Unknown

Жемчужная Триада

Золотая Нить

Преломленный тысячами окон свет заходящего солнца выстудил полупустую комнату неестественно холодными лучами. Бесцветная дымка за окном замерцала, заискрилась, маня пуститься вместе с ней в пляс на головокружительной высоте между колоннами небоскребов. Крошечные ладошки требовательно потянулись навстречу.

--- Тише, Эри, – девушка усадила малыша на колени, свободной рукой спрятав за ухо выбившуюся прядь волнистых каштановых волос, и вновь повернулась к экрану. – Ты так неожиданно. Что у вас со связью?

На светящемся, встроенном в стену мониторе замелькали текландтские иероглифы:

[Помехи не пропускают мультимедийную информацию в обратном потоке, только текст.]

--- Жаль. Я давно с тобой не виделась.

[Я знаю. Я скучал.]

--- Я тоже, – девушка наклонилась к ребенку. – Поприветствуй дедушку, Эри.

До чего неудобно – слишком ярко, глаза нестерпимо резало от света, хотелось сбежать, но мягкий голос успокаивал, убаюкивал, пленял своей нежностью, а сияющая дымка за окном танцевала так заразительно.

[Какой он большой.]

--- А сколько уже проблем от него! Друзья смотрят на меня, как на сумасшедшую. Еще бы, сама решила ребенка воспитывать. Но ты посмотри на него! Он прекрасен. Как это совершенство можно отдать кому-то другому? Да, Эри? Но я все равно так волнуюсь. Думаешь, у меня получится его вырастить?

[Да.]

--- Правда?

[Да.]

--- Смотри, Эри, дедушка в нас верит.

[Приезжай ко мне в Нимею.]

Улыбка девушки потухла. В холодных лучах каштановые волосы пылали ослепительнее солнца. Ладошка поймала вьющуюся прядь, но тут же отпустила, будто опасаясь обжечься.

--- Ты, правда, хочешь, чтобы я приехала?

[Да.]

--- Прямо сегодня?

[Да.]

--- Не знаю, может, не стоит? У тебя, конечно, редко бывает свободное время. Так хочу, чтобы ты его подержал в руках. Он просто прелесть! Но Эри пока опасно пользоваться симпутами.

[Я знаю.]

[Обязательно приезжай.]

--- Хорошо, папа.

[Обязательно приезжай. Я люблю тебя.]

Жемчужная Триада

Глава 1

Здесь было очень темно. Здесь – это в Нимее. Кажется. Не знаю, то ли мы прибыли ночью, то ли в этом мире всегда так, но вот уже больше минуты глаза никак не могли адаптироваться к мраку, размывающему причудливые очертания местного рельефа, обращая его в неторопливый балет хищных бесформенных теней. И этот мрак, трепещущий от собственного величия, явно переборщил с приветственными, удушающе крепкими объятиями.

В очередной раз протерев глаза, я подняла голову. Небо мерцало сотнями звезд, таких бледных, будто у художника закончились краски, и пришлось соскоблить их остатки и сильно разбавить водой, чтобы закончить картину. А, видимо, из всех цветов он предпочел голубой. По крайней мере, я не нашла на черном космическом полотне ни единой желтой или красной точки, лишь бледные топазы едва пробивались сквозь густую тьму. От этого почему-то стало не по себе.

--- Это Нимея? – Я повернулась к Лэйкеру.

--- Должно быть. Я никогда здесь не был.

--- Я тоже, – кивнул Нийрав. – Но образ похож на тот, что нам показывали в Академии.

Ага. То есть, сейчас не ночь, и в Нимее подобные пестрые, наполненные жизнью пейзажи – в порядке вещей? Прелесть.

--- В любом случае, поспешим. Не стоит тут надолго задерживаться.

--- Почему? – Я последовала за Чудиком, обходя острый выступ.

--- У этого мира не лучшая репутация среди открытых. Не зря его так любит Хэмнха.

Репутация? Неужели это единственная причина, по которой отсюда лучше поскорее убраться? Только ли мне жутко в этом темном царстве?

А Хэмнха? Что здесь забыл один из пяти ключевых миров Веселес? Как утверждает Лэйкер, его политика так же продажна, как и лирены, населяющие Хэмнха. Они будут скалиться в улыбке, пока у тебя есть, чем поживиться, но стоит кому-то предложить цену чуть выше – первыми вонзят нож в спину при удобной возможности. Хотя мне кажется, зря он так категорично о них отзывается, и в коммерции им нет равных вовсе не по этому: условия сделок они никогда не нарушают, нужно только внимательно их заключать. Но даже если частично правы мы оба, в таком случае, тем более, не ясно, какую пользу Хэмнха планирует извлечь из этого мира. Здесь же вообще ничего нет. Может, конечно, через пару часов мы добредем до роскошного города в центре оазиса, но что-то мне подсказывает, вероятность такого поворота событий незначительна.

Нагнувшись, я подхватила с земли небольшой камешек и попыталась его разглядеть. Холодная твердая порода чуть поблескивала гладкими сколами. Несмотря на приложенные усилия, камень не крошился, не трескался, хотя по весу едва превосходил пенопласт.

Из такого вот странного минерала и состояла вся видимая поверхность земли. Острые пики скал высились тут и там, перегораживая дорогу, неожиданно выступая из сумрака. Мы шли вперед, то и дело огибая препятствия. Никакой тропы я не увидела, да и не известно, было ли кому их прокладывать: за весь путь нам не встретились не то что лирены, даже следы их существования. Ни домов, ни очертаний городов вдалеке, ни, тем более, троп. Может, местные перемещаются по воздуху? Это уж точно удобнее, чем пробираться через лабиринт каменных игл в полной темноте. А может, здесь вообще никого нет, кроме нас?

--- Далеко еще? – Не выдержала Мириам, с недоверием косясь на скалящегося в улыбке Эримонда, преследующего ее по пятам.

--- Почти добрались, – ответил Чудик, прибавляя шаг.

С момента исчезновения из Сэмсали брат с сестрой не обмолвились и словом, стараясь держаться друг от друга на максимально возможном расстоянии. Вот уж не знаю, что у них за странные отношения, но явно не типичные родственные.

На секунду Лэйкер остановился.

--- Что-то случилось? – Притормозил Нийрав.

--- Бегом! В укрытие!

--- А что не так-то?

Лэйкер без объяснений схватил меня за руку и бросился в сторону огромной тени справа. Оставив вопросы, следом поспешили остальные.

И тут я поняла, в чем дело. Радиация.

«И не только локальная».

Не только?

«Еще солнце».

Но на небе нет солнца.

«Оно есть».

Как?

«Оно просто черное».

Не останавливаясь, я вновь запрокинула голову.

Да нет здесь ни… о…

Она висела прямо над горизонтом. Окружность пустоты, свободная от бледных огоньков звезд, темнее самой тьмы. И какая большая! Солнце… Как если бы кто-то проделал дыру в бесконечность. И вот бездна смотрит прямо на тебя, манит, приковывает взгляд, выжигая глаза изнутри.

--- Не смотри на него! – Одернул меня Лэйкер.

Я послушно, но без охоты опустила взгляд. Темное светило умоляло взглянуть на него вновь, хотя бы на мгновение.

--- Даже не думай, – Лэйкер одним рывком втащил меня в густую темноту.

Безликая тень приняла очертания пещеры с уходящим куда-то вниз коридором. Переведя дыхание, я опустилась на прохладный камень и прикрыла глаза.

--- Простите, я забыл про солнце, – присел рядом Нийрав. – Точнее, я забыл, что не все среди нас свободно пользуются Клиадрой.

--- Тебе хоть что-нибудь можно доверить?

--- Я же извинился! И вообще, не надо на меня давить! Вот постоянно так: стараешься ради них, жизнью рискуешь, когда все в порядке – ни слова благодарности, как должное воспринимаете, а стоит хоть раз немного ошибиться…

--- Мы не в том положении, чтобы ошибаться, эм-Гэлийвер.

--- Ах, мы не в том положении, значит? Давай, расскажи о нашем положении, я с удовольствием послушаю! Может, пойму, что происходит, и почему наши планы меняются чаще, чем потенциалы возле Сюжета! Как я могу уследить за всем в одиночку, если никто не считает нужным рассказать все от начала до конца? Здесь он умолчал, о том не рассказал, про это забыл! Что все это значит?

--- Прекрати истерику.

--- У кого здесь истерика?

--- Прекрати, Нийрав, – вздохнула Мириам.

Рыжеволосый Чудик поджал губы, но замолчал. Лэйкер, насупившись, прислонился к стене пещеры.

Лучше и представить нельзя.

--- Странный камень, – Эримонд несколько раз провел ладонью по гладкой стене. – Он и излучение не пропускает, и сам весь какой-то… какой-то…

--- Это Радужная порода, – бросил Лэйкер.

Камни. Теперь понятно, что здесь делает Хэмнха. И, готова поспорить, не только Хэмнха.

--- Так мы в шахте?

---  Да.

---  И надолго мы тут?

Никто не ответил.

--- Мне кажется, нам всем нужно поговорить.

И вновь тишина.

Я осторожно потрогала правый бок. Тупая ноющая боль в районе десятого-восьмого ребер все не утихала, а уже привычный холод стал каким-то лихорадочным. Надеюсь, я не заболеваю. Только сейчас не хватало подцепить что-нибудь вроде местного гриппа. Представить боюсь, что со мной сделает иномировая зараза.

Стоп. О чем я думаю вообще? Какой грипп, если я умру через неделю? Через неделю…

«Истерика заразна», – вздохнул Лэйкер.

--- Ты что, плачешь? – Удивился Эримонд.

--- Иди к черту! – Всхлипнула я.

--- К кому?

--- Посторонись, – Лэйкер отодвинул парня локтем и сел напротив меня. – Успокойся. Все хорошо.

--- Хорошо? Это, по-твоему, хорошо? Да мы же трупы, Лэйкер! Мы все – ходячие мертвецы! Я – в прямом смысле, вы – пока в переносном. Все зря. Даже если у нас получится пережить эту неделю, в живых никого не оставят. Как вы этого не понимаете?

--- Аня, перестань. Наши шансы на успех никогда не были так высоки, как сейчас. Слышишь меня?

--- Он их всех убил, – я стерла слезы с подбородка. – Просто так, понимаешь? Взял и убил. Как пыль смахнул. Что ему мешает убить и тебя, а?

--- Я нужен ему.

--- А когда перестанешь быть нужным?

--- Тогда и подумаем над этим.

--- Но Лэй…

--- И закрыли тему. Сейчас не об Аурелиусе нужно думать. И не обо мне. У нас задача более насущная.

--- И это дочь Эстеллы лэ Деборо? – Скривилась Мириам. – Той самой Эстеллы? Жалкое зрелище.

--- Тебя забыли спросить, – огрызнулась я, поднимаясь на ноги. – Или ты хочешь поменяться со мной местами?

--- Думаешь мне угрожать?

--- Если и так, то что? Убьешь меня? – Зрение прояснилось, но легкие будто сдавило обручем. – Давай, начинай!

--- Да что с вами творится? – Встрял Эримонд. – Решили дружно с ума сойти? Вы еще драку устройте.

--- Уводи их, – повернулся к Нийраву Лэйкер. – Этот придурок прав, в таком количестве порода плохо влияет на носителей Клиадрального Зерна.

--- Сейчас, только канал прикрою, пока к нам не присоединились гости из Инопространства.

В мои запястья вонзились зубы призрачных змей, и зарождающееся цветное мельтешение перед глазами тотчас исчезло вместе с гневом. В навалившейся темноте я потеряла ориентацию, и теплая рука Лэйкера заботливо повела меня вперед, надо понимать, вглубь пещеры.

--- Здесь недалеко город, – раздался голос Нийрава впереди. – Собрание Жемчужной Триады будет проходить там.

--- Город под землей? – Обреченно уточнила я.

--- Да, но не очень глубоко. Каменистый грунт вперемешку с выработанной Радужной породой создает навес, защищающий от излучения мертвого солнца.

--- Эта порода повсюду что ли? Отличная новость, пора запасаться успокоительными, – ворчливо пробормотал Эримонд.

--- Все населенные пункты примыкают к шахтам. Добыча Радужных Камней – практически единственное, чем здесь можно заниматься.

--- Это плохо. Если вы постоянно будете так безумствовать, то поубиваете друг друга раньше, чем мы уберемся из этого мира, а лично мне оставаться тут не хочется.

--- Я еще давно говорил, что нам нужно спешить, разве нет?

--- Говорил, говорил… О, смотрите, свет!

--- Ничего не вижу, – нахмурилась я.

--- Не может быть, – Лэйкер остановил меня и провел пальцами по векам. – Посмотри сюда.

--- Куда? – я зашарила руками в пустоте. – Здесь же темно.

--- Проклятое солнце!

--- Лэйкер?

--- Нет, спокойно. Это только на время.

--- Я ослепла?!

--- Нет. Я же сказал, это ненадолго. Пойдем, я буду и дальше вести тебя. Через несколько лимн начнешь видеть лучше.

--- От нее одни неприятности, – хмыкнула Мириам.

--- Перестань, – сказал Нийрав. – Ее тело и без того скоро на куски распадаться начнет. Все, что угодно, может навредить. Тем более, не забывай, всего фэйли назад она жила в спокойном закрытом мире без Клиадры. Не будь такой строгой.

Не знаю, какого эффекта добивался Чудик, но возникло ощущение, будто меня помоями окатили.

--- Знаешь, мне было бы все равно, вот только от нее зависят наши жизни, не говоря о прочем. А она все никак не соберется.

--- Просто оставь ее. Хотя бы сегодня.

Я приставила ладонь к носу, но не увидела ничего. Интересно, куда подевалось мое пресловутое везение?

Только пару минут спустя в непроглядной темени блеснул мутный луч света.

--- Я что-то вижу.

Зрение, действительно, восстанавливалось стремительно. Вот прояснились тонкие силуэты Чудиков, а блеклый свет обратился непонятными очертаниями каких-то кругов впереди.

«Это город».

Я благодарно кивнула. Пожалуй, Лэйкер – единственный в этой Веселес, чьему дару чтения мыслей я искренне рада. Тот едва заметно улыбнулся.

Когда предметы окончательно вернули себе былую четкость, незнакомый город в центре обширной впадины предстал в своем массивном великолепии. Улицы поселения закручивались в длинные концентрические спирали, образующие собой замысловатый рисунок. Дома, видимо, высеченные из одного скалистого пласта, сплошным каменным массивом протянулись вдоль желобов-проходов, слегка подсвеченных бледными голубыми огоньками. Тяжелые приземистые жилища по-своему впечатляли какой-то особой непоколебимой степенностью, при том что лирены, не в пример спокойствию камня, проявляли поразительную активность, громко переговариваясь и шныряя туда-сюда в закручивающихся улочках. Отдельные возгласы были слышны даже здесь.

Прямо перед нами стены коридора расходились, подпуская к скрытому за толщей Радужной породы городу, и ноги ступили на выровненную, спускающуюся к ближайшей улице дорогу. Оглядевшись, я заметила множество пещер-входов вокруг поселения, соединенных с ним серпантинами каменных троп. Все это больше походило на жилище для насекомых, чем для лирен. В воображении из тоннелей так и просились показаться мутировавшие под воздействием радиации муравьи, пауки, многоножки и прочие твари. Я почти слышала топот бесчисленных лапок по камню, скрежет хитиновых панцирей, щелканье клешней. Хищные твари могли прятаться в заброшенных шахтах, выбираясь время от времени на охоту из своих обжитых нор, а кто знает, сколько чудищ прячется в глубине? Если полчаса назад я хотела увидеть кого-нибудь из местных, то теперь я искренне надеялась, что никогда не увижу то, что способно выжить в таких условиях.

--- Наконец-то! – Вздохнул Нийрав и в приветствии поднял руку.

Усмирив разыгравшуюся фантазию, я тоже обратила внимание на торопливо направляющегося к нам Чудика в длинном черном плаще. Поднимался он перебежками, время от времени замирая на пару секунд. Из-за глубокого капюшона лицо разглядеть не получилось, даже когда он приблизился почти вплотную, только длинные красные волосы прямыми прядями спускались до подбородка.

--- Это Алеврайла, – не то спросил, не то подтвердил незнакомец, указывая на меня.

Нийрав кивнул.

--- Ее тело в ужасном состоянии. Мы окажем помощь до собрания.

--- Полагаюсь на вас, эм-Латуа.

--- Наденьте пока это, – Чудик передал каждому из нас по свертку. – Здесь даже не владеющим Клиадрой лиренам опасно долго находиться без защиты из-за Радужной породы.

Я развернула и набросила на плечи черный плащ. Ткань была плотной и шершавой, несколько неприятной на ощупь.

--- Называйте меня Цамерий, – представился встречающий. – До собрания вы несколько элми проведете в доме эм-Латуа. Я вас провожу.

--- Благодарю, – вновь кивнул Нийрав и первым последовал к городу.

Удивительно, как Аурелиус умудрился так быстро все организовать?

«Удивительно, что он вообще командует Жемчужной Триадой. Эм-Гэлийвер утверждал, что созывать ее членов могут лишь трое: он сам, Коммтерли и Торел-Юкор. Первый все время был с нами, второй сейчас неизвестно где, а третий вообще мертв. Каким образом Аурелиус вклинился в иерархическую структуру, а тем более, принудил ее составляющие к действию – вот, что меня интересует сейчас больше остального. Слишком подозрительно».

Я посмотрела на Лэйкера и пожала плечами.

Может, как-то изменил плетения?

«Всех членов Триады опутывает вязь условия, да еще и на крови. Такое не изменить».

Или он, действительно, бог.

«Если это так, Веселес точно конец. И я не шучу».

Знаю, что не шутишь. Я ведь тоже его видела.

«И ты еще не представляешь, на что он способен».

Дорога взялась петлять между «холмами» несимметричных жилищ, и Цамерий свернул куда-то влево. Нырнув за ним вслед под каменную арку, я попала во дворик этой, с позволения сказать, усадьбы.

Пока что в качестве основного впечатления сам собой напрашивался безрадостный вывод: если пожить в данном городе хотя бы несколько месяцев, можно забыть о существовании других цветов, кроме черного. Черная мостовая, черные стены, черный, пусть и далекий «потолок» из нависшей высоко над зданиями породы. Черное небо на поверхности, черная земля, в меру сил отражающая, а от безысходности и поглощающая смертоносные лучи черного же солнца. Даже лирены укрываются черными плащами. Культ черного цвета не обошел стороной дом красноволосого Чудика.

К внутреннему дворику вели две широкие полукруглые ступени, возвышающие идеально ровную, без единой трещины площадку над спиралью мостовой. Два ряда строгих колонн подпирали навес, переходящий в плоскую крышу. На террасе красовались четыре изящные скамейки с изогнутыми спинками. И ни единого намека на орнамент. Окон не было вообще, а вместо двери темнела полукруглая арка. При всем этом язык не поворачивался охарактеризовать представленный архитектурный стиль «простым». Он был каким угодно строгим, но только не простым – лаконичным, невероятно впечатляющим выдержанными пропорциями и гармоничным, как ничто иное в Текландте.

--- Всех, кроме Алеврайлы, я прошу остаться здесь, – Цамерий указал на террасу. – Вас пригласят несколько позже.

Я повернулась к Лэйкеру. Он согласно кивнул, и меня проводили внутрь дома.

Почти сразу же свернув из темного коридора к лестнице, мы поднялись на второй этаж и прошли в дальнюю комнату. Несмотря на видимое отсутствие источников освещения, разглядеть предметы вокруг, коих было совсем немного, не составляло труда. Очевидно, какая-то Клиадра. Причем повсеместно используемая, иначе сложно представить, как город не погружен в кромешную тьму. Город под землей. И как лирены живут здесь, под давяще ощутимой массой камня, практически без света? Надеюсь, здесь не часто случаются землетрясения: выбраться из-под ТАКОГО завала будет, скорее всего, нереально.

В небольшой комнате в центре я увидела углубление, нечто среднее между ванной и бассейном. Мой спутник бросил лишь мимолетный взгляд – и оно заполнилось водой. Позвоночник немного вздрогнул от использованной Клиадры.

--- Меня предупредили, что ваше тело способно искаженно воспринимать и даже разрушать многие виды направленных плетений, – обратился ко мне мужчина. – К тому же, в вашем состоянии любое прямое воздействие опасно, поэтому придется применить опосредованное лечение. Оно так же эффективно, но медленнее действует. Еще возможны некоторые побочные эффекты, не самые приятные.

--- Смертельные?

--- Нет, что вы.

--- Тогда потерплю.

--- Оставьте здесь всю одежду и подойдите к воде.

С этими словами он сбросил капюшон и открыл дверцу высокого шкафчика, полки которого были плотно заставлены высокими шкатулками. Поколебавшись, я начала раздеваться. Случайное прикосновение к боку вызвало такую боль, что я зашипела. Что же там такое у…

--- О-о… Что это?

Чудик повернулся.

Сбоку, вдоль моих ребер протянуло свои щупальца темное пятно. Слишком странное для синяка. То ли черное, то ли темно-синее, оно устремлялось в разные стороны, чем-то напоминая расползшуюся медузу. И оно нестерпимо болело.

--- Что это? – Повторила я.

Но Цамерий смотрел не на пятно. А на Абсолютный Радужный Камень. Прекрасное, как у всех Чудиков, лицо застыло зачарованной маской.

--- Цамерий?

Тот, очнувшись, указал пальцем на «ванну» и вернулся к шкафчику. Пожав плечами, я с удовольствием погрузилась в теплую воду.

Какое облегчение! Не считая ананасового океана, по-настоящему в последний раз я купалась еще в Дамине, потому что в Каремсе за гигиену отвечал все тот же многофункциональный костюм. Ну или специальное излучение на случай крайнего загрязнения. Я почти забыла о боли и постоянном ознобе, вылив не одну горсть воды на свои короткие волосы.

--- Интересное плетение, – Эм-Латуа обратил внимание на зеленые «водоросли», оплетающие мое тело.

--- В каком смысле?

--- Клиадральных следов практически не оставляет, хотя работает постоянно. Необходимый для дыхания газ оно не вырабатывает, ведь ваши легкие  двигаются только в момент, когда вы говорите. Однако оно преобразует любую окружающую энергию в нечто, движущееся вместе с вашей кровью. При этом организм не протестует, покорно принимая замену без физиологических изменений.  Плетение на уровне прямой трансформации базовой энергии, и это при отсутствии следов, удивительно!

--- А что, следы… это настолько важно?

Чудик высыпал в воду какие-то кристаллы, похожие на соль.

--- Любое Клиадральное плетение оставляет следы. Чем они ярче, тем грубее работа. Цвет следов зависит от категории и часто совпадает с ней. Кроме белой и черной. Вязь черной категории ярко-красная, белой – чаще всего серая, иногда прозрачная. Поэтому ее сложно распознать, тем более, если ты не способен узреть плетения, чья категория выше твоей.

Цамерий что-то запел на илминрском, и вода стала густой и вязкой, как смола. Какой странный голос. Может, я слишком устала, может все из-за акустики, но мне показалось, будто вместе с Чудиком приглушенно, где-то очень далеко пел целый хор.

--- Эта… зелень, получается, белой категории?

--- Нет. То есть, я не знаю. Она какая-то странная. Вроде бы простая, но…

Эм-Латуа выглядел немного растерянным. Его лицо чем-то напоминало сам дом: строгое, не терпящее излишеств и фривольностей, при этом уверенно красивое. Но возраст определить не удалось: вроде бы старше Нийрава, но вряд ли намного. Возможно, и не старше, а просто взгляд ярко-синих глаз серьезный. Слишком серьезный. Даже мурашки по коже.

--- Руки, пожалуйста, – попросил он.

Я послушно подняла кисти. Быстро и аккуратно Чудик вытащил меня из воды и опустил на каменный пол. Открыв шкатулку, он нанес прозрачную мазь на свои ладони и провел скользкими теплыми пальцами сначала по моей ключице, затем вокруг пупка и, наконец, по синему пятну. Вспыхнув на мгновение, боль стремительно отступила. Я умиротворенно вздохнула. Уже начинаю забывать, что такое – нормальное состояние.

--- К сожалению, разложение тканей она не сможет навсегда остановить. Но надолго и не нужно.

--- Разложение? – Глухо повторила я.

--- Из-за Абсолютного Радужного Камня ткани вашего тела медленно и необратимо отторгаются. Если бы вы смогли сейчас воспользоваться Клиадральным зрением и увидеть, насколько сильно деформированы потоки, перестали бы спокойно спать.

--- Я и так не помню, когда в последний раз спала, а тем более, спокойно.

Цамерий протянул мне очередной сверток.

--- Ваша одежда. Новая. Текландтскую я уничтожил. Она все равно потеряла больше половины свойств.

--- Спасибо. И за помощь с раной тоже.

Молча кивнув, эм-Латуа направился к выходу.

--- Ваша комната последняя, справа от лестницы, – сказал он напоследок и исчез внизу.

К счастью, в свертке было не платье, согласно этикету обязательное для жительниц Илминра. Я вообще их никогда не любила, а ближайшие перспективы обещали что угодно, но только не светский фуршет. Бежевые широкие штаны чем-то напоминали шаровары арабских принцесс из мультиков, длинная, салатового цвета туника стягивалась на талии широким черным поясом. Вновь покосившись на жуткое темное пятно на боку, я решила не рисковать и опустила пояс на бедра. Черный плащ остался прежним, таким же неприятным. Ну и ладно.

Пуританский стиль моей комнаты, той, что у лестницы, уже не удивлял: прямоугольный лежак без подушек и одеял, низкий комод, по совместительству еще и письменный стол, высокий стул. И все на этом. Ни единого декоративного элемента, ни окна, ни двери (в Нимее Чудики их явно недолюбливают). Вся немногочисленная мебель была сделана из светло-серого камня. Хорошо хоть не черного. Невольно почувствуешь себя в монастыре.

--- Тебе нужно поспать, – Лэйкер нерешительно замер в арочном проеме. – Хочешь что-нибудь?

Я покачала головой, про себя удивившись его бесшумному появлению. Теряю хватку.

--- Совсем?

--- Это так странно?

Лэйкер со вздохом опустился у стены возле лежака и сцепил руки на коленях.

--- У меня Постклиадральный Синдром, да?

--- Да.

--- Цамерий немного поколдовал, серьезно облегчив боль. И теперь я смогла на общем фоне различить головную. Действительно, такая мелочь – все познается в сравнении. Вдруг и финальный приступ пройдет практически незаметно?

В тишине откуда-то издалека донесся едва различимый возмущенный голос Эримонда. Интересно, что на сей раз?

--- Ты увидел что-то плохое, да?

--- О чем ты? – Не понял Лэйкер.

--- Ну, о Даре. Все никак не удавалось поговорить: то одно, то другое. Аурелиус упоминал предвидение, если я не ошибаюсь. Вот я и подумала, может, ты из-за неблагоприятных видений такой мрачный.

--- Мне и настоящего с избытком хватает.

--- Понимаю.

--- Вряд ли. Этот… Дар – не типичное предвидение. И не помощь в считывании потенциалов. Скорее, наоборот – Аурелиусу не нужно, чтобы кто-то разбирался в происходящем лучше него. Будущее я не вижу. Восприятие осталось тем же. У меня только слегка изменились рефлексы. Нет. Сильно изменились. Если объяснять проще, когда я пойду по минному полю, ноги сами выберут безопасный путь, даже если я захочу оступиться. Доведенный до совершенства инстинкт самосохранения. Тело будто заранее знает движения противника. Плетения почти самостоятельно подстраиваются к условиям. Но из-за этого я теряю контроль над собой, не понимаю, что делаю и зачем. Не нужно объяснять, насколько это опасно, не так ли?

--- По-моему,  не так уж и опасно.

--- А если однажды Дар решит, что мне нужно убить тебя, чтобы выжить?

--- И поступит вполне здраво, потому что все твои проблемы из-за меня.

Лэйкер что-то нечленораздельно пробурчал. Улыбнувшись, я села напротив и спрятала в ладонях его сцепленные пальцы.

--- Уж не успокаиваешь ли ты меня? – Усмехнулся он.

--- Пойми, слишком многим я нужна живой. Аурелиус все чаще «радует» нас своими посещениями, целая организация Чудиков будет оказывать нам поддержку. Сколько лирен крутится вокруг меня! А ты? Кто позаботится о тебе? Тебе хорошо? Тебе не хорошо. Тебе не больно? Тебе больно. И у тебя рушится жизнь. И у тебя не оправдывают себя планы. И у тебя времени в обрез. Я слабая и многого не знаю, толку от меня никакого, зато проблем – на целый мир хватит. И я искренне рада, что у тебя появилась хоть какая-то серьезная защита от творящегося безумия. Пусть она и не без изъянов.

--- Что Чудик тебе подмешал в лекарство? – С напускным скепсисом нахмурился Лэйкер.

--- Намекаешь, я не осознаю, что говорю?

--- Ты улыбаешься.

--- А?

--- Я давно не видел, как ты улыбаешься. На тебя столько всего навалилось, подумать страшно. Боялся, что ты безвозвратно потеряешься, и никак нельзя будет помочь. Паника, слезы, гнев, истерика, боль. Не представляешь, насколько мучительно было смотреть на эту череду, стремительно обращающуюся в рекурсию. Я шел сюда, ожидая продолжения. А ты улыбаешься.

--- Я еще жива. И ты тоже. А еще у меня почти ничего не болит. Чем не повод?

Лэйкер продолжал недоверчиво хмуриться.

--- А-а, ну что? Не улыбаюсь – плохо. Улыбаюсь – плохо. Ты уж определись что ли.

--- Вы слышали? – В комнату вбежал Эримонд. – Текландт объединился!

И почему здесь нет дверей? Это же настолько…

--- Что ты сказал?! – Ахнула я.

--- Они все-таки это сделали, – покачал головой Лэйкер.

--- Все-таки?!

--- Но совсем не так, как мы планировали. Я сам только что узнал…

--- Само собой, не так. Кто же мог предположить, что Сенатор опустится до уничтожения целого Левера. В любом случае, будет созван Конгресс. Поглощение произошло явно не добровольно, а…

--- Нет, ты не понял, – прервал Эримонд. – Оппозиция победила.

--- …Что?!

--- Это Деревня поглотила Сеть 300 Городов!

--- Ничего не понимаю.

--- Успех нового курса эм-Вонна, – в комнату вошел Нийрав. – Он возглавил посольство, заняв место Аверкия, и продолжил налаживать диалог с Оппозицией.

--- Бельмир? – Удивился Лэйкер. – Каким образом? Сравнивать его с Аверкием, все равно что поставить в один ряд Эримонда и меня.

--- Вообще-то я могу и обидеться…

--- Приказ из Министерства, – пожал плечами Чудик. – Я тоже подобного не ожидал – Бельмир никогда не принимал серьезного участия в представительской деятельности, ему прекрасно дается канцелярская работа, требуемых же для дипломата качеств за ним никогда не замечалось. Отец терпел его только потому, что не мог отказать настойчивой «просьбе» Смантелли. Эм-Файмиль редко упускал возможность отравить жизнь нашей фамилии, и Аверкий достаточно спокойно переносил присутствие министерского шпиона в собственной команде, понимая, что лучше за ним будут наблюдать открыто, нежели из-за угла, но в профессиональном плане никогда не воспринимал эм-Вонна всерьез – обычно тот только мешал. Однако нападение на Левер само по себе вызвало бы скандал, а он замял вопрос на удивление профессионально, практически без следов. Ну а с Оппозицией… в процессе выяснилось столько подробностей…

--- Это какие же там подробности, если вероятнейший прогноз политического дисбаланса обратен реальности?

--- Тамита, Алеврайла, семья Сенатора Каремса, ты, Лэйкер, мы с Мириам, превышение полномочий программирования сознания в Городах. С чего начать?

--- С хронологически первого. И подробнее, пожалуйста, – я перебралась на кровать.

--- Политическая система человекоподобных лирен базируется на равновесном состоянии сил пяти ключевых миров Веселес: Илминра, Текландта, Хэмнха, Кальтиринта и Абиав. Ключевыми их называют потому, что они – эталоны, каждый в своей области. «Чистые» варианты развития мира, в которых лирены относительно сходны по физиологическим и психологическим характеристикам. История Веселес много дольше отдельных ее составляющих. Скажем, двадцать тысяч фэйли назад ключевыми именовались совершенно другие миры, сейчас деградировавшие или погибшие, кто от интервенции, кто от плодов собственного прогресса. Наши государства достаточно молоды, но уже играют ведущую роль в общемировой истории.

Выдвинув стул, Нийрав устроился на нем, элегантно закинув ногу на ногу.

--- Согласно официальной статистике,  Республике Илминр принадлежит 67 колониальных мировых систем. До падения Эстеллы их было 118.

Ого! Почти в два раза больше.

--- Под властью Текландта находится 65 миров, у Хэмнха – 60, у Абиав – 31, у Кальтиринта – 19. Но это официально.

--- А что же на самом деле? – Спросила я.

--- У Илминра – 295, у Текландта – 214, Хэмнха принадлежит 301, Абиав – 64, а Кальтиринту – 117 колоний.

У меня челюсть отвисла.

--- Это. Просто. Невозможно. Как удержать в подчинении… Это… невероятно. Тут речь идет не об отдельных планетах, а о целых мирах, где подчас густо населены многие звездные системы.

--- Формально колонизаторы не вмешиваются в действия подопечных, но деление Веселес на сферы влияния ни для кого не секрет, я имею в виду специалистов-политологов. На этом строится баланс, пусть и условный. Он-то и был нарушен безумными выходками Сенатора и моей матери Леокамии.

--- Леокамия… твоя мать? – Остолбенел Эримонд.

Судя по удивлению Лэйкера, не только мы с Эримондом оказались не в курсе таких подробностей. Вот это, что называется, поворот.

--- Оба попытались использовать с одной стороны связи с высокородными фамилиями Фельмориина, а с другой – авторитет главы Сети 300 Городов. С вполне тривиальной целью устроить в Республике масштабный переворот, используя в качестве козыря дочь Эстеллы лэ Деборо. Безрезультатность плана очевидна, стоит хотя бы принять во внимание Избранных Посвященных. Попробуй они скооперироваться с Жемчужной Триадой, можно было бы получить интересный итог, но о ней никто не знал. А тут еще вопрос с Лэйкером…

--- А что с ним-то не так? – Вновь вмешался Эримонд.

--- Его статус в Оппозиции, что же еще, – презрительно скривился Чудик. – Сенатор явно недооценил его значение, объявив на сирм-зукару своеобразную охоту, хотя и повод вроде бы так удачно подвернулся.

Ничего себе «повод».

--- Проект объединения Города и Деревни был одобрен высшими властными представительствами обеих сторон, – возразил Лэйкер.

--- Серьезно? – Я перевела взгляд сначала на Чудика, потом на Эримонда. Кажется, это только для меня новость. Нормально.

--- Алеврайла, – Нийрав кивнул в мою сторону. – Ты начал слишком сильно на нее влиять. А она, соответственно, на тебя. Ты очень могущественный субъект во внутренних отношениях Текландта, но там ты заменим. С трудом, но все-таки. А для перспективной наследницы Илминра – нет. Сенатор сделал вполне логичные выводы, но он не предполагал, сколько всего упустил в плане по твоему устранению.

--- Храм Охоты?

--- И его тоже. Позволить Тамита заполучить твою Сущность равносильно безоговорочной капитуляции Текландта в настоящих и, возможно, будущих противостояниях. Ты слишком много знаешь. А умеешь еще больше. Ты опасен во всех отношениях, и Сенатор в отчаянии решился отправить в Инопространство тебя вместе с Охотником и центром Оппозиции, вытащив Алеврайлу с помощью Фриншнайца. Но и этот план провалился. Поднимающийся межмировой скандал так напугал остальных Сенаторов, что они, недолго думая, отреклись от смутьяна, в качестве жеста примирения ускорив объединение с Оппозицией. Только для этого они усилили массовое программирование сознания населения, так как этот жест, мягко говоря, противоречил официальной программе Сети. Подобные действия не подлежат постановке вопроса в повестке Конгресса Ключевых Миров, но в качестве вспомогательного аргумента этот прецедент весьма значителен для дипломатических переговоров…

--- Ближе к делу, – перебил Лэйкер.

--- Оппозиция не находится в конфликтных отношениях с Илминром, значит война должна прекратиться. В экстренном порядке созывается Конгресс для урегулирования данного вопроса, все военные действия временно приостановлены.

--- Очередной территориальный передел?

--- Скорее всего.

--- В вашем Министерстве все дипломаты настолько близоруки?

--- Наверное буде… Что? – Опешил эм-Гэлийвер.

--- Как вы могли упустить? – Лэйкер закрыл лицо руками.

--- О чем ты, объясни.

--- Вы только что. Собственноручно. Развязали войну всех пяти ключевых миров.

Напряженная пауза сдавила легкие.

--- Мы же, наоборот, прекращаем войну и…

--- Нет, ты не понял. Вы все не поняли. Все, о чем ты говорил до этого… Речь не о противостоянии Города и Деревни, Текландта и Илминра. Речь о Кальтиринте и Избранных Посвященных.

Последовала еще одна пауза, гораздо длиннее предыдущей.

--- Но он же ни разу не упомянул о Кальтиринте, – не понял Эримонд. – Ситуация даже близко не имеет к нему отношения.

--- Имеет. И самое непосредственное. Вся проблема в том, что вы понятия не имеете, как ведет свои дела Кальтиринт. Потому что его агенты конспирируются не хуже адептов Храма Охоты. Без преувеличений. А главное, Кальтиринт очень не любит внешне выступать инициатором чего-либо. На деле же пассивная внешняя политика оказывается таковой лишь на первый взгляд.

--- Зачем Кальтиринту война? – Нахмурился Нийрав. – Экспансивных намерений у него, вроде бы, нет.

--- Я не знаю, зачем. Но у Каль… нет. У Аурелиуса свой интерес в конфликте. К несчастью, я не могу действовать, пока не узнаю, чего добивается этот интриган. Но он замышляет нечто невероятное, далеко за пределами пары сотен потенциалов.

--- Пары сотен?!

--- Никак не меньше. Да, Избранные Посвященные очень могущественны, но даже их возможности ограничены. Далеко не все из них имеют возможность перманентно просматривать больше сотни непредсказуемо меняющихся потенциалов, о чем Аурелиус знает и чем планирует воспользоваться. Чем уже пользуется. А Сенатор Каремса не отступится от своих намерений. У него еще осталась надежда. Последний шанс, способный спасти его безнадежное дело. И он явится за своим шансом вместе с единомышленниками сюда, в Нимею. Он сделает все, чтобы его использовать. И не пожалеет ни средства, ни репутацию.

У меня как-то не возникло желания спросить, кого именно подразумевают под «шансом».

--- Но Кальтиринт… не знаю, – замялся Чудик.

--- Теперь сомнений нет. Это он и Хранители дергают за веревочки. Вот увидите, через семь-восемь дней Веселес изменится до неузнаваемости. И мы будем первыми, кто почувствует ледяное дыхание Инопространства. Если Избранные Посвященные не вмешаются, Кальтиринт уничтожит все. Понять бы только, с какой целью.

Не знаю насчет целей, но одного только результата уже достаточно, чтобы не сомкнуть глаз. И не только этой ночью. И не только мне.

Глава 2

Конгресс Ключевых Миров заседал уже больше шести элми, но Бельмиру все никак не удавалось унять волнение. Да и как тут можно успокоиться, если в одном помещении с тобой – само олицетворение понятия «власть», элита могущественнейших государственных образований. Ни одному обладателю фамилии эм-Вонна еще не приходилось удостаиваться чести наравне с Министром Межмировых Связей представлять интересы империи, а ныне Республики Илминр. Так что нервную дрожь было легко обосновать, но непозволительно допускать.

Нейтральная Раирра предоставила дворцовый комплекс, в одной из палат которого сейчас и были сосредоточены помыслы вершителей судеб сотен миров. В центре просторного зала цвета слоновой кости располагался неглубокий резервуар, где четко разделенные красочные потоки жидкости, подобно пестрому клубку змей, сплетались в самых невероятных комбинациях. Вокруг бесшумно кувыркающихся полупрозрачных струй в расставленных по пяти обособленным секторам креслах устроились приглашенные.

--- …следовательно, сократить там военный контингент, минимум,  в четыре раза, – Министр Смантелли как раз закончил перечислять условия мирного соглашения с Текландтом, и Бельмир не без напряжения перевел взгляд на противоположный сектор.

Однако вместо уполномоченного представителя Оппозиции Номири, слово взял… Кальтиринт?

--- Мне с некоторой долей огорчения хотелось бы напомнить Министру Межмировых Связей Республики Илминр, что выдвигаемые с целью разрешения возникшего конфликта условия должны быть согласованы не только с волей сторон, являющихся непосредственными участниками данного противостояния, но и с принципами межмирового права, гарантами которого и служат все здесь присутствующие.

--- Что вы имеете в виду, Владыка Кальтиринта? – Нейтральным голосом уточнил Смантелли эм-Файмиль.

--- Ваши условия, Министр. Мы же об этом ведем речь сейчас. По крайней мере, согласно плану, в повестке указан этот пункт, или я ошибаюсь?

--- Ни в коем случае. С нашей стороны могу заверить, соблюдение всех прав, само собой, разумеется.

--- Как лирену, сведущему в области межмирового права, мне показалось необходимым напомнить об этом еще раз, – Аурелиус любезно улыбнулся. – Особенно после продолжительного перечисления ваших требований.

--- Здесь обсуждаются конкретные условия, а не теоретические догматы, – с раздражением вмешался Старший Клана Сетурии. – К чему вы вообще начали разговор о межмировом праве?

--- К тому, никто из нас не присутствовал бы здесь без него.

Что-то неразборчиво промычав в ответ, представитель Абиав замолчал.

--- Владыка Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан, – вздохнул Министр. – Будьте так любезны уточнить, что из выдвинутых со стороны Республики Илминр требований вы посчитали нарушением межмирового права?

--- Охотно, – кивнул юноша, откинувшись на спинку кресла. – Во-первых, удовлетворение ваших притязаний на колониальные системы Барбруа и Уани приведет к образованию внутри Республики Илминр агрессивного блока путем примыкания к указанным колониям системы Кратура и части системы Сэтэ, я имею в виду миры Топпра, Лурнгма, Ко, Нимея и Чир. Округление территорий Республики Илминр за счет объединения разрозненных частей некоторых колониальных систем, как вы того желаете, повлечет гибельный взрыв патриотических чувств когда-то единого блока, ранее носившего название Порутанали. Естественная зона притязаний этого союза включает Шиаи, Кламми, Ваэлл, Сумми и Цали, принадлежащие Федерации Хэмнха и Империи Кальтиринт. Если кто-то из присутствующих по случайности упустил из внимания тот факт, что пятьдесят восемь лет назад Конгресс Ключевых Миров разрешал вопрос вынужденного разделения Порутанали именно по причине грозившего глобального военного конфликта, то я сочту за честь напомнить об этом.

Сенатор Шинтера удивленно улыбнулся. Тем временем Аурелиус продолжал.

--- Во-вторых, сохранение нынешнего правительства в Дуббри создает ощутимый дисбаланс в колониальной системе Гуагуари, что станет причиной потери ею статуса нейтральной. Протекторат Илминра на сей территории негативным образом скажется на экономической политике Кланового Союза Абиав во всем регионе. Полагаю, нет смысла озвучивать, чем это грозит всем присутствующим.

--- Меня несколько настораживает тот факт, что инициатива изменения вышеперечисленных условий исходит от Кальтиринта, – нахмурился Смантелли. – А именно, от стороны, самым незначительным образом страдающей в данных обстоятельствах. Если вообще страдающей. Неужели только меня?

Министр обвел взглядом собравшихся, ища поддержку. И, что странно, совершенно ее не находя.

--- Я всего лишь пытаюсь защитить межмировое право, о чем уже говорил, – Аурелиус невозмутимо развел руками. – А оно требует отстаивать интересы всех сторон, что, повторюсь, я и пытаюсь делать. Как составляющее установившегося баланса ключевых миров, я рассчитываю на ваше доверие в этом вопросе.

--- Заверяю, – довольно кивнул Сенатор Этара. – Со стороны Объединенного Текландта вы получите его в полном объеме.

--- Благодарю, Сенатор.

--- Что вы, Владыка Кальтиринта, Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан, – дружелюбно улыбнулся Президент Федерации Хэмнха. – Мы все, безусловно, доверяем вашей компетентности в данном вопросе.

--- Благодарю, Президент Лицицик-наль-Туми.

--- И все-таки, Владыка Кальтиринта, – не сдавался Министр. – Я склонен считать вопрос о гипотетическом восстановлении Порутанали лишенным достаточных оснований для столь серьезного к нему отношения. Скорее, объединение систем под одним руководством поможет существенно улучшить накаленную обстановку.

--- Безусловно, Конгресс Ключевых Миров не вправе навязывать правительство спорным территориям. Но всем известный договор, когда-то объединивший Порутанали под властью тогда Империи Илминр, создал чудовищный прецедент, последствия повторения которого немыслимо вообразить. В призме настоящего вопроса возможность воспрепятствовать образованию опасного для всех очага неповиновения и, как следствие, войны, не должна быть упущена. Тем более что, помимо округления владений, для Республики Илминр системы Барбруа и Уани не представляют принципиально важного пункта в перечне условий. Вы согласны со мной, Министр?

Помедлив, эм-Файмиль нехотя кивнул.

--- С другой стороны, – Аурелиус повернул голову в сторону делегации Текландта. – Принятие остальных условий, перечисленных Илминром, вполне справедливо разрешит вопрос. Оставив Республике Нимею и Топпра, вы компенсируете сохранение за собой Барбруа и Уани, а заодно сэкономите Конгрессу немало времени.

Смантелли хотел что-то возразить, но, обернувшись, передумал. Бельмир тоже взглянул по сторонам: представители трех ключевых миров смотрели на Аурелиуса с неподдельным обожанием. Конгресс впал в омут слепого восторга, даже несколько илминрских дипломатов поддались очарованию молодого Императора. Что бы Министр ему сейчас не возразил – любой аргумент будет с гневом отметен практически единогласно.

Непостижимо.

--- Возражений со стороны Объединенного Текландта нет, – для вида посовещавшись с коллегами, кивнул Номири.

Еще бы у них были возражения. Текландту любой ценой нужен мир, чтобы привести в порядок внутренние дела, обсуждение которых еще предстоит. Они бы согласились и на худшие условия, но разве «защитник межмирового права» позволит еще торговаться!

Бельмир рискнул внимательнее изучить делегацию Кальтиринта. Никаких эмоций. Будто кто-то высек статуи четырех молодых мужчин из камня и усадил их вокруг Аурелиуса. Вэртрид Лоурлий Тэваридий, не  пошевелившись ни на волос,  бросил взгляд на Чудика, и эм-Вонна поспешил отвести глаза. Этот Демон вызывал страх сам по себе, не говоря о слухах, шлейфом следующих за приближенным императора.

Глава Республики Илминр, Хальнуа эм-Ратиан со вздохом закрыл глаза. А действительно, что тут поделаешь?

--- Возражений со стороны Республики Илминр нет, – выдавил улыбку Министр.

Из круглого резервуара в центре зала вытянулись вверх золотистая и зеленая струйки. Вцепившись друг в друга, они слились в одну широкую ленту, тотчас исчезнувшую в воздухе. Договор заключен.

Высокопоставленные лирены поспешили удалиться на перерыв. Продолжительный разбор вопроса о перемирии изрядно вымотал не только конфликтующие стороны, при том что обмен значительным количеством документов, информативных и сопроводительных, был осуществлен заранее.

Эм-Файмиль с раздражением направился прочь из зала через ближайшую арку выхода. Бельмир поспешил за ним по широкой светлой террасе, находящейся вместе с пятой частью всего дворцового комплекса в распоряжении делегации из Фельмориина. Всегда хладнокровный Министр изменился до неузнаваемости. Он был потрясен и взбешен одновременно, что объяснимо, но от этого не менее пугающе. И значит, Илминр потерял контроль. Не вовремя.

--- Вот уж от кого не ожидал проявления инициативы, – прошипел Смантелли, сверкнув глазами. – Кальтиринт. Подумать только, Кальтиринт! За всю историю заседаний Конгресса он высказывался считанное количество раз, а тут мы удостоились целой речи!

--- Признаться, и я был ошарашен…

--- Этот мальчишка, – Министр, похоже, и не думал слушать. – Да его еще в чреве матери не было, когда я занимался вопросом Порутанали. Что он о себе возомнил?

--- Но прецедент он представил грамотно.

--- Как Аурелиус вообще про него вспомнил? Я лично позаботился тогда о том, чтобы про Порутанали никто не узнал, а если и узнал, то сразу же забыл. Все равно до конфликта дело не дошло. Он что, просмотрел все протоколы Конгресса за последнюю сотню фэйли? И когда только время нашел. Это же владыка Кальтиринта, он единолично определяет направления политики Империи во всех сферах, начиная экономикой и заканчивая образованием. Хотя со времен Великой Восьмерки кабинет правительства Кальтиринта изменился в лучшую сторону, и значительно, не думаю, что Аурелиус Вергилиций безоговорочно ему доверяет. Не в традициях этого мира – доверять кому-либо, тем более, будучи императором. За всем надо следить лично. И, судя по немногочисленным докладам, следит он внимательно.

Бельмир кивнул.

Следит, это мягко сказано. Правление Аурелиуса свело на нет все усилия и ухищрения внешней разведки Илминра. И, очевидно, не только Илминра. Можно с уверенностью сказать, Веселес знает о происходящем в Кальтиринте ровно столько, сколько хочет рассказать возглавляющий его хитрец. А последний в этом отношении болтливостью не отличается, как и все Демоны.

Кальтиринт. Тема бесчисленных споров в Академии, как среди профессоров, так и студентов. В последние двести фэйли Империя даже позволяет иномировым гражданам селиться на своей территории, но от этого о мире не стало известно больше, чем раньше. Как только какой-нибудь лирен пытается пробраться во дворец столицы Кальтиринта с намерениями, отличными от туристических или официальных дипломатических, он тут же бесследно исчезает: его Сущность ни реинкарнируется, ни попадает в Инопространство. Что с ней происходит? Демоны в ответ на этот вопрос лишь многозначительно улыбаются и предлагают выпить. Мало кто отказывается.

--- Пожалуй, его не так просто отвлечь длинными речами.

--- Знали бы вы, Министр, сколько мне приходится выслушивать помпезных излияний, жалоб, просьб, бьющих экзальтацией через край. И так каждый день. Мне было, в чем практиковаться.

Чудики, как один, выпрямились и повернули головы.

--- Владыка Аурелиус, вы… вы, верно, неправильно…

--- Успокойтесь, Министр, – император меланхолично поднес к губам огромный бокал с Лиймкроном, задумчиво всматриваясь вдаль, где высокие синие горы впивались в плотную стену облаков. – Я люблю честность, какой бы горечью она не отдавала. Действительно, по сравнению с вами, я всего лишь мальчишка. Мои внешность и возраст многих вводят в заблуждение, но можете быть уверены, вы скоро убедитесь в том, что зрелость измеряется не прожитыми фэйли.

--- Безусловно, я совсем не…

--- Говорю же, успокойтесь. Я всего лишь подошел лично вас поприветствовать. Экстренное заседание лишило нас возможности подготовиться основательнее к обсуждению ряда острых вопросов, к тому же церемониал практически полностью проигнорирован, вот я и решил не упустить возможность обменяться парой фраз с вами, Смантелли эм-Файмиль, и с вами, Бельмир эм-Вонна. Нам предстоит вместе разрешить множество вопросов, стоящих на повестке. Надеюсь, сотрудничество будет плодотворным, и вы измените мнение о моей персоне в лучшую сторону.

--- Конечно, Вла…

Но Аурелиус уже куда-то исчез, не дослушав заметно побледневшего Смантелли. Эм-Вонна не верил своим глазам: Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан, собственной персоной только что стоял на расстоянии вытянутой руки от…

--- Как он это сделал?

--- О чем вы? – Бельмир все еще находился под впечатлением.

--- Я о защите. Внутренней защите дворца. Об одном из самых безопасных мест в Веселес. Здесь невозможно пользоваться Клиадрой. Даже обладатели Зерна белой категории теряют всю свою силу, преступая порог этого комплекса.

Молодой эм-Вонна, опомнившись, поджал губы. И правда, в здании действует строгая, сложнейшая система конфиденциальности переговоров, а сектор Кальтиринта совсем в другой стороне. Никого, кроме дипломатов Илминра здесь быть просто не должно.

--- И что это значит?

--- Если я все правильно понял, нам только что предъявили неофициальный ультиматум.

***

--- Невероятно, – только и смогла прошептать я.

Периодичность созыва Конгресса Ключевых Миров варьировалась от полутора до четырех фэйли, а сами заседания длились около двух нермт, однако продуктивности использования этой пары текландтских суток позавидовали бы все без исключения международные организации Дамина, существуй они по сей день. Но масштабы, масштабы-то совсем другие!

Нийрав через свои каналы умудрился раздобыть протоколы последнего заседания, и сейчас, просмотрев их, как фильм, за несколько часов (в последние дни привычка измерять собственное время в даминских единицах по внутреннему ощущению почти полностью заменила выработанный рефлекс церсмита), я просто не могла сдержать изумление.

--- Невероятно, – спустя несколько секунд повторила я.

--- Верно, – кивнул Нийрав, – Мне на ум не приходит ни один пример такого активного давления на участников со стороны Кальтиринта и Хэмнха в межмировых отношениях – крайне необычный союз, учитывая…

--- Я про Аурелиуса.

--- Опять Аурелиус, – Чудик закатил глаза. – Я только и слышу это имя то от тебя, то от Лэйкера, то из слухов. Вы что, сговорились?

--- Однако она права, – не замедлил вмешаться Лэйкер. – Нынешний состав Конгресса оказался буквально порабощен его «обаянием», и это не просто слова. Я бы предположил, что задействована Изящная Клиадра, если бы не знал, про Абсолютный Блок, подавляющий любые плетения на заседаниях.

--- Всего лишь не нашли в его предложениях противоречий своим намерениям.

--- Да? Посмотри еще раз. Выступай Вергилиций с речами на Конгрессе чаще, в ключевых мирах пришлось бы бороться с культом личности владыки Кальтиринта.

Нийрав скривился и вытянул скрещенные ноги вдоль стены.

--- А результаты? – Не унимался Лэйкер. – Почти в точности те, что я предсказывал.

--- Я понял, понял, – эм-Гэлийвер поднялся с пола и скрестил руки на груди. – Просто не могу поверить. Если сбудутся и другие твои прогнозы, хотя бы треть из них… Нужно что-то делать. Я не могу позволить кому бы то ни было навредить Илминру. Тем более, неизвестно, как и зачем.

--- И что ты думаешь делать? При теперешнем правительстве в Фельмориине тебя казнят.

--- Знать бы, куда придется первый удар, если он состоится.

--- Если?

--- Я боюсь тебе верить. Точнее, я боюсь, что ты абсолютно прав. Но намечающийся политический курс Кальтиринта не одного меня сбивает с толку. Такого никогда не было, даже параллели провести не с чем.  А Смантелли, после первого перерыва Министра будто подменили. Учитывая его обычное хладнокровие на подобных мероприятиях,  страшно представить, что у эм-Файмиль в голове.

--- Триада в сборе, – обронил бесшумно вошедший Цамерий и быстро покинул комнату, едва дождавшись, пока мы будем готовы последовать за ним.

Интриги Кальтиринта и Хэмнха, слабость Текландта, растерянность Илминра, отстраненность Абиав – я даже не пыталась понять, о чем так ожесточенно спорили Нийрав и Лэйкер. Ну не моего ума дело – политика, которой я не интересовалась, даже когда это было модно. Но кое-что другое не давало мне покоя, отказываясь укладываться в голове. А именно, Аурелиус. Меня настораживало не то, с какой легкостью он завоевал расположение больше половины Конгресса. Изучая Клиадральную проекцию, я сама невольно впала в гипнотическое состояние безудержного доверия оратору, так непринужденно и уверенно перемежающему выуженные из архивов факты и собственные аргументированные логические цепочки остротами и торжественными обращениями. И даже не то, как естественно этот убийца перевоплощался в мудрого и харизматичного государственного деятеля. Сама личность владыки Кальтиринта пугала и смущала меня, как ничто иное.

Клиадра? У Аурелиуса белая категория и силы, не поддающиеся не то что описанию, но воображению. Интеллект? Уж его-то он демонстрировал не раз. Прозорливость? Несомненно. Красота? Мне не приходилось видеть ни одного лирена, столь божественно прекрасного и совершенного в каждой детали. Власть? Об этом и упоминать не нужно. Но как? Каким образом все это воплотилось в одном лирене? Должны же у него быть хоть какие-то слабости и недостатки! Хоть что-нибудь, способное если не устранить, то хотя бы ослабить стремительно растущую симпатию к этой неоднозначной персоне. Что-нибудь, помимо привычки убивать не вовремя подвернувшихся под руку да театрального позерства. Иначе мне не выстоять.

«Не слушай речи Демона. Наполнены его слова и благодатью, и манящим светом. Но усладою сих слов старается прикрыться яд. Глотнув его, ты добровольно пустишься в объятья цепких лап, и, умирая, возносить губителя не перестанешь ни на миг».

Откуда это?

Я повернулась к Лэйкеру, шедшему позади. Слог казался мне невероятно знакомым.

«Энциклопедия».

Так называется?

«Да. Широко известная классическая работа, обстоятельно описывающая Веселес и ее основные движущие силы. Книга практически обо всем. Написал ее, кстати, Демон».

Для исторгающего ядовитые речи он слишком честен и самокритичен.

«Одно другому не мешает».

И не поспоришь.

Цамерий провел меня, Лэйкера и Нийрава вниз по лестнице и далее по коридору, закончившемуся очередной безликой аркой. В овальной комнате на каменных стульях сидели четырнадцать Чудиков. Лица некоторых из них были мне смутно знакомы -  какие-то политические деятели, явно не посредственные, раз я их запомнила. Вот, значит, как выглядят главнокомандующие подпольной организации.

После обмена несколькими фразами на илминрском Нийрав указал нам на свободные стулья и предложил перейти на Транслит. Очень кстати, учитывая, что я единственная не понимала почти по-французски журчащий язык Чудиков. Эримонда  на собрание, естественно, не пустили. Да он и не изъявлял особого желания присутствовать. Как я его понимаю. Мириам, кстати, тоже куда-то пропала.

--- Мы рады приветствовать вас, Алеврайла лэ Деборо, – начал мужчина с густыми темно-каштановыми волосами.

«Коналуи эм-Гари», – подсказал Лэйкер. – «Министр внутренних торговых отношений».

Министр? Ого!

--- Вас должны были вкратце ознакомить с текущим положением дел, – продолжал Коналуи. – Поэтому не буду тратить драгоценное время на уточнение всех деталей и перейду к сути: все присутствующие здесь изрядно потрудились, чтобы состыковать друг с другом свои загруженные расписания и планы. Список членов Жемчужной Триады включает сотрудников всех правительственных и многих крупных и средних неправительственных учреждений, состав многочисленный и разнородный, поэтому вам будет оказана вся необходимая поддержка, как до снятия Блокирующего Покрова, так и после утверждения вас в качестве императрицы реставрированной Империи Илминр и укрепления нового политического строя и династии.

Да, я знаю, что тугодум. Но только после этих слов до меня дошло, к чему меня готовят.

Лэйкер! Я не хочу возглавлять никакой Илминр! Они что, шутят? Ты с трудом растолковал мне элементарные понятия внешней политики, а тут… Я совсем, совсем ничего не понимаю! Мы ведь только хотели снять Блок!

«Слушай и кивай. Доверься мне».

Просто слушать?

«Еще кивать».

Ха-ха, смешно-то как.

«Здесь сидят не глупые лирены. Они прекрасно знают, с кем имеют дело. От тебя и не требуется в чем-то разбираться. В Дамине никогда не происходили перевороты?»

Но тут… как-то…

«Направляет государство не тот, кто официально стоит во главе. Настоящая власть находится в руках руководителей крупнейших финансовых корпораций, торговых и промышленных компаний, военных, специалистов в различных областях Клиадры, дипломатов, Министров. Правительство существует исключительно с целью регулировать интересы и запросы этих разноплановых сил, находить компромиссный вариант и действовать согласно ему, сохраняя баланс и целостность всей гигантской структуры. А все публичные люди, выборные должностные лица, активисты и оппозиционеры – часто это лишь искусно организованная театральная постановка, порой вводящая в заблуждение самих актеров, не то что публику. Истинные обладатели рычагов управления спектаклем стараются не показывать лиц. Кто бы ни стоял на вершине, направление политики определяют все те же силы, что и прежде. Можно лишь поддерживать баланс, либо нарушить его. Неважно, кто ты по убеждениям и происхождению, с этим всегда придется считаться. Поэтому никогда не воспринимай государственные образования как нечто абстрактное, оторванное от всего прочего. Это надстройка, невидимые весы, не более».

Так мне все-таки нужно будет…

«Не торопи события».

Ладно. Молчим и киваем.

--- …и в ближайшее время определиться с выбором кандидатов на посты Министров всего списка ведомств, треть из которых можно оставить в нынешних должностях без ущерба выбранному курсу. А также первые два лонни после возведения на престол совершить ответные визиты, уделив особое внимание посольствам ключевых миров. Еще до снятия Блокирующего Покрова желательно утвердить императорские регалии и проекты указов о престолонаследии, дабы избежать повторения смуты, имевшей место перед воцарением Эстеллы. В число первоочередных задач также включены согласование с Хэмнха условий военной интервенции и…

Молчим и киваем, да?

--- Я возьму на себя решение вопросов, требующих внимания до снятия Блока, – наконец, вмешался Лэйкер. Заметив недоуменные переглядывания Чудиков, он поспешно добавил. – Я помню о ваших условиях и непременно закончу играть роль консультанта сразу же после церемонии, передав ее вам.

О чем ты? Какие условия?

--- Очень любезно с вашей стороны. Тогда можно перейти к условиям снятия Покрова. Об этом будет говорить Инимрий эм-Сотоа, а я вынужден вас покинуть. В Министерстве сейчас очень много работы, не терпящей промедления.

Нийрав кивнул, и эм-Гари с еще тремя спутниками исчез из комнаты, выдав на прощание еще несколько длинных предложений на илминрском, на что Лэйкер механически кивнул. Происходящее нравилось мне все меньше и меньше.

Инимрий эм-Сотоа оказался совсем молодым Чудиком с большими круглыми глазами цвета чистого золота без примесей меди. Едва Министр с помощниками удалился по своим неотложным делам, инициатива уже перешла в новые руки.

--- Блокирующий Покров спадет окончательно, как только вы посетите два определенных Легендарных места. Одно из них расположено здесь, в Нимее, не так далеко от города, – голос Инимрия оказался не под стать внешности сухим и шелестящим. – Мы практически не располагаем информацией о нем, потому что вести оттуда поступают неутешительные. Я имею в виду, вообще не поступают. Изредка удавалось засечь слабые сигналы, но они носили не Клиадральный характер. Возможно, это были текландтские приборы.

Нет, ну потрясающе! Идите туда, откуда никто не возвращался.

--- Но не стоит беспокоиться, – верно расценив впечатление от сказанного, поспешил успокоить Чудик. – Прогнозы потенциалов благоприятны, и я уверен в успешности предприятия. Просто нам не известно, что вас там ожидает.

Успокоил. Молодец.

--- Зато о втором Легендарном месте сведений более чем достаточно. Оно находится в Илминре. И это особняк фамилии эм-Деборо.

Мое родовое поместье, значит. И с чего оно превратилось в обитель голодных призраков?

--- Там вы…

--- Нет.

Я оглянулась. Лэйкер безапелляционным тоном что-то затараторил на илминрском.

--- Как пожелаете, – пожал плечами Инимрий. – Только не нарушайте предписания. Даже из самых благих побуждений. Вы не хуже меня знаете, чем это может грозить.

--- Разумеется.

Поднявшись со своего места, Цамерий остановился справа от меня.

«Прогуляйся немного по городу. Эм-Латуа покажет и расскажет тебе много интересного».

Детям рано слушать взрослые беседы?

Зачем тогда меня приводили на собрание?

«Триаде нужно было убедиться, что ты на самом деле дочь Эстеллы».

Но они же ничего не делали!

«Они провели почти полторы сотни тестов».

Я передумала задавать еще вопросы и молча последовала за тонкой фигурой в плаще.

Меня очень беспокоило молчание Лэйкера. Нет, конечно, он часто упускает из своих объяснений весьма объемные, порой ключевые эпизоды, но сейчас… Я перестала его понимать. Полагаю, он меня тоже.

Да, все перепуталось. Я изменилась, он изменился. Ничто не прошло мимо, и на нас уже не осталось живого места. Как если бы на той самой поляне, заваленной трупами ни в чем не повинных церсмитов «Серой Молнии»  Лэйкера подменили, но не сразу, чтобы не бросалось в глаза, а постепенно, по кусочкам. А меня вообще распилили пополам, а теперь смотрят, как я истекаю кровью, пожираемая чем-то потусторонним, вроде как являющимся моей матерью, за чьи грехи теперь приходится расплачиваться.

И вроде бы все в порядке.

Только иной выход и не найдешь. Мне даже умереть не дадут – нельзя. Слишком много лирен зависят от того, какую именно комбинацию условий снятия Блока подберут: кто-то может потерять свой высокий пост, а кто-то – жизнь. Передел сфер влияния ключевых миров – дело едва ли обыденное, но и не исключительное. Только когда ты превращаешься в повод для подобных перестановок сил, как-то по-другому реагируешь на разворачивающуюся постановку.

Дочь Эстеллы? Я ни на секунду не могла принять такой статус. Во-первых, об этой женщине я практически ничего не знала. Во-вторых, того, что знала, было более чем достаточно, чтобы к вопросу больше не возвращаться. В-третьих… как-то странно все это. Какая из меня наследница?

Я посмотрела на свои ладони. Обычные, нормальные, человеческие. А все остальное какое-то нарочито нереальное, будто во сне, что Илминр, что перспективный переворот. Сейчас я чувствовала себя этаким Лжедмитрием, хотя все вокруг и утверждали в один голос о подлинности моего родства с легендарной императрицей. Как-то слишком неестественно, невозможно все, даже не знаю. Может, где-то в глубине я надеялась, что скоро проснусь, если уж не в родной Москве, то хотя бы в тесной комнатке Каремса. Все лучше, чем сейчас гадать, что случится через неделю, и как много трупов я за собой оставлю. Я не самый умный представитель человекоподобных лирен, но даже я прекрасно понимаю, сколько крови прольется в результате. И ответственности за нее мне не избежать. Как я умудрилась ввязаться в эту авантюру?

Город спиралевидных улочек, скрывающийся от губительных лучей мертвого черного солнца за толщей радужной породы, назывался Эиннар. В его центре было шумно, как на восточном базаре. И пусть мне лично не приходилось посещать рынок даже в Египте, думаю, сравнение я подобрала подходящее: здесь невозможно было услышать собственные мысли, не то что слова спутника. Несмотря на пестроту публики, кричали все одинаково громко, надрывая глотки, выталкивая предложения то на илминрском, то на Транслите, то на хэмнха. И почему никто не пользуется тем же Серым Шепотом?

«Эиннар – торговый город. В основном потому, что здесь можно приобрести Радужные Камни по довольно низкой цене, нежели в ключевых мирах и, тем более, их колониях. И не только Камни».

Я повернулась было к Чудику, но Цамерий тут же заинтересовался чем-то в другой стороне. Готова поспорить, сейчас он отдал бы половину оставшейся ему жизни, только бы оказаться от меня так далеко, как можно. Я бы тоже не была в восторге от такой компании на его месте.

Все обладатели Клиадрального Зерна, а их было не так уж и много, носили здесь черные плащи. Эм-Латуа скупо объяснил, что Радужная Порода в таком количестве провоцирует массовые психозы, истерии и прочие радости у счастливчиков, пользующихся Клиадрой. Насколько мне известно, сама добыча Камней – процесс еще более для них опасный, и в шахтах работают исключительно свободные от Зерна лирены, хотя и им приходится несладко. Но цена за каждый Камень окупала все издержки по добыче, транспортировке, охране ископаемых, и с излишком.

«Хотите взглянуть на Ангелов?»

Ангелов?

Цамерий протиснулся к решетчатому балдахину справа. С некоторым трудом я последовала его примеру. Под металлическим навесом скрывалась арка входа. Лирен вокруг заметно поубавилось, что натолкнуло меня на тревожные мысли. Но не станут же члены Жемчужной Триады рисковать моей жизнью без необходимости. Не станут ведь?

Под действием загадочного плетения тьма внутри помещения рассеялась настолько, что можно было не напрягать глаза, и я увидела тени. То есть, это были не настоящие тени, ведь источников света в привычном смысле этого слова тут не было, а очертания чего-то большого, таящегося за толстыми прутьями решетки. Цамерий остановился у ближайшей тени и кивком подозвал меня.

--- Избранные Посвященные не похожи на смертных лирен, – в почти полной тишине невысокий голос эм-Латуа казался невероятно мелодичным, переливающимся и каким-то отстраненным. – Но и с Богами общего у них не так много. Они занимают пограничную нишу между живым и неживым. Так, например, у Избранных Посвященных могут рождаться дети, но только если один из родителей – смертный лирен: в самих Хранителях слишком мало жизни, им нужен кто-то с ее большим запасом. Но дети от таких союзов рождаются очень разные.

Цамерий повернулся, и меня будто придавило скалой.

--- Если отец – Избранный, а мать – смертная, рождаются Одержимые. Такие, как вы. Внешне они практически копии матери, от отца у них лишь цвет волос и глаз, точнее, отсутствие цвета – характерные особенности Хранителей. В Клиадральном плане все несколько сложнее – категория у таких детей всегда белая, как у отца, но запас сил – не больше, чем у матери. В вашем случае не думаю, что можно волноваться: у Эстеллы лэ Деборо были запредельные силы.

--- Вы меня боитесь? – Напрямик спросила я.

Эм-Латуа запнулся и отвернулся.

--- Если вам так показалось, прошу прощения.

--- Но почему? Я сейчас беспомощнее младенца. Или вы мыслите наперед?

--- Не в этом дело, – Цамерий бросил на меня косой взгляд. – Хотя ваши ладони и располагают к… Впрочем, неважно.

--- Нет, подождите! Что с моими ладонями? Однажды один лирен, еще в Дамине, взглянув на них, в панике сбежал, не объяснив причины, и мне не помешало бы все-таки ее выяснить. Может, имеет смысл приобрести перчатки, чтобы не пугать прохожих?

Эм-Латуа колебался.

--- Поймите, – вздохнула я. – Мне почти ничего не известно о Веселес, а на мои вопросы отвечают как-то избирательно и не всегда. Лэйкер, понятное дело, оберегает меня от опасностей, даже явно иллюзорных. О мотивах остальных я могу только догадываться. А я считаю, что много информации не бывает. Возможно, моя судьба вам безразлична (а иначе и не должно быть, по идее), но, пожалуйста, облегчите мне жизнь хоть немного.

--- В Дамине верят, что линии на ладони связаны с судьбой? – После паузы спросил Цамерий.

--- В Дамине во что только не верят. Верили.

«Тень» в клетке зашевелилась, и я на секунду отвлеклась. Существа за решеткой явно не спешили проявлять себя.

--- У вас на обеих ладонях знак. Очень редкий и настолько четкий, что перепутать с чем-то иным невозможно. Он называется «гэрииндеим».

Едва Цамерий произнес последнее слово, существо в клетке метнулось к нам, врезавшись в толстые прутья. Я инстинктивно отпрыгнула, поразившись молниеносности движения. Даже при наличии у меня ВИРМН-скелета пришлось бы потрудиться, чтобы увернуться от такого броска. Сумрачный покров вокруг тела Ангела рассеялся, и я увидела, что за ним скрывалось.

--- С кальтиринтского переводится как «шаги смерти». Искусство чтения линий на ладонях, как и многие другие опасные искусства, подарено нам Демонами, поэтому и названия многих элементов сохранились оригинальные.

В клетке передо мной стоял мужчина высокого роста. Рельефное мускулистое тело покрывали пепельного цвета перья и пух, а широкие крылья за спиной даже в сложенном состоянии поражали своими огромными размерами. Лицо же – прекрасное, умиротворенное, будто его обладатель только что сошел с иконы или ожил, будучи прежде статуей в каком-нибудь помпезном соборе. Если, конечно, не брать в расчет перьевой покров. Уставившись невидящими черными глазами куда-то в сторону, существо застыло, поглощаемое сумеречным покрывалом.

Я растерялась, не зная, о чем спросить в первую очередь, и с открытым ртом повернулась за разъяснениями к Чудику.

--- Гэрииндеим, расположенный на одной ладони, указывает на лирена, несущего смерть тем, кто его окружает. Если он сразу на обеих ладонях, значит… – эм-Латуа многозначительно промолчал.

Не сложно догадаться.

--- Поэтому вы притягиваете смерть. А значит, и Ангелов.

Я вновь повернулась к клетке.

--- Ангелы рождаются от смертного отца и Избранной матери. И жизни в них еще меньше, чем в Одержимых, поэтому их манит смерть и несущие смерть. Однако, как это ни парадоксально, у Ангелов рождаются дети, тогда как у Одержимых – никогда.

--- А почему здесь решетки, а не, скажем, Клиадральные ловушки?

--- Клиадральные барьеры для Ангелов легко проходимы. Ангелы вообще практически невосприимчивы к Клиадре во всех ее проявлениях, за исключением Сущностной. При том, что они сами не владеют Клиадрой, даже если обладают Клиадральным Зерном. Они слишком безумны.

Лэйкер как-то рассказывал мне об Ангелах, хотя сам с ними никогда не сталкивался лицом к лицу. После встречи с этими существами вообще очень редко выживают. Раскиданные по многим мирам Веселес, они поодиночке охотятся на все, что движется, практически без перерыва. Ангелы всегда голодны, всегда жаждут чьей-то плоти, и этот базовый инстинкт они не способны подавить, превозмочь. Были случаи, когда их жертвами становились собственные дети – если у этих существ и был разум, каннибализм явно не отвергался.

Может, этим они и привлекали к себе внимание чудаков, религиозных фанатиков: гармоничная красота снаружи, олицетворение безумия внутри, непредсказуемость движений, отсутствие мыслей (по крайней мере, в той форме, в которой их можно прочесть), алогичность и смертоносность. Учитывая, что Ангелы – дети Избранных Посвященных, а значит, несут в себе что-то от родителей, невольно задаешься вопросом, кто же тогда на самом деле эти Хранители? Кто или что?

--- Сейчас их будут кормить.

По ту сторону толстых прутьев клетки из стены начало что-то выступать. Камень будто стал вязким, почти жидким, и из него медленно выбиралось нечто. Меньше чем через минуту на пол выкатилось несколько зверьков, похожих на крупных опоссумов.

«Статуя» мгновенно ожила. Темный покров, окутывающий неподвижное тело, слетел, и прекрасное лицо исказила алчная гримаса. Со скоростью мысли Ангел рванул к добыче и растерзал ее быстрее, чем я успела выдохнуть.

--- Их кормят каждый элми, чтобы снизить агрессию. Если Ангелы впадут в безумие от голода, не спасут даже эти прутья. Они невероятно сильны.

Ангел повернулся к нам спиной, и я увидела призрачный хвост: прозрачные, чуть мерцающие перья медленно сворачивались, чтобы окутать вновь впавшего в оцепенение хищника маскирующей тенью. Странное тело, пограничное с физическим и Клиадральным. Странная Сущность, на стыке жизни и смерти. И со мной у него гораздо больше общего, чем с обычными лиренами. Именно это и хотел сказать Чудик, приведя меня сюда. Мне не место в этом мире. Здесь другие законы. Возможно, мы и не должны существовать. Какая-то странная сила не позволяет нам, ошибкам природы, исчезнуть, погибнуть во враждебной среде, не терпящей несуразностей и отклонений, но правильно ли это?

Я еще раз взглянула на прячущегося в Тени Ангела. И на секунду мне показалось, что он прекрасно меня понял.

Глава 3

--- Приветствую вас, Алеврайла лэ Деборо, – услышала я насмешливый голос позади. – Наследницу великой империи оказалось не так уж и сложно найти. Мне кажется, конспирации стоило бы уделить больше внимания. В противном случае вы устанете от визитов еще до коронации.

Раньше, чем я повернула голову, Цамерий пустил в дело Клиадру. Разумеется, увидеть ее мне не удалось, но ощутимую дрожь в теле, ни с чем обычным несравнимую, перепутать было невозможно.

--- Я ожидал более дружелюбный прием, – веселья в интонациях незнакомца стало куда меньше.

--- Тогда поспешите представиться, – Чудик поднес к глазам наполовину сжатую ладонь, вокруг которой воздух заметно подрагивал. – Дабы я в свою очередь ответил подобающим приветствием.

Угрозы в словах было не меньше, чем в недвусмысленном жесте.

--- Хамих-Кирар, уполномоченный Лицицик-Наль-Туми.

На несколько секунд эм-Латуа задумался.

Лицицик-Наль-Туми? У меня сердце замерло. Этого лирена прислал сюда сам президент Федерации Хэмнха?! Но если визит официальный, то почему обстановка встречи такая… странная. Я окинула взглядом клетки. Невольничий рынок Ангелов в ключевых мирах нелегален, пусть на малоосвоенных и спорных территориях на подобные исключения и закрывают глаза. А если ход моих мыслей верен…

--- Я пришел, чтобы предложить вам сделку.

Лэйкер!

Ответа не последовало.

Лэйкер!

Цамерий опустил ладонь, и Хамих-Кирар глубоко вздохнул, не маскируя облегчение.

--- А мое сопровождение?

--- Его я пока подержу.

--- Как хотите, – лирен из Хэмнха сделал несколько шагов в нашем направлении, но остановился, сохраняя достаточно большую дистанцию. – Я и не рассчитывал на него в случае Клиадрального столкновения с вами: фиолетовую категорию им не одолеть при всем желании.

Фиолетовую? Неплохо. Даже очень. Один такой Чудик может выстоять против нескольких десятков специализированных отрядов и против целой армии церсмитов стандартной подготовки. Может, даже не одной. Веселес невероятно повезло, что такие сильные лирены редко рождаются, иначе зеркал в Коридоре Времени было бы раза в четыре меньше.

С моего неразговорчивого спутника (интересно, что еще он скрывает) я перевела взгляд на уполномоченного.

Пожалуй, из всех лирен жителей Хэмнха можно было назвать человекоподобными с самой большой натяжкой. Гибкие суставы позволяли вытянутым в длину, несколько скругленным костям свободно выворачиваться под немыслимыми углами. Толстая смуглая кожа, лишенная волос, собиралась крупными складками в районах шеи, плеч, таза и колен. Подвижные четырехфаланговые пальцы были лишены ногтевых пластин и несколько заострялись ближе к концу на манер когтей, а два твердых образования на ступнях имели подозрительное сходство с копытами. В довершение картины – вертикальный разрез глаз и вытянутый в районе затылка череп. Короче говоря, это был не тот образ, который обыкновенно ассоциируется с человеком. Но это был представитель одного из могущественнейших миров Веселес. Которому что-то от меня нужно. Дайте угадаю.

--- Если вы хотите поговорить о политике, то вам лучше найти более осведомленного собеседника, – заговорила я. – Прошу прощения, если это прозвучало слишком резко.

--- Для дочери Эстеллы – вполне соответствующе, – невозмутимо ответил Хамих-Кирар, кутаясь в черный плащ. – Но я здесь несколько по иному поводу.

--- В таком случае, мы могли бы поговорить и в ином месте.

--- О, не стоит беспокоиться, место как раз наилучшее для подобных разговоров.

--- Внимательно слушаю, – сдалась я, покосившись на Чудика, Ангелом застывшего рядом.

--- Нет, это я вас слушаю.

--- Что-то я не совсем поняла. Вы сами только что сказали, что хотите предложить мне сделку.

--- Все верно, – Хамих-Кирар без труда привел меня в замешательство и теперь откровенно наслаждался результатом. – Но вы поставили вопрос таким образом, будто это мне что-то от вас нужно. Я же его немного перефразирую для приближения к должной форме. Что ВАМ нужно от меня?

--- Ничего. И на этом, видимо, можно закончить! – Я вышла из себя.

Нет, ну вот наглец! Явился сюда без предупреждения, да еще и издевается!

--- Может, подумаете еще раз? Мне трудно поверить, что вам совсем ничего не нужно. Ну, или не вам, а, скажем, кому-то из вашего ближайшего окружения, лирену не совсем обычному.

Это он про Лэйкера что ли?

--- Мы с ним, к сожалению, не имели возможность встретиться лично. Впрочем, это и не смертельно, спасибо Клиадре, переговоры можно вести и заочно. Прямо сейчас, например. Но мы уже закончили.

Я глянула на эм-Латуа. Тот незамедлительно кивнул. Значит, вот чем был занят Лэйкер на собрании Жемчужной Триады. Так, ну здесь все ясно, я только зачем понадобилась этому… уполномоченному. Мне же… О…

--- Кажется, начинаю понимать.

--- Замечательно, – Хамих-Кирар растянул губы в жуткой приторной улыбке.

--- И что вы можете сделать?

--- Могу дать вам совет. Очень полезный совет. И последний из рода Ватрат проживет еще много раимэ, если вы ему последуете.

--- Какова цена?

--- Пустяки. Технически, никакая.

--- Тогда это был бы подарок, а не сделка.

--- Значит, в каком-то смысле я предлагаю вам подарок.

--- Скажите прямо, что вы от меня хотите, – вздохнула я. – Деньги? Привилегии? Что?

--- Ваша вспыльчивость, Алеврайла, не совсем ваша, извините за корявый каламбур. Успокойтесь, пожалуйста. Я чувствую себя злодеем, а не спасителем. Повторюсь, технически от вас мне ничего не нужно.

--- Тогда в чем подвох?

--- Никакого подвоха. Нельзя же быть настолько недоверчивой!

--- Полагаю, в ключевых мирах доверие – не самое полезное для выживания качество. Я была настолько глупа, что этому меня научил только собственный опыт.

--- Звучит пессимистично.

--- Звучит реалистично. Итак?

--- Если вам так важно услышать четкую формулировку, – скривился Хамих-Кирар. – Ничего не предпринимайте. Делайте, что вам скажут руководители Жемчужной Триады и Лэйкер.

--- Это все? – Нахмурилась я.

--- Это все.

--- Но я и так ничего не делаю.

--- Именно поэтому я и употребил слово «подарок». Иногда лирены делают друг другу подарки, вы не знали?

--- Я знаю, что ничего не делается просто так. Но не могу понять, зачем вы вообще заостряете внимание на том, что я буду или не буду делать? У меня же нет выбора.

--- Как же? Есть.

--- Умереть?

--- Да, разумеется. Или вы не рассматриваете такой выход из сложившейся ситуации? Признайтесь же, что рассматриваете.

--- Не ваше дело, – процедила я, сжимая кулаки.

--- Как раз-таки мое. И не только мое. Но я полагаюсь на ваше благоразумие в этом вопросе. Нам не нужна Эстелла. Она была замечательным правителем, до того момента, как потеряла рассудок и своим падением развалила на части только созданную империю. Возможно, этому способствовал эгоизм вашей матери. Вы же не хотите последовать ее примеру?

--- Положиться на эгоистические порывы или попасть в Инопространство?

--- В вашем случае, и то, и другое.

Я стиснула зубы, но промолчала.

--- Война… Ключевые миры уже давно не воевали друг с другом по-настоящему, так, чтобы отдавать все силы ради победы, понимаете? Сейчас войной называют повод опробовать новое оружие в ограниченных масштабах и поднять уровень самосознания и патриотизма, вот, пожалуй, и все. А что если начнется НАСТОЯЩАЯ война? Война, которая пошатнет миры десяти Плоскостей? Что если Текландт перестанет ограничивать себя точечными ударами, служащими больше тренировкой для церсмитов, и пустит в ход оружие последнего поколения? Что если Илминр напомнит Веселес, почему приобрел статус ее религиозного центра? Что если Хэмнха парализует экономику половины известных миров и вовлечет в конфликт Вторую и Третью Плоскости? Что если Абиав воспользуется хотя бы парочкой зловещих секретов, которые неусыпно стерегут Кланы? Что если ввяжется в войну не знающий ни единого поражения за всю историю Кальтиринт?

--- И все из-за меня, вы к этому ведете?

--- Мы все балансируем на леске, проявите же и вы сдержанность в некоторых вопросах. Думаете, ваша участь тяжела и незавидна? Поверьте, есть судьбы еще более печальные. Вы, по крайней мере, можете умереть. У кого-то нет и этого выхода.

--- О ком вы?

--- Об одном из ваших родителей, как вариант.

--- Не понимаю.

--- Поймете. Придется понять. Веселес стремительно клонится к упадку. В основном, благодаря Эстелле. Кто-то хочет оттянуть неизбежный конец, но есть ли смысл, вот в чем вопрос.

--- Кто из нас после этого пессимист?

--- Ну, по вашим же словам, теперь это называется реализмом.

Завидная изворотливость, ничего не скажешь.

--- Однако мы, с вашего позволения, вернемся к подарку, с чего я, собственно, и начал нашу интересную, но, к искреннему сожалению, несколько напряженную беседу, – Хамих-Кирар с довольной ухмылкой накинул капюшон, явно собираясь уходить. – Им же ее и закончим. Меньше всего мне хочется испытывать терпение будущей императрицы Илминра дольше положенного.

Наполненная неприкрытым сарказмом, последняя фраза прозвучала настолько издевательски, что я с трудом удержала язык за зубами. Все равно это парнокопытное скоро отправится восвояси, а мне конфликт с высшими должностями Республики Хэмнха может стоить непомерно дорого.

--- Ватрат должен сковать себя цепями Кальтиринтского Брака. Чем раньше, тем лучше.

Опять этот Кальтиринтский Брак.

--- Лэйкер сможет использовать Клиадру без ограничений и последствий, жить будет столько же, сколько… скажем так, партнер. Он станет сильнее и неуязвимее. В ваших силах его не только спасти, но и поддержать, серьезно поддержать. Но это только совет. Воспользуетесь ли вы им – не мне решать.

--- Зачем это нужно Аурелиусу?

--- Не понимаю, о чем вы? – На нечеловеческом лице отобразилось искреннее недоумение.

--- Я слишком хорошо знаю, без него тут ничего не происходит, и не верю, что вы с ним еще не успели обменяться «подарками».

--- Мне нечего вам ответить, поскольку я все еще не понимаю, что имеется в виду.

--- Не очень убедительно для оправдания.

--- Полагаю, потому что это не оправдание, для которого я не вижу никакой необходимости. С другой стороны, у меня возникло ощущение, легкое, ни к чему не обязывающее, что вы желаете меня как-нибудь задеть. Не очень уместно для благодарности.

Я запоздало спохватилась. Что-то язык все меньше меня слушается. Не хватало, чтобы он впутал мою несчастную голову в еще большие неприятности. С уже имеющимися разобраться бы.

--- Прошу меня простить.

--- Разумеется, – Хамих-Кирар вновь широко улыбнулся, от чего уже начало подташнивать. – Желаю вам удачи. Хотя, с вашей-то категорией, об этом можно не беспокоиться. И, не могу не добавить, далеко не все в ключевых мирах подчиняется воле Кальтиринта. Многое, может, слишком многое, но не все. Не забывайте об этом. А теперь, если высокородный эм-Латуа будет любезен отпустить несчастных из моей свиты, мы благополучно направимся каждый по своим делам.

Цамерий не пошевелился. Мне бы его выдержку.

--- Благодарю, – сверкающая улыбка напоследок, и ее обладатель бесследно исчез с легким, характерным для Клиадрального перемещения хлопком.

Очевидно, я что-то упускаю. Жаль, что у меня нет возможности просматривать потенциалы. Не мешало бы узнать, разобьется ваза или нет…

--- Вы что-нибудь знаете о Кальтиринтском Браке? – Спросила я Чудика.

--- Не много.

--- И все-таки?

Плотнее запахнув длиннополый плащ, Цамерий направился к выходу.

--- Это плетение создали Демоны, – нехотя ответил он. – А созданное Демонами никогда не приносит добра.

Более чем исчерпывающе.

***

--- Они там все с ума сошли?

Шими поморщился, но заставил себя ответить спокойно.

--- Нет другого выбора.

--- Но это, – не унимался Вэтэн, – это совсем не то, чего мы десятки церт добивались. Еще Лэйкер нас предупреждал о подобном, а он работал над объединением Деревни и Города на принципиально ином уровне. Не стоит нам спешить.

--- Но другого выбора нет, – повторил мужчина.

--- И что, теперь нам с радостью встречать анархию? Ты можешь представить, что случится, если прямо сейчас Сеть 300 Городов отзовет все протоколы программирования сознания?

--- Процесс будет поэтапным.

--- Но сроки! Сроки издевательски смешные. Сто шестнадцать нермт. Даже базовый курс психологической адаптации иномировых граждан требует двухсот пятнадцати, и это с учетом того же программирования! Половина военных сил Текландта окажется недееспособной, а остальная половина станет дисциплинарно ненадежной. Это катастрофа!

--- Тайный Комитет Оппозиции создавался с этой целью.

--- С целью уничтожить Текландт?

--- Спокойно, Вэтэн, – вмешался Марэк. – Для начала, благодаря нашей работе колониальные системы стабильны без поддержки программирования. Проблема только здесь. Затянувшееся противостояние Городов и Оппозиции должно было рано или поздно закончиться. Вопрос разрешился в нашу пользу – более чем удовлетворительный результат.

--- Кто-нибудь в этом Зале, кроме меня, думает о будущем?

--- Мы воспользуемся закрепляющим программированием.

Заседатели Тайного Комитета, как один, остолбенели.

--- Только сделаем это осторожно, – продолжил Шими. – Через наши внутренние каналы, чтобы никто, кроме нас, не узнал…

--- Я тебя не… ты серьезно? Ты сейчас это серьезно сказал? Закрепля… Ты вообще понимаешь, что это?!

--- Риск, конечно, велик, но мы позаботимся о сопроводительных восстановительных психологических процедурах для…

--- Это прямое нарушение межмирового права, – покачал головой Марэк. – Даже Сенаторы на такое не решались после пробного эксперимента. Используемое в Городах программирование сознания вспомогательное и временное, оно не делает лирен совершенно безвольными, но и оно наносит ущерб. Церсмиты стандартной подготовки через восемь церт становятся просто телами, психически почти не отличающимися от клонов. А о клонах вы все знаете. Разрушение Терама – прямое доказательство их «адекватности» и «дееспособности». Лично я не хочу вновь стать свидетелем подобной катастрофы, вы все, надеюсь, тоже.

--- Закрепляющее практически не отличается…

--- Отличается. И очень сильно. Тебе ли не знать.

--- Мы затронем только отдельные сферы.

--- Нет. Закрепляющее программирование не работает выборочно. Оно пройдется по всей нейросистеме, необратимо разрушая жизненно необходимые связи и стабилизаторы. Даже если процедура будет проведена максимально корректно, со всеми предосторожностями, результат окажется… Ты хочешь превратить Объединенный Текландт в толпу клонов? Чтобы они уничтожили потом и себя, и все, что успеют, когда потеряют навязанный программированием рассудок, что случится очень скоро? Если мы переживем этот кошмар, то спровоцируем новую войну. На этот раз – со всеми ключевыми мирами.

--- У нас получится.

--- Ты сам на себя не похож, Шими! – Воскликнул Вэтэн. – Авантюризм в таких вопросах – безрассудство! После Симилтронного Фестиваля в Левере нас почти не осталось, и возможных рычагов воздействия на зарождающийся хаос в Текландте непозволительно мало. Это не может тебя не беспокоить, но такие радикальные меры – не выход. Мы только хуже сделаем.

--- Нет другого выбора.

--- Это что, твой единственный аргумент?

--- А здесь нужны еще аргументы? Потеряем контроль сейчас – потеряем Текландт навсегда.

--- И ты предлагаешь воспользоваться оружием, против которого боролись с начала Раскола?

Шими сосредоточенно потер виски. В последнее время головная боль не оставляла его ни на сутки. Не будь в его лобной кости вживленного источника сим-излучения узкого спектра, мужчина подумал бы, что страдает Постклиадральным Синдромом. Но прибор рассеивает любую Клиадру, а без нее разве сможет хоть один лирен воздействовать на председателя Тайного Комитета Оппозиции? Исключено. Значит, и сомневаться бессмысленно.

--- Нет другого выбора.

***

--- Если хочешь умереть – вперед. Я тебя предупредил.

--- Я не позволю Кальтиринту уничтожить Республику! И неважно, какой ценой…

--- Ты ничего не добьешься. Просто потому, что не пересечешь границу миров Империи. Вместо Кальтиринта ты попадешь в Инопространство. А там ты мало чем сможешь помочь.

--- Это почему же я не прорвусь в Кальтиринт?

--- Потому что этот мир абсолютно случайно за тысячи фэйли истории не проиграл ни одну войну. Ни одну. И ни один шпион еще не вернулся из столицы с действительно ценной информацией. Хотя бы поэтому.

Фыркнув, Нийрав отвернулся.

Вот такую миролюбивую сцену я и застала, вернувшись в наше временное убежище.

--- Что происходит?

--- Старший эм-Гэлийвер решил покончить с собой, выкрикивая патриотичные лозунги, – Лэйкер сложил руки на груди. – Смотрю, это новая семейная мода у…

--- Замолчи! – Прорычал Нийрав.

--- Иначе что?

--- Не забывайте, где находитесь, – как бы про себя проговорил Цамерий, оставляя меня у комнаты.

Спорщики быстро пришли в себя – я почти физически ощутила исчезающее напряжение. Ничего удивительного: эм-Латуа произнес фразу, казалось бы, спокойно, но так выразительно, что мой, вечно пребывающий в летаргическом сне инстинкт самосохранения начал активно сигналить  об опасности. Несколько смущенный, Нийрав удалился вместе с хозяином особняка, и мы с Лэйкером остались наедине.

--- Чудики не пойдут с нами, – прокомментировал Ватрат.

--- Почему?

--- Патриотические порывы. Вроде как.

--- Они, правда, пойдут в Кальтиринт?

--- Нет, конечно. Нийрав идиот, но не настолько. Просто он хотел выпытать у меня секреты Охранных Сетей Империи. Как будто это чем-то ему поможет.

--- А в чем проблема?

--- Мы просматривали пучки потенциалов. Старательно продвигаемый Аурелиусом вариант исхода недели предполагает уничтожение Илминра.

До меня не сразу дошел смысл сказанного.

--- То есть? Всей Республики?

--- Нет. Только самого мира. Колонии останутся в неприкосновенности. По крайней мере, илминрские.

--- Но зачем?

--- Если бы я знал.

--- Это точно?

--- По реакции Чудика не ясно?

--- А… а как же мы?

--- Мы? – Лэйкер усмехнулся. – У нас есть более важные проблемы. Избранные Посвященные, например.

--- А что с ними?

--- С ними? Все в порядке вроде. Но уж если мы прочли потенциал Аурелиуса…

--- Они попытаются ему помешать?

--- Само собой.

--- Так это же хорошо.

--- Нет. Это конец.

--- Почему? – Не поняла я.

«Потому что только Аурелиус способен провести снятие Блокирующего Покрова, не отправляя тебя в Инопространство вместо Эстеллы».

Но разве Жемчужная Триада…

«Нет. Им нужна твоя мать. Как и всем остальным».

Но они же сказали…

«А что они должны были сказать? «Извини, нам все равно придется тебя убить, но ты не расстраивайся»? Я получил подтверждение того, что Тамита управляет этой «нелегальной» организацией. Что все объясняет».

--- Давай с самого начала, – я села на кровать, скрестив ноги. – Мы не торопимся.

Лэйкер вздохнул, повернувшись на стуле.

--- Эстелла лэ Деборо стала императрицей Илминра, когда вышла замуж за царствующего тогда Камерлия лэ Латуа. Ей было шестнадцать фэйли.

--- Лэ Латуа? Кто-то из фамилии эм-Латуа?

--- Цамерий – твой сводный брат.

--- О… то есть… Как? – Я практически лишилась дара речи. – Он знает?

--- Конечно.

--- Но как? Что… в смысле, продолжай, я пока немного в себя приду… Но почему он ничего не сказал? И вообще… Извини, продолжай.

--- С момента пышной церемонии бракосочетания прошло меньше двух фэйли, когда еще молодой Камерлий скоропостижно скончался. Причину смерти так и не установили: император был найден мертвым в своей постели, будто просто уснул и не смог проснуться. Совершенно без причин, чего не бывало со времен Затмения. Юная Эстелла возглавила Илминр, а малолетний Цамерий, уже потерявший мать при рождении, в возрасте шести фэйли лишился еще и отца. Лэ Деборо предложила официально усыновить сироту, но мальчик категорически отказался. Практически сразу после поминальной церемонии он выразил желание вернуться в фамильный особняк. Но отъезду малолетнего эм-Латуа помешала череда загадочных смертей, потрясшая Илминр.

--- Погоди. Эм-Латуа? Почему не лэ Латуа? – Перебила я. – Разве сын императора не должен именоваться официальным претендентом на престол? Или… я чего-то не знаю?

--- Камерлий не издавал указов о престолонаследии. Он не планировал умирать так рано. А Эстелла даже не думала что-либо предпринять в пользу пасынка после публично нанесенного ей оскорбления: Цамерий заявил на церемонии окончания траурных мероприятий, что, как он выразился, «с этой лицемерной, честолюбивой и жестокой женщиной он захлебнется в проливаемой ею крови раньше, чем поступит в Академию». И это после того, как лэ Деборо предложила ему усыновление и включение в претенденты на престол после достижения совершеннолетнего возраста. Как ты понимаешь, мотивировать отказ таким образом стоило мальчику впоследствии многих проблем.

--- Так и сказал? – Сознание попыталось наложить своими глазами увиденный и только что возникший образы друг на друга.

--- Мало кто тогда мог представить, насколько пророческими окажутся его слова.

--- «Загадочные смерти»?

Лэйкер кивнул.

--- Одна за другой сразу несколько высокородных фамилий полностью вымерли. Без видимых признаков насилия или болезни, в точности как Камерлий. Среди жертв оказались все родственники лэ Деборо и эм-Латуа. Вскоре смерти прекратились, и Фельмориин понемногу начал оправляться от необъяснимого кошмара. А потом в столице появился Дамрий. И империя принялась захватывать новые миры, целые системы, нарушая все акты межмирового права. Давление Конгресса Эстелла игнорировала с таким высокомерием, что прочие ключевые миры объединились в военную коалицию для возможной обороны собственных границ, а в неотвратимости будущей войны уже мало кто сомневался. Но, даже объединившись, никто не решился выступить первым. Текландт тогда серьезно отставал, болезненно переживая поражение в последней войне. Хэмнха поглотил экономический кризис, как и Абиав. А Кальтиринту, как всегда, было, по существу, все равно, что происходит за его пределами. К тому же все боялись Илминра. Воевать с самым высокоразвитым в Клиадральном плане миром и его Богами – самоубийство. Даже сейчас, с учетом явного прогресса технологий, противостоящих Клиадре, Текландт потерпел бы поражение в первый же нермт войны, подключи Чудики своих Богов. Хотя цена такой победы была бы высока.

--- Боги? Настоящие Боги?

--- Самые настоящие. Илминр – религиозный центр Веселес. Только в Фельмориине представлено около полутора тысяч культов, не считая родственных им сект и ответвлений. В отличие от многих других миров, в Илминре Боги обретают материальное воплощение. Они более чем реальны. Все, что верующие называют чудесами, откровениями, проявлениями воли высших сил для Чудиков – обыденность. Больные приходят в храм и исцеляются, совершивший грех непременно расплачивается за содеянное, если не успевает заслужить прощение, мертвая земля, благодаря молитвам, оживает, на страждущих нисходит искупление, на созерцающих – озарение. Такая вера больше похожа на знание. Соблюдение определенных правил открывает дорогу к блаженству, нарушение табу жестоко карается здесь и сейчас, Богами, которых можно увидеть, если они сочтут нужным провести демонстрацию.

--- Каким же беспорядочным должен быть такой мир! А если интересы Богов и верующих в них столкнутся, что тогда?

--- Любые Боги порождаются лиренами. Опять же лирены дают им силу творить так называемые чудеса. Вера и есть эта сила. То, на что не способен один, воплотит создание, впитавшее силу тысячи. То, на что не способен Бог с тысячью последователей, воплотит Бог с миллионами служителей.

--- То есть, у кого больше верующих, тот и правит Веселес?

--- Миры устроены так просто, верно? Кто сильнее, тот и выживает.

--- И на что способны такие Боги?

--- Практически на все. Но за свою помощь они берут не только силу, выраженную в вере или знании, почитании или презрении, даже простом упоминании. За великие деяния Боги требуют соразмерные жертвы. До Дамрия Илминр не проявлял такой экспансивной активности много фэйли именно по этой причине: без поддержки Богов выстоять против коалиции ключевых миров невозможно, но такая поддержка обходится слишком дорого.

--- Дамрий? Кто это?

--- Никто не знает. Однажды во дворце Фельмориина Чудики увидели, как молодая Эстелла, заливаясь звонким смехом, прогуливалась в компании красивого незнакомца. А после мало кто натыкался на них по-отдельности. Все вопросы о пришельце, прямые или косвенные, императрица игнорировала. Усиление внутренней полиции, включая тайную, отбило желание настаивать на ответах. Все, кто лично сталкивался с Дамрием, заявляли, что видели перед собой воплощенный идеал красоты, обаяния, силы, но никто не мог после встречи вспомнить не то что Сущностный Образ, но даже черты лица молодого Чудика, не указывающего принадлежность к какой-либо фамилии. Ходили слухи, что в Фельмориине появился кто-то из Хранителей Веселес. Как показало настоящее, они были верны. С тех пор Избранные Посвященные не выпускали Илминр из пристального внимания.

--- Цамерий рассказывал об Одержимых, – я подтянула было колени к груди, но приглушенная боль в боку быстро меня переубедила.

--- Когда? – В голосе Лэйкера вместо любопытства сквозило неподдельное удивление.

--- Сразу после того, как ты посредством Серого Шепота пообщался с Хамих-Кирар. Я никак до тебя докричаться не… ты не знаешь?

--- А что, похоже на обратное?

--- Цамерий показывал мне Ангелов, а тут появляется это чудовище из Хэмнха с какими-то странными…

--- Что он тебе сказал?!

Перекошенное лицо Лэйкера ввергло меня в ужас.

--- А-а… Кто? Цамерий?

--- Хамих-Кирар! Что он тебе сказал?

--- Ты не можешь забраться в мою память?

--- Там пусто, иначе я не паниковал бы сейчас.

--- Я ничего ему не обещала и не говорила, – скорее для собственного успокоения прошептала я.

--- Поэтому я и спрашиваю, что ОН тебе говорил?

--- Ничего особенного.

--- Аня.

--- Ну, так… Он сказал, что есть простой способ тебе помочь…

--- Мне не нужно помогать.

--- Нет, Лэйкер,  ты не прав.

--- Не хочу с тобой спорить. Что он предлагал?

--- К… Кальтиринтский Брак.

Лэйкер уставился на меня ничего не выражающими глазами.

--- С тобой, я так понимаю.

Почему-то от спокойного тона мне стало совсем жутко.

--- Ты знаешь, что предлагаешь?

Сглотнув, я покачала головой.

--- Ты предлагаешь мне тебя убить.

--- Убить?

--- Убить, – без единой эмоции в голосе повторил он. – Даже хуже.

--- Но… если это поможет…

--- Молчи. Лучше молчи.

Несколько минут Лэйкер просидел с закрытыми глазами, а затем тихо заговорил, едва разжимая зубы.

--- Кальтиринтский Брак – это не какая-нибудь религиозная церемония. К институту семьи он имеет отношение не больше, чем любое плетение Боевой Клиадры. Его создали для путешествий по Инопространству. А использовали, чтобы подчинять.

--- По Инопространству можно путешествовать? В Кальтиринте…

--- Ни слова о Кальтиринте! – Голос Лэйкера начал срываться на взбешенное шипение, и я сочла за лучшее заткнуться.

Потом узнаю. Не важно, хоть у Аурелиуса.

--- Не хочу. Слышать. Сейчас. Название мира, сломавшего жизнь мне. И теперь ломающего жизнь тебе, – куда более мягкий тон немного меня успокоил. – Прости, в последнее время нервы меня подводят.

--- Вот уж чему я удивляюсь меньше всего.

--- Я не ожидал, что заговоришь о плетении, существование которого должно быть тебе неизвестно.

--- Ты не сможешь ограждать меня от опасностей каждый раз, поэтому я и хочу знать как можно больше. Чтобы лишний раз не соваться, куда не следует.

Задумчиво покивав, Лэйкер приложил пальцы к вискам, затем потер ладони и, коснувшись груди, медленно вытянул из нее призрачную серую цепь. Под моим ошеломленным взглядом он намотал несколько звеньев вокруг запястья, все вытягивая и вытягивая из прикрытого бежевой рубашкой тела полупрозрачную мерцающую сталь.

--- Когда-то, – начал он. – Путешествия по Инопространству носили характер самоубийственного предприятия. Или почти самоубийственного. Чистокровные Демоны решались отправиться в Царство Смерти по разным причинам, но приходилось всем одинаково тяжело. Потому что Инопространство для каждого – свое. Оно вытягивает из твоего разума самые потаенные страхи и прогоняет тебя через них снова и снова. Бесчисленные Сущности и разнообразные опасности – не единственная ловушка. Часто одному лирену справиться с этим невозможно. А идти в Инопространство с кем-нибудь тоже бессмысленно – оно все равно разделит вас. Если только вы не связаны. Чем-то очень прочным.

Мой взгляд застыл на мерцающих звеньях.

--- Кальтиринтский Брак не просто связывает Сущности двух лирен. Он устраняет все барьеры между ними. Две жизни в прямом смысле сливаются в одну. Ты чувствуешь то же, что и «партнер», он, в свою очередь, знает, о чем думаешь ты. Только слияние происходит специфическим образом: скованные цепями Кальтиринтского Брака не равноправны. Всегда существует доминирующая сторона. И только она живет в полном смысле этого слова. Она может черпать силы «партнера», управлять его телом, мыслями, эмоциями, подсознанием, тогда как несчастный донор почти всегда остается пассивным наблюдателем. Это удобно в Инопространстве – если один попадает в ловушку, второй (или первый, управляя телом и разумом второго) его обязательно вытащит. Или сделает все возможное, чтобы вытащить. Но в Жизни…

Лэйкер впился в меня темно-синими глазами. Цепь из его рук стремительно начала возвращаться в тело.

--- В Жизни пассивной стороны фактически не существует. Это не равный брак. Совсем не равный. Его не разорвать и после смерти – оба всегда попадают в Инопространство, где скитаются, навечно связанные, вместе погружаясь в безумие. От него не сбежать. Ведь если один отойдет дальше, чем позволяет длина связывающей цепи, оба начнут задыхаться, пока удушье не заберет их жизни, либо физическая дистанция не сократится до приемлемой. Единственный риск для доминирующей стороны – слабость «партнера»: умрет один – умрет и другой. Поэтому Скованные берегут друг друга. Невольно. Впрочем, пассивная сторона все равно не сможет убить доминирующую, если последняя того не захочет – это даже не рабство – самый забитый раб способен хоть немного мыслить. Пассивную сторону же можно лишить чувства голода, заставить перестать дышать, остановить сердце, обратить сознание в чистый холст.

--- Неужели кто-то добровольно соглашается на такое?

--- А кто-то спрашивает согласие?

--- Нет?

--- Нет. Мало кто пожелает добровольно обречь себя на подобную пытку. Обычно один лирен приходит и сковывает второго цепью Кальтиринтского Брака. Если нападающий сильнее, во многих смыслах, не только в Клиадральном, цепь сомкнется. Если слабее – защищающийся может отбросить плетение либо стать доминирующей стороной.

Я задумалась.

--- А если ты заключишь с кем-нибудь Кальтиринтский Брак, то, действительно, сможешь неограниченно пользоваться Клиадрой?

--- Да, – после паузы ответил Лэйкер. – Если «партнер» будет с Клиадральным Зерном, да. Весь ущерб от моих плетений будет приходиться на него. Это больно. Очень. Но у пассивной стороны не будет моих ограничений, поэтому она будет восстанавливаться. А я вдобавок возьму часть ее жизни. Но, при всем этом, мы оба не проживем долго, если у «партнера» не будет хотя бы фиолетовой категории.

--- Может…

--- Нет.

--- Но если…

--- Нет. Нет. Ни за что.

--- Но я…

--- Нет. Ты не понимаешь, что это. Тотальное подчинение. Пассивная сторона – не более чем энергетический придаток, донор. Я могу сбросить на тебя большую часть своей боли, а ты не сумеешь и глотка воды сделать без моего разрешения.

--- Но ты же разрешишь?

--- Тема закрыта.

Я покорно опустила голову.

--- А почему ты меня не слышал, когда я пыталась с тобой связаться?

--- Из-за Ангелов. Когда находишься рядом с ними, невозможно использовать Серый Шепот. Да и воспоминания о встрече с этими лиренами недоступны никому, кроме очевидца. Не знаю, почему. Хотя они – расплодившиеся порождения Избранных Посвященных, так что я ничему не удивился бы. У Чудиков существует несколько религиозных культов, связанных с ними. Как утверждают некоторые из них, «всеслышащие Ангелы заглушают молитвы».

--- Всеслышащие?

--- Они читают мысли. Ангелы – лирены очень странные. С одной стороны безумные, чем не отличаются от тех же шигиров. Их, кстати, тоже нельзя убить физическим воздействием или обычной Клиадрой – только Сущностной и строго определенной. Но с другой… Есть в них что-то непонятное.

--- И они, в каком-то смысле, мои родственники.

--- В каком-то, – Лэйкер чуть улыбнулся. – Получается, ты знаешь, что твой отец – Избранный Посвященный.

--- Ну да, я же намеков не понимаю, только когда прямым текстом говорят, и то через раз. Отец – Избранный Посвященный. Очевидно, это не так хорошо, как звучит, – с горечью отметила я.

--- Совсем не хорошо. Одержимые называются Одержимыми, потому что не владеют собой полностью. Они – не творцы своей судьбы, их жизнь во многом определена изначально отцом. Не полностью, конечно. Но вырваться из колеи предначертанного практически невозможно.

--- И моя колея – Рокировка?

--- Да.

--- Поэтому столько условий и проблем?

--- Да. Тот же Блокирующий Покров связан с Инопространством. Тонкая нить будто дожидалась, пока вокруг тебя начнутся убийства, чтобы расшириться. Первая смерть, как сигнал, провозгласила старт охоты на тебя: дочь Эстеллы нашли, игра началась – пора запускать механизм саморазрушения.

--- Эстелла, – я запнулась. – Зачем ей понадобилось захватывать миры?

--- Вряд ли только ей.

--- Ну или тому же Дамрию? Или как там его зовут на самом деле. Точно не ради просто завоеваний.

--- Не знаю, – пожал плечами Лэйкер.

«В том-то и проблема. Мы слишком мало знаем. Во всем этом должен быть смысл. Что в давнем неуместном расширении границ Илминра, что в нынешних безумствах Аурелиуса. Избранные Посвященные плетут свои сети интриг с одним им известными мотивами, а вся Веселес, осознанно или нет, танцует согласно движениям пальцев этих кукловодов. Только что делать, если закулисные боги ссорятся и начинают воевать друг с другом? Сражающиеся куколки не видят привязанные к ним нити».

Избранные воюют друг с другом?

--- Об отношениях Хранителей мало что достоверно известно. Ты сама несколько нермт назад сомневалась в их реальном существовании. Мы знаем только то, что из-за идеологических разногласий они разделились на две фракции. Одну из них возглавила Тамита, вторую – Вимерглий. В чем суть разногласий – об этом тоже никто не слышал. Две стороны не то что бы враждуют. Боюсь вообразить, во что превратилась бы Веселес, начнись настоящая война между Хранителями. Но, по крайней мере, не действуют сообща. Даже этой информацией обладают очень немногие. Для всех лирен, включая приверженцев Храма Охоты, Избранные едины.

--- Они же выдают себя за судей Веселес, так? – Уточнила я. – Контролируют сохранение баланса или что-то в этом роде. Но зачем, если Веселес сама, внутренними механизмами регулирует мировые силы?

--- Избранные – боги. И делают, что хотят. В их власти одной мыслью уничтожить все ключевые миры разом. С таким противником сложно договариваться. Если они заявляют, что сохраняют баланс сил – пусть. Только бы они не переусердствовали, как это вышло с Илминром.

--- Это был переворот?

--- Это было настоящее побоище. Чудики стараются не вспоминать то время. За одни сутки империя потеряла все: свой статус, главу, колонии, репутацию, лирен. Много лирен. Пала вся свита Эстеллы и больше половины защитников Фельмориина. Мощное, сильное, казалось бы, непоколебимое государство обратилось в беспомощную куклу так легко, будто во сне, где самые невероятные вещи происходят вопреки здравому смыслу и не вызывают этим удивления. Избранные силой установили новый порядок и ревностно следили за его поддержанием. Да и сейчас следят. А Веселес сделала вид, что все в порядке, и ничего особенного не случилось.

--- Странно, – задумалась я. – Зачем они сделали это открыто? У Избранных Посвященных достаточно сил, чтобы управлять мирами, не показываясь на сцене, если я все правильно поняла. К чему такая демонстрация?

--- Намекаешь, что, кроме угрозы расширению империй и утверждения авторитета, как ты сказала, судей Веселес, есть что-то еще?

--- Что если это угроза не подобной экспансии, а чему-то другому? Что еще делала Эстелла, кроме завоевания колоний? И зачем?

--- Мне еще десяти лет тогда не было. И я занимался далеко не государственными делами. В нашем распоряжении только слухи. Хотя, – Лэйкер нахмурил брови. – Я подумаю над этим.

«Возможно, стоит обратиться к Абиав – их миры свободны от протектората Избранных. Как им это удалось – неизвестно. Никто в здравом уме не станет распространять подобную информацию. Однако кое о чем их можно попросить. У Кланов Абиав свои понятия о благородстве и великодушии. Найдем ключ хотя бы к одному замку – сбросим все оковы. Та же Тамита после смерти Торел-Юкора получила доступ к Жемчужной Триаде, пусть и ограниченный. Этого ей достаточно, чтобы направлять действия организации по своему усмотрению. Правда, кое-кто ей мешает».

Кто?

«Как ни странно, Нийрав. Когда я его увидел в первый раз, сразу понял – Чудик не так прост, как кажется. Не ожидал, что настолько не прост».

--- Но не думай об этом, – Лэйкер поднялся со стула и остановился у арки выхода. – Постарайся уснуть. Завтра мы отправимся в зону, мало похожую на реальный мир. Хватит с тебя и услышанного.

--- Мы – это…

--- Ты, я и Эримонд.

--- Эримонд тоже?

--- Как и сказал Аурелиус.

Мне не понравился такой тревожный тон.

--- Ты что-то не договариваешь.

--- Я не говорю того, в чем не уверен.

--- Зачем ты вообще взял его с собой? И не убеждай, что он сам умудрился вырваться из Левера – ты бы не допустил этого, если бы захотел. И… водоросли оказались на беспомощном в Клиадральном плане Механике не случайно. Моральные дилеммы тут вряд ли имеют место. Так в чем же причина?

Лэйкер несколько секунд молчал.

«Я очень жестокий лирен. Может, потому что наполовину Демон. Может, кровь здесь не имеет значения. Есть вещи, за которые я себя ненавижу. Некоторые из них приходится повторять раз за разом. И за это я ненавижу себя еще больше».

Глава 4

Эиннар, похоже, никогда не засыпал: в какое бы время суток я не высовывала нос из своей темницы, передо мной была все та же картина суеты и бурлящей деятельности. А было бы любопытно взглянуть на каменный город, черные спирали улиц которого безжизненно пусты. Вот только неписаный обычай ключевых миров требовал, чтобы торговля велась без демонстрации товара, и все переговоры имели место непосредственно перед спрятанными в вырубленных кельях лавками, поэтому гомон становился непременным атрибутом подобных «купеческих» районов во многих уголках Веселес. Исключения составляли нелегальные предметы торга: их Клиадральные проекции так безнаказанно не продемонстрируешь, нужно знакомиться с образцами в особых, законспирированных целым рядом плетений помещениях. Тем более что за качество официально никто не отвечает – все нужно проверять самому.

В поход мы собрались быстро и молча. Гнетущее настроение и почти безнадежные перспективы к веселью не располагали, всем просто хотелось как можно скорее покончить с этим и покинуть место вынужденной изоляции. Нет, конечно, взаперти нас никто не держал – я даже успела предпринять несколько вылазок в город. Только Эиннар по размерам не превосходил даже Пункт 11, а замкнутое пространство искусственной пещеры дополняло очевидное сходство поселения с тюрьмой. Прекрасное место для развития клаустрофобии, однозначно.

Глобальные политические сдвиги в ключевых мирах сказывались даже в такой глуши, как Нимея – в воздухе висело тревожное ожидание чего-то грандиозного, это можно было прочесть и на лицах торгующихся, и между слов распускающих сплетни бездельников. Все что-то предчувствовали и строили предположения, переговариваясь полушепотом, а я слушала, запоминала, размышляла, пока позволяло время.

До безымянного Легендарного места нас провожал один Цамерий. Ну, как один. Визуально – один. Фактически эм-Латуа концентрировал в себе силы едва не трети всей Жемчужной Триады. При необходимости он мог без напряжения обратить в пепел и пыль половину Нимеи, принудительно втянув связанных с ним Чудиков в Резонанс. Полагаю, Нийрав не шутил, утверждая, что возглавляемая им организация может побороться с Избранными Посвященными. Страшно лишь предположить, чем эта борьба обернется для Веселес. Вряд ли локальными жертвами.

Мне все хотелось заговорить с красноволосым Чудиком, но я не знала, что ему сказать. Если взглянуть правде в глаза, моя мать убила его отца, а потом и остальных родственников. Скорее всего, даже этим дело не ограничилось. И что тут скажешь? Формально моей вины здесь нет, но… Цамерий должен был ненавидеть все, что несет отпечаток фамилии эм-Деборо. Меня – тем более. Не было ничего удивительного в том, что меня аккуратно, практически незаметно избегали. А сколько всего хотелось его спросить…

Например, о той же Эстелле. Или о том, почему из всех миров Веселес Цамерий выбрал именно Нимею в качестве основного места жительства. Нет, серьезно, почему Нимею? Насколько же гадко, тяжело и безысходно должно быть внутри, чтобы комфортно ощущать себя в безликом каменном мешке? Тут настолько просто можно было погрузиться в апатию, будучи в великолепном настроении, оптимистично настроенным и неунывающим по жизни, что казалось странным, как город еще не превратился в некрополь.

Эм-Латуа держался все так же холодно и отстраненно, великолепно ориентируясь в невероятно сложных для навигации улочках города, компенсировавшего размеры путаностью лабиринтов-домов. То и дело из толпы его кто-то окликал, приветствовал, о чем-то спрашивал, за что-то благодарил. Неудивительно, лирен фиолетовой категории в любом мире – практически бог, что говорить о Нимее.

Очередная спираль оборвалась зияющим чистой темнотой проходом, и наша небольшая компания двинулась по восходящему тоннелю. Снова мгла, холод и неизвестность. Я старательно гнала прочь мысли о таящихся в укромных местах уродливых тварях, но все равно вздрагивала от каждого шороха. Этот мир угрожающе сильно действовал на психику.

Оказавшись вне поля зрения исчезнувшей вместе с братом Мириам, Эримонд заметно приуныл, плетясь с тихими ругательствами позади. Я так и не добилась от Лэйкера полноценного рассказа о том, кто это вообще такой. Спрашивать лично не хотелось совершенно – что-то отталкивающее было в этом молодом оппозиционере: то ли сквозящее презрение к окружающим, еще более отвратительное из-за своей необоснованности, то ли поразительная беспардонность, такая же неуместная. Тем более, Эримонд открыто заглатывал пластинки, шарики, порошки и прочую дрянь, определенно наркотическую, выуживаемую им из глубоких карманов (нашел же способ достать эту гадость в совершенно незнакомом мире). Уму непостижимо, как с такими дозировками он сохранял способность не только самостоятельно передвигаться, но и осмысленно говорить.

--- Не поднимайте глаза к небу, – предупредил Цамерий. – Мы выходим не поверхность, а солнце еще над горизонтом.

Я послушно уставилась себе под ноги, сопротивляясь обуревающему желанию поступить наоборот. Темно-синий мрак скалистого ландшафта встретил нас в компании сильного ветра, такого ледяного, будто в паре сотен шагов от нас простиралась арктическая пустыня. И чей-то пристальный взгляд. Цепкий, немигающий. Неживой. Очень хотелось обернуться, чтобы поймать его, но что-то мне подсказывало, вместо глаз я увижу воплощение тьмы в огромной окружности. Черное солнце, с ним, определенно, не все в порядке. Готова поспорить, это не мертвая звезда, завершающая цикл своего существования, обращающийся в черную дыру кусок инопланетной материи. Это существо, разумное и дикое, живое и мертвое. И оно может забрать не только глаза, если поддаться соблазну.

Впрочем, скоро мысли без посторонней помощи переключились на необходимость следить за «дорогой»: острые выступы Радужной породы явно не заботились о том, чтобы облегчить нам четверым задачу по их преодолению. Ох, как я пожалела, что рассталась с текландтскими «галошами».  В мягких туфлях любая неровность ощущалась так, будто я шла босиком. И как Чудики в них ходят? Видимо, так же, как и спят на жестком камне в кельях без окон. Мазохисты.

Спустя некоторое время мое внимание привлек яркий свет впереди – это мы обошли широкую скалу, закрывающую обзор. И я увидела каньон. Зрелище было непередаваемое. Гигантская трещина рассекала простирающееся на сотни километров плоскогорье тремя росчерками, будто местный бог, будучи еще ребенком, решил нарисовать на гористом холсте снежинку, но, увидев первые результаты творческого порыва, передумал продолжать и оставил, как есть. Причудливая расселина вытянулась до самого горизонта, освещаемая чем-то из глубины: источник ровного белого света определить было сложно. В этом свечении чудилось смутно знакомое, тревожное нечто, память о котором я с удовольствием оставила бы на самом донышке сознания, но…

--- Откуда этот белый свет? – Вырвалось у меня.

--- Какой свет? – Удивился Эримонд.

--- Вон тот. Разве не видишь?

--- Радужные Камни, – сухо прокомментировал Цамерий. – Естественный Клиадральный Аккумулятор.

Ах да. Пункт 11. И у меня белая категория. Эм-Латуа, значит, должен видеть фиолетовое сияние. Ну а Эримонд – ничего, понятное дело.

--- И что? – Как и следовало ожидать, Механику слова о Клиадральном Аккумуляторе мало что прояснили.

Цамерий промолчал. Похоже, Эримонда тут все недолюбливают.

--- Ты не Чудик, вот и не видишь ничего, – решил ответить Лэйкер.

--- Но она тоже не Чудик, – парень возмущенно указал на меня рукой.

--- Она Чудик.

--- Ну конечно. Я похож на идиота? Я знаю, как выглядят Чудики. У меня образец перед глазами.

--- Ты не владеешь Клиадрой, поэтому не видишь.

--- Издеваешься?

Лэйкер с едва ощутимым раздражением проигнорировал вопрос.

--- Можно подумать, отсутствие Клиадрального Зерна сразу делает из лирена неполноценного урода, – обиделся Эримонд.

--- В твоем случае владение Клиадрой вряд ли что-то изменило бы.

--- Ты на что намекаешь?

--- Здесь я вас оставлю, – Цамерий притормозил у небольшой выемки в скале. – Когда вы пересечете границу, время для вас потечет быстрее, чем в реальности, но лучше не задерживайтесь. Духи тянутся к Духам. Чем дольше вы среди мертвых, тем тяжелее их покинуть.

Ограничившись таким мотивирующим напутствием, эм-Латуа сел, прислонившись спиной к скале, скрестил ноги и надвинул капюшон на глаза. Я вопросительно уставилась на Лэйкера. Неужели он останется здесь до нашего возвращения? Здесь, посреди каменной пустоши, под солнцем, поглотившим все живое на планете? В темноте. Один. Мне и в компании не по себе от страха и холода. Но Лэйкер безучастно отвернулся, и нам оставалось только двигаться дальше, осторожно начав спуск по ветхим, явно давно не использовавшимся ступеням, вырубленным прямо в скале. Что же, раз есть ступени, значит, кому-то они были нужны. Не знаю только, обнадеживает ли сей вывод или настораживает, потому как со стороны, наверное, казалось, что мы спускаемся в ад.

Первый же шаг отозвался гулким скрежетом поддающегося давлению камня, и у меня все поплыло перед глазами. Но лестница, вопреки угрожающему стону, не обвалилась. Мысленно скрестив пальцы, я перенесла вес на другую ногу. Следующее неуверенное движение вниз вызвало новую волну угрожающего треска, и снова без серьезных последствий, не считая дребезжащего эха, от которого хотелось заткнуть уши. И так раз за разом.

Вынуждена констатировать, среди всех немногих посещенных мною уголков Веселес этот пугал меня больше всего. Честное слово, на Кладбище было не так страшно, как здесь. Узкая грубая лестница с трудом умещала одного лирена на ступенях, каждая из которых была готова рассыпаться в любой момент. Постукивание падающих камешков в такт нашим шагам и тревожный треск под ногами действовали не самым успокаивающим образом на нервы, уже порядком расшатанные. Нужно ли упоминать о высоте? Краем глаза взглянув по правую сторону крутого спуска, я еще сильнее вжалась в холодную стену: дно терялось в ярких потоках света, сердце дергалось где-то в районе глотки. Такими темпами я начну заикаться уже через пару часов. Или заработаю неврастению. Или все-таки навернусь с очередной ступеньки. Даже не знаю, что вероятнее.

Моего терпения хватило всего на десять минут. Так, что там по этому поводу говорилось в лекции по психологической аккомодации?

Небольшим усилием приведя в движение с самого Левера почти не функционирующие легкие, я сделала глубокий вдох, чуть прикрыла глаза и медленно выдохнула. Продолжая перегонять по трахеям сухой горьковатый воздух, я несколько раз повторила ключевые слова, запускающие механическое программирование сознания. Сейчас телу можно доверить обеспечение безопасности спуска. К счастью, инстинкт самосохранения является базовым, а подсознание слишком принципиально, чтобы махнуть на меня рукой и сбросить надоедливого подопечного «отдыхать». Надеюсь.

В состоянии, близком к полудреме, я отметила стремительно нарастающую плавность движений и почти полное спокойствие. Ладонь опытным поводырем повела меня вниз, скользя по неровностям камня. Сознание постепенно отстранилось от процесса, бесстрастно наблюдая за смелыми шагами не ведающего страх тела. Как жаль, что самые эффективные техники контроля сознания такие опасные – если переусердствовать, можно начисто стереть то, что называется личностью. А иначе некоторые алгоритмы я бы даже не останавливала.

Спустя какое-то время лестница закончилась уходящим вглубь скалы проходом, и я с нескрываемым облегчением свернула в темный коридор. Теперь тоннели перестали казаться мне самым страшным, что есть в Нимее. То ли еще будет. И, подумать только, мы спускались целую вечность, а не достигли и середины глубокого каньона. У него вообще есть дно?

--- Мы на верном пути? – На всякий случай решила уточнить я, деактивируя программирование сознания. – Не хотелось бы возвращаться той же дорогой в случае чего.

--- Сейчас любой путь будет верным, – Лэйкер ускорил шаг. – Нимея – мир обширный, но малозаселенный. Все прорубленные коридоры ведут к городам. Этот – не исключение.

--- Нам не говорили, что мы идем в город.

--- Они сами не знали наверняка. Легендарное место раскинулось очень широко. Цамерий оставил нас у самой границы. Кто-то жил тут задолго до появления Механиков и Чудиков. Думаю, последние жители древнего селения присоединились к мертвым еще до эпохи расцвета нынешних ключевых миров. Либо еще раньше.

Боюсь предположить, по какой причине.

Лэйкер незамысловатым плетением заставил тьму рассеяться, да только помощь от глаз и не требовалась. Прямой ровный тоннель пролегал, не разветвляясь, дальше вниз. Воздух становился все плотнее – из этой вязкой массы, казалось, можно было слепить невидимого снеговика. Больше ничего примечательного не обнаружилось. К слову, я вряд ли нашла бы хоть одно отличие этой шахты от любой другой, разве что стены здесь достаточно ровные. Слишком ровные, не в пример лестнице позади. Но после Сэмсали критерии странности серьезно подняли планку, так что я и не думала беспокоиться.

Пока мы не вышли из тоннеля.

Вот теперь я почувствовала, что попала в Легендарное место. То, что предстало нашим глазам, мягко говоря, обескураживало. Прямо под ногами пол обрывался светящейся бездной, в центре которой, не соприкасаясь с отвесными стенами, висел город. Многоуровневая система вырванных из твердой породы катакомб оплетала квадратные спирали лестниц без перилл, уходящие вверх и вниз так далеко, как только можно было различить. «Улицы» каменных пластов, тонких, как домашние ковры, изящно огибали причудливой формы строения, будто отраженные в кривых зеркалах. Словно слепленный из пластилина город попытались смять в ком, но не довели дело до конца, всего лишь местами поменяв верх и низ, вывернув и деформировав большую часть строений, функциональность которых теперь невозможно было установить. И вся эта разнородная конструкция двигалась, каждый элемент перемещался независимо от соседних, вытягивая и перекручивая плоские, связывающие хаос тропки с душераздирающим лязгом.

Эримонд застыл, не донеся до рта очередную порцию текландтских наркотиков, затем посмотрел на зажатые в руке серые пластинки и убрал их обратно в карман. Представляю, насколько причудливым должен представляться город в одурманенном сознании оппозиционера, если мой, формально трезвый ум нервно хихикал под впечатлением.

--- И… что теперь? – Я повернулась к Лэйкеру. – Как мы попадем… туда?

--- Это даже не мои галлюцинации? – Эримонд ткнул пальцем в сторону громадного архитектурного киселя. – Я уже подумал, что мне конец пришел… Schvizurum dirkwertzig! Эта штука настоящая?! Нет, вы как хотите, а я пошел отсюда. Еще не…

Я обернулась.

Парень уперся носом в стену. В стену, вместо которой пару секунд назад был тоннель. Тоннель, из которого мы вышли к обрыву.  К обрыву, который глубиной вряд ли уступал каньону. Каньону, у которого, судя по всему, нет дна.

«Трезвый ум» закатился истерическим хохотом. Ничего, ничего. Нет предела совершенству. Убеждаюсь в этом всякий раз, когда считаю, что больше меня точно ничем не удивишь.

Эримонд медленно развернулся и сполз по стене, устроившись на оставшемся в нашем распоряжении уступе, одну ногу подтянув к себе, а вторую свесив над обрывом. Немного подумав, Лэйкер последовал его примеру. Прямо-таки образцовый настрой.

Мы будем просто сидеть?

«Нам некуда спешить».

А Цамерий говорил другое.

«Цамерий не видел ЭТО».

Но, Лэйкер, мы не сможем уйти отсюда, если так и останемся на этом клочке скалы у обрыва.

«Тебе так хочется туда?»

Я даже не знаю, что именно вижу.

--- Там кто-то есть, да? – Лениво зевнул Эримонд.

Лэйкер кивнул.

--- Кто?

--- Устану перечислять.

--- Они следят за нами?

--- Не совсем.

--- То есть?

--- Они нас не видят. Пока.

--- Реагируют на Клиадру? – Догадалась я.

--- И на движение. Но на Клиадру в большей степени. На звуки, скорее всего, тоже. Еще на дыхание. Мы почти не дышим, так что не приоритетно. Но лучше поменьше говорить вслух.

--- Не дышим? – Эримонд нахмурился. – А… точно, не дышу! А как же…

--- Замолчи, ты слишком шумный.

--- Так что будем делать? – Парень перешел на шепот.

«Для начала установлю между нами общий канал Серого Шепота. Теперь будем общаться исключительно через него. Следы от этого плетения менее заметны, чем твои вопли, карапуз».

«Кто бы сомневался».

А потом?

«Потом дождемся, когда вон та крыша окажется достаточно близко, чтобы мы без лишнего шума на нее запрыгнули. Надеюсь, к тому времени половина сбежавшихся к нам местных разбредется по своим делам».

Их можно убить?

«Всех можно убить. Но не у каждого хватает сил и способностей».

Может, Хамих-Кирар…

«Даже не думай».

Но тебе было бы проще…

«И так справимся».

«Так, хорошо, мы запрыгнем на крышу», – Эримонд почесал затылок, осматривая движущиеся катакомбы внизу. – «Куда потом? Там целый лабиринт, дороги, если это можно назвать дорогами, покорежены и вряд ли проходимы, а мы даже, как я понял, весьма смутно представляем себе пункт назначения».

«Для начала нужно попасть в… город. Мы живые, а твари по ту сторону, скорее, нет. Для них наши Сущности – сигнальные огни, пусть не такие яркие, какими могли быть. Духи тоже будут преследовать. Не думаю, что у нас появится время выбирать дорогу, будем двигаться наугад».

«А ты мастер подбодрить».

«Я еще не сказал, что практически все из них способны ускользать даже от Клиадрального зрения».

«Ненавижу тебя».

«Чуть не забыл».

«Заткнись, Лэйкер, хватит уже».

«Не произносите вслух свои имена».

«Почему?»

«Это опасно. Не только в Легендарных местах, но в них – особенно».

Я призадумалась.

Когда разговор заходит об именах, у многих лирен, особенно у Чудиков, развивается настоящая паранойя. Без преувеличений. Никто. Никому. Никогда. Не говорит свое истинное имя. В текстах нормативных актов, в учебных заведениях, на работе, даже в семьях между родственниками используются псевдонимы.

Конечно, этому есть объяснение, и довольно простое. Знание истинного имени – это своеобразный пароль, код доступа к лирену, открывающий всю информацию, начиная структурой созданных или только задуманных плетений и заканчивая местонахождением и памятью жертвы. И в этом случае любая Клиадральная защита будет практически бесполезна. Зная имя и Сущностный Образ, лирена можно убить, как бы далеко искомый объект ни находился. Многие предпочитают вообще не знать свои имена, дабы не проболтаться случайно.

Едва ребенок появляется на свет, по правилам ему должно быть присвоено имя. Младенца нарекают (необязательно вербально) родители, напрямую обращаясь к нему. Если процедура по некоторым причинам не была проведена, новорожденный получает в качестве истинного имени первое направленное ему обращение, каким бы собирательным оно ни оказалось. Прошептав рыдающему сироте: «Тише, мальчик», – можно случайно подарить тому имя Мальчик на всю оставшуюся жизнь. Прецедентов было невообразимо много.

Впрочем, паника вокруг имен характерна только для обладателей Клиадрального Зерна. Настоящее имя обычного лирена можно узнать, обладая всего лишь черной категорией, так что скрывать имена имеет смысл, только если ты умеешь Клиадрально защищаться, чтобы не открывать брешь в плетениях. Раздражение того же Эримонда можно понять – обычные лирены до обидного беззащитны перед владеющими Клиадрой.

«Я и не собирался».

«Тем лучше… Прыгайте».

Что?

Оттолкнувшись от скалистого выступа, Лэйкер соскочил вниз. Сразу за ним спрыгнул Эримонд.

Я невольно поежилась, подойдя к самому краю.

«Быстрее».

Хорошо, хорошо.

Лэйкер поймал меня пятью метрами ниже места нашей предыдущей дислокации. Разлагающаяся плоть на боку тут же дала о себе знать тупой приглушенной болью. Но достаточно сильной, чтобы от навалившейся тошноты закружилась голова. Не дав времени оправиться, Ватрат спустил меня за руки с крыши на движущуюся каменную ленту висящей в воздухе дорожки и быстрым шагом повел к центру многоуровневой конструкции.

Сверху и снизу выросли громады искаженных каменных переходов. От плавного перемещения домов (если висящие в пустотах между катакомбами кривые коробки действительно когда-то были домами) их соединяющие, скрученные полоски-тропки издавали странные звуки, нечто среднее между воем и скрипом. Где-то далеко чудился металлический скрежет, а совсем близко – чье-то сиплое дыхание, от которого волосы дыбом вставали.

Наверное, поэтому волной накативший холод произвел большее впечатление. Металлическая пряжка на плотно запахнутом плаще покрылась тонким узором ледяной паутинки изморози. Пальцы рук почти парализовало, на глаза навернулись слезы. А ритмичный металлический лязг становился все отчетливее, будто совсем рядом проходила…

--- Что это такое?! – Ужаснулся Эримонд.

«Идиот!»

«Schviz, прости, я забыл про…»

«Уже поздно», – Лэйкер перешел на бег. – «Они идут сюда».

Сколько у нас в запасе?

«Нисколько. Проскочить, не привлекая внимания, нам уже не удалось. Им не нужно время для перемещения в пространстве».

Пока замерзший мозг делал выводы, глаза обнаружили предмет испуга Механика. То, что я приняла за кривые лестницы, оказалось обыкновенной железной дорогой. Ну, если, конечно, вертикальные железные дороги являются нормой. По этим перекручивающимся рельсам стремительно носились вверх-вниз пустые вагонетки, несколько вытянутые в длину. Лирен с небольшой близорукостью вполне мог принять их за живые существа, а с измененным сознанием – пожалуй, за все, что угодно. Либо Эримонд заметил что-то еще, ведь именно в таком ненормальном состоянии можно увидеть псевдомир.

Вот и прогулялись.

Ты же не думаешь применять Клиадру?

«Нам нужно только добраться до этих… приспособлений».

Но тебе…

Позвоночник болезненно передернуло. От Лэйкера покатились осязаемые волны горячего воздуха, и повсюду, одна за другой начали возникать мерцающие фигуры. Совсем не человекоподобные.

Если взять за основу выпотрошенную лягушку, отрезать у нее передние лапки и голову, а вместо внутренностей затолкать клубок источающих слизь волос-жгутов, то можно получить подобие того, что вдруг стало видимым. Ацефалы ростом едва доходили до моих плеч и оставляли после себя целые лужи густой слизи, похожей на пятна бензина возле городских бордюров.

Что это такое?!

«Тоже их видишь, да?»

«Из местных. Самые безобидные. Скоро доберутся и другие, поэтому действуем быстро. Подойдите ближе ко мне. По команде бегите к путям и сразу вниз, без промедлений».

А как же…

Один из монстров возник из ниоткуда прямо перед моим носом. Омерзительные скользкие жгутики потянулись было ко мне, но плотный воздушный снаряд сбил чудовище с ног. Будто только и дожидаясь этого сигнала, остальные ацефалы на долю секунды исчезли, а потом вновь появились, окружив Лэйкера плотным кольцом.

«Бегите!»

Я не…

«Эримонд, хватай ее и беги».

«Понял».

Парень молниеносно перекатился между кривыми лягушачьими лапками и, без усилий перекинув меня через плечо, еще быстрее бросился бежать к уходящим отвесно вниз рельсам. Боковым зрением я выхватила движение призрачного, малинового цвета серпа, разрубающего неживых противников, материализовавшиеся тела которых тут же испарялись, не успевая коснуться каменной тропы. После чего Эримонд высоко подпрыгнул и, оттолкнувшись ногами от нависшего над рельсами дома, отправил нас обоих в несущуюся на огромной скорости вагонетку.

Голова врезалась в металлическую стенку контейнера с такой силой, что я испугалась, не сплющатся ли шейные позвонки. И только полминуты спустя, когда цветные всполохи перед глазами исчезли, я несказанно удивилась относительно мягкой посадке. Это после такого-то акробатического трюка! На таких-то скоростях! Поразительно, как Эримонд успел все рассчитать: неточность в десятую долю кимн – и от двух лирен остались бы только бесформенные лепешки где-то внизу.

Судя по ощущениям, какая-то вязкая пружинистая подстилка и спасла кости от многочисленных переломов. Постойте-ка. Это не подстилка пружинистая.

Опустив взгляд вниз, я скривилась от отвращения: свисающие из распоротых животов безголовых монстров волосы были собраны здесь в плотную, пропитанную слизью желеобразную массу. В которой копошились крошечные ацефалы, дергающие своими единственными двумя конечностями в попытке выбраться из-под внезапно рухнувших в их ясли тел.

Я в недоумении уставилась на Эримонда. Парень держался куда лучше меня. Невозмутимо растолкав безголовых уродцев, он устроился в углу, спиной вперед (или, скорее, вниз). Что ж, по крайней мере, они не опасные. Пока.

Чтобы хоть как-то спастись от подступившей тошноты, я попыталась подняться. И пожалеть об этой инициативе мне пришлось так же быстро, как вернуться в лежачее положение. Вагонетка неслась вниз с такой скоростью, что, казалось, глазные яблоки сейчас пробьют прямой тоннель к теменной кости. Это, конечно, не Илтрон со сверхзвуковыми скоростями, но и двигались мы не в горизонтальной плоскости! А детишки-ацефалы неплохо устроились. Внутри контейнера скорость практически не ощущалась, если глаза не открывать. А глаза были только у нас с Эримондом.

На мое счастье поездка продлилась недолго. Резко затормозив, вагонетка накренилась и вывалила свое содержимое куда-то вниз. Нелепо перекувыркнувшись в воздухе, я нырнула в густое волосяное желе. Определить, где верх, а где низ, я доверила инстинктам, и не зря – через пару секунд сначала рука, а потом и все тело вырвались из мерзкого плена на поверхность. Брезгливо стерев с лица волосяную простоквашу, я нащупала носками дно. Теперь хотя бы можно открыть глаза.

Вместительное водохранилище (или слизехранилище, даже не знаю), в которое нас так негостеприимно вышвырнуло, было заполнено практически до краев все той же гадостью, в которой ацефалы перевозились с верхних уровней. И более сообразительный оппозиционер уже выбирался из него, стряхивая ногой прицепившегося монстра. Презрительно морщась, я взялась раздвигать руками живой холодец, прокладывая себе дорогу к каменному возвышению, но быстро осознала бессмысленность этого занятия и «поплыла» напролом. Проклиная сквозь зубы все, что попадалось на глаза.

--- Держись.

Это Лэйкер склонился надо мной, протягивая руку в помощь. Его ступни ни на сантиметр не проваливались в густое, отливающее фиолетовым волосяное желе.

Не слишком ли расточительно? Учитывая положение. Конечно, Клиадральное плетение вряд ли высокой категории, но если принять во внимание тот факт, что Лэйкер даже Печать на себя наложил, чтобы непроизвольно не создать какую-нибудь вязь, а местные, вроде как, реагируют на Клиадру…

--- Ты как? – Я ухватилась за сильную ладонь и вскарабкалась на твердый камень.

Что-то не так. Ощущения слишком странные.

--- Нормально. Поспешим. Лучше не оставаться долго на одном месте.

--- Уже можно разговаривать вслух? – Эримонд гневно швырнул под ноги перемешанные с волосами и слизью запасы таблеток из карманов.

--- Можно. Вперед.

--- Стой, – я настороженно отступила.

--- Что?

--- Почему ты стоишь на этой дряни? Нет, не так. Почему ты ДО СИХ ПОР стоишь на ней, а не на камне?

--- Расход сил на плетение не настолько велик, чтобы…

--- Это не Лэйкер, – я поспешила встать рядом с Эримондом.

--- Уверена? – Нахмурился тот. – Внешне – точно он.

Ха, уверена? Если бы. «Лэйкер» внимательно смотрел на меня с неприкрытым удивлением, смешанным с насмешкой, будто недоумевая про себя: «Ты что, совсем с ума сошла?» Может, и сошла. Но я не чувствовала Лэйкера. Даже лирена в стоящем передо мной не чувствовала.

--- Абсолютно, – кивнула я. – Это существо вообще не живое… где оно, кстати?

--- Здесь.

Механический шепот прямо возле уха вверг меня в немой ступор. Медленно, едва справляясь с упрямством одеревеневших мышц, я повернула голову.

Не только голос того, что выдавало себя за Лэйкера, резко изменился. Слева от меня таращило пустые черные глазницы существо, с трудом поддающееся описанию. Если бы кто-то додумался мумифицировать панд, то, возможно, семисотлетняя забальзамированная тушка этого животного выглядела бы именно так. Хотя, вряд ли у панд есть человеческие руки, да еще в количестве трех пар.

И вроде бы не страшно. Ну, скелет местами виден из-под сморщенной пятнистой кожи. Ну, двигаются кости сами по себе, как опарыши. Ну, дышит эта ходячая мумия, будто через противогаз. Не страшно. Не страшно. Не…

Сиплое шипение, с трудом сформировавшее одно слово, перешло в вибрирующий, леденящий душу визг. И у меня внутри все окоченело от ужаса.

Море слизи и волос зашевелилось. Вздыбившиеся массы потянулись к висящим над ними рельсам и каменным катакомбам, обволакивая все, до чего могли дотянуться. Будто живая переливающаяся лава расползлась по стенам, образовав вокруг нас липкое пульсирующее кольцо.

Визг резко оборвался, и в наступившей тишине я услышала гулкие шаги, едва отличимые от лязга ржавых металлических контейнеров. Что-то двигалось сюда. Что-то огромное.

Земля под ногами задрожала и с треском раскололась на три части. Я едва успела отпрыгнуть на более-менее безопасное расстояние. Перекатившись по инерции через голову, я вцепилась в покореженный каменный выступ за мгновение до того, как целый пласт потрескавшегося пола обвалился вместе с частью гигантского бассейна.

Повиснув на руках, я инстинктивно посмотрела вниз.

Ноги болтались над пропастью, дно которой терялось в завихрениях синего огненного шторма. И из глубины этого адского пламени с размеренным скрежетом выбиралось нечто совершенно необъятных размеров.

Ужас с новой силой сдавил горло.

Не знаю, что Инимрий имел в виду, говоря о благоприятных прогнозах потенциалов, но это явно была не самая удачная его шутка.

Глава 5

Лэйкер не придет. Я поняла это так же хорошо, как и то, что долго провисеть не смогу, а ожидать чудесное спасение не менее бессмысленно, чем звать на помощь. И от осознания неотвратимости рвущейся из бездны опасности отчаяние вдруг исчезло, уступив место еще более пугающему хладнокровию. Ну уж нет, умирать я пока не хочу. Точно не здесь и не сейчас.

Адреналин выдернул меня из оцепенения. Собравшись, я рывком подтянулась, закинула на плоскость камня сначала одну ногу, затем другую, немедленно поднялась и бросилась бежать от разлома, перепрыгивая через пульсирующую волосяную сеть с откуда-то взявшейся ловкостью циркового гимнаста. Уцелевший пол дрожал все сильнее – это чудовище из глубины подбиралось к поверхности. Нужно спешить.

Скорее по наитию я отыскала среди груды обломков и шевелящейся слизи Эримонда. Он лежал без сознания в окружении барахтающихся в пыли маленьких ацефалов. Вряд ли бы парень обрадовался такой компании.

Пинками отправив малышей барахтаться в другое место, я обеими руками схватила бесчувственное тело за шиворот и несколько раз встряхнула. Без результата.

--- Что б тебя, вставай! Нет времени лежать! – Я со всей силы врезала кулаком по болевым точкам чуть ниже подмышки.

Эффект не заставил себя ждать. Эримонд тут же вскочил, силясь понять, что происходит. Мне бы кто объяснил.

--- Бежим! Потом будем думать!

Я дождалась, пока взгляд Механика хоть немного сфокусируется на моем лице, и только потом повернулась, чтобы быстро прикинуть траекторию следующего броска. Правда, из запланированного я успела только повернуться.

Мощный удар в спину отбросил меня вперед шагов на десять, не меньше. Прокатившись боком по усеянному крошкой полу, я со стоном перевернулась и попыталась пошевелить левой рукой: острые края бассейна разорвали плоть во всю длину предплечья чуть ли не до кости. Ну замечательно.

--- Ты что делаешь?! – Морщась от боли, я в бешенстве обернулась. – А если бы…

Однако на прежнем месте Эримонда уже не было. Я только и успела заметить его огромные от страха глаза, когда Механик со скоростью ветра проносился мимо. Зато я получила возможность рассмотреть то, от чего он в такой спешке удирал.

Нет, это было не чудовище из огненной бездны – оно почему-то все медлило показаться из расселины. В воздухе висела круглая, в три человеческих роста, выпуклая линза, ровные края которой отливали сталью, хоть и были прозрачными. Пространство вокруг нее заметно искажалось, как если бы вдруг стало жидким и вливалось теперь в бездонный колодец. Но вовсе не оно приковывало внимание. Из линзы вырывались чьи-то руки. Сотни почти бесцветных длинных конечностей пульсирующими волнами то выскакивали из тесного светящегося круга, то вновь втягивались обратно, как резиновые. Может, то были и не руки вовсе. Скорее, ОПРЕДЕЛЕННО не руки, но я для собственного спокойствия не стала развивать ассоциативные ряды. Вместо этого я вскочила на ноги и, зажимая правой рукой рваную рану, пустилась бежать прочь от этой дыры неизвестно куда. Не знаю, чем она опасна, но проверять на своем опыте в планы как-то не входило.

--- Назад!

Я испуганно замерла.

--- Лэйкер?

--- Глашатаи подняли шум на всех ярусах. Другой дороги не будет, – Ватрат мягко приземлился прямо перед бегущим оппозиционером – тот едва успел затормозить и невнятными ругательствами выразил «восторг» от такой встречи. – Когда Страж сбросит последние оковы, мы не скроемся даже там.

--- А ты точно Лэйкер? – Эримонд недоверчиво скрестил руки на груди. – Тут не…

Неуловимо быстрым ударом Лэйкер вернул парня в бессознательное состояние и, схватив его за шиворот, потащил прямо к пульсирующей линзе.

--- Что это? – С неясными намерениями я бросилась наперерез.

--- Лучше не знать.

Точно Лэйкер.

--- А что хотя бы нужно делать?

--- Даже представления не имею, – в огромных темно-синих глазах мелькнул азартный огонек.

Ну да. Я и забыла, что это весело.

Лэйкер забросил Эримонда в центр линзы, и гибкие конечности бесформенным языком слизнули попавшее в зону досягаемости тело.

Веселее некуда.

--- Я. Туда. Не полезу.

--- Прости, спорить некогда.

--- Но…

--- Все будет хорошо, – Лэйкер неожиданно улыбнулся и коснулся теплой ладонью моей щеки. – Я найду тебя даже в Инопространстве.

Вцепившись в ноги и плечи, серые руки с силой дернули меня назад, и непроглядная тьма сомкнула свою хищную пасть.

Лязгающий грохот тяжелых шагов на несколько секунд смолк. Слышно было только, как шуршат скатывающиеся камни, да шлепают недоразвитыми лапками по полу маленькие ацефалы. А потом раскатистый утробный рев прерывистой волной пронесся по катакомбам.

Ватрат обернулся. Из дымящейся трещины одна за другой выбирались охваченные синим пламенем химеры. Призрачные, лишенные глаз звериные черепа местами покрывали обнаженные мышцы. Обугленная пятнистая кожа на тощих боках с треском рвалась и вновь срасталась при каждом движении мощного чешуйчатого хвоста, в эти моменты сквозь раскаленные прутья ребер можно было разглядеть сгустки текущей внутри изувеченных тел лавы. От невыносимого жара камень под когтистыми лапами трескался и крошился дымящейся пылью. Глухо рыча, чудовища настороженно принюхались и разбежались, окружив Лэйкера плотным, пока широким кольцом.

Страж проявил активность сразу за ними. Первая огненная цепь пролетела через весь зал, срезав по пути несколько каменных опор, и вызвала новый обвал, похоронивший часть бассейна и единственный выход к боковым помещениям. Вторая со свистом обмоталась вокруг рельсов, серьезно погнув металл. Следом бездна исторгла сразу десяток призрачных цепей, затем еще дюжину. Раскаленный воздух рядом с ними трепетал и расползался смертоносным маревом все дальше. Еще немного, и Стражу не придется что-то делать самому.

Полыхнув синими гривами, химеры бросились в атаку. Лэйкер едва успел сложить Печать Ледяной Завесы, вынужденно отвлекаясь от защитной вязи. Холодный блокирующий массив нападающих не остановил, но скорость заметно уменьшил. Клацая потухшей рваной пастью, химеры буквально прогрызали себе дорогу к неподвижной цели сквозь мутную стену абсолютного холода. Лучше, чем ничего.

Когда пламя вновь объяло изуродованные шкуры, плетение было готово. По всему телу Лэйкера, из каждого сустава наружу выступили многогранные призрачные суставы. Искрясь и переливаясь, они жадно всасывали синие огненные языки, многократно усиливая интенсивность свечения до ослепительного. Ближайший зверь был вогнан в камень фантомной дланью, остальные отпрыгнули в стороны и бросились с боков. Лэйкер вскинул руки. Синие локтевые кристаллы вспороли грудные клетки летящих в прыжке химер, на долю секунды трансформировавшись в тонкие иглы-лезвия. Еще нескольким, только готовящимся напасть, сковали лапы расплавившиеся кристаллы пальцев ног, которые вонзились неоново-яркими нитями в землю. Прозрачный кулак пронесся по обездвиженным целям исполинским молотом.

Грозно взревев, несколько химер вскарабкались на цепи и бросились сверху. Лэйкер рефлекторно вонзил в летящее чудовище лезвие, выросшее из ладони, но тут же понял ошибку и дернулся прочь, едва не угодив под густые струи выливающейся из распоротого живота лавы. Опрокидывающий удар щитом вокруг локтя, рубящий взмах той же рукой и снова удар по диагонали. Кристаллы почти полностью отделились от тела и плясали вокруг него вязкими синими струями, меняя форму, плавясь, рассекая не унимающихся химер. Поверженные твари уже через минуту поднимались вновь, срастающиеся раны переставали сочиться лавой, а к ним на помощь уже спешили новые порождения бездны. Обратившаяся в длинные плети вязь отбросила наступавших обратно к разлому, но Ватрат понимал, что выиграет от силы полминуты. Классическая Клиадра не работала, Сущностная отнимала слишком много сил, а времени почти не оставалось.

--- Что за дивный обед, брат мой Эрикс! Лучшую трапезу нам не сыскать в темном краю этих душных теснин.

--- Дозволенья прошу, мудрый Акест, силой померяться с пришлым сперва.

Лэйкер удивленно обернулся. Невозможно. Не один Страж, а сразу два? Но по раскаленным цепям неторопливо шагали двое. Обнаженный, могучего телосложения атлет уже наматывал на кулаки темные кожаные ремни с металлическими нашивками. Немного позади гордо ступал облаченный в царские одежды старец с длинным луком в жилистых руках.

Огненная пасть щелкнула возле самого уха. Не услышав окончание разговора, Ватрат отскочил в сторону и раскроил безглазый череп обросшим шипами кулаком.

--- Стой, смертный!

Мускулистый великан в один прыжок очутился возле Лэйкера и с разгона врезал кулаком по каменному полу. Чудовищный удар расшвырял сбившихся в стаю химер и высек из образовавшейся расщелины стену огня. Воющие струи пламени растянулись и сомкнулись непреодолимой завесой очерченной Стражем арены.

Ватрат  бегло оглянулся. Сквозь огненный шторм едва ли можно было что-то рассмотреть, но, кажется, старик с луком не двигался. Эрикс угрожающе оскалился. За его спиной вздымались широкие угольно-черные крылья. Этот Страж – первородный Ангел? Здесь? В Нимее?

Удар прошел совсем рядом. Лэйкер в последнее мгновение откатился немного влево, скорее почувствовав, нежели заметив движение. Прозрачные лезвия вокруг его запястий, как лопасти мотора, со свистом рассекли воздух. Увернувшись от второго выпада, Лэйкер нацелился в ребра противника, но атлет проворно защитился и тут же ответил ударом. Кристаллы со звоном разлетелись в стороны, вонзаясь в камень, как в рыхлый снег. Ватрат вновь отступил. Эти ремни разрывали плетение с пугающей легкостью. Видимо, без Сущностной Клиадры обойтись не удастся. Очень плохо.

Кристальные наросты вспыхнули малиновыми фонтанами искр. Из позвонков, как из ножен, выскочили призрачно-розовые дуги-ребра и, вывернувшись параллельно настоящим, сцепились в районе груди широкой пластиной. Ангел усмехнулся и, подпрыгнув, молниеносно обрушился сверху огненным тараном. Стены гулко застонали, вторя грохоту взметнувшихся цепей.

Эрикс отвлеченно посмотрел на свои кожаные ремни, увязшие в плоскости зависшей над головой Лэйкера Печати. И резким взмахом крыльев погасил стену огня. Дико взвыв, химеры ринулись сквозь дымовую завесу.

Не медля более, призрачные ребра вывернулись назад и, мгновенно увеличившись до немыслимых размеров, располосовали хищников. Эрикс успел завернуться в свои черные крылья, но высвободить руки так и не смог. Лэйкер замахнулся для смертельного удара, но в последний момент дернулся назад. В каменный пол прямо перед ним вонзилась раскаленная стрела. От следующей спасло рефлекторное движение головы. Еще одна почти попала в левое плечо. Проклятый старик. Этот Акест с абсолютно нечеловеческой скоростью стрелял из невидимого укрытия. Быстро же закончилась честная игра.

Сдерживающая Ангела Печать с треском разлетелась. Ватрат поморщился от боли. У него осталось не так много времени до сокрушительного приступа. Нужно успеть остановить их любой ценой. Рассвирепевший Эрикс обрушивал удар за ударом, летящие стрелы отрезали пути для маневров.

С трудом вывернувшись из ловушки, Лэйкер прыжками добрался до пышущей жаром цепи. Светящиеся кристаллы запястий и локтей срослись в два длинных серпа. Зацепившись ими за бренчащие звенья, Лэйкер раскачался и запрыгнул на цепь немного выше, тут же оттолкнулся, снова повис на секунду, затем коротким прыжком скрылся от звякнувшей под ногами стрелы и вцепился в покореженные рельсы.

Эрикс напал сверху. Закрывшись цепью, Лэйкер ушел от пылающего кулака, но зацепил плечом угольные перья. Сознание пошатнулось от боли, сравнимой с той, что испытывает лирен, угодивший в котел с расплавленным металлом. Когда Ватрат пришел в себя, Ангел  уже догонял его падающее тело. Экстренно собрав из разрозненных кусков повисших в незавершенном виде плетений Печать Шести Дверей, Лэйкер проскользнул через пролом в пространстве и вылетел из противоположной стены. Эрикс плавно развернулся и метнулся навстречу, набирая скорость.

А вот и лучник.

Лэйкер подпустил к себе Печати созданных порталов, выстроившихся вокруг, и нырнул в ближайший из них. Эрикс в растерянности замер и тут же пропустил выпад малинового серпа, зацепившего ключицу и почти достигшего шеи. Ответить он не успел: Лэйкер скрылся в одной из Дверей, чтобы выпрыгнуть уже с другой стороны. Акест прекратил стрельбу и прищурился в поисках цели. Второй Страж тоже стал внимательнее, и новую атаку Лэйкера встретил уверенным ударом. Однако Ватрат пронесся мимо, скользя по сотканным пространственным тоннелям. Его новая цель безрезультатно выпустила несколько стрел, встречающих вместо плоти пустоту. Всего один бросок.

Ангел выпорхнул из ниоткуда, преградив своим массивным телом удобный коридор для быстрой атаки. Не замедляя бег, Лэйкер юркнул вниз, на лету схватил не успевшего опомниться Эрикса за лодыжки и что есть силы дернул к себе. Розовые наросты пальцев сомкнули зубья дробящего кости капкана, намертво сросшись с гнутым металлом встретившихся на пути рельс. Скользящим движением серпов Ватрат направил летящую к нему стрелу прямо в сердце ревущего великана. Слишком быстро даже для сына Хранительницы Веселес. Эрикс вскрикнул, и черные крылья вспыхнули, рассыпавшись тлеющими перьями.

Стремительно проскользнув между цепями и стрелами, Лэйкер вырвал из правой руки призрачное лезвие и метнул его вперед. Вниз с грохотом полетели срезанные цепи, и Акест потерял равновесие. Длинное лезвие Призрачной Косы еще в полете подрубило ему ноги и резким движением рассекло тело до самого горла.

Бескровные останки исчезли в огненной пропасти под вой беспомощно кружащихся внизу химер. Вот и все.

--- Не уйдешь.

Лэйкер вздрогнул.

--- Не уйдешь, – снова шепнул кто-то позади.

--- Не уйдешь.

--- Не уйдешь.

--- Не уйдешь.

Глашатаи, десятки многоруких бестий сползались по цепям со всех сторон.

--- Не уйдешь.

Неужели…

Оглушительный рев. Вспыхнувшее пламя в глубине расщелины. Судорожно дергающиеся цепи. Нарастающий жар.

…те двое не были Стражами.

Гигантская трещина расколола стены по горизонтали. Помятые рельсы, цепи, камни, уходящие вверх лабиринты – все пришло в движение, сминаясь и плавясь в огромный грохочущий клубок, быстро обретающий новую форму. Десятки уровней катакомб сложились причудливым скелетом, вывернутые коробки-домики переплелись рваными мышцами и сухожилиями, а тоннели с несущимися по ним вагонетками вросли в это безумное сооружение грубыми артериями. Чудовищно огромных размеров существо бездумно распахнуло единственный глаз. И яростно заревело.

С поникшей головой Лэйкер опустился на колени и закрыл глаза. До этого не должно было дойти. Не должно было.

--- Прости Клемийя, – прошептал Ватрат, снимая Демоническую Печать. – У меня нет иного выхода.

***

Резиденция владыки могущественного ключевого мира, помпезный дворцовый комплекс занимал целое плато, возвышающееся в центре столицы Кальтиринта и, в то же время, отделенное от нее живописным каналом. Из этого глубокого хранилища, окаймленного ослепительно белой изысканной набережной, на головокружительную высоту подножия замка с мелодичным журчанием поднимались сверкающие водяные потоки. Нийрав был здесь однажды, еще в детстве, но прекрасно помнил ребяческий восторг, охвативший его тогда: казалось, умопомрачительно сложный и вычурный ансамбль размером с крупный илминрский город чуть подрагивал на вершине огромного фонтана, струи которого, достигнув каменных стен, больше никогда не спускались, а обращались в искрящуюся пыльцу окутывающих башни и шпили облаков. И никаких следов Клиадры, будто перед глазами – самый настоящий божественный дар, ибо только Боги могли сотворить такое великолепие.

--- Или Демоны.

Чудик обернулся на низкий вкрадчивый голос.

Перед ним стоял высокий статный лирен, примерно одного возраста с Аурелиусом Вергилицием, может, немного старше. Высокомерный взгляд больших темно-зеленых глаз, прямые пепельно-русые волосы почти до плеч, диковинное длинное одеяние цвета лаванды – Нийрав, несомненно, смотрел на чистокровного Демона, аристократа, блюстителя древних традиций и церемониала, подчас жуткого и омерзительного. А конкретно этого лирена с чопорными манерами знали многие – Вэртрид Лоурлий Тэваридий, формально возглавляющий Отдел Миграционного Надзора, а на деле контролирующий проведение всех операций контрразведки империи. Похоже, Аурелиус настроен серьезно, если направляет одного из своих ближайших советников… а, кстати, для чего?

--- Не сочтите за нелюбезность, высокородный Нийрав эм-Гэлийвер, ваша мимика настолько выразительна, что проследить ход мыслей не составило труда, – Вэртрид посчитал целесообразным пояснить предыдущую фразу. – И не только ваша, надо признать. Лишь по взгляду так легко отыскать в толпе гостей столицы иномировых граждан.

Чудик сразу напрягся. Да, в Илминре несанкционированное чтение мыслей лирена (особенно уступающего нарушителю в категории) карается даже на законодательном уровне, и молодой Демон, очевидно, хотел снять с себя возможные подозрения, как того требуют формальности. Но сделал он это с такой язвительной интонацией, будто окатил Нийрава презрением к этикету Республики, к низким категориям и ко всем «иномировым гражданам» в целом. Разумеется, в подчеркнуто вежливой форме.

--- Вас ожидают, прошу следовать за мной.

Так и не проронив ни слова, Нийрав последовал за Вэртридом к одному из причалов каменной набережной.

Лирены вокруг почтительно склоняли головы перед старшим сыном богатого рода Тэваридий, хотя сами не так уж и значительно уступали ему в знатности. Субординация здесь – не пустое слово, а социальное расслоение настолько масштабно, что вошло в поговорку во многих мирах.

Четвертую планету от местного желтого солнца целиком (исключая наместников) заселяли лирены, в чьих жилах текла не благородная голубая, а серая кровь. И уже, в прямом смысле, над ними, на бледном гористом спутнике, Клайла, располагались роскошные особняки аристократических родов и, конечно, столица империи. Многие иномировые посольства никогда не спускались в тот, как его называют, «темный мир», Наилэс; говоря «Кальтиринт», всегда подразумевают столицу и Хаилэс – «светлый мир». Что для Веселес, что для родовитых Демонов миллиарды лирен в провинциях империи, казалось, существовали лишь номинально, не более как объект налогообложения, сравнительно умеренного, к слову.

Но и такого разделения будто было мало. Великолепный дворец Кальтиринта возвышался даже над благородными. Канал с зачарованной водой, неприступные и нерушимые стены замкового построения, которые, если верить легенде, неусыпно стерегут Сущности Прародителей, сотни охранных сетей и, Богам известно, какие еще барьеры воздвигли вокруг себя лучшие из лучших, убийцы из убийц, Демоны из Демонов. Во многих исторических трудах Академии хранились воспоминания первых Чудиков, пропущенных (не попавших, не забредших, не прорвавшихся, а именно пропущенных) в Кальтиринт. Ознакомившись с данными проекциями, молодые студенты и в нынешнее время долго пребывают в прострации под впечатлением. Дистанция власти в этом мире, фигуральная и буквальная, по-настоящему ошеломляет.

Чем ближе Нийрав подходил к воде, тем с большим трудом сохранял напускное спокойствие. Слишком хорошо он помнил слова отца о том, ЧТО покоится на дне красивого канала. Впрочем, здесь даже камни мостовой пропитаны кровью.

Стоило Вэртриду ступить на веерообразную, нисходящую к воде лестницу, из облачной дымки сверху спикировала гигантская птица. Расправив свои широкие, цвета кофе с молоком крылья, она мягко спланировала прямо на воду, статуей замерев у самой пристани. Только подобравшись к птице вплотную, можно было заметить, что она не живая, а механическая. Легкие и прочные металлические перья удивительно тонкой работы трепетали от резких порывов холодного зимнего ветра. Стальные мышцы, приводимые в движение сложной системой поршней и рычагов, скрытой где-то внутри, работали слаженно и плавно. Поразительно, как простейшие механизмы (сложная, включая электронную, техника с Клиадрой очень плохо совмещается, а в Кальтиринте сам воздух пронизан несчетным количеством различных плетений) способны творить подобные чудеса. Те же Механики для достижения схожих по сопротивлению Клиадре результатов тратят самый дорогостоящий материал, Радужные Камни, и в немалых количествах.

Советник уверенным шагом проследовал по развернутому крылу к туловищу железной птицы, из которого будто вырастала аккуратная кабинка, сглаженными формами напоминающая декоративный гребень озерный фернисов. Нийрав старался не отставать. С мягким щелчком позолоченная ручка повернулась, и Чудику предстало внутреннее убранство столичного воздушного судна.

Кабина для пассажиров казалась довольно просторной и вмещала в себя два широких мягких кресла и низенький столик. Тяжелые шторы обрамляли застекленное окно-трапецию, основанием обращенную к небу. Кресла и драпировки были выдержанны в приглушенных темно-синих тонах с редким золотым узором, похожим на мерцающие звезды. Но, несмотря на это, Нийрав ощущал себя крайне неуютно внутри механического устройства, такого живого и неживого одновременно.

Между тем, птица дождалась, пока лирены внутри нее устроятся в креслах, и бесшумно взмыла к теряющимся в облаках башням. Великолепный заснеженный город со своими кварталами, так не похожими друг на друга, с высоты облаков казался волшебным, затерявшимся в детской сказке островком вечного праздника. Цветные переливающиеся огоньки уличных фонарей раскрашивали идеально чистую каменную мостовую, по которой двигались причудливой формы дилижансы и вычурные частные экипажи, запряженные крупными механическими животными. По раскинувшейся сетке железнодорожных магистралей спешили согласно расписанию массивные составы, влекомые слишком шумными для Чудиков паровозами, а светло-сиреневое небо торжественно и неторопливо бороздили величественные дирижабли.

Но вот столицу заволокла легкая туманная дымка – это птица поднялась на высоту императорского дворца. Уже через несколько омми Нийрав стоял на широкой круглой площадке Четвертого Неба. А потом коридоры, лестницы, переходы и анфилады начали сменять друг друга с такой частотой – эм-Гэлийвер быстро потерял им счет, и когда оказался у высоких, тяжелых, больше похожих на ворота дверей, не мог даже приблизительно сказать, ни в какой части дворца находился, ни как долго туда добирался. Без провожатого заблудиться в замке ничего не стоило, а плутая, быстрее потерять рассудок, чем найти выход. Тем более что доступ к уровням Четвертого Неба и выше имело не так много лирен. И дорогу не у кого спросить.

Вэртрид без труда распахнул толстые резные створки, и Нийрав осторожно вошел в просторный зал, несколько уступающий размерами Малому, но не менее блистательный. Светлый мраморный пол цвета бледно-золотой охры с тонким бордовым нитевидным рисунком кальтиринтской письменности,  удивительная аппликация из янтаря на белых стенах и высокий черный трон с широкими подлокотниками. Пустой.

С вопросительным взглядом Чудик повернулся к Вэртриду.

--- Встреча, конечно, неформальная, но не думаю, что высокородному гостю приличествует игнорировать элементарный этикет, эм-Гэлийвер.

Нийрав побледнел. Он был готов поклясться, что никого не видел. И не чувствовал.

Аурелиус, усмехнувшись, отпил несколько глотков крепчайшего Лиймкрона и небрежным жестом подозвал Вэртрида к себе. Тот с поклоном благоговейно принял в свои руки почти пустой бокал и замер справа от возвышающегося на ступенчатом пьедестале трона.

--- Прошу прощения, владыка Аурелиус.

--- Как легко, оказалось, тебя напугать. А ведь ты пришел ко мне с угрозами. Но можно ли всерьез угрожать, трясясь от страха? Впрочем, беря в расчет твою самоотверженность, я тебя выслушаю. Чтобы ты не сомневался в моей лояльности, я даже опущу издевательские комментарии. Итак…

--- Я прибыл сюда за ответами на вопросы, владыка Аурелиус, не для угроз.

--- Врешь. Но, так и быть, пойдем издалека, если ты настаиваешь. Какой я добрый сегодня. Что ты хочешь узнать?

--- Как вам удалось созвать Жемчужную Триаду?

--- Ах, это? Вэртрид, покажи, – Аурелиус потянулся за услужливо поданным бокалом, вновь наполненным до краев.

Пронзив Нийрава надменным взглядом, Вэртрид выставил вперед левую ладонь. Через мгновение из ее центра показался кончик тонкого носа, а следом и вся голова зеленоволосого Чудика.

--- Коммтерли? – Потрясенно выдохнул эм-Гэлийвер.

С мученическим выражением лица голова последнего эм-Тайла утонула в возвращающейся к прежней форме ладони.

--- На твоем личном опыте знакомые Демонические Близнецы, – кивнул Аурелиус. – Только в более профессиональном исполнении, к чести Лоурлия Тэваридия, конечно. Он хорошо знает, что делает.

--- Но каким образом?

--- У него и спроси.

--- Это, – Нийрав внутренне собрался. – Это не просто нарушение всех мыслимых…

--- Ну-у, не начинай. Сам знаешь, бессмысленно. К тому же, Тэваридий за эти пару минут успел шестнадцать раз испросить моего дозволения убить тебя, в том числе за несоблюдение вполне тривиальных правил придворного этикета, не говоря о церемониале неформальных встреч. Куда тут до «всех мыслимых». Мне может надоесть отказывать ему в любой момент. Я быстро утомляюсь от назойливых повторяющихся просьб.

Нийрав поджал губы.

--- Мог бы и поблагодарить, я вам в Сэмсали жизни спас, Триаду созвал вовремя, решил проблемы, которые стали бы печальным завершением вашего едва начавшегося похода. И вообще, с ролью лидера крупной организации я справляюсь лучше тебя, может, официально передашь мне свои полномочия? У меня есть опыт в политических переворотах, а сейчас ситуация не такая плачевная, как шесть лет назад. Славно бы повеселились.

--- Вы половину дворца вырезали за одну ночь.

--- Не вижу противоречий.

--- Я вижу.

--- Как хочешь. Предложил бы тебе чего-нибудь выпить, но фульмийни запрещает своим приверженцам алкоголь. Тебя с Мириам религиозные запреты, конечно, не всегда останавливают, но видимость приличия все же создам.

--- Это низко, шантажировать…

--- Даже не думал, – Аурелиус откинулся на спинку трона и закинул ногу на ногу. – Ваши отношения меня не касаются. Я просто подвел тебя к следующему вопросу, озвучить который ты в ином случае не решился бы. Но интересно же, что подтолкнуло юную эм-Гэлийвер присоединиться к Охотникам, не так ли? Хотя, тебя больше должен волновать другой вопрос, а именно, почему ее приняли?

Нийрав взглянул на Вэртрида.

--- Его это интересует еще меньше, чем меня. Грешники такие параноики. Им кажется, что каждому встречному есть дело до их темных дел. Никому нет дела и до светлых. А ты – вообще воплощение индифферентности. Плевать ты хотел и на Жемчужную Триаду, и на Алеврайлу. Да и на Республику, если уж быть откровенным, пусть ты и властолюбив, что неплохо скрываешь. Тебе нужна Мириам. И какая-нибудь умеренно высокая должность в Правительстве. Но Мириам больше, конечно. А от меня хотел услышать намек, что и ей нужен ты. Все еще нужен. Так сентиментально, что меня сейчас стошнит.

--- Есть вещи. Которые не прощают. Даже владыкам Кальтиринта.

--- О, наконец-то я увидел в твоих глазах подобие искренности. Ты же пришел со мной торговаться. Вот и торгуйся. Сколько можно вытягивать из тебя слово за словом? Как будто это мне нужно. Почему нельзя было сразу сказать: «Меняю Алеврайлу на Мириам. Отказаться ты не можешь, потому что если Мириам не освободится от Храма Охоты, Алеврайла случайно отправится в Инопространство вместо Эстеллы»? Разве сложно? Я с этого и начал, как ты помнишь. Никто не хочет упрощать мне жизнь.

--- У меня есть не только Алеврайла, – прищурился Нийрав.

--- Я бы поставил под сомнение сам факт наличия у тебя Алеврайлы. Ты, кажется, забыл про Лэйкера, а напрасно.

--- Эм-Латуа.

--- Аргумент, – кивнул Аурелиус. – И серьезный. Но Цамерий руководствуется своими мотивами, и ваши пути могут разойтись быстрее, чем ты думаешь…

--- Я не позволю.

--- Вэртрид, нет! – Император резко повернул голову.

Чудик почувствовал, как «дребезжит» почти настигшее его плетение. Увидеть вязь он был не в состоянии. Может, и к лучшему.

--- Прошу меня простить, владыка Аурелиус.

--- Вот видишь, в который раз сегодня я спасаю тебе жизнь. Давай уже решим что-нибудь и расстанемся, пока Тэваридий тебя все-таки не убил. Я его за это, конечно, накажу, но без особого энтузиазма, потому что с правовой точки зрения – не за что.

Да, прерывать Владыку Кальтиринта строго запрещено. Согласно местным законам, нарушителя имеет право убить любой из присутствующих. Даже если нарушитель – сам Глава Республики Илминр.

--- Я хочу уйти. Вместе с Мириам.

--- А Триада?

--- Ее возглавит Цамерий.

--- Не пойдет, – скривился Аурелиус. – К Тамита ты все равно не рискнешь приблизиться, а остальное мне не помешает.

--- Может, и рискну.

--- Смешно. Избранная, в отличие от меня, не будет с тобой церемониться. Ей нужна Алеврайла. Любой ценой. Она, не задумываясь, сметет все пять ключевых миров, только бы заполучить дочку лэ Деборо. Потому что от нее зависит куда большее, чем ты можешь себе представить. Ну, не от нее лично, а от того, кто получит ее в свои руки. Мы с тобой все еще живы исключительно потому, что Опережающая Свет не торопится начинать массовые убийства. Если Тамита хоть на мгновение заподозрит, что теряет контроль, начнется такое…

--- Зачем вам война?

--- Какая война?

--- Вы знаете.

--- Лэйкер, да? – Ухмыльнулся Аурелиус и сделал большой глоток. – Молодец. Война, говоришь? Это будет не война. Бойня, и никаких правил. А потом эпоха Конгрессов для Веселес закончится навсегда. Впрочем, самой Веселес осталось существовать не так долго. В ее прежнем порядке, имеется в виду.

--- Хотите повторить поход Эстеллы? – Равнодушно спросил Нийрав.

--- Ну, если тотальное уничтожение пары десятков миров можно назвать походом.

--- Так зачем вам это?

--- К тебе ответ не имеет никакого отношения. Мне кажется, перед тобой и без него достаточно задач. Собери вещи, например, и подыщи спокойный мир где-нибудь в Шестнадцатой Плоскости, или еще дальше, куда даже Хэмнха не забирается. С почти полноценной голубой категорией проживешь остаток отпущенных фэйли в королевских условиях. Поговорить, разве что, кроме как с сестрой, не с кем будет. В моих провинциях и то веселее.

--- Я не позволю вам причинить вред Республике.

--- Ох, ты меня сразу разубедил творить великое зло своими благородными помыслами. Сейчас пойду все отменять, только Лиймкрон допью.

--- Избранные не допустят уничтожения миров.

--- У них будут другие заботы. Уничтожение других миров, например. А помешать они все равно не смогут. В противном случае, Хранители не позволили бы родиться не только мне, но и моим дедушке с бабушкой. Для надежности.

Нийрав задумался. А ведь действительно, что Избранные Посвященные, что Судьба с легкостью могли избавиться от всего рода Вергилициев задолго до появления на свет Аурелиуса. Мастерство чтения потенциалов Жрецов и Хранителей неизмеримо выше смертных. В чем же причины?

--- Избранные хотят войны, – догадался эм-Гэлийвер.

--- И да, и нет. Когда Алеврайлу только нашли, началась жуткая неразбериха, сейчас же последствия начинают сказываться в полной мере. Не миры будут воевать. Идеи. Идеи проклятых недобогов, неразумных, как и все недо-. Сколько сотен лет прошло, прежде чем они поняли, что власть – это наказание. Такое же страшное, как и бессмертие. Они упивались ядом, опустошившим и парализовавшим то немногое, что можно назвать живым, а обезличенные, выцветшие оболочки не способны творить… не способны даже притормозить настигающие последствия наивного баловства. Эгоистичные, как дети. Такие же беззаботные, будто опыт для них ничего не значит; искренне верящие, что возмездия всегда можно избежать. Но его не избежать никому.

По спине Нийрава пробежал тревожный холодок. Насмешливый, пренебрежительно относящийся к собственным же ограничениям мальчишка, едва достигший двенадцати фэйли, куда-то исчез. Вместо него на черном троне в сияющих белых одеждах сидел кто-то другой. Чуждый Кальтиринту, чуждый Веселес. Мудрость, величие, скорбь и бесстрастие переплелись в жутком, невообразимом сочетании. Будто постаревший на сотню фэйли за мгновение, тяжелый взгляд бездонных черных глаз, устремленный куда-то в сторону. Эм-Гэлийвер поймал себя на мысли, что не способен выдержать даже такой, непрямой визуальный контакт с владыкой Кальтиринта.

--- Теперь, кажется, я напугал тебя по-настоящему, – Аурелиус криво улыбнулся и опустошил бокал одним глотком.

--- Я сумею вас остановить. Непременно.

--- Пока это только слова, но ты меня заинтриговал. Полагаюсь на скрытый потенциал знаменитых эм-Гэлийвер. У тебя всего несколько тэйли. Когда Алеврайла покинет особняк эм-Деборо, Сюжет уже не изменишь.

--- С вашего позволения, я покину вас,  владыка Кальтиринта, – не дожидаясь ответа, Нийрав повернулся к выходу.

--- Мириам… К Охотникам она решила примкнуть не от скуки. И не по ребяческой глупости.

Чудик остановился.

--- Девушка она, конечно, импульсивная, но далеко не глупая или безответственная. Ваша вера – не только сила, но и слабость. Вы так зависите от своих Богов, что не способны бороться с судьбой. Фамилия эм-Гэлийвер – хранитель фульмийни, ее секретов и могущества. У вас с рождения не было выбора. Мириам понимала, что будущая Верховная Жрица не может быть грешницей, а ваша связь – это не бокал Лиймкрона тайком выпить. Такое ваши Боги не простят. Да она и не раскаивается. А Храм Охоты… У псов Опережающей Свет очень много привилегий даже перед Богами. Мириам была нужна всего одна. Только подумай, чтобы обойти единственный запрет фульмийни, она связала себя бесчисленным множеством других, не менее серьезных. Цени, такими жертвами из легкомысленности не бросаются.

--- Благодарю, Аурелиус.

--- Не забудь, ты обещал меня остановить.

--- Не забуду.

--- В Министерстве Внутренних Торговых Отношений твое место, а не Межмировых Связей.

Нийрав улыбнулся и вышел из зала. Новый провожатый повел его к площадкам с механическими птицами. Выждав некоторое время, Вэртрид с почтением задал беззвучный вопрос.

--- Он же пришел торговаться, забыл? – Аурелиус поднялся с трона. – Вот и выторговал себе… предел честолюбивых мечтаний высокородного илминрского мальчика. А Мириам я ему еще раньше обещал.

--- Значит, он не будет действовать наперекор вашей воле, владыка?

--- Все равно не смог бы. И прекрасно знает об этом. Но свою выгоду, при возможности ее получения, упускать тоже не хочет. Будь у Республики больше времени, Нийрав сам поднялся бы до ее Главы, не сомневаюсь. Талантливый Чудик. Не вижу ничего предосудительного в том, что мы немного ускорим события. Тем более, эм-Гэлийвер обещал мне что-то интересное. Представляю, как удивится Тамита: уже второй раз за несколько суток рядом с Сюжетом оказывается потенциал четвертой-пятой сотни, а Вимерглий принципиально молчит.

--- Владыка Аурелиус…

--- Не могу, Вэртрид. Пока ничего объяснить тебе я не могу. И так сказал слишком много. Ты хорошо помнишь, в чем заключается план «Лиймкрон»?

--- Конечно, владыка.

--- Просто будь готов в любой момент. Сила Прародителей куда древнее каких-то Избранный Посвященных. Даже бестолковые Механики догадываются об этом и не попадают лишний раз в зону внимания Кальтиринта. Если Хранители и Судьба вместе с ними не могут почувствовать отравленное лезвие возле горла, что же, они сами обрекают себя на бесславное падение. А самоуверенным глупцам нет оправдания. Для них есть лишь смертный приговор. И я с удовольствием его зачитаю.

Глава 6

Я уже видела это место. Мне доводилось жить совсем недалеко. Прямо за длинным девятиэтажным домом была трамвайная остановка. Должна быть. Ведь изменилось так многое. Мутная, грязная зелень неба, четыре красных нарыва на нем, неестественно резкие куски непроглядного мрака теней, руины давно нежилых зданий. Может, что-то еще.

--- Тебя сюда так и тянет, – пропел знакомый сахарный голосок.

--- Я считала Дамин своей родиной. Считала, что знаю его. Знаю о мире достаточно.

--- Так думают только подростки, и то не все.

--- Я так не думаю! – Буркнул Миша.

--- Ты вообще не человек, – усмехнулась Юля, шутливо щелкнув паренька по носу. – Так что молчи.

--- Злая, вредная старая тетка!

Большей частью уверенная, что сплю, я все еще пыталась оценивать происходящее с точки зрения логики, поэтому, наверное, и почувствовала себя смущенный гостем, который по ошибке попал вместо светского фуршета в клуб анонимных алкоголиков. Для внутреннего успокоения я последовала только что сформулированному первому правилу галлюцинирующего человека: что бы ни происходило – не удивляйся, так надо.

--- Ты изменилась с нашей последней встречи, – я присела на рулоном свернутый ковер напротив костра.

--- Нас передали другому Хранителю. Живому. Смертному. У живых даже тени ярче.

--- Какому Хранителю? Ты говоришь об Избранных Посвященных? Как ты о них узнала?

--- Новый Хранитель посчитал, что наполовину мертвые имеют право знать, почему заперты здесь. Он милосерднее Афродиты, хотя как-то абсурдно получается.

--- Причем здесь Афродита? – Не поняла я и тут же спохватилась: первое правило, первое правило. Афродита так Афродита.

--- У них много имен. У тех, кого ты называешь Избранными Посвященными. У тех, кто создал когда-то наш мир по воспоминаниям о своем, давно низвергнутом и потопленном в Великой Реке. В древности Хранители спускались к нам. С подмогой, с войной, с наградой или карой. А потом покинули навсегда незавершенное творение, бросили на произвол сил, бороться с которыми мы не были готовы. Только истинный Бог способен уничтожить собственное детище. Хранители не смогли. Или не захотели. В любом случае, в них слишком многое сохранилось от смертных. Так он сказал.

--- Он? Новый Хранитель?

--- Не знаю ни одно из его имен, – покачала головой Юля. – Лица тоже не видела. Но он обещал, что сократит наше ожидание, насколько возможно.

--- Понимаю тебя, – я бегло оглянулась. – Должно быть, тоскливо оставаться в пустой скорлупе мира.

--- Здесь всегда так было, в том-то и суть, – лицо девушки болезненно скривилось. – Этот мир никогда не был по-настоящему живым. Раньше я не понимала. Но сама подумай, Аня, на протяжении всей истории люди догадывались, смутно ощущали смрад гниения, принимая его за преддверие наступающего конца. Но не было никакого преддверия. Мы стали называть апокалипсисом конец света не по глупой ошибке. Нам, действительно, всего лишь подняли завесу. Чтобы мы увидели это. Преображение – не более чем откровение. Хранители сами не хотели верить, и нам не позволяли. Но искусственная жизнь не способна стать настоящей, несмотря на формальные признаки. Может, поэтому люди так самозабвенно искали смысл жизни, пытались оставить о себе воспоминания, какие-то следы, чтобы заглушить пустоту. Теперь эту пустоту настоящего нашего мира не сложно увидеть. Покровы сорваны. Осталось только дождаться Потопа.

--- Мне становится жутко, когда ты… так говоришь. Я помнила тебя совсем другой.

--- Я тебя тоже.

Возразить было нечего.

--- Ты умираешь, Аня.

--- Знаю.

--- Ты умрешь в любом случае. Даже если сбросишь путы.

--- Откуда ты… нет, правда, как ты узнала про Блок?

--- Я научилась общаться с Духами. Все равно здесь больше нечего делать. А Духи очень болтливы. Им тоже скучно.

Я уставилась на скачущие по пышущим жаром деревяшкам лепестки пламени. Красная сердцевина углей неровным пульсом то угасала, то разгоралась вновь.

--- Сейчас я вижу тебя отчетливее, чем тогда, – Юля уперлась локтями в колени. – Значит, твой сон глубже и опаснее. Ты можешь не проснуться.

Моя уверенность в нереальности видения снова ощутимо пошатнулась. Если на секунду предположить, что меня, и правда, занесло в мертвый Дамин, и что вечность назад в Каремсе произошло нечто подобное… получается, погибшие миры не такие уж и погибшие. Если только они на самом деле не поглощены Инопространством. В таком случае мне нужно убираться прочь как можно скорее.

--- Почему ты спрашивала Духов обо мне?

--- Мне не безразлична твоя судьба, Аня. И интересно, чем все закончится.

--- Знаешь, почему меня снова забросило сюда?

--- Знаю. Это просто, могла бы сама догадаться.

--- Так в чем дело?

--- В сердце.

--- …В сердце? В моем?

--- В сердце, что у тебя в груди, но не твое.

--- То есть… как? Не мое?

--- Блок Ватрат.

Я сцепила пальцы рук. Неужели все-таки реальность? Это же…

--- Женщина, чье имя я успела забыть, когда-то создала этот… эту Печать для своего сына. Чтобы спасти его от возможной смерти. Но так и не применила на практике. Слишком испугалась.

--- Испугалась чего?

--- Точно не скажу. Говорила женщина много и малопонятно. Печать сложная, затрагивает и Тело, и Дух, и Сущность. Человеку… лирену вырывают сердце и вкладывают чужое. С Духом и Сущностью делают что-то подобное, но только частично. Сплетают Печать. После этого лирен кардинально меняется, перестает быть собой, но и не становится копией того, чьим сердцем теперь владеет.

--- Вырывают сердце? В прямом смысле?

--- Сложный обряд. Много крови и жертв. Система балансирующих механизмов, поддерживаемая живыми и мертвыми, запертыми Печатью, связанными с ней. Незримые защитники скрывают имя и Сущность, погибая они не способны уйти, плетясь за носителем Печати. Шлейф мертвецов. Их вопли сводят с ума.

--- А что со старым сердцем, – перебила я, отказываясь связывать сказанное с собой. – С прежним?

--- Его нужно как-то сохранить. Лучше всего трансформировать в предмет и носить при себе, иначе Печать не снять.

--- А как тогда ее снять?

--- Почти так же, как и создать, – Юля опустила подбородок на ладони и многозначительно посмотрела мне в глаза. Ее голос стал жестким и хриплым.

--- Вырвать сердце.

--- И сделать это должен только тот, кому ты доверяешь. Или кого любишь, кто дорог тебе. Мертвых не обмануть.

--- Я так и не поняла, как Печать связана с моим появлением здесь.

--- Сердце в твоей груди тянется к прежнему хозяину. Блокирующий Покров двусторонний, раньше он тебя не выпускал. Но вязь ослабла, и Дух…

--- ОНО ТВОЕ? – Ахнула я.

--- И как, по-твоему, я жила без сердца?

Ну да, глупо.

--- Тогда чье?

--- Моей сестры.

--- Но у тебя нет се… а-а…

--- Поэтому и нет.

Я схватилась за голову.

--- Попробуй после такого продолжать верить в случайные совпадения.

--- Но… но…

--- Рассудок говорит мне, что в том не было твоей вины. Как и в разрушении… Дамина. Иллюзии жизни. Если все взвесить, твоей вины нет ни в чем. Но я все равно тебя ненавижу. И никогда не прощу, пусть ты формально ни при чем, – губы Юли скривились в жутком оскале. – Никто тебя не простит. Никто и никогда. Тебя. Не простит, Одержимая. Безвольное орудие божественной мести. Ты умрешь, когда падут Блок и Печать. Твой Дух очистится, хотя и останется с прежней Сущностью. Но ты все равно умрешь. И я этому рада.

--- Хватит, – неожиданно поднял голову Миша. – Об этом я тебя не просил.

--- Как прикажете, Хранитель, – девушка послушно вонзила взгляд в догорающее полено.

--- Х-хранитель? – Я взяла голос под контроль.

Мальчик безразлично что-то рисовал в пыли.

--- Он велел тебе помочь. Он указал мне на Дух последней женщины из рода Ватрат… на множество других Духов, чьи стенания я терпеливо выслушивала. Ты очутилась в месте, о котором помнят лишь мертвые. Они знают, как его покинуть, но уже не могут. Живые их не слушают. Живые слишком живые. Им нет дела…

--- Хватит, я сказал! – В голосе Миши скользнули стальные властные нотки. Почему-то знакомые.

--- Кедалион разгневан, – быстро зашептала Юля. – Гефест оставил его одного в благодарность за приют. Проклятые Хранители! Не знают жалости и сострадания. Бездушные, жестокие и циничные. Один циклоп не может уйти. Злой и жадный Бог смотрит сверху. Никогда не устанет ждать приношений. Алчный и безумный Бог. Три поколения. Они умерили его аппетит ожиданием в три поколения. Но погибли. Все до одного. Больше некому приносить жертвы алчному Солнцу. Гекатомбы прекратились, и Бог погрузил мир во мрак и холод.

Мертвое солнце в Нимее…

--- Он стер воспоминания о падшей цивилизации вместе с городами и тлеющими костями, обратив их в сверкающие Радугой камни. Сохранил только алтарь. Он все еще ждет гекатомб. Сотен лирен, ведомых на заклание. Алтарь помнит реки крови, в которых тонули обезглавленные выпотрошенные тела. Каждые три поколения. Так спасались от мрака и голода. Но все равно погибли. Безумные, как и их Бог. Кедалион когда-то примкнул к нему. Справлял кровавую тризну с падшим Эриксом и братом Акестом. Но Бог алчен. Он не потерпит безнаказанность циклопа и его слуг. Он заберет их с собой. Жадный и беспощадный Бог сдерет с тебя внешнюю половину Покрова и выжжет глаза. Три поколения. Алтарь оживет, когда на него возложат три поколения одной крови.

Неестественно быстрым движением Юля вцепилась в мою руку обжигающе ледяными пальцами. Ее лицо стремительно теряло человеческие черты, расплываясь в кошмарной гримасе.

--- Теперь иди. Ты устроишь долгожданный Потоп. Веселес захлебнется в Великой Реке. Смерть. Только ей суждено оставаться с тобой. Она поглотит все, что ты любишь. Тебе не будет прощенья. Ни от падших, ни от себя самой. Иди и умри в страшных мучениях, задыхаясь от боли, утраты, отчаяния и бессилия. Будь ты проклята! В этой Веселес и за ее пределами! Во всех пространствах и временах! Будь ты проклята! БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТА!

Пробуждение было очень болезненным. Вначале мне показалось, что страдает рука, но буквально через секунду желудок судорожно дернулся, и меня вырвало. Кровью. И, боюсь, частично самим желудком. Мерзость!

Очень хотелось упасть прямо здесь и вновь забыться, исчезнуть, сбежать от собственного, истекающего кровью тела. Только что-то мне подсказывало – в следующий раз не проснусь. Проснется нечто чужое, дикое, безумное и неуправляемое. Я чувствовала ее, Эстеллу. Я знала, что могу потерять контроль в любой момент, а она непременно этим воспользуется, чтобы убивать. Начнет, естественно, с меня. И не остановится. Мертвые не могут остановиться, даже вернувшись в мир живых, а Эстелла казалась безумнее самых безумных мертвецов. От ледяного комочка в районе диафрагмы ужас перекинулся на все тело.

На трясущихся руках я отползла на несколько шагов и перевернулась на спину. При каждом вдохе ребра грозили разорвать меня изнутри. Мучительно ныла левая рука. Тупая холодная боль охватила бедра и живот до самого солнечного сплетения. Кажется, Аурелиус серьезно переоценил мои шансы дожить до конца недели. Или сколько там осталось? Четыре дня или пять? В любом случае, слишком много. Слишком мало.

Стоило представить со всеми реалистичными подробностями, что вот так я и умру здесь, в луже собственной крови, в непроглядной темноте, в затерянной среди призрачных владений каменной гробнице, как отчаяние набросилось с новыми силами. Только не здесь. Не в эпицентре кошмара. Не в бессильном одиночестве. Не с жуткими проклятьями, до сих пор звенящими в ушах.

Далекий грохот откуда-то сверху заставил пол нервно вздрогнуть.

Лэйкер.

Я попыталась подняться, но не устояла и повалилась обратно. Надо идти. Надо найти Лэйкера и придумать, как ему помочь. Я же могу использовать магию. Он сам сказал. Не знаю, как, но надо.

Колени перестали подгибаться только после четырех безрезультатных попыток встать. Не выпрямляясь полностью, я наощупь поплелась вперед. Ничего не видя, даже рук возле лица. Мне не помешал бы свет. Может, попробовать наколдовать?

Остановившись, я сконцентрировалась на своем желании. Ничего. Тогда я попробовала собрать в руках шарик энергии, как советуют в половине книжек по эзотерике. И опять ничего.

Ну, замечательная помощь для Лэйкера, что сказать.

Боль немного утихла, и я пошла быстрее. Очень скоро рука уткнулась в стену. Пришлось сменить направление почти на противоположное. Ничего, теперь хоть какой-то ориентир.

Двигаться на ощупь было не так уж и сложно: поверхность пола была довольно ровной, из стены лишь изредка выступали неровные глыбы, пару раз встречались глубокие, но узкие трещины. Три раза. Четыре.

Возле пятой я остановилась. Потому что, наконец, поняла, что трещина всего одна. Меня замуровали в круглом каменном склепе.

Бессильно опустившись возле стены, я тихо заплакала. После упорного сопротивления страх и отчаяние взяли верх. И только через секунду я запоздало поняла, что допустила ошибку. Ошибку, в моем состоянии непростительную, но, как ни парадоксально, спасительную. Я позволила Эстелле проявить себя. И она проявила.

Темнота рассеялась. Точнее, она перестала быть препятствием для изменившегося взгляда. Я увидела тысячи наложенных одна на другую сетей самых различных цветов. Они слагали собой стены, пол, потолок, воздух, мое тело, взгляд, мысли. Клиадральное зрение открыло мне реальность с удивительной, непостижимой стороны. Здесь все пребывало в движении. Здесь все можно было разрушить.

На мгновение вспыхнул раскрывшийся ярко-желтый бутон – и стена разлетелась мелким песком.

Теперь понятно, почему за этими «чудесами» закрепились понятия «плетения», «вязь»: в воздухе из крошечной точки вырастали и переплетались друг с другом причудливые полотна нового образования, вплавляемого в реальность, меняющего ее. Невероятно сложно. Невероятно красиво. Как и положено искусству, в котором незначительный угол наклона сегмента сети, положение и порядок составляющих элементов могли кардинально изменить итоговый эффект всего творения, а могли вообще никак на нем не отразиться.

Сети пространства безвольно прогнулись, выталкивая меня сквозь путаные коридоры, наводненные Сущностями.

Легендарные места всегда приманивают чутких к волнениям псевдомиров лирен. Как же их здесь много: Механики, Чудики, Ловкачи, местные и пришельцы из совсем диковинных уголков Веселес – этих еще можно было узнать. Некоторые же Сущности и Духи выродились в нечто иррациональное, далекое от оригинала настолько, насколько возможно. Они были везде и нигде, не имеющие воплощения даже в псевдомире, скитающиеся без памяти и будущего в поисках спасения. Они пропитали стены гневом и страхом, и из отравленного камня рождались чудовища, от одного взгляда на которых можно было отправиться на тот свет.

Я поднималась вверх, живая, пусть всего наполовину, но никто не бросился навстречу. Скорее, наоборот: все, способное двигаться, моментально разбегалось при виде меня. Нет. При виде Эстеллы. Они тоже чувствовали Инопространство за спиной лэ Деборо. И по каким-то причинам боялись его больше, чем места своего заточения.

Я поднималась вверх, минуя расступающиеся каменные массивы, мимо исторгнутых ими, рычащих, скулящих, сопящих, визжащих, пыхтящих, ревущих, но чаще молча наблюдающих существ. Узники бесконечных лабиринтов, выдерживая определенную дистанцию, двигались за мной. Я попыталась докричаться до Эстеллы, но та не внимала предупреждениям. Ей было все равно. Ей нужно только выбраться отсюда и подождать, пока последняя линия моей обороны падет под натиском боли и страха. Ей плевать на условия, на чудовищ, выбирающихся из бездны вместе с ней, на кровавую резню, которую они устроят, попав в мир живых, на беспомощных лирен, не ведающих, как уничтожить многоликий кошмар, дремавший тысячи лет глубоко под землей.

Я поднималась вверх так долго. И выбралась-таки. Но не на поверхность. Еще нет.

Огромный зал рассекали сотни раскаленных цепей барьера. Эстелла прошипела несколько проклятий и остановилась. Что-то помимо плетений не пропускало ее дальше, удерживая внутри пылающей Клиадрой клетки. Я же не верила глазам, упрямо показывающим какое-то выжженное поле боя мифических многотысячных армий. Обугленные, частично вплавленные в мутное стекло останки глашатаев, ацефалов, гигантских волосатых змей… уму непостижимо, но химер, гигантов и монстров, не подходивших ни под одно известное мне описание. Трупам не было числа, они устилали обломки пола подобно ковру, подобно десятку наложенных один на другой ковров.

Потом среди всполохов синего пламени я увидела Лэйкера. Увидела то, что никогда бы Лэйкером не назвала без взгляда Эстеллы, никогда бы не отличила от дымящихся тел внизу: непропорционально тощее звериное тело, передвигающееся по совершенно нелогичной, неразумной, непредсказуемой траектории, как раз в этот момент вырывало жуткими когтями глаз из того, что я приняла бы за стену или груду камней. Вырывало хищно, с видимым удовольствием выскребая по кусочкам. Быстро покончив с глазницей, оно повернулось ко мне. Глаза Лэйкера затягивали двумя сапфировыми огненными воронками, лицо исказилось до неузнаваемости, тонкие, почти невидимые губы разошлись в оскале, демонстрируя два ряда острых зубов. Чудовищный облик ежесекундно расползался темным маревом и вновь собирался в прежнюю форму, не отбрасывая теней.

Что же это такое?

Не обращая внимания на ослепшего, бьющего наугад циклопа, Лэйкер с кошачьей грациозностью запрыгнул на раскаленную цепь и медленно направился в мою сторону. Если раньше, вопреки очевидному, я еще сомневалась, то теперь была уверена – он меня не узнавал. И не мог узнать, потому что сейчас был Демоном. Все, что он хотел сейчас – это убивать, разрушать, раздирать, потрошить. Звериная жажда поглотила спящий рассудок, в полыхающих глазах-воронках не было ничего, даже ненависти. Эта агрессия была какой-то бесчувственной, если такое возможно, будто уничтожение – нечто естественное, само собой разумеющееся.

Эстелла, в отличие от меня, не колебалась, опрокинув несколько плетений и поспешно оборванных цепей. С хриплым захлебывающимся ревом, похожим на смех, Лэйкер расправил выросшие из спины крылья и, проигнорировав Клиадральные вязи, стрелой взвился к шипящей ругательства лэ Деборо.

Пожалуйста, перестаньте!

Эстелла сплела плотную серую защитную сферу Абсолютного Блока, но длинные когти спокойно одолели препятствие, чудом не зацепив мое непослушное тело. Еще десяток одновременно сомкнувшихся плетений был сметен с презрительной легкостью. Движения Демона были неуловимыми даже для глаз Эстеллы, мимолетного касания дымкой трепещущего тела хватало, чтобы цветные нити рассыпались безжизненной золой, однако бледно-розовые тиски Сущностной Клиадры не оказались столь же бесполезными: поймав гибкое тело, они беспощадно вонзились зубьями в плечи и бедра. Демон заревел и вместе с мясом вырвал клыки смыкающейся западни.

Пожалуйста, остановитесь!

Что-то затягивало сознание в неизвестность, во тьму и холод. Я почти не видела молниеносную атаку Лэйкера, почти не чувствовала боли ломающихся ребер. Слишком поздно. Я не узнаю исход этого поединка – в схватке со мной Эстелла победила. Значит, настало время занять ее место в Аду.

***

Эримонд медленно, с явной неохотой открыл глаза. Голова невыносимо болела, тело чувствовало себя не намного лучше. Холодный пол словно стал его частью и отпускать свое новое продолжение, не успевшее, правда, обратиться в такой же камень, был не намерен. И еще тьма. Кромешная, давящая тьма, выстудившая вместе со светом звуки, сковывающая сознание, парализующая волю, нивелирующая само желание что-то предпринять. Наверное, так и должна выглядеть смерть, имей она подобие физического воплощения. Отсутствие всего.

--- Hudzal Лэйкер! Каждый раз, каждый, meduzi, раз впутываешь меня в неприятности с dirk wertzig этими schvizurum Чудиками, – пробубнил оппозиционер, поднимаясь с колен. – Schmittlenz, vavader Ирвэлл, и тот…Schviz! Schviz! Выберусь, заставлю отправить меня в Дуббри. Да, в Дуббри! Или еще дальше! А потом…  schviz!

Плечо больно зацепилось за какой-то выступ, и Эримонд почти рефлекторно нанес удар. Кулак встретился с каменной преградой и, вопреки ожиданиям, проломил ее, развалив на куски. Механик озадаченно потер костяшки пальцев. Странно, что препараты еще действовали, после стольких нермт без питания. Повезло. Значит, нужно сберечь оставшиеся силы. Если ткани и располагают еще какими-то резервами, было бы наивно полагать, что они велики. Может, последний удар вобрал в себя эти остатки, а пока не известно, опасно ли здесь. Нет, не так. Не известно, насколько здесь опасно. И что это вообще?

Подняв голову, Эримонд прищурился, вглядываясь в далекий, исчезающий свет. Как бы туда добраться? Стены из-за множества коридоров или углублений (в темноте не разобрать) больше напоминали ряды палат какого-нибудь Корпуса в Секторе Физического Развития и Реабилитации. Ни лестниц, ни, тем более, лифтов. Под ногами пол обрывался чернеющей пустотой: гигантский тоннель вгрызался бесконечно глубоко в грубый камень бесплодной земли. Камень, камень, камень, снова камень! В этой проклятой Нимее нет ничего, кроме камня! Только бы выбраться отсюда.

Механик высунулся из своей камеры, прикидывая на глаз расстояние до ближайшей пустоты наверху. Совсем близко, почти пустяк. Главное, вниз не смотреть. Размяв пальцы, Эримонд нащупал несколько прочных опор для ног и осторожно полез, тщательно выбирая каждый камень, прежде чем перенести на него свой вес. А хорошо, что порода твердая, не рассыпающаяся при случае мелкой крошкой. Теперь идея не казалась такой уж безнадежной, как пару лимн назад.

Еще один рывок – и тело выкатилось на ровную площадку, идентичную той, что осталась позади. За исключением стенки камеры, совершенно невредимой. Может, там тоже кто-то заперт? Даже если и так, вряд ли он жив. Разве что эта… как там ее… Аня.

Когда Эримонд прислонился ухом к перегородке, собственное дыхание показалось свистом надвигающейся песчаной бури. Сглотнув, парень тихонько постучал.

Ничего.

Само собой. Но лучше не стоит так делать. Просто не стоит.

--- Hudzal Лэйкер! – Эримонд отмахнулся от прицепившихся колючек страха и вновь принялся ощупывать стены на предмет уступов и трещин.

Второй подъем занял гораздо больше времени. Приблизительно столько же – третий, четвертый и пятый. После четырнадцатого руки тряслись так, что ни о каком продолжении движения речи не могло быть, а свет ближе не становился. И думать не хочется, сколько еще придется так ползти, прежде чем удастся его достичь. Или хотя бы приблизить.

После вынужденного привала Эримонд попытался наверстать упущенное время. Он уже потерял счет нишам, которые оставил за собой, только, сжав зубы, упорно продолжал лезть все выше и выше. Почти не останавливаясь. Бездна пугала. От ее холода сводило мышцы, и ломалась воля. От нее нужно было бежать, пока оставались хоть какие-то силы. Хотя бы тень силы. Иначе сбежать уже не получится никогда.

Прошло несколько хорм.

Прошла целая вечность.

Эримонд обессиленно растянулся на только что покоренной площадке. Жажда мучила больше, чем боль. За ней не отставал зверский голод, будто желудок больше недели ничего не видел, кроме собственных стенок. Если бы не стимуляторы, которыми оппозиционер предусмотрительно себя накачал, усталость и сонливость давно взяли бы верх. Нельзя спать, нельзя… Ну, разве что совсем немного, всего пару хорм.

Эримонд уже хотел привалиться к стене, но замер. Темнота в этой нише отличалась от прочих. Перегородка здесь была сломана. И то, что было внутри, вышло на свободу. Могло находиться поблизости.

Вскочив на ноги, парень быстро огляделся. Возможно, он зря паникует. Существо должно было выбраться из камеры задолго до его появления, это очевидно. Но сам факт того, что за всеми этими перегородками, в каждой нише сидел и, кто знает, до сих пор сидит кто-то…

Вверх, вверх, быстрее вверх! Эримонд бегом устремился к обрыву и, забыв об осторожности, в панике оттолкнулся от первой попавшейся трещины. Вверх, вверх!

Мышцы подчинялись недолго. На полпути пальцы скрутила судорога, и только чудом удалось продержаться на весу, пока рука не пришла в норму. Вскарабкавшись на платформу, Эримонд изможденно упал лицом вниз.

Не нужно Дуббри. Пусть будет Нимея. Только бы к лиренам. Подальше от этого жуткого места.

Видимо, Эримонд почти перестал дышать, потому что вдруг четко услышал шелест за перегородкой. Чье-то громкое размеренное сопение. От которого волосы встали дыбом. Там кто-то был. Кто-то… скорее, что-то. Что-то шаркающей походкой приблизилось к стене с той стороны. Что-то хрипло дышало, почти бубнило на неведомом языке.

И сразу следом раздался осторожный стук.

Обливаясь потом, Механик зажал рот ладонью. Сердце рвалось из грудной клетки.

Пусть оно уйдет. Пусть оно уйдет. Пожалуйста, пусть оно уйдет…

--- Hudzal Лэйкер! – Сплюнуло существо за перегородкой и, шумно вздохнув, удалилось.

Несколько кимн Эримонд не мог пошевелиться. Едва ужас ослабил захват, парень свернулся комочком у стены и бесшумно заплакал.

Не выбраться. Ему отсюда никогда не выбраться.

***

--- Скажи мне, Арлет, почему лирены такие идиоты?

--- Прошу меня простить, владыка.

--- Вот и я не знаю, – Аурелиус болезненно скривился и допил остатки Лиймкрона. – Я сделал для них все, что только возможно. И многое, что невозможно в принципе, а они? Вот что еще им нужно? Если не могут самостоятельно разобраться с пустяковыми препятствиями, о чем вообще можно говорить после? Как будто у меня так много свободного времени.

Старец закончил смешивать вязкие жидкости в плоской тарелке и собрал результаты трудов в узкую колбу.

--- Мне обязательно это пить?

--- Вам будет гораздо лучше, владыка.

Рамерик с отвращением покосился на лабораторный столик и с закрытыми глазами проглотил лекарство.

--- Но не настолько лучше, чтобы прямо сейчас отправляться в псевдомир.

--- Поэтому я все еще здесь.

--- Прошу вас, присядьте. Эффекты будут довольно неприятными.

--- Я помню, ты говорил… Нет, я могу понять мальчика из Левера – у того ни Клиадрального Зерна, ни мозгов, ни даже инстинкта самосохранения. Но эти двое… Проклятье!

--- Присядьте, владыка, – Арлет быстро сплел мягкое кресло и бережно усадил в него пошатнувшегося Аурелиуса. – Любого другого микстура погрузила бы в коматозное состояние, кого-то могла бы даже убить, поэтому посидите хоть немного.

--- Я знаю, но мне нужно задать изначальный импульс, иначе Нимею покинет только Эстелла, а мне она зачем?

--- Токсичность препарата слишком высока.

--- И война начнется в любой момент, да, да, не нужно повторять. Сколько еще?

--- Через час действие микстуры достигнет кульминационной точки.

--- Будет еще хуже? – Аурелиус хрипло рассмеялся. – Убить меня решил? Впрочем, ладно, сам виноват. Нечего было распускать марионеток в Дамине. Вроде бы наполовину живые, зато жадные, как будто только из Инопространства вырвались. Влил в эту помойную яму столько сил – и зря… Лэйкер, Лэйкер, куда ты дел свою рассудительность? Не каждый чистокровный способен контролировать Демона, а полукровки заведомо обречены. И кто теперь активирует алтарь? Пока эти… хотя…

--- Владыка?

--- Опять невидимый?

--- Да, владыка.

--- Ха, я теперь почти как Ангел. Смешно. Постараюсь не забывать дышать. Будет неловко, если во время какого-нибудь торжественного мероприятия я вдруг исчезну на глазах у всех придворных, забыв пошевелиться. Но я, конечно, надеюсь на твое лекарство.

--- Благодарю за доверие, владыка, – Арлет поклонился и небрежным движением очистил лабораторный стол.

--- И ты сядь что ли, ждать придется не один час.

--- Благодарю, владыка.

--- Ты начал говорить об этих этэлуйми.

--- Новые плетения удивительно просты по структуре. Фактически они только запускают реакцию, а все остальные элементы едва используют Клиадру. Сим-излучение против них бессильно.

--- Снова баланс?

--- Совершенно верно.

--- В какие же парадоксальные времена мы живем. Механики используют Технологии, близкие к Клиадре соперников, чтобы сломить Чудиков. Чудики используют Клиадру, близкую к Технологиям соперников, чтобы сломить Механиков. И в итоге все равно оказываются на прежних позициях. Мне было бы на их месте обидно. Интересно, как они объясняют детям, что… на самом деле…

--- Владыка Аурелиус?

Рамерик открыл глаза и задумчиво улыбнулся.

--- Дети, Арлет. Дети. Я почти забыл, как много они могут значить. И какими глупыми могут вырастать, когда считают себя незаслуженно обиженными, обделенными родительской любовью, или когда их поглощает чувство вины. Они сами отправляют себя в ад.

Арлет опустил взгляд.

--- Все будет в порядке, если мое тело останется в Кальтиринте, не так ли?

--- Тело и Сущность.

--- Не важно, мне хватит и Духа. Даже не понадобится трогать время. Зачем, если за меня все могут сделать мертвые, для которых его не существует. Как же просто! И почему я сразу так не поступил? Все надеялся…

--- Владыка…

--- Что, Арлет?

Аурелиус долго смотрел в безликую глубину выцветших глаз.

--- Знаю. Но уже поздно. Все будет хорошо, веришь?

--- Верю, владыка.

--- Тогда не пускай ко мне никого пару часов. В полудреме я сначала убью, а только потом спрошу, зачем приходил. Впрочем, не факт, что мне все еще будет интересно. Так и скажи.

--- Слушаюсь, владыка.

***

Эримонд лежал у стены.

«Наверное, я уже умер».

Слушал, как дышит Радужная Порода, погребенная вместе с ним в темноте.

«А чего я ожидал?»

Пытался вспомнить, зачем он здесь, но в голове осталось только это размеренное дыхание.

«А был ли я жив?»

Слишком естественно – просто лежать. Без единой мысли, без единого движения. Как будто так было всегда. Как будто он только этим и занимался. Лежал, лежал. И слушал дыхание Радужной Породы. Наверное, так и должно выглядеть счастье, имей оно подобие физического воплощения. Отсутствие всего.

«Почему тогда мне тоскливо?»

Какое-то назойливое ноющее чувство грызло изнутри, не давая успокоиться, не давая уснуть. Как же хотелось спать.

--- Эри.

«Или я уже сплю?»

Чей-то нежный голос заставил улыбнуться. Если это сон, он очень приятный. Хорошо бы никогда больше не просыпаться.

--- Эри!

Голос стал настойчивым, но не менее приятным. Какое блаженство.

--- Открой глаза!

Эримонд нехотя повиновался.

Перед ним была богиня. Самое прекрасное и совершенное создание, когда-либо существовавшее в Веселес. Ее волнистые каштановые волосы касались хрупких плеч, словно укрывая их воздушно-легкими перьями. Ее большие зелено-голубые глаза сияли ярче манящего света где-то там, ярче всего, что только есть, но Эримонд помнил только такой свет. Ее маленькие пальчики ласково касались щек, волос, век. Богиня над ним, такая уязвимая, такая знакомая. Ставшая осязаемой мечта… Какое блаженство.

--- Мама… Как долго я тебя ждал.

Глава 7

Богиня улыбнулась, и теплый свет поглотил оцепенение.

--- Нам нужно торопиться, Эри.

--- Куда?

--- Пойдем.

Миниатюрные пальчики поманили за собой, а Эримонд не мог и не хотел противиться их чарующим приказам. Тело стало невесомым и рабски послушным. Силуэт богини, восхитительно яркий и четкий, затмевал рождающиеся мысли, ослеплял скованное дремой сознание. Безликие стены гигантского тоннеля выравнивались и обрастали необычайно красивыми горельефами, изображающими что-то малопонятное, но, определенно, торжественное и величественное. Уродливые безглазые великаны, замурованные на треть в темноте отвесных скал, вырывались из тесной гробницы, тянули вперед кривые четырехпалые руки, в беззвучном крике раскрывали широкие рты. Вот только утомительно нежное сияние не отпускало их на волю. Оно вело Эримонда вниз. Оно только для него.

Рядом с ними из бездны поднимались и выстраивались десятки и десятки уровней древних мостов и переходов, висящих без опоры в пустоте. Из мертвых руин возрождался подземный дворец, пугающий и завораживающий. Но Эримонд видел только зыбкий силуэт, танцующий чуть впереди. И это было волшебно прекрасно.

--- Юди.

--- Что, Эри?

Богиня вела его вниз по тонкой, кажущейся эфемерной по сравнению с монументальностью стен лестнице. В самое средоточие холодной тьмы.

--- Юди, – Эримонд наслаждался каждым звуком, составляющим лучшее из когда-либо произнесенных имен. – Юди. Куда? Зачем?

Они все спускались, оставляя за собой одну бесконечную лестницу за другой. Площадки, лестницы, площадки и снова лестницы. Эримонд что-то бессвязно шептал, теряя смысл слов еще до того, как они срывались с его губ.

--- Юди. Зачем? Спокойно… Юди. Было там. Юди. Куда, Юди? Где? Юди… Почему?

Время остановилось, а они спускались и спускались. Бессмысленные слова превратились в нечленораздельное мычание. Переходы встречались все реже, пока не осталась лишь лестница, вонзающаяся в плоскость ровного пола. Конец. Дно. Тьма. Средоточие.

Зал был пуст. Ни орнамента на стенах, ни уходящих в бок квадратных коридоров. Только силуэт, дарящий свет и умиротворение.

--- Ты должен это сделать, Эри.

--- Почему?

--- Ты сам знаешь.

--- Я ждал тебя. Все двадцать церт.

--- Так надо, Эри.

--- Не хочу.

--- У нас нет выбора. Понимаешь?

--- Не хочу. Ты не должна была тогда уходить.

--- Смерти не избежать. Можно лишь изменить ее облик, но не суть.

--- Не хочу.

--- Иначе никому не спастись.

--- Никому?

--- Никому. Ожидание – самая страшная пытка. Бессмысленное ожидание же сравнимо со смертью.

--- Почему? Почему все так?

Богиня грустно улыбнулась и исчезла.

Сравнимо со смертью. Наверное.

Эримонд опустился на пол, кусочек которого прямо перед ним засиял неровным экраном.

«Почему все так?»

--- Тише, дорогой… Ты так неожиданно. Что у вас со связью?

--- Помехи не пропускают мультимедийную информацию в обратном потоке, только текст.

Откуда? Откуда эти слова? Они так естественно звучат, будто Эримонд репетировал, едва научившись говорить.

--- Жаль. Я давно с тобой не виделась.

--- Я знаю. Я скучал.

«Не представляешь, как я скучал».

--- Я тоже… Поприветствуй дедушку, Эри.

Дедушку? Какого дедушку?

А. Конечно. Его дедушку. Пропавшего среди мрака этих камней, как и он сам.

«Почему все так…»

Ребенок. Ребенок в руках богини.

--- Какой он большой.

--- А сколько уже проблем от него! Друзья смотрят на меня, как на сумасшедшую. Еще бы, сама решила ребенка воспитывать. Но ты посмотри на него! Он прекрасен. Как это совершенство можно отдать кому-то другому? Да, Эри? Но я все равно так волнуюсь. Думаешь, у меня получится его вырастить?

«Моя богиня. Я не смогу тебя защитить. Я слишком сильно хочу вновь прикоснуться к тебе».

--- Да.

--- Правда?

--- Да.

--- Смотри, Эри, дедушка в нас верит.

«И мне не вымолить прощения. Я не хочу прощения».

--- Приезжай ко мне в Нимею.

--- Ты, правда, хочешь, чтобы я приехала?

--- Да.

--- Прямо сегодня?

--- Да.

--- Не знаю, может, не стоит? У тебя, конечно, редко бывает свободное время. Так хочу, чтобы ты его подержал в руках. Он просто прелесть!

«Прелесть? Эта тварь убивает тебя, Юди! Это чудовище всех убивает! Оно не достойно твоих рук».

--- Но Эри пока опасно пользоваться симпутами.

--- Я знаю.

«Придуши маленького гада, пока он не натворил бед, пока не убил тебя, Юди!»

--- Обязательно приезжай.

«Умоляю, скажи «нет».

--- Хорошо, папа.

«Почему все так…»

--- Обязательно приезжай, – Эримонд перестал глушить подступающее рыдание. – Я люблю тебя. Люблю тебя, Юди. Люблю.

Пальцы скребли темный холодный камень.

--- Люблю, Юди. Люблю тебя. Юди. Юди. Люблю. Люблю тебя. Юди. Люблю.

***

Ожившие цепи барьера застигли сражающихся врасплох: Лэйкер промахнулся и, не успев притормозить, врезался в стену, лэ Деборо в замешательстве осмотрела распадающиеся плетения, которые она даже не успела закончить. Будто по команде, оба подняли головы за разъяснениями, и оба гневно зашипели – Легендарное место стиралось из Нимеи пласт за пластом. Что-то пожирало его. Вместе с теми, кто был заперт внутри.

Тело с силой дернуло назад и потащило вверх. Эстелла благополучно скрылась, вернувшись в Инопространство, вытолкнув меня из темного небытия. Очевидно, с новой неприятностью она разбираться не пожелала. Ко мне же вернулись бразды правления. И жуткая боль.

Лэйкер попытался зацепиться когтями за стену, но его трансформирующееся в прежнюю форму тело все равно влекло вместе со мной и тысячами трупов… не только трупов. Твердь камня расступилась, и я увидела солнце. Ярко-красный шар огненным штормом затягивал вожделенную добычу, вычищая каньон без остатка, поглощая каждую Сущность, каждую тварь, вылизывая стены, как невоспитанный ребенок – тарелку с его любимым лакомством. Жадный и безумный Бог. Очень голодный Бог.

Он же проглотит нас!

В панике я попыталась вырваться из общего потока, но мне не было от чего оттолкнуться. Безжизненная земля становилась все дальше, багровое небо неизбежно приближалось. Что-то внутри меня ломалось и рвалось, боль не давала мыслям собраться и понять, что именно. Нигде не было видно Лэйкера. Жар нарастал, потоки воздуха закручивались с большей и большей скоростью. В глаза будто бросили горсть песка. Высвобожденный из длительного заточения огненный хаос повсюду.

И вдруг он исчез.

Меня сдавило и протолкнуло по Симилтронным путям – эти ощущения ни с чем не спутаешь. Спиной я сразу же почувствовала стену, руки нащупали пол. Слух был дезориентирован внезапной тишиной, зрение отсутствовало, боль сковывала тело параличом.

Что происходит?

--- Не двигайтесь, Алеврайла.

Незнакомый голос. Кто?

--- Вы слышали обо мне как о Сенаторе Каремса. Мое имя Альмбер.

Свергнутый Сенатор?

--- Зачем же так грубо?

Читает мысли. Черной категории у Сенатора нет, получается, я в Зале Допросов.

--- Совершенно верно.

Не в Текландте, разумеется.

--- Разумеется.

Военный корабль, значит.

--- Военный комплекс, – поправил Сенатор.

--- Вам, – я испугалась собственного голоса, сухого и блеклого. – Вам запрещено появляться на подконтрольных Республике территориях.

--- Мне озвучить список того, что запрещено вам?

--- Вы не имехххааа…

Я застонала, не в силах больше сопротивляться боли, и сползла по стене на бок. Краем уха я выхватила быстрый приказ на текландтском. Альмбер что-то отменил. Не сложно догадаться, что.

--- Я просил не двигаться. Вас могли только что убить, если бы я не успел… Вы же еще слышите меня?

--- Да, – процедила я сквозь зубы.

Опасается, что я воспользуюсь Клиадрой? Но комплекс наверняка оснащен генераторами сим-излучения, что говорить о Зале Допросов.

--- Лишние предосторожности в данном случае лишними не будут.

Где Лэйкер?

--- Не знаю и знать не хочу.

Отказываюсь сотрудничать, пока Лэйкер не будет в безопасности.

--- А мне и не нужно согласие. Кроме того, мои доводы могут оказаться достаточно убедительными. Вам ли не знать.

Будете пытать?

--- Понадобится – буду.

Как же я скучала по Текландту.

--- Приятно, что наш мир оставил вам столько разных воспоминаний.

--- Шутить пытаетесь?

--- Неудачно?

--- Да.

--- Жаль. Я надеялся на добровольное сотрудничество.

--- Вы не понимаете, во что лезете.

--- Возможно, с чувством юмора у меня и есть проблемы, но с интеллектом – определенно нет.

Мне некогда болтать. Нужно найти Лэйкера или…

--- Или?

Так, не думать о белом медведе…

Снова приказы на текландтском. Почему они просто не… ну конечно.

--- Не выйдет, – хрипло рассмеялась я. – Система не сработает. У меня внутри сплошная Клиадра, и не обычная – сим-излучение против нее бесполезно, так как ее вообще нельзя одолеть даже Избранным Посвященным. Программирование сознания, следовательно, тоже вам не поможет. Все ваше оборудование не поможет. Вы и мысли читаете не все, а только те, что я четко проговариваю, так как интенсивность их колебаний высока настолько, чтобы пробиться достаточно далеко за пределы тела.

Молчание.

--- И что вы, Сенатор, планируете делать с неустойчивой взрывоопасной смесью на борту вашего замечательного военного комплекса?

---  Для начала планирую поговорить.

--- Я вас слушаю.

--- Не с вами, Алеврайла, – расхохотался Альмбер. – С теми, у кого есть влияние и здравый смысл.

Остряк.

--- Почему мы еще в Нимее?

--- Вы думаете, что мы в Нимее?

--- Я слишком чувствительна к симпутам, перемещение целого комплекса между мирами заметила бы.

Молчание.

--- Не можете? Почему? Из-за солнца? Или боитесь привлечь внимание Чудиков? Давно вы в Нимее, кстати?

Молчание.

--- Вы ничего не добьетесь, кроме новой войны, Сенатор. А война подорвет силы Текландта.

--- Этот мир уже давно клонится к упадку.

--- Вот как? Весьма патриотично с вашей стороны.

--- Текландт достиг пика своего могущества, а куда теперь идти? Только вниз. Это естественно, и патриотизм здесь ни при чем.

--- И чего же вы хотите? Уничтожить один из ключевых миров только потому, что, по-вашему, совершеннее он уже не станет? Сколько церт прошло с вашего рождения, Сенатор? Четырнадцать? Пятнадцать? Или, может, я неправильно понимаю смысл слова «естественно»?

--- Вам не удастся меня спровоцировать, Алеврайла.

--- Я и не пыталась. Только хочу понять вашу безупречную логику, если таковая наличествует, в чем я начинаю сомневаться.

--- Мою логику? Все в Веселес подчиняется только одной логике – выживание превыше всего. Чтобы выжить, нужно меняться, в нужное время и в нужном направлении.

--- И поэтому вы хотите уничтожить Текландт? – Усмехнулась я.

--- Всего лишь трансформировать.

--- Вы опомниться не успеете, как потеряете контроль и очутитесь на руинах.

--- Общество в Текландте разлагается – это неоспоримый факт. Нужны радикальные преобразования, чтобы реанимировать его и заставить принять новых членов.

--- Новых членов?

--- Я о лиренах. Мы принуждаем женщин рожать, не брезгуя программированием сознания, а почему, как вы думаете? Неужели мигранты не могут заполнить демографические провалы? Или кто-то еще вспоминает о национальности спустя сотни церт после того, как народы Текландта смешались в один? – Сенатор сделал эффектную паузу. – Миры. Законы Веселес. Вот почему. Мира не существует без его лирен. Как только последний из них исчезнет, незримый механизм вернет пустую оболочку в небытие, как когда-то выдернул оттуда, и неважно, сколько иномировых граждан там останется. Оппозиция взращивает продукты абортов, мы пользуемся услугами инкубаторов, потому что мир жив, пока в ком-то течет его кровь. Только все безрезультатно. Мы лишь оттягиваем момент гибели. Всему приходит конец, и наше место в пятерке ключевых миров займет кто-то другой, Бэтрагра, например, если ничего не предпринять.

--- Но статистика коренного населения…

--- Даже у «Серой Молнии» нет доступа к подлинной статистике коренного населения. Это иронично: у нас есть силы менять реальность не хуже Клиадры, но, как и Чудики, мы знаем, что мгновение, когда мы их применим, станет для нас последним. Не машины станут нами, а мы – машинами. Вам когда-нибудь приходилось иметь дело с продуктами клонирования лирен?

Да, я прекрасно помнила эти… продукты. По-другому их и не назовешь: бездумные, бездушные оболочки, совершенно не предсказуемые и неконтролируемые без комплексного программирования, хотя поначалу физиологически – без дефектов.

--- Как война изменит ситуацию?

--- Не война. Вы.

--- Я? Вот этот гниющий кусок мяса? Как скромно вы о своем чувстве юмора.

--- Технически – вы. Я не собираюсь проводить Рокировку. Эстеллу в вашем теле можно взять под контроль и без нее.

--- Вам-то она зачем?

Комплекс ощутимо тряхнуло, несмотря на стабилизаторы. Нас что, избивают гигантским молотком?

--- Эстелла знает, как влить жизнь в умирающий мир, – Альмбер сделал вид, что ничего не произошло.

--- И, конечно же, с удовольствием поделится секретами.

--- Не нужно скепсиса, Алеврайла. У нас есть образцы ее и вашей крови. А теперь еще и технологии, необходимые для реализации идеи.

--- Аналог Рокировки?

--- Почти. Мы же так похожи – человекоподобные лирены. Жесты, мимика, целые культурные пласты. Между ключевыми мирами гораздо больше общего, чем кажется.

Замечательно.

--- И вы говорите мне все это потому, что нуждаетесь в моем согласии? На этот аналог.

Тихий шепот на текландтском. Слова не разобрать, но голоса взволнованные. Что же там происходит снаружи?

--- Оно серьезно облегчило бы нам работу. Но, повторюсь, согласие не обязательно. Всего лишь желательно.

--- Неправда.

Молчание.

--- Кровь Эстеллы. Вам ее передала не сама ли Эстелла, случайно?

Молчание.

--- Эта женщина предусмотрела каждую запятую в условии моего Блокирующего Покрова, а я не сомневаюсь, что именно она на меня его наложила. Вы, действительно, считаете, ее кровь оказалась у вас по недоразумению?

Молчание.

--- Вы не настолько наивны, Сенатор. И вам НЕОБХОДИМО мое согласие, потому что сами сдержать Эстеллу будете не в состоянии со всеми вашими технологиями. Вынуждена разочаровать – я тоже не смогу.

Еще несколько приказов. Не относящихся в этот раз ко мне.

--- Сенатор?

Молчание.

--- Сенатор, если у вас проблемы, лучше скажите мне сейчас.

--- Не скажет. Он сбежал, – раздался знакомый голос рядом.

--- Цамерий? – Я зашарила руками. – Но как…

--- Позже, Алеврайла. Держитесь крепче.

Я поймала тонкое запястье и вцепилась в него всеми оставшимися силами. Почти сразу же в лицо ударили струи горячего воздуха, перемешанные с мягкими хлопьями… пепла?

Несмотря на жару, у меня мурашки побежали по коже.

Где Лэйкер?

«Он здесь. Я едва успел».

Какое облегчение.

Где? Где? Дай мне к нему прикоснуться. Как он? Что произошло? Куда… Нет, мне нужно увидеть.

«Хорошо. Я покажу».

И я увидела.

Сначала себя. Свое изуродованное почти до неузнаваемости тело, глубокую рваную рану на левой руке, ровные, как от ножа, темные полосы на тунике, залитые кровью скулы под пустыми глазницами, наполовину прикрытыми воспаленными веками.

Потом лежащего без сознания Лэйкера. Его спокойное, но утомленное лицо. Невозможно представить, через что ему пришлось пройти.

Наконец, Цамерий повернул голову. И тогда передо мной предстал кошмар. Жуткие зубья угольно-черных скал в багровых лучах воскресшего солнца медленно укрывались тучами оседающего пепла. Из трещин каньона прямо в пасть голодного Бога вкручивалось пылающее торнадо, стремительно растущее в ширину. Оно закрывало уже четверть оранжево-алого неба, среди размытых полос которого затесалась смерть. От ее пронизывающего дыхания невозможно было скрыться. Она прибирала к рукам этот мир.

Цамерий перевел взгляд немного выше.

Сенетилтрон 01СА04 до настоящего момента мне приходилось видеть исключительно в проектных чертежах. Современный комплекс военного назначения, оснащенный всем спектром антиКлиадрального вооружения. Четыре полноценных уровня безопасности, свободно трансформирующиеся и независимо функционирующие внутренние секторы, система маскировки восьмого порядка, позволяющая перемещаться в пространстве, непосредственно и через симпуты, не тревожа слагающие Веселес Клиадральные нити – над нашими головами парила совершенная машина для войны с Илминром. Сейчас ее можно было видеть только потому, что кто-то отключил скрывающие механизмы. Зачем?

Цамерий незамедлительно сменил картинку в моей голове, подключив свое Клиадральное зрение.

Невозможно! Их же используют только при осаде городов!

«Структуру этэлуйми недавно кардинально изменили».

Но тогда… тогда Текландту теперь, действительно, конец.

«Действительно».

Прямо над нами висела гордость Каремса – военный комплекс последнего поколения, способный стирать из памяти Веселес целые миры. Его сопровождали еще пять грозных воздушных судов второй и третей архитектурных линий. Почти полноценный флот высокотехнологичного мира. И он терпел поражение.

Две плоские платформы илминрских осадных башен конвульсивными толчками перебрасывали обмотанные цепями конусы из реальности в псевдомир и обратно. Со стороны казалось, будто кто-то выворачивает наизнанку шляпу и вновь расправляет, не трогая поля. Толчок – конус распадается на секиры и молоты чистой энергии. Толчок – цепи ослепительно яркими змеями рассекают потоки сим-излучения и формирующиеся тоннели Симилтронных путей. Толчок – вновь собранный в целое замок разлетается живыми циркулярными пилами, опять же, из едва тронутой Клиадрой энергии. Толчок – цепи захватывают корабли с собой в псевдомир. Толчок – в выброшенные назад суда вгрызаются тысячи буйных жгутов. Толчок – пространство реальности и псевдомиров перемешивается в жутком калейдоскопе.

Толчок. Толчок. Толчок. Ритмично, без устали, как удары сердца.

От стремительных потоков цветного света у меня закружилась голова.

«Долго вы еще будете там стоять? Или ждете, пока кто-нибудь из противников не свалится на голову?»

Это не Цамерий. И уж точно не Лэйкер.

Аурелиус? Неужели это ты устроил?

«На сей раз угадала, Магистр».

ТЫ?! Но что… зачем…

«Я называю это «уйти под шумок».

Да ты окончательно рехнулся!

«Забирай детей в Илминр, эм-Латуа. ОН близко».

«Хорошо».

Что? Кто?

Глазами Чудика я увидела серебристо-голубые светящиеся струйки обволакивающего наши тела плетения, но что-то с силой обрушилось сверху и стянуло в бледно-красные тиски. Багровое небо раскололось на части, и из трещин на землю хлынули водопады сжиженной темноты. Вытянувшись зеркально каньону, небесный разлом исторг новую порцию пепла… и кого-то еще.

«Неужели ему все мало?»

Реки сине-черного мрака сплелись в исполинскую бесформенную кляксу. Новорожденное образование дергалось и дрожало, стремясь то разделиться обратно на потоки, то все-таки принять какую-нибудь форму, то слиться окончательно.

«Не уйдешь», – прорычало в моей голове.

Только этого не хватало.

«Ты вновь права, Магистр. Помешавшийся на жертвах Бог в мои планы не входит».

Не называй меня Магистром!

«НЕ УЙДЕШЬ!!!», – Глухо взревело существо. – «Не уйдешь, не уйдешь, не уйдешь, не уйдешь, не уйдешь!»

«Горизонт Двойной Симметрии, быстро!» – Приказал Аурелиус.

Цамерий резким жестом прочертил перед собой цветную линию, и та двумя обручами отделила нас от Нимеи в обоих мирах. Достигшие огороженной зоны щупальца жидкой тьмы смахнуло под землю, прямо как дождевую струйку со стенки несущегося вверх лифта. Рычание в голове стало еще яростнее. Уже следующий поток ваксы вцепился в барьер. Через секунду внутрь просочилась первая капля. В этот момент эм-Латуа оборвал со мной зрительный контакт, и я вернулась во мрак.

Похоже, дела совсем плохи.

«Закрой межпространство!»

«Поздно».

«Поздно будет, когда я скажу! Закрой межпростран… вот теперь поздно. Зеркальный Холст. Еще Горизонт. У последнего сцепи концы в азимуте. Пласт времени назад на омми. Брось в него этэлуйми».

«Что?»

«Я заикаюсь? Сейчас же брось в этот пласт один из этэлуйми!»

«Безумие».

«Да неужели? Скажешь это в Илминре, а пока руби цепи всем, чем вспомнишь… Ярче вязь!»

«Бесполезно».

«Вот поэтому я полагаюсь только на себя… Тогда еще один Горизонт. И начинай плести Сонм Утопленников».

«Я не владею Сущностной Клиадрой».

«Не поверишь, я знаю».

«Тогда…»

«Значит будешь учиться прямо сейчас, эм-Латуа! Или ты хочешь, чтобы я лично сюда явился?»

«Нет нужды, Аурелиус».

Возникла напряженная пауза. Из-за боли и выворачивающегося от Клиадры позвоночника я не сразу поняла, почему.

Лэйкер!

«Не выдержишь. Я вообще удивлен, что ты до сих пор жив. Твоя кровь не для Демона, и такую нагрузку ей не…»

«Заткнись и дай направление».

«…Что ж, получай. Но за твое «заткнись» я лично позабочусь о том, чтобы ты не промахнулся мимо Инопространства, если выживешь сейчас».

«Как хочешь».

--- И кто это у нас разбушевался?

Суета тут же прекратилась.

Кто там?

«Дождались».

Кто это? Аурелиус! Цамерий! Лэйкер! Кто-нибудь, скажите!

--- Алеврайла? Это тельце все еще передвигается? Невероятно. Мне, конечно, намекнули, вроде как ты в компании будешь самой потрепанной, но такого я, признаться, не ожидал. Что с тобой сделали эти смертные? Ну-ка взгляни на меня.

Голова чуть не взорвалась от света. Передо мной стоял, сложив руки на груди, мужчина лет тридцати. Короткие, снежно-белые волосы, бесцветные глаза, даже не думающая маскировать фальшь улыбка.

--- Так-то лучше. Не люблю калек. Кстати о калеках. Как твоя Сущность после Тартара, владыка Кальтиринта?

«Спасибо, Эгерест, благодаря тебе – лучше не бывает. Ты сам-то видел свое творение после создания? Ничего более безвкусного мне раньше не доводилось встречать, а повидал я многое, даже ваш ненаглядный Дамин».

--- Не возмущайся, я торопился, было не до эстетики.

«И горы не к месту».

--- Я люблю горы.

«Что тогда не остался в Нимее с такой прекрасной компанией? Говорят, Кедалион без тебя скучал».

Это Гефест?!

--- Он меня замучил своим нытьем! Сколько можно?

«Неблагодарное ты создание».

Что происходит?

«Спаситель мира явился», – рассмеялся в моей голове Аурелиус. – «Почему так долго? Уже и спасать нечего».

--- Решил подождать, пока этот прожорливый… ой, тут же дамы… В общем, пока он всех в Нимее не… кхм, съест.

«Гении мыслят одинаково?»

--- Ты просто угадал, а я спланировал за сотню лет.

«Врешь же».

--- Ладно, за пятнадцать, какая разница?

Это Избранный Посвященный?!

«ТЫ!» – Рявкнула клякса за барьером.

--- Помолчи, – отмахнулся Хранитель Веселес. – Поговорю, потом займусь тобой… Так, что же мне с вами сделать, проказники? Тебя, Аурелиус, я не считаю. Был бы ты здесь целиком, убил бы, не раздумывая.

«А сумел бы?»

--- Я не Сельмия, и с тобой не… кхм, не проводил досуг томными вечерами, так что поддаваться не стал бы.

«Завидуешь?»

--- Я? С чего это?

Вы в другое время обменяться любезностями и сплетнями не можете?

--- Смотрите, кто начал возмущаться? Только я забыл про тебя, сразу вопли, как маленькая, даже противно. Не нравится – иди. Ах, точно, ты же ничего не можешь, кроме как наблюдать, и то, спасибо мне. А когда покинешь Нимею, не сможешь и этого. Тебе не помешало бы заполнить пробелы в воспитании, пока менее сговорчивый… да кто угодно не выбил из тебя всю капризную дурь и не вернул к реальности, смертная.

«А ты пришел сюда пререкаться с Вергилицием или для чего-то еще?» – Лэйкер встал между мной и Избранным.

Эгерест метнул яростный взгляд и шумно вдохнул.

--- Знаешь, почему я тебя все еще не убил, полукровка? Потому что ты уже труп, а к ним я иногда проявляю снисхождение.

Только попробуй.

«Аня, не надо».

Только попробуй. И после снятия Покрова ты пожалеешь, что когда-то попался мне на глаза.

Аурелиус в моей голове звонко расхохотался. Эгерест последовал его примеру.

--- Твоя работа, владыка?

«Наверное. Нравится?»

--- Забавно. Умеешь ты дрессировать Одержимых.

«Я кого только не дрессировал. Профессиональный опыт».

--- Так и быть, уговорила, Алеврайла. Забирай своего полумертвого принца, Чудика и вон отсюда, пока я не передумал. Ах, да. Тамита просила передать тебе, Аурелиус…

«Если она так хочет со мной пообщаться, пусть и явится лично, а не использует хромых кузнецов в качестве посредников».

--- Когда Тамита явится, от тебя даже клочка Сущности не останется. И от твоего любимого Кальтиринта заодно. Так что благодари за «посредничество хромого кузнеца».

«Обиделся что ли?»

--- «Не знаю, как тебе удалось это начать, но закончить я не позволю». Это все.

«Ну, передай ей от меня привет. Я как раз собираюсь обезглавить вашу фракцию. Может, и в прямом смысле тоже».

Улыбка слетела с губ Избранного Посвященного.

--- Она раздавит тебя, как насекомое, ничтожество. Не зазнавайся, Аурелиус. То, что ты вступил в Большой Театр Теней, еще не делает тебя равным нам.

«Тогда заходи в Кальтиринт, и мы узнаем, кто из нас – дефектный кусок глины».

--- Обязательно зайду. Должен же кто-то поставить на место зарвавшегося мальчика.

«Удачи».

--- Пошли вон.

Сковывающие плетение перемещения тиски грубо разорвало на ошметки пламени. Местный Бог пронзительно взвыл.

--- Поздно, старик. У меня на этот мир другие планы, так что выплевывай их, да поскорее.

Клякса растеклась по земле, и на ее прежнем месте возникли три фигуры: старик, женщина и… Эримонд?

Это же…

Мир исчез, спрятавшись за плотным занавесом уже знакомой темноты. Только в голове все стояла последняя увиденная картинка. Призрачные очертания печально склонившего голову старца, очаровательно хрупкие пальцы женщины, с улыбкой прижимающей спящего Эримонда к груди. И яркая Золотая Нить, пронзающая, сплетающая их в нечто единое.

Глава 8

Оглушительная тишина.

--- Пойдем.

Знакомые теплые руки повели меня вперед.

--- Лэйкер.

--- Что?

--- Как ты?

--- Все хорошо, пойдем.

--- Врешь.

--- Сколько займет регистрация, Цамерий?

--- Договариваюсь. Думаю, сократим до пятнадцати текки.

--- Что с Ключами?

--- Заканчивают.

--- Аня, – Лэйкер остановился и положил руку мне на плечо. – Я знаю, тебе плохо, но потерпи еще немного. Сейчас нам принесут Ключи. Помнишь процедуру временной регистрации в Илминре?

Я кивнула.

Порядок мало чем отличался от заведенного в Текландте, только методы разные. Илминр как мир полностью охватывала Сеть Первой Границы, не позволяющая иномировым гражданам, да и вообще всем, не внесенным в специальный реестр лиренам беспрепятственно попасть внутрь. Путешественники могут использовать Коридор Времени, симпуты, Клиадру или что-то еще, однако все они оказываются сначала в особых залах – Тюинклюир, подобие таможенного пропускного пункта, где проходят ряд процедур (для каждой категории вторгающихся – свои), и только потом им выдают Ключи. Проглотив эти маленькие кубики, лирен будет постоянно передавать информацию о своем состоянии и местоположении в Министерство Миграционного Контроля, после чего может свободно перемещаться по миру.

Разумеется, я знала, что в подконтрольных Республике мирах, за исключением недавно приобретенных, вроде Нимеи, действовала схожая система, только Ключи внедрялись в тела без согласия или даже уведомления путем прямого Клиадрального воздействия, что не поощрялось, но и не запрещалось межмировым правом.

Еще я знала, что подделать Ключи невозможно, афишировать мое появление в Илминре нельзя, а попасть туда необходимо.

--- Волноваться не о чем. Они все устроили.

Вездесущая Жемчужная Триада, да?

В мою ладонь скатился маленький кубик. Я осторожно подцепила языком Ключ.

Да, подделать их невозможно, но я глотала именно подделку. Если выпущенный официальными органами фальсификат все еще остается подделкой. Как же холодно.

Легкая дрожь позвоночника – и Тюинклюир остался где-то там, в изолированном куске псевдомира. Я попыталась сделать небольшой вдох. Резкий кислый воздух обжег легкие. Еще одно напоминание о том, что Илминр – враждебный мир, а не курорт. Яд всюду: в почве и в воде, в тканях растений и животных. Без фильтров дышать здесь опасно, если ты, конечно, не Чудик, так что лучше не прибегать лишний раз к устной речи. И когда уже это закончится?

--- Мне нужно время для начертательной Клиадры, – я услышала легкие шаги эм-Латуа позади.

Пол, кажется, деревянный. Судя по эху, помещение не очень большое.

--- Сможешь вернуть ей зрение?

--- Постараюсь. Абсолютный Радужный Камень рвет потоки без какой-либо логики. Если бы не твое плетение, у нее уже отказала бы половина органов. Не знаю, сколько мое будет сопротивляться.

Что случилось с Эримондом?

Быстрые, едва слышные постукивания стерженька по дереву погружали в сонное, гипнотическое состояние, но я ждала ответ.

Лэйкер, что с ним случилось?

Цамерий все чертил и чертил что-то Радужной породой на стене и на полу – я чувствовала колебания Клиадры при каждом штрихе.

Алтарь оживет, когда на него возложат три поколения одной крови.

Стук прекратился.

Ты знал об этом?

--- Нет.

Врешь.

--- Нет.

Я никак не могла понять тогда, о чем ты: «И за это я ненавижу себя еще больше». Ты догадывался, чем все закончится. Или тебе сказал Аурелиус.

Стержень вновь взялся за работу.

--- Нет.

Теперь я начинаю понимать, зачем все эти условия, зачем столько ненужных смертей и лицемерия. Потому что сейчас я отчетливо чувствую, как мало во мне осталось человеческого, и как его становится все меньше с каждым часом. Я почти не помню, что было до того, как меня реанимировали в Каремсе. Будто то была не я. Будто вся жизнь в Дамине была не моей. Но ведь она БЫЛА моей, вот в чем суть! Это не каких-то два года или даже десять. Я вот прямо сейчас стою и гадаю, что из этих двух жизней – реальность? Может, я сейчас лежу в какой-нибудь клинике и брежу, завернутая в смирительную рубашку? Или Дамин – сплошная смирительная рубашка, что вероятнее?.. Боюсь, следующее Легендарное место меня убьет. В этот раз – без шуток и наверняка. Вытравит изнутри то немногое, что мне удалось сохранить. А я даже не попрощалась с Артемом. С тем, что от него осталось. Останки, беседующие о жизни – иронично.

--- Аня, перестань, пожалуйста.

--- Сюда, Алеврайла, – Цамерий потянул меня за руку и усадил на пол спиной к стене. – Постарайтесь не двигаться.

Аня. До чего странно мне стало слышать это имя, до чего противоестественно и наигранно. И до чего же страшно это осознавать.

Чудик начал что-то нараспев читать на илминрском. С каждой секундой его ровный голос становился более мелодичным и многогранным, переливающиеся фразы сплетались в бесконечно длинный канат из звенящих хрустальных нитей. Стена опрокинулась, и меня подхватили вихревые потоки приятно теплого воздуха.

К сожалению, блаженство длилось недолго. В животе что-то зашевелилось и поползло в разные стороны, как если бы кишечник распался на несколько ужей, в панике бросившихся искать выход из клетки тела. Почему-то в голове. Невидимые скользкие хвосты ввинтились в череп и установили там свой порядок, от которого руки и ноги начало выворачивать, как в страшном приступе эпилепсии.

Но прошло и это. Уже через минуту в пустоте зародился свет, хотя глаза все еще оставались закрытыми. По щекам потекли холодные слезы.

--- Гениально, Цамерий.

Я увидела Лэйкера. Искаженно, будто смотрела сквозь толщу воды глубокого колодца, но тем не менее. Глаза по-прежнему были закрыты.

Тогда я поняла, в чем дело. Слезы. Их формирует Клиадра, причем не внутри тела, а снаружи, значит, Камень их не тронет. А если и тронет, то не сразу. Слезы текут по щекам, слезы проникают в глазницу. Теперь слезы – мои глаза. Никогда бы до такого не додумалась.

--- Когда плетение настроится, изображение станет более четким, но все равно следует избегать чрезмерно яркого освещения, – Цамерий закрыл ставни последнего небольшого окна и снял ненужный здесь плащ. – В то же время, вязь адаптируется быстрее, если будет получать много различных изображений для передачи.

Может, просто пойдем в Легендарное место и закончим все это?

--- Просто не получится.

Почему?

Эм-Латуа переглянулся с Лэйкером и спрятал руки в длинных рукавах черного «кимоно».

--- Потому что вам придется идти туда одной.

Ага.

--- Я сам расскажу, – Лэйкер помог мне подняться. – Когда нас сможет принять эм-Воволди?

--- Не могу с ним связаться. К вечеру узнаю.

«Цамерий», – я жестом остановила Чудика, уже направившегося к двери. – «Спасибо вам».

Эм-Латуа нейтрально кивнул и закутался в отороченную серебристым мехом накидку.

--- Если решите прогуляться, имейте в виду, что сейчас в Илминре зима. К тому же, мы в гористой местности.

С чувством, отдаленно напоминающим умиление, я проследила за тем, как Цамерий закрыл за собой  дверь. Во-первых, это была первая нормальная, привычная для меня дверь на петлях со времени реанимации в Каремсе, если не считать Легендарное место в Сэмсали, мало отличающееся от галлюцинации (может, ею оно и было, кто знает). Ну а во-вторых, еще никогда мне не приходилось видеть Чудиков, пользующихся хоть какой-нибудь дверью – обычно они их принципиально игнорировали.

Точно, пора уже все рассказать, Лэйкер. Мне надоело тебя пытать всякий раз, когда… Хотя нет. Сначала ты ответишь ЧЕСТНО, что с тобой сейчас, пока я не придушила тебя чем-нибудь.

--- Я бегаю быстрее, не догонишь.

Вяло улыбнувшись, я повертела головой, всматриваясь в расплывчатые очертания комнаты. И вновь никаких излишеств убранства: три плотно закрытых ставнями окна, две двери, одна из которых вела на улицу, три мягких черных кресла и вычурные знаки, покрывающие часть стены и пола. Много знаков, хватило бы на целую энциклопедию. Как Цамерий успел так быстро их нанести? Рисунки были немыслимо сложные, даже на мой, почти профессиональный взгляд. Однако прямо сейчас меня интересовало кресло, куда я с облегчением повалилась. Лэйкер сел напротив и прикрыл глаза. Несколько минут прошли в тишине и неподвижности.

Там была гора трупов. В прямом смысле, гора.

--- Я почти ничего не помню, после…

После того, как превратился в Демона, да?

Опять это выражение лица. Называется «как же я не хочу говорить, но ты все равно не отстанешь, а стоило бы», уже наизусть знаю.

--- Все пошло не так.

У нас с самого начала все шло не так, пора уже привыкнуть.

--- Это не шутки, Аня.

А я что, смеюсь? Удивишься, но я собственными глазами… или глазами Эстеллы, точно не скажу, видела… то, что видела, испытав много чувств, и веселье в списке точно не значится.

--- Ты не должна была покинуть…

Прекрати винить себя во всем, что только можно! Если уж искать виноватых, то я буду первой, кто приходит на ум. Вот только бесполезно тратить на это время. Надо решать, что делать, а не кого ругать.

--- Откуда ты узнала про алтарь?

Не можешь считать память. Неужели все так плохо?

--- Форма Демона дает огромную силу. По меркам смертных, почти бесконечную. Но и плата соответствующая. Аурелиус прав, не каждый чистокровный сможет взять такую силу под контроль. Клемийя запретила мне даже частично снимать Печать, которую она наложила на Демонический Образ. Но без него ничего бы не вышло.

Если ты сделал все, что было необходимо в тот момент, почему сидишь с таким выражением лица, будто через минуту сделаешь себе харакири?

--- Сделаю что?.. Не надо, я понял. Ты права, прости.

Сколько?

--- Что?

Сколько тебе осталось? После снятия этой Печати. И после горы трупов.

--- Мало.

Сколько?

--- Очень мало.

В таком случае, тебе следует последовать совету Хамих-Кирар.

--- Ни за что.

Возьми любого с фиолетовой категорией, и закончим на этом.

--- Нет.

Аргументы?

--- Сейчас я даже с желтой категорией не справлюсь.

А с незрячей полуживой Одержимой справишься?

--- И думать не смей, мы это уже обсуждали.

Нет уж, я подумаю.

--- Я все равно не позволю.

А я не позволю тебе умереть на моих глазах!

--- Я еще не умираю.

Ты не в состоянии прочитать незащищенные воспоминания, а это практически… нет, это всего лишь предкатегория. Мы говорим-то с тобой сейчас только потому, что я сформировала Серый Шепот. Считаешь, я совсем ничего не понимаю? Почему ты наотрез отказываешься хотя бы выслушать меня, не то что обдумать…

--- Этого  не будет. Конец дискуссии.

Скорее умрешь, чем переступишь через себя?

--- Именно.

Сколько нужно лирен для Рокировки?

--- Ты… что? Рокировки? Ты в своем уме?

Я задала вопрос.

--- Это не….

СКОЛЬКО?

Лэйкер проколол меня взглядом.

--- Я размышлял об этом. Много раз, еще будучи в Кальтиринте. Теоретически, достаточно одного с эквивалентными способностями.

Вот и замечательно. Найдем кого-нибудь с белой категорией и…

--- И как ты планируешь убить лирена с белой категорией? Даже не так, как ты планируешь его НЕ убить, чтобы провести ритуал?

Когда с меня снимут Покров…

--- У тебя будет много сил и никаких навыков. По факту, ничего не изменится, кроме опасности убить себя случайной мыслью. И окружающих заодно. Чудики десятки фэйли тратят на элементарный контроль потоков Клиадры, не говоря о созидании и трансформации плетений. Знаешь, сколько требуется времени для освоения той же черной категории? А сколько – для противостояния лирену с черной категорией? К такому готовятся не год и не два, а всю жизнь, с раннего детства, без перерыва. Даже с белой категорией, при которой чуть ли не половина вязи выстраивается в нужном порядке интуитивно, у тебя не будет ни единого шанса. Ни против фиолетовой, ни полноценной голубой категории. Скорее всего, с тобой справится и церсмит стандартной подготовки, потому как ты не то что Клиадру, свое тело не сможешь нормально контролировать.

Попрошу кого-нибудь…

--- Кого?

А если взять несколько лирен слабее?

--- Ты представляешь себе, что такое Рокировка?

Ну… в общих чертах.

--- В общих чертах все, действительно, просто, как в учебнике: рокировка – это обмен одной или нескольких живых Сущностей на мертвую в Инопространстве. Именно в Инопространстве, либо удерживаемую в неживом состоянии другими способами. Если Сущность реинкарнировалась, ее новое вместилище нужно сначала уничтожить. И еще найти прежний Дух, пробудить его и избавить от безумия коснувшегося смерти, потому что мертвый Дух нельзя просто так вселить в оживленное тело без последствий. Обмен не равный. Смерть всегда требует больше, помимо сил, вкладываемых в плетения. Если не предложить достаточно, впустую потратишь Сущности жертв. А чтобы выяснить, сколько достаточно, тоже нужны жертвы. Вся Сущностная Клиадра строится на основе жертв. Из их замкнутого круга почти невозможно вырваться.

Пока не вижу проблемы.

Лэйкер нахмурился, но продолжил.

--- Когда Сущность покидает тело, ощущение времени для скованного с ней Духа меняется. Не забывай – то, что составляет твое «я», является Духом. Он вмещает в себя память, а она определяет личность, со всеми ее привычками, эмоциональными реакциями. Сущность – всего лишь холст, глина, материал, из которого Дух созидает лирена. И смерть самый большой отпечаток оставляет не на обезличенной Сущности, а именно на Духе, способном переживать, чувствовать. В реальности проходит секунда, в Инопространстве ему кажется, что минула вечность. Вечность бездонного голода, боли и безумия. Рокировка же  требует времени. Тот, кто воскреснет после нее, будет чем-то совершенно иным, даже если сохранит память. Лимма Сущности деформируется, искажается. Помнишь, что ты чувствовала после прикосновения Призрака? Смерть намного страшнее. Тебя будто топят в озере чистого Ужаса, безликого и бесконечного. Такое без последствий не обходится.

Но… кто-то же пользуется Рокировкой.

--- Чтобы получить ответы на вопросы, которые знает только мертвый. Чтобы заставить сделать то, что может только он. Существуют сложные плетения, способные вернуть подобие разума воскресшему. Но, как показывает практика, когда безумие и смерть возьмут верх – лишь вопрос времени, и очень недолгого. А после выясняется, что вместо потерянного лирена ты привел в мир живых существо, о котором много лет спустя выжившие будут с содроганием вспоминать по ночам, просыпаясь от случайного скрипа. Думаешь, почему нас не окружают умершие любимые, родственники? Только очень, очень немногое лирены после гибели умудряются частично сохранить себя в Инопространстве. Это невероятно сильные Сущности. Часть из них становится Богами. Но и в них не остается ничего от смертных. Ничего от живых.

А как тогда с теми Сущностями общаются, если они безумны?

--- Живой делится жизнью. Для этого используют кровь. Напитавшись ею, Сущность на время становится… не совсем мертвой, обретает возможность воспринимать время, мыслить, общаться, как мы. Нечто похожее происходит, когда живые попадают в Инопространство. Течения времени накладываются. Для мертвых секунда здесь равна десяткам лет в Инопространстве, для живых минута в Инопространстве сравнима с часом здесь. Иногда больше, иногда меньше. Поэтому для живых в Мертвых Чертогах Сущности перемещаются мгновенно, и кажется, что они являются из ниоткуда. Но когда Призраки приближаются к живым, они вытягивают часть силы, постоянно нами излучаемой, как тепло, и невольно вливаются в чуждое смерти течение времени. Исключительно благодаря этому естественному механизму от мертвых можно отбиться. Мы сами их замедляем своим присутствием.

Избранные Посвященные хотят совершить Рокировку, чтобы только на время вернуть Эстеллу?

--- Конечно. Для чего-то же они ее отправили в Инопространство. Вряд ли в дисциплинарных целях.

Зачем тогда возвращают?

--- Видимо, не все предусмотрели. В истории с Эстеллой много неясностей. То, как она появилась в Фельмориине, то, как она его покинула. Никто ничего не знает наверняка. И, да, раз ты собралась проводить Рокировку с несколькими жертвами, не забудь, что каждую из них ты должна полностью контролировать. Скажу откровенно, контролировать всего одну Сущность куда сложнее, чем Клиадру. Не зря Сущностной ее разновидностью запрещают заниматься тем лиренам, чья категория ниже фиолетовой – те просто не смогут ее постичь. А если попытаются – сами отправятся в Инопространство.

Да поняла я, поняла, можешь не продолжать. Получается, надо найти что-то другое. Закатывай глаза сколько угодно, я не успокоюсь, пока не буду уверена, что тебе ничего не грозит.

--- Зачем?

Меня передернуло.

Не поняла?

--- Зачем я тебе? Теперь, когда практически ничего не могу сделать.

Издеваешься?

--- Спрашиваю.

Я попыталась разглядеть в синих глазах что-нибудь, кроме непроницаемой завесы, но не смогла. Хотелось верить, только из-за расплывающейся картинки.

Не представляю свою жизнь без тебя. Удовлетворен?

Маска лица не дрогнула, но мне вдруг стало до боли тоскливо. Липкий холодный ком страданий, чувства вины и опустошенности забился в легкие. Невыносимо.

Лэйкер становился все дальше. На что бы я ни решилась, все окажется бесполезным. Его гнетет нечто такое…

Тебе не обязательно снимать с меня Печать Ватрат, если не хочешь.

Как по волшебству, бесстрастное лицо манекена растаяло без следа. Через несколько секунд Лэйкер взял себя в руки и запоздало стер выражение полной растерянности.

--- Моя очередь задавать вопросы. Похоже, ты знаешь о происходящем больше меня. Кто тебе рассказал про Печать Ватрат?

Духи.

--- Ты общалась с Духами?

Не я. Каким-то образом… Помнишь, как я сожгла диван в Каремсе?

--- Такое забудешь. Тебя выбросило в Дамин? Я считал, что… не важно… Schvizurum Аурелиус. Решил подстраховаться, значит.

Подстраховаться?

--- Ты знаешь, в чем суть Печати Ватрат?

Да… наверное.

--- Не представляю, что тебе попытались внушить, но она не связана с твоим Блоком. Она по определению не может быть с чем-то связана, так как структура плетения предполагает безусловно обособленное положение. Так в Клиадральной терминологии обозначают вязи, не контактирующие с внешними потоками, полностью замкнутые цепи. Они, как качели: лирену вырывают сердце и вставляют чужое, а потом – наоборот, вырывают чужое и вставляют прежнее. Никаких внешних воздействий Печать не примет. Подобные плетения очень похожи на вязь условия.

Изобретение твоей матери?

Лэйкер кивнул.

Сложное?

--- Да. Работает на всех трех уровнях: материя, Дух, Сущность. Малейшая неточность смертельна. Условие, требующее участие лирена, которому объект доверяет, не случайно. Без эмоционального контакта система противовесов Печати рухнет.

Получается, если снимать Печать Ватрат не обязательно для деактивации моего Покрова, я могу остаться такой, как сейчас? С памятью, телом?

--- Да.

Но Аурелиус хочет вернуть мне изначальное состояние. Ему нужна полноценная Одержимая. Зачем?

--- Боюсь представить.

Но как же…

Я потянула за серебряную цепочку. Абсолютный Радужный Камень, покрытый страшными, удивительно схожими с сеткой капилляров прожилками, язык не поворачивался назвать талисманом. Лэйкер склонил голову набок.

--- Блок – единственное, что мешает тебя вылечить. Если бы не он, от Камня давно можно было избавиться. Например, продать в Хэмнха. Но тебя удерживают в беспомощном состоянии условия, с которыми невозможно бороться. Я не дам стереть твою личность ради удовлетворения прихоти Аурелиуса. Как только мы покинем Легендарное место, я сделаю все, чтобы он до тебя не добрался.

Если Печать снимать не обязательно, что же тогда тебя еще тревожит, Лэйкер? Почему ты не ответишь, даже если я спрошу тебя прямо сейчас? Я столько вариантов перебрала в голове, до сих пор гадаю, из-за чего ты так убиваешься. Но ведь ты не скажешь, знаю. Либо потому что боишься, либо…

А как же Избранные? До меня только сейчас дошло, что я видела Избранного Посвященного. В Нимее.

--- Ожидала другого?

Совершенно другого.

--- Ничего не могу сказать по этому поводу. С Хранителями мне встречаться не доводилось. К счастью.

Хранителями? Погоди…

--- Что?

Аурелиус что, и правда, стал Избранным Посвященным?

--- Почему ты так решила?

Юля… э, Дух в Дамине. Она что-то говорила про нового Хранителя. Смертного. Как же я сразу не догадалась, это он! А тот Избранный, он упоминал какой-то театр. Что-то связало их!

Лэйкер надолго задумался.

--- Если, кроме глаз, он получил миры… это меняет ситуацию.

В какую сторону?

--- Во все сразу.

Я пожала плечами.

Не могу понять, почему Гефест отправил нас в горы, а не прямиком к Тамита? Интересно, кстати, как называют ее. Гефест, Кронос – все эти имена я знаю из Дамина. Имена античных богов. Не знаю, что общего у Избранных Посвященных с Древней Грецией, но аналогия очевидна. Кротр… Кропр…

--- Крогрфал.

Точно. Он же – Кронос, контролирует время. Гефест… Э…

--- Эгерест.

Не знаю, что он делает, но догадаться можно. И те горы в Нимее, Кедалион, Акест, Эрикс. Юля что-то говорила про Афродиту. Параллели слишком явные, хотя, опять же, почему используются даминские имена?.. Для, как мне когда-то сказали, посредственного закрытого мира слишком много славы, не думаешь? И, получается, у Избранных Посвященных есть что-то вроде специализации, так?

--- Они способны на масштабные изменения реальности не только в каких-то узких сферах.

Как и боги в Дамине. Но ведь есть какие-то особенности, верно? Может, привычки, индивидуальные способности, таланты?

--- Возможно. О Хранителях известно очень мало.

Тамита, в чем ее отличие? И как ее называют?

--- Пемфредо. О ее особенностях мне ничего точно не известно. Только неподтвержденные слухи.

Какие?

Лэйкер замялся.

--- Говорят, рядом с Тамита только праведник пребывает в спокойствии. Тревога, страх, стыд, вина – какие только чувства не обуревают. Будто из тебя вытаскивают все то, что ты хочешь забыть навсегда. То, о чем не можешь вспоминать без содрогания.

Любопытно.

Не помню ничего подобного.

--- У Тамита есть сестра. Шэнаг. Или Энио. Она способна ввергать толпы в яростное безумие. Подозреваю, та текландтская катастрофа, о которой ты спрашивала до вступления в «Серую Молнию» – ее работа. Веселес, конечно, сама восстанавливает равновесие, но делает это не так… театрально жестоко.

Да уж, рвать друг друга зубами, когтями, захлебываясь собственной кровью – то еще представление.

Так Избранные Посвященные поставили Текландт на место, показав, у кого в Веселес монополия на мировое правосудие. Так они всех поставили на место, да?

--- С Хранителями предпочитают не иметь общих интересов. Вообще ничего общего не иметь. Но с ними приходится сосуществовать. Очень многим Избранные уже успели опосредованно дать понять, что случается с бунтовщиками. Остальные стараются не стать поводом для подобных демонстраций. Даже без неизмеримой силы, Посвященные искусно манипулируют лиренами. Им вообще очень сложно отказать.

Так и знала, что патетичное «в судьбы миров лучше не вмешиваться» на деле объясняется банальным запретом кого-то достаточно сильного и авторитетного. Вряд ли бы ключевые миры, располагая таким могуществом, устояли перед искушением перекраивать потенциалы по своему усмотрению. Кроме абстрактных законов равновесия существуют вполне конкретные угрозы. Прикрывать страх и покорность громкими словами всегда проще, бесспорно. Вопрос только в том, зачем Избранным понадобилось устанавливать свои порядки, маскируясь теми же громкими словами. Ну не верю я в альтруизм и чувство справедливости. Не ощущается как-то. Подозреваю, у Больших Кукловодов причины даже более тривиальны, чем у Механиков.

--- И о них мы вряд ли узнаем.

Неужели никто не пытался выяснить?

--- Для большей части лирен, даже для приверженцев культа Охоты, как в ключевых, так и в мирах до Шестой Плоскости включительно, Избранные Посвященные – миф. Красивый и удобный – как раз пугать детей и посредственность. Для остальных Хранители либо вообще не существуют, либо отдают прямые приказы. Очень немногие знают о них хоть что-то. И того, что знают, обычно достаточно, чтобы не углубляться в вопрос.

Понятно. Глобальный террор в чистом виде.

А как Одержимые связаны с Избранными? Помимо родственных связей и почти безоговорочного подчинения одних другим.

--- Подчинение двустороннее. И это не то что бы подчинение. Опять же, имей в виду, данные по достоверности – на уровне слухов.

Не тяни.

--- Родитель имеет возможность навязать свою волю Одержимому три раза в течение жизни ребенка. Одержимый Избранному – всего единожды.

Но имеет.

--- Но имеет.

Что серьезно поднимает мою цену в назревающем перевороте. Вот теперь все встает на свои места. Дело-то не только в Эстелле. И я начинаю понимать, что ты подразумевал под истинным противостоянием в будущей войне – Кальтиринт против Избранных Посвященных. Все интереснее и интереснее… А возможно как-нибудь узнать, кто из Хранителей является моим отцом?

--- Сложный вопрос.

Ответ прояснил бы многое. Мне кажется, Аурелиус знает или догадывается. Ему нужно мое право на желание, нужен доступ к кому-то из Избранных Посвященных. Иначе кусочки не стыкуются.

Я с облегчением воздохнула и откинулась в кресле. Лэйкер удивленно приподнял брови.

Чувствую себя спокойнее, когда понимаю, что происходит. Даже если происходит нечто кошмарное. Ты скрываешь многое из благих побуждений, но неизвестность для меня – самое невыносимое.

--- Ты просто еще не сталкивалась с такой правдой, которую невозможно принять. Поверь, иногда лучше мучиться невыносимой неизвестностью.

Да, эти синие глаза знают много таких правд. Поэтому, наверное, они и похожи на беспросветные океанские впадины.

Входная дверь распахнулась с такой силой, что по всем законам физики и логики должна была слететь с петель. Должно быть, снова добрые вести.

--- Алеврайла уходит сейчас, – тяжело дыша, выпалил Цамерий. – Никакой Клиадры или магии, даже Серого Шепота не должно быть.

--- Кто? – Лэйкер будто и не удивился.

--- Однозначно не Тамита. И не правительство.

--- Либо Судьба, либо Аурелиус.

--- Не Аурелиус, – покачал головой Чудик. – И, кажется, не Судьба.

--- А вот это странно.

--- Поэтому надо торопиться. Ты останешься со мной, попытаемся их задержать. Или хотя бы узнать, кому мы обязаны визитом.

--- Сколько до их прихода?

--- Не больше шести омми.

--- Объясни ей маршрут.

--- Сразу за дверью, – Цамерий повернулся ко мне. – Начинается улица. Пойдете вдоль до седьмого перекрестка, затем повернете направо. Когда увидите колесо, направляйтесь к нему любой дорогой.

Как же…

---- Некогда. Там найдете перевозчика. Вам нужно к озеру Лилаллиар. Я сплету темптари – одежду прокаженных. Никто не будет сканировать вас Клиадрой и задавать лишние вопросы. Расплатитесь этим, – эм-Латуа протянул мне крошечный Радужный Камень. – А теперь идите.

Но…

--- Беги, Аня, – Лэйкер подтолкнул меня к выходу и ненадолго задержал пальцы на моем плече. – Ты справишься. Мы тоже.

Меня накрыло полупрозрачной тканью, и, с трудом разбирая дорогу, я почти выпала за дверь на улицу. Пронзительный ледяной ветер в считанные секунды добрался до костей и вцепился в них хваткой голодного бродячего пса. Я обернулась, чтобы попросить эм-Латуа поделиться меховой накидкой, и в растерянности застыла на месте. Позади не было ничего, кроме круглого каменного колодца и склонившихся над ним гладких черных ветвей какого-то чудовищно безобразного дерева.

Одна.

В незнакомом мире.

Без возможности говорить.

С размытой картинкой искаженного зрения.

Посреди сугроба в легком покрывале и явно не зимних туфлях.

Вечером.

Вот теперь я начала паниковать.

***

Цамерий захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, спрятав руки в длинных рукавах. Лэйкер неторопливо вернулся к креслу.

--- Спасибо, эм-Латуа.

--- За что? – Без единой эмоции в голосе спросил Чудик.

--- За то, что не стал делать это при ней.

--- Я не собираюсь тебя убивать.

--- Пока.

--- Пока.

--- Надеюсь, ты понимаешь, с кем связался. Он ничего не делает просто так. Аурелиус умеет казаться импульсивным, наивным, инфантильным и предсказуемым, но более холодного и расчетливого лирена я не встречал.

--- Верно.

--- Могу я спросить тогда, зачем?

Эм-Латуа едва заметно улыбнулся.

--- Тебе не понять.

Выпущенное на свободу, плетение вырвало ставни вместе с петлями.

Глава 9

Так я и простояла перед большим колодцем, в растерянности переминаясь с ноги на ногу, убеждая себя в реальности и, главное, разумности навязанного «побега», пока от холода не отнялись кончики пальцев. Будь сейчас лето, я, наверное, продолжала бы разглядывать обнесенную гладкой породой дыру в земле до утра. Мысли сбились в кучу, не позволяя мне вытянуть из тесного клубка и обдумать хоть одну из них. Приглушенная боль оторвала меня от бессмысленного топтания на месте, и я повернулась, чтобы выбрать направления движения.

Яркий свет на несколько секунд поглотил мир. В глаза будто высыпали по половине солонки, хотя я понимала, что под веками – пустота. Ладони метнулись прикрыть лицо, коснувшись «паранджи», про которую я успела забыть. Бесполезный кусок ткани! Ни тепла, ни защиты от света.

В порыве злости я попыталась сорвать с себя тряпку, но споткнулась и упала в сугроб. Резь в глазах утихла. Может, остаться в снегу? Если я так всем нужна, пусть найдут и заберут отсюда сами. Надоело.

После непродолжительной борьбы с холодом, бунтарство с позором отступило, и от заманчивой идеи пришлось отказаться. Неловко поднявшись, я поплелась навстречу огромному, степенно закатывающемуся за плотное кольцо гор, ослепительно яркому солнцу. Горы. От этих массивных гигантов сердце уходило в пятки. Могучие ледяные пики вздымались, на головокружительной высоте ввинчиваясь в темнеющее синее небо. В закатной палитре снежные вершины сверкали, будто сахарные леденцы из далекого детства. Текландтские небоскребы рядом с такими колоссами почувствовали бы себя карликами. Казалось, сейчас скалы сомкнуться, и меня раздавит.

Сразу за дверью улица, да, Цамерий? Где тут улица? Где тут хоть что-то похожее на улицу? Неужели это настолько смешно…

Я в ужасе остановилась.

А если… меня выбросило совсем не туда, куда планировал Чудик?

Где я?

Паника сдавила горло. Усилием воли я заставила себя идти дальше. По крайней мере, замерзну не так быстро. А делать-то что?

Пустынная снежная равнина внутри застывшего хоровода горных гигантов все тянулась и тянулась. Я шла не меньше получаса без остановки, но будто и не двигалась совсем. Просто чтобы успокоить себя, я обернулась взглянуть на следы.

Я ожидала, что они исчезнут, честно. Что позади окажется все тот же колодец с уродливым деревом. Это стало бы решающим ударом по моей психике, достойным всяких похвал завершающим актом в безумной трагикомедии. Чего я точно не ожидала, так это улицы. Но я увидела именно улицу.

Удержаться от истерического хохота удалось с немалым трудом. После пережитого умереть, отравившись местным воздухом в приступе ненормального смеха – пожалуй, чересчур даже для безумной трагикомедии. А раз домики двигаются, значит, в какой-то момент я не удержалась и все-таки вдохнула. Однако, будь это и галлюцинацией, внутри потеплело: цветные «пряничные» домики с полукруглыми дверями, присыпанные снежной мукой крыши, проглядывающая среди сугробов на неогороженных лужайках золотистая трава – умирать в волшебной деревушке куда приятнее, чем в душном мраке подземелий среди кошмарных тварей, замурованных в камень.

Руки расслабленно повисли вдоль тела, и я чуть не выронила Радужный Камень. Сливочно-карамельное настроение тут же испарилось.

Нет. Я не дышала. Улица существует, дома действительно движутся, за мной погоня, и у меня не так много времени форы, чтобы продолжать бездарно тратить драгоценные минуты. Лэйкер остался с эм-Латуа ради них.

Так. Седьмой перекресток.

Выбравшись из сугроба, я быстрым шагом устремилась по расчищенной дорожке между домами к тому, что обещало быть центром города-деревни. Чудики не любили многоэтажные дома и старались размещаться в невысоких постройках. Лишь в крупных поселениях высокородные фамилии переносили в своих особняках комнаты на второй этаж, чтобы не занимать слишком большую площадь. Самое высокое строение Фельмориина – Академия, могло похвастаться всего четырьмя этажами. Аккуратные приземистые домики в провинциях невольно навевали воспоминания о прочитанных в детстве рассказах на тему деревенского быта. Не хватало только мычания коров и лая собак для создания нужной атмосферы. Ну и людей, конечно. Хоть кого-нибудь. Пока что, кроме меня, вокруг не было не то что лирен, даже птиц, многочисленные стаи которых в небе для Илминра – нормальное явление. Медленно «текущие» вдоль дороги дома в напряженной тишине пугали не на шутку.

Когда я добрела до первого перекрестка, силы были на исходе. Будто я полдня шла без остановки, хотя на самом деле прошло не больше часа. На распутье я ненадолго остановилась, засмотревшись на домик, переползающий с одной улицы на соседнюю. Не город, а большая музыкальная шкатулка, в которой вместо фигурок балерин по кругу движутся пряничные домики. Только «круг» какой-то ломаный, и музыку включить забыли. Может, даже к лучшему – в Илминре с музыкой вообще плохо обстоят дела. Ее как бы вообще нет. Единственный музыкальный инструмент, который признают Чудики – это собственные голоса. Полная противоположность Механикам, не принимающим вокал как таковой.

После короткой передышки я попыталась наверстать упущенное время, перейдя на бег, но надолго меня не хватило, и до второго перекрестка я добралась еще более уставшей. К счастью, расстояния до каждой новой развилки сокращались. Во всяком случае, путь до третей показался мне несравнимо короче. Домики вокруг становились все стройнее, их цвета – выдержаннее и гармоничнее, стремясь к монотонности и минимализму, что, очевидно, означало повышение социального статуса населяющих дома лирен. Улица медленно расширялась, обрастая живыми изгородями, припудренными снегом. Ночь же наступала стремительно.

Опережая мои опасения насчет перспективы блуждания в кромешной тьме, да еще с плавающим изображением, кто-то включил подсветку в музыкальной шкатулке. И тогда передо мной зажгла огни дремлющая зимняя сказка.

Сугробы у дороги стали похожи на густой молочный туман, сквозь который пробивается свет далекого маяка. Над крышами вспыхнули цветные светлячки-фонарики, такие же яркие комочки устроились среди вьющегося кустарника. Их можно было принять за елочные игрушки, как если бы кто-то впустил сюда застывший в моей памяти образ теперь недостижимого, навсегда потерянного вечера кануна нового года.

Холодные Клиадральные слезы слились с теплыми настоящими.

Мне не вернуться домой. Никогда не увидеть стен своей квартиры, лиц людей, вагонов метро, фонтанов в зеленых парках. Никогда не съесть сахарной ваты, ненавистного оливье и непонятной выпечки из обшарпанной забегаловки. Никогда не столкнуться с тем, что когда-то было безразличным, но что и было моей жизнью, на которую я вечно жаловалась. Только сейчас, спустя, наверное, год после исчезновения Дамина я осознала потерю. Пустота внутри пылала холодом, ноющим, сверлящим, разрывающим изнутри. А ведь я полагала, что давно это пережила, толком не переживая, и забыла, выбросила почти двадцать лет жизни, ничем особенным не запомнившиеся, прямо как презирающий все и вся эмигрант, нашедший приют в благоустроенном уголке цивилизации. Легко забыть о прошлом в мире, где ничто о нем не напоминает, где у тебя нет времени на размышления, не то что воспоминания. Где есть Лэйкер.

Что бы сделал другой человек на моем месте? Я никогда серьезно не задумывалась над этим вопросом, а, может, стоило бы?

Но ведь я не другой человек. Я даже не человек. Я Одержимая. Мою Судьбу великие лирены прописали еще до рождения. Смогу ли я сбежать от нее, нарушив все барьеры логики, здравого смысла и многочисленных «а если»? Чем это обернется для других? И стоит ли вообще думать о других? Я же не супергерой, спасающий мир. Я не способна спасти даже Лэйкера. Даже себя, если на то пошло. Что я вообще могу?

Радужный Камень больно впился гранями в ладонь.

Я прибавила шаг.

Возможно, у меня никогда не будет сил противостоять тем, кто возомнили себя богами. Но подпортить им великолепную игру – дело чести.

А иначе не стоило и ступать в Коридор Времени.

Седьмой перекресток оказался пересечением двух широких улиц со странными полушариями-домами на одной из них. Белые непрозрачные купола, возможно, и не были домами: на них отсутствовали хоть какие-то отметины, не говоря о дверях и окнах – как если бы ребенок сделал пару рядов куличей пластмассовой формой на песчаном берегу. У меня не было ни сил, ни желания рассматривать строения вокруг, а тем более выяснять их назначение и происхождение. Я была способна лишь фиксировать окружающие предметы, чтобы случайно в них не врезаться, и брести, брести вперед, пока в поле зрения не возникнет колесо. Если под «колесом» Чудик имел в виду именно колесо, что еще не факт.

Лирены все не показывались. Может, они спали. Может, путешествовали. Может, перемещались по городу с помощью Клиадры. Может, их вообще не было. Поселок, правда, не выглядел покинутым, но это еще ни о чем не говорило.

Время тянулось до бесконечности.

Почему-то я знала, что если позову сейчас Аурелиуса, он придет. И я пребывала как раз в том состоянии, когда отчаяние призывало меня к этому безумному шагу. Мне нужен был выход, неважно какой, только бы прекратить пытку. Можно было пустить дело на самотек, как я обычно поступала в подобных ситуациях, но всегда беспроигрышный вариант совершенно не подходил настоящей ситуации: кто знает, сколько еще я бродила бы по заснеженной долине в поисках улицы, если бы случайно не обернулась посмотреть…

Я дура.

Уже наперед зная результат, я медленно развернулась. Как минимум для того, чтобы понять – под колесом эм-Латуа имел в виду именно колесо. Огромное колесо. Вогнанное на треть под землю, оно медленно вращалось – немыслимых размеров сооружение, похожее и на мельничное колесо, и на шестеренку, и даже на колесо обозрения, достающее до небес.

Город, в свою очередь, преобразился. То есть, он исчез. Остались только дорожки – движущиеся ленты какого-то непонятного механизма-конвейера. Видимо, сравнив поселок с музыкальной шкатулкой, я оказалась куда ближе к истине, чем можно было предположить. Это, действительно, была какая-то машина: под движущимися платформами, совсем недавно удерживающими домики, просматривались детали какой-то устрашающе сложной конструкции. В Илминре. Сложные конструкции в Илминре. Мне когда-нибудь дадут передохнуть?

Чтобы не разочаровываться в себе еще больше, я снова обернулась и очутилась прямо у колеса. Вблизи оно казалось настолько массивным, что, при желании, его можно было сравнить с самим городом… Стоп.

Присмотревшись к «спицам», я мысленно отвесила себе пару пощечин. Нет, не показалось. Это и был город. Город-колесо. Где-то в вышине, возле его центра одиноко стояла фигура в черной парандже, и на сей раз моих мозгов хватило, чтобы догадаться, кто это, с первой попытки… Лучше даже не представлять пространственную структуру этого места. Сомневаюсь, что подобное вообще можно представить, как минимум, неЧудику. В Текландте про такое не рассказывали. Я бы запомнила.

Ну хорошо. А где мне искать перевозчика? Как он выглядит вообще? В Илминре. Страшно даже подумать, учитывая логичность и предсказуемость этого мира.

Вокруг меня по-прежнему вращался хаос из шестеренок гигантской адской машины, и я сделала единственное, что не грозило смертью от падения в мясорубку. Я обернулась.

Машина исчезла. Остались только движущиеся вдоль дороги белые купола.

Я вновь обернулась. Чтобы оказаться на присыпанной снегом улице в окружении изысканных одноэтажных домов и порхающих светлячков.

Скрестив пальцы, я обернулась еще один раз.

И тогда я увидела перевозчиков.

Посреди пустынной долины на странных фургонах сидели Чудики. Увидев меня, они с шипением скрылись внутри своих «повозок».

Прекрасно. И как здесь пользоваться такси?

Я медленно двинулась вдоль «стоянки». Округлые, чем-то похожие на дирижабли с одним колесом и короткими крыльями, как у сверхзвуковых самолетов, машины легко покачивались из стороны в сторону при малейшем дуновении ветра, но непременно возвращались в вертикальное положение, как неваляшки. У них были круглые окна и двери, что уже радовало, но, очевидно, Цамерий переборщил с моим маскарадом, и все шло к тому, что я никуда не уеду просто в силу нежелания водителей связываться с якобы прокаженной. Их можно было понять, но мне сказали отправляться в…

Нет. Только не это.

Я забыла название этого места.

В панике я схватилась за голову. Думай, думай! Там было много букв «л». Лил… Лимл… нет. Лел… Что же делать?

--- Namutevi sem, to djul te vami ka moro!

Я подняла голову.

Передо мной стоял Чудик с ярко-синими волосами, ежиком торчащими в разные стороны. Судя по интонации и недвусмысленным жестам, он велел мне убираться отсюда.

Немного приподняв одеяние, я вытянула ладонь с Радужным Камнем. Чудик инстинктивно дернулся назад, но, заметив Камень, задумался.

О, да, они очень дорогие.

Внутренняя борьба длилась недолго.

--- Kazmemmal za varveran a ne tor?

Я покачала головой, сомневаясь, что мой жест верно расценят. И напрасно.

--- Tamtema?

Я снова покачала головой.

--- Semara? Valmuri? Shavalaman? Rampellas? Chemu? Lilalliar?

Я уверенно кивнула и сделала шаг вперед. Чудик опасливо отступил.

--- Lilalliar? –Повторил он.

Я кивнула и протянула руку еще ближе к нему. Чудик поджал губы и осторожно протянул свою ладонь. Я позволила Камню скатиться вниз.

--- Satlu! – Мужчина (выглядел он не старше тридцати, но, исходя из имеющегося опыта, я могла предположить, что ему не меньше сорока, а то и пятидесяти фэйли) жестом позвал меня за собой и приглашающе открыл дверь своего экипажа.

Уговаривать меня не пришлось.

--- Понимаешь Транслит?

Я кивнула.

--- Сядь там.

Внутри, не считая «водительского» кресла посередине, было всего четыре места – недлинные изогнутые скамьи-сидения рядом с окнами. Лобового стекла не было, да и, скорее всего, Чудикам с Клиадральным зрением и не нужно видеть глазами. Сомневаюсь, что услугами перевозчиков пользуются лирены, способные свободно перемещаться в пространстве усилием воли, потому и окна только для бездарных пассажиров. Вроде меня.

--- Плохое место – Лилаллиар, – буркнул Чудик, усаживаясь в кресло.

Да, я догадываюсь.

--- Добираться сложно, пространства спутанные, нельзя пользоваться Клиадрой. Долго.

Я пожала плечами.

--- Верну Камень, если передумаешь.

Демонстративно не двигаясь, я выдержала несколько секунд.

--- Как хочешь.

Качнувшись чуть в сторону, аппарат оторвался от земли и поплыл в сторону могучих пиков. Я почувствовала, как адреналин вытесняет собой кровь: не прошло и десяти секунд, а долина внизу превратилась в блеклое пятнышко. Скорость внутри совершенно не чувствовалась, но двигались мы очень быстро. И под нами были лишь гигантские цепи гор, перевалы, чернеющие обрывы, от которых захватывало дух. И ни следа лирен. Дикая холодная природа в ночном мраке, пустота неба и дотягивающиеся даже сюда, возвышающиеся по бокам ледяные вершины. Неописуемая красота, обворожительная и жуткая одновременно.

Опасаясь головокружения, я отвернулась от окна.

А дела-то налаживаются! Если пару часов назад я серьезно опасалась насмерть замерзнуть под покровом илминрской зимней ночи, так и не добравшись до лирен, то теперь я уже направляюсь… да какая разница, куда? Я продвигаюсь вперед, одна, без помощи, и все равно продвигаюсь. Значит, не такой уж я и бесполезный кусок мяса, раз смогла забраться так далеко. Ничего, выкарабкаюсь как-нибудь. Зато, если мне повезет настолько, что удастся пережить затеянную местными богами-королями-императорами катавасию, как минимум, под старость не придется жаловаться на скучную жизнь. Не представляю, что случится после снятия Блока, но в прежнее русло ей точно не вернуться. Да и не нужно. Еще не поздно начать с нуля. Еще можно успеть наверстать упущенное время. Передо мной не просто целый мир, целая Веселес возможностей. Только бы продержаться до конца недели.

Я легонько потерла веки. Мое зрение заметно улучшилось, стало четче настолько, что я смогла разглядеть браслет на руке синеволосого Чудика.  В виде золотой змеи, вцепившейся в собственный хвост…

Сердце привычным маршрутом юркнуло вниз.

Может, конечно, у меня паранойя, но, кажется, что-то идет не так.

Чудик улыбнулся.

Определенно, что-то идет не так.

***

Пустота. Глухая пустота внутри.

--- Снова пришел?

Разбитый перегородками на десятки изолированных комнат зал был погружен в сонное оцепенение. Мягкое, почти жидкое кресло, висящее над светящимся полом. Парящая доска, почему-то выполняющая функции столика. Всегда полный цилиндр бокала. Невидимый собеседник по ту сторону серой стены. Живой. Возможно.

Здесь глухая пустота ощущается особенно остро.

--- Артем!

--- Пришел.

--- Обещал же не приходить.

--- И что?

--- Обещания предполагают под собой исполнение уговора.

--- Не знал, что в Текландте есть идеалисты.

--- Текландт состоит из идеалистов. Ты не успел это понять?

--- А должен был?

--- В идеале.

Усмехнувшись, Артем проглотил мерцающую жидкость и отставил бокал. Этот собеседник ему нравился. Жаль, что он так редко появляется здесь.

--- Не-ет, разочарую, я только сейчас начал понимать этот мир. Как представлю, что мой стремился стать таким же…

--- Страшно?

--- Обидно.

Тихий вздох за перегородкой.

--- Текландт прошел через множество кризисов. Пройдет и через этот.

--- Интересно, как?

--- Все так же. Обновлением.

--- И что будете обновлять на этот раз? Что еще возможно обновить, Шими?

--- Если бы я знал.

--- Заладили: обновление, прогресс, эволюция. Чего? Куда? Зачем? Пустые слова. А на самом-то деле что? Смысла как не было, так и не будет, сколько бы приспособлений вы ни придумали, чтобы доказать обратное. Ты же мне и говорил всегда, – Артем подхватил наполненный бокал и неторопливо, цедящими глотками опустошил его, скривившись от кислого послевкусия. – Ты же сам говорил – все вероятности заканчиваются одинаково, что бы мы ни делали. Поэтому ты здесь, напиваешься вместе со мной, а не призываешь мир к революционному броску в светлое будущее. Ты знаешь, что будущего нет. И ждешь, пока настоящее подойдет к закономерному финалу. Когда заканчиваются вопросы, на которые хочешь получить ответы, настает время умирать. И с этим ничего не поделаешь.

Голос неуверенно промолчал.

--- Не все потеряно.

--- Ну конечно. С неба спустится Бог и вытащит Города из Техноада. Улыбаясь при этом, будто Техноад – вовсе не его рук дело, а так, нелепое стечение обстоятельств.

--- Богов нет.

--- Я о том же. И к лучшему.

--- Почему? – Удивился Шими.

--- С удовольствием сломал бы ему нос.

--- Чтобы не улыбался?

--- Точно.

--- Тебе пора бросать пить.

--- А тебе пора спасать мир.

--- У тебя дурное чувство юмора.

--- Лучше, чем ничего.

Шими улыбнулся. Невидимый собеседник по ту сторону серой стены ему нравился. Жаль, что он тоже скоро умрет. Может, не так скоро, как Шими. Может, если повезет, вообще не скоро.

--- Хочешь покинуть Текландт?

--- Выгоняешь иммигрантов?

--- Задаю вопрос.

--- Уже не знаю, – Артем покосился на полный бокал, нерешительно протянул руку, но оставил его на столике. – Куда мне идти? И зачем?

--- Ты мог бы найти мир, похожий на собственный, и начать там жизнь заново.

--- Я не такой оптимист. И уже вряд ли идеалист. А еще не хочу.

--- Что если я скажу тебе нечто важное? Настолько, что ты, не раздумывая, сбежишь из Каремса. Даже не решая, куда.

--- Ну, видимо, сбегу из Каремса, не решая, куда.

--- Предлагаю опустить эпизод с разговором. Беги сразу, – Шими сморщился от новой судороги. Лужа крови возле кресла становилась все больше. Скоро в ней получится разглядеть собственное отражение.

Сколько крови. И все, будто во сне, нарочито нереальное. Шими никогда не мог вырваться из снящихся ему кошмаров. Не получалось ни разу. Нынешний кошмар, как и все его предшественники, не оставлял, не отпускал, даже не ослаблял хватку. А так хотелось проснуться. До страшной кульминации.

--- Уходи отсюда, Артем.

--- Что ты там бормочешь, Шими? Я ничего не разберу, повтори.

--- Уходи.

--- Ты спишь что ли? Скажи нормально.

Из-за перегородки не раздалось ни звука.

Артем с раздражением допил еще один бокал и откинулся в кресле. Он мог спуститься в ГЭКО в Зале Снов прямо сейчас, даже не поднимаясь на ноги. И он непременно спуститься. Стеклянный шар, мир внутри мира – единственное, что еще не успело потерять подобие смысла. Ему не заполнить ноющую пустоту, но до неизбежного конца нужно как-то коротать время.

--- Ты, правда, думаешь… а, неважно.

***

--- Нет, это важно! Важнее мгновенной потери двадцати процентов. Тотальное уничтожение! Тотальное, Бойль!

--- Я понял с первого раза.

--- Не может быть других приоритетов. Не в данной ситуации.

--- Что дальше по плану? Шантаж?

--- Реальная угроза. Она не исчезнет, вне зависимости от твоего решения.

--- Гипотетическая, не реальная.

--- Ты знаешь, что реальная. И знаешь, как ее предотвратить. Только тебе подобное под силу.

Бойль вытянул руки из полых кубков света по бокам лежака и встретился взглядом с Вэтэном.

--- Уничтожить шестьдесят четыре миллиарда лирен может кто угодно. Не обязательно было искать меня и отрывать от восстановительных процедур. Любой в Каремсе, способный если не мыслью, то голосовой командой запустить Симилтронный Фестиваль, справится. Я специально модифицировал системы, подгоняя под устаревшее голосовое управление, чтобы меня больше не привлекали к этому проекту, а уничтожили друг друга раньше, чем что-то потеряет функциональность.

--- Не просто уничтожить лирен, а определенных…

--- Я похож на палача? Не шестьдесят четыре, не шестьдесят четыре тысячи. Шестьдесят четыре МИЛЛИАРДА.

--- Иногда стоит пожертвовать настоящим ради будущего. Особенно если приходится жертвовать всего лишь двадцатью процентами настоящего.

--- Как ты представляешь будущее без настоящего? И это не жертва, а истребление. Даже не знаю, чей план гуманнее… Я найду другой выход. То есть, нашел. Но формально – найду.

Вэтэн озадаченно нахмурился.

--- Долго объяснять, – парень вернул кисти в светящиеся «емкости». – Ты веришь в Богов?

--- К чему…

--- Веришь или нет?

--- Нет.

--- А допускаешь их существование?

--- Разве это не одно и то же?

Бойль покачал головой и улыбнулся.

--- Не верю.

--- Тогда представь, что Боги существуют.

--- Я все еще не понимаю, зачем.

--- Вот я и пытаюсь объяснить. Представил?

--- Да.

--- А теперь подумай, как бы ты их убил.

--- Богов?

--- Богов?

--- Разве можно убить Богов?

--- Конечно. Если ты их создал, ты же можешь их убить.

--- Но я не создавал Богов! – Вэтэн потерял терпение и впился ногтями в ладонь. – И что за Боги вообще? Текландт под угрозой уничтожения! А вместо помощи или плана действий от тебя я слышу бред!

--- Ты представил Богов?

--- Да, но…

--- Значит, ты создал Богов.

--- Но… – перекошенное лицо Вэтэна осветилось пониманием.

--- Именно, – кивнул Бойль. – Мы используем оружие, способное сокрушить Богов. Созданных нами, наделенных бесконечной силой, всемогущих Богов. До того, как кошмар станет реальностью.

--- Ты займешь их место.

Быстро двигающиеся зрачки серых глаз на несколько кимн замерли.

--- Нет. Иначе все бессмысленно. Никакой замены. Боги нужны во времена потрясений и анархии, когда требуется сила. Лирены ищут поддержку в них, забывая, что Боги – их же порождения. Текландт учится на своих ошибках. Только поэтому мы достигли вершин. И поэтому там останемся.

--- Говоришь, совсем как Лэйкер.

Бойль тепло улыбнулся.

--- Он научил меня куда большему, чем сам полагал. Жаль, что обновленный Текландт родится без него. После стольких усилий, затраченных им.

--- Мы же все еще говорим метафорами? – Вэтэн направился к выходу. – Тогда объясни мне.

--- Что?

--- Ты создашь новый мир, так?

--- Мы создадим новый мир.

--- Тогда чем же мы, по-твоему, будем отличаться от Богов?

На пару лимн Бойль задумался. Вэтэн терпеливо ждал у двери.

--- Нам не будут приносить жертвы.

--- Без жертв не обойтись.

--- Да. Но мы сделаем то, что никогда не смогут наши Боги. То, что могут сделать только лирены. Молча, незаметно, чтобы никто, кроме нас, и не узнал. Мы пожертвуем собой.

Глава 10

Зимнее лилово-синее небо затянули мелкие кружевные облака. Холодные горные ветры, как безумные портные, неугомонно перекраивали сверкающие наряды предзакатной дымки, клубящейся над темными расселинами. До ночи уже не успеть.

Зябко поежившись, Нийрав остановился на пологой скале, чтобы перевести дух. Вокруг были лишь мертвые серые камни. Далеко позади, за песчаной лентой остались сияющие золотом, неувядающие даже в холод травы долин и прозрачные озера, искрящиеся яркой чешуей фернисов.

Падшая Кирвиллия – место, проклятое всеми пантеонами Божеств Илминра. Бесцветная, со времен более древних, чем эти же Боги, территория, пребывающая на стыке реального и псевдомира в тревожной полудреме холода. У истоков возникновения жизни она, полностью завершенная, уже обособилась и застыла в полюбившейся форме на тысячи тысяч фэйли. Широкая полоса перламутрово-серого песка провела черту между Кирвиллией Чистой, населенной, живой и Кирвиллией Темной, таящей угрозу, которой нечего противопоставить.

У лирен из Хэмнха сохранилось предание о Темном Потопе, передающееся из поколения в поколение неисчислимое количество раимэ. Говорили, его записали со слов какого-то медиума, беспечно совмещавшего с практикой внетелесных перемещений контакты с беспокойными Духами. Со слов – не точно сказано. Скорее, историю собрали по частям из криков, обрывков фраз и утробного рева ученики, присутствовавшие на сеансе. После чего ни один не рискнул больше продолжать опыты, а связь с Духами строго запретили. Но последнее, скорее всего, выдумка, как и большая часть истории. Слишком много времени прошло, и сложно поверить, что такие подробности сохранились в неизменном виде. А вот само предание…

Нийрав проводил взглядом облачную бахрому, срывающуюся в темноту надвигающейся ночи.

В горах Кирвиллии когда-то ютилось воинственное племя, название которого давно никто не помнит. Илминр только начинал обретать себя, и его народы еще не успели оставить дикарское прошлое: лирены питались тем, что приносила почва, не имели понятия о Клиадре и почитали магию в самых варварских ее проявлениях. Реки крови проливались ради богатого урожая и мимолетных успехов в непрекращающихся сражениях, шаманы правили миром и сводили мелкие счеты друг с другом без оглядки на последствия опустошительных войн. Сами того не подозревая, они породили первых Богов, пока таких же кровожадных и избалованных вседозволенностью. Мир поднимался из яслей по ступеням великого будущего, ему многое можно было простить. Но, видимо, не все.

Племя Кирвиллии нуждалось в поддержке, чтобы выжить в магических войнах, а лирен для жертвоприношений казалось недостаточно. Тогда вождь отправил молодого шамана в Темные Земли, несмотря на протесты старейшин и дурные предзнаменования: нужна была сила, размышлять о ее происхождении не позволяли обстоятельства, время истекало. Странные путаные рассказы и страшилки, никем никогда не подтвержденные, пугали гораздо меньше новой войны, новой крови. Шаман покинул Чистые Земли, и вскоре случилось то, что в Хэмнха называют Темным Потопом, в Абиав – Ночью Тотемов, а в Кальтиринте – Илминрским Затмением. Мир поглотила тьма. Без следа исчезли лирены, Боги, животные и растения – все, несущие печать жизни, растворились в нахлынувшем Мраке. Все, кроме тех, в чьих Сущностях скрывалось Клиадральное Зерно.

Границу запретной территории эм-Гэлийвер, наследный Жрец фульмийни, преступил, нарушая законы тех, кому обязан служить. Любому другому в этом случае грозили бы суровые наказания, болезненные ритуалы очищения, молитвы, жертвы и тяжкие испытания ради прощения. Но Жрецу подобное не простят. Нийрав знал, что как только он вновь переступит порог Чистой Земли, Боги заберут его. Она заберет его, та самая Богиня, которая до сих пор отнимает каждого первенца в обмен на заточение того безумия, что поглотило Илминр когда-то. Богиня, которой фамилия эм-Гэлийвер служит с самого пробуждения после Затмения. Жрец даже мог перечислить все пытки, через которые его заставят проходить до последнего тэйли Веселес. Если поход окончится провалом.

--- Земля, взрастившая камни. Камни, слагающие горы. Горы, увенчанные льдом. Лед, пронзающий небо. Небо, хранящее воду. Вода, питающая землю. Даруйте покой заблудшим и проклятым Духам.

Несколько капель крови скатились по скале и впитались в блеклую породу. Чудик опустился на колени.

Теряющиеся в высоте ледяные пики затягивали бурое пятно солнца за горизонт – всегда яркий цвет божественного светила не мог бороться с проклятьем Темной Земли. Тонкая струйка крови из свежего пореза была не розовой, а прозрачной, кожа Нийрава – бледной с сероватым оттенком. Весь цвет ушел вместе с жертвенными каплями в камень. Камень исторг его крошечной льдинкой. Льдинка где-то там, на одной из вершин уже метнулась сквозь спутанные кружева к небу. Небо исторгло кровь, а земля ее поглотила. И теперь остается ждать ответ единственного Бога Падшей Кирвиллии, того что явился из других миров и других времен. Того, что был запечатан непостижимо высокой ценой, но чье проклятье до сих пор отравляет землю.

Глухой шепот ветра оборвался странным скрежетом. Что-то в скале пришло в движение. Нийрав затаил дыхание. На гладком сером камне появилась трещинка. За ней еще одна. И еще. Холодные каменные чешуйки, как осколки скорлупы, рассыпались под натиском, и из выемки показался крошечный ярко-розовый цветок.

Эм-Гэлийвер с облегчением вздохнул и поднялся с колен. Теперь можно быть уверенным, что его не убьют до того, как удастся подобраться к пещере Гиблых Врат. Богу интересно. Бог хочет взглянуть на пришельца, оставившего в залог жизнь и Сущность без единой гарантии.

В морозный воздух закрались подозрительные нотки. Духи. Нужно спешить.

Илминрское Затмение. Да, Кальтиринт знает толк в патетичных, но от этого не менее точных названиях. Из целого мира осталось лишь несколько сотен лирен. Планетарные системы превратились в шары из камня, металла и газа, поблекли когда-то яркие цвета, а выжившие в ужасе метались, не зная, что делать. Не долго. Безликая Тьма парализовала волю, и лирены разбрелись по пустынным землям в одиночестве и апатии. Они лежали на холодной земле, созерцая беззвездный мрак до тех пор, пока не перестали чувствовать боль, вкус, цвет, запах. Они почти утратили то, что называется жизнью. Их тела деградировали в тени, стали тонкими, не способными принимать пищу и нормально передвигаться. Оставленные бесцельно парящими в пустоши Духами, оболочки огромными немигающими глазами наблюдали, как сухой ветер погребает их в оседающей пыли. Пока не увидели хрупкие струящиеся нити, сверкающие подобно радуге из прошлой, бесконечно далекой жизни. Клиадру. И это изменило все.

Белесая дымка опустилась почти до земли. Нийрав снова прислонился к хищно скалящимся сколами камням. Как тяжело дышать. Ноги с трудом несли воздушно легкое тело, то и дело грозя опрокинуть его при каждом шаге. Осталось немного, нельзя сдаваться у самой цели. Еще немного. Еще немного.

Оступившись, Чудик полетел вниз. В бок впились острые камни, дождавшиеся вожделенной добычи. Нийрав сжал зубы и откатился на спину. Сине-черное беззвездное небо висело над склонами гор, нанизанное на их острые пики тяжелым навесом. Прямо как в подернутом пылью предании. Илминр смог тогда сбросить с себя тень Затмения, пожертвовав будущим ради настоящего, стал великим ключевым миром, получить власть, не идущую ни с чем в сравнение, но проклятье Темного Бога не снял. Вместо этого он проклял себя еще больше. Проклинает даже сейчас. Поэтому нельзя…

Нельзя смотреть на небо в Падшей Кирвиллии. Нельзя слушать перешептывание Духов в тишине. Нельзя оплакивать умерших. Нельзя засыпать на Темной Земле.

Нийрав, задыхаясь, поплелся вперед, к чернеющей дыре внизу.

Гиблые Врата. Последняя Печать, сдерживающая Мрак.

«Не открывай!»

«Слишком холодно».

«Я обещал…»

«Все еще бродит во сне».

«Глубоко».

«Не открывай!»

«Тупик».

«Во сне».

«Ей одиноко».

«Дна все еще нет…»

«На той стороне».

«Не открывай!»

«Не открывай».

«Все то же самое».

«Озеро на той стороне».

«Слепые лодки».

«Не открывай!»

--- Оставьте меня, – процедил Нийрав.

«Не открывай!»

«Пустая комната».

«Не открывай!»

Всесильные Боги не знают будущее, как не знают его те, кто всесильных Богов сотворил. Потенциалы остаются потенциалами, пока не превратятся в Сюжет.

--- И поэтому оставьте меня.

Земля вновь ушла из-под ног, и Нийрав плашмя упал на гладкую черную плиту.

«Это не дверь».

«Не вкусный».

«Смотри».

«Это не дверь».

«У нее нет замка».

«Нет ручки».

«Нет створок».

«Ее не создавали, чтобы открывать».

«Ее не нужно открывать».

Назойливый шепот стал заметно громче, в шелестящих голосах сквозила паника.

Нельзя смотреть на небо в Падшей Кирвиллии.

Потяжелевшее в десятки раз тело с трудом подчинилось, и эм-Гэлийвер впился взглядом в густой мрак. Холод жадно вгрызся в веки и пробрался к ключице. Внутри возникла страшная пустота. Желания потеряли смысл. Нийрав чуть не забыл, зачем он здесь. Нельзя. Держать цель в голове, иначе можно так и остаться лежать среди скал, пока не иссякнут силы. Как оставались многие, когда-то приходившие сюда по им одним известным причинам.

Нельзя слушать перешептывание Духов в тишине.

Срывающиеся на угрозы предупреждения заполнили голову. Пусть.

Нельзя оплакивать умерших.

Образы отца и Ирвэлла возникли, почти без принуждения. Нийрав впервые в жизни позволил отравляющей боли разлиться внутри.

Нельзя засыпать на Темной Земле.

После утомительного перехода нарушить последнее Универсальное Табу не составило большого труда. Хотя первые три склоняли скорее к смерти, чем ко сну. Только бы не забыть, зачем эти жертвы.

Хор Духов обреченно смолк, и Тьма поглотила Нийрава.

--- Shavieaer nahhab-hare, – удивительно живой задорный смех прокатился гудящим эхом по пещере.

От неожиданности Нийрав потерял дар речи.

--- Veluyune tah ebehalfrai?

--- А… я не понимаю…

--- Не понимаешь? Ну вот, испортил мне шутку.

--- Э… шутку?

--- Помню, в последний раз ко мне заходил какой-то чудной мальчишка, напуганный до такой степени, что мне, представляешь, МНЕ пришлось его успокаивать, дабы он смог произнести, наконец, зачем явился. Давно это было, наверное. Так вот, говорил мальчик как раз на данном прекрасном наречии. А тут ты… Ну, я и подумал… А разве язык уже не употребляется?

--- Вы убили всех, кто его когда-то знал.

--- Что, я? Я? Разве? Серьезно? А, впрочем, возможно. С меня станется. И… тебе удобно там висеть?

--- Не очень.

--- Так спускайся. Зачем мучить себя? Потом еще будешь жаловаться на негостеприимство… Может, десерт, кстати? Не хочешь? Тогда давай поговорим. Ко мне редко являются с визитами – репутация сомнительная. Потому я не брезгливый… Может, стоило раньше ввести в практику десерты для гостей… Да не беспокойся, прыгай!

Прикованный к потолку силой странного тяготения, Нийрав оттолкнулся от гладкого камня и, вопреки ожиданиям, естественно легко оказался на полу. В центре необъятной пещеры на плоской грани куба плясал пронзительно голубой огонек, а над ним, у самого свода висело целое озеро ядовито-зеленого цвета. В непрозрачных водах мерещились быстрые движения чего-то бесформенного. И бесшумного.

--- А что вы меня спросили? – Нийрав, пугливо озираясь на дергающиеся тени сверкающих кристаллами соли сталагмитов, направился к огоньку.

--- Когда? А, вспомнил! На твоем приторном наречии это означало бы что-то вроде: «Судьба повторяется. Неужели у нее истощилась фантазия?», но, видишь ли, в переводе теряется каламбур, а я так старался, сочинял, подбирал слова… Так, собственно, что тебе от меня нужно? Хотя нет, кажется, я и так могу догадаться, Жрец самой Фульмийни… адепт серьезной, даже слишком серьезной религии с грозной Богиней, которая в силах исполнить  любое, или почти любое желание, стоит только попросить. Для своего верного служителя она без труда преподнесла бы в дар парочку миров. Но ты пришел ко мне. Зная, что я потребую куда больше, чем ты в состоянии предложить; что твое имя, даже при самом благоприятном развитии событий, будут проклинать едва ли не старательнее, чем мое; а если я откажусь и не возьму под свою опеку, тебя ждут пытки, страшнее очень многих, поверь моему опыту. И все же, ты стоишь здесь, в центре Падшей Кирвиллии, так глубоко под землей, что всей твоей долгой жизни не хватит, чтобы выбраться к свету. Здесь, в средоточии Мрака ключевых миров, а не в Храме Фульмийни. Значит, либо ты хочешь просить меня о совершенно непростительных вещах, либо на тебе висит непростительных грех. Однако я проявлю божественную проницательность и предположу, что в твоем случае наличествует и то, и другое. Я прав?

Нийрав молча кивнул.

--- Прекрасно. Люблю честных. С ними мороки меньше. Тобою движет грех. Кому, как не мне помочь грешнику. Я же все-таки Бог проклятых и отверженных, а за паствой надо приглядывать. Итак, я слушаю, не стесняйся. За столько… фэйли, да? За столько фэйли мне надоело слушать собственный голос, хочу послушать чей-нибудь еще.

--- А…

--- Что, все еще боишься?

--- Не то что бы… только…

--- Только?

--- Я ожидал несколько… другого.

--- А, так ты хочешь, чтобы я тебя напугал? Запросто!

--- Не надо!

--- Тем лучше. Не люблю пугать гостей. Я вообще добрый, просто меня все время немного не так понимают.

Да. Немного.

--- Вы необычный Бог.

--- Боги бывают обычными? Неужели Веселес настолько изменилась?

--- Я имел в виду, вы не были Богом изначально.

После небольшой паузы голос раскатисто захохотал.

--- А кем же я тогда был?

--- Демоном.

--- О-о-о, а производишь впечатление простака. Как догадался?

--- Заметил у Демонов интересную черту. Чем они сильнее, тем нахальнее.

От хохота дрогнула поверхность зеленого озера.

--- И каково же мое нахальство, по-твоему?

--- У него едва ли есть пределы.

--- Шутник, да еще и льстец. Красота! Слушай, почему ты раньше не пришел? Я тут умирал со скуки!

--- Репутация.

--- Ах да, точно. Надо бы над этим поработать. Веселишь ты профессионально, не зря в политику пошел, не зря. Я, пожалуй, расщедрюсь на что-нибудь за прекрасный повод посмеяться. На скидку, например.

--- Благодарю.

--- Ага. Так, повеселились, а теперь серьезно. Что конкретно ты хочешь от меня?

--- Владыка Кальтиринта, Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан хочет уничтожить Илминр.

--- Аурелиус? Так он все-таки родился? Неужели Тамита позволила?

--- Знаете его?

--- Аурелиуса? Конечно! В свое время Сельмия меня замучила этим Аурелиусом. Только Избранные научились нормально считывать потенциалы, как она наведалась в Кальтиринт и взяла под личную защиту несколько родов. Это еще до Илминрского Затмения, представляешь! Только я не думал, что ей удастся провернуть эту авантюру. Видимо, успела наложить свой Покров, иначе ты про Кальтиринт и не слышал бы. Хранители уничтожали миры и по менее значительным причинам.

--- А что за причина сейчас?

--- Не скажу.

--- Почему?

--- Ты расстроишься.

--- А?

--- Не скажу, и все. Я ей обещал.

--- Кому?

--- Сельмии. Если узнаешь ты, узнает и Тамита.

--- Даже здесь?

--- А ты как думал? Из ныне живущих, Покров Афродиты распространяется только на Аурелиуса. В потенциалах каждый разбирается в меру способностей. Кто-то с трудом считывает первые шесть, для кого-то тысяча – не предел. Но чтение потенциалов – не предсказание, а аналитика. Услышать можно лишь сказанное. Веселес же едина, значит мысль лирена в одном из ее миров, так или иначе, доступна лирену в другом. Я, хоть и бывший Демон, Бог, поэтому умею защищаться так, что даже Тамита не почует ничего. А вот ты явно не Бог, не обижайся только.

--- Я хочу спасти Республику.

--- Зачем?

Нийрав помедлил с ответом.

--- Чтобы ее возглавить.

--- И…

--- И избавиться от Богов.

--- Грандиозно! Избавиться от Богов, да? – Могучая сила дернула Чудика вниз, и тот упал на колени. – Посмотри на себя сейчас. Переступив границу Падшей Кирвиллии, ты потерял защиту, дарованную тебе Фульмийни. Кто ты сейчас, без ненавистных Богов? Обычный смертный лирен с Клиадральным Зерном и немощным телом, шагающим по земле с таким трудом, что и вообразить сложно. Чего ты добьешься, уничтожив Богов? Твои соотечественники потеряют половину силы и приобретенной власти. Ты уверен, что Илминр переживет второе Затмение? Или тебе понравились ощущения на камне там, снаружи? Понравилось задыхаться от боли, тоски и безысходности в окружении стенающих Духов и безликого Мрака? А ведь это далеко не предел.

--- Мы сами породили этих Богов, – выдавил Нийрав, из последних сил сопротивляясь навалившейся на плечи тяжести. – Справимся без них.

--- Неужели?

--- С вашей помощью.

Голос надолго замолчал.

--- Хочешь установить в Илминре мой культ?

--- Единоличный.

--- О-о-о.

--- Мне нужна сила.

--- Где-то я уже слышал подобное. Тот юнец тоже приходил за силой.

--- И он ее получил.

--- Ну да, получил… Не подумай, я тебя не отговариваю, предложение заманчивое, как ни посмотри. Только ты, кажется, не догадываешься, что готовит Аурелиус.

--- Верно, не догадываюсь.

--- В мирах, с которыми воевал Кальтиринт, тоже были Боги, далеко не слабые. Только помощи от них никто не получил. Не мог получить в принципе. Я бы посоветовал тебе не связываться с Аурелиусом.

--- Не могу.

--- Не можешь.

--- И поэтому я пришел за помощью к тому, кто знает, что делать. Вы были Демоном и способны противостоять Кальтиринту.

--- Да, неплохо продуманный план для смертного. Ты удивляешь меня в третий раз, а это почти рекорд.

Давление ослабло, и Нийрав смог подняться.

--- То есть, резюмируя сказанное, ты не боишься отдать мне Богов, хранящих их культы Жрецов, любых местных лирен на выбор…

--- Кроме Мириам.

--- Да, да, кроме твоей обожаемой Мириам. Взамен я даю тебе силу выстоять против армии Аурелиуса и, увенчанным славой, занять императорский престол ввергнутого во мрак Илминра, так?

--- Так.

--- Не боишься. А что если в итоге тебе некем окажется править? Я жадный. И теперь не боишься?

--- Не боюсь.

--- Смелый. Или безрассудный. Но мне, в общем-то, все равно. Хочешь превратить Илминр в Нимею – пожалуйста, только не забывай вовремя приносить жертвы, чтобы я не обиделся. Осталось решить вопрос о точном размере платы.

--- Платы? – Вырвалось у Чудика. – А разве жертвы не…

--- Все шутишь? Это так, безоговорочное условие, чтобы я задумался над твоим предложением,  не более. Мне нужны еще миры.

--- Сколько?

--- Все, что будут в твоем распоряжении. И еще восемнадцать.

Нийрав побледнел.

--- А ты как хотел? Предупреждал же, что я жадный. Заметь, цена вполне разумна, и с учетом скидки, что я тебе обещал. Потребовать в два раза больше, учитывая твое безвыходное на данный момент положение? В принципе, я могу забрать твое тело, с помощью него сломать Гиблые Врата и забрать себе половину Веселес, если захочу. Благодари вероломно оставленных тобою Богов за щедрость, так как мне с тобой оказалось интересно.

--- Хорошо.

--- Прекрасно. Только твое тело я все равно заберу.

--- Что?

--- На время, успокойся. Без него мне отсюда не выбраться. Не представляешь, сколько всего меня удерживает в уютной норе под землей. Думаешь, зачем все эти Табу, строгость которых не ослабевает столько фэйли? Я практически добрый Бог, но взаперти сидеть не люблю. Скучно… Уже жалеешь, что добровольно спустился ко мне?

--- Н-нет.

--- А зря. Я бы на твоем месте пожалел.

--- Я не в той ситуации, когда можно позволить себе жалеть о чем-либо.

--- Тогда будем считать, что договорились. Итак, с чего начнем Второе Илминрское Затмение?

Сияющие кристаллики соли потонули в душном мраке. Размытые тени сорвались с каменных стен и шипами вонзились в мертвое озеро.

Нийрав не торопился с ответом. Он слишком хорошо знал, что случается с Аватарами – несчастными лиренами, на время ставшими вместилищем божественной силы. Самый тактичный Бог оставил бы после своего пребывания высушенную во всех смыслах оболочку, а Вэлмувэру к тактичным Богам точно не относился.

--- Отведи меня к озеру Отречения.

Танцующий на камне огонек замер.

--- Озеро Отречения? – неожиданно серьезно удивился Бог. – Невероятно, но тебе удалось удивить меня в четвертый раз.

***

--- Я повторю вопрос, после мучительно долгой паузы вздохнул Аурелиус и ткнул пальцем в заполненный цифрами лист бумаги. – Где они?

Высокий бледный мужчина уже не пытался сохранять видимость невинного спокойствия, обливаясь потом в довольно прохладном кабинете Третьего Неба. Едва он открыл рот, чтобы ответить, император невозмутимо продолжил.

--- А вопрос я повторяю потому, что сейчас хочу услышать хотя бы подобие правдоподобного ответа, ибо в прошлый раз ты, видимо, перепутал тексты отчета со сценарием комичного спектакля для детей с умственными отклонениями, отнюдь не в сторону гениальности. Лично я нахожу подобное неуместным в данном контексте. Как и все присутствующие, полагаю.

«Присутствующие» боялись и вздохнуть слишком громко, не то что подтвердить неуместность ответа.

Взгляд Аурелиуса, прямой и равнодушный, мог в любую минуту обратиться оружием незамедлительной казни, о чем знали все. Так же, как и о том, что глава Представительства Отдела Финансов провинции Ваэлл, в лучшем случае, к закату потеряет должность и все сопутствующие привилегии. Действительно интригующим оставался вопрос, потеряет ли он вместе с должностью жизнь. По бесстрастному лицу владыки Кальтиринта прочитать ответ было невозможно, тем не менее, аргументы в пользу помилования блекли в сравнении с серьезностью обвинений. На самом деле, Аурелиус мог и не спускаться сюда для разбирательств – в них  не было видимой необходимости.

--- Владыка Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан, я нижайше прошу простить меня за манеру изложения отчета, оказавшуюся столь безыскусной, что вынудила вас испытать несколько секунд справедливого негодования.

Вэртрид практически увидел, как Аурелиус закатывает глаза от раздражения. Разумеется, нейтральная маска осталась нетронутой, и поэтому несчастный не остановился. Хотя, что еще он мог сейчас сказать?

--- Я глубоко сожалею о недоразумении, ставшим поводом к возникновению инцидента…

--- Инцидента?

--- Прошу прощения, владыка Аурелиус Энуа…

--- Инцидента, так, Баромслий?

--- В мо…

--- Молчать, – Аурелиус повернулся к Вэртриду. Спектакль окончен. – Кто?

--- Глэмрий Гаунрий Рэльфрид.

--- Подойди, Глэмрий.

Из дрожащей толпы одетых в серые балахоны лирен робко выступил совсем молодой Демон. Учтиво склонив голову, он с безмолвного позволения владыки Кальтиринта присел за стол напротив своего непосредственного начальника.

--- Сколько лет минуло с твоего рождения, Глэмрий?

--- Семнадцать, владыка Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан.

--- Где твой отец?

--- На страже нашего сна, владыка Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан.

«Каким образом?»

«Во времена правления Великой Восьмерки многие из рода Рэльфрид подвергались изгнанию. Среди убитых был отец Глэмрия».

«Поддержка старого режима?»

«Да, владыка Аурелиус».

--- Когда ты должен пройти выпускные экзамены?

--- Первый экзамен я прошел полгода назад, владыка Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан. Второй ожидается через четыре месяца.

--- Как часто ты посещаешь занятия в Кальтиринте?

--- В среднем, восемь раз в месяц, владыка Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан.

«Успеваемость?»

«Опережает сокурсников на полтора года. Уступает лучшему несколько месяцев».

«Тренируется в псевдомире?»

«Преимущественно».

«Сколько раз его ловили на превышении лимита времени пребывания там?»

«Официально ни разу».

--- Когда ты покончишь с делами, – Аурелиус сделал многозначительную паузу. – Планируешь ли ты вернуться в Ваэлл? Или, может, ты хочешь остаться в столице?

--- Если вам, владыка Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан, будет угодно позволить мне вернуться в Ваэлл, я с удовольствием исполню это ваше пожелание, как и прочие.

--- В таком случае, Глэмрий, я назначаю тебе второй экзамен через минуту.

--- Благодарю, владыка Аурелиус Энуалий Вергилиций Бертериан.

Толпа оживилась.

Баромслий заискивающе улыбнулся, но, случайно поймав торжествующий взгляд Глэмрия, нахмурился. И побледнел еще больше.

--- Ты все правильно понял. Второй экзамен, надо же, какое потрясающее стечение обстоятельств, сегодня совпадет с удовлетворением претензии молодого Рэльфрида на должность Представителя Отдела Финансов провинции Ваэлл. Или неудовлетворением, в зависимости от исхода.

--- П-по… то есть, прошу вас, владыка Ауре…

--- Начинайте. Вэртрид, примешь экзамен.

--- Слушаюсь, владыка Аурелиус.

--- Но…

С легким хлопком трое покинули комнату.

Один за другим, Демоны в комнате погрузили свое внимание в псевдомир, незримо и не без возбуждения наблюдая за ходом экзамена в пространстве, где время летело стремительнее в десятки раз. К ним очень скоро присоединилось сначала крыло, затем все Третье Небо, а под конец – едва ли не половина дворца. Неудивительно – в последнее время назначения на столь высокие, ответственные должности проходили вопреки традициям без официальных дуэлей, и пропустить зрелищную схватку опыта и юности, где на кону стояли не только привилегии, но и жизни, не желал никто.

Аурелиус неторопливо вышел из кабинета и направился в сторону Почетного Зала. Поединок закончился быстрее, чем он успел опуститься на камень высокого трона. Намного быстрее, чем Арлет мог подготовить Зал для церемонии. Но не так быстро, как по Кальтиринту разнеслась новость о назначении семнадцатилетнего Глэмрия на ключевой пост в правительстве неспокойной провинции.

Десять лет назад на мальчика началась бы настоящая охота. Прямо как на Рамерика, едва он стал императором. Потому что в консервативном Кальтиринте существуют такие традиции, которые не прервут никакие законы, никакие правители. Традиции, против которых бессильно время – настолько глубоко они выжжены в лиренах этого мира. Одна из них, центральная, непоколебимая, догматичная – неоспоримое право сильного. Ты можешь занять любое место, если окажешься достаточно способным, при этом о методах никто и не спросит. Можно попасть в школу, доказав приемной комиссии, что ты находчивее прочих претендентов. Можно занять чью-то должность, уличив соперника в ошибке или проступке и блеснув собственным совершенством. А еще конкурентов можно просто убить. Хотя подчас убить оказывается совсем не просто – фиолетовая категория открывает Врата Смерти. Вот почему другая традиция не менее жестко регламентирует порядок таких «состязаний» – меряться силами дозволено только в псевдомире. Слишком хорошо память мира хранит отголоски Диких Времен, когда-то едва не уничтоживших Кальтиринт.

Право сильного, безрассудное и необузданное, было вычищено и доведено до совершенства силами, его породившими – естественными законами жизни. Империя же отшлифовала совершенство до безукоризненного идеала. Сильный, занявший не свое место, быстро низвергался, казалось бы, сам по себе, на деле же логика подтверждала свое царствующее положение. Тот же Глэмрий, невероятно способный в Клиадральном плане, не сможет справиться на месте потерявшего страх и чувство меры Баромслия без знаний и навыков в управлении финансами. Если при неумелом управлении его не доведут до изнеможения обрушившиеся проблемы, бунты, многочисленные покушения и более талантливые претенденты, император, в конце концов, сам сместит неудачника. В Кальтиринте сильная реальная власть, а она быстро выявляет и уничтожает тех, кто сел на чужой стул. Императорский трон – не исключение.

Высокородные падальщики знают об этом и всеми силами стараются заклевать тех, кто, по их мнению, не на своем месте. Само собой, они часто не правы, и тогда у жертвы только два пути – пасть или выстоять. Шестнадцатилетний Рамерик, занявший императорский престол, собрал, наверное, почти всех таких падальщиков, благополучно отправил их «на стражу сна», прошел через вещи, встряхнувшие даже пропитанный кровью Кальтиринт. Выстоял, доказав невозможное. После такого прецедента Демоны дважды подумают, прежде чем покуситься на Глэмрия, хотя первый год тому придется нелегко в любом случае. Вот почему мальчик старательно оттачивает Клиадральные плетения в псевдомире, уверенно готовясь к будущему рывку. Вот почему Тэваридий указал на него императору. Вот почему владыка Аурелиус отказался от уже привычного для себя назначения в пользу традиционного эффектного жеста.

Молодой Рэльфрид, влекомый тщеславием и жаждой мести за род, наконец удовлетворенной на втором экзамене, потратил немало времени, чтобы доказать неоднократные хищения средств Баромслием. Очень скоро он получит новые, более возвышенные стимулы к саморазвитию, научится у власти нужному и ненужному. Тогда мальчик вырастет в настоящего Демона во всех смыслах этого слова. Тогда ему можно будет доверить весь Ваэлл. Тогда Кальтиринт станет еще немного сильнее, и еще один прогнивший пережиток прошлых эпох развеется вместе с прахом лирен, по привычке его лелеющих.

Шесть бесконечно долгих лет пришлось потратить на то, чтобы привести громоздкую бюрократическую систему в относительно упорядоченное состояние, добиться фактической, а не номинальной ее централизации, не тревожа древнейшие устои Кальтиринта – одним словом, извести гибельные сорняки, заполонившие империю в темные времена Великой Восьмерки. А ведь еще столько нужно успеть.

--- То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться между нами. Это твое первое задание в качестве моих глаз в Ваэлл. Пусть его исполнение и начнется еще не скоро, если вообще начнется. Для начала, не произноси ни слова до начала церемонии.

Едва дыша, Глэмрий низко опустил голову.

Он еще плохо воспринимал реальность после череды невероятных событий, за несколько минут перевернувших привычный жизненный уклад с ног на голову. Еще не верил в достижение цели, казавшейся такой далекой, может, недостижимой. Еще видел перед собой растерянного Баромслия, не способного от неожиданности выстроить ни одного стоящего плетения. Открывающиеся перспективы ослепляли, дурманили, ошеломляли.

Вокруг суетилась невидимая прислуга, драпируя Почетный Зал для предстоящего мероприятия тяжелыми голубыми, зелеными и черными тканями. Влиятельнейшие лирены империи – Вэртрид, Арлет и Чэттуний о чем-то неслышно переговаривались на балконе совсем рядом. Владыка Аурелиус сидел напротив и поручал ему, студенту, нечто важное, не сравнимое с тем, что приходилось делать ранее. Так легко было потерять осторожность, но мысли оставались холодными. И этим Глэмрий гордился.

Потоки белого света иллюзорного неба струились сквозь стеклянный купол, за которым на самом деле был лишь серый камень. Занавешенные стены тоже казались стеклянными: за ними чудились ледяные космические просторы, такие же ложные. Под якобы стеклянным полом бушевали волны бездонного океана, которого, конечно, не могло здесь быть. Реальны только лирены посреди идеальной подделки. Создатель Почетного Зала, безусловно, знал, что такое власть. Только сейчас Глэмрий оценил его чувство юмора.

--- Ты не сразу поймешь. И не должен понимать до самого последнего момента, в этом и смысл. Запомни, как стихотворение в детстве, и не забывай ни на минуту. Когда светило перевернется и все еще останется светилом, явившиеся без прошлого заставят тебя вспомнить утерянную чужую кровь. Тогда ты сделаешь то, что она запрещает. Только наоборот.

Рэльфрид не мог говорить, поэтому ограничился кивком.

--- У тебя будет два месяца. За это время ты подготовишь программу своей деятельности с учетом реального положения дел в Ваэлл, отчет о котором ты представил Вэртриду месяц назад. Уверен, принимая во внимание твое теперешнее положение, твоя старая программа претерпит ряд изменений. После ее согласования с Чэттунием ты начнешь действовать самостоятельно. Но не забывай, каким образом ты попал в этот Зал. Не забывай, что на твоем месте в любой момент может оказаться кто-то другой. Не забывай того, что я тебе сказал.

Снова утвердительный кивок.

--- И еще, – Аурелиус подал знак Арлету, чтобы тот начал церемонию. – Сделай так, чтобы во время следующего визита я не узнал Ваэлл. Не выходя за рамки бюджета, конечно.

На этот раз Глэмрий не смог сдержать улыбку.

Глава 11

Если бы я была собакой, то непременно начала бы выть, долго, протяжно и тоскливо. Именно так я и подумала, рассматривая переливающийся золотыми чешуйками браслет Чудика, безмятежно созерцающего нечто мне не доступное впереди. Еще бы ему волноваться: летать я пока не научилась (и вряд ли уже научусь), ретироваться некуда. А вот у меня поводов для беспокойства вдруг оказалось слишком много. Это надо же так… везти, а? Не смешно совершенно. Сколько ж надо было убить людей в прошлой жизни, чтобы заработать такую карму? Попасть в Илминр и тут же угодить к прислужникам Избранной Посвященной, намеревающейся отправить меня на тот свет – удача не устает баловать меня своим вниманием. Нет, ну правильно, а чего я хотела, просто покататься на маленьком дирижабле без приключений? Как можно!

Вот и все. Приехали.

Ужас навалился парализующей лавиной, одновременно с чем в голове сложилось несколько версий происходящего, одна очаровательнее другой.

Вариант первый, до неприятного реалистичный: Храм Охоты и Тамита, кем бы она ни была, нас перехитрили (с чем, очевидно, справился бы и школьник, не то что Избранный Посвященный) и играючи завладели инициативой (вернее, сделали вид, так как инициативу-то они как раз и не теряли с самого начала). Вариант второй, параноидально-пессимистичный: кто-то из Жемчужной Триады (а под этим «кто-то» я серьезно подозревала внезапно объявившегося сводного братца) предал в последний момент, либо предавал все время, либо Жемчужная Триада в полном составе уже давно пребывала в руках Тамита, что совсем печально, но вероятно. Вариант третий, радужно-оптимистичный: мне банально «повезло» совершить невозможное и случайно наткнуться на Охотника при исполнении. Хотя, глядя на лицо Чудика, я практически сразу исключила третий вариант. Ага, как же, случайно.

Очередная высокомерная улыбка подтвердила опасения: Охотник читал мои мысли. И пусть его категория была всего лишь желтой (о чем я могла судить приблизительно, при условии, если правильно поняла связь между цветом змеи на запястье и уровнем силы) – при самом удачном раскладе мне не одолеть его в противостоянии, не сбежать, не договориться.

--- В части исходных данных – не совсем правильно, Алеврайла, – не оборачиваясь, прокомментировал Чудик. – Категория не равна силе. Лирен с Клиадральным Зерном фиолетового потенциала может обладать силами, не позволяющими ему плести вязи структурой выше оранжевых. А лирен, к примеру, с желтой категорией и большими резервами вполне способен подавить слабые плетения куда более высоких категорий. А если сил вообще много – не обязательно слабые. Но в выводах ты не ошиблась.

Еще и лекции читает, умник.

--- Скорее, предупреждаю отчаянные попытки сопротивляться, портить мне настроение и тому подобные неразумные действия. Скажу честно, безрассудные, слишком многое о себе возомнившие, избалованные до крайности дети выводят меня из себя. Ты выглядишь неглупой, что несколько успокаивает, надеюсь, не только выглядишь. Не хочу применять Клиадру, учитывая обстоятельства, тебе небезызвестные. А если забыла, напомню: смерть тоже снимет Блок, только чуть раньше и не в тех условиях, которые идеальны для нас. И мы справимся, можешь не сомневаться, но хочется верить, не придется. Зато ты – нет, определенно не справишься.

Очень хотелось «сказать» что-нибудь едкое, но сочинить достойный ответ не получилось – мешала воющая собака перед глазами. Вот и вернулась к тому, с чего начала.

В бессилии я стянула покрывало прокаженной с головы, закутавшись в него, чтобы хоть немного согреться,  и уставилась на темные каменные громады за окном. Предупреждает он, ну конечно. Уязвила его самолюбие, вот и начал оправдываться, вроде «категория – это еще не все». Павлин самодовольный. Холодно как.

Ветер жутко шипел, гудел, клокотал где-то там, будто ветром никогда и не был. Среди этих стенаний отчетливо слышались чьи-то безутешные вопли и жуткие завывания умалишенных, хотя я и понимала, что, не считая нас двоих, вокруг за сотни, если не тысячи, километров не было ни души. Во всяком случае, живой. Эм-Деборо явно не любили общество себе подобных лирен, раз поселились в такой глуши. Да и пейзажи вокруг разнообразием не отличались: горы и снег, снег и горы. Может, здесь вполне неплохо отдыхать от столичной суеты, но жить – вряд ли. Это в кабинке было светло и почти уютно, а вот за ее пределами властвовала совершенно другая атмосфера, окунувшись в которую рискуешь повеситься через неделю.

Стянутые ледяными корсетами массивные глыбы проплывали мимо подобно призракам, растворяясь в темноте, чтобы вновь появиться впереди. Они как будто не сводили с меня глаз, провожая голодными взглядами, беззастенчиво наблюдая из-под снежной вуали. Липкий бездонный мрак погружал в гипнотическое оцепенение. Чем дольше я смотрела в его бесформенные зрачки, тем сложнее становилось отделить себя от многоликой пустоты. Далекие воющие голоса цеплялись за неповоротливые мысли, заполняя собой все свободное пространство в голове. Они делились своими страданиями, хотя я и не могла разобрать слов, только боль и страх без надежды на избавление. Тут же испарились остатки недавнего воодушевления, а вместе с ними и желание что-то делать, куда-то идти, к чему-то стремиться, сопротивляться, бороться да и просто жить дальше. Как если бы в мире исчезло все, кроме воздушной повозки и подвешенных в пустоте снежных пирамид, а значит, все изначально бессмысленно, безнадежно, бесперспективно. Вечный холод. Вечная тьма. Вечное одиночество.

--- Не смотреть! Не смотреть!

Я вздрогнула.

Наваждение сгинуло. Чудик, только что вроде беспечно лежащий в кресле, непонятно как оказался прямо передо мной, а щеки горели, будто после пощечин… Полторы минуты ушло на то, чтобы соединить факты и восстановить события по кадрам в хронологическом порядке.

--- Не смотреть, поняла? – Грубо встряхнув меня за шиворот, Охотник поднял мое лицо за подбородок. Мучительно долго, пристально он смотрел в глаза, словно выискивая там что-то гадкое, не позволяющее себя проигнорировать. – Не хватало только разбудить это чудовище.

Чудовище?

Мое лицо, наконец, оставили в покое, и «водитель» вернулся к своему креслу. Как ни в чем не бывало. Стекла медленно покрылись искристым рисунком Клиадральной изморози.

Что за чудовище?

За окном что-то мелькнуло. Вскрикнув, я отскочила в противоположную сторону. Вой становился все громче, в нем все меньше угадывался ветер.

--- В Падшей Кирвиллии нельзя смотреть на небо.

Тело била крупная дрожь.

Почему?

--- Дочь Эстеллы, и не знает? Вся Веселес до Восьмой Плоскости знает, а ты – нет?

А откуда я должна знать?

--- То есть, в Дамине нет иносказательных легенд о Великом Падении? О предателе, из алчности обрушившем на смертных немыслимые кошмары, изгнанном и заточенном глубоко под землей после бесконечно долгой войны? Носительница проклятой крови не знает, за что проклята?

Я терпеливо выдержала театральную паузу. Такое ощущение, что в ключевых мирах школьная программа включает в себя обязательное посещение драмкружка.

--- Знаешь, почему аристократов Кальтиринта называют Демонами?

Внезапная смена темы застала меня врасплох.

--- Потому что они на самом деле Демоны, кто-то больше, кто-то меньше. За сотни фэйли кровавых войн Кальтиринт поглотил этих тварей, вырвавшихся из иных миров, иных времен. Еще сотни фэйли – переваривал, покорял, привыкал, убивая непослушных, запечатывая самых сильных. Но та тварь, что под нами… Такое не запечатаешь и не убьешь. Это сама смерть.

Доходчиво объяснил.

За окном смерть?

--- Под нами. За окном Духи. И порождения Падшей Кирвиллии. Если бы ТОЙ твари удалось вырваться, Илминр уже покоился бы вечным сном в ее безразмерной утробе.

Что за тварь?

--- Что за тварь? – Чудик повернулся. – А я не знаю.

Прелестно.

--- Помнишь Базовую Классификацию? Тело, Сущность, Дух? У всего в Веселес имеется хотя бы что-то из перечисленного. У лирен – все три, у существ – Тело и Дух. Есть отдельно Духи, отдельно Сущности, у всего остального есть Тело – у гор, земли, воды. У всего есть составляющие элементы. Но не у Демонов. У них нет ни Тела, ни Сущности, ни Духа. Ни одна из трех разновидностей энергии не складывает то, что они есть. Но при этом они есть, и могут трансформировать себя в любую из энергий. Они не используют Клиадру, во всяком случае, нам известные ее разновидности. Они ничего не поглощают, только разрушают. Ты спрашиваешь, что там за тварь? Повторю, я понятия не имею. Как и все в этой Веселес. Мне кажется, даже Кальтиринт толком не знает, с чем столкнулся тысячи фэйли назад.

Это вряд ли.

--- Демоны пришли из мест неведомых, не из дальних Плоскостей Веселес, не из Инопространства. Даже Тамита не знает, что их породило, и насколько безумным должен быть их мир. Демоны чужды и живому, и неживому, они – нечто принципиально иное, непостижимое. Если бы Кальтиринт чудом не сдержал тогда эту чудовищную силу, Веселес пришел бы конец.

Но ведь он сдержал?

--- В каком-то смысле. Насколько мрак можно сдержать крошечной искрой. Настолько же ненадолго.

Каким образом?

--- У Демона и спроси.

Я бросила короткий взгляд на сочащееся тьмой мутное окно.

Вы не знаете. Вы все не знаете. И поэтому боитесь. Кальтиринт пугает вас не меньше того, что под землей. Даже если он на самом деле не знает, что за монстров встретил, сам факт того, что империя не только выжила, но и взяла иномировую силу под контроль, одолела неодолимое и прекрасно существует до сих пор, заставляет серьезно задуматься, а стоит ли напрашиваться на конфликт с таким противником. Я бы, к примеру, точно задумалась, хотя тут и думать нечего, по правде говоря.

Чудик с бесстрастным выражением лица отвернулся. За бортом снова что-то пронеслось с пугающей быстротой, и я не рискнула возвращаться на место, оставшись сидеть на полу ровно посередине. Никогда не любила страшилки на ночь, а тут далеко не посиделки в комнате школьной подружки.

Лилаллиар. Озеро, кажется. Оно в Падшей Кирвиллии?

Мне не ответили. Обиделся что ли?

Значит, особняк эм-Деборо тоже в Падшей Кирвиллии? Там, где чудовища? Почему?

--- Эм-Деборо были изгнаны. Со времен Илминрского Затмения.

За что?

--- За то, что устроили Илминрское Затмение, – хмыкнул Чудик.

Ага. А что такое Илминрское Затмение?

--- Видишь, что за окном?

Ну, только темноту и непонятное мельтешение.

--- Таким был Илминр.

Я все ждала продолжения, но дальнейших разъяснений не последовало. И тут меня осенило.

Если эм-Деборо – изгнанная фамилия, как же тогда Эстелла встала во главе Илминра?

--- Удивительно, правда? Я сам дар речи потерял, когда увидел рядом с Камерлием черноволосую забитую девочку, робко выглядывающую из-за плотного занавеса его личных покоев. Привести изгнанника во дворец, осквернить хранимый Фульмийни город, да еще и возвести проклятую кровь на престол наравне с собой – все равно что пригласить беду в Чистые Земли. Но лэ Латуа никого и слушать не хотел. За что после и поплатился жизнью.

Не успела я сформулировать вопрос, как Охотник начал отвечать.

--- Традиционно Храм Охоты тесно сотрудничал с правителями Илминра. В то время Опережающей Свет была Янэлия, она весьма лояльно относилась к дружеским привязанностям, а с Камерлием мы дружили с детства… Подумать только, прислушайся я тогда к своей интуиции, катастрофу можно было предотвратить. Всего-то свернуть шею этой маленькой ведьме до того, как она зальет кровью Фельмориин. Вот только околдованный Камерлий ей верил, верил каждому лживому обещанию, каждой фальшивой улыбке, закрывая глаза на расползающуюся по дворцу скверну.

По столице начали расхаживать призраки что ли?

Поймав взгляд Охотника, я перестала улыбаться.

Что, серьезно?

--- Смерть забирала каждого второго Нежертвенного младенца в столице, на город опускались нездоровые туманы, приносившие неведомые ранее хвори, против которых прежние плетения были бессильны. Во дворце чистейшая вода становилась зловонной жижей уже через несколько элми, а плесень расписывала белокаменные стены быстрее, чем ее успевали уничтожать. Даже солнце поблекло с приходом эм-Деборо.

Вас послушать, так Эстелла прямо чудовище какое-то.

--- Она и есть чудовище. Была им изначально и ничуть не изменилась, вырядившись в императорские одежды. Даже если в этой продажной и извращенной фамилии когда-то рождались нормальные лирены, Падшая Кирвиллия не могла не оставить на них гнилостных следов. Присутствие скверны отравляет все вокруг. Тебе, может, это кажется выдумкой, суеверием или преувеличением, но с момента как проклятая кровь покинула Темные Земли, на Илминр пала тень. Страшное было время. Мэлькодий, старший брат Аверкия и Жрец фульмийни предупреждал о последствиях, но не был услышан, как и многие другие. Все, что он успел сделать до кончины, это защитить племянника от неизбежной гибели. Но помочь всем  было не под силу даже ему. Каждый вечер кто-то удалялся на поминальную церемонию проститься со знакомым, соседом, другом, членом семьи. Траур коснулся каждого. Удивительно, как Илминр не вымер полностью.

Вы были в Фельмориине тогда?

--- Тогда? Ты про падение Эстеллы или про ее восшествие на престол?

И про то, и про другое.

Охотник задумчиво поднял глаза к потолку.

--- Я находился очень далеко от Илминра, когда несчастный Камерлий пал от рук этой сумасшедшей. Она прикончила бы и ребенка лэ Латуа, задержись я еще на тэйли, но Цамерий сумел продержаться до моего возвращения. Мальчику пришлось многое пережить. И многому научиться. После того, как Эстелла угомонилась, Цамерий смог учиться в Академии, но даже тогда приходилось опасаться разного рода неожиданностей. Фиолетовый потенциал так и остается потенциалом, если не дать ему возможность реализовать себя, и я боялся, что императрица когда-нибудь меня опередит, погубив талант пасынка в зародыше. Храм Охоты потерял прежнее влияние, и мне было не под силу уберечь его от вездесущего яда эм-Деборо.

О, так Цамерий связан с Храмом Охоты куда теснее, чем я представляла. Похоже, параноидально-пессимистичный вариант вырывается вперед. Значит, за мной никто не гнался. Значит, Лэйкер остался наедине с Чудиком фиолетовой категории и силами всей Жемчужной Триады, в то время как меня бережно передали из рук в руки. И значит, все пропало по-настоящему.

Что вы с ним сделаете?

--- А ты как думаешь?

Почему?

--- Он единственный способен снять Печать Ватрат. А Опережающая Свет хочет этого меньше всего.

Лэйкер и так не будет ее снимать.

--- Неужели? Он тебе сказал?

Ему это не нужно.

--- Зато нужно Аурелиусу.

Опять этот Аурелиус.

Какое Лэйкеру дело до того, что нужно Аурелиусу?

--- Лэйкер больше не владеет собой полностью. Получив Дар, смертный теряет независимость, а сейчас риск слишком велик, чтобы оставлять кальтиринтской выскочке возможность помешать Хранителям Веселес исполнить свой долг.

Убить меня?

--- Спасти Веселес.

Убив меня?

--- Убив тебя.

Зачем тогда посещать Легендарные места, если быстрее, проще и надежнее, как вы предложили ранее, свернуть шею, только мне, а не Эстелле? Зачем исправлять что-то, сделанное ею, если можно было этого не допустить? Зачем вообще столько условностей и беготни, если Избранные Посвященные такие всемогущие?

--- И правда, Золотой Павлин, зачем?

Передо мной сидел одноухий кот. Говорящий одноухий кот. И нет, его раньше здесь не было.

Я моргнула, но кот не исчез. Тогда, ничего не понимая, я посмотрела на Охотника. И, судя по вытянувшемуся лицу, понимал он не больше меня.

Неловкое молчание затянулось.

--- Так и будете таращиться на меня?

Вскрикнув, мы с Чудиком, как слаженная команда, отпрыгнули в противоположные стороны, вжавшись спинами в корпус летательного аппарата.

--- Эй, эй, вы чего? Успокойтесь, ребята, свои!

Оно разговаривает?!

--- Оно разговаривает?!

--- Не, ну серьезно, вы чего? – Смешно открывая пасть, кот перенес свою внушительных размеров тушку назад, усевшись, прямо как человек, вальяжно раскинув задние лапы в стороны и подтянув передними лапами хвост. – Испугались маленького кота?

--- Кто ты?

--- Кот. А ты?

Чудик растерянно приподнял брови.

--- Сейчас ты сядешь на место и забудешь, что меня видел. И пока я буду здесь, внимания обращать на меня тоже не будешь. Вперед.

Охотник послушно оторвался от стенки и вернулся в кресло. Довольно кивнув, кот повернул голову в мою сторону.

Ой-ой.

--- Теперь разберемся с тобой.

А, может, не надо?

--- Надо, надо. Натворила дел, всех на уши поставила, половину Веселес переполошила, а теперь «может, не надо?» мне тут. Вот и оставляй после этого детей без присмотра. А говорят еще, люди от природы разумны. Ага, разумны, как же. Рациональность изо всех дыр… но я что-то отвлекся. Чего перепугалась-то так? Старого Ваську не узнала?

Ваську? Какого еще… о-о… а… Что?

--- Во-от, хорошо, уже вижу мыслительную деятельность.

Но… как?

--- Не-а.

Что?

--- Не тот вопрос.

Я помотала головой. Кот патетично закатил глаза и перевернулся на бок.

--- Почему ты бросила рисовать?

Чего?

--- Рисовать, спрашиваю, почему бросила? Я для чего тебе этот Дар в свое время преподнес?

Ты Избранный Посвященный?

--- Нет, я сказочная фея! Конечно, Избранный Посвященный!

Ничего не понимаю.

Кот со вздохом покачал головой и раздражительно потер лапой переносицу.

--- Нет, ну что за несправедливость. Одним и намека давать не надо – сами обо всем догадаются, да еще лишнего насочиняют, а этой все только и делают, что объясняют, рассказывают, разжевывают, только с нулевым результатом. Сейчас же нарисуй что-нибудь.

А?

--- Бэ. Рисуй, сказал!

Вынув откуда-то из воздуха черный уголек, кот бросил его мне. Неловко поймав снаряд, я в смятении уставилась на животное.

--- Можешь – меня, только давай быстрее, время уходит!

Истерично хихикая про себя, я начала рисовать на полу кота. Ну, как рисовать… Как обычно рисуют дети на асфальте: кружочек – голова, кружочки – глаза, треугольник – ухо, трапеция – нос, шесть сарделек вместо всего остального. Кот-Избранный поднялся на лапы и критично оглядел черную мазню.

--- Пойдет, – махнул лапой он и снова сел. – Так, четыре минуты – назад, двадцать четыре – вперед.

Э-э…

--- Забудь. Теперь можно и поговорить.

А рисовать было зачем?

--- Зачем, зачем. Чтобы от Тамита закрыться.

…Я закрываюсь от Тамита, когда… рисую?

--- Да неужели?! – Кот широко развел передние лапы. – И как ты догадалась, а? Мне даже интересно.

Но… как?

--- Не тот вопрос.

Издеваешься что ли?

--- А ты?

Так, эта скотина начинает меня бесить.

Кто ты и что тебе нужно?

--- Я Избранный Посвященный. Пришел поговорить. Теперь моя очередь. Где мои деньги?

Какие деньги?

Кот отрывисто захохотал.

--- Ой, не могу! Видела б тебя Эстелла! А я ей говорил, ничего хорошего не получится, надо было превратить тебя в курицу. И мозг трогать не пришлось бы, и ухода никакого.

А ну-ка следи за языком!

Я схватила кота за единственное ухо и хорошенько встряхнула.

--- Ай! Больно! С ума сошла?! – Взвизгнул Избранный, вырвавшись из моих рук.

За языком следи. Я не в настроении.

--- Не в настроении она, – буркнул кот, приглаживая ухо. – Где твоя благодарность?

Пока не заслужил.

--- Я тебе жизнь спасаю!

Не заметно. Если не хочешь лишиться последнего уха, говори понятно и без издевок, зачем явился. Либо – свободен на все четыре стороны. Без тебя проблем хватает.

--- Злюка! – Мне показали язык. – Ладно, будем считать, что квиты.

Считай, как хочешь. Мог бы вообще не приходить.

--- Мог бы, но последний аккорд Постклиадрального Синдрома еще не скоро, а потом не успел бы. Ничего, в другой раз я тебя буду расчленять целый час, чтобы запомнила все как следует. Сказал же русским языком, не связывайся с Аурелиусом, а ты что?

Когда это ты мне такое говорил?

--- А когда у тебя в последний раз были запоминающиеся красочные галлюцинации?

Каждый день. И по несколько раз.

--- А так конкретнее?

Я в замешательстве уставилась на собственную копию, играющуюся с кинжалом напротив. Ага.

Теперь припоминаю.

--- Вознесу же я благодарственные молитвы самому себе! – Кот лениво зевнул.

И неудержимо хочу оторвать тебе ухо прямо сейчас.

--- Остынь, еще успеешь. Любите вы, смертные, форсировать события, все вам некогда, а нам потом разгребать.

Если ты рассчитывал снискать мое расположение таким экстравагантным способом, то явно переоценил свои аналитические способности.

--- Я просто дал непослушному ребенку фору, – парировал Хранитель. – И все равно в итоге тебя переоценил. А вот Вергилиция, наоборот: почву толком подготовить не успел, а он уже резвится. Всех, кого только можно, успел врагами записать, и хоть бы что. Ну да и пусть, потом с ним поболтаем, когда спокойнее станет. А ты слушай. Все пойдет не так, как планировалось, и когда попадешь в лабиринт, поворачивай согласно считалочке: «Три раза влево, четыре – вперед, два – вниз, четыре – вверх, восемь – назад. Шесть раз направо, пятнадцать – наверх, семь раз налево, и так до конца».

Что за дурацкая считалочка? Ни ритма, ни рифмы.

--- Ничего не знаю, я пошел.

А ну стой!

--- Ухо не трогать! – Ощетинился кот.

Какой еще лабиринт?

--- Ну некогда мне тебе все объяснять!

А ты остри меньше.

--- Когда попадешь, тогда и узнаешь. Что толку расписывать местные красоты, если ты все равно не поймешь? Нет, конечно, я могу попытаться вдолбить в твою дурную голову хотя бы треть нужной информации, но, скажем, как бессмертный Избранный Посвященный я достаточно дальновиден, чтобы предсказать разочаровывающий провал благородной инициативы, поэтому лучше пойду спасать миры.

Что-то для бессмертного Избранного Посвященного ты слишком суетливый и дерганый.

--- А ты у нас что, специалист по Избранным Посвященным? Интересно, где диплом получала, не подскажешь адрес?

Подскажу направление. И первая буква…

--- Ну давай еще в сквернословии начнем соревноваться. Императорская кровь, называется.

Ты прямо напрашиваешься.

--- Радуйся, хоть какое-то разнообразие. А, ну да, ты же у нас любишь бесстрастных мучеников, типа Лэйкера.

Серьезно напрашиваешься.

--- А вот у меня бесстрастие уже в печенках, так что не вредничай и дай поиграться.

Убью сейчас.

Считалочку только не забудь.

Я уже забыла.

--- Курица.

Я недвусмысленно потянулась к мохнатому уху.

--- Хорошо, скажу еще раз!

Запиши.

--- Я же кот!

Это твои проблемы.

--- Как скажешь.

Неожиданно легко подпрыгнув, животное вцепилось в мою руку.

Ты что делаешь?!

Я с шипением отдернула кисть.

--- Записываю.

Ну держись теперь!

--- Не в этой жизни, курица! – Карикатурно подмигнув, Избранный в кошачьей шкуре бесследно испарился.

Тихо ругаясь, я потерла укушенную ладонь.

И что это было? Избранный Посвященный, притворяющийся котом из Дамина… И почему котом? И вообще… о-о, моя голова.

--- Что-то ты притихла, Алеврайла, – обернулся Чудик.

Проснулся. Кто бы говорил, Павлин.

Мою реплику как-то слишком легко оставили без комментариев.

Кто-то внезапно оглох, да?

Никакой реакции.

Взгляд упал на криво нарисованного кота. Так это не шутка?

Я тревожно поежилась. Ни-че-го не понимаю. Стоит подогнать одни кусочки мозаики, начинает рассыпаться уже собранный фрагмент. Кто же это был? Кроме очевидного ответа, что Избранный Посвященный? Хранитель явно не жаждал общаться с Охотником и, следовательно, иметь дело с Тамита. Неужели кто-то из фракции Вимерглия? Но что ему тогда нужно? О компании Тамита я хотя бы имею смутное представление – они хотят меня убить, и для меня такая информация пока вполне исчерпывающая. А вот каковы цели их конкурентов? Не убивать меня? Это если идти от противного.

Знать бы еще, из-за чего Избранные друг с другом в ссоре, и можно ли использовать их вражду. Пока я только могу предположить, что общего у фракций в плане мотивов и ближайших задач более чем достаточно. Как минимум, и те, и другие точат зуб на Аурелиуса, но в чем истинная причина запущенной карусели событий? Кто бы поделился идеями – вот уж от какого подарка я точно не стала бы отказываться.

Подарка.

Дар.

Как обычно, с опозданием, до меня начало доходить.

А если на секунду допустить несколько вероятностей? Например, что девятнадцать лет жизни в Дамине прошли относительно спокойно из-за моей любви к рисованию. Или что Избранный, наградивший меня этим Даром, на самом деле мой…

Вот черт.

За окном стало светлее – чудной дирижабль медленно приближался к земле, точнее, к сияющим снежным холмам, стиснутым в гигантской горной пасти и из последних сил сопротивляющимся черным каменным зубам отвесных скал. Крошечный островок света в кромешной тьме – впереди блестело скованное льдом продолговатое озеро.

--- С возвращением домой, Алеврайла, – ехидно скривил губы Чудик.

Невидимая собака перед глазами жалобно взвыла.

***

--- Признаюсь, я начала думать, что ты безвозвратно исчезла в пучине ереси и греха, оставив культ Жизни ради потехи и поверхностных удовольствий среди извращенных кровью и вседозволенностью, моя любимая дочь. Как же рада я вновь узреть твое лицо, светящееся покаянием. Оставь же слезы и присядь на законное место, Жрица.

Мириам покорно опустилась в облако белого пушистого ворса у журчащего фонтана, щурясь от вездесущего света. Перекликающиеся воздушные аркады, неглубокие бассейны с прозрачной водой, соединенные друг с другом миниатюрными каналами, зыбкие иллюзии стен и пола, – здесь все излучало свет, яркий, чистый, непорочный, первородный свет. Скрытое от глаз недостойных созерцать божественную обитель, святилище Фульмийни было единственным спокойным уголком среди бушующих штормов псевдомира. Здесь умиротворение и безмятежность обволакивали так ненавязчиво бережно, что было невозможно устоять.

--- Раскаянье Жрицы искренно, и потому я его принимаю, хотя грехи твои тяжки и едва ли искупимы. Но нет, ты не пала окончательно в бездну зла и искушения, нашла в себе силы вернуться к истинной матери и смиренно просить избавить от тяжести порочных деяний. Я добра и справедлива, посему не таи в себе боль и позор. Поведай же мне печали, отягощающие голову, и я подарю тебе свое прощенье.

Голос Богини был прекрасен, но в то же время холоден и бесчувственен. И лишь ему было дозволено звучать в Храме, потому Мириам позволила силе Фульмийни проникнуть в сознание.

--- Я безмерно горжусь тобой, Жрица. Скверна не коснулась чистого сердца, и помыслы твои достойны крови. Я исполню желание, ради которого ты приносишь такую жертву. Но перед этим хочу знать, куда ты направишь исполненный благодатью взгляд до моего схождения.

Девушка вновь болезненно сжалась под сокрушительной силой, вливающейся в нее поток за потоком. Она знала, что как только Богиня завладеет ее телом, потеряет все, даже эту боль. И значит, в Веселес было лишь одно место, куда Мириам должна попасть, чего бы то ни стоило, ради призрачной, сказочной, отчаянной надежды, такой невозможной, и от того еще более желанной.

Место, дорогу к которому знают лишь Боги. Место, дающее все и отбирающее все. Место, где все началось, и где все закончится.

Озеро Отречения.

--- Да будет так.

Игривый фонтан обреченно смолк, и в сияющем Храме Жизни воцарилась тишина.

Продолжение следует…

Content

Unknown Жемчужная Триада