть с самим чертом с рогами.

Красных было немного… В смысле убежденных красных, красных фанатиков. Были красные курсанты, поющие «Интернационал» перед расстрелом, и были генералы, отказавшиеся перейти на сторону врага ценой собственной жизни. Но это была кучка… Убежденных красных, наверное, даже меньше, чем убежденных белых.

Но, осененные своей грандиозной идеологией, рабы и жрецы сверхидеи, большевики, сделали три важные вещи, на которые оказались неспособны в России все остальные политические силы:

1. Они были совершенно беспринципны: во имя идеи. Они все и всем обещали, заключали любые союзы, легко отказывались от союзов и союзников.

Большевики договорились с националистами: отпустили их из империи как бы раз и навсегда.

Договорились с крестьянами: дали им землю.

Договорились с рабочими: дали им трудовое законодательство и объявили пролетариат солью земли.

Договорились с эсерами и анархистами, взяли их в свое правительство.

Договорились с бандитами, сделали Котовского и Григорьева красными командирами.

Они всем всё давали, еще больше обещали и в конце концов договаривались со всеми, кто оказывался им нужен в данный момент.

А разбив врага силами коалиции, предавали союзников по коалиции и били уже нового врага.

2. Большевики строили систему. Свою систему. Страшную систему террора, ВЧК и Северных лагерей, партийных камланий и распределительной системы. Но это была система. Большевистская система позволяла использовать всех жителей России.

Коммунисты объявляли свои убеждения единственно правильными, единственно возможными и единственно научными. А тех, кто так не думал, они пытали, расстреливали и принуждали. Любыми способами. И люди, которые вовсе не были коммунистами, начинали работать на их систему.

Свои государственные системы создавали националы. Но у них-то как раз и были идеи, по силе сравнимые с коммунистической. Идею национальной независимости Финляндии и Грузии разделяли очень многие в этих странах. Перед лицом внешней опасности на эту идею начинали работать даже те, кого не очень волновал национализм. Не хочешь под большевиков? Бери винтовку!

В результате взяли винтовки очень многие финны, эстонцы и поляки. Самые сильные армии после Красной Армии — национальные армии. Красная Армия проиграла войны с прибалтами, финнами и поляками.

Социалисты пытались поступать так же, но за их идеи никто не хотел умирать точно так же, как за коммунистические. А сами они то ли меньше верили в свои идеи, то ли просто как люди оказались пожиже. Социалисты создавали самые слабые системы в Гражданской войне.

Белые или вообще не строили никакой системы принуждения, как добровольцы в 1918 году. Или строили, но очень слабо, непоследовательно, робко. Даже Колчак больше психовал и кричал, чем расстреливал.

Результат?

Некоммунистическая Россия постепенно разваливалась, доживала то, что люди наработали до 1914 года. А Советская Россия росла не по дням, а по часам и развивалась.

До лета 1918 года Советскую республику можно было брать голыми руками. Пойди немцы или союзники на Москву силами трех добрых дивизий, и Советская власть рухнула бы в одночасье. Пойди на Москву Деникин в октябре 1918 года теми силами, которыми он пошел только в октябре 1919-го, — и он скорее всего взял бы Москву.

Но уже к началу 1919 года армия Советской республики превращается в грозную силу… К 1920 году РСФСР — Совдепию уже не возьмешь ни белыми армиями, ни тремя дивизиями союзников.

3. Все и всегда понимают, что армия — это только часть страны. Можно погубить даже всю армию, но во имя страны и народа. Часть можно отдать во имя целого, но не целое же ради части.

Все думали, что Россия — это целое, а политики, армии и бронепоезда — это часть. Никто не захотел бы губить Россию ради самой замечательной армии: смысла нет никакого.

А вот большевики — погубили! Им было не страшно разорить, измочалить, погубить Россию для создания Красной Армии, потому что Россия для них была не целым, а частью. Ведь пролетарии не имеют отечества. Если ваше целое — весь мир, то почему бы и не поступиться его частью, одной отдельно взятой страной?

Красные строили свою Красную Армию для создания Земшарной республики Советов. Большевики мыслили масштабами всего земного шара… В таких масштабах Россия превращается вообще в ничтожно малую часть целого.

Не случайно главным создателем Красной Армии оказался Лев Троцкий — самый рьяный интернационалист, самый убежденный сторонник Мировой революции. Человек, абсолютно убежденный, что революция в России — только начало. Создатель коммунистического интернационала.

Та мера разорения, насилия, жестокости, подлости, перед чем остановятся любые другие политические силы, не остановит большевиков. Им не страшно погубить Россию, потому что их родина — весь мир!

Глава 2

Виртуальности

Самые печальные слова на свете — и это могло бы быть.

Французская поговорка

Виртуальность «розовой» России

Государства, созданные социалистами, просто поразительно нежизнеспособны. Но в декабре 1917-го — феврале 1918 года «розовое» правительство России оставалось возможно: забастовка Викжеля поддержала идею правительства из социал-демократов, эсеров и анархистов.

Было же у нас Учредительное собрание, поющее «Интернационал». Могло быть и коалиционное социал-демократическое правительство.

Оно возможно, если хватит убежденности и воли… Но если откровенно, я не вижу «розовых» политиков, способных встать у руля власти. Если бы «розовая» Россия и состоялась, вряд ли она оказалась бы долговечной. Скорее всего, получилось бы, как с Комучем и Директорией, только в больших масштабах.

Виртуальность военных побед белых

Но и в 1918–1920 годах, уже в разгоревшейся Гражданской войне белые вполне могли победить. Несколько раз.

1. Вполне реален был поход Маннергейма на Петроград летом 1919 года.

Для этого вполне достаточно было признать независимость Финляндии.

2. Вполне реален был захват Петрограда Юденичем осенью 1919 года.

Собственно, взять Петроград мог бы уже Родзянко — стоило ему вести себя решительней и умнее.

Мог бы и Юденич. Для этого ему достаточно было не продолжать красивые и рыцарские традиции добровольческого движения. Нужно было брать власть железной рукой и делать то, что он считает нужным. Отстранить от командования явных пьянчуг и неумех, в первую очередь Родзянко и Ветренко.

Бермонт, видите ли, не желает встречаться с Юденичем?! Его проблемы. Обратиться прямо к войскам, объяснить ситуацию. Оставить Бермонта с сотней людей, остальных увести с собой. Да просто отдать приказ по войскам! Расстрелять для острастки двух-трех самых рьяных монархистов, и уже вдвое большими силами — вперед, орлы! На Петроград!

Без анархиста в генеральской форме, господина Ветренко, без чудика Родзянко, без царелюбца Бермонта, при нормальной военной дисциплине было совершенно реально выйти к Петрограду в условленное время, поднять восстание и взять город.

3. Совершенно реален план барона Врангеля — кавалерийского рейда на Москву. Гарантировать что-то невозможно, но рейд Мамантова показывает, насколько эффективны такие рейды в Гражданской войне.

Большевики убедились в эффективности больших масс конников и создали 1-ю Конную армию. Белый аналог такой конной массы вполне мог дойти до Москвы.

Прими командование ВСЮР план Врангеля, и, вполне возможно, в сентябре 1919 года терские казаки и конные добровольцы вошли бы в Первопрестольную.

4. Мог осуществиться даже конный рейд на Москву генерала Кутепова в октябре 1919 года. Он менее вероятен, чем рейд барона Врангеля: сил куда меньше. Но и он реален. Действительно — плюнуть на алкаша Май-Маевского, оборвать провод со штабом, и — вперед. Шанс невелик, но он есть.

5. На войне, тем более на Гражданской войне, очень многое зависит от случайности.

Еще больше зависит от личных качеств военачальника.

Сущая случайность в том, что Колчак приехал именно во Владивосток, а не в Новороссийск. Ему ведь первоначально предлагалось быть консультантом Антанты как раз по черноморским делам…

Окажись Колчак на юге, он вполне мог бы встать на место Деникина.

Молодой, энергичный, он был чрезвычайно популярным офицером.

Вот вариант: Колчак критикует Деникина как нерешительного, недальновидного генерала. Офицерство отстраняет Деникина в начале 1919 года так же, как отстранило его в 1920 году.

Родственный вариант: Колчак принимает и разделяет позицию барона Врангеля. Они вместе отстраняют Деникина. Одному барону в 1919 году не удалось, вместе могло бы и удастся.

Колчак мог бы принять план барона Врангеля: план кавалерийского удара.

Колчак мог бы выдвинуть свой собственный план захвата Москвы.

Колчак мог бы подчинить своей воле казаков.

В любом из этих вариантов победа белых становилась бы намного более вероятной.

Меньше всего реален чисто военный результат Колчака, наступавшего из Сибири. В любом случае его армия, как бы она прекрасно ни наступала, имела бы дело с мощным красным кулаком, бьющим со стороны Москвы. Колчаку мешали бы расстояния Востока России. Красные успевали бы собирать новые армии вместо разбитых.

Чтобы противостоять этому кулаку и преодолеть расстояния, провезти на поездах свою пехоту, Колчак должен был принять решения не военные, а политические. Те самые, которых он так избегал.

Та же проблема и при взятии белыми Москвы. Взять-то ее можно… А что дальше? Повесить Ленина и Троцкого всегда приятно, да и дело хорошее, полезное. Но ведь без политического решения наболевших вопросов сохраняются условия, порождающие Лениных и Троцких.

Тут или — или!

Или немедленный, сразу же после входа в город, созыв Учредительного собрания и Указ о земельной реформе — и тогда можно праздновать победу. Праздновать — и начинать вылавливать остатки Красной Армии по бесконечным просторам Русской равнины.

Возможно, при таком повороте событий эти же самые остатки, потеряв Москву с Петроградом, укрепляются в глуши российских губерний. Они начинают все более чувствительно тревожить горе-победителей. И поднимается у них новый красный вождь, еще страшнее и злее всех прежних (Сталин? Орджоникидзе? Кто-то совершенно неизвестный?). А крестьяне начинают поддерживать уже красных, потому что они-то дают землю.

Виртуальность политических решений

Военные победы белых выглядят совершенно иначе, если предположить, что реформы Врангеля объявлены и начинают проводиться на Юге России летом 1918 года. Даже если бы осенью!

С ноября 1918 года уже нет вопроса о войне: Великая война окончена. Решение земельного вопроса сразу сняло бы любое преимущество красных. Наоборот — политическое преимущество сразу оказалось бы у белых. Получается — обе главные силы дают одинаково много. А белые при этом несравненно гуманнее, приличнее. И к тому же отстаивают историческую Россию, а не причудливый эксперимент под памятниками Иуде и Каину.

Это сразу дало бы белым десятки тысяч новых штыков и сабель. Пошли бы добровольцами крестьяне-фронтовики, которых и обучать нет никакой необходимости.

Второе ценнейшее решение — признание распада Российской империи. Союз с Финляндией, Польшей, Прибалтикой. После революции в Венгрии и в Австрии можно рассчитывать и на их армии. Совместный поход белых, усиленных крестьянским ополчением, и если не четырнадцати, то по крайней мере пяти, а то и семи держав. Все, красным уже почти верный конец.

Конечно, очень помогло бы еще и третье политическое решение: в сторону более жесткого политического режима. Не как у Деникина, а как у Колчака.

Колчак в Крыму

Если бы так… Колчак высаживается в Новороссийске в мае 1918 года. С ноября 1918-го он — глава ВСЮР. Железной рукой удавливает Колчак Черноморскую Раду. Сразу, без долгих прений, как он удавил Директорию. Слащев — глава политической разведки. Под его задумчивым взглядом социалисты либо становятся приличными людьми, либо сидят в самых глухих уголках местных гор.

Колчак приближает к себе Врангеля. Приезжают Кривошеин, Струве, Савицкий. Ноябрь — декабрь 1918 года — время решения аграрного вопроса.

На Юге России проводятся выборы в Учредительное собрание. В январе 1919 года Русское Правительство объявляет программу широких демократических реформ.

Провозглашена независимость Украины, Польши, Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы. Условие одно — непримиримая борьба с большевизмом, участие национальных армий в Гражданской войне.

Франция, Англия и Германия признают это Русское Правительство.

Донским казакам ставится простая альтернатива: или они идут на Москву в составе Белой армии — пусть автономно, со своими командирами, но идут и подчиняются общей дисциплине. Если идут — будущее правительство России признает их автономию. В тех же масштабах, что в царское время признавали автономию Финляндии: вплоть до собственной валюты и таможни.

Казакам дорога самостийность? Тогда пусть сами разбираются с Сиверсом, Свердловым и любыми другими большевиками.

Грузия? Признается ее независимость, и ей позволяют захватить Абхазию и весь Северный Кавказ. Условие: если хотят получить государственную независимость, пусть не воюют с белыми. Пусть грузинские меньшевики не помогают своим двоюродным братьям-большевикам.

Терские казаки не нужны для похода на Москву. Они хотят воевать у себя дома? Пусть отгоняют Узун-Ходжу да не пускают грузин севернее земель мятежных горцев.

Северный Кавказ кипит, но если терская армия стоит гарнизонами по всему Северному Кавказу — это уже не опасно.

В ноябре — декабре 1918 года Комуч окончательно проигрывает большевикам войну. Большевики наваливаются на Сибирское правительство. С большой степенью вероятности Каппель при помощи Синельникова и Пепеляева делает то же самое, что сделал Колчак: свергает власть болтунов и вводит жесткую военную диктатуру.

И при Сибирском правительстве, и при диктатуре Каппеля Красная Армия по уши увязает в пространствах Урала и Западной Сибири. Чем дольше она там провозится — тем лучше.

10 марта 1919 года, по весеннему теплому солнышку, Русская армия движется на север. Добровольцы — в Донбасс. Тридцать тысяч кавалеристов скачут от Царицына на север, к Москве. Рейд Мамантова, помноженный на численность и напор.

Киев? Он теперь признан столицей самостийной Украйны. Пусть его берут Петлюра и Кравс. Пусть теперь не добровольцы, а Петлюра сам воюет с Махно и Григорьевым. Бандюганы признают власть Советов? Вот и хорошо, пусть Петлюра с ними и разбирается.

Пилсудский бьет по Петлюре и другими ударами — на Смоленск, Вильно, на Москву.

20 марта 1919 года в Петроград входят с севера Маннергейм, а с запада — эстонская армия и белогвардейцы Юденича. Они встречаются уже на улицах Петрограда. Начинается чистка города от большевиков. Союзники остаются в городе, а белые армии движутся к Москве с севера.

30 марта 1919 года кавалеристы Врангеля рубятся с красноармейцами под Москвой. Аэропланы красных дружно приземляются на территории белых. Главная проблема — избежать крестьянских расправ из-за черных летных курток летчиков. Красные применяют отравляющие газы, но в Москве вспыхивает восстание. Кремль блокирован, идет пальба на Тверской и Якиманке.

И в этот момент на московские вокзалы врываются бронепоезда белых. С них ссыпаются тридцать тысяч солдат ударной группы, под командой участников Ледяного похода. Во втором эшелоне подтягиваются остальные сто тысяч добровольцев.

Впереди еще много войны. Придется разбираться с Польшей, и совершенно непонятно, где именно придется проводить границы. Еще неизвестно, что лучше — вышибать с Северного Кавказа и завоевывать Грузию или оставить ей Северный Кавказ. Пусть сперва чеченцы и кабардинцы взвоют от грузин и сами попросят о помощи…

Еще гасить мусульманских социалистов в Азербайджане, воевать с Турцией и помогать армянам строить Великую Армению.

Еще разбираться с Туркестанской советской республикой, очищать от красных Казахстан и Среднюю Азию.

Еще разбираться с Сибирью… Хорошо, если там Каппель с Пепеляевым: они-то без проблем объединят свое государство с остальной Россией. А вот Сибирское правительство, помнится, объявило Сибирь автономной и выступало под зелено-белым флагом самостийной Сибири.

Перспектива новой Гражданской войны на Востоке страны. И с Советским Туркестаном, и с Сибирской автономией. И с зелеными крестьянами, часть которых признает общую российскую власть, а часть наверняка не признает.

А дальше на восток лежит Забайкалье, где правит Семенов, и совершенно неизвестно, захотят ли обратно в Россию забайкальские казаки. Если хватит ума и позитивного настроя у обеих сторон, проблему можно решить. Дать казакам широчайшую автономию — опять же, вплоть до своих денег и таможен. Но вполне вероятна и война…

Тем более реальна война с бесноватым прибалтийцем бароном фон Унгерном, метящим в Чингисханы.

А есть еще оренбургские и уральские казаки. И семиреченские.

И еще Закаспийское правительство Фунтикова. В состоявшейся истории Закаспийское правительство раздавила конница Фрунзе. Пришлось этому правительству избавляться от Фунтикова и идти под Деникина. А при таком вот раскладе, без Фрунзе, сидит себе Фунтиков в Туркмении как глава независимой державы… И поскольку он эсер, то совершенно неизвестно, как отнесется Закаспийское правительство к Белой России.

Очень трудно просчитать все варианты жизни такого громадного и сложного организма, как Россия. Много чего могло произойти после того, как Маннергейм и Юденич вошли бы в Петроград, а Колчак и Врангель — в Москву. Например, белые генералы сами могли бы перегрызться между собой… Хорошо, если не до новой войны. Китайские же генералы воевали…

Но даже при самых идиллических отношениях между победителями им пришлось бы не почивать на лаврах, а принимать новые решения. В первую очередь новые политические решения.

Им предстояло бы или признать Россию государством федеративным, лоскутным государством типа Австро-Венгрии, или воевать со всеми «крамольниками» на периферии. То есть делать то же самое, что делали большевики. А если стоять на позициях «Единой и Неделимой», то это гарантия новой Гражданской войны…

Виртуальность сосуществования

Распад России — это явление, которое очень нервно воспринимается большинством россиян. Как-то очень уж мы привыкли к жизни в едином государстве. Но ведь в 1918 году Россия развалилась. И Российская империя, и Россия распались на отдельные самостоятельные государства.

Одни из них мыслили себя как временные — государство Фунтикова, Комуч, Прикомуч, ВСЮР, государство Колчака, Северо-Западное правительство, Республика Тамбовского партизанского края, Туркестанская советская республика, Кубанская советская республика, ДВР, Ленкоранская республика полковника Ильясова.

Другие государства готовы были и дальше жить самостоятельно, и если входить в состав России, то еще надо посмотреть, на каких условиях. Таковы все казачьи государства, Сибирская автономия, Дальневосточная республика.

Третьи государства: крестьянские республики Сибири, Григорьева, Зеленого и Махно вообще не планировали надолго. Как будет, так и будет. Авось.

А Кубанская Рада изначально заявляла, что Черноморье выходит из состава России раз и навсегда. И государства Прибалтики, Закавказья, Украина, Финляндия, Польша.

Все это очень напоминает Китай после революции 1911 года. Китай развалился на восемь государств. Ни одно из них не было признано другими государствами. Формально Китай оставался единым… Но эти государства существовали: собирали налоги, организовывали жизнь, воевали друг с другом… В конце концов Красный Китай Мао Цзэдуна начал сжирать остальные государства. Жрал с помощью Советского Союза, очень лихо, и к 1950 году схарчевал их все, кроме Тайваня.

На окраинах громадного Красного Китая, Китайской Народной Республики, остался Белый Китай — остров Тайвань. И захваченный англичанами Гонконг. Тайвань как независимое государство существовал до ХХI века.

В ХХ столетии долгое время параллельно существовали две Германии: ГДР и ФРГ. Две Кореи: Северная и Южная. Два Вьетнама: тоже Северный и Южный. Стоило СССР вывести войска, и ФРГ поглотила ГДР, к великой радости самой ГДР. В конце концов Северный Вьетнам с помощью китайцев и СССР сожрал Южный… Но Северная и Южная Кореи существуют до сих пор.

То, что не возникло устойчивых русских государств с разным политическим строем, никакая не «историческая неизбежность». Это историческая случайность. Такие государства уже начали возникать: государство братьев Меркуловых в Приморье, Крым барона Врангеля. Очень не случайно НРА возилась с государством Меркуловых полтора года, не в одних расстояниях тут дело.

В случае с Крымом ни о каких «сибирских расстояниях» тем более речь не идет. Тут очевидно: когда на каких-то разных территориях устанавливается и долго существует разный строй, ситуация постепенно стабилизируется. Привыкают все. Приспосабливаются. Не случайно же летом 1920 года на Перекопе и под Каховкой появились совершенно нетипичные для Гражданской войны укрепленные районы. Разделительная линия между белыми и красными начала стабилизироваться, уплотняться.

«Остров Крым» оказался слишком маленьким, ему не хватило сил противостоять громадной Красной России. Как говорил барон Врангель, «одна губерния не выстоит против 48». А если бы возник другой «Остров Крым» в масштабах Сибири и Юга? В 1919 году это становилось совершенно реально. Вот так: весной 1919 года белые Юга не приняли «московскую директиву». Они решили пробиваться к Москве по плану Врангеля и идти на соединение с Колчаком.

Два варианта. По первому — Врангель до Москвы не дошел: сил не хватило, потому что белые остались «непредрешенцами».

По второму — Врангель Москву взял, но не удержал. Красные окрепли в Вятской губернии и в Петрограде, двинули войска… К весне 1920 года врангелевцы ушли из Москвы, чтобы никогда не возвращаться.

Но за это время белый Юг соединился с белой же Сибирью. К 1920 году это государство окрепло. Стало очевидно, что ждать нечего, можно потерять все, надо как-то налаживать жизнь на доставшейся белым части России.

Федеративная Республика Россия

Не имеет смысла проводить точную линию, где прошли бы границы Советской России и Федеративной Республики Россия. Мысленно отдадим красным все, кроме Урала и Сибири, Северного Казахстана, до Поволжья, Калмыкии и Северного Кавказа. А вдоль Черного моря — только узкая полоска побережья да Крым. Пусть будет так. Пусть бытие Федеративной Республики Россия не мешает красным владеть черноземами Южной Руси.

Допустим даже полное завоевание красными и всего Юга, и Крыма. Пусть забирают. Пусть в этой виртуальности белые земли начинаются только за Волгой, и даже за рекой Урал. В русской Азии.

К чему привело бы сосуществование двух таких государств? Полагаю, примерно к тому же, к чему привело сосуществование ФРГ и ГДР. Потому что, независимо ни от чего другого, сказался бы политический строй.

Да, ФРР пришлось бы «разбираться» и с фон Унгерном, и с забайкальскими казаками, и с бесчисленными крестьянскими армиями и республиками. Да, было бы много проблем и много пролитой человеческой крови. Да, пришлось бы решать вопросы с южными границами — с Семиречьем, с Казахстаном, с Советским Туркестаном… Вплоть до ханств Средней Азии и Закаспийского правительства.

Может быть, Закаспийское правительство и Советский Туркестан остались бы самостоятельными государствами на неограниченное время. Может быть, Советский Туркестан с помощью Советской России сожрал бы Закаспийское правительство.

Может быть, рейд конницы атаманов Белова и Синельникова, бравый поход Каппеля на Советский Туркестан привели бы к краху красных. И тогда Закаспийское правительство вошло бы в состав ФРР. Спорить и рассуждать я об этом не хочу, потому что тут существует огромное количество вариантов и их невозможно просчитать. Да и не нужно, потому что это не главное.

Да, окончательно замирилась бы ФРР только через несколько лет. Да, пришлось бы долго подниматься после разорения и невероятного напряжения.

Но свободное крестьянство давало бы много хлеба и продуктов. Коммунисты перекроют с запада Транссибирскую магистраль? Можно вывозить хлеб через Владивосток и через незамерзающие китайские порты. И металлы можно вывозить, и пушнину, и готовую продукцию. Потому что работают заводы и фабрики, действует система предпринимательства, растут отрасли производства.

И растут поколения русских людей, никогда не видевших России. Растут свободными, имея полную возможность выбирать по душе работу, образование, веру, политические убеждения.

ФРР была бы очень образованной страной. В России вообще очень характерно сочетание невысокого уровня жизни и высокого уровня образования. Допустим, в европейскую эмиграцию ушли или были выброшены сливки общества. Но эта особенность проявилась и в СССР, и особенно сильно — в русской Маньчжурии. В Китай ушло мало аристократии, да и потомственной интеллигенции во многих поколениях, со связями и богатствами, было мало. Провинциальная русская интеллигенция — крестьянская во втором-третьем поколении. Мещанство с такими же и еще более близкими крестьянскими корнями. Крестьянство, особенно его верхушка.

Через нищую, вечно раздираемую политическими спорами Маньчжурию к тому же катились войны китайских генералов между собой и японцев с китайцами. Но в ней работали русские гимназии, в которых богатые китайцы считали за честь учить детей. Учителя этих гимназий в Харбине принимали участие во всемирно известных раскопках Чжоу-Коу-Дяня (синантропа) под Пекином, переписывались с коллегами в Европе. Выпускались совсем неплохие книги, писались стихи и ставились пьесы. Культурное наследие, оставленное совсем небольшой, на 200 тысяч человек, русской Маньчжурией, и за очень незначительный срок (1920–1945), просто удивительно велико.

А Политехнический институт готовил специалистов на таком уровне, что после войны некоторые его выпускники участвовали в «электронной революции» в США. Микроволновая печь и сложная электроника для самолетов создавались с участием минимум трех русских эмигрантов, выпускников Политехнического института.

Среди ведущих археологов Аргентины есть люди с фамилиями Vasylyeff (Васильев) и Ivanoff (Иванов). Оба — выпускники гимназии в Харбине, вынужденные в 1945 году бежать от Советской Армии куда глаза глядят.

Вероятно, ФРР тоже была бы очень образованной страной.

Перспектива же сосуществования СР и ФРР заставляет задать только один вопрос: когда? Когда и в каких формах ФРР поглотила бы свою красную сестрицу? (А потом еще долго икала и плевалась бы — как ФРГ.)

Глава 3

О жестокости и терроре в Гражданской войне

О жестокости Гражданской войны

Война — не пикник и не школа гуманизма. В любой воюющей армии могут добивать раненых или расстреливать пленных.

В действующей армии расстреливают своих же собственных мародеров, трусов и дезертиров. А это ведь тоже жестоко.

Полковник К. И. Рябцов, командовавший московским гарнизоном в критические дни октября 1917 года, был позже расстрелян белыми за преступную бездеятельность, которая помогла красным захватить город.

Кровавых сцен хватает в любой книге о Гражданской войне. В том числе написанных белыми. Хотя бы, например: «…после короткого боя мы взяли Акимовку, где уничтожили отряд матросов-коммунистов, ехавших эшелоном в Крым»[255].

Кто такие «матросы-коммунисты» и зачем они едут в Крым, мы уже знаем. Но сцена, бесспорно, кровавая. Легкое слово «уничтожили», произнесенное мимоходом, производит тяжелое впечатление.

Еще больше такого рода сцен в книге Венуса. У него подробностей побольше: «Поручик Горбик пристреливал раненых курсантов»[256]. Или: «Расстреляли поручика Кечупрака, в панике сорвавшего с себя погоны»[257].

С. Г. Пушкарев описывает, как 12 июня 1919 года наблюдал необычную картину: «Множество окровавленных трупов в исподнем белье. Многие узнали в них членов железнодорожной «чрезвычайки», не успевших уйти и захваченных белыми прямо в здании вокзала. Зрелище было тягостным и омрачало радость освобождения от гнета ленинской опричнины»[258].

Это — о расстреле очевидных извергов харьковской ЧК, который сохранил жизнь многим, кто бы мог стать их жертвой.

Или вот: «Война шла жестокая, бесчеловечная, с полным забвением всех правовых и моральных принципов. Обе стороны грешили смертным грехом — убийством пленных. Махновцы регулярно убивали всех захваченных в плен офицеров и добровольцев, а мы пускали в расход пленных махновцев.

Я со своими «интеллигентскими нервами» был бы неспособен убить сдавшегося в плен безоружного человека, но видел своими глазами, как наши люди творили это злое и кровавое дело…

А что было делать с пленными? Мы вели «кочевую войну», у нас не было ни опорных пунктов, ни укрепленных лагерей, где мы могли бы содержать пленных. Отпустить их на волю было бы неразумно, ведь они непременно вернулись бы к своему «батьке». Свободу махновцев мы оплачивали бы кровью своих солдат»[259].

Несомненно, в Гражданской войне все стороны добивали раненых, расстреливали пленных, а также своих собственных трусов. Но вот как насчет той крайней жестокости по отношению к врагу, о которой рассказано во многих белых мемуарах? О том, как разрывают на части, отрезают головы, запарывают насмерть и так далее?

Может быть, в книгах красных есть точно такие же сцены такой же отвратительной жестокости своей и другой стороны? Кое-что есть… Многие страницы книг Фадеева просто пугают. Но когда красноармейцы съедают последнюю свинью корейца, обрекая его и его семью на голодную смерть, — речь идет о «правилах революционного времени»[260]. Что же сказано о жестокости белых?

…Очень много… Но кто писал и когда? Странное дело! Больше всего писали в художественной литературе. У Шолохова белые казаки — вообще тупое зверье, до крови избивающее собственных жен[261] и рубящее в лапшу детишек и беременных баб[262].

В фильме «Чапаев» белые генералы запарывают насмерть собственных солдат и жгут деревни. Но это в фильме, а пленка терпит еще больше, чем бумага. Снять можно решительно все, что угодно.

Было бы интересно ознакомиться с историческими исследованиями, чтобы получить точное представление, какие именно свидетельства белых зверств стали известны. Кому, когда? Кто свидетель? Боюсь, таких исследований не очень много. О причинах пусть судит читатель, но вот факт: советские историки упускали очень хороший пример отработать денежки, полученные от своего единственного работодателя — советского государства.

Ну, описали бы, как белые пытали и убивали рабочих и крестьян, как они уничтожали целые деревни и рабочие поселки! И денежки отработали бы, и по нервам ударили бы читателя. Сразу убедили бы — вот они, белое зверье, «белое стадо горилл»[263]. А то как-то очень неубедительно получается.

То есть случаи и вроде есть… Скажем, сожгли ведь в паровозной топке Сергея Лазо? Сожгли! Эту историю коммунисты очень любили приводить как пример «зверств белогвардейцев». Не знаю, как сейчас, но еще в 1980-е годы в Уссурийске этот паровоз даже был выставлен как эдакий жуткий экспонат под открытым небом. С надписью: в топке именно этого паровоза и сожгли.

Но только давайте уточним: казаки поймали не агитатора с чистыми глазами интеллигентного мальчика. Попался матерый уголовник, отряд (или все-таки банда?) которого прославился как раз сожжением живьем населения целых деревень и станиц. У многих из них родственники обоего пола приняли огненную смерть, были оставлены раздетыми и связанными в мороз, посажены на муравейники, скормлены голодным собакам и так далее.

В руки казаков попал символ кошмара, с которым они боролись два с половиной года и под которым они и их семьи долго жили.

Другой пример, не так широко известный: 9 мая 1919 года в Александров-Гае казаки расстреляли всех сдавшихся в плен красноармейцев. Эта история и известна меньше потому, что очень уж не хотелось красным агитаторам рассказывать о том, что выделывали красные на Дону.

Могу рассказать еще несколько историй, но все они как-то очень одинаковы: враги коммунистов проявляют жестокость, когда доведены до предела совершенно садистской жестокостью самих красных.

На основании же тех материалов, которые у нас есть, приходится сделать вывод: красные были несравненно более жестоки и к «своим», и к врагам. И это вовсе не случайность, потому что только красные:

— культивировали идеи жестокости;

— опирались на худшее в человеке;

— утверждали идею неполноценности каких-то сословий и классов, называли их «зоологической средой»;

— для проведения своей политики выбирали и поддерживали явно патологических типов;

— прикармливали уголовных;

— награждали явных преступников и за явные преступления.

Близки к красным только бандиты разного рода.

В махновских листовках писалось, что «тысячи и тысячи отрубленных офицерских и помещичьих голов свидетельствуют о том, что повстанцы мало говорят, но много делают».

«Батько Ангел» (его настоящее имя история умалчивает) писал на своих тачанках лозунг: «Бей красных, пока не побелеют, бей белых, пока не покраснеют». Жертв Ангела наверняка больше 2 тысяч человек…

О еврейских погромах

Впрочем, один пласт чудовищной жестокости коммунисты все же упустили — пласт преступлений против евреев. То есть в первые двадцать лет Советской власти, пока эта власть оставалась проеврейской, пока действовала евсекция Коминтерна, печаталось много чего.

В 1920-е годы существовала буквально целая библиотека произведений на эту тему; книги эти практически никогда не переиздавались. Ответственность за погромы возлагается, ясное дело, только на один политический лагерь — на белых[264]. Издавались даже альбомы с фотографиями жертв погромов — часто по-настоящему страшные[265].

И, разумеется, не освещался хотя бы такой факт: весной 1919 года 9-я дивизия Красной Армии разграбила и частично сожгла город Бахмут в Донбассе (ныне Артемовск) под лозунгами «Бей жидов и коммунистов!».

О терроре

Ведь все жестокости Гражданской войны (и любой вообще войны) еще далеко не террор!

«Доказывая» политику террора «белогвардейцев и интервентов», в советских книжках приводятся назидательные фотографии. Например, «расстрел американо-английскими интервентами коммуниста на борту корабля в Онежской губе Белого моря. 1918 г.» и «Японские интервенты у трупов расстрелянных ими рабочих-железнодорожников. Дальний Восток. 1918 г.»[266].

Но тут есть важная недоговорка… На борту корабля расстреливают не «коммуниста», а шпиона. По законам военного времени. Японцы расстреляли бандитов, которые пытались похитить оружие на военном складе.

И другие впечатляющие картинки, на которых белые «вешают рабочих и крестьян», умалчивают о том, что вешали их как чекистов и комиссаров, а вовсе не как рабочих и крестьян.

«26 бакинских комиссаров» казнены эсеровским правительством за совершенно конкретные преступления.

Чекисты и комиссары возмущались «белым террором» именно потому, что и социалисты, и белые казнили преступников. Комиссары и коммунисты опасались быть убитыми за причастность к уголовно наказуемым делам.

Во время Гражданской войны своей жестокостью «прославилась» разведка казачьего атамана Семенова. В ней служили люди, не особенно далеко ушедшие от иных коммунистов.

Прапорщик Фредерикс «прославился» тем, что убил из-за наследства собственного брата. Он проводил садистские эксперименты над арестованными. Волков украл у своей любовницы генеральши Самойловой фамильные драгоценности; Сипайлов, психически больной, напевал и смеялся при исполнении смертных приговоров.

Разведка Семенова применяла избиения и пытки, это чистая правда. Но — против кого? И как?

Когда казаки Семенова вылавливают коммунистов на железнодорожных станциях, они ищут именно коммунистов, и никого другого. Они хватают подозрительных, порой избивают их, ставят спиной к раскаленной печке, порют нагайками… Не хочется перечислять. Но их цель состоит именно в том, чтобы найти коммунистов. Настоящих. Тех, кто воюет против казаков. Убедившись, что именно данный рабочий парень ни в чем не виновен, они его отпускают. Он им не нужен, они воюют не с рабочими, а с коммунистами. Ловят не железнодорожников, а затаившихся боевиков из армии врагов.

Найдя коммуниста, семеновцы мордуют его еще свирепее: чтобы выдал остальных, планы своего командования, места хранения оружия и так далее. Родные приходят просить за арестованного, а им говорят обидное: мол, что же ты, папаша, вырастил такого скверного сына? Что же ты, молодка, спала с кем попало? Нехорошо.

Коммунистов в разведке Семенова пытали и убивали. Именно как коммунистов. И убили то ли 400, то ли даже 600 человек. Во всем Забайкалье жило тогда не больше 400 тысяч населения — даже с учетом нахлынувших беженцев. На этом фоне и 400 человек — очень много.

Но это ведь никакой не террор. Это жестокость разведки.

Вот генерал Колчак посылает карательные отряды против взбунтовавшихся крестьян. За полтора года колчаковского режима было расстреляно до 25 тысяч человек, выпорото до 50 тысяч. Много. Жестокий режим. Но и это еще не террор. Потому что каждый расстрелянный, каждый выпоротый репрессирован персонально. Он совершил то, что считается преступлением в государстве адмирала Колчака. Что сделал — за то и расплатился.

В государстве Комуча расстреливают большевиков — несколько тысяч человек[267]. Расстреливают за то, что они устанавливали страшный террористический режим. Топили или помогали топить людей целыми баржами, пытали и убивали. Это уже похоже на террор: уничтожают людей, которые лично могли быть ни в чем не виноваты. Они «только» поддерживали систему ужаса, а сами в ней не участвовали.

Но даже Комуч ходит рядышком с террором, не переходя его грани.

Потому что террор — это политика устрашения политических или классовых противников. Политика сознательных репрессий против заведомо невинных. Чтобы все видели и боялись.

Так вот: террор в Гражданской войне применяли ТОЛЬКО КРАСНЫЕ И АНАРХИСТЫ.

Красный террор представлял собой государственную политику, нацеленную на истребление определенных слоев населения и запугивание остальных. Красные сознательно уничтожали ведущий слой нации с тем, чтобы на его место поставить низы общества, управляемые ленинцами.

У белых, казаков, «зеленых» и националов таких целей не было.

«Если узко определить террор как убийство безоружных и к уголовным делам непричастных людей ради политического эффекта, то белые террора в этом смысле вообще не практиковали»[268].

Красный террор был фактически частью режима геноцида.

О геноциде

Сейчас многие пытаются уравнять белый и красный террор как нечто принципиально одинаковое и морально равно неприемлемое. Но ведь никто, кроме красных, не проводил политики геноцида.

Иногда единомышленники красных и их потомки пытаются найти какие-то более «мягкие» слова для защиты деяний коммунистов. Например, не «геноцид», а «стратоцид»[269].

Ведь геноцид — очень уж непочтенное, слишком «нехорошее» слово, пятнающее всякую силу, к которой его можно применить.

Геноцид определяется как «истребление расовых и национальных группировок в целях истребления определенных народов и рас»[270]. Чем отличается истребление народа от истребления сословия?

Скажем, чем отличается политика истребления евреев как евреев, от политики истребления помещиков как помещиков? Иногда говорят: имущие классы хотя бы теоретически могли измениться, перестать быть «эксплуататорами». Скажем, помещики могли пойти в рабочие, а интеллигенты — в крестьяне. Это сильная мысль, но ведь тогда и евреи могли бы принять христианство и перестать быть евреями. Армяне могли бы перейти в ислам, и даже негры могли бы сделать операцию по превращению себя в белых. Майкл Джексон ведь сделал — почему остальные не могут?

Во время Гражданской войны (и после нее) только коммунисты:

— запланировали геноцид целых слоев населения;

— считали часть населения России «зоологической средой» (не только ведь казаков, но и «буржуев»);

— проповедовали идею неполноценности общественных классов и сословий;

— делали неравноправными часть населения страны;

— организовывали специальные государственные учреждения для уничтожения этих классов;

— хотели уничтожить часть населения России;

— отбирали и готовили кадры для истребления людей;

— последовательно истребляли тех, кого наметили.

Трудно сказать достоверно, сколько людей погибло в Гражданскую войну от повстанцев, анархистов, петлюровцев, Махно, других атаманов и «батек». Наконец, от рук просто обычных бандитов, не белых и не красных.

Единственная достоверная цифра — 31 тысяча евреев, похороненных после погромов. Религия запрещала евреям оставлять покойников без погребения… Но ведь и эта цифра неполна — наверняка были и те, кого некому было похоронить.

Число же истребленных христиан и мусульман можно оценивать только так: «не меньше нескольких сотен тысяч»[271].

О масштабе и характере жестокости самих белых судить нетрудно: в их государствах велось строгое делопроизводство. За три года своей власти в Крыму белые арестовали 1428 человек, из которых казнен 281[272].

Это примерно в 5000 или в 6000 раз меньше жертв красного террора по всей России.

Сказанное непривычно, странно для многих читателей. Я готов изменить свое собственное мнение. Если меня смогут убедить, я перепишу эту часть книги. Только возражайте, пожалуйста, на содержательном уровне! Махнуть рукой — «все были такими же!» — это не аргумент. Приведите конкретные случаи зверств, совершаемых белыми. В конце концов, войну ведь выиграли красные. В их интересах было документировать любой факт «белогвардейских зверств». Реально же мы слышали в СССР и слышим сегодня море демагогии и обвинений, не подтвержденных ни одним фактом.

Глава 4

Кто выиграл Гражданскую войну?

Странное поведение потомков победителей

Вроде бы очевидно: победили красные. В военном отношении это так и есть, но гражданские войны не выигрывают.

Все так, но простите… Тогда почему же вдруг в 1970-е годы на экраны стали выходить фильмы, так сочувственно, с такой болью трактующие «белую» тему?!

Тот же превосходный «Адъютант его превосходительства»… В нем, конечно, все «правильно»: красные воюют за справедливость, а белые категорически не правы. Да и не мог бы в СССР выйти на экраны фильм, в котором все это было бы иначе.

Но как симпатичны, как привлекательны белые! Это люди долга и чести, образованные и достойные. Как больно сжимается сердце при мысли об их неизбежной гибели!

Или вот сцены из другого фильма, в котором белого офицера «берут» на конспиративной квартире. Он отстреливается до последнего и в конце концов стреляет себе в сердце. Красные «победители» вламываются в сизый от порохового дыма, залитый человеческой кровью коридор, парень сидит на полу, перед простреленной во многих местах дверью. Он держит на ладони ладанку, подаренную любимой девушкой. И опять больно сжимается сердце.

Это — официальные советские фильмы, шедшие в кинотеатрах и по телевизору. А в те же годы начали петь «белогвардейские» песни. В компаниях их пели под гитару. В 1980-е это безобразие про «поручика Голицына» выплескивалось и на эстраду. Конечно же, нет ничего общего у этих песен с подлинными солдатскими песнями Гражданской войны, с песнями эмиграции. Глупо считать наследником белых противного нафабренного шансонье, который тянет, томно закатывая глазки, эдак мерзко:

— Па-аарручик Га-аалицин…

Но ведь пели! Пели и слушали! А вот песни Красной Армии — не пелись. Ни «Сотня юных бойцов из буденновских войск // На разведку в поля поскакала». Ни «По долинам и по взгорьям // Шла дивизия вперед, // Чтобы с бою взять Приморье // Белой армии оплот».

Наше поколение, предпенсионного возраста, еще хотя бы слышало эти песни и знает о них. А те, кто моложе нас хотя бы лет на 10, уже могли и не знать. А «Поручика Голицына» кто не слышал?

В общем, не пелся в компаниях ни советский официоз, ни исторические песни Красной Армии. А вот «белогвардейщина» пелась!

В эти же годы, где-то между 1970-м и 1980-м, произошел очень важный поворот в сознании людей. Стало престижно знать свою родословную, знать историю семьи. Чем занимался, что за человек был прадед. Как выглядела, что любила готовить прабабка. Шла мода на старинные фотографии, на историческую память, на родословные древа и иконы.

Мода — штука не особенно надежная, но есть ведь разница, на что мода. Одно дело — мода на порнографию, а совсем другое — на иконы. Или мода мочиться в заброшенных церквах, или мода ставить свечки Богу.

В эти годы все чаще девушки пели фольклорные песни: и «Не шей ты мне, матушка, красный сарафан», и «Матушка, матушка, что во поле пыльно», и «Где любимый ночует».

А раз в экспедиции запели «Боже, Царя храни». Пели не пацаны — могучие дядьки с бородами, разменявшие не одно «поле». Первый раз спели, пожимали плечами, объясняли самим себе и друг другу: мол, это мы так, мелодия очень красивая… А второй раз спели с чувством, стоя. И глядя друг другу в глаза.

В 1970-е еще тайком, еще только на интеллигентских кухнях начали делиться полузабытым, вчера еще совершенно ненужным: чей дедушка… прадедушка… еще родственник… был в Белой… армии… у Деникина он был… вот где…

А в Уссурийске, показывая мне легендарный паровоз, местный парень-археолог в 1985 году сказал, нажимая на слово «наши»:

— Вон паровоз… В его топке наши спалили этого… Лазо.

Папа парня — инженер на местном заводе. Мама — инструктор в обкоме. Правильная советская биография. Но и он хотел иметь какое-то отношение к Белому движению, пусть присоединяясь к откровенному зверству. Пусть это мы… Это «наши» засунут Лазо живьем в топку.

И дальше — больше, дальше только сильнее. То ходил школьный анекдот про Вовочку-матюгальщика: как он привел на урок истории дедушку.

— Вы видели живым Чапаева?!

— Ну, живым видел недолго…

— А где вы его видели?!

— Плывет Чапаев через Урал-реку, а я его та-та-та из пулемета! И больше я его уже не видел…

В «перестройку» такие воспоминания стали предметом восторгов, об участии предков в белых или в казачьих армиях говорили вслух и порой страшно хвастали. Пусть кто-то и выдумывал, приписывал самому себе родословную. Но, ведь получается, человек хотел иметь именно таких предков! Сам выбирал, даже вопреки реальной истории семьи.

Наши в городе

…В первый раз я провел этот эксперимент среди студентов Красноярского университета, в 1995 году. Хотите, спросил я, докажу, что белые победили в Гражданской войне? Не выходя из этой комнаты?

— Докажите!

— Ребята, если Красная Армия победила, то ведь среди присутствующих должно быть много потомков победителей. Логично?

— Логично.

— Поднимите руки все, у кого есть предки среди красноармейцев. Или среди чоновцев, чекистов, любых карателей? Или из латышских стрелков… Или из красных партизан? Есть такие?

Поднялась рука… Еще несколько… 11 рук из 29 человек.

— Отлично! Если Белая армия проиграла, то ведь многие в ней погибли. Так?

— Наверное…

— И тогда многие белые не могли завести семьи, бежали за границу. Их жен и детей тоже истребляли. Так?

— Так…

— Значит, потомков белых должно быть очень мало. Так поднимите руку те, у кого деды-прадеды были в белых армиях? Или у казаков? Или у крестьянских повстанцев?

— А если есть предки и там и там?

— Поднимайте руки оба раза.

Две руки… три… восемнадцать… Вроде все. Я посчитал число рук и сам поднял девятнадцатую.

— Итак, здесь присутствует 11 потомков красных и 19 потомков белых. Так кто победил?!

Студенты весело смеялись.

— Доказал я, что Белая армия победила? Убедил вас?

— Убедил!

— Поздравляю, господа! Наши в городе!

С тех пор я проводил этот эксперимент в разных аудиториях. Моими студентами были и будущие искусствоведы, и будущие архитекторы, и художники, и технари. Чем вуз элитнее и специальность престижнее, тем больший процент был в аудитории потомков белых. Больше всего — среди философов в Санкт-Петербурге. Среди 34 человек потомками белых оказались 22, красных — 8. Самый меньший процент потомков белых оказался среди будущих строителей дорог в Красноярске. 55 из 120, при 49 потомков красных.

Получалось удивительное: Красная Армия, армия-победительница, уходила из наших городов, из нашей жизни. Уходила, не отстреливаясь в арьегардном бою, а уходила без всякой чести. Эдак тихонько, на цыпочках, опустив головы, тащила за собой красную тряпку, как поджатый хвост.

Сегодня, даже если есть в семье такие предки, их стыдятся больше, чем уголовщины и проституции. Позор семьи.

А Белая армия, стократ ославленная «белым стадом горилл», сборищем садистов и мракобесов, как раз очень даже гордо вступала в жизнь России. Если человек даже врет, просто приписывает себе таких предков — это высшее пижонство из возможных.

Почему?!

Объяснить могу только одним: за шестьдесят лет, между 1917-м и 1977 годом, Россия закончила модернизацию. Теперь все или почти все у нас образованные. Русские европейцы. И как ни обрабатывай этих людей, как ни потчуй идеологической жвачкой, а красная идея им не близка.

Не зря же с таким успехом сначала читалось, потом и в кино смотрелось «Собачье сердце» Булгакова. Примитивная идея уравниловки могла радовать сердце дедушки-красноармейца. Ему могло хотеться порвать книгу, как атрибут «барской» жизни. Тянуло нагадить в чистой комнате или в хрустальную вазу — потому что в его избе грязно, а хрусталя он не имел и иметь никогда не будет. И презирает того, кто его имеет. Кто пьет из хрусталя хорошее вино, а не хлещет самогон из железной кружки. Дедушке хотелось отрицать более сложный, более утонченный мир — особенно если кишка тонка самому в него войти.

А внуку стал близок мир книг, библиотек, красивой посуды и картин, который встает со страниц Булгакова и Шмелева. Ему стала близка идея защиты этого мира, потому что этот мир стал его собственным миром. Тот самый — с кружевной занавеской, со стопками книг во вкусно пахнущих корешках, с вежливостью, гимназической формой и хорошим русским языком. В конце ХХ века такой мир может находиться на 5-м этаже шлакоблочного дома, в русской глубинке. Но его обитателям близок по смыслу и по духу мир булгаковской квартиры на первом-втором этаже каменного питерского дома.

Внукам стала близка белая идея. Внуки почувствовали, что их дедушек крупно обманули. Что дедушки воевали совсем не за то, за что следовало воевать. И они запели песни армии, защищавшей уютный, добрый мир русской интеллигенции. Своей армии.

Историческая аналогия

С чем бы это сравнить? Пожалуй, так: я очень четко осознаю, что в эпоху Екатерины и Пушкина мои предки не жили в дворянских особняках. Но вот стою в доме Пушкина в Михайловском — и я дома. Это не дом моих предков, даже не дом людей моего сословия… Но тут очень много знакомого. Картины на стенах. Книги в шкапах, стопки книг на мебели. Книги на немецком, на французском. Музыкальные инструменты. Стол, за которым собиралась семья, красивая скатерть. У каждого свой стул, а не общая лавка. У каждого своя тарелка, а не общий чугунок. Некрашеные полы, очень простая обстановка. Та самая, с детства родная и привычная обстановка скромного достатка, при высоком уровне образования и культуры. Все родное, русское, любимое.

Мир более древний, чем мир интеллигенции. Но мир, породивший интеллигенцию, мир Булгакова, к которому принадлежали мои предки. К которому через них принадлежу и я сам.

И потому Пугачев может сколько угодно говорить, что защищает народ. Мои предки были теми, кого он «защищал», но мне не нужна его «защита». Пугачев идет против моего мира. Победи Пугачев — и мой мир попросту не смог бы родиться.

И потому Пугачев — не мой герой. Он враг всего, что я люблю, его идеи мне полностью чужды. Когда Суворов и граф Панин гонят и бьют Пугачева, я готов забивать банником порох в ствол орудий и сыпать картечь. Это идет моя армия.

А когда Пугачев берет крепость из «Капитанской дочки», побеждают не мои предки. Не «наши». Это отвратительные дикари, с которыми я не желаю иметь ничего общего.

…Вот и Троцкий тоже говорил, что защищает народ. В 1970-е годы школьников пытались воспитывать на сюрреалистических рассказах про «романтику Гражданской войны» и на примере Павлика Морозова. Нас водили к «вечному огню» в честь красных героев Гражданской войны. Окуджава хныкал свои песенки про «комиссаров в пыльных шлемах» и про «комсомольскую богиню».

А потомки тех, чьи интересы «выражал» Троцкий, кого защищали «красные герои», не хотели иметь с ним ничего общего. И с его идеями. И с армией, которую он создал.

Есть старая притча Христа: мол, чтобы зерно выросло и дало новые колосья, оно должно сначала умереть. Белое движение проиграло и погибло. Уцелевшие в боях доживали на парижских чердаках на грошовые пенсии и подачки, потому что доблестные союзники не хотели их больше знать. Но, умерев, Белое движение проросло в современной России — как прорастает тугой колос со множеством зерен, из одного-единственного, давно сгнившего, погибшего зерна.

Глава 5

Кто виноват?

Выбирала ли Россия коммунизм?

Очень многие люди в России, в странах бывшего СССР и во всем мире верят — Россия выбрала коммунизм. Тем, кто внимательно прочитал эту книгу, не надо доказывать: Россия коммунизм не выбирала. Коммунизм России навязали. Коммунисты составляли абсолютное меньшинство населения России. А остальные россияне, 99,9 %, занимали очень разные позиции. Далеко не все из них виноваты в победе коммунизма, и вовсе не одни белогвардейцы.

Все ли виновны одинаково?

Еще одна ложь: что все россияне, жившие в 1917–1922 годах, одинаково виновны в беде. Все они (видимо, тоже одинаково) готовили Гражданскую войну, одинаково ее хотели, участвовали в ней уже тем, что не останавливали.

Кто утверждает эту очевидную неправду:

— клинические коммунисты, которые хотят любой ценой скрыть преступления своих единомышленников;

— невежественные люди, просто не владеющие информаций;

— те, кто не хочет вникать в детали, думать, оценивать. Кому проще отмахнуться от проблемы, чем осмыслить ее;

— религиозные люди, для которых не имеет значения степень виновности. Для них неважно, велик ли грех или мал, главное — осознать этот грех, покаяться в нем и замолить его.

Именно они призывают нацию к поголовному покаянию. Само по себе покаяние — это прекрасный способ самоочищения, духовного катарсиса. Но с точки зрения и морали, и закона россияне если даже виновны ПОГОЛОВНО — то виновны далеко НЕ ОДИНАКОВО.

Если же проанализировать поведение ВСЕХ россиян… Тогда нам придется сразу же сказать: 90 % россиян в Гражданской войне вообще не участвовало. А если участвовало, то не своей охотой и не ставя собственных целей.

Одно дело организовывать Красную Армию и стать в ней видным военачальником. Как Щорс, Тухачевский и Фрунзе.

Другое дело — быть одним из 3,5 тысячи военспецов, чья семья взята в заложники, прослужить в Красной Армии с 1918 по 1921 год и в конечном счете быть расстрелянным.

Законодательство разделяет организатора преступления, пособника, исполнителя, жертву преступления и свидетеля. Каждый из этих людей оценивается в законе совсем иначе, и каждый получает свое.

Суть преступления

Любой закон любой эпохи и любого государства однозначно квалифицирует убийство, ограбление, разбой, изнасилование, причинение телесных повреждений и так далее как уголовные преступления. Каждый человек может говорить все, что угодно. Но, совершив конкретное деяние — убив, ударив, ограбив, — он становится уголовным преступником.

Из этого и будем исходить. Без туманных разглагольствований про «такое время». В каждое время живут очень разные люди.

Организаторы Гражданской войны

Организаторами преступления выступают те, кто готовил, пропагандировал Гражданскую войну. Кто призывал «превратить войну империалистическую в войну гражданскую». Кто выбрасывал лозунг «грабь награбленное». Кто прямо требовал Гражданской войны и всячески разжигал ее.

Организаторами Гражданской войны можно считать только членов партии большевиков, которые уже состояли в РСДРП(б) к лету 1917 года, и анархистов. И то не всех, вина каждого очень индивидуальна. Общее число организаторов Гражданской войны едва ли превышает несколько тысяч человек.

Особая категория организаторов — немецкие разведчики и штабные офицеры, которые помогали большевикам. Но эти деятели не находятся в пределах юрисдикции российского суда.

Пособники Гражданской войны

Пособники — это все, кто мог, кто имел возможность противостоять творящемуся развалу и не противостоял. Кто своими поступками и словами пособничал организации и раздуванию Гражданской войны. Это две группы лиц:

1. Либеральные интеллигенты, которые расшатывали государственность, вели дело к развалу и распаду.

2. Революционные демократы, в первую очередь меньшевики и особенно эсеры. Те, кто мешал наводить порядок, наносил удары в спину белым и казачьим армиям.

Сколько их было, прекраснодушных трепачей? Ну, еще несколько тысяч.

Особое место среди пособников занимают государственные деятели Запада. Те доблестные союзники, которые могли бы принять решения и придушить Советскую республику в зародыше, уже в декабре 1918 года. И не приняли. И не придушили. И теперь на их руках — кровь тех, кого они могли бы спасти и не спасли.

Еще одна категория пособников из-за рубежа: западная либеральная интеллигенция. Эти шумные крикуны невероятно мешали западным правительствам, даже когда они пытались что-то сделать. Мешали распространению правдивой информации о Гражданской войне, обеляли большевиков, поддерживали новый режим. И тем самым пособничали преступлению.

Исполнители Гражданской войны

Исполнителями следует считать всех, кто добровольно, по своему выбору, превратил лозунги большевиков в конкретные политические акции. Это балтийские матросы, члены Красной гвардии, члены петроградского гарнизона, вообще все добровольцы, вступавшие в Красную Армию.

Другая категория: всякого рода атаманы, «батьки», бандюганы всех мастей и все их приспешники. Как идейные, так и безыдейные. Как Петлюра, идейно режущий население целого местечка, так и совершенно безыдейный Мишка Япончик, пытающий «кадюков» в Одессе, чтобы забрать их деньги и вещи.

Исполнители — это все, кто согласился по своей воле участвовать в преступлении.

Сколько их? От силы тысяч сто на все многомиллионное российское население. Примерно 0,1 %.

Втянутые в преступление

Множество людей было призвано в армии Гражданской войны. И в Красную Армию, и в «ополчения» всяческих атаманов и местных «правительств».

Все они — недобровольные участники, которые соучаствовали в преступлении… Но участвовали против своей воли. Очень часто участвовали только потому, что семья исполнителя преступной воли находилась в заложниках. Или жила на территории, где распоряжается «батько Кологолопупенко», «пан атаман Грициан Таврический», «Революционный Комитет Всемирной Анархии»… Словом, находится в полной власти тех или других бандюганов.

С одной стороны, эти люди — тоже исполнители преступления. Закон рассматривает насилие, творимое над человеком, как смягчающее обстоятельство. Но от ответственности за участие в преступлении не освобождает.

Морально, конечно, легко такого человека оправдать: если близкие под угрозой, куда он денется? Но ведь так же легко понять и жертву преступления. Если кто-то убивает вашего отца или вашего ребенка, вас вряд ли будет волновать, что убийца тем самым спасал своих собственных близких людей.

Закон прохладен, но он справедлив, утверждая: невольный преступник, не желавший стать преступником, все же виновен. Он заслуживает снисхождения, но виновен.

Таких негодяев поневоле — по крайней мере 5–6 миллионов человек. Из них 90 % — в Красной Армии. Вина каждого из них, впрочем, тоже сугубо индивидуальна. Не каждый ведь красноармеец втыкал спички в глаза пленным и развлекался, стреляя в купающихся детей.

О праве на самозащиту

Члены Добровольческой армии не организовывали Гражданской войны. Они не хотели Гражданской войны. Они стремились ее избежать.

Они начали воевать потому, что их вынудили. И не только политически. Весь образованный слой Российской империи был поставлен вне закона. Всякий интеллигент, предприниматель, землевладелец, дворянин, офицер, даже унтер-офицер вынужден был или покорно погибать, или сопротивляться с оружием в руках.

Чуть позже и все казаки тоже были поставлены вне закона. У них был только один простой выбор: или умереть, или воевать и победить.

Перед таким же выбором поставлены и крестьяне. Все, кто вынужден защищать свое имущество и свои жизни от продотрядов, «интернационалистов», «комитетов бедноты», ЧОНов, отрядов Красной Армии.

Закон не одобряет самоуправства — но то ведь в нормальном государстве, где действуют полиция и суд. И даже в таком государстве закон признает право человека на самозащиту.

Все участники белых и казачьих армий однозначно должны быть признаны участниками групп самообороны. Фактически — добровольными помощниками закона и порядка.

Сложнее с армиями «розовых» правительств социалистов. Они защищались от нападения красных. Коммунисты обрекали их на смерть, как членов «неправильных» партий и «врагов народа». Но и сами «розовые» творили насилие почти так же, как коммунисты: будь с нами, иначе убьем.

А выбрасывая лозунги «ни Ленина, ни Колчака», эсеры становились пособниками коммунистов. Это была стрельба по участникам самообороны.

Единственные «розовые» правительства, которых это не касается, — правительства, созданные рабочими. Ни Прикомуч, ни Закаспийское правительство машиниста Фунтикова не повинно ни в терроре, ни в пособничестве красным или другим разбойникам. Они тоже — участники отрядов самообороны, без всяких оговорок.

Еще сложнее с «зелеными». Там, где «зеленые» просто обороняются от красных «экспроприаторов», они должны быть однозначно приравнены к отрядам самозащиты.

Но в Сибири, где отряды крестьян нападают на поезда и города, истребляют и грабят «кадюков», они сами выступают в роли исполнителей преступления под названием Гражданская война.

Таковы же и махновцы, а уж тем более григорьевцы.

Но что характерно — основная масса крестьян Великороссии, европейской части России, совершенно неповинна в преступлениях.

Как, спросят меня, а как же зверское убийство Красной Сони?!

Превышение меры допустимой самозащиты

Да, закон ясно говорит, что меры допустимой самозащиты нельзя превышать. Сложнее уточнить, в каком случае и насколько превышена эта мера.

Скажем, весной 1919 года в крестьянском восстании в Меленковском уезде (Черноморье) были «замешаны» 8 реалистов, то есть учеников реального училища — подростки от 12 до 16 лет. Они были взяты в заложники и расстреляны. Крестьяне могли не очень разбираться в том, что такое реальное училище, но убийство детей не простили. Крестьяне растерзали двух комиссаров-убийц. Ответ — убийство еще 260 заложников[273].

Несомненно, крестьяне превысили меру допустимой самозащиты. Как и в случае с Красной Соней, которую вполне можно было и повесить, а не сажать на кол. Но не будем уравнивать преступника и разъяренного человека, спасающего ребенка или мстящего за убийство детей.

Во время войны 1939–1945 годов евреи, воевавшие с нацистами в своих партизанских отрядах, жестоко расправлялись с пленными. «Партизанская казнь», или «немецкая казнь», — это утопление в уборной или посажение на кол.

При этом для еврейских партизан не имело никакого значения, что именно делал и в чем был виновен именно данный конкретный немец. Немало немецких интендантов или агентов торговых фирм окончили свою жизнь на колу, хотя именно они никак не участвовали в Холокосте.

После войны многие евреи в самой Германии искали эсэсовцев и солдат зондеркоманд. Под прикрытием оккупационной армии они расправлялись с ними, мстя за себя и гибель своих близких.

Но ведь только «в порядке бреда» можно приравнять поведение этих людей, озверевших от отчаяния и гибели близких, и участников зондеркоманд.

Недобровольные помощники закона и порядка

Призванные в белые и казацкие армии крестьяне, вынужденные идти в бой вместе с односельчанами, — кто они? Участники отрядов самообороны, разумеется. Но участники недобровольные, частичные. Тоже особая категория участников Гражданской войны.

Свидетели

Получается, что общее число участников Гражданской войны не превышает 7–8 миллионов человек. Из которых полтора миллиона — члены самообороны, добровольные и недобровольные помощники закона и порядка. Люди, которых следует скорее награждать, чем осуждать.

5,5 миллиона — насильно призванные красными, анархиствующими и «зелеными» бандитами, почти ни в чем не повинные недобровольные участники преступления.

Исполнителей же Гражданской войны — от силы 100 тысяч человек.

Организаторов и пособников — несколько тысяч.

Вот эти люди и должны, по законам Божеским и человеческим, сесть на скамью подсудимых. За убийства, грабежи, разбои и другие малопочтенные деяния.

А остальные?! Остальные 110–120 миллионов взрослых россиян?! Ведь даже среди взрослых мужчин 60–70 % в Гражданской войне не участвовало ни на чьей стороне. Женщины тоже совершали свой выбор. Ведь шли же женщины в чекистки, участвовали в налетах «зеленых» на поезда и города, были в Красной Армии и уж тем более в госпиталях всех абсолютно армий.

Все эти 110–120 миллионов россиян обоего пола — вообще не участники Гражданской войны. С точки зрения истории они — ее современники. С точки зрения юриспруденции они — или жертвы преступления, или свидетели. И только.

История Гражданской войны — это не история общей народной вины. Не история общего преступления. Это история преступлений, которые организовывала кучка негодяев, а исполняла другая кучка, исчезающее меньшинство народа. Абсолютное большинство народа не принимало никакого участия в преступлении. Число тех, кто сопротивлялся преступлению, кто становился в ряды добровольной самообороны, в несколько раз превышает число активных преступников.

История Гражданской войны — это не история наших общих преступлений. И не только наших общих бедствий. Это история ваших преступлений, господа коммунисты. Только вы и можете говорить о всеобщей и равной вине, — чтобы запутать следствие и спрятать концы в мутную воду.

Так, как это сделал мой «соавтор», господин Веллер. Он, как только смог, изгадил первое издание книги, вымарывая из нее все, что касалось преступлений коммунистов. Зачем? Почему? Очень просто. Своим краснознаменным дедушкой Михаил Иосифович очень гордился и хвастался на заре своей молодости:

«Человек этот, боец 6-го эскадрона 72-го красного кавполка, был мой прадед.

Фотографию его, дореволюционную овальную сепию, я спер из теткиного семейного альбома и держу у себя на столе. Те, кто видит ее впервые, не удерживаются, чтобы не отметить сходство и поинтересоваться, кем этот человек мне приходится. Что составляет тайный (и не совсем тайный, если откровенно) предмет некоторой моей гордости. На фотографии ему двадцать один — на три больше, чем мне сейчас. Намного старше он не стал — погиб в двадцатом»[274].

24 года… Михаилу Иосифовичу было 24 года в 1971 году. Опубликовали рассказ первый раз в 1983-м. Последний раз — в 1996-м.

Тогда это было еще модно, иметь «краснознаменных» предков. Теперь о прямом участии своего прадедушки в Красной Армии господин (или все же товарищ?) Веллер старается не писать. В новых его книгах этого рассказика нет. Наверное, и рад бы Веллер уже избавиться от своего рассказика многолетней давности, да «написанного пером не вырубишь топором». Но хоть и перестал господин Веллер хвастаться, что происходит от «красного сокола», а все же невыносимо для него объективное изложение событий. Слишком страшным приговором предку и его знамени служит нелицеприятная история страшной Гражданской войны.

Глава 6

Цена красной победы

Поколения задавались вопросом: какова же цена победы красных? Как правило, под «ценой» понимались в первую очередь человеческие потери. Начнем с оценки потерь человеческих.

Человеческие потери

Не очень понятно, как надо оценивать потери в гражданских войнах в Финляндии, Латвии и в Польше. С одной стороны, это ведь теперь отдельные, независимые государства. С другой — эти страны входили в Российскую империю. «Их» гражданские войны стали частью общей Гражданской войны, полыхавшей на территории бывшей Российской империи.

Многое зависит от устоявшейся традиции. Скажем, советско-польскую войну принято считать частью Гражданской войны. А гражданскую войну в Финляндии — не принято.

Еще менее понятно, следует ли считать частью Гражданской войны события 1918–1919 годов в Венгрии, Германии и Австрии. Это тем более независимые государства, но события в них протекали далеко не без участия русских коммунистов (впрочем, сами себя они русскими не считали).

Назову цифры, а читатель пусть сам решает, справедливо ли «приплюсовывать» эти потери к числу жертв Гражданской войны 1917–1922 годов.

В Финляндии погибло порядка 100 тысяч человек, в Австрии — около 4 тысяч, в Венгрии — 70 тысяч, в Германии — 20–25 тысяч.

В Польше около 30 тысяч поляков погибло не от рук советских оккупантов, а от рук других поляков. В Латвии погибло около 40 тысяч человек, и очень трудно разделить жертв своей внутренней войны и жертв общероссийской Гражданской войны. В Грузии эти потери порядка 10 тысяч человек, в Армении — не менее 30–40 тысяч (учитывая мусульманский террор и войну с Турцией).

Боевые потери Гражданской войны

Боевые потери красных оцениваются разными авторами от 663 до 702 тысяч. Белых — от 127 до 229 тысяч. При этом под белыми понимаются, как правило, все некоммунистические силы. Далеко не все из этих 229 тысяч погибших называли бы себя белыми.

Убитые крестьянские повстанцы с трудом могут быть отделены от мирного населения. Поэтому их учитываем как жертвы террора. Но в число военных потерь Гражданской войны вполне можно включить убитых солдат национальных армий. Многие из них, как грузины, туркмены и таджики, воевали и с белыми, и с красными. Эти потери можно оценить только примерно: поляков 70 тысяч человек, эстонцев — 2 тысячи, финнов — 3 тысячи, латышей — 7 тысяч, прибалтийских немцев — 2 тысячи, грузин — 10 тысяч, мусульман Средней Азии — 30 тысяч.

Жертвы террора

Число жертв красного террора настолько превосходит число жертв любых других правительств, что часто политических врагов, убитых Комучем или казачьими атаманами, просто не учитывают. Но ведь в Сибири при Колчаке расстреляли порядка 25 тысяч человек. Столько же уничтожено Комучем.

Число жертв красного террора трудно оценить с такой же точностью: слишком их много.

За 1919–1922 годы в порядке «расказачивания» на Дону и Кубани, войны с крестьянами на Тамбовщине и в Сибири были уничтожены сотни тысяч человек, но достоверные оценки отсутствуют.

Общее число жертв красного террора 1918–1922 годов в исторической литературе сегодня оценивается как «не менее 2 миллионов»[275].

Трудно вообразимую цифру «не менее 2 миллионов» можно себе образно представить так. Интенсивный террор длился с июля 1918 года по февраль 1922-го. Порядка 1300 дней. На середину этого периода действовало 610 Чрезвычайных комиссий разного уровня. Если предположить, что каждая из них расстреливала в среднем по 2 человека в день, это уже почти 1,6 миллиона. Мы не знаем, сколько она расстреливала на самом деле, но знаем, что в то же время действовало и более 1000 ревтрибуналов разного рода, каждый из которых тоже постоянно выносил смертные приговоры. Кроме того, по меньшей мере полмиллиона было уничтожено при разного рода массовых акциях.

По данным Мельгунова, статистика выглядит так:

Наиболее известные акты массового террора

Интересна таблица, опубликованная в эдинбургской газете «The Scotsman» (7 ноября 1923 г.). Ее источник не указан; возможно, это данные британской разведки (русское население ходило в британские представительства с жалобами на большевиков).

В списке явно не хватает казаков (если они не скрыты в числе офицеров и солдат) и членов их семей и неполно охвачены другие массовые убийства. Но итог близок к оценке деникинской Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков (1 миллион 700 тысяч человек).

Впрочем, в обоих списках нет истребленных башкир, русских и нерусских последствий резни на Северном Кавказе, некоторых других сведений. Данные явно неполны.

Жертвы красного террора 1918–1922 гг. по британским данным

Небоевые потери

К цифрам боевых потерь и числу жертв красного, анархистского и «розового» террора надо приплюсовать число убитых петлюровцами, мелкими бандами националистов (мюридами Узун-Хаджи, например), «батьками» всех мастей, «зелеными» партизанами Сибири. Это порядка 100 тысяч человек.

Сюда же — убитые прямыми безыдейными уголовниками. Еще столько же, если не больше.

Получается уже колоссальная цифра: от 2 600 000 человек, по самым скромным подсчетам, и до 3 300 000 максимально.

Но и это далеко не все. Жертвы голода в городах, в первую очередь в Москве и в Петрограде в 1918–1920 годах, — порядка миллиона человек.

Жертвы страшного голода сельского населения 1921 года — не менее 5 миллионов человек, а очень возможно, что и 7–8 миллионов.

Жертвы тифа и других смертельно опасных заболеваний — по разным оценкам, от 400 тысяч до миллиона человек.

Получается страшная «вилка» — от 9 до 13,3 миллиона людей.

Стремясь преуменьшить число жертв, коммунистические и прокоммунистические историки называют цифру «всего» в 5 миллионов. Антикоммунисты порой говорят о 19–20 миллионах[276]. Но это крайние оценки, скорее всего, они неверны.

Демографическая цена

Демографы учитывают не только прямые человеческие потери, но и тех детей, которые могли родиться и не родились из-за гибели родителей или из-за невыносимых условий существования.

Россияне, жившие в Российской империи к 1917 году, могли стать папами и мамами 20–30 миллионов никогда не родившихся детей. Страна недополучила порядка 30–40 миллионов прерванных или непоявившихся жизней — четверть всего населения.

Демографическая катастрофа такого масштаба в Европе последний раз происходила в ХIV веке, во время пандемии чумы.

Потеря качества населения

Может быть, самое ужасное в том, что убивали не просто какой-то процент населения, а людей определенных классов общества. Большевики сознательно хотели оторвать голову обществу, чтобы самим стать этой головой.

А ведь верхушку любого общества составляют люди, не самые худшие по своим личным качествам. Чтобы стать дворянином, интеллигентом, предпринимателем или «кулаком», надо было обладать некоторыми личностными качествами. Эти качества хотя бы частично передавались новым поколениям.

Истребление лучших представителей народа не могло пройти безнаказанно. А ведь работа по истреблению лучших продолжалась и при Советской власти.

В 1932 году 4 % избирателей, более 7 миллионов человек, были «лишенцами» — то есть были лишены гражданских прав «за происхождение».

В 1936 году НКВД задержал за бродяжничество более 125 000 малолетних беспризорников. Многие из них, при других стартовых условиях, могли бы составить цвет нации. Сколько будущих Менделеевых и Ломоносовых умерло на руках матерей в Северных лагерях или скиталось беспризорниками, сделавшись в лучшем случае хорошими рабочими на «стройках века», мы уже никогда не узнаем.

Глубоко прав Солоухин: больше всего нам не хватает и будет всегда не хватать именно этих людей и их потомков[277].

Психологическая цена

Всякая война обесценивает человеческую жизнь, поднимает на поверхность жизни разного рода накипь, учит беспощадности, цинизму и жестокости. Гражданская война делает эту страшную работу во много раз интенсивнее любой другой.

А тут еще классовая мораль Павлика Морозова, сдавшего отца войскам НКВД, и Любови Яровой, спасенной мужем и предавшей мужа в той же ситуации[278]. Поколения воспитывались на Марютке, собственноручно убивающей любимого, потому что он — белый, а она — красная[279].

Современные психологи считают, что после любой войны полезно проводить психологическую реабилитацию всех ее участников. После Гражданской войны такая реабилитация была бы полезна всей России — да никто ее не проводил, последствия только углублялись.

Потрясающий репортаж Булгакова о московском убийце, уничтожившем больше сотни человек. Заманивал к себе в дом покупателей лошадей и убивал — буквально ради нескольких рублей. Он очень цинично и пренебрежительно относился к человеческой жизни и к своей собственной в том числе[280].

Экономическая цена

Сумму экономических потерь оценивают от 40 миллиардов до 3 триллионов американских долларов того времени. В современных долларах это будет в 11 раз больше.

Это — цена прямых экономических разрушений, разрыва связей, места страны в системе международного разделения труда, недополученной прибыли.

В этих цифрах нет оценки последствий хозяйничанья большевиков-коммунистов после Гражданской войны.

Культурные потери

Огромное количество культурных ценностей было уничтожено в ходе Гражданской войны. Причем меньше всего — в ходе самих военных действий. Даже разрушения Московского Кремля восстановимы. Снаряды, падающие на церковь с колокольней, чтобы подавить бьющий с колокольни пулемет, наносят зданию не такой уж большой ущерб.

Но большевики сознательно уничтожали целые пласты культуры — в первую очередь дворянской и религиозной.

Истребление и высылку за границу носителей высших культурных ценностей, ученых, поэтов, философов и музыкантов тоже надо отнести за счет культурных потерь.

Подсчитать эти потери просто физически невозможно.

Территориальные потери

Эти потери трудно оценивать, потому что в них входят в основном территории стран, входивших в Российскую империю.

Но есть только одна страна, которая обязательно вышла бы из состава Российской империи независимо от Великой и от Гражданской войн. Это Польша. Остальные страны, включая и Финляндию, требовали для себя широкой автономии — по типу Венгрии в Австро-Венгрии между 1848 и 1918 годами.

Вполне возможен был «мягкий» вариант распада империи. Он растянулся бы на десятилетия и не привел бы к войнам и трагическим разрывам.

Когда народам бывшей Российской империи (и всем ее соседям) стали навязывать коммунизм, они побежали из империи так быстро, как только сумели. Коммунисты не смогли завоевать Финляндию, но смогли завоевать государства Прибалтики, Закавказья, Украину, Казахстан и Среднюю Азию.

Но эти завоевания были не особенно прочны.

Вторая Речь Посполитая, родившаяся в огне Гражданской войны, оторвала Западную Украину и Западную Белоруссию. Румыния оторвала от России Бессарабию. Потеряны были более 500 тысяч квадратных километров территории с населением в 25 миллионов человек.

Политическая цена для России

До 1914 года Российская империя рассматривалась как одна из европейских стран. Специфичная, особенная, но Европа. И в любом случае страна как страна.

В ходе Гражданской войны ее фактически исключили из числа победителей в Великой войне. Почти все ее политические силы перестали считаться «своими» в Европе. Разве что меньшевики и эсеры еще вызывали какие-то родственные чувства и хоть какое-то понимание.

Белых же считали «реакционерами» и патологическими монархистами.

Красных… Одни ими восхищались, но строго на расстоянии, как великими экспериментаторами. Другие их панически боялись. Третьи принимали как новое правительство России: без оценок. Но никто больше не считал Россию «такой же, как все», и не считал одной из стран Европы.

Политическая цена для мира

До Первой мировой войны существует единая Мировая цивилизация. После 1918 года появилась, после 1922-го утвердилась новая, параллельная цивилизация. Это была цивилизация воплощенной в жизнь утопии. Так и говорили: Первый мир и Второй мир. А был еще Третий мир, развивающихся государств. Развивающиеся государства вели себя все более независимо и создавали собственные цивилизации.

Вся история Земли между 1918 и 1991 годами — история сосуществования разных цивилизаций и Утопии. Утопия стремилась поглотить все остальные цивилизации. Мировая история 1918–1991 годов — история войны Утопии со всем остальным миром. Утопия проиграла… Но какой ценой для самой себя и для всего мира?

Вероятность виртуальной истории

Среди прочих сторон немецкого комплекса вины есть и такая сторона: немцы очень огорчаются, что предки подбросили нам Ленина. За Гитлера они тоже очень каются, но в Германии не первое поколение каждый мальчишка знает: не было бы Ленина, не было бы и Гитлера.

Итог Гражданской войны привел к тому, что появилось государство нового типа. Советская Утопия планировала Мировую революцию и активно поджигала ее во всем мире. Не будь такого государства на карте мира, не проводи она именно такую политику — не появилась бы и Германия национал-социалистов.

Первая мировая война, скорее всего, осталась бы Единственной мировой войной. Великой войной, память о которой не стала бы заслонять память об еще одном таком же кошмаре, о Второй мировой войне.

В число жертв и потерь Гражданской войны можно, хоть и косвенно, включить жертвы и потери событий 1939–1945 годов.

Что делать? (вместо заключения)

Действительно, ну что можно делать после того, как уже наступил конец Света?! Когда Россия уже погибла — и давно?!

Для начала можно осознать — конец Света уже произошел. И совершенно необязательно кручиниться по этому поводу. С тем же успехом можно хвастаться — ни у кого такого нет, а у нас есть! Вот какие мы уникальные!

Самое же разумное — просто принять к сведению: да, живем после конца Света. После Апокалипсиса.

России больше нет. В смысле нет больше той, исторической России. И не будет. Если есть желание, можно по этому поводу истерически вскрикивать, заламывать руки, стонать, биться головой об стенку. Но только ничего от этого все равно не изменится. И выдумывать о самих себе всякие глупости — нелепо и ни к чему хорошему не приведет. Так что давайте лучше не выдумывать.

Как тогда жить?! Вот так и жить — осознавая и даже исследуя, а когда надо — и используя свой уникальный, горький опыт. ТОЙ России нет — но мы-то есть, и мы живы. Есть НЫНЕШНЯЯ Россия. И никто не сказал, что наше будущее обязательно должно быть хуже, чем прошлое.

Второе, что нужно осознать, — Гражданская война вовсе не кончена.

Нация по-прежнему расколота на белых и красных, при нейтралитете 80 %… и с этим ничего нельзя поделать.

Так и после Французской революции 1789–1793 годов французы почти сто лет были расколоты как бы на два народа. Они говорили на одном языке — но у них было совершенно разное представление о том, как относиться к этой революции и к ее результатам.

Россия становится все более и более белой… Но пока она белой стала не до конца.

Пока в Российской армии на пуговицах и погонах изображены все те же масонские звезды, введенные Троцким. Пока в ней принято обращение «товарищ». Пока мумия Ленина лежит в зиккурате, высящемся посреди Москвы — в Мавзолее. Пока шпили кремлевских башен венчают не православные кресты, а все те же колючие красные звезды. Пока называть себя коммунистом — не стыдно. Пока выходят книги, открыто прославляющие палачей России. Пока опыт красного кошмара не то что не осмыслен — его осмысление даже не поставлено на повестку дня. До тех пор для нас продолжается Гражданская война.

Осознав, что Гражданская война продолжается, можно принять в ней участие. Не пугайтесь — не надо строить бронепоезда, извлекать из музеев пулеметы 1918 года. Воюют словами и образами. Воюют представлениями, которые складываются в головах. Гражданская война — война идей.

Если у вас в гостиной висит или на письменном столе стоит портрет Ленина, Свердлова, Дзержинского или Троцкого, значит, Красная Армия — это ваша армия и вы хотите ее победы. Не забудьте только, что за этими лицами угадываются еще квадратные морды Мишки Япончика, Григорьева, Гришки Проститутки, сифилитическая харя Розы Залкинд, по-вурдалачьи бледный Бела Кун… Так сказать, образы классово близких.

Но можно ведь повесить и портрет Лавра Георгиевича Корнилова. И Деникина. И Колчака. И Каппеля. И Врангеля. И Юденича. И Туроверова. И Николая Гумилева — белого заговорщика, расстрелянного в Бернгардовке.

А можно повесить на стену портрет Токмакова, Мамантова, Антонова, любого другого из крестьянских вождей. И любого из офицеров лучшего колчаковского полка: Ижевского. И пролетария Фунтикова.

И казаков — Анненского, Каледина, Краснова.

И самостийников Пятса, Ульманиса или Скоропадского. Или Ноя Жордании, начертав на стене его любимый лозунг: «Грузия для грузин!»

А можно повесить портрет стеснительного антисемита Петлюры или обормота Бермонта.

Можно, конечно, вешать портреты и Керенского, и Милюкова… И Чайковского. И хоть всего ЦК партии эсеров во всей красе. И матроса Железняка. И Махно. Вольному воля, число вариантов непредсказуемо. Выбирая портрет на стене, мы выбираем свою армию нашей Гражданской войны. Мы воюем на стороне этой армии.

Всякая война кончается, когда умирает ее последний солдат. Значит, Гражданская война в России будет продолжаться еще долго.

Персоналии

Показать ВСЕХ видных деятелей Гражданской войны физически невозможно, приходится выбирать. Я привожу биографии САМЫХ видных и известных лиц. С белыми проще всего — их биографии хорошо документированы и мало идеологизированы.

С красными сложнее — многие имена покрывает прочный слой мифов. Не имеет смысла писать о Ленине, Дзержинском и Свердлове… Их роль не так велика, как иных. А такие важнейшие лица, как Троцкий или Каменев, были вычеркнуты из официальной советской истории. Десятилетиями знать о них не полагалось решительно ничего.

Еще сложнее с крестьянскими вождями и руководителями восстаний. О многих из них не известно почти ничего. И хороших фотографий совсем нет.

Лавр Георгиевич Корнилов (1870–1918)

Из казаков. Окончил Сибирский кадетский корпус, Михайловское артиллерийское училище и Николаевскую академию Генерального штаба (1896).

До Русско-японской войны служил в Туркестанском военном округе. С сентября 1904 года по май 1906 года — в действующей армии, в должности штаб-офицера при штабе 1-й стрелковой бригады. Произведен в полковники, награжден Георгиевским оружием и орденом Св. Георгия 1-й степени.

С декабря 1912 года — командир бригады 9-й Сибирской дивизии. За бои в августе 1918 года произведен в генерал-лейтенанты. В апреле 1915 года у дер. Горлицы раненым взят в плен. В июле 1916 года бежал. Награжден Георгием 3-й степени и назначен командиром 25-го армейского корпуса.

В марте 1917 года Временное правительство назначает Корнилова командующим войсками Петроградского военного округа. Произведен в генералы от инфантерии. С июля 1917 года — Верховный Главнокомандующий Русской армии.

7 сентября 1917 года по договоренности с А. Ф. Керенским двинул войска на Петроград. 9 сентября А. Ф. Керенский отрекся от договора, объявил Л. Ф. Корнилова мятежником и сместил с поста главнокомандующего. 15 сентября посажен в Быховскую тюрьму. 2 декабря 1917 года начальник штаба Верховного Главнокомандующего генерал Духонин освободил Корнилова и его сторонников.

19 декабря 1917 года прибыл в Новочеркасск, где приступил к формированию Добровольческой армии. Командовал Добровольческой армией до своей смерти 13 апреля 1918 года: при штурме Екатеринодара снаряд упал на штабную землянку. Похоронен в Екатеринодаре. Могила разрыта большевиками, труп расчленен и частично выброшен на свалку, частично скормлен свиньям.

Антон Иванович Деникин (1872–1947)

Сын унтер-офицера, внук крестьянина. Окончил Ловичское реальное училище, военно-училищные курсы при Киевском юнкерском училище и Николаевскую академию Генерального штаба (1899). В 1903–1904 годах — старший адъютант штаба 2-го кавалерийского корпуса. Во время Русско-японской войны — подполковник, штаб-офицер для особых поручений при штабе 8-го армейского корпуса. В 1905 году — полковник, начальник штаба Сводного кавалерийского корпуса.

12 июля 1910 года назначен командиром 17-го Архангелогородского полка. В марте 1914 года — генерал-майор, генерал для поручений Киевского военного округа.

В Великой войне — генерал-квартирмейстер армии Брусилова, командующий 4-й стрелковой бригадой. В марте 1917 года назначен помощником начальника штаба Верховного Главнокомандующего. В ноябре 1917 года за активную поддержку Корнилова смещен и заключен в Быховскую тюрьму.

Вместе с Корниловым бежит на юг. После гибели Корнилова 13 апреля 1918 года принимает командование. 8 октября 1918 года, после смерти генерала Алексеева, верхушка армии и иностранные державы провозгласили его главнокомандующим Добровольческой армии.

На Рождество, 8 января 1919 года Деникин объединил Добровольческую и Донскую армии, образовав Вооруженные силы Юга России (ВСЮР).

В начале 1920 года ушел в отставку и уехал в Англию, потом в Бельгию. Начал работать над фундаментальным трудом «Очерки русской смуты». В 1940 году уехал из зоны немецкой оккупации на юг Франции. Гитлера он называл «злейшим врагом России» и служить ему категорически отказался. Одновременно рассчитывал, что после войны и разгрома Третьего рейха армия свергнет коммунистов.

В мае 1945 года вернулся в Париж, в ноябре 1945-го переехал в США. 7 августа 1947 года скончался от сердечного приступа в больнице Мичиганского университета и похоронен в Детройте. 15 декабря 1952 года его прах перенесен на Св. Владимирское православное кладбище в Касвилл, штат Нью-Джерси. Почему-то эта дата часто упоминается как дата смерти А. И. Деникина.

Петр Николаевич Врангель (1878–1928)

Из старой дворянской семьи. На пятнадцатой стене храма Христа Спасителя в Москве указан среди раненых барон Врангель. Другой предок Врангеля, А. Е. Врангель, взял в плен Шамиля. Именем Ф. П. Врангеля назван остров у побережья Чукотки в Северном Ледовитом океане.

Окончил в Ростове реальное училище и Горный институт в Петербурге. Пошел на военную службу 1 сентября 1891 года в Лейб-гвардии конный полк.

В Добровольческую армию прибыл 7 сентября 1918 года и определен 10 сентября командиром бригады в 1-й конной дивизии, 13 сентября — командиром дивизии.

9 января 1919 года Деникин назначает его на должность командующего Кавказской Добровольческой армией.

9 декабря 1919 года — командующий Добровольческой армией и главнокомандующий Харьковской области.

9 февраля 1920 года П. А. Врангель выходит в отставку из-за разногласий с Деникиным.

21 февраля издан приказ Генерального штаба об «увольнении от службы» Врангеля.

Врангель уже готовится уехать на английском судне в Сербию, как узнает: Военный совет отказал Деникину в доверии. Белым нужен новый главнокомандующий!

4 апреля 1920 года в Севастополе на Военном совете П. А. Врангель единогласно избран главнокомандующим ВСЮР.

В ноябре 1920 года со штабом эвакуировался в Галлиполи. В зарубежье он стремился сохранить Русскую армию от распыления. С этой целью создал Русский общевоинский союз (РОВС). 25 апреля 1928 года умер при очень странных обстоятельствах. Вероятнее всего, был отравлен советским агентом.

Павел Николаевич Краснов (1869–1947)

Одна из культовых фигур Белого движения. Окончил Александровский кадетский корпус и Павловское военное училище. В 1889 году вступил в службу хорунжим в Лейб-гвардии Атаманский полк. С 1907 года произведен в есаулы.

Прошел Русско-японскую войну, заслужив несколько орденов. С 1910 года — полковник и командир 1-го Сибирского казачьего полка. С 1913 года — командир 10-го Донского казачьего полка, во главе которого и выступил на фронт Первой мировой войны. С 1915 года — командир 2-й казачьей сводной дивизии. Стал генералом. Убежденный корниловец. 7 ноября 1917 года получил телеграмму от Керенского с приказом двинуть 2-й конный корпус под Петроград. Приказа генерал Краснов не выполнил, но 14 ноября большевики арестовали его, долго допрашивали в 75-й комнате Смольного и посадили под домашний арест. 19 ноября Краснов бежал на Дон.

Путь типичного русского военного, но в начале Гражданской войны разошлись пути Краснова и большей части людей его круга. Краснов осознавал себя в первую очередь казаком… С добровольцами он не пошел, а скрывался в станице Константиновской. Дело явно не в личном мужестве: Павел Николаевич доказал его многими поступками, да и где было опаснее — Бог весть…

На Круге Спасения 16 мая 1918 года Всевеликое Войско Донское объявило себя отдельным государством. В тот же день Круг Спасения Дона избрал П. Н. Краснова Донским атаманом. Выступал против единоличного командования войсками Юга генералом Деникиным, отстаивал право Дона на свою особую армию под командованием своих атаманов. Придерживался прогерманской позиции.

После Вешенского восстания в феврале 1919 года Большой войсковой Круг потребовал отставки ряда офицеров. Краснов вышел в отставку вместе с ними. В конце 1919 года прибыл в Эстонию и стал главой Политического отдела в армии Юденича.

В эмиграции жил в Германии. С 1943 года — начальник Главного управления казачьих войск вермахта. 28 мая 1945 года в городе Лиенце английские оккупанты, выполняя тайные пункты Ялтинского соглашения, выдали Краснова советским властям. В январе 1947 года по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР 78-летний П. Н. Краснов был повешен на струне на Лубянке.

П. Н. Краснов — культовый писатель русской эмиграции, автор трехтомного романа «От двуглавого орла к красному знамени». Слава писателя дополняла, оттеняла его славу боевого генерала.

Александр Васильевич Колчак (1873–1920)

Родился в Петербурге. Закончил 6-ю классическую гимназию. В 1888–1894 годах — Морской кадетский корпус. Выпущен мичманом, в 1900 году произведен в лейтенанты.

Участвовал в Северной Полярной экспедиции барона Э. В. Толя, в открытии Северной Земли. Автор книги о путешествиях по Арктике.

Командир миноносца «Сердитый» во время Русско-японской войны. Служил в Морском Генштабе, читал лекции в Николаевской Морской академии.

За боевые заслуги в 1914–1915 годах произведен в капитаны 1-го ранга, кавалер ордена Св. Георгия 4-й степени и Владимира 3-й степени с мечами.

В 1916 году произведен в вице-адмиралы и становится командующим Черноморским флотом.

В июне 1917 года Севастопольский Совет начинает разоружать офицеров. Сложив полномочия командующего, Колчак уезжает в Петроград.

В конце июля 1917 года по приглашению англо-американской миссии в качестве советника отбывает в Британию, затем в США.

В сентябре 1918 года во Владивостоке Колчак организовывает отряды «для борьбы с большевиками и немцами». В середине октября 1918 года Колчак решил пробираться на юг, к Деникину. 4 ноября он прибывает в Омск.

С октября 1918 года — военный и морской министр — Сибирского правительства.

С 18 ноября 1918 года — Верховный правитель России.

Преданный союзниками, 14 января 1920 года выдан Политическому Центру эсеров. Те предают его большевикам. 7 февраля 1920 года расстрелян на льду Ангары. Тело раздето и сброшено в прорубь.

Владимир Оскарович Каппель (1883–1920)

Родился в городе Белеве Тульской губернии, в семье отставного офицера. Окончил 2-й Санкт-Петербургский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище. В 1906 году выпущен корнетом в 17-й Уланский Новомиргородский полк. В 1913 году окончил по 1-му разряду Николаевскую академию Генерального штаба. К 1917 году — подполковник, начальник штаба 37-й пехотной дивизии.

В июне 1918 года участвовал в Самарском восстании и возглавил 1-ю Самарскую Добровольческую дружину. С малочисленным отрядом захватил Казань и взял золотой запас Российской империи. Удерживал Восточный фронт в районе Уфы в августе — сентябре 1918 года. Произведен в генерал-майоры Народной армии.

В январе 1919 года Колчак назначает В. О. Каппеля командиром 1-го Волжского армейского корпуса. В сентябре — октябре 1919 года в период боев за р. Тобол Каппель — командующий Московской группой войск. С ноября — генерал-лейтенант и командующий 3-й армией. С потерей Омска А. В. Колчак назначает В. О. Каппеля главнокомандующим армий Восточного фронта. Начинается Сибирский Ледяной поход. Каппель шел во главе колонн, подавая пример выносливости.

При переходе Байкала провалился под лед. Ампутация части обеих ступней здесь же, на льду, без наркоза. Двустороннее воспаление легких. 26 января 1920 года умер. Тело доставлено в Читу и похоронено с воинскими почестями. В ноябре 1921 года, с оставлением города, прах В. О. Каппеля переносится в Харбин, на русское военное кладбище. Могила осквернена после захвата Харбина Советской Армией в 1945 году.

Евгений Карлович Миллер (1867–1938)

Прибалтийский немец. Из служилого дворянства. Окончил Николаевскую академию Генерального штаба в 1892 году и во время Великой войны состоял начальником штаба 5-й армии. 7 апреля 1917 года его арестовали солдаты и предали суду. Е. К. Миллер вынужден был оставить строевую службу и стал представителем Ставки при итальянском командовании. После октября 1917 года жил в Финляндии и по поручению Карла Маннергейма вел переговоры о военном союзе против большевиков.

С января 1919 года — генерал-губернатор Северной области. В мае 1919 года назначен А. В. Колчаком главнокомандующим войск Северной области. Фактически — правитель Северной области.

В феврале 1920 года выехал в Норвегию, затем во Францию. Был представителем генерала Врангеля до его прибытия во Францию. После похищения большевиками генерала Кутепова возглавил Русский общевоинский союз. 22 сентября 1937 года похищен агентами НКВД, тайно вывезен в СССР и расстрелян. Место захоронения неизвестно.

Николай Николаевич Юденич (1862–1934)

Родился в семье директора Землемерного училища. Его мама — двоюродная сестра знаменитого В. И. Даля, составителя «Толкового словаря русского языка». Московская интеллигентная семья. Юденич — первый военный в роду.

Исключительно талантливый, он стал капитаном Генерального штаба в возрасте 25 лет. Для сравнения: генерал Алексеев стал капитаном Генерального штаба только в 33 года, но и это считалось верхом блестящей карьеры.

С 1915 года — генерал от инфантерии. С марта 1917 года — главнокомандующий Кавказского фронта. Прославился рядом точнейших, великолепно спланированных операций.

С ноября 1918 года вел переговоры на территории Финляндии с английскими и французскими дипломатами о наступлении на Петроград с территории Финляндии. 10 января объявлен руководителем Белого дела на Северо-Западе России. С 14 июня 1919 года назначен А. В. Колчаком главнокомандующим русских войск Северо-Запада. 30 сентября 1919 года принял на себя командование Северо-Западной армией. Организатор и руководитель Второго похода на Петроград в октябре — декабре 1919 года. В начале декабря 1919 года с остатками Северо-Западной армии отступил в Эстонию. В начале 1920 года передал командование генералу Глазенапу и уехал во Францию. Проживал и умер в Ницце.

Александр Павлович Кутепов (1882–1930)

Из провинциальной дворянской семьи. Окончил Архангельскую гимназию и Петербургское юнкерское училище. Из училища вышел в 85-й Выборгский полк, тут же ушедший на Маньчжурский фронт. В Великой войне — командир роты, командир 2-го батальона, полковник. В 1917 году — командующий Лейб-гвардии Преображенским полком. 6 января 1918 года вступил в ряды Добровольческой армии. В 1-й Кубанский поход выступил командиром 3-й роты 1-го Офицерского полка. 12 апреля — командир Корниловского полка. 15 июля, после гибели генерала Маркова, — командующий 1-й дивизией. С 25 ноября 1918 года — генерал-майор. В мае 1919 года — командующий 1-м армейским корпусом. 6 июля произведен в генерал-лейтенанты. В боях осенью 1919 года — весной 1920 года добивался самых лучших успехов. При отступлении сохранил боеспособность добровольческих дивизий — Марковской, Корниловской и Дроздовской.

В апреле 1920 года прибыл с корпусом в Крым. При разделении Русской армии Врангеля на две 17 сентября 1920 года назначен командующим 1-й армией. В ноябре — помощник главнокомандующего.

В эвакуации 3 декабря произведен в генералы от инфантерии. 21 ноября 1922 года назначен помощником главнокомандующего Русской армии. 21 апреля 1928 года, после смерти Врангеля, — председатель Русского общевоинского союза. 26 января 1930 года похищен в Париже агентами советской разведки. Тело не найдено.

Сергей Леонидович Марков (1878–1918)

Окончил 1-й Московский кадетский корпус, Константиновское кавалерийское училище (1898) и Николаевскую академию (1904). Служил во 2-й кавалерийской бригаде Лейб-гвардии. Пошел добровольцем на Маньчжурский фронт. В июне 1907 года — январе 1908 года — помощник старшего адъютанта штаба Варшавского военного округа. С 1911 года — штатный преподаватель Николаевской военной академии. Полковник с 1913-го. Великую войну начал как начальник штаба 4-й дивизии генерала Деникина на Австрийском фронте. С марта 1915 года — командир 13-го стрелкового полка, генерал-майор. С мая 1917 года — начальник штаба Западного фронта. С августа 1917-го — начальник штаба Юго-Западного фронта, генерал-лейтенант.

Заключен в Быховскую тюрьму вместе с Деникиным и Корниловым. Бежал вместе с ними в Новочеркасск в декабре 1917 года. С января 1918 года — начальник штаба 1-й Добровольческой дивизии. С 12 февраля — командир Сводно-Офицерского полка. С апреля — командир 1-й Отдельной пехотной бригады, преобразованной в июне в 1-ю пехотную дивизию.

25 июня 1918 года убит во время 2-го Кубанского похода у дер. Шаблиевка.

Михаил Георгиевич Дроздовский (1881–1919)

Окончил Киевский кадетский корпус, Павловское военное училище и Николаевскую военную академию (1908). Участник Русско-японской войны, офицер Лейб-гвардии Волынского полка. Великую войну начал в оперативном отделе Управления генерал-квартирмейстера Северо-Западного фронта (военная разведка).

С 1915 года — начальник штаба 60-й дивизии, полковник. В апреле 1917 года — командир 60-го Замосцкого полка. С ноября 1917 года — командир 14-й пехотной дивизии. Несмотря на приказ командования Румынского фронта, создает отряд добровольцев для ведения военных операций против коммунистов. С 11 марта 1918 года из Ясс выступает отряд порядка 1000 человек — на Дон.

После переформирования Добровольческий армии отряд полковника Дроздовского переименован в 3-ю пехотную дивизию. 13 ноября 1918 года под Ставрополем ранен в ногу ружейной пулей. 8 ноября в госпитале произведен Деникиным в генерал-майоры. 14 января 1919 года скончался в госпитале от заражения крови. Похоронен в Екатеринодарском соборе. Красные неоднократно надругались над останками белых. Чтобы избежать этого, при отступлении в марте 1920 года прах Дроздовского перенесли в Севастополь и перезахоронили тайно. Последние знавшие место погребения умерли в середине 1970-х годов, и оно до сих пор неизвестно.

Григорий Михайлович Семенов (1890–1946)

Родился на станции Дурулгаевская, ныне Читинской области, в семье казака. Окончил Оренбургское казачье училище (1911). В годы Великой войны — хорунжий Нерчинского, затем есаул 1-го Верхнеудинского казачьих полков. Награжден многими российскими орденами, а также Георгиевским оружием с надписью «За храбрость». С июня 1917 года — комиссар Временного правительства в Забайкалье. С января 1918 года — делал неоднократные попытки захватить власть в Забайкалье. В сентябре 1918 года части Семенова заняли Читу, а Семенов Временным Сибирским правительством провозглашен командиром Отдельного корпуса. С декабря 1918 года — командующий войсками Читинского округа. Избран атаманом Забайкальского казачьего войска и походным атаманом Забайкальского, Амурского и Уссурийского казачьих войск. С июля 1919 года — помощник командующего войсками и главного начальника Приамурского края.

С декабря 1919 года — главнокомандующий всех вооруженных сил в тылу Колчака. В январе 1920 года Колчак передал Семенову всю полноту власти «на территории Российской восточной окраины».

В ноябре 1920 года, под натиском Красной Армии, отступил в Приморье, в сентябре 1921 года эмигрировал в Маньчжурию. Вел активную борьбу с Советской властью, сотрудничал с армией и разведкой Японии. В сентябре 1945 года, во время рейда Советской Армии в Маньчжурию, захвачен НКВД. Казнен по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР.

Роман Федорович Унгерн фон Штернберг (1886–1926)

Родился в родовом имении на о-ве Даго (ныне Хийумаа, в Эстонии), барон. Гордился происхождением от известного пирата ХVII века.

Окончил Павловское военное училище (1908) и назначен в Забайкальское казачье войско. Участник 1-й мировой войны (1914–1918), за разбойное нападение был осужден на 3 года крепости, но освобожден во время Февральской революции 1917 года. В августе 1917-го был направлен А. Ф. Керенским вместе с Г. М. Семеновым в Забайкалье для формирования контрреволюционных частей. Во время семеновщины командовал Конно-азиатской дивизией, отличаясь садистской жестокостью. После эвакуации японцев из Забайкалья в 1920-м отделился от Семенова, ушел в Монголию и в феврале 1921 года занял Ургу (ныне Улан-Батор). Получил титул «вана» и стал фактическим диктатором Монголии. В мае 1921-го белогвардейцы во главе с Унгерном вторглись на советскую территорию в районе Троицкосавска (Кяхта), но в ходе Монгольской операции 1921 года были разгромлены Красной Армией и монгольскими революционными войсками. 21 августа был выдан монголами партизанскому отряду П. Е. Щетинкина и по приговору Сибирского ревтрибунала расстрелян.

Александр Ильич Дутов (1879–1921)

Родился в станице Оренбургская, ныне г. Казалинск Сырдарьин. обл. Узбекистана, в семье казачьего служилого дворянства.

Окончил Оренбургский Неплюевский кадетский корпус (1896), Николаевское кавалерийское училище (1898) и Николаевскую академию Генерального штаба (1908). Офицер, службу начал в 5-м саперном батальоне. В Русско-японскую войну (1904–1905) — подъесаул 1-го Оренбургского казачьего полка. С сентября 1909 года помощник инспектора классов в Оренбургском казачьем юнкерском училище. В Великой войне — помощник командира 1-го Оренбургского казачьего полка, с 1916-го — его командир. После Февр. революции 1917 года избран зам. пред. совета «Союза казачьих войск», затем его председатель, с июня — председатель Всероссийского казачьего съезда. Командирован А. Ф. Керенским уполномоченным Временного пр-ва в Оренбург, где Чрезвычайным войсковым Кругом 5(18).10.1917 избран атаманом Оренбургского казачьего войска. После Октябрьского переворота издал приказ о непризнании Советской власти и возглавил антибольшевистскую борьбу на Южном Урале.

В феврале 1918 года во главе подчиненных ему войск отступил в Верхне-Уральск, затем в Тургай, а в июне возвратился в Оренбург после взятия его восставшими казаками. С октября 1918-го по май 1919 года команд. Юго-Западной армией (с дек. 1918-го — Отдельной Оренбургской армией). В мае 1919 года, в связи с переформированием армии в Южную, назначен генерал-инспектором кавалерии. С июня — походный атаман всех казачьих войск. В конце сентября 1919 года вступил в командование вновь образованной Оренбургской армией. После отступления армии в Семиречье передал командование Б. В. Анненкову и принял гражданское управление Семиреченским краем. В марте 1920 года отступил со своим отрядом на территорию Китая. Убит в своем штабе чекистами в городе Суйдин.

Борис Владимирович Анненков (1889–1927)

Из казацкого дворянства. Окончил Одесский кадетский корпус (1906), Московское Александровское военное училище (1908). Участник Великой войны, прошел путь от хорунжего до полковника. Командир отряда Сибирской казачьей дивизии, с которым в марте 1918 года прибыл в Омск. В июне — июле 1918 года участвовал в свержении Советской власти в Сибири. Сформировал Партизанскую дивизию (до 10 тыс. чел.), которая осенью 1918 года действовала в Западной Сибири и Казахстане. В начале 1919 года — в Семиречье. Затем командовал бригадой в войсках адмирала А. В. Колчака. С конца 1919-го командующий Отдельной Семиреченской армией и атаман Семиреченского казачьего войска. С остатками своей армии в мае 1920-го отошел в Китай. Арестован китайскими властями и находился в тюрьме до 1924-го. В 1926 году тайно вернулся в СССР, но был арестован, осужден Военной коллегией Верховного суда СССР и расстрелян в Семипалатинске.

Сергей Георгиевич Улагай (1876–1946)

Родился в семье рядового казака в станице Ключевая, на Кубани. Окончил Воронежский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище. Выпущен в чине хорунжего. Участник Русско-японской войны 1904–1905 годов. Награжден орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», Св. Анны 3-й степени, Св. Станислава 2-й и 3-й степеней.

В годы Великой войны воевал в кубанских казачьих частях. За лихую переправу трех сотен и пулеметного взвода на другой берег р. Стоход (у дер. Рудни-Чернице) награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. В 1917-м — полковник, командир 1-го Запорожского казачьего полка.

В январе 1918 года командовал казачьим партизанским отрядом. В Добровольческой армии — кубанским казачьим отрядом, потом Кубанской дивизией, 2-м Кубанским корпусом в составе Кубанской армии, потом Кубанской армией генерала П. Н. Врангеля.

В сентябре 1920 года, после неудачно проведенного десанта, отчислен из армии. В эмиграции проживал в Королевстве сербов, хорватов и словенцев, затем во Франции. Умер своей смертью в Ницце.

Андрей Григорьевич Шкуро (1886–1947)

Родился в семье потомственных казачьих офицеров станицы Баталпашинской (по другим данным — Пашковской), на Кубани. Окончил гимназию в Минеральных Водах и 3-й Московский кадетский корпус, Николаевское кавалерийское училище (1907). Выпущен хорунжим в 1-й Уманский казачий полк Кубанского казачьего войска. Участник военной экспедиции в Персию (1908) в составе Отдельного кавказского кавалерийского корпуса.

В годы Великой войны прошел путь от есаула до полковника. В 1914–1915 годах — командир взвода, потом сотни в 3-м Хоперском казачьем полку.

В 1916 году — на Персидско-Месопотамском фронте в составе 3-го казачьего корпуса под командованием генерала Н. Баратова. С декабря 1917-го — командир 2-го линейного полка.

В декабре 1917 года штаб войск Кавказского фронта арестован в Невинномысске. А. Г. Шкуро укрылся в Кисловодске. Предложил главе Кубанско-Черноморской республики собрать отряд для войны с немцами. Собранная и вооруженная красными дивизия повернула оружие против красных. В мае — июле 1918 года — руководитель партизанского отряда. Начальником штаба А. Г. Шкуро был А. Я. Слащев.

С июля 1918 года — командир Особого казачьего кавалерийского отряда Терского казачьего войска. Казаки Шкуро носили папахи из волчьего меха и звались «кубанскими волками». Член Войскового Круга Терека. В январе 1919 года произведен в генерал-майоры ген. А. И. Деникиным. Награжден англичанами орденом Бани с присвоением рыцарского звания.

Последовательно мстил за истребленных казаков. Убежденный антисемит. Конфликтовал с А. И. Деникиным по «еврейскому вопросу». Прославился смелыми рейдами на Екатеринослав и Харьков. И ограблением бала «буржуазии» в Ростове-на-Дону.

В марте — апреле 1920 года занимает изменнически-нейтральную позицию, отводит терских казаков от войны с красными. В октябре 1920 года после восстания казаков против красных уводит 10 тысяч казаков в Крым. П. Н. Врангель считал А. Г. Шкуро ненадежным, отношения не сложились.

В эмиграции создал конный аттракцион, гастролировал с ним по всей Европе. В войне РОВСа с красными не участвовал. С осени 1942 года — заместитель командира Особой казачьей дивизии вермахта, полковник германской армии. Сторонник отделения Терского войска от России. Выдан союзниками в Лиенце, где пытался доказать, что неприкосновенен как кавалер ордена Бани. Сорвал и выбросил орден.

Повешен на струне во дворе Лефортовской тюрьмы в Москве летом 1947 года.

Лейба (Лев) Давидович Троцкий (Бронштейн) (1879–1940)

Родился в деревне Яновке Елизаветградского уезда Херсонской губернии в семье крупного помещика, владевшего тремя сахарными заводами.

С 1888 года обучался в реальном училище в Одессе, затем в Николаеве, где в 1896 году участвовал в организации и деятельности одной из первых социал-демократических организаций — «Южнорусского рабочего союза». В 1898 году арестован, свыше 2 лет находился в тюрьмах. С весны 1900-го отбывал 4-летнюю ссылку в Иркутской губернии; здесь занялся литературной деятельностью, стал приверженцем марксизма. В августе 1902-го бежал за границу. Делегат 2-го съезда РСДРП (1903). Не примыкал ни к меньшевикам, ни к большевикам, выступал за объединение обеих социал-демократических фракций.

Вместе с Парвусом (А. Л. Гельфандом) Троцкий разработал теорию «перманентной революции».

Осенью 1905 года Троцкий — один из лидеров Петербургского Совета РД, докладчик и автор резолюции по важнейшим вопросам. В декабре 1905 года арестован, в конце 1906-го приговорен к «вечному поселению» в Сибири, но по пути бежал.

В 1907 году на 5-м (Лондонском) съезде РСДРП возглавлял группу Центра, не примыкая ни к большевикам, ни к меньшевикам. Объявлял себя «независимым социал-демократом». Прославился как великолепный оратор и публицист. Свободно владел несколькими европейскими языками, писал на них книги и статьи.

Член руководства Петербургского Совета во время революции 1905–1907 годов.

До этого и после этого — в эмиграции.

Летом 1917 года вернулся в Россию из США, стал членом ЦК РСДРП(б) и председателем Петроградского Совета.

Воспользовавшись приказом А. Ф. Керенского о выводе части Петроградского гарнизона на фронт, Петроградский Совет по предложению Троцкого 12 октября образовал ВРК, на который возлагалась организация обороны столицы от внешней и внутренней контрреволюции. Троцкий, как председатель Петросовета, фактически руководил ВРК, ставшим легальным штабом подготовки и проведения вооруженного восстания.

Руководитель советской делегации на 2-м этапе мирных переговоров в Брест-Литовске, начавшемся в конце декабря.

4 марта 1918 года Троцкий был назначен председателем Высшего Военного Совета, 13 марта — народным комиссаром по военным делам, а с созданием 2 сентября Революционного Военного Совета Республики (РВСР) — его председателем. Один из главных организаторов Красной Армии. Автор основных партийных и государственных постановлений и декретов по военным вопросам.

До этого отношение к армии Троцкий имел только одно — скрывался от охранки под именем поручика Арбузова. Для многих было удивительным превращение лидера митингов и публициста в прекрасного организатора. И став организатором, Троцкий проводил митинги, превращая их силой своего ораторского искусства в орудие «революционного зажигания масс». Он буквально метался по фронтам на своем «штабе на колесах» — персональном бронепоезде. Троцкий появлялся перед войсками торжественно, во главе огромной свиты, всячески подчеркивая свою «исключительность».

В 1920–1921 годах — военный и военно-морской нарком, одновременно был временно назначен наркомом путей сообщения. Один из руководителей железнодорожного транспорта и других отраслей народного хозяйства. Член Политбюро ЦК, а главное — глава Коминтерна. Невероятная энергия Троцкого оказалась ценной для ниспровержения старого и неприменима для строительства нового. Его имя не связано ни с одним нововведением, кроме созданных еще в 1918 году «трудовых армий».

Теоретик Мировой революции, Троцкий искренне считал, что построение социализма в СССР есть дело «случайное» и «неправильное». Даже в 1940 году он с минуты на минут ждал новой Мировой революции. С его точки зрения, в России буквально все должно было подчиниться идее Мировой революции. Труд надо милитаризировать, любое потребление свести к минимуму, повсеместно ввести военную дисциплину.

С 1922 по 1929 год он написал 21 том сочинений, в основном о том, как надо растоптать, сломать, изнасиловать «старый мир».

Навязывая партии дискуссию за дискуссией, он пытался не столько сосредоточить власть в своих руках, сколько убедить и подавить силой авторитета. Он постоянно называл других партийцев «посредственностями» и «недоучками», считая только себя достойным стоять у руля. Его высокомерие отталкивало и пугало.

Раскол внутри Политбюро и ЦК вылился в острейшую внутрипартийную борьбу, в которой Сталин и его сторонники взяли верх. После полного провала идей Коминтерна в январе 1925-го Троцкий был освобожден от работы в Реввоенсовете, в октябре 1926-го выведен из Политбюро, в октябре 1927-го — из ЦК. В ноябре 1927 года Троцкий был исключен из партии, после чего выслан из Москвы в Алма-Ату.

В феврале 1929 года Троцкого вывезли через Одессу на пароходе «Ильич». Его хотели поселить на Принцевых островах в Мраморном море. Он вывез с собой личный архив — 28 ящиков документов.

В эмиграции он продолжал писать, «разоблачая» Сталина в измене делу революции и в неправильном построении социализма. Одна из книг так и называется: «Преданная революция».

Троцкий часто переезжал. Принцевы острова, Франция, Норвегия, с 1936 года — Мексика. После статей «Сталин — интендант Гитлера» и «Вас обманывают» (обращение к советскому народу) убит агентом Сталина Рамоном Меркадером. Первая жена Троцкого, Александра Соколовская, умерла в лагере, старшая дочь от этого брака умерла, вторая покончила с собой. Старший сын от второго брака убит в 1938 году во Франции, младший остался в СССР и умер в лагере в 1937 году. Внуков не было.

Иосиф Виссарионович Сталин (1879–1953)

Родился в семье кустаря-сапожника, до венчания родителей, в г. Гори Тифлисской губернии. Окончил Горийское духовное училище. В 1899 году был исключен из Тифлисской православной семинарии за воровство и революционную агитацию.

С этого времени — на нелегальном положении. Профессиональный революционер и одновременно профессиональный уголовник. Организатор нескольких ограблений банков, сопровождавшихся убийствами охраны. Неоднократно арестовывался и ссылался в Иркутскую губернию и на Север. Неоднократно бежал из заключения.

С 1898 года — член РСДРП. Вел революционную пропаганду, проявил себя как прекрасный организатор партийного строительства. С 1913-го по март 1917 года отбывал очередную ссылку в станке Курейка в Туруханском крае в северном течении Енисея.

Активный участник событий 1917 года, быстро выдвинулся в число руководителей РСДРП(б). С 26 октября 1917 года — член ВЦИК и народный комиссар по делам национальностей. В годы Гражданской войны — член Реввоенсовета, ответственный организатор наступлений Красной Армии на Восточном, Южном, Юго-Западном фронтах и на Царицынском участке. Если Троцкий создал Красную Армию, то Сталин «обкатал» созданную им систему, наладил ее бесперебойное функционирование и начал создавать аппарат управления.

С 1922 года — генеральный секретарь ЦК ВКП(б). С 1929 года — фактически неограниченный «красный монарх» СССР.

Убежденный сторонник унитарного государства и жесткой централизации, И. В. Сталин фактически является создателем СССР. С его именем и периодом его руководства связаны грандиозные изменения в экономике, политике, образе жизни, культуре, такие поворотные моменты, как коллективизация, индустриализация, культурная революция, строительство целых промышленных районов и городов. Одновременно создавалась беспрецедентная репрессивная машина, которой было уничтожено, по разным данным, от 7–8 до 30 миллионов человек.

Именем Сталина было названо более 10 тысяч населенных пунктов, более 100 000 улиц, районов, домов отдыха, колхозов, совхозов, географических пунктов, включая высшую точку СССР на Памире — пик Сталина (с 1954 года — пик Коммунизма).

По поводу правомочности и цены его действий существуют разные, порой прямо противоположные мнения.

Есть убедительные свидетельства того, что Сталин строил социализм в одной отдельно взятой стране для того, чтобы создать плацдарм для Мировой революции и прийти к мировому господству.

Но и в этом случае именно он создал тот СССР, который выиграл Вторую мировую войну с Третьим рейхом, и создал Советскую империю.

Для нашей книги не менее важно, что при нем были репрессированы и уничтожены почти все строители и руководители Красной Армии времен Гражданской войны 1917–1922 годов.

Семен Михайлович Буденный (1883–1973)

Сын крестьянина хутора Козюрина Ростовской губернии. Был батраком с 9 лет. В 1903 году призван на действительную службу, которую нес в 48-м казачьем полку на Дальнем Востоке. Участвовал в Русско-японской войне, которую закончил хорунжим. В 1908 году окончил Петербургскую школу наездников. В 1914–1917 годах воевал на германском, австрийском и турецком фронтах. После Февральской революции 1917 года становится председателем полкового, а затем дивизионного комитета солдатских депутатов. В августе 1917 года он активно разоружает офицерские формирования в районе Орши.

Общий развал армии забрасывает Буденного на родину. Там он появляется в феврале 1918-го во главе отряда из примерно 200 человек и превращает его в ядро нового отряда, до 1500 сабель. К осени 1918-го оставаться на Дону красным становится почти невозможно. Как добровольцы уходили с Дона весной 1918 года, так в сентябре 1918-го отряд Буденного уходит к Царицыну.

В составе 10-й армии он быстро проходит путь от командира бригады до командира дивизии. В марте 1919 года вступает в ВКП(б). В июне 1919 года формируется конный корпус. 19 ноября 1919 года — 1-я Конная армия. Движение громадных масс конников оказывается подвижной ударной силой, очень эффективным в Гражданской войне. 1-я Конная сыграла чуть ли не решающую роль в целом ряде стратегических операций Гражданской войны: победа над Деникиным, Врангелем, Второй Речью Посполитой.

1921 год — член Военного совета Кавказского военного округа. С апреля 1924 года до 1937-го — инспектор кавалерии Красной Армии. С 1937 года — командующий войсками Московского округа. С 1939-го — заместитель наркома обороны. С 1940 года — первый заместитель наркома обороны.

Во время Второй мировой войны, оставаясь замнаркома обороны, был главнокомандующим войск Западного резервного фронта, Юго-Западного направления, Северо-Кавказского фронта, командующим кавалерией СССР.

Награжден более чем 30 орденами и медалями, именным оружием, член Президиума Верховного Совета СССР и член ЦК ВКП(б). Именем Буденного названа новая порода лошадей, его имя получили 3215 колхозов.

Михаил Васильевич Фрунзе (1885–1925)

Родился в Пишпеке Семиреченской области Туркестанского края в семье фельдшера. Окончил гимназию в г. Верном (ныне Алматы), в 1904 году поступил на экономический факультет Петербургского университета. Осенью того же года вступил в ВКП(б). За участие в ноябрьской демонстрации 1904 года исключен из университета. Стал профессиональным революционером. Направлен в Иваново-Вознесенский район, вел революционную агитацию. Организовал стачку в мае 1905 года в г. Шуя. Боевая дружина Фрунзе активно участвовала в революции 1905 года.

В марте 1907 года приговорен к 4 годам каторжных работ. На каторге готовил вооруженное восстание, приговорен к смертной казни. Казнь заменили шестью годами каторги. Досрочно переведен на поселение в с. Манзурка Иркутской губернии. В 1914 году организует кружок ссыльных по изучению военного дела «Восточное обозрение». Летом 1915 года арестован, бежал из тюрьмы.

В 1916 году направлен своей партией на Западный фронт для агитации солдат. К началу Февральской революции стоял во главе подпольной организации с отделениями в нескольких армиях. В августе 1917-го — начальник штаба войск Минского участка.

В сентябре 1917 года формирует отряды Красной гвардии, участвует в октябрьских событиях в Москве, в штурме Кремля. Летом 1918 года — глава Иваново-Вознесенского губисполкома и губернского комитета ВКП(б). Участвовал в подавлении Ярославского восстания в июле 1918-го.

13 августа 1918 года назначен Военным комиссаром Ярославского военного округа. 26 декабря 1918 года — командующим 4-й армией Восточного фронта. Последовательно занимал посты командующего Южной группой армий Восточного фронта, командующего войсками Восточного и Туркестанского фронтов. Он подготовил захват Хивы и Бухары, уничтожение казачьих автономий на Урале и в Семиречье.

С 21 сентября 1920 года — командующий войсками Южного фронта. С декабря 1920-го — командующий вооруженными силами Украины и Крыма. Это он разгромил и уничтожил войска вчерашнего союзника — Махно.

С 1924-го — кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

31 октября 1925 года М. В. Фрунзе умер на операционном столе. Упорно говорили о том, что делать эту операцию не было никакой необходимости.

Похоронен на Красной площади, имя Фрунзе было присвоено г. Пишпеку и Академии Генерального штаба, многим поселкам, улицам и районам.

Василий Константинович Блюхер (1890–1938)

Родился 19 ноября (1 декабря) 1890 года в деревне Барщинка Ярославской губернии в крестьянской семье. В 1909 году поступил слесарем на Мытищинский вагоностроительный завод под Москвой. В 1910-м за призыв к забастовке был арестован и приговорен к тюремному заключению.

С началом Первой мировой войны был отправлен на фронт рядовым. За боевые отличия награжден двумя Георгиевскими крестами и медалью, произведен в младшие унтер-офицеры. В 1916 году после тяжелого ранения освобожден от военной службы. Поступил на Сормовский судостроительный завод, затем переехал в Казань и стал работать на механическом заводе. Вступил в партию большевиков.

После Февральской революции по решению самарской парторганизации Блюхер возвратился для революционной работы в армию, вступив добровольцем в 102-й запасный пехотный полк в Самаре; был избран в полковой комитет и городской Совет солдатских депутатов. К началу Октябрьской революции Блюхер являлся членом Самарского Военно-революционного комитета.

В конце ноября 1917 года был направлен в Челябинск комиссаром красногвардейского отряда, избран председателем Челябинского ревкома. В начале 1918 года руководил взятием Оренбурга, занятого белогвардейскими казаками.

Восстание Чехословацкого корпуса в мае 1918 года резко ухудшило обстановку на Восточном фронте. Красногвардейские отряды, в течение двух месяцев удерживавшие Оренбург, оказались во вражеском кольце. В этих условиях, возглавив окруженные войска, Блюхер совершил с ними тысячекилометровый рейд по Уралу и после ожесточенных боев с превосходящими силами противника в сентябре 1918 года вывел Сводный Уральский отряд в район Кунгура на соединение с частями Красной Армии. Отмечая заслуги Блюхера, ВЦИК наградил его только что учрежденным орденом Красного Знамени.

20 сентября 1918 года части Сводного Уральского отряда были включены в состав 4-й Уральской дивизии, позднее переименованной в 30-ю стрелковую. Начальником ее стал Блюхер. В январе 1919 года Блюхер был выдвинут помощником командующего 3-й армией, с апреля одновременно выполнял обязанности начальника Вятского укрепленного района. В конце лета 1919-го на Урале из частей Особой бригады, Северного экспедиционного отряда и крепостных бригад Вятского укрепленного района была сформирована 51-я стрелковая дивизия. Под командованием Блюхера дивизия с боями прошла путь от Тюмени до Байкала.

В марте 1920 года Блюхер как один из наиболее опытных и авторитетных начальников дивизий Красной Армии был назначен командиром-единоначальником той же дивизии (в других дивизиях командир не имел права единолично принимать решение без санкции комиссара). Вскоре командование направило 51-ю стрелковую дивизию на Южный фронт. Ее успешные боевые действия по удержанию Каховского плацдарма в августе 1920-го положили начало победам красных на Южном фронте. Блюхер был утвержден начальником Каховского укрепленного района. В последующем наступлении красных Блюхер командовал Перекопской ударной группой, наносившей главный удар по армии Врангеля с Каховского плацдарма. В боевых операциях войск Южного фронта по освобождению Крыма на долю Перекопской ударной группы выпала наиболее трудная задача: две ее бригады совместно с 15-й и 52-й дивизиями форсировали Сиваш и затем с Литовского полуострова наносили удар во фланг и тыл противнику, две другие штурмовали «неприступный» Турецкий вал с фронта. Блюхер и его бойцы стали героями штурма Перекопа и Ишуньских позиций.

В 1921 году Блюхер был направлен на Дальний Восток, где в то время было создано временное государственное образование — Дальневосточная республика (ДВР). 27 июня правительство назначило Блюхера военным министром республики и главкомом Народно-революционной армии (НРА). Сыграл большую роль в осуществлении тогдашней политической линии советского руководства — освобождение Дальнего Востока от белогвардейцев и одновременно недопущение военного конфликта с Японией. При нем была проведена коренная реорганизация вооруженных сил республики, способствовавшая превращению их в регулярную армию. Штурм в феврале 1922 года Волочаевки, затем взятие Спасска завершили боевые операции Гражданской войны.

В 1922 году Блюхер стал командиром-комиссаром 1-го стрелкового корпуса. В 1924–1927 годах был Главным военным советником при китайском революционном правительстве в Гуанчжоу (Кантоне). В 1927-м назначен помощником командующего войсками Украинского военного округа. В 1929 году, когда китайские националисты захватили Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД), было принято решение об объединении всех вооруженных сил, расположенных на Дальнем Востоке, в Особую Дальневосточную армию. Ее командующим назначили Блюхера. Эту должность он занимал до конца своей военной карьеры. Блюхер руководил разгромом китайцев во время советско-китайского конфликта 1929 года.

Вместе с другими известными военачальниками он стал членом Специального судебного присутствия Верховного суда СССР, которое в июне 1937-го приговорило к смертной казни по так называемому делу о военно-фашистском заговоре своих товарищей — группу высокопоставленных советских военных во главе с М. Н. Тухачевским. В июле — августе 1938 года осуществлял общее руководство военными действиями против японской армии в районе озера Хасан. В ходе фронтального наступления с целью вытеснить японцев с советской территории красноармейские части потеряли более двух с половиной тысяч человек; потери противника были значительно меньше. Эта неудача стала одной из причин отстранения Блюхера в августе 1938-го от командования Дальневосточной армией.

22 октября 1938 года с санкции Сталина Блюхер был арестован по сфальсифицированному обвинению в принадлежности к антисоветской организации правых и тому самому военно-фашистскому заговору, мнимых участников которого годом ранее Блюхер осудил на смерть. Во время следствия, не выдержав пыток и истязаний, в которых личное участие принимал тогдашний первый заместитель наркома внутренних дел Л. П. Берия, скончался на восемнадцатый день заключения — 9 ноября 1938 года. В 1956 году был реабилитирован.

Василий Иванович Чапаев (1887–1919)

Родился в селе Будайки Чебоксарского уезда Казанской губернии, в семье крестьянина. Работал плотником. На фронтах Мировой войны остался рядовым. В декабре 1917 года избран командиром 138-го пехотного полка. Член саратовской группы анархо-коммунистов. Дезертировал вместе с полком. В январе 1918 года назначен комиссаром г. Николаевска (при красных — Пугачев Саратовской области).

Активно нес Гражданскую войну в деревню. Прославился убийствами «буржуев» и членов их семей. В мае 1918 года остановил один из отрядов чехословаков. В ноябре 1918 года — на учебе в красной Военной академии. Уже весной 1919 года попросился воевать и отправлен в 4-ю дивизию М. В. Фрунзе. Там он стал командиром особой Александрово-Гайской группы, действовал самостоятельно в режиме партизанского отряда. Ядро группы составили отряды крестьянской самообороны. С февраля 1919 года эта группа переформирована в 25-ю стрелковую дивизию, ей придан комиссар Фурманов (анархист). Дивизия минимум три раза бунтовала, отказываясь выполнять оперативные задания командования.

25-я дивизия участвовала во взятии Уфы и брала столицу Уральского казачьего войска город Уральск 11 июля 1919 года. Но действовала автономно.

В ночь на 5 сентября разведка казаков получила сведения, что весь штаб 25-й дивизии перепился, а боевое охранение не выставлено. Казаки и крестьяне — повстанцы — мгновенно нанесли удар. Пленных не брали. Пьяного Чапаева закололи штыками и выбросили в реку Урал.

Чапаев сыграл очень слабую роль в истории, его не стоило бы упоминать, если бы не миф, созданный из него. После книги Фурманова и фильма «Чапаев» история Гражданской войны оказалась окончательно мифологизированной.

Николай Александрович Щорс (1895–1919)

Сын железнодорожного машиниста из поселка Сновска Черниговской губернии. Окончил железнодорожную школу, затем военно-фельдшерскую школу в Киеве. В годы Великой войны — военный фельдшер, с 1915-го — прапорщик.

В сентябре 1918 года сформировал из отдельных отрядов дезертиров 1-й Украинский советский полк имени Богуна. Воевал с Петлюрой, участвовал в становлении Советской власти в захваченных районах. 5 февраля 1919 года Богунский полк вошел в Киев в составе Красной Армии. 4 марта 1919 года назначен командиром 1-й Украинской советской дивизии. Организатор школы красных командиров.

Троцкий стремился влить украинские части в Красную Армию. 1-я Украинская дивизия была переформирована в 44-ю стрелковую дивизию. Троцкий характеризовал Щорса как «неукротимого партизана», «самостийника, противника регулярных начал, врага Советской власти».

30 августа 1919 года убит в бою в районе Коростеня. По некоторым данным, убит револьверным выстрелом сзади: Троцкий распорядился убить Щорса, как противника унификации Красной Армии. Труп был вывезен в Самару и там похоронен. После этого Н. А. Щорс, пользовавшийся огромным авторитетом в войсках и среди населения, окончательно был превращен в легенду без упоминания о его убеждениях украинского националиста.

Иван Лукич Сорокин (1884–1918)

Из семьи рядового казака станицы Петропавловская (Кубань). Окончил войсковую фельдшерскую школу. В годы Великой войны — фельдшер 1-го Лабинского полка Кубанского казачьего войска, есаул.

В январе 1918 года — командир 4-тысячного партизанского отряда (из дезертиров). С февраля — помощник главнокомандующего Юго-Восточной революционной армии. С апреля — помощник главнокомандующего войск Кубанской советской республики. Командующий Ростовским боевым участком (июнь — июль 1918-го), главнокомандующий Красной Армии Северного Кавказа (август — октябрь 1918-го). В октябре 1918 года те же вооруженные силы стали называться 11-й красной армией.

С октября 1918-го перестал выполнять приказы советского военного руководства в Москве. 21 октября в Пятигорске расстрелял группу руководящих работников ЦИК Северо-Кавказской республики и крайкома РКП(б). 28 октября 2-й Чрезвычайный съезд Советов Северного Кавказа объявил Сорокина вне закона как предателя Советской власти и сместил его с должности.

Арестован в Ставрополе 30.10.1918. Убит в тюрьме без суда и следствия.

Владимир Александрович Антонов-Овсеенко (настоящая фамилия Овсеенко) (1883–1938)

Из семьи офицера. В революционном движении — с 1901 года (Варшава). Член РСДРП с 1902 года (Петербург). Окончил Владимирское пехотное училище (1904, Петербург). В революции 1905–1907 годов один из руководителей военных восстаний в Польше, Севастополе. В 1906 году приговорен к смертной казни, замененной 20 годами каторги; бежал. С 1910-го — в эмиграции, примыкал к меньшевикам-партийцам. В конце 1914 года заявил о солидарности с большевиками по вопросу об отношении к империалистической войне.

С мая 1917 года в России, вступил в большевистскую партию в Петрограде. Член Военной организации при Центральном Комитете РСДРП(б); был направлен ЦК в Гельсингфорс, вел революционную работу среди солдат Северного фронта и моряков Балтийского флота, один из редакторов газеты «Волна». Участник Всероссийской конференции фронтовых и тыловых организаций РСДРП(б) (июнь). После Июльского кризиса заключен в петроградскую тюрьму «Кресты».

Центробалтом назначен комиссаром при генерал-губернаторе Финляндии. Участвовал во Всероссийском Демократическом совещании (сентябрь).

Делегат 2-го съезда моряков Балтийского флота (сентябрь — октябрь), огласил текст воззвания «К угнетенным всех стран». 30 сентября избран членом Финляндского областного бюро РСДРП(б). Член Организационного комитета и делегат съезда Советов Северной области (октябрь), избран членом исполнительного комитета. 15 октября участвовал в работе Конференции военных организаций РСДРП(б) Северного фронта, от которого в ноябре избран членом Учредительного собрания. Член и секретарь Петроградского Военно-революционного комитета, с 21 октября — член Бюро Военно-революционного комитета. 23 октября — на заседании Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. С 24 октября — член Полевого штаба ВРК, один из организаторов операций по блокированию Зимнего дворца; из Петропавловской крепости вечером 25 октября направил ультиматум Временному правительству. 26 октября — один из руководителей захвата Зимнего дворца и ареста Временного правительства.

Вошел в Совет Народных Комиссаров — член Комитета по военным и морским делам (нарком, отвечал за внутренний фронт). Во время подавления выступления А. Ф. Керенского — П. Н. Краснова (27 октября — 2 ноября) — член штаба Петроградского военного округа и помощник командующего войсками военного округа, с 9 ноября командующий войсками военного округа. Вечером 28 ноября в Петрограде был схвачен юнкерами, которые не расстреляли Антонова-Овсиенко — надеялись обменять его на 50 арестованных юнкеров, утром 29 ноября при посредничестве американского журналиста А. Р. Вильямса освобожден революционными моряками.

С декабря командовал войсками в боях с казаками атамана А. М. Каледина на Дону, с гайдамаками Центральной Рады и австро-германскими оккупантами на Украине. Один из организаторов Красной Армии. В конце августа — начале сентября 1918-го возглавлял советскую делегацию на переговорах в Берлине с представителями германского правительства о возможности участия немецких войск в вооруженной борьбе с английскими оккупантами на севере Европейской России. В годы Гражданской войны на военной, затем на государственной и дипломатической работе. 13 октября 1937 года арестован и 8 февраля 1938 года Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к расстрелу по обвинению в принадлежности к руководству «троцкистской террористической и шпионской организации». В 1956 году реабилитирован.

Павел Ефимович Дыбенко (1889–1938)

Родился в с. Людков Черниговской губернии в семье крестьянина. В революционном движении с 1907 года. Член Коммунистической партии с 1912-го.

С 1911 года — на Балтийском флоте, один из руководителей антивоенного выступления матросов на линкоре «Император Павел I» в 1915-м. После 6-месячного заключения отправлен на фронт, затем снова арестован за антивоенную пропаганду и освобожден Февральской революцией 1917-го. Был членом Гельсингфорсского Совета, с апреля 1917 года — председатель Центробалта.

Член Петроградского ВРК, руководил формированием и отправкой в столицу отрядов революционных матросов и боевых кораблей. При наступлении войск Краснова — Керенского на Петроград командовал отрядами под Красным Селом и Гатчиной. С 26 октября (8 ноября) 1917 года по март 1918 года в составе СНК — член коллегии Наркомата по военным и морским делам, затем нарком по морским делам. Во время германской интервенции в феврале 1918-го командовал отрядом под Нарвой. С лета 1918 года — на подпольной работе на Украине, в августе был арестован, но в октябре обменен на пленных немецких офицеров. В конце 1918-го командовал группой советских войск на Екатеринославском направлении, с февраля 1919 года — 1-й Заднепровской дивизией, затем Крымской армией, а после оставления в 1919 году Крыма — 37-й стрелковой дивизией. Командуя Сводной дивизией, участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа 1921 года. Окончил Военную академию (1922). В 1928–1938 годах — командующий войсками Среднеазиатского, Приволжского и Ленинградского военных округов. Был членом РВС СССР, членом ЦИК СССР. Депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва. Командарм 2-го ранга (1935). Награжден 3 орденами Красного Знамени.

Николай Васильевич Крыленко (1885–1938)

Родился в деревне Бехтеево, ныне Сычевского района Смоленской области, в семье политического ссыльного. Член Коммунистической партии с 1904 года.

Окончил историко-филологический факультет Петербургского университета (1909) и юридический факультет Харьковского университета (1914). Участвовал в революции 1905–1907 годов, вел партийную работу в Петербурге и Москве, в 1906-м — член Военной организации при Петербургском комитете РСДРП. С 1911 года сотрудничал в газете «Звезда». В 1913-м работал в «Правде» и в думской фракции большевиков. Летом 1914 года эмигрировал, проживал в Швейцарии, участвовал в работе Бернской конференции заграничных секций РСДРП.

После возвращения в Россию (летом 1915-го) арестован и в апреле 1916 года направлен в действующую армию. Во время Февральской революции 1917 года избирался председателем полкового, дивизионного, в апреле 1917-го — армейского комитетов 11-й армии Юго-Западного фронта. Делегат 1-го Всероссийского съезда Советов (1917), член его президиума от большевистской фракции; член первого ВЦИК. На Всероссийской конференции фронтовых и тыловых организаций РСДРП(б) избран членом бюро Всероссийской военной организации при ЦК РСДРП(б) (июнь 1917-го). Активный участник Октябрьской революции 1917 года, член Петроградского ВРК. Вошел в состав первого СНК, член Комитета по военным и морским делам. С 9 ноября 1917 года назначен Верховным главнокомандующим и наркомом по военным делам. С марта 1918-го работал в органах советской юстиции, организовывал советский суд и прокуратуру; до 1931-го — государственный обвинитель по крупнейшим политическим процессам.

В 1922–1931 годах — председатель Верховного трибунала при ВЦИК, заместитель наркома юстиции, помощник прокурора, прокурор РСФСР; с 1931-го — нарком юстиции РСФСР, с 1936 года — нарком юстиции СССР. Был членом комиссий по подготовке Конституций РСФСР и СССР, кодексов законов. Вел педагогическую работу в Институте красной профессуры, заведующий кафедрой уголовного права Московского института советского права. Участник и один из руководителей научных экспедиций АН СССР на Памир в 1928–1934 годах. Возглавлял Всесоюзное общество пролетарского туризма и секцию альпинизма. С 1924 года руководил шахматно-шашечной организацией СССР; инициатор международных шахматных турниров в СССР в 1925–1936 годах. Доктор государственных и общественных наук без защиты диссертации (1934).

Делегат 8, 12, 14, 17-го съездов партии; на 15–16-м съездах избирался членом ЦК ВКП(б). Член ВЦИК и Президиума ВЦИК. Автор книг и брошюр по теории и практике государственного и правового строительства в СССР. Награжден орденами Ленина и Красного Знамени.

31 января 1938 года арестован по обвинению в принадлежности к троцкистской организации и 29 июля 1938 года Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день. Реабилитирован в 1955 году.

Михаил Николаевич Тухачевский (1893–1937)

Родился в имении Александровское Дорогобужского уезда Смоленской губернии (ныне около деревни Следнево Сафоновского района Смоленской области) в дворянской семье. Окончил Пензенскую классическую гимназию и Александровское военное училище (1914).

Участвовал в Первой мировой войне (1914–1918) в составе лейб-гвардии Семеновского полка, поручик. В 1915 году попал в плен. Бежал пять раз. Пятый побег удачен, в декабре 1917-го попал в Россию. Добровольно пошел в Красную Армию.

Военный комиссар обороны Московского района (1918), командующий 1-й армией Восточного фронта (июнь 1918-го — январь 1919-го), 8-й армией Южного фронта (январь— март 1919-го), 5-й армией Восточного фронта (апрель — ноябрь 1919-го). Командовал войсками Кавказского фронта (февраль-апрель 1920-го) при разгроме войск Деникина, войсками Западного фронта (с апреля 1920-го по август 1921-го) в советско-польской войне (1920) и 7-й армией при ликвидации Кронштадтского мятежа (март 1921-го), войсками Тамбовского района (апрель — май 1921-го) при подавлении восстания Антонова.

После Гражданской войны был начальником Военной академии РККА (1921), командующим войсками Западного военного округа, с 1924 года — помощником начальника, а с ноября 1925-го по май 1928 года — начальником Штаба РККА. С мая 1928-го по июнь 1931-го командовал войсками Ленинградского военного округа. С 1931 года — заместитель председателя Реввоенсовета СССР, начальник вооружений РККА, с 1934-го заместитель наркома обороны, с 1936 года —1-й заместитель наркома обороны и начальник управления боевой подготовки.

С 1934 года — кандидат в члены ЦК ВКП(б). Маршал Советского Союза (1935). Награжден орденами Ленина и Красного Знамени.

В 1937 году арестован по обвинению в подготовке военного переворота и принадлежности к троцкистской организации. Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение в тот же день.

Сергей Сергеевич Каменев (1881–1936)

Родился в семье военного инженера в Киеве. Окончил Александровское военное училище (1900) и Академию Генштаба (1907). Во время Первой мировой войны (1914–1918) — на штабных должностях, был начальник оперативного управления 1-й армии. С начала 1917-го командовал пехотным полком в чине полковника. После Октябрьской революции избран начальником штаба 15-го корпуса Красной Армии, а затем 3-й армии. В начале 1918-го — добровольно вступил в Красную Армию, был военным руководителем Невельского участка Западной завесы, командовал 17-й стрелковой дивизией. С августа 1918 года — помощник военного руководителя Западной завесы. С сентября 1918-го по июль 1919-го успешно командовал войсками Восточного фронта во время наступления войск фронта в 1918-м — начале 1919 года, затем при обороне и наступлении против войск Колчака в 1919 году. С июля 1919 года по апрель 1924-го — главнокомандующий Вооруженных сил Республики.

С апреля 1924 года — инспектор РККА, с марта 1925 года — начальник Штаба РККА, с ноября 1925 года — главный инспектор РККА, а с августа 1926 года — начальник Главного управления РККА. С апреля 1924-го по май 1927-го — член РВС СССР. С мая 1927-го по июнь 1934 года — заместитель наркома по военным и морским делам и заместитель председателя РВС СССР. С июня 1934 года — начальник управления ПВО и одновременно с ноября 1934 года — член Военного совета при Наркомате обороны СССР.

Член КПСС с 1930 года. Командарм 1-го ранга (1935). Член ВЦИК. Награжден Золотым боевым оружием со знаком ордена Красного Знамени, Почетным революционным огнестрельным оружием со знаком ордена Красного Знамени, орденами Красного Знамени РСФСР, Красного Знамени Хорезмской ССР, Красного Полумесяца 1-й степени Бухарской народной сов. республики. Похоронен на Красной площади у Кремлевской стены.

Алексей Алексеевич Брусилов (1853–1926)

Родился в семье генерала в г. Тифлисе. Окончил Пажеский корпус (1872). Участвовал в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов на Кавказе. С 1906-го командовал кавалерийской дивизией, затем 12-м армейским корпусом. Генерал от кавалерии (1912).

В 1912–1913 годах — помощник командующего войсками Варшавского военного округа. В начале Первой мировой войны 1914–1918 годов командовал 8-й армией, с марта 1916 года — Юго-Западным фронтом. С 22 мая (4 июня) по 19 июля (1 августа) 1917-го — Верховный Главнокомандующий; принимал все меры для продолжения Великой войны. По настоянию А. Ф. Керенского подписал приказ о введении смертной казни на фронте для подавления революционной борьбы солдатских масс. После провала июньского наступления 1917 года заменен Л. Г. Корниловым и назначен специальным советником Временного правительства. До 1920 года служебных постов не занимал. Отверг несколько предложений белогвардейцев присоединиться к ним.

2 мая 1920 года приказом РВСР назначен председателем Особого совещания при Главкоме, в состав которого вошел ряд бывших генералов. 30 мая это совещание обратилось с воззванием к бывшим офицерам выступить на защиту Советской России от Польши. Затем Брусилов служил в центральном аппарате Красной Армии. В 1923–1924 годах — инспектор кавалерии, с 1924-го — для особо важных поручений при РВС СССР. Автор мемуаров «Мои воспоминания» (1929).

Сергей Георгиевич Лазо (1894–1920)

Родился в Молдавии в семье сезонного рабочего (по другим данным — бродяги). Призван в армию. Окончил школу прапорщиков. На фронте не был. Служил в 15-м запасном Сибирском полку в г. Красноярске. Объявил себя анархистом, потом левым эсером. Организовал переход своей роты в распоряжение Красноярского Совета. Стал председателем военной секции Совета. Пополнил роту уголовным элементом, увеличив отряд в несколько раз.

В декабре 1917 года в Иркутске вел уличные бои с боевыми отрядами эсеров. В феврале 1918 года избран членом Центрального комитета Советов Сибири и назначен командующим Забайкальским фронтом. Разгромил казаков Г. М. Семенова. Организовал и провел массовое истребление мирного населения в нескольких городах Забайкалья.

Летом 1918 года против Лазо выступили, по существу, все. Отряды Лазо (уголовные на 90 % состава) ушли в Приморье, где прославились чудовищной жестокостью, людоедством и садизмом. С конца 1919 года пытался организовать массовое восстание в Приморье. С этой целью вступил в РКП(б) и нелегально проник во Владивосток.

В апреле 1920 года захвачен японцами и передан казакам. Сожжен в топке паровоза на станции Муравьево-Амурская.

Иона Эммануилович Якир (1896–1937)

Родился в семье провизора в г. Кишиневе. До декабря 1917 года учился в Технологическом институте г. Харькова. С апреля 1917 года — член ВКП(б). Член Бессарабского губревкома с декабря 1917 года. В январе 1918-го организовал отряд Красной Армии в Кишиневе. Весной — летом 1918 года — командир китайского отряда в составе Тираспольского красногвардейского отряда. С сентября 1918-го — начальник политуправления Южной завесы (фронта). Подавил восстание эсера Сахарова. С октября — член РВС 8-й армии.

С июля 1919 года командовал Южной группой войск 12-й армии. В ноябре 1919 года — командир 45-й стрелковой дивизии Южного фронта. В ноябре 1919-го — феврале 1920 года — командир Злочевской, Львовской и Фастовской групп войск на советско-польском фронте-. Октябрь-ноябрь 1920-го — руководил разгромом Петлюры. С апреля 1921 года — командующий войсками Крымского, потом Киевского военного округов. В 1924–1925 годах — начальник Главного управления военно-учебных заведений РККА.

В 1925–1937 годах — командующий войсками Украинского военного округа. С 1930 года — член РВС СССР.

Репрессирован в ходе чистки армии И. В. Сталиным.

Климент Ефремович Ворошилов (1881–1969)

Родился в семье железнодорожного сторожа в с. Верхнее Екатеринославской губернии. С 7 лет работал на шахте, батраком, в 1896 году — подручным слесаря на заводе ДЮМО. Учился в сельской земской школе 2 года. Неоднократно изгонялся с работы за склочность и организацию забастовок. С 1903 года — член РСДРП.

Активный участник революции 1905–1907 годов. Неоднократно арестовывался и сидел в тюрьме. В ноябре 1917 года — комиссар Петрограда. Помогал Дзержинскому организовывать ВЧК. С марта 1918 года организует в Донбассе отряды Красной Армии. Проходит путь от командира 1-го партизанского Луганского отряда до командира 5-й армии. С ней он отступает к Царицыну. С июля 1918-го — командующий 10-й армией, Царицынским фронтом, член Реввоенсовета Южного фронта.

С ноября 1918 года — нарком внутренних дел Украинской республики. В 1919-м руководил разгромом Григорьева. С июня 1919 года — командующий 14-й армией, затем — командующий Внутренним фронтом Украины.

С ноября 1919 года — член Реввоенсовета 1-й Конной армии. Прошел до Кавказа, а потом — на польском фронте. Участвовал в разгроме Врангеля. В 1921 году лично участвовал в расправе с Кронштадтом.

В 1921–1924 годах — командующий войсками Северо-Кавказского округа, затем — Московского округа. После смерти М. В. Фрунзе — глава Вооруженных сил СССР. С 1934 года — нарком обороны СССР. С 1935 года — Маршал СССР.

С мая 1940 года — председатель Комитета Обороны.

С 1946 года — заместитель председателя Совета Министров.

Имя Ворошилова присвоено 6 населенным пунктам, более чем 100 улицам и учебным заведениям.

Александр Степанович Антонов (1888–1922)

Александр Степанович с 16 лет состоял в партии эсеров, участвовал в «экспроприациях» в 1905 году. За участие в ограблении почтового поезда получил 20 лет. Амнистирован Временным правительством, вернулся в Тамбов и стал первым начальником губернской милиции.

В 1918 году он вышел из партии эсеров по идейным соображениям. Он создал партизанскую дружину и примкнул к повстанцам. В конце 1920 года А. С. Антонов стал начальником главного оперативного штаба 2-й повстанческой армии.

Его младший брат Дмитрий Степанович (1893–1922) отродясь ни в каких партиях не состоял. Служил в милиции под началом брата, вместе с ним ушел к повстанцам. Сотрудник штаба 2-й повстанческой армии.

Оба брата Антоновы погибли в бою с чекистами 24 июня 1922 года.

Павел Петрович Скоропадский (1873–1945)

Украинский аристократ, праправнук брата гетмана Ивана Скоропадского (1707–1720), сын Петра Ивановича Скоропадского (1834–1887). Окончил Пажеский корпус, кавалергард. В Русско-японской войне — от штабс-капитана до полковника. С 1911 года — генерал-майор. В Великой войне прошел путь от командира дивизии до командира корпуса. Стал генерал-лейтенантом. Флигель-адъютант Николая II.

С 29 апреля по 14 декабря 1918 года — гетман независимой Украины. 14 декабря 1918 года бежал в Германию, где жил как частное лицо. Во время Второй мировой войны неоднократно отказывался от предложений сотрудничества с нацистами.

12 апреля 1945 года американские борцы за демократию совершили очередной подвиг: бомбили станцию Платлинг близ Регенбурга. Войск на станции не было, только скопления беженцев. 72-летний П. П. Скоропадский был контужен и спустя несколько дней скончался в госпитале Меттенского монастыря.

Потомки Павла Петровича претендуют на украинский престол.

Семен Васильевич Петлюра (1879–1926)

Сын извозчика. В 1897 году уволен из гимназии за участие в украинской националистической организации (громаде) и эмигрировал в Австро-Венгрию, во Львов. С 1900 года — член Революционной украинской партии. С 1906 года — член Украинской социал-демократической партии. Журналист, редактор журнала «Украинская жизнь».

С 1917 года — член Центральной Рады, в июне — декабре 1917 года — военный министр Украины.

При гетмане — политзаключенный. Организатор восстания против Скоропадского. Опираясь на отряды бегущих с фронта солдат Великой войны, Петлюра к весне 1918 года создал армию до 40 тысяч штыков и сабель. С ноября 1918 года — член Директории Украинской народной республики, командующий армией УНР.

14 декабря 1918 года Петлюра взял Киев. Этот эпизод и описывает М. Булгаков в «Белой гвардии». 5–6 февраля 1919 года Красная Армия выбила Петлюру из Киева. С февраля 1919 года — глава Директории, фактически диктатор. С этого времени войска Петлюры начали распадаться. Часть ушла к большевикам. Часть попала к разного рода «батькам» и атаманам.

Петлюра воюет на стороне Деникина и ВСЮРа. 31 августа 1919 года в Киев одновременно вступают части белого генерала Н. Э. Бредова, галичан Л. Кравса и Петлюры.

11 сентября 1919 года Петлюра объявляет войну ВСЮР. Корпус генерала Бредова разбил Петлюру в первом же сражении. Петлюра обратился за помощью к Ленину. Ленин помог только на словах.

Петлюра бежал в Польшу и заключил союзный договор с Пилсудским. Пилсудский согласился на создание украинского государства… В случае победы.

5 марта 1920 года поляки и Петлюра наносят совместный удар по Красной Армии. Победа, но поляки тут же «забывают» про союзников. Петлюра уезжает в Париж. С ноября 1920 года возглавляет правительство УНР в эмиграции. В 1926 году его убил еврейский эмигрант Шварбард — из мести за реки еврейской крови, пролитой под руководством Петлюры.

Никифор Александрович Григорьев (1885–1919)

Очень загадочная личность. Даже имя известно неточно. Современники называли его и Николаем, и даже Матвеем. Настоящая фамилия, по некоторым данным, Серветник. Это объясняет, почему украинский националист носил чисто русскую фамилию. Даты рождения называют 1878, 1894, 1884 годы. Наиболее вероятное место и время рождения — местечко Дунаевец Подольской губернии, 1885 год.

Окончил 2 класса церковно-приходской школы. Рядовой в Русско-японскую войну. Акцизный чиновник, полицейский на Херсонщине. В годы Великой войны дослужился до штабс-капитана. Награжден Георгиевским крестом.

В 1917 году — член Революционного комитета, участник Съезда фронтовиков. В ноябре 1917-го объявил себя сторонником Центральной Рады, создал Ударный украинский полк. Стал офицером армии Скоропадского. Получил чин полковника.

В своих родных местах объединил до 100 мелких повстанческих отрядов. Он стал владыкой фактически самостоятельного небольшого государства со столицей в Александровке Екатеринославской губернии.

В феврале 1918 года перешел на сторону Петлюры. Потребовал места военного министра. Не получив, в марте 1919 года Григорьев переходит на сторону коммунистов вместе со своим отрядом — до 5 тысяч штыков и сабель.

В марте-апреле 1919 года Григорьев — командующий 1-й бригады 1-й Заднепровской дивизии. Он двигается на Николаев, Херсон и Одессу. Командир бригады, вскоре переформированной в дивизию. Но чаще называл себя «пан атаман партизан Херсонщины, Запорожья и Таврии». Центральный ревком боротьбистов считал Григорьева своей главной военной силой. Одновременно воевал с Петлюрой, Махно, мелкими атаманами. Расстреливал из пулеметов бизонов в Аскании-Нова.

В апреле 1919 года вступил в Херсон, потом в Одессу. Вывез из Одессы 38 эшелонов добра в свое «государство». Коммунисты планировали бросить его армию на Румынию и Венгрию. Григорьев не хотел уходить с родины и был против продотрядов. 9 мая 1919 года он бросил свою армию на красных. Войска Григорьева не дошли до Полтавы 25 км, до Киева — 80 км.

В мае 1919 года коммунисты призывали добровольцев воевать с Григорьевым. Наступлением руководил лично К. Е. Ворошилов, и велось оно с нескольких направлений силами Харьковского, Киевского и Одесского округов. 20 мая 1919 года коммунисты взяли Кременчуг, Корыстовку и Знаменку. 23 мая взята Александровка.

После падения его «столицы» Григорьев бежал к Махно. Одновременно вел переговоры с белыми. Эти письма попали в руки разведки Махно. В ходе разборки в июне 1919 года Григорьев был застрелен.

Нестор Иванович Махно (1882–1934)

Из крестьян села Гуляйполе Екатеринославской губернии, рабочий. С 1906 года входил в террористическую группу анархистов. Единственная школа — общение с политическими каторжанами. Изобретатель тачанки.

В 1907 году за ограбление Бердянского казначейства и убийства осужден на смертную казнь, замененную бессрочной каторгой. Вернулся в село Гуляйполе осенью 1917 года. Стал председателем Совета и главой группы анархистов. Выступал против Временного правительства и Центральной Рады.

В августе 1918 года поднял восстание против Рады и австро-германской оккупации. Объединил несколько разрозненных до того отрядов. К январю 1919 года Махно — глава самостоятельного государства с населением порядка миллиона человек, командующий армией в 15 тысяч сабель и штыков. Он ведет бои с белыми в Приазовье. С марта 1919 года — глава бригады-дивизии Украинской Красной Армии.

В начале июня 1919 года Кавказский корпус Деникина нанес Махно сокрушительный удар. Махно сделался союзником белых и стал воевать с Красной Армией. Это очень облегчило захват белыми Донбасса и выход к Черному морю в Новороссии. Красные объявили Махно вне закона.

Осенью 1919 года Революционно-повстанческая армия имени Махно достигла числа 80 тысяч штыков и сабель при 700 тачанок. Армия громит белых, государство Махно охватывает почти всю Юго-Восточную Украину.

В январе 1920 года становится союзником красных. В свое государство он их не пускает. В марте поднимает восстание против коммунистов. Второй раз объявлен вне закона.

В октябре 1920 года Махно опять стал красным, участвовал в штурме врангелевского Крыма. По-прежнему ревниво охранял независимость своего государства и коммунистов туда не пускал.

В декабре 1920 года в третий раз объявлен вне закона. Коммунисты разгромили Махно в нескольких сражениях и захватили Гуляйполе. В августе 1921 года Махно и около 100 ближайших к нему людей ушли за границу в Румынию. Махно уехал в Париж и там умер, почти забытый всеми. Война с махновцами велась до 1923 года.

Ефим Мефодьевич Мамонтов (1885–1922)

Крестьянин деревни Салтыковка на Алтае. В декабре 1917 года вернулся домой с фронта в чине прапорщика. Георгиевский кавалер.

С лета 1918 года — глава крестьянской республики и ее вооруженных сил — до 40 тысяч штыков и сабель. Советская власть, но без коммунистов, с красным знаменем и деревенским самоуправлением.

Е. М. Мамонтов не подчинялся ни Сибирскому правительству, ни Колчаку. В ноябре-декабре 1919 года 40-тысячная армия Мамонтова наносила удары по отрядам отступавшего Колчака. Она взяла и разграбила Семипалатинск, Павлодар, Змеиногорск, Барнаул. Только в Барнауле эта совершенно самостоятельная армия и встретилась с Красной Армией.

Мамонтов воевал с Врангелем в составе Красной Армии. Вернулся на Алтай в начале 1921 года. В восстаниях анархистов и действиях Ф. Д. Плотникова участия не принимал.

В феврале 1922 года он убит как соратник коммунистов — по одним данным, анархистами, по другим — «степными орлами» Анненкова.

Петр Ефимович Щетинкин (1885–1927)

Родился в семье крестьянина в селе Чуфилово Касимовского уезда Рязанской губернии. 2 класса церковно-приходской школы. Получил профессию плотника.

В 1911 году вступил в армию вольноопределяющимся и поступил в школу прапорщиков. В годы Великой войны дослужился до штабс-капитана. Стоял в запасном полку в г. Ачинске Енисейской губернии. В декабре 1917 года — член Совета. Летом 1918 года с частью своих солдат ушел в тайгу.

Осенью 1918-го — весной 1919 года — глава независимой Тасеевской республики на правом берегу Енисея. С марта 1919 года — заместитель главы партизанской армии А. Д. Кравченко. С января 1920 года — командир Красной Армии.

Участвовал в войне с Врангелем, затем с фон Унгерном в Монголии. Пленил фон Унгерна. Работал в Управлении пограничных войск, инспектором Государственной военной охраны. Убит в Монголии при неясных обстоятельствах.

Александр Деомидович Кравченко (1880–1923)

Из крестьян Ачинского уезда. Окончил начальную школу и Агрономическое училище. Член партии эсеров с 1908 года. Член Ачинского Совета с 1918 года.

В октябре 1918-го поднял восстание в Степном Баджее. К ноябрю стал главнокомандующим крестьянской республики с вооруженными силами до 3 тысяч человек. В июне 1919 года перерезал Транссибирскую магистраль в районе с. Камарчага и несколько дней удерживал этот участок.

В сентябре 1919 года захватил г. Минусинск на юге Енисейского края и сделал его столицей своей республики. В «Минусинский партизанский фронт» входило до 15 тысяч бойцов.

В январе влился в ряды Красной Армии и вступил в ВКП(б). Командарм, член Енисейского губисполкома. Убит при странных обстоятельствах.

1

Правда, 54 % россиян считают эпохой высшего взлета России не советский период, а конец ХVIII — начало ХIХ века. Есть и другие мнения.

2

Ленин В. И. ПСС. Т. 49. М.: Политиздат, 1954. С. 14.

3

Цвейг С. Пломбированный вагон // Цвейг С. Звездные часы человечества. М., 2006.

4

Платтен Ф. Ленин. Из эмиграции в Россию. М., 1991.

5

Троцкий Л. Д. Сочинения. Т. 3. Пг., 1922. С. 189.

6

XII съезд РКП(б). Стенографический отчет. М.: Изд-во социально-политической литры, 1923. С. 257–258.

7

Маркс К., Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии. М.: Политиздат, 1980.

8

Ленин В. И. Собр. соч. 4-е изд. Т. 41. М.: Политиздат, 1952. С. 8.

9

Рид Д. Десять дней, которые потрясли мир. М.: Политиздат, 1956. С. 6.

10

Суханов Н. Н. Записки о революции. Книга первая. Мартовский переворот 23 февраля — 2 марта 1917 года. Париж, 1934. С. 41.

11

Там же.

12

Церетели И. Кризис власти. М.: Центрополиграф. 2008.

13

Рид Д. Десять дней, которые потрясли мир. С. 58.

14

Малинин Н. Вступление // Камчатский Н. (Н. А. Анисимов) Расстрел Московского Кремля. М.: Столица, 1995. С. 9.

15

Скобов А. В. История России. 1917–1940. СПБ: Иван Федоров, 2001.

16

Мельгунов С. П. Как большевики захватили власть. Париж, 1953.

17

Камчатский Н. (Н. А. Анисимов). Расстрел Московского Кремля. С. 41.

18

Большая Советская Энциклопедия. Третье издание. М.: Советская энциклопедия, 1972. Статья «Гражданская война 1918–1920». С. 223.

19

Там же.

20

Можно ли называть «виновниками» и «преступниками» борцов против Советской власти — особый разговор.

21

Вишняк М. В. Задачи Учредительного собрания // Народовластие. Сборник статей членов Учредительного собрания фракции социалистов-революционеров. Вып. 2. М., 1918.

22

Фукье-Тевиль — обвинитель революционного трибунала времен Французской революции 1789–1793 годов. Прославился своей черствостью, жестокостью и маниакальной кровожадностью.

23

Ленин В. И. ПСС. Т. 35. М.: Политиздат, 1951. С. 156.

24

Из истории Всероссийской Чрезвычайной Комиссии 1917–1921 гг. Сборник документов. М.: Политиздат, 1958. С. 79.

25

Тишков А. В. Щит и меч революции (из истории ВЧК). М.: Политиздат, 1979. С. 17.

26

Тишков А. В. Щит и меч революции (из истории ВЧК). С. 4.

27

Из истории Всероссийской Чрезвычайной Комиссии 1917–1921 гг. Сборник документов. С. 79.

28

Мельгунов С. П. Красный террор в России 1918–1923. М.: Терра, 1990. С. 24.

29

Гуль Р. Дзержинский. М.: Молодая гвардия, 1992. С. 123.

30

Лацис М. Красный меч. 1 ноября 1918 г. С. 3.

31

Верхотуров Д. Н. Экономическая революция Сталина. М.: Олма, 2005. С. 234.

32

БСЭ. Издание второе. Т. 33. М.: Советская энциклопедия, 1955. Статья «Пилсудский». С. 41–43.

33

Немецким словом «фольварк» в Польше и Литве называли помещичье хозяйство.

34

Буровский А. М. Русская Атлантида. М.: Олма, 2004.

35

Хлiборобська Украiна. В 5 кн. Книга 5. Вена, 1925. С. 57.

36

Дорошенко Д. И. Гетманство 1918 г. на Украине // Голос минувшего. На чужой стороне. Париж, 1926. Т. 5. С. 160.

37

БСЭ. Второе издание. Т. 42. М.: Советская энциклопедия, 1957. Статья «Чехословакия». С. 302.

38

Гельсингфорс — немецкое произношение Хельсинки.

39

Большая Советская Энциклопедия. Издание третье. Т. 2. М.: Советская энциклопедия, 1970. С. 538.

40

БСЭ. Издание второе. Т. 2. М.: Советская энциклопедия, 1950. С. 32.

41

Часто пишут «казнили». Но ведь казнь предполагает суд, доказательства персональной виновности и тогда уже — наказание. Истребление людей по спискам, в качестве заложников или за принадлежность к классу или сословию — какая же это казнь? Убийство — оно и есть убийство.

42

Типичный пример того, как большевики сами себе создавали круг непримиримых врагов.

43

БСЭ. Издание второе. Т. 34. Статья «Продразверстка». С. 602.

44

Ленин В.И. ПСС. Т. 54. М.: Политиздат, 1949. С. 547.

45

Уже из этого видно, что серпово-молотковый поход в деревню велся вовсе не только для снабжения городов хлебом. Цель была — натравить одну часть деревни на другую.

46

Шолохов М.А. Поднятая целина. М.: Советский писатель, 1965.

47

Троцкий Л.Д. Записки о революции. Париж, 1934. С. 135.

48

История КПСС. М.: Политиздат, 1975. С. 37.

49

БСЭ. Т. 18. М.: Советская энциклопедия, 1953. С. 178.

50

Так начиналось обращение Сталина к советскому народу 22 июня 1941 года.

51

БСЭ. Издание второе. Т. 35. М.: Статья «ПсковскоНарвские бои 1918». С. 257.

52

Там же.

53

Шамбаров В.Е. Государство и революция. М.: Алгоритм, 2004. С. 90.

54

Напомню: в октябре 1917 г. большевики создали Военно-революционный совет именно для того, чтобы не пустить в Петроград немцев. И распространяли слухи, что немцев приглашает Керенский.

55

История КПСС. М.: Политиздат, 1978. С. 27.

56

Бушков А.А. Красный монарх. СПб.: Нева, 2002.

57

Из телевизионной передачи во время избирательной кампании Зюганова в 1996 году.

58

Бабель И.П. Дорога // Бабель И.П. Избранное. М.: Гослитиздат, 1957. С. 222.

59

Бабель И.П. Дорога. С. 224.

60

Сейфы в те времена назывались просто: «стальными ящиками».

61

Марвич С. Дорога мертвых. М.: Советский писатель, 1958.

62

Один мой знакомый коммунист всерьез требовал: проникнись, мол, осознанием гуманности народной власти! Ведь все же выпустили… Я не в силах выполнить его просьбу; действия коммунистов считал и считаю совершенно отвратительными преступлениями.

63

Булгаков М.А. Собачье сердце // Булгаков М.А. Избранное. М.: ИНКОМ, 1990.

64

Бабель И. Дорога. С. 220.

65

Пасманик Д.С. Чего же мы добиваемся? // Россия и евреи. Париж: YMKAPress, 1978. С. 209.

66

Оруэлл Дж. Проза отчаяния и надежды. Л.: Лениздат, 1990.

67

Что понимать под военным временем — неясно. Видимо, все же Мировую войну. Ведь Гражданской войны то ли еще нет, то ли она уже закончилась.

68

Тамбовское восстание 1918–1921 гг. и раскрестьянивание России 1929–1933. М.: Посев, 2004. С. 92.

69

Покровский М.Н. Краткий курс русской истории. Пг., 1919. С. 78.

70

Соколов-Микитов И.С. Ленкорань. М.: Географгиз, 1937. С. 7.

71

Куприн А.И. Купол храма святого Исаакия Далматинского. М.: Даръ, 2005.

72

Документы Поместного Собора 1918 года. Брюссель: Жизнь с Богом, 1934. С. 236.

73

Маркс К., Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии. М.: Политиздат, 1971. С. 58.

74

За права человека. М., 1999. № 4–5. С. 8.

75

Еврейская энциклопедия в шестнадцати томах. М.: Терра-Terra, 1991. Т. 1. (Репринтное издание Общества для Научных Еврейских Знаний и изд-ва Брокгауз-Ефрон). С. 136.

76

Шульгин В.В. Что «нам» в «них» не нравится. СПб.: Вече, 1993.

77

Разрушение храма Христа Спасителя. London: Overseas publications interchange Ltd, 1985. С. 264–265.

78

Гашек Я. Ченси, высшая правда // Гашек Я. Собрание сочинений в пяти томах. Том пятый. М.: Правда, 1966. С 246–257.

79

Чернышевский Н.Г. Что делать? М.: Политиздат, 1967.

80

БСЭ. Издание второе. Т. 1. М.: Советская энциклопедия, 1949. Статья «Академия наук СССР». С. 213.

81

Краснов П.Н. Генерал Белая Свитка. М.: Терра, 2003.

82

Шейнин Л.И. Избранное. М., 1959.

83

Бунин И.А. Окаянные дни. Тула: Приокское книжное издательство, 1992. С. 35, 43.

84

Там же, с. 78.

85

В мемуарах Свердлова очень откровенно описывается, как Сталин воровал у местного населения в ссылке. Но по крайней мере с 1907 года он профессионально занимался совсем другим. Хищения еды, небольших денег, обуви или одежды в его хозяйстве занимали очень скромное место.

86

Ленин В.И. Государство и революция // Полное собрание сочинений. Т. 44. М.: Политиздат, 1959. С. 348.

87

Там же. С. 349.

88

Ленин В.И. Государство и революция. С. 347.

89

Ленин В.И. Сумеют ли большевики удержать власть, или Очередные задачи советской власти // Полное собрание сочинений. Т. 46. М.: Политиздат, 1959. С. 156.

90

Ленин В.И. Государство и революция. С. 351.

91

Ленин В.И. Удержат ли большевики государственную власть? // Полное собрание сочинений. Т. 31. М.: Политиздат, 1958. С. 274.

92

Митюрин Д., Медведько Ю. Летающие тузы. Российские асы Первой мировой войны. СПб.: Новое культурное пространство, 2006.

93

Пушкарев Б.С. Гражданская война: 1917–1922 (рукопись).

94

Бабель И.П. Дорога. С. 221.

95

Блок А. Двенадцать // Блок А. Собрание сочинений в трех томах. Том третий. М.: Худлитиздат, 1955. С. 258–270.

96

Бабель И.П. Дорога. С. 224.

97

Я лично знаю людей, чьи родственники были убиты при попытке привезти продукты своим голодающим семьям.

98

Герман Ю.Н. Картошка с салом // Герман Ю.Н. Рассказы о Дзержинском. М.: Детгиз, 1965.

99

Зощенко М.А. Рассказы о Ленине. М.: Детгиз, 1978.

100

Кольца, скорее всего, обручальные. Читатель, будем задумываться о тех, с кого были сняты эти кольца? Или не будем портить настроение? Так и будем гулять по земле, не перекрестив лба, делая вид — в нашем Отечестве все в порядке?

101

Шамбаров В.Е. Государство и революция. М.: Алгоритм, 2001. С. 126.

102

Сейчас этот город называется Краснодаром. Не могли же большевики оставить контрреволюционное название в честь царицы Екатерины II.

103

Туркул А.В. Дроздовцы в огне. Картины Гражданской войны 1918–1920 гг. в литературной обработке Ивана Лукаша. М.: Воениздат, 1995.

104

Венус Г. Война и люди. М.: Воениздат, 1995. С. 340.

105

Там же. С. 341.

106

Туркул А.В. Дроздовцы в огне. 1995. С. 34.

107

Туркул А.В. Дроздовцы в огне. 1995. С. 24.

108

Туркул А.В. Указ. соч. С. 25.

109

Гашек Я. Похождения бравого солдата Швейка // Гашек Я. Собрание сочинений в пяти томах. Тома 1 и 2. М.: Правда, 1966.

110

БСЭ. Издание второе. Т. 47. М.: Советская энциклопедия, 1957. Статья «Чехословацкого корпуса мятеж». С. 340.

111

История СССР с древнейших времен до наших дней. Учебное пособие. Красноярск: КГПУ, 2004. С. 165.

112

Гашек Я. Школа для сыщиков // Гашек Я. Собрание сочинений в пяти томах. Том 5. М.: Правда, 1966. С. 135.

113

Напомню: в корпус объединились меньше 25 % всех военнопленных славян из Австро-Венгрии. Кто не хотел — тот и не воевал!

114

Керенский А.Ф. Издалека. Париж, 1921. С. 187.

115

Касвинов М.К. Двадцать три ступеньки вниз. М.: Мысль, 1990. С. 418.

116

Касвинов М.К. Указ. соч. С. 418.

117

Росс Н.Г. Гибель царской семьи. Материалы следствия. Франкфуртна-Майне: Посев, 1987. С. 644.

118

Рябов Г. Как это было. Романовы: сокрытие тел, поиск, последствия. М.: Политбюро, 1998.

119

Каревский А.А. К истории антибольшевистского восстания в Ижевске и Воткинске: вооруженные формирования Прикамья летом — осенью 1918 г. // Ижевско-Воткинское восстание. 1918 г. М.: Посев, 2000. С. 7.

120

См.: Ефимов А.Г. Ижевцы и воткинцы // Вестник первопоходника. Лос-Анджелес, 1966. № 59–60. С. 18–20.

121

Балашов Р. Пламя над Волгой (ликвидация белогвардейского мятежа в Ярославле летом 1918 г.). Ярославль: Ярославльское книжное изд-во, 1984.

122

Красная книга ВЧК. Т. 1. М.: Госиздат, 1920. С.64.

123

Правда. 20 июля 1918. № 150. Статья «Ярославль».

124

Малинин Д. У белых под пятой // Шестнадцать дней. Материалы по истории ярославского белогвардейского мятежа (6–21 июля 1918 г.). Ярославль: ОГИЗ, 1924. С. 83.

125

Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917–1918 гг. Часть 2. Кн. 4. Образование областных противо-большевистских движений. Берлин, 1926. С. 96–97.

126

Кэптену (капитану 1го ранга) Фрэнсису Ньютону Аллану Кроми было 35 лет. В 1903 м он стал одним из первых добровольцев подводного флота. Во время Первой мировой войны в Балтийском мире на своей подводной лодке потопил германский крейсер «Ундина», 6 транспортов. 3 транспорта в результате его атак были вынуждены выброситься на берег, один захвачен и приведен в русский порт. Награжден российскими орденами Св. Владимира, Св. Анны и Св. Георгия.

127

Документы внешней политики СССР. Т. 1. М., 1957. С. 469.

128

Шамбаров В.Е. Государство и революция. С. 141.

129

Фрунзе М. В. Неизвестное и забытое: Публицистика, мемуары, документы и письма. М., 1991.

130

Правда. 31 августа 1918 г. № 185.

131

Шамбаров В.Е. Государство и революция. С. 126.

132

БСЭ. Издание второе. Т. 18. М.: Советская энциклопедия, 1953. Статья «Иностранная интервенция и Гражданская война в СССР 1918–1920». С. 187.

133

Goltz Rüdiger von der. Meine Sendung im Finland und im Baltikum. Leipzig, 1920.

134

Ленин В.И. ПСС. Т. 51. С. 524.

135

Правда. 1918. 14 июля.

136

Ленин В.И. ПСС. Т. 51. С. 216.

137

Там же. Т. 35. С. 63.

138

Куприн А.И. Купол храма святого Исаакия Далматинского. С. 4.

139

Мельгунов С.П. Красный террор в России 1918–1923. М.: Терра, 1990.

140

Мельгунов С.П. Красный террор в России. М.: СП PS, 1990. Репринтное издание.

141

Ленин В.И. ПСС. Т. 50. С. 144.

142

Зазубрин В. Щепка // Енисей. 1990. № 5–6.

143

Лацис М.Я. Два года борьбы на внутреннем фронте. М., 1920.

144

Ленин В.И. ПСС. Вып. 5. Т. 51. С. 19.

145

Марковин Ю.Б. Ярославское восстание: от мифотворчества к правде // Ярославское восстание. Июль 1918. М.: Посев, 1998. С. 15.

146

Ленин В.И. ПСС. Т. 50. С. 178.

147

Балмасов С.С. Красный террор на востоке России 1918–1922. М.: Посев, 2005.

148

Савченко В.А. Атаманы казачьего войска. М.: Яуза, 2006. С. 144.

149

Суворов В. Очищение. М.: АСТ, 2003.

150

Веллер М.И. Махно. М., 2007.

151

Книги Аршанова я не нашел, цитирую по: Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 5. С. 187.

152

Махно Н. Украинская революция. Париж: Из-во Комитета Н. Махно, 1937. С. 157.

153

Махно Н. Указ. соч. С. 5.

154

Совсем недавно, осенью 1918 года, Троцкий ставил Каину памятник. Как врагу Господа Бога.

155

Линский Д.О. О национальном самосознании русского еврея // Россия и евреи. Париж: YmcaPress, 1978. С. 111.

156

Донские ведомости. Новочеркасск. 1919. 24 октября. № 268.

157

БСЭ. Издание второе. Т. 18. С. 176.

158

Интервенция в учебниках.

159

Толстой А.Н. Ибикус // Толстой А.Н. Собрание сочинений в 6 т. Т. 1. М.: Худлит, 1950.

160

Ленин В.И. ПСС. Вып. 4-й. Т. 42. С. 22.

161

Скобов А.В. История России. 1917–1949. СПб.: Иван Федоров, 2001. С. 185.

162

Сам гражданин Винницкий поправил бы меня: мол, клички только у животных, а у «блатных» не клички, у них «погонялы» (или «погоняло»? Автор плохо «ботает по фене» и не может сказать, склоняется это слово или нет). Спорить не буду, пусть «погоняло».

163

Как и в начале 1990х годов, уголовный мир иногда помогает нормальному бизнесу. Ведь лучше жизнь «по понятиям», чем беспредел (кстати, само слово «беспредел» тоже уголовного происхождения).

164

Михайловский (Гарин) Н.П. Детство Тёмы. Гимназисты. Студенты. Инженеры // Михайловский (Гарин) Н.П. Собрание сочинений в 16 т. Т. 3–11. Пг.: Издво А.Ф. Маркса, 1916.

165

БСЭ. Издание второе. Т. 30. Статья «Одесса». С. 521.

166

БСЭ. Т. 23. Статья «Котовский». С. 158–159.

167

Там же. С. 159.

168

Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 1. М.: Вече, 1998.

169

Пушкарев С.Г. Воспоминания историка. М.: Посев, 1999. С. 79.

170

БСЭ. Издание второе. Т. 18. С. 198.

171

Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 3. М.: Вече, 1999. С. 197.

172

Цветными они назывались ввиду разного цвета погон и других деталей формы: сине-белого — у алексеевцев, черно-белого — у марковцев, красно-черного — у корниловцев и малинового — у дроздовцев.

173

Булгаков М.А. Белая гвардия. Баку: Маариф, 1988. С. 158.

174

История Гражданской войны в пяти томах. Т. 3. С. 147.

175

БСЭ. Издание второе. Т. 26. Статья «Мамонтова рейд». С. 193.

176

БСЭ. Т. 26. С 193.

177

Кондратьев В., Хайрулин М. Авиация Гражданской войны. М.: Техника — молодежи, 2000. С. 99.

178

БСЭ. Т. 26. С. 193.

179

Там же.

180

БСЭ. Т 26. С. 193.

181

Красный террор в годы Гражданской войны. По материалам Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков. London: Overseas publications interchange Ltd, 1992. С. 125.

182

Бушков А.А. Красный монарх.

183

Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 5. М: Вече, 1999. С. 191.

184

Пушкарев Б.С. Гражданская война (рукопись). С. 65.

185

Лампе фон А.А. Трагедия Белой армии. М.: Российский архив, 1991. С. 29.

186

Деникин А.И. Кто спас Советскую власть от гибели. М.: Студия «ТРИТЭ» — Российский архив, 1991. С. 7.

187

БСЭ. Т. 31. «Орловско-кромская операция 1919». С. 211.

188

БСЭ. «Сталинский план разгрома Деникина 1919.» Эту статью обещали читателю БСЭ, но пока должен был выйти очередной том, Сталин помер… Ну, и не стали включать эту статью про гениального Сталина в БСЭ!

189

БСЭ. Т. 9. «Воронежско-касторненская операция 1919». С. 118.

190

БСЭ. Т. 22. «Колчаковщина». С. 87.

191

Вдовин А.С. История организации археологических исследований в Приенисейской Сибири (XIX в. — 20е гг. XX в.). Автореф. дисс. на соискание ученой степ. канд. исторических наук. Красноярск, 1999.

192

Щербакова Н.П. Н.К. Ауэрбах // Дипломная работа. Красноярск, 1995.

193

Кондратьев В., Хайрулин М. Авиация Гражданской войны. М.: Техника — молодежи, 2000. С. 43.

194

Бушков почему-то называет агрономом Щетинкина… Это не так.

195

Рабочая революция на Урале: эпизоды и факты. Екатеринбург, 1921. С. 181–183.

196

Ленин В.И. Военная переписка. М., 1956. С. 132–133.

197

Последние годы кухонная московская тусовка объявляет «истинным» автором директив Фрунзе Триандафилова. Для этого нет никаких оснований. Многие документы написаны лично Фрунзе.

198

БСЭ. Т. 8. «ВолжскоКаспийская военная флотилия». С. 623.

199

Филатьев Д.В. Катастрофа Белого движения в Сибири. 1918–1922. Впечатления очевидца. Париж: YMCAPRESS, 1985. С. 116.

200

Филатьев Д.В. Катастрофа Белого движения в Сибири. 1918–1922. Впечатления очевидца. С. 122.

201

БСЭ. Т. 2. С. 538.

202

Чайкин В. К истории российской революции. Вып. 1. Казнь 26 бакинских комиссаров. М.: Изд-во З.И. Гражбина, 1922. С. 195.

203

Рутыч Н. Белый фронт генерала Юденича. М.: Русский путь, 2002. С. 335.

204

БСЭ. Т. 18. С. 196.

205

История Гражданской войны в пяти томах. Т. 3. С. 196.

206

Иванов Н.Н. О событиях под Петроградом в 1919 году // Юденич под Петроградом. Из белых мемуаров. Л.: Изд-во «Красная газета», 1927. С. 252.

207

Осуждая офицера, не забудьте задать себе вопрос: а откуда комиссар взял эти деньги?

208

Маргулиес М.С. Из дневника // Юденич под Петроградом. Из белых мемуаров. С. 202.

209

Куприн А.И. Купол храма св. Исаакия Далматинского // Золотой петух. Повести, рассказы, публицистика. М.: Панорама, 1999. С. 426.

210

Родзянко А.П. Воспоминания о Северо-Западной армии. Берлин, 1923. С. 62.

211

Белый фронт генерала Юденича. М.: Русский путь, 2002. С. 74.

212

Ленин В.И. ПСС. Т. 30. С. 50.

213

БСЭ. Выпуск второй. Т. 18. С. 335.

214

Катаев А.В. Уже написан Вертер. М.: Алгоритм, 2001.

215

Деникин А.И. Кто спас Советскую власть от гибели. М.: Студия «ТРИТЭ» — Российский архив, 1991. С. 7.

216

БСЭ. С. 205.

217

Ленин В.И. ПСС. С. 250.

218

В штабе Тухачевского при наступлении на Польшу служил его двоюродный брат — Н.В. Сологуб.

219

История ВКП(б). Краткий курс. М.: Политиздат, 1950. С. 231.

220

Михник А. Хамы и ангелы // Новая Польша. 2000. № 3. С. 12–16.

221

Генерал А.И. Деникин умер в 1947 г. в США. В 2005 г. перезахоронен в Москве.

222

Шульгин В.В. 1920. М., 1990. С. 247.

223

БСЭ. Статья «Польша». Т. 20. С. 43.

224

Ни в одной книге о Гражданской войне, вышедшей в СССР, вы не найдете ни малейшего упоминания об участии в штурме Крыма войск Махно. Одна из страшных тайн Советской власти.

225

БСЭ. Статья «Перекопско-чонгарская операция 1920». Т. 19. С. 417.

226

Есенин С.А. Избранные сочинения. М.: Край, 1924.

227

БСЭ. Статья «Кучекхан». Т. 14. С. 152.

228

Поршнев Б.Ф. Современное состояние вопроса о реликтовых гоминоидах. М.: Наука, 1963. С. 134–137.

229

БСЭ. Т. 6. Статья «Бухарская операция». С. 407.

230

Гайдар А.П. Военная тайна // Гайдар А.П. Сочинения в двух томах. Т. 2. М.—Л.: Госиздат, 1949. С. 134–147.

231

Солоухин В.А. Соленое озеро. М.: Цетера, 1994.

232

Где были эти люди во время наступления Юденича?!

233

Напомню: поднять восстание на Балтийском флоте вполне можно было еще летом 1919 года. Этому помешали нерешительность генерала Родзянко и эгоизм доблестных союзников.

234

БСЭ. Статья «Кронштадтский мятеж 1921». Т. 13. С. 484.

235

Там же.

236

БСЭ. Статья «Кронштадтский мятеж 1921». Т. 13. С. 484.

237

История ВКП(б). Краткий курс. С. 145.

238

Шамбаров В.Е. Белогвардейщина. М.: Алгоритм, 1999. С. 530.

239

Шмелев Н.В. Солнце мертвых. М.: Согласие, 2000.

240

БСЭ. Статья «Волочаевская операция 1921–1922». Т. 5. С. 37.

241

Пушкарев Г.С. Самоуправление и свобода в России. Франкфурт-на-Майне: Посев, 1985. С. 126.

242

Красников В.В. Становление системы власти в Тамбовской губернии (1921–1925 гг.). Санкт-Петербург: Нестор, 2005. С. 5.

243

Сенников Б.В. Тамбовское восстание 1918–1921 гг. и раскрестьянивание России 1929–1933 гг. М.: Посев, 2004. С. 72.

244

Очерки истории Тамбовской организации КПСС. Воронеж, 1984. С. 11.

245

Красников В.В. Становление системы власти в Тамбовской губернии (1921–1925 гг.). С. 8.

246

Сенников Б.В. Указ. соч. С. 71.

247

Тухачевский М.Н. Борьба с контрреволюционными восстаниями // Война и революция. М., 1926. № 8. С. 7.

248

Сенников Б.В. Указ. соч. С. 107.

249

Солоухин В.А. Соленое озеро. М.: Цетера, 1994. С. 78.

250

Пушкарев Б.С. Гражданская война (рукопись).

251

Гриф секретности снят. М., 1993. С. 54.

252

Так называется книга С. Волкова. Не хочу быть плагиатором и ссылаюсь на книжку, но название уж больно хорошо… Вот я и взял его как название части.

253

Пушкарев Б.С. Гражданская война (рукопись).

254

Буровский А.М. Вся правда о русских: два народа. М., Яуза, 2009.

255

Туркул А.В. Дроздовцы в огне. Картины Гражданской войны 1918–1920 гг. С. 13.

256

Венус Г. Война и люди. М.: Воениздат, 1995. С. 340.

257

Там же. С. 341.

258

Пушкарев С.Г. Воспоминания историка. 1905–1945. М.: Посев, 1999. С. 63.

259

Там же. С. 77.

260

Фадеев А.А. Последний из удэге. М.: Худлит, 1954.

261

Шолохов М.А. Тихий Дон. М.: Худлит, 1968.

262

Шолохов М.А. Поднятая целина. М.: Худлит, 1975.

263

Есенин С. Сорокоуст // Избранное. М.: Худлит, 1937.

264

Долой погромы! Харьков: Украинское центральное агентство при Народном комиссариате советской пропаганды, 1919.

Мозин М. В кровавом чаду. К истории добровольческой погромщины. Киев: Киевский горком ЕСДРП (Поалей-Цион), 1920; Ленинградский С. Кто и за что устраивал погромы над евреями? М.: Красная новь, 1924; Красный П. Трагедия украинского еврейства (к процессу Шварцбарда). Харьков: Госиздат Украины, 1928; Булацель А. На родину из стана белых. М.: Гослитиздат, 1924; Кантор Е.Д. Белые: рассказ о страшных делах. М.: Красная новь, 1924.

265

Островский З.С. Еврейские погромы. Альбом иллюстраций погромного периода, 1918–1921. М.: Худож. печать, 1924; Островский З.С. Еврейские погромы 1918–1921. М.: Школа и книга, 1926.

266

БСЭ. Статья «Иностранная интервенция и Гражданская война в СССР 1918–1920». Т. 10. С. 181.

267

Литвин А.Л. Красный и белый террор в России. М.: Эксмо, Яуза, 2004. С. 151.

268

Пушкарев Б.С. Гражданская война.

269

Померанц Г.С. Квадрильон // Померанц Г.С. Избранное. Франкфурт-на-Майне: Посев, 1987. С. 66.

270

БСЭ. Статья «Геноцид». Т. 6. С. 440–441.

271

Красный террор в годы Гражданской войны по материалам Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков. London, Overseas Publications, 1992.

272

Зарубин А.Г., Зарубин В.Г. Без победителей. Симферополь, 1997. С. 231, 333.

273

Красный террор в годы Гражданской войны. По материалам Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков. London: Overseas publications interchange Ltd, 1992. С. 260.

274

Веллер М.И. Сопутствующие условия // Веллер М.И. Хочу быть дворником. М., 1996.

275

Энциклопедия для детей. Т.5. История России и ее ближайших соседей. Ч. 3. ХХ век. М.: Аванта+, 2001. С. 309.

276

Шамбаров В.Е. Государство и революция. М.: Алгоритм, 2001. С. 174.

277

Солоухин В.А. При свете дня. М., 1992.

278

Тренев К.А. Любовь Яровая // Тренев К.А. Пьесы. М.: Худлит, 1946.

279

Лавренев Б.А. Сорок первый // Лавренев Б.А. Рассказы. М.: Худлит, 1980.

280

Булгаков М.А. Избранное. М.: Худлит, 1996.

Content

Андрей Михайлович Буровский
Россия, умытая кровью. Самая страшная русская трагедия

Введение

Часть I ПОДЖИГАЕМАЯ РОССИЯ

Глава 1 Предопределенность Гражданской войны

Глава 2 Зачем им была нужна Гражданская война?

Глава 3 Когда началась Гражданская война?

Глава 4 Учредительное собрание

Глава 5 Создание ВЧК

Часть II ПОСЛЕДСТВИЯ

Глава 1 Распад империи

Глава 2 Распад России

Часть III НАЧАЛО ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Глава 1 Большевистский переворот на Черноморском флоте

Глава 2 Триумфальное шествие Советской власти

Глава 3 Как Гражданская война пришла в деревню

Глава 4 От Октябрьской революции — к Мировой!

Часть IV СОЗДАНИЕ МАШИНЫ

Глава 1 Осуществление утопии

Глава 2 Опоры режима

Глава 3 Создание системы

Глава 4 Наиглавнейшая часть системы

Глава 5 Аппарат, как и было сказано

Часть V ПОЛЫХАЮЩАЯ РОССИЯ

Глава 1 Добровольческое движение

Глава 2 Всевеликое Войско Донское

Глава 3 «Красный Верден»

Глава 4 Восстание, которого не было

Глава 5 «Розовые» правительства 1918 года

Глава 6 Убийство царской семьи

Глава 7 Ижевско-Воткинское восстание

Глава 8 Ярославское восстание

Глава 9 Розовое правительство на Севере

Глава 10 Наступления Красной Армии

Глава 11 О делах на северо-западе и западе

Глава 12 Красный террор

Часть VI ПОЖАР. 1919 ГОД

Глава 1 На юг!

Глава 2 Интервенция, которой тоже не было

Глава 3 К Мировой революции!

Глава 4 В государстве Деникина

Глава 5 Поход на Москву

Глава 6 Государство адмирала Колчака

Глава 7 Восточно-Западный фронт

Глава 8 В государствах Средней Азии

Глава 9 В Северо-Западном государстве

Глава 10 В государстве генерала Миллера

Часть VII ПЛАМЯ ВСЕ ВЫШЕ (1920)

Глава 1 Конец государства Деникина

Глава 2 Новая советская интервенция, или Третья попытка Мировой революции («На Варшаву! На Берлин!»)

Глава 3 Остров Крым

Глава 4 Собирание земли совдеповской

Часть VIII ПЛАМЯ НАД РУССКОЙ ДЕРЕВНЕЙ (1921–1922)

Глава 1 Без капитуляции

Глава 2 В государстве фон Унгерна

Глава 3 «Антоновщина»

Глава 4 Пожар над Сибирью

Часть IХ НА УГЛЯХ ВЕЛИКОГО ПОЖАРА

Глава 1 Почему победили большевики?

Глава 2 Виртуальности

Глава 3 О жестокости и терроре в Гражданской войне

Глава 4 Кто выиграл Гражданскую войну?

Глава 5 Кто виноват?

Глава 6 Цена красной победы

Что делать? (вместо заключения)

Персоналии

1