Беверли Кендалл

Жертвуя счастьем

Пролог

Лондон, 4 мая 1859 года

Гробовое молчание встретило Алекса Картрайта, маркиза Эйвондейла, когда он переступил порог собора Святого Павла.

Виконты Кресуэлл и Армстронг, а также Радерфорд, граф Уиндмир, были одеты в полном соответствии с этикетом. На них были темно-синие сюртуки, аккуратно завязанные галстуки и голубоватые брюки. Однако в отличие от одежды выражение их серых, как у осужденных на смертную казнь, лиц не соответствовало ситуации. Шевелюра Радерфорда была растрепана, как волосы шлюхи после ночи напряженного труда.

Остановившись, Алекс издал сухой смешок.

— Ну-ну, господа, все не так плохо, — насмешливо произнес он. — Зачем раньше времени погружаться в траур? Вы же не на похоронах, а на свадьбе.

При других обстоятельствах реакцией на такие слова была бы усмешка, но сейчас на лицах друзей Алекса не отразилось ничего, кроме легкой растерянности. Молчание, тяжелое, как корабельный якорь, казалось давящим. Алекса обдало холодом так, словно его окутал густой промозглый лондонский туман.

Однако он подавил нараставшее чувство тревоги, решив, что не даст этим людям испортить один из самых важных дней в его жизни.

Он двинулся к трем застывшим у большого мраморного стола фигурам. Под сводчатым высоким потолком с изображением херувимов и ангелов его шаги звучали приглушенно, поскольку пол был устелен ковром. Если бы в храме стоял привычный гул голосов, он отвлек бы Алекса от мрачности окружающей обстановки.

Они находились в южном приделе храма. Помещение было декорировано драпировками из дорогой, плотной темно-бордовой ткани. У камина из черного мрамора стояли достойные особ королевской крови кресла, обитые бархатом и украшенные позолоченным орнаментом. После внезапной, последовавшей год назад смерти брата — любимого отпрыска и наследника герцогского рода Гастингсов — Алекс начал привыкать к подобной роскоши. Мать Алекса сначала была решительно против его женитьбы на Шарлотте. Но затем, убедившись, что сын все равно женится, даже если не получит ее благословения, она использовала все имевшиеся в ее распоряжении средства для того, чтобы эта свадьба явилась самым заметным событием в свете и о ней не переставая говорили в течение по крайней мере следующих десяти лет.

Остановившись перед своими друзьями, Алекс приподнял бровь и обвел их насмешливым взглядом.

— Надеюсь, вы не будете выражать мне соболезнования по поводу свадьбы? — спросил Алекс, полагая, что легкий сарказм способен развеять их мрачное настроение. — Я рад, что вы пришли, — добавил он, отвесив поклон. — Я остановил свой выбор на вас, так как вы уже прошли это суровое испытание.

И действительно, все трое были уже женаты, причем счастливо. Ни один из них не раскаивался в том, что вступил в брак. Более того, друзья Алекса стали ярыми защитниками этого общественного института.

Армстронг бросил быстрый взгляд на Радерфорда, и Алекс насторожился. За двадцать шесть лет знакомства он хорошо изучил своих друзей и знал, что может означать такой взгляд. Произошло что-то ужасное, о чем ему боятся сообщить.

Алекса охватила паника. К горлу подкатил комок.

— Что-то с Шарлоттой, да? Что с ней? — выдавил он из себя.

Граф отвел взгляд.

Алекс вцепился в плечи Радерфорда и приблизил свое лицо к его лицу. Казалось, что молчание друга длится целую вечность.

— Говорите же, что случилось с Шарлоттой, черт возьми? — тряхнув Радерфорда, сквозь зубы процедил Алекс. — Она попала в аварию? Сильно пострадала? Где она?

Радерфорд с трудом согнул руку, которую держал Алекс, в локте и протянул ему письмо в конверте.

— Она прислала вам вот это, — хрипловатым голосом промолвил он.

Алекс выпустил руки друга и отступил на шаг, с недоумением глядя на белый прямоугольник в пальцах Радерфорда. Туман в его голове начал медленно рассеиваться.

Алекс заметил, что Радерфорд сжимает в другой руке еще один конверт, вскрытый и измятый. Значит, Шарлотта написала и ему, и он уже успел прочитать ее послание. Именно поэтому Радерфорд впал в мрачное состояние духа.

Шарлотта не попала в аварию. Она была жива и здорова. Иначе ее брат вел бы себя по-другому. Если бы Шарлотта заболела или получила увечье, Радерфорд дежурил бы сейчас у ее постели, и никакой силой нельзя было бы оттащить его от сестры. Облегчение, которое Алекс ощутил при осознании, что с Шарлоттой все в порядке, тут же сменилось тревогой. Она нарастала по мере того, как Алекс вглядывался в завитки знакомого почерка, которым было выведено на конверте его имя. Письмо, полученное от невесты в день свадьбы, могло означать только одно.

— Она не приедет, да?

Шелковый галстук, повязанный камердинером причудливым узлом, душил Алекса, как удавка.

— Картрайт… — произнес Кресуэлл, и голова Алекса резко дернулась в его сторону.

Армстронг вздохнул и провел рукой по копне золотистых волос, с состраданием глядя на друга. Ловить на себе такие взгляды в день свадьбы было для Алекса невыносимо.

Снова повернувшись к Радерфорду, он уставился на невскрытый конверт. Он знал, что содержимое письма нанесет ему сокрушительный удар.

— Что она пишет? — глухим голосом спросил Алекс.

От его прежней насмешливости и бравады не осталось и следа.

— Я не читал это письмо, — пробормотал Радерфорд и протянул послание другу.

Уголок конверта коснулся запястья Алекса, и он отдернул руку, как будто обжегшись. Отойдя на несколько шагов, Алекс снова с отвращением взглянул на него.

— Что она вам написала? — тихо спросил он Радерфорда.

Точно такое же выражение страха и беспомощности Алекс видел на лице своего друга три года назад, когда тот мерил шагами комнату, прислушиваясь к звукам, доносившимся из спальни, где рожала его жена.

— Что она написала в адресованном вам письме? — Теперь голос Алекса гремел в тишине храма, как канонада. — Ведь она вам тоже прислала письмо!

По коридорам храма прокатилось эхо.

Собравшись с духом, Радерфорд нервно сглотнул и наконец заговорил:

— Лакей принес письма за несколько минут до вашего прихода. Я собрался было…

Черт возьми, старина, можно без предисловий? Я хочу знать, что она написала!

Радерфорд шумно вздохнул.

— Шарлотта попросила у меня прощения за скандал, который разразится из-за ее поступка, и за пятно позора, который, быть может, ляжет на семью, но она, по ее словам, не может выйти за вас замуж.

Взревев, Алекс ухватился за спинку ближайшего стула и почувствовал сквозь белые шелковые перчатки прохладу металлического каркаса. Он быстро заморгал, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы, и сглотнул слюну. Его тело оцепенело, ноги, казалось, налились свинцом и превратились в тяжелые гири.

— Где она?

В голубых глазах Радерфорда сквозила боль.

— Не знаю, — ответил он. — Она уехала из усадьбы, никому не сообщив, куда направляется. В письме Шарлотта просит не беспокоиться о ней и утверждает, что находится в полной безопасности.

Алекс почувствовал в груди сильную тяжесть, которая, казалось, могла раздавить все его внутренние органы. Но сердцу Алекса уже ничто не грозило — оно было разбито.

Шарлотта расправилась с ним одним росчерком пера.

Алекс повернулся к открытой двери и скорее почувствовал, чем увидел, что друзья двинулись за ним. Он резко остановился и посмотрел на них.

— Оставьте меня. Я в полном порядке.

Но себе он не лгал. Он был лишен душевного покоя. Навсегда.

Друзья не последовали за ним, когда он снова направился к двери. Алексу казалось, что с каждым шагом умирает, превращаясь в прах, кусочек его глупой мечты о счастье, о семейной жизни с Шарлоттой.

Он покинул храм, чтобы снова вернуться к серым будням, наполненным ничтожными заботами.

Глава 1

Беркшир, 1 марта 1864 года

Ее сестра была серьезно больна.

Мысль об этом мучила Шарлотту Радерфорд, наполняла ее душу страхом, лишала сна. Она не могла сомкнуть глаз после того, как ее дорогой друг, Лукас Бомон, вернувшийся недавно из Англии, привез это печальное известие.

Два дня Шарлотта не находила себе места, а затем спешно собралась в путь и покинула свой маленький домик на Манхэттене. Ей предстояло пересечь Атлантический океан. Плавание длилось долгих одиннадцать суток. Этого времени было достаточно для того, чтобы предаться своим мыслям и воспоминаниям. Шарлотту охватили горькие сожаления, временами сердце замирало от острых переживаний и страха. Она боялась, что ее возвращение в Англию откроет ящик Пандоры.

И вот уже через две недели после того, как Шарлотте стало известно о болезни сестры-близнеца, она добралась до того места, которое называла своим домом. С замиранием сердца подходила она после пятилетней разлуки к дверям Радерфорд-Мэнора.

Но все переживания Шарлотты бледнели при мысли о том, что ее сестра Кейти серьезно больна. Ради Кейти она была готова на все, даже терпеть невыносимую боль, которую могла причинить ей незаживающая душевная рана.

С тревогой, ставшей отныне ее постоянной спутницей, Шарлотта подняла дубовый молоток и три раза постучала им в дверь.

Ожидание показалось ей томительно долгим. Может быть, никого нет дома? Шарлотта не подумала о том, что дом может быть пуст. Прибыв в Лондон, она села на Паддингтонском вокзале в поезд и добралась до Рединга.

Бросив взгляд через плечо, Шарлотта увидела, как к дому подкатил экипаж и остановился рядом с тем, в котором приехала она. Раз в дом пожаловали гости, значит, в нем был кто-то из хозяев.

Наконец дверь отворилась, и она увидела Ривза, дворецкого Радерфордов, который служил в доме тридцать с лишним лет. Это был высокий, худощавый старик с морщинистым лицом. Встреча с ним пробудила в памяти Шарлотты воспоминания о счастливых годах, проведенных в усадьбе. Однако ее неприятно поразило, как сильно постарел Ривз за последние пять лет. Если раньше в его густой шевелюре просматривалось всего лишь несколько серебристых прядей, то теперь он превратился в седого как лунь старца. Он утратил прежнюю горделивую осанку, которой мог бы позавидовать любой мажордом. Время не пощадило Ривза, он осунулся и теперь слегка сутулился.

Ривз был вышколенным, типично английским дворецким, и Шарлотта никогда не думала, что он умеет выражать какие-то эмоции. Однако, увидев ее, старый слуга вдруг страшно побледнел. Некоторое время он не мог произнести ни слова и только молча смотрел на Шарлотту, вытаращив глаза. Шарлотта подавила нервный смешок. Она тоже молчала, боясь, что если заговорит, то не выдержит и разрыдается прямо здесь, на пороге.

Во дворе заржала лошадь. В кустах продолжали весело щебетать и чирикать птицы. Ривз, казалось, изо всех сил старался вновь обрести дар речи. И наконец это ему удалось.

— Мисс Шарлотта! — негромко воскликнул он, словно не верил собственным глазам и боялся, что от излишне громких звуков явившееся ему видение растает.

Шарлотта смущенно улыбнулась, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы.

— Привет, Ривз. Я рада видеть вас в добром здравии.

Подобное приветствие вряд ли было уместным, если учесть тот факт, что пять лет назад она просто-напросто исчезла из дома, не сказав никому ни слова, однако Шарлотта не нашла более подходящих слов.

Ее голос, казалось, окончательно вывел старого слугу из ступора. Распахнув дверь, он провел ее по широкому коридору в холл. Она уже начала забывать, насколько просторным был усадебный дом ее брата.

— К сожалению, мы не были извещены о вашем прибытии, — сказал дворецкий. — Его светлость с супругой и детьми сегодня утром уехали в Лондон. Но мисс Кэтрин у себя. Она будет счастлива видеть вас.

На губах дворецкого появилось подобие улыбки. Он совсем не был похож на того непоколебимого стоика, каким его всегда знала Шарлотта.

— У меня не было времени известить вас о своем приезде.

Шарлотта была уверена, что все обитатели усадьбы будут дежурить у постели больной. И ее удивило, что Джеймс уехал в Лондон, оставив Кейти на попечение слуг и, должно быть, лечащего врача. Это было не похоже на ее брата.

Шарлотта, резко повернувшись, взглянула в лицо старого слуги. Он хотел помочь ей снять меховую накидку, но она остановила его.

— Ривз, меня прежде всего интересует состояние здоровья Кейти!

Ривз замер, наморщив лоб. Но вскоре глубокие складки на его лбу разгладились.

— Если вы имеете в виду ту простуду, с которой мисс Кэтрин слегла в прошлом месяце, то, уверяю вас, она давно поправилась.

Простуда? Но Шарлотта хорошо помнила слова Лукаса: «Врач сделал все, что было в его силах… Если Кейти поправится, это будет настоящим чудом…» Об обычной простуде так не говорят!

Однако прежде чем Шарлотта успела снова накинуться на Ривза с вопросами, на двойной лестнице из красного дерева послышались шаги, а затем раздался пронзительный восторженный крик. Обернувшись, Шарлотта увидела свою сестру, стоявшую вверху у балюстрады. Она, казалось, была готова взлететь и приземлиться в холле.

— Шарлотта, неужели это ты?! — воскликнула Кейти и стала поспешно спускаться по правому крылу лестницы.

Шарлотта сквозь пелену слез видела ее быстро приближающуюся фигуру в бледно-зеленом муслиновом платье. Ладонь Кейти скользила по перилам из полированного красного дерева, юбка развевалась и трепетала на ходу. Шарлотта как завороженная следила за каждым движением сестры, не в силах произнести ни слова.

Лукас утверждал, что получил сведения о болезни Кейти из надежного источника, однако его, по-видимому, ввели в заблуждение. Кейти была здорова.

По крайней мере Шарлотта никогда не видела, чтобы люди после тяжелой болезни, едва не приведшей к смертельному исходу, выглядели так хорошо. У Кейти был цветущий, пышущий здоровьем вид. Ее щеки пылали от волнения, а не от лихорадки. Сестра Шарлотты была здоровой, жизнерадостной двадцатичетырехлетней девушкой.

Шарлотту захлестнула волна сильных эмоций. После двух недель беспокойства, тревоги, горячих молитв она наконец испытала радостные чувства и бросилась навстречу сестре.

— Ах, Лотти, Лотти, ты вернулась, — твердила Кейти, со слезами обнимая Шарлотту. — Господи, как я соскучилась по тебе!

Шарлотта задыхалась от рыданий, слыша имя, которым ее называли в детстве. К радости и облегчению примешивалась боль от долгой разлуки. Шарлотту била мелкая дрожь. В последний раз они вот так лихорадочно обнимались в детстве, в возрасте пяти лет, когда приехали в школу-интернат и очень испугались чужой незнакомой обстановки. У девочек в целом мире не было никого, кроме отца, но его участие в жизни детей ограничивалось лишь их материальным обеспечением.

— О Боже, я думала, что ты… — промолвила Шарлотта и осеклась, когда увидела заплаканное лицо сестры, полное жизни и здоровья.

Шарлотта не могла произнести страшные слова о том, что ожидала увидеть Кейти на смертном одре. Нет, сказать такое было выше ее сил.

— Так что же ты думала? — дрожащим от слез голосом спросила Кейти.

— Я думала, что вряд ли застану тебя дома, — быстро нашлась Шарлотта. — О, Кейти, я тоже по тебе страшно скучала!

Кейти учащенно задышала, из ее груди вырвались глухие рыдания, и она снова крепко обняла Шарлотту, едва не задушив ее. Они долго стояли, не разнимая объятий. Им казалось, что время остановилось.

Наконец Шарлотта глубоко вздохнула. Ее сестра теперь дышала спокойно и ровно, и Шарлотта, высвободившись из ее объятий, взглянула в родное лицо, которое было разительно похоже на ее собственное. Небесно-голубые глаза, окаймленные длинными густыми ресницами, пристально смотрели на нее. На них все еще блестели слезы. Отливавшие золотом локоны Кейти растрепались и выбились из прически. Шарлотта по собственному опыту знала, как было трудно аккуратно уложить и заколоть на затылке тяжелые густые волосы.

Кейти погладила Шарлотту по щеке.

— Почему ты не сообщила нам о своем приезде в последнем письме?

— Решение пришло ко мне внезапно, — сдавленным от волнения голосом прошептала Шарлотта.

— Джеймс и Мисси сойдут с ума от радости, когда узнают, что ты вернулась. Они собирались пробыть в Лондоне целую неделю, но, получив от меня известие о твоем приезде, сразу же бросятся домой. Кристофер сейчас путешествует по континенту и раньше осени в Англию не вернется.

Шарлотта считала, что в жилах их единокровного брата Кристофера текла кровь бродяг, любителей дальних странствий. Окончив Итон, он пустился в путешествие по континенту. И это было хорошо. Шарлотта чувствовала бы себя не в своей тарелке, если бы Кристофер находился сейчас в Англии. Вряд ли она рискнула бы приехать домой, зная, что встретится с ним.

— Я знаю, что, кроме тебя, в доме никого нет. Но может быть, это и неплохо? У нас, по крайней мере, есть возможность побыть вдвоем.

Кейти вспыхнула от удовольствия. Они немного помолчали, а затем Кейти отступила на несколько шагов и окинула фигуру сестры, одетой в сине-желтый шерстяной дорожный костюм, критическим взглядом. По ее лицу пробежала тень недовольства.

— Ты чересчур худая. Я намного полнее тебя!

— Я недавно похудела.

Шарлотта лишилась аппетита, узнав, что сестра серьезно больна. Но Кейти она об этом сказать не могла.

— Мы откормим тебя, вот увидишь. Ты всегда небрежно относилась к своему здоровью, — заявила Кейти, с жалостью глядя на сестру, превратившуюся в щепку.

Костюм, который всего лишь несколько недель назад прекрасно сидел на Шарлотте, теперь болтался на ее исхудавшей фигуре.

— Ты ничуть не изменилась, все такая же властная и настырная, — с улыбкой заметила Шарлотта, пытаясь разрядить атмосферу.

У сестры еще будет время покритиковать ее рацион и режим питания. Шарлотте хотелось о многом расспросить Кейти, но она боялась задавать вопросы.

— А вот дом в отличие от тебя сильно изменился — продолжала она, скользнув взглядом по холлу с высоким потолком и входу в широкую галерею. — Я с трудом его узнаю.

Кейти быстро подошла к сестре и взяла ее под руку. Казалось, ей хотелось постоянно прикасаться к Шарлотте, дистанция между ними была для нее невыносима.

— Да, Мисси перестроила дом три года назад. Я горда тем, что тоже приложила к этому руку. Представь себе, эту люстру выбирала я!

И Кейти показала на огромную хрустальную люстру сложной композиции, висевшую высоко у входа.

— Тебе нравится?

Шарлотта кивнула. Ее сестра всегда отличалась хорошим вкусом.

— Мисси заявила, что дом должен быть приспособлен для живущих в нем детей. Поэтому были куплены мягкие ковры. Теперь если на пол упадет дорогая веджвудская ваза, она не разобьется. Мрамор в этом смысле очень опасный материал, — смеясь, заметила Кейти. — Постепенно обстановка дома стала более уютной и теплой. Надеюсь, ты почувствовала это. Теперь он меньше напоминает музей, не правда ли? При вдовствующей графине все было иначе.

Шарлотта кивнула, чувствуя, как при упоминании о графине по спине пробежал холодок. Ей не хотелось вспоминать мать своих братьев, и она, потупив взор стала рассматривать персидский ковер под ногами, а затем ее взгляд скользнул по темно-зеленому шелку, которым были обиты стены. В холле стояли два инкрустированных столика орехового дерева и несколько стульев с мягкими сиденьями.

— Да, ты права, — проговорила Шарлотта.

Через несколько месяцев после смерти их отца вдовствующая графиня Уиндмир переехала в Девон, а хозяином усадебного дома стал Джеймс. Шарлотте этот дом всегда казался чужим и холодным. Графиня не скрывала своего враждебного отношения к ней и Кейти, хотя они так и не были официально представлены ей. Впрочем, ее чувства к незаконнорожденным дочерям мужа были вполне объяснимы, если учесть, что девочки появились на свет всего лишь несколько месяцев спустя после рождения Кристофера, ее младшего сына. Впрочем, ненависть вдовствующей графини зашла слишком далеко. Ее письмо и угрозы свидетельствовали о том, насколько мстительной она была.

— Знаешь, когда вдовствующая графиня умерла, я, с одной стороны, прониклась искренним сочувствием к Джеймсу и Кристоферу, — сказала Кейти. — Но с другой стороны, не буду скрывать, я испытала облегчение от того, что наши пути больше никогда не пересекутся.

У Шарлотты перехватило дыхание.

— Она умерла? — спросила Шарлотта хриплым шепотом, как будто боялась разбудить покойницу.

Кейти с недоумением посмотрела на сестру.

— Надеюсь, это известие тебя не сильно расстроило? — наморщив носик, спросила она. — Ты знаешь, я не люблю громких фраз, но графиня поистине отравляла мне жизнь. Если бы ты осталась дома, это и тебя коснулось бы. По ее вине я не вышла замуж. Несмотря на угрозы Джеймса урезать сумму на ее содержание, она первому встречному рассказывала о том, что мы незаконнорожденные дети и не достойны добропорядочных женихов.

Шарлотта долго молчала, пытаясь переварить обрушившуюся на нее новость. Теперь, когда вдовствующей графини не стало, она могла вздохнуть свободно и больше не бояться ее угроз.

— А когда она умерла?

— В начале прошлого года. Я известила бы тебя об этом, если бы ты так часто не меняла обратный адрес, — с упреком в голосе промолвила Кейти. — Мне кажется, ты избегала дважды использовать один и тот же.

Шарлотта густо покраснела. Ее письма отправлял Лукас, когда ездил по делам в Англию. Это был единственный способ скрыть свое местонахождение. Но теперь Шарлотта сожалела о том, что не сообщила сестре свой настоящий адрес. Тогда бы она еще год назад узнала о смерти вдовствующей графини.

— Джеймсу и Кристоферу, наверное, пришлось несладко, — промолвила Шарлотта.

Сестра искоса посмотрела на нее.

— Я уже испугалась, что ты начнешь сейчас произносить пустые банальности и притворно сожалеть о том, что графиня умерла, — проворчала Кейти. — Она была настоящим чудовищем, и мне ее ничуточки не жаль.

Нет, Шарлотта и не думала притворяться. Вдовствующая графиня причинила много боли и страданий не только ей, но и другим Радерфордам.

— Да, ты совсем не изменилась! — снова заметила Шарлотта.

Ее сестра говорила все в лоб, не заботясь о соблюдении правил приличия.

Кейти озорно усмехнулась:

— А зачем мне меняться? Нас всегда различали по характеру. Если я стану приветливой и благожелательной, то нас начнут путать.

— А нам этого не надо, — промолвила Шарлотта, почувствовав вдруг необыкновенное облегчение. У нее будто гора с плеч упала. Но ей тут же стало стыдно из-за того, что она радовалась смерти матери братьев, которых она беззаветно любила. — Хотя когда мы переехали жить к Джеймсу, нас поначалу путали.

Брат и его жена научились различать Шарлотту и Кейти по родинке на затылке. Вспомнив, как Мисси заставляла ее наклонять голову и приподнимать волосы, чтобы узнать, с кем она имеет дело, Шарлотта невольно улыбнулась и испытала тоску по прошлому.

— Да, единственным человеком, который никогда нас не путал, был Алекс, — сказала Кейти и тут же, осекшись, с тревогой взглянула на сестру. — О… прости, я не хотела упоминать это имя…

На глаза Шарлотты навернулись слезы, а сердце болезненно сжалось. Она крепко обняла Кейти и прошептала:

— Все в порядке. Не бойся, я не упаду в обморок при упоминании этого имени. Алекс — это часть нашей жизни, не надо ради моего спокойствия избегать разговоров о нем.

Эти слова дались Шарлотте непросто. К горлу подкатил комок.

Чуть заметно кивнув, Кейти похлопала сестру по спине и высвободилась из ее объятий.

— Ты, должно быть, голодна. Снимай плащ, я распоряжусь, чтобы повар приготовил тебе что-нибудь поесть. А потом я расскажу, что произошло у нас за последние пять лет. Ты тоже расскажешь мне о том, что не вошло в письма, которые мы получали от тебя. Ты, наверное, приехала сюда с вокзала в наемном экипаже?

Не давая Шарлотте возможности ответить на этот вопрос, Кейти повернулась к Ривзу, который стоял на почтительном расстоянии от них.

— Ривз, распорядитесь, пожалуйста, чтобы лакеи внесли в дом багаж моей сестры!

— Нет! — вырвалось у Шарлотты.

В ее голосе отчетливо звучал испуг. Ривз и Кейти взглянули на нее с удивлением.

— Не сейчас, — спохватившись, добавила Шарлотта. — Сначала мне нужно кое-что сказать тебе, Кейти…

Краем глаза она уловила какое-то движение в конце холла и замолчала. Там появился человек. Шарлотта устремила на него взор, и у нее перехватило дыхание.

Алекс!

Он, очевидно, вышел из кабинета и остановился в сорока футах от Шарлотты. Ей вдруг стало нечем дышать.

Через секунду Алекс как ни в чем не бывало двинулся дальше по направлению к дамам. Шарлотта замерла.

Она чувствовала себя кроликом, загипнотизированным готовящейся к нападению гремучей змеей. Время замедлило свой ход. Шарлотте казалось, что Алекс шел через холл целую вечность.

Она впилась в Алекса взглядом, как будто хотела запомнить его во всех подробностях, вместить в себя его образ из крови и плоти, по которому тосковала долгими одинокими ночами, лежа без сна в постели.

Шаги Алекса гулко отдавались под сводами роскошного холла. Шарлотта была не в силах пошевелиться. Она превратилась в каменное изваяние, и только сильно бьющееся, готовое выскочить из груди сердце свидетельствовало о том, что она была все еще жива. Странно, что никто, кроме нее, не слышал, как громко оно стучит.

Когда Алекс подошел ближе, она заметила произошедшие с ним перемены. На первый взгляд это был все тот же человек, которого она некогда знала и любила. Иссиня-черные волосы, доходившие до воротника коричного сюртука, милая ямочка на подбородке… Алекс всегда был красив. Но в его облике сейчас не ощущалось прежнего шарма. Раньше его ленивая обворожительная улыбка, обещавшая, казалось, бурную неистовую страсть, заставляла женские сердца биться сильнее. Слух о помолвке Шарлотты и Алекса в мгновение ока разнесся по всей территории от Корнуолла до Нортумберленда и поверг в уныние многих женщин.

Но теперь, судя по всему, Алекс улыбался редко. Об этом свидетельствовали морщинки, собравшиеся вокруг его плотно сжатых губ. Взгляд Алекса был ледяным, и это неприятно поразило Шарлотту. Впрочем, он, как и прежде, хорошо владел своим стройным, мускулистым телом.

Даже если в глубине души Шарлотты и теплилась надежда, что Алекс все еще испытывает к ней теплые чувства, то она вмиг стушевалась под его холодным жестким взглядом. Тем не менее, Шарлотта не потеряла присутствия духа, глядя, как приближается к ней Алекс.

Они не виделись с того рокового дня, на который была назначена церемония их бракосочетания.

С каждым его шагом ее тревога нарастала. Сердце Шарлотты устремлялось к Алексу, но наталкивалось на препятствие, которое воздвигла между ними разлука длиной в пять лет. Алекс остановился на расстоянии вытянутой руки от Шарлотты. Его серебристые холодные глаза продолжали гипнотизировать ее.

— Я вижу, у вас гости, — промолвил он.

Шарлотта чуть не зарыдала при звуке этого до боли знакомого хрипловатого баритона. Она не сразу сообразила, что слова Алекса обращены к Кейти, а не к ней. Под «гостями» он подразумевал ее.

— Алекс, я не знала, что вы здесь, — сказала Кейти с несвойственным ей смущением в голосе.

Алекс наконец-то перевел взгляд на сестру Шарлотты.

— Я приказал Ривзу не беспокоить вас, поскольку зашел на минутку — за документами, которые оставил для меня ваш брат.

Только теперь Шарлотта заметила большой конверт, который Алекс держал в руке. Казалось, он вцепился в него мертвой хваткой.

— Гм… Алекс, Шарлотта только что приехала… — пробормотала Кейти.

Шарлотта впервые видела свою сестру в состоянии смятения. Саму ее тоже одолевали сильные эмоции, которые было трудно определить.

— Я это понял, — резко сказал Алекс и замолчал.

Шарлотта поняла, что ей пора что-то сказать. Если она сейчас не поддержит разговор, то мучительная пауза затянется надолго.

— Здравствуй, Алекс, — собравшись с духом, сказала Шарлотта.

Чтобы произнести эти два слова, ей потребовалось сделать над собой неимоверное усилие.

Алекс сильно сжал губы, на его скулах заходили желваки, а ноздри раздулись. На несколько мгновений в холле установилась зловещая тишина. Затем Алекс кивнул Кейти:

— Разрешите откланяться, не буду мешать вам и вашей гостье. Всего доброго, Кэтрин.

Алекс больше ни разу не взглянул на Шарлотту. Казалось, она перестала для него существовать.

Шарлотта проводила его взглядом. Алекс широким шагом прошел по устеленному коврами холлу к входной двери и исчез за ней.

Шарлотта вдруг почувствовала себя раздавленной. Алекс повел себя так, словно она была для него пустым местом. Уж лучше бы он бранил и проклинал ее!

На ее плечо легла теплая ладонь сестры.

— Алекс потрясен. Ему нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что ты вернулась.

Кейти хотела успокоить Шарлотту, но в ее голосе звучали нотки отчаяния. Казалось, душевная боль, которую сейчас испытывала сестра, передалась ей.

Шарлотта знала, что Алекс никогда не простит ее. Со временем ситуация только ухудшится. Чем скорее она вернется в Америку, тем лучше для всех. Алекс будет вечно напоминать ей о том счастье, которого она лишилась. Вряд ли она вынесет такую пытку.

— Где он остановился? Во флигеле для гостей? Теперь, наверное, из-за меня он съедет от вас в поисках нового жилья, — промолвила Шарлотта.

— О нет, ничего подобного. Два года назад Алекс купил Гретхен-Мэнор. Ты его помнишь?

Шарлотта кивнула. Она действительно хорошо помнила построенный в палладианском стиле усадебный дом с портиком и высокими колоннами, окруженный зелеными лужайками. Усадьба находилась всего лишь в десяти милях от дома Джеймса. До нее было рукой подать.

— Ах, Лотти, прошу тебя, не расстраивайся, — погладив сестру по щеке, промолвила Кейти. — Пока тебя не было, произошло множество событий. Алекс сильно изменился. Ты должна набраться терпения.

Из глаз Шарлотты хлынули слезы.

— Он презирает меня.

— Поверь, моя дорогая, он тебя не презирает. Неужели ты не видишь, что вся эта ситуация все еще причиняет ему боль? А это свидетельствует о том, что он сильно любил тебя.

Любил… Слово было произнесено в прошедшем времени, а не в настоящем. Алекс больше не любит ее. Это было совершенно ясно. Любил бы он ее по-прежнему, если бы знал всю правду? Если бы ему было известно, что с ней произошло?

— Ты выглядишь смертельно усталой, — всполошилась Кейти. — Теперь нужно хорошенько подкрепиться и отдохнуть. А потом мы обстоятельно поговорим.

У Шарлотты сжалось сердце. Ей нужно было открыть сестре один секрет. Ведь правда все равно рано или поздно выплывет.

— Кейти, я приехала не одна. Я хочу познакомить тебя кое с кем.

Она вернулась в Англию…

Алекс спустился с крыльца и направился к экипажу. Его сердце бешено билось. После двух лет трезвости он почувствовал, что его неудержимо тянет выпить. Алексу нужно было стереть из своей памяти воспоминания о Шарлотте. Чтобы не думать о ней, ему потребовалось бы опорожнить целую бутылку. Но, слава Богу, в его доме не было ни капли алкоголя, и это поможет ему сегодня избежать искушения.

Внутренний голос, как будто насмехаясь над ним, говорил, что можно приказать привезти алкоголь. Однако Алекс заставил его замолчать. Он не для того так долго и упорно боролся со своими пороками, чтобы, проявив слабость, однажды снова поддаться им из-за какой-то женщины.

Зачем, черт возьми, она вернулась? Со дня их расставания, казалось, прошла целая вечность. Алекс не знал, что происходило с Шарлоттой все это время, вышла ли она замуж.

Было время, когда Алекс за новости о Шарлотте готов был продать душу дьяволу. Часто он лежал в постели ночь напролет без сна и молил Господа, чтобы она вернулась к нему. Ему хотелось навсегда забыть день их свадьбы. А теперь при мысли, что их разделяют всего несколько миль, у Алекса холодела в жилах кровь.

Шарлотта чертовски красива. Алекс вынужден был констатировать этот факт. Более того, с годами она стала еще краше и привлекательнее. В девятнадцать лет Шарлотта была полураспустившимся бутоном, а теперь она расцвела и представляла собой реальную угрозу для любого мужчины. Алекс сожалел, что эти четыре года, десять месяцев и три недели были столь благосклонны к ней.

Тишину мартовского полдня внезапно разорвал жалобный детский крик. Алекс, который уже взялся за ручку металлической дверцы своего ландо, замер. Повернув голову в ту сторону, откуда доносился крик, Алекс увидел наемный экипаж, стоявший на подъездной дороге на приличном расстоянии от крыльца. Без сомнения, именно на нем приехала Шарлотта, и, судя по всему, она была не одна.

Не думая о последствиях своих действий, Алекс бросил конверт с документами на сиденье ландо и зашагал к экипажу. Подойдя ближе, Алекс не удостоил взглядом скучавшего кучера. Его голова была занята другими мыслями.

«Чей это ребенок?» — этот вопрос не давал ему покоя. Хотя, конечно, не его дело.

Заглянув в окно экипажа, Алекс увидел в темно-зеленом салоне женщину, рядом с которой сидел маленький мальчик. Женщина пыталась успокоить малыша.

— Что с ребенком? — спросил Алекс, понимая, что не вправе задавать подобные вопросы незнакомым людям.

Кто он такой, чтобы вмешиваться в дела посторонних?

Женщина резко повернула голову на его голос, и Алекс увидел удивительно красивое юное лицо. Это была мулатка лет семнадцати-восемнадцати. Из-под ее аккуратного чепца выглядывали курчавые каштановые волосы.

— С ним все в порядке, сэр, мы ждем его маму, — с американским акцентом произнесла девушка.

Значит, у Шарлотты есть ребенок…

Хотя Алекс внутренне подготовился к любому повороту событий, услышав этот ответ, он замер. Из груди вырывалось шумное дыхание. Он перевел взгляд на мальчика. Малыш тер глазки кулачками, как будто только что проснулся. Алекс отшатнулся от экипажа.

Когда ему было пять лет, мать заказала художнику портрет сыновей — Алекса и Чарлза. Алекс на всю жизнь запомнил тот день, поскольку получил тогда от отца три удара розгами за какой-то незначительный проступок. Отец легко впадал в гнев и был скор на расправу. Портрет, напоминавший Алексу о том злосчастном дне и его детской обиде, висел в галерее в Виндзоре, резиденции герцога. Белокурый мальчик, который смотрел на него сейчас из глубины экипажа голубыми сонными глазками, был как две капли похож на шестилетнего малыша с портрета, то есть на Чарлза в детстве.

Глава 2

— И с кем же ты хочешь меня познакомить? — понизив голос до шепота, с любопытством спросила Кейти, а затем, ахнув, вытаращила глаза. — Неужели ты обручена? И твой жених ждет в экипаже?

Шарлотта глубоко вздохнула, собираясь с духом. Ее новость вряд ли обрадует сестру. Кроме всего прочего, Кейти обвинит ее в том, что она многое недоговаривала в своих письмах.

— Нет, в экипаже ждет не жених, а…

Громкие голоса у входа заставили Шарлотту замолчать. Повернувшись, она увидела входящих в дом Алекса, свою горничную Джиллиан и Николаса. Миновав широкий коридор, они вошли в холл.

— Я обнаружил во дворе ребенка, который звал маму, — сказал Алекс, в упор глядя на Шарлотту.

Шарлотта предвидела подобный поворот событий и долго готовилась к нему, как обычно готовится необстрелянный солдат к своему первому бою. Однако сейчас она не могла побороть охвативший ее страх. Она заранее приготовила речь, которую собиралась произнести, представляя сына своим родным. Но сейчас все заготовленные фразы вылетели у нее из головы. Шарлотта лихорадочно пыталась придумать, что ей сказать, и не находила слов.

— Мама! — крикнул малыш и, громко топая обутыми в ботинки ножками, побежал к ней.

На его личике виднелись следы от высохших слез.

— Мама?.. — изумленно переспросила Кейти. — Это твой сын, Лотти?

Алекс шагнул к Шарлотте, хотя еще пару минут назад делал вид, что не замечает ее. Правда, его лицо хранило все то же холодное выражение. Взглянув на Николаса, он вскоре перевел взгляд на его мать.

Кейти дышала тяжело, как астматик. Однако Шарлотта не могла прийти ей на помощь, поскольку не умела управляться с двумя проблемами сразу. Сначала ей нужно было разобраться с Алексом.

Алекс всегда стоял у нее на первом месте.

Положив руки на плечи сына так, словно хотела защитить его, она спокойно встретила взгляд Алекса, хотя сердце замирало от страха. «Я сумею это сделать».

«Я должна это сделать», — твердо сказала она себе.

— Я услышал детский плач и подумал, что будет лучше, если я приведу малыша сюда, — сказал Алекс.

Шарлотта уловила в его голосе нотки укоризны. Он явно осуждал ее за то, что она оставила малыша в экипаже.

К горлу Шарлотты подкатил комок. «Нет, я не смогу это сделать», — с отчаянием подумала она.

Николас запрокинул голову и снизу вверх взглянул на Алекса, который возвышался над ним, словно темный ангел.

— Так у тебя есть сын? — вновь прозвучал голос Кейти.

Теперь в нем слышалась обида. Шарлотта мельком взглянула на Джиллиан, которая, не обращая внимания на разыгравшуюся в ее присутствии семейную драму, как зачарованная, с благоговением разглядывала роскошную обстановку дома.

— Прости, Кейти, — произнесла Шарлотта, обернувшись к сестре.

Она решила, что объяснит ей все — или, вернее, то, что сочтет нужным, — позже. Шарлотта вовсе не так представляла себе первую встречу тети и племянника.

— Красивый мальчик, — заметил Алекс. — Он, наверное, похож на отца?

Повернувшись к нему, Шарлотта почувствовала, что неудержимо краснеет, и нервно сглотнула слюну. Она не знала, как ей реагировать на замечание Алекса. Казалось, его слова не содержали тайного подтекста. Однако большинство знакомых Шарлотты считали, что сын — голубоглазый темно-русый мальчик — походил на нее. Но у Алекса всегда обо всем было собственное мнение, часто отличное от мнения окружающих. Шарлотте не следовало забывать об этом.

— Да, — ответила она. — К сожалению, его отца с нами нет.

Ну вот, Шарлотта сделала это — произнесла первую ложь, которая повлечет за собой целую лавину вранья. Впрочем, Шарлотте не привыкать обманывать и притворяться. Она была мастером лжи и довела это искусство до совершенства.

Алекс не сводил с нее испытующего взгляда. При этом выражение ее лица оставалось невозмутимым.

— Значит, вы замужем? — спросил он.

Голос Алекса не выдал волнения, которое захлестывало его. Казалось, этот вопрос был всего лишь данью вежливости, а на самом деле Алекса нисколько не интересовало, замужем Шарлотта или нет.

Но Шарлотта была больше не в силах лгать вслух и поэтому только кивнула. Ей казалось, что Алекс видит ее насквозь.

Алекс перевел взгляд на Николаса, и его серебристо-серые глаза потеплели. Он присел на корточки и протянул мальчику руку. Николас попытался спрятаться за юбку матери, а затем взглянул на Шарлотту, как будто спрашивая, можно ли доверять этому странному человеку. Растерявшаяся Шарлотта кивнула.

Николас нерешительно протянул руку Алексу, и тот осторожно пожал ее.

— Как вас зовут, молодой человек? — спросил он.

Шарлотта открыла было рот, чтобы ответить за сына, но он опередил ее.

— Николас, — произнес сын.

— Рад с вами познакомиться, Николас.

Сердце Шарлотты разрывалось на части.

— Благодарю вас, сэр, — вежливо сказал мальчик.

— Сколько вам лет? — поинтересовался Алекс.

В висках Шарлотты гулко стучала кровь. Она непроизвольно крепче вцепилась в плечи сына.

— В июле будет четыре, — быстро промолвила Шарлотта.

И это снова было ложью.

Выпустив руку малыша, Алекс поднялся на ноги.

— Крупный мальчик для своих трех лет, — заметил он.

Николас был крупным и для четырех лет, он пошел в отца. Шарлотта молчала, не в силах произнести ни слова. Чувствуя на себе неотступный взгляд Алекса, она густо покраснела. Ее мучило чувство вины.

Алекс достал золотые карманные часы, открыл их, взглянул на циферблат, а затем снова положил в карман жилета.

— Было приятно познакомиться с вами, Николас, — сказал он малышу, а затем повернулся к притихшей Кейти. — Всего доброго, леди.

Слово «леди» подразумевало, что Алекс обращается к обеим дамам. Однако мимолетный взгляд, который он бросил на Шарлотту, заставил ее усомниться в том, что Алекс желает ей добра. Более того, Шарлотта была уверена, что Алекс мысленно послал ее куда подальше. Судя по всему, он решил в будущем по возможности избегать встреч с ней. Шарлотте захотелось плакать.

Услышав стук входной двери, закрывшейся за Алексом, Кейти наконец скинула оцепенение и подошла к сестре.

— Ты вышла замуж, родила ребенка и ни разу за все прошедшие годы ни словом не обмолвилась об этом в своих письмах! — с негодованием воскликнула она.

Шарлотта поняла, что сестра не столько обижена, сколько рассержена на нее.

Николас обернулся и посмотрел снизу вверх на свою тетю. Его глаза широко раскрылись от изумления и испуга, и он дернул маму за рукав. Шарлотта вновь положила ладонь на плечо сына.

— Мама, она точна такая же, как ты! — срывающимся голосом воскликнул малыш.

Закрыв глаза, Шарлотта молила Бога, чтобы он вразумил ее сестру. Меньше всего ей хотелось, чтобы Кейти скандалила в присутствии ее сына, горничной и других слуг, которые могли распустить слухи.

Взглянув на Шарлотту, Кейти все поняла и замолчала. Опустившись на корточки перед Николасом, она погладила его по голове.

— Помнишь, я говорила тебе, что у меня есть сестра, которая очень похожа на меня? — мягко сказала Шарлотта, обращаясь к сыну — Вот она, это — твоя тетя Кейти. Будь хорошим мальчиком, поздоровайся с ней.

На глаза растроганной Кейти набежали слезы.

— Здравствуйте, тетя Кейти, — прошептал Николас, не сводя с нее широко распахнутых глаз.

Кейти осторожно погладила малыша по пухлой розовой щечке.

— Здравствуй, Николас, — сдавленным голосом сказала она. — Ты не будешь возражать, если я обниму тебя?

Обычно Николас очень настороженно и недоверчиво относился к людям, которых видел впервые в жизни, однако на этот раз он застенчиво кивнул в знак согласия. Возможно, здесь сыграло свою роль разительное сходство Кейти с его матерью. Малыш не стал прятаться за юбки Шарлотты, как сделал это во время общения с Алексом. Кейти заключила племянника в объятия и долго не выпускала его. Николас вел себя скованно, как оловянный солдатик, но не сопротивлялся, терпеливо ожидая, когда тетя Кейти отпустит его.

Следующий час пролетел незаметно. Кейти восторгалась племянником так, как мог бы восторгаться археолог, сделавший во время раскопок величайшую находку. Она без устали обнимала и ласкала племянника. Николас спокойно воспринимал изъявление нежностей со стороны тети, которая внешне была копией его матери.

Шарлотта представила сестре Джиллиан. Гувернантка сняла шляпку и стала еще краше. Ее наружность восхитила Кейти. Она не могла оторвать взгляда от мулатки, приведя Джиллиан в смущение. На ее щеках цвета кофе с молоком выступил густой румянец. Шарлотта прекрасно понимала, о чем думает сейчас ее сестра. Хорошенькая служанка могла стать проблемой в доме, где было много прислуги. Но Шарлотта была уверена, что они справятся со всеми трудностями, как делали это и раньше.

Два лакея в хорошо знакомых Шарлотте ливреях золотисто-зеленого цвета отправились во двор за багажом. Сестры решили, что Николас будет спать в детской, а Джиллиан займет смежную комнату. Шарлотта должна была заселиться в свою прежнюю спальню.

После того как все поели, Джиллиан заявила, что Николасу пора вздремнуть. Шарлотта с удовольствием присоединилась бы к сыну, но, взглянув на сестру, поняла, что та ждет от нее объяснений. Наступал час расплаты.

Как только Джиллиан и Николас вышли из столовой, Кейти взяла Шарлотту за руку и провела в небольшую гостиную. Миновав стоявшие здесь рояль и арфу, они сели на обитую шелком кушетку.

— Ты уехала из-за того, что мы узнали о нашей матери, не так ли? — без всяких предисловий начала Кейти.

Она привыкла брать быка за рога, и это всегда создавало трудности в общении с ней.

Шарлотта глубоко вздохнула, собираясь с духом. Она знала, что должна говорить убедительно, так чтобы у Кейти не возникало ненужных вопросов.

— Эти известия сыграли свою роль, но они не были решающими. За два месяца до свадьбы я встретила одного человека. И мы полюбили друг друга, — промолвила Шарлотта.

Чтобы достоверно изобразить на лице чувства, она думала в этот момент об Алексе. Кейти приоткрыла рот от изумления, однако вскоре оно сменилось недоверием. Прищурившись, она с подозрением взглянула на сестру.

— Я знаю, что все это звучит несколько странно, — быстро заговорила Шарлотта. — Ведь Алекс был любовью всей моей жизни. Но я поняла, что мы не созданы друг для друга. Долго ли он мог хранить преданность мне? Я не та женщина, которая на протяжении многих лет сумела бы удержать внимание такого человека, как он. Питер — так звали моего избранника — больше подходил мне.

Выражение недоверия исчезло с лица Кейти, сменившись недоумением.

— В конце концов, хотя я испытывала к Алексу глубокие чувства, — продолжала Шарлотта, — брак между нами был бы ошибкой. Я понимаю, что должна была сказать ему это в лицо, но я так и не нашла в себе мужества откровенно поговорить с ним. Ты и представить не можешь, как я теперь ругаю себя за малодушие! Но что сделано, то сделано.

— Но как ты могла бросить меня? Ты хоть представляешь, что мы… что я пережила за эти годы? Я была лишена возможности писать тебе! Мне было мало получать редкие весточки от тебя, Лотти. Возможно, такое положение устраивало тебя, но меня оно угнетало.

Шарлотта намеревалась, вернувшись в Англию, рассказать сестре о письме вдовствующей графини. Но узнав, что она умерла, Шарлотта решила, что теперь это не имеет никакого смысла. Кейти и без того было трудно налаживать связи в светском обществе.

— Если бы ты только знала, как сильно я сожалею о том, что все так получилось. Я не стала посвящать тебя в свои планы, потому что знала, что ты обо всем расскажешь Джеймсу. А Джеймс наверняка предупредил бы Алекса, и тогда мои планы сорвались бы. Пойми, я не могла рисковать.

— Но даже если бы Алекс узнал, что ты влюбилась в другого, это еще не было бы концом света. Тебе не нужно было бежать из дома.

Шарлотта подумала, что если бы ее близкие знали всю правду, то это, возможно, стало бы для них настоящим концом света.

— Но почему…

— Кейти, дорогая, — взмолилась Шарлотта, беря руку сестры в свои, — больше никаких вопросов на эту тему. Пожалуйста. По крайней мере, сейчас.

— Прости, но, будучи твоей сестрой-близнецом, я полагала, что заслуживаю больше внимания.

— Я все объясню тебе позже. Я расскажу, почему так долго не возвращалась, почему не сообщила вам о Питере и Николасе. Обещаю, ты все узнаешь. А сейчас, пожалуйста, не дави на меня.

В глазах Кейти появилось смешанное выражение нетерпения и раздражения. Это был верный знак того, что она будет продолжать настаивать на своем. Однако, к удивлению Шарлотты, Кейти некоторое время молчала, как будто о чем-то размышляя.

— Твоя горничная говорит с акцентом, — наконец снова произнесла она. — Ты жила в Америке?

Шарлотта кивнула, испытывая облегчение от того, что сестра перевела разговор с опасной темы на другую.

— Джеймс нанял агентов, которые обшарили всю Европу, — задумчиво продолжала Кейти. — Но ему и в голову не пришло, что ты могла уехать за океан. Ты окончательно вернулась?

В ее вопросе звучали тревога и надежда.

Из груди Шарлотты вырвался тяжелый вздох. На этот вопрос у нее не было ответа. Она с удовольствием осталась бы дома. Единственным человеком из числа ее американских знакомых, по которому Шарлотта стала бы скучать в разлуке, был Лукас. Но он часто наведывался в Лондон по делам, и они смогут видеться во время его визитов.

— Пока не знаю… — промолвила она.

Кейти открыла рот, собираясь что-то сказать, но промолчала.

— Кейти, расскажи мне, пожалуйста, об Алексе, — внезапно попросила Шарлотта.

Ей не терпелось узнать подробности о жизни человека, о котором она постоянно думала. Сестра взглянула на нее с настороженностью.

— Что ты на меня так смотришь? — нахмурившись, спросила Шарлотта. — Да, я не вышла за него замуж, но это не значит, что он мне безразличен. Мне интересно, как он поживает.

Выражение лица Кейти смягчилось.

— Сказать, что твой внезапный отъезд потряс его, значит, не сказать ничего. Алекс ходил как в воду опущенный. Прежде я никогда его таким не видела. Он превратился в тень.

Сердце Шарлотты сжалось от боли. Она пожалела, что начала расспрашивать сестру об Алексе. И, тем не менее, долгая нехватка информации о любимом человеке сделала свое дело.

— Как он вел себя, когда узнал, что я бросила его? — с мазохистским упорством спросила она.

Кейти нервно сглотнула, глядя на свои сцепленные руки.

— То, что ты услышишь, вряд ли понравится тебе, Лотти. Ты уверена, что хочешь это знать? — промолвила она, подняв глаза на Шарлотту.

Собравшись с духом, Шарлотта кивнула.

— Джеймс сообщил Алексу о твоем отъезде, когда они были уже в церкви, — вздохнув, сказала Кейти. — Вскоре после этого Алекс уехал. Позже Дерек говорил нам, что Алекс впал в оцепенение. Джеймсу пришлось выйти к гостям и сообщить им, что свадьбы не будет. Мы все, разумеется, были в страшном волнении. Через день Алекс присоединился к Джеймсу, Томасу, Дереку, мистеру Уэнделлу и лорду Брэдфорду, которые бросились искать тебя.

Шарлотта на мгновение закрыла глаза. Долгое время она старалась не думать о том, сколько хлопот она доставила своим друзьям и близким, как сильно расстроила их. Родные искали ее, волновались, беспокоились. Лишь сознание того, что она спасла их от общественного осуждения, скандала, позора, немного утешало Шарлотту. А потом родился Николас, и заботы о нем занимали все ее время.

— О-о, мы держали в тайне подробности этой истории, продолжала Кейти. — В обществе до сих пор думают, что ты живешь где-то на севере Англии. Джеймс решил, что так будет лучше. Сплетни вокруг твоего внезапного отъезда ходили еще около года. Джеймс не хотел раздувать их, признаваясь, что мы понятия не имеем, где ты находишься. Как бы то ни было, но Алекс прекратил поиски через две недели, когда пришло твое первое письмо. Наверное, он понял, что ты уехала по своей воле и поэтому возвращать тебя бессмысленно. Вероятно, ему было бы легче, если бы он и дальше думал, что тебя увезли силой. — Кейти снова вздохнула. — После того как Алекс узнал, что ты устроилась на новом месте и не собираешься возвращаться, он замкнулся в себе, начал пить и кутить.

Шарлотта вскочила на ноги, не в силах больше слушать. Ее мучила нестерпимая душевная боль.

— Больше не говори ни слова! Я все поняла, — выдавила она из себя.

Еще немного, и Шарлотта лишилась бы чувств. Кейти тоже встала, с озабоченным видом глядя на побледневшую сестру.

— Тебе больно об этом слышать? А нам все эти годы было больно видеть Алекса. Ты представить себе не можешь, сколько усилий приложили Джеймс, Дерек и Томас, чтобы спасти его.

У Шарлотты подкашивались колени. Она едва не упала от слабости, представив себе пьяного Алекса, рыскающего по городу в поисках доступной женщины, в объятиях которой он мог бы забыться. И у него, без сомнения, было немало таких женщин. Их образы обступили Шарлотту плотной толпой, и ей стало совсем нехорошо.

— Дорогая, ты вся позеленела. С тобой все в порядке?

Шарлотта, взяв себя в руки, стряхнула оцепенение.

— Ты же предупреждала, что мне будет трудно слушать рассказ об Алексе… — с трудом промолвила она.

— Алекс любил тебя, Лотти. Поэтому он так мучительно переживал вашу разлуку.

— А сейчас? В каком состоянии он находится сейчас?

Шарлотта понимала, что ведет себя глупо. Собственно говоря, ей хотелось узнать, говорит ли Алекс о ней или давно уже забыл ее? Долго ли он скучал по ней? Несколько недель? Месяцев? Лет?

Кейти устало улыбнулась:

— Он больше не пьет. Полностью отказался от алкоголя.

Слава Богу! Шарлотта испытывала чувство огромной вины перед Алексом.

— Он женат? — вырвалось у нее.

Она не собиралась задавать этот вопрос, потому что боялась получить на него утвердительный ответ. Однако в своем желании узнать об Алексе как можно больше Шарлотта потеряла контроль над собой.

— Может быть, твою совесть немного успокоило бы известие о том, что Алекс сейчас женат и обзавелся детьми? — сочувственно глядя на сестру, произнесла Кейти.

У Шарлотты упало сердце. Ну что ж, так тому и быть… У нее не было никаких прав на Алекса. Более того, она должна радоваться, что он нашел наконец свое счастье в объятиях другой женщины.

Отвернувшись от сестры, Шарлотта подошла к оконной нише.

— Да, пожалуй, успокоило бы.

Произнося эту ложь, она не могла смотреть в глаза Кейти.

— В таком случае я должна разочаровать тебя. Алекс остался холостяком. Но ходят слухи, что он скоро сделает предложение леди Мэри, дочери графа Крэнфорда. Этот брак благословили не только граф и графиня, но и герцогиня. Они надеются, что свадьба состоится еще до конца этого года.

Пелена слез застилала взор Шарлотты и мешала ей оценить красоту маргариток и фиалок, цветущих на клумбах перед окнами усадебного дома.

— Понятно, — пробормотала Шарлотта. — Я желаю ему только добра.

И это было правдой. Шарлотта произнесла эти слова от чистого сердца. С ее стороны было бы верхом эгоизма отказывать Алексу в праве на счастье. Слава Богу, Шарлотта не была эгоисткой. Именно поэтому она на долгие годы добровольно исчезла из жизни Алекса. Брак с ним был бы проявлением эгоистического чувства.

— Знаешь, что я думаю, Шарлотта? — спросила Кейти.

Шарлотта вздрогнула и обернулась. Она не слышала, как сестра подошла к ней сзади.

— Я не верю, что у тебя был муж, — произнесла Кейти, положив Шарлотте ладони на плечи и глядя ей прямо в глаза. — И ни за что не поверю, что ты уехала из дома потому, что не любила Алекса.

Шарлотта оцепенела, чувствуя себя беззащитной под прицелом внимательных глаз сестры.

— Что? — пролепетала она.

Губы Кейти дрогнули и сложились в грустную полуулыбку.

— Дорогая моя, почему ты мне не доверяешь? Я знаю тебя всю свою жизнь. Быть может, рассказанная тобой история для посторонних звучит убедительно. Возможно, в нее поверят даже Джеймс и Мисси, но только не я. Мы девять месяцев находились в одной утробе, а потом пятнадцать лет спали в одной спальне. Ты пошла бы за Алексом босиком на край света. И никогда не взглянула бы на другого мужчину! Для тебя всегда существовал и до сих пор существует только Алекс! Ты любишь его, и время не властно над твоими чувствами.

Кейти раскусила Шарлотту, но не стала обижаться на нее и упрекать за то, что та лгала ей в глаза. Кейти не нападала, она говорила спокойным, ласковым тоном, и это было еще одним доказательством того, что сестра хорошо знала и понимала Шарлотту.

— Николас — сын Алекса, верно? — промолвила Кейти.

Голова Шарлотты поникла, словно под тяжестью невыносимого груза правды.

Глава 3

Вернувшись домой, Алекс начал быстро переодеваться. В приступе ярости и нетерпения он буквально сорвал с себя одежду. В результате его жилет лишился трех из четырех блестящих медных пуговиц, один рукав рубашки был разодран по шву, а застежка на брюках сломана. И лишь нижнее белье Алекса не пострадало. Подавив гнев, он надел костюм для верховой езды, не причинив ему урона.

Собравшись в путь, Алекс быстрым твердым шагом добрался до конюшен. Уже через несколько минут он сидел верхом на Шейлас, своей любимой арабской кобыле, и сжимал поводья в руках, затянутых в перчатки. Пришпорив кобылу, он галопом промчался по низинной местности Рединга. Алекс тяжело дышал, слушая топот лошадиных копыт, из-под которых летела грязь, и старался не думать о Шарлотте.

Но его усилия забыть ее были безрезультатны. Алекса преследовал образ любимой, в памяти всплывали воспоминания, которые он был не в силах стереть или вытравить.

Когда усадебный дом из серого камня исчез из виду, мысли о Шарлотте мало-помалу завладели им целиком и полностью. Шарлотта вернулась вместе со всей своей уродливой, непростительной ложью, похожей на стаю саранчи, застилающей солнце.

Казалось, ее мягкие пухлые розовые губы, которые Алекс так часто видел во сне, не способны были лгать. Но Шарлотта обманывала его и прежде. «Я люблю тебя, Алекс, — говорила она. — Я выйду за тебя замуж. Я не могу жить без тебя».

Алекс подстегнул Шейлас, и она помчалась во весь опор. Он пытался измотать себя физически, чтобы погрузиться в забытье, которое мог бы дать ему алкоголь. Алекс боялся, что утратит контроль над собой и ринется в Радерфорд-Мэнор, чтобы потребовать от Шарлотты объяснений. Это было бы полным безумием.

С течением времени его чувства к ней, казалось, угасли. Алекс перестал мучить себя вопросами о том, где и с кем сейчас была Шарлотта. Но ее возвращение разбудило в его душе дремавшие эмоции. Он и не подозревал, что еще способен испытывать такие глубокие бурные чувства. Оказывается, он так и не сумел распрощаться со своим прошлым.

Алекса уязвляло, что Шарлотта все еще имела власть над ним. И это несмотря на то, что она сделала. Шарлотта была единственной женщиной, способной вывернуть наизнанку его душу.

Но Алекс поклялся, что на этот раз будет вести себя иначе. Прошедшие пять лет многому научили его. Только глупец не учится на своих ошибках. Алекса за глаза часто называли бесчувственным и грубым. Но никто не считал его глупым. И он не желал опускаться до уровня дураков.

Через два часа Алекс вернулся домой. Он был разгорячен, весь в поту. Встретивший его Альфред, дворецкий, был чем-то явно встревожен. Напудренный парик дворецкого и строгое черное одеяние, достойное стоика, не вязались с жалким выражением лица.

— Лорд Крэнфорд ожидает вас в гостиной, милорд, — доложил он.

Альфред имел привычку изъясняться так, словно жил в прошлом веке. Алекс вскинул брови.

— Что вы сказали? — резко спросил он, стараясь скрыть изумление, в которое повергло его это известие.

«Что, черт возьми, делает здесь Крэнфорд?» — этот вопрос едва не вырвался у Алекса. Однако правила приличий — по крайней мере, те, которые он еще соблюдал, — не позволили ему произнести эти слова вслух.

— Милорд, он выразил настойчивое желание дождаться вашего возвращения.

Меньше всего на свете Алексу хотелось сейчас встречаться с графом Крэнфордом, отцом леди Мэри. Впрочем, он предпочел бы сегодня вообще ни с кем не видеться.

— Скажите, что я скоро спущусь к нему, — промолвил Алекс и добавил, поморщившись: — Вообще-то я сегодня не расположен принимать гостей.

— Да, сэр, — поклонившись, сказал Альфред и зашагал прочь.

Двадцать минут спустя Алекс, приняв ванну и переодевшись в коричневый костюм — столь же мрачный как и его настроение, — вошел в гостиную.

— А, Картрайт! — Увидев его, воскликнул лорд Крэнфорд. Опираясь на трость, он медленно встал и протянул Алексу руку. — Надеюсь, я не причинил вам беспокойства, явившись без приглашения?

На его узком лице с неправильными чертами и крючковатым, сдвинутым влево носом появилась натянутая улыбка. Заставив себя улыбнуться, Алекс пожал графу руку.

— Я, в свою очередь, надеюсь, что долгое ожидание не причинило вам неудобств, — учтиво сказал он.

— О, не беспокойтесь об этом. Здесь у вас очень уютно. Не возражаете, если я сяду? У меня ноют колени, верный признак, что завтра будет дождь.

Граф снова уселся на обитый бархатом диван. Алекс последовал его примеру и опустился в кресло, хотя предпочел бы вести беседу стоя.

— Выпьете что-нибудь или перекусите с дороги? — входя в роль радушного хозяина, спросил Алекс.

Однако граф отказался от угощения, небрежно махнув рукой, на безымянном пальце которой в лучах льющегося в окна солнечного света блеснула печатка с бриллиантами.

— Ваш слуга уже накормил меня до отвала.

Это значило, что граф прождал хозяина дома не меньше часа.

— Чем обязан вашему визиту, милорд?

Граф откашлялся, вытянул ноги, слегка поморщившись от боли, и обвел взглядом просторную комнату.

— Наши семьи знакомы уже много лет, — проговорил он, переведя взгляд на Алекса. — Вы знаете Мэри с детских лет.

— Да, почти двадцать один год, — согласился Алекс.

Их знакомство никогда не было близким. Алекс уже учился в Итоне, когда родилась Мэри. Они мало общались. Алекс обратил на Мэри внимание лишь в прошлом году.

Когда граф заговорил о дочери, Алекс понял, что его опасения были верны. Крэнфорд пришел, чтобы надавить на потенциального жениха и заставить его более активно ухаживать за Мэри.

— Да, да, у вас было время хорошо узнать мою дочь, — промолвил граф. — Мэри — настоящая красавица, не правда ли?

— Да, она очень хорошенькая.

Алекс не стал отрицать очевидное.

В последнее время мать стала настойчивее внушать Алексу, что ему пора жениться и произвести на свет наследника. Темноволосая красавица леди Мэри, род которой восходил к самому Вильгельму Завоевателю, как нельзя лучше подходила на роль будущей герцогини Гастингс. Алекс принял во внимание настойчивые советы матери. Обдумав все хорошенько, месяц назад он принял решение начать официально ухаживать за леди Мэри. Однако эти планы он постоянно откладывал на завтра, не предпринимая никаких действий. Теперь, учитывая новые обстоятельства, он был рад, что не торопил событий. Ухаживания за Мэри только усугубили бы затруднительное положение, в котором он оказался.

Лорд Крэнфорд снова улыбнулся, продемонстрировав свои белые, несколько кривые зубы.

— Ваша матушка и мы, родители Мэри, желаем, чтобы наши семьи породнились. Мэри будет вам хорошей супругой, она достойна стать герцогиней. Вы наверняка знаете, что мы даем за дочерью большое приданое. Хотя, конечно, вы не нуждаетесь в деньгах, — тут же весело добавил граф. — По сравнению с вашим состоянием сумму приданого можно назвать мизерной.

Уголки губ Алекса дрогнули, словно он хотел улыбнуться или нахмуриться. Граф говорил так, будто Алекс и Мэри были уже помолвлены. И потом, с каких это пор тридцать тысяч фунтов считались мизерной суммой?

Лорд Крэнфорд действовал грубо, шел к своей цели напролом.

— Милорд, вы хотите знать, намереваюсь ли я испросить у вас разрешения официально ухаживать за вашей дочерью? Или вы требуете, чтобы я незамедлительно начал ухаживать за ней?

Кровь прилила к бледному, не тронутому загаром лицу графа. Он явно растерялся и долго молчал, глядя на Алекса так испытующе, словно пытался разгадать его тайные мысли.

— Моя дочь не испытывает недостатка в кавалерах. Я просто призываю вас, как говорится, ковать железо пока горячо, — заявил Крэнфорд тоном отца, который знает цену своей дочери.

И действительно, тридцать тысяч фунтов были неплохими деньгами.

— У меня уже не один раз просили ее руки — продолжал разглагольствовать граф. — Но ей особенно польстило бы ваше внимание, поэтому я советую вам использовать удобный момент.

Другими словами, у Алекса были преимущества, потому что он принадлежал к числу богатейших и знатнейших женихов Англии. Он давно привык к манере изъясняться, принятой в аристократической среде, и знал, что за вежливыми, учтивыми оборотами обычно скрываются жажда наживы и амбициозность.

Алекс криво усмехнулся.

— В таком случае, — сказал он, хорошо зная, как будут восприняты его слова, — попросите вашу дочь не пренебрегать из-за меня своими ухажерами.

Лорд Крэнфорд нахмурился, сжав костяную рукоять трости. В комнате установилось долгое напряженное молчание. В прищуренных глазах графа не осталось и следа от выражения вежливого внимания.

— Вы хотите сказать, что не питаете ни малейшего интереса к моей дочери? — наконец снова заговорил он.

— Я восхищаюсь ею, но считаю себя неподходящей партией для нее.

Мыслями Алекса владела совсем другая женщина. У нее были темно-золотистые локоны и синие, как Средиземное море, глаза. Она вернулась и вновь вызвала в душе Алекса бурю эмоций. Но на этот раз он был готов бороться с ее властью над ним. Алекс больше не подпадет под обаяние ее обманчивой невинности, которая когда-то пленила его сердце.

Лицо лорда Крэнфорда приняло решительное выражение. Судя по всему, он приготовился переубедить Алекса.

— Лучшей невесты, чем моя Мэри, вам не найти, — заявил он. — Ваша мать придерживается такого же мнения.

«В таком случае пусть моя мать на ней и женится», — раздраженно подумал Алекс.

— Ну что же, пусть мне будет хуже.

Леди Мэри действительно была хорошенькой, хотя и несколько легкомысленной девицей. Из нее вышла бы неплохая супруга, которая с аристократическим апломбом выполняла бы обязанности герцогини. Впрочем, многие другие ее сверстницы справились бы с этой ролью ничуть не хуже. Алекс решил, что когда окончательно разберется с Шарлоттой, то непременно выберет себе невесту.

— Мэри еще молода. Быть может… — снова начал граф, не оставлявший попыток образумить Алекса.

— При всем уважении к вам, лорд Крэнфорд, — перебил его хозяин дома, — я вынужден заявить, что останусь при своем мнении.

— Но ваши родители…

— Мои родители не вправе решать, на ком мне жениться, — отрезал Алекс.

Некоторое время граф молчал, глядя на Алекса, но, поняв, что спорить бесполезно, он вздохнул и поднялся, опираясь на трость.

— Ну что же, я вынужден откланяться, поскольку и так отнял у вас слишком много времени.

Алекс быстро встал, радуясь, что неприятный визит подошел к концу.

— В таком случае позвольте попрощаться с вами, милорд, — сказал он и обратился к лакею, который дежурил у двери гостиной: — Проводите графа.

Раскланявшись с Крэнфордом, Алекс направился в кабинет, место, где он мог отрешиться от внешнего мира. Едва закрыв за собой дверь, он бросился к буфету и схватился за хрустальный графин. Другая рука Алекса машинально потянулась к стакану. Однако графин был пуст, а стакан представлял собой декоративное изделие из хрусталя. Алекс сокрушенно покачал головой. Он давно уже не держал в кабинете алкоголя. Руки опустились, и он направился к черному кожаному креслу.

На Алекса накатили воспоминания о том, как он когда-то искал утешения в стакане с ромом, сидя здесь, в кабинете. Когда весь ром в доме был выпит, Алекс перешел на виски. Он пил запоем — день и ночь, пытаясь забыться.

«Нет, нельзя снова браться за бутылку!» — сказал себе Алекс. Но его неудержимо тянуло выпить… И во всем этом виновата Шарлотта. Он проклинал ее, но забыть не мог.

Сорвав с шеи галстук, Алекс упал в кожаное кресло и откинулся на его спинку. Герцог будет на седьмом небе от счастья, когда узнает о существовании Николаса, живой копии его покойного сына. Герцогиня со свойственным ей артистизмом прижмет руки к груди и прольет обильные слезы. Светское общество насладится очередным скандалом. Леди и джентльмены перемоют косточки Алексу, будущему герцогу Гастингсу, чьи несчастья, оказывается, начались еще до того, как его бросили у самого алтаря. Сплетники будут потирать руки от радости.

«Черт бы побрал эту Шарлотту!» — в сотый раз подумал Алекс.

— Альфред! — крикнул он.

Через несколько секунд в дверном проеме появился слуга.

— Слушаю, сэр?

— Где Конрад?

Конрадом звали управляющего, служившего у Алекса.

— Он сейчас…

— Впрочем, это не важно. Скажите ему, чтобы он договорился о встрече с мистером Рейнолдсом. И передайте, что дело срочное, не терпит отлагательств.

Алекс чувствовал, что ему сейчас нужен совет не только адвоката, но и священника. А также, возможно, вмешательство полиции, потому что Алекс был готов придушить эту лживую красавицу, принесшую ему так много несчастий.

— Я все передам ему, сэр, — заверил Альфред, но не тронулся с места.

Так у них было заведено. Однажды Алекс набросился на Альфреда с грубыми упреками во время одного из самых ужасных своих запоев. Тогда Алекс отчитал слугу за нерасторопность и небрежение своими обязанностями. «Ты что, не слышишь меня?! — не на шутку разошелся пьяный Алекс. — Я требую еще рома! Почему ты не позаботился, чтобы в доме всегда был ром?! Ты всегда убегаешь, не дослушав моих распоряжений, и поэтому не выполняешь своих прямых обязанностей!»

Через три дня, протрезвев, Алекс извинился перед слугой. Но с тех пор Альфред буквально смотрел ему в рот, стараясь не пропустить ни единого слова. Дворецкий удалялся лишь после того, как Алекс кивал ему, давая понять, что он свободен.

Шарлотта лежала, не снимая сорочки, на спине и дрожала всем телом от его ласк. Плотно сотканное хлопчатобумажное постельное белье было таким гладким, что на ощупь походило на атласное или шелковое. Шарлотта разметалась по постели, изнемогая от нежности. Он медленно провел пальцем по ее груди. Шарлотта выгнула спину, а ее пальцы крепче вцепились в его плечи. Жар распространился от груди к животу, а потом проник в лоно. Желание близости стало невыносимым. Шарлотта знала, что умрет, если он остановится.

— Тебе хорошо? Тебе нравится то, что я делаю? — спросил он сдавленным от желания голосом.

В его серых глазах пылала страсть, его горячее дыхание обдавало затылок Шарлотты, его палец продолжал свой эротический танец на ее груди, и она тихо стонала.

Через некоторое время Шарлотта стала корчиться и извиваться, накопившееся в ней мучительное напряжение требовало выхода, разрядки.

— Откройся мне, — попросил он и припал губами к ее соску.

Из груди Шарлотты вырвался крик восторга. Это был момент экстаза. Она раздвинула ноги, готовясь впустить его. Он нащупал ее горячий влажный набухший клитор, и Шарлотта сунула кулак в рот, чтобы заглушить рвавшиеся из груди крики. Однако вскоре им обоим наскучила эта игра.

Продолжая посасывать ее грудь, Алекс убрал руку и вошел в ее лоно. Его член глубоко погрузился во влагалище. Потрясенная Шарлотта всхлипнула, а затем издала порывистый вздох облегчения, испытывая неподдельное удовольствие. Внутренние мышцы сомкнулись вокруг его члена.

Алекс застонал.

— Боже, как хорошо…

На его лице отражались смешанные чувства наслаждения и муки. Шарлотта не могла остановить волнообразное движение бедер, подстегивая его, заставляя входить в нее глубже, мощнее. Она тяжело вдыхала влажный от запаха страсти воздух. Толчки сделались ритмичными, Шарлотта двигалась им в такт. Их стоны сливались в один вопль. Шарлотта жадно отвечала на его пылкие поцелуи.

Их соитие было столь жарким и долгим, словно они встретились после нескончаемой разлуки и истомились по ласке. Их стоны, крики, всхлипы, шлепки по влажной плоти отдавались эхом в просторной комнате.

Когда минута экстаза приблизилась, Алекс оторвался от ее губ, тяжело дыша и издавая гортанные звуки. Его руки шарили по ее груди, покрытому испариной животу, и он продолжал врубаться в нее до тех пор, пока Шарлотта не утратила способность ясно мыслить.

Он поменял положение ее бедер, и его палец надавил на бутон плоти. Шарлотта затрепетала и взвилась, содрогаясь всем телом. В тот же момент он получил разрядку.

— О Боже, Алекс! Алекс… — твердила она, прижимаясь губами к его шее, когда он упал на нее.

Его грудь тяжело вздымалась. Шарлотта обняла его и крепче прижала к себе.

А потом он исчез.

Ее руки лежали на смятых белых простынях. Шарлотта потянулась, чтобы нашарить Алекса, и ее охватило отчаяние, граничившее с паникой. Его рядом не было. Шарлотту пронзила боль, и она разрыдалась.

— Алекс. Алекс. Алекс… — повторяла она в темноту.

Шарлотту разбудил стук собственного сердца. Оно гремело, как копыта табуна мустангов, мчащихся по американской прерии. Ей потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя и восстановить сбившееся дыхание. Шарлотта поняла, что находится в Англии, в своей спальне в доме брата. Слезы продолжали струиться по щекам.

Ей снова приснился Алекс, их последнее свидание наедине. Этот сон повторялся с пугающим постоянством. Вот уже две недели Шарлотта не могла избавиться от него.

Она проснулась разгоряченной, но теперь ее пронизывал холод. Эти сны всегда опустошали, заставляли мерзнуть в теплой спальне, вселяли в душу беспокойство. Однако на этот раз источником охватившей ее тревоги было не только сновидение.

Шарлотта услышала легкое движение справа и испуганно натянула одеяло до подбородка. В полутьме спальни она явственно различила силуэт. В кресле рядом с камином кто-то сидел… Это был мужчина…

От страха у нее перехватило горло, и из груди вырвался сдавленный крик.

— Не кричи, — тихо произнес мужской голос.

На мгновение Шарлотта решила, что у нее начались слуховые галлюцинации. Неужели теперь голос Алекса будет преследовать ее не только во сне, но и наяву? Может быть, она сходит с ума?

Сидевший в кресле поднялся с удивительной легкостью и прирожденной грацией. Это был Алекс. Через пару секунд он уже стоял у кровати. Половину его лица озарял слабый свет от горевшего в камине огня. Это был настоящий Алекс, мрачный, неприступный, суровый.

— Алекс… что ты здесь делаешь? — пролепетала Шарлотта, чувствуя на себе невозмутимый взгляд его серебристых глаз.

После паузы, показавшейся Шарлотте вечностью, Алекс наконец заговорил спокойным ледяным тоном:

— Когда ты планировала сообщить мне, что родила от меня сына?

Глава 4

Шарлотта не знала, что именно она ожидала услышать от Алекса в таких необычных обстоятельствах, но те слова, которые слетели с его уст, повергли ее в панику. Мозг лихорадочно работал, сердце бешено билось. Шарлотта пыталась хоть что-то сказать в ответ, но не могла. Ей было трудно придумать правдоподобную ложь.

Откуда он все узнал?

Оцепенев, она долго молча смотрела на него. Алекс тем временем зажег газовую лампу на ночном столике, и теперь Шарлотта могла ясно видеть его лицо. Он поднял голову и впился в нее пылающим взглядом. Хотя голос Алекса звучал спокойно, сам он был напряжен, натянут как струна. Создавалось впечатление, что он едва сдерживал рвущуюся наружу ярость.

— Я… я вовсе не уверена, что…

— Клянусь, что если ты снова солжешь мне, то дорого за это заплатишь.

Эта угроза тоже была произнесена ровным, спокойным голосом. И лишь глаза выдавали те чувства, которые в этот момент испытывал Алекс. Их выражение противоречило сдержанному тону. Они сверкали, как молния во время грозы, способной повалить столетний дуб и вызвать ливень, который затопит город.

«Откуда он узнал правду?» — этот вопрос мучил Шарлотту. Она ведь сказала ему, что Николасу три года, а это значило, что Алекс не мог быть отцом мальчика. Очевидно, он не поверил ей…

В ярком свете, падавшем от газовой лампы, Шарлотта явственно видела, что смуглое лицо Алекса пошло темно-багровыми пятнами. Шарлотта нервно сглотнула, пытаясь найти нужные слова. Но что она могла ответить Алексу?

— Он…

Алекс, должно быть, почувствовал, что она снова собирается солгать, и, резко наклонившись, навис над ней всем своим мощным телом. Отпрянув, Шарлотта вжалась в подушки. Его лицо пылало от ярости, губы кривились в злобном оскале.

— Не смей лгать мне! Не смей снова обманывать меня! — прорычал он.

Его тон испугал ее. Она поняла, что Алекс может потерять контроль над собой и тогда на нее обрушится долго копившаяся ярость.

— Алекс, — с мольбой прошептала Шарлотта, пытаясь образумить его.

Он слегка отшатнулся и сделал глубокий вдох. Шарлотта видела, что в нем борются противоречивые чувства. В конце концов, в Алексе возобладал разум, и он снова взял себя в руки.

Мурашки побежали по коже, когда Шарлотта увидела появившуюся на губах Алекса ледяную усмешку.

— Если бы в тот год, когда мы обручились, Чарлз не отправился в путешествие, ты бы познакомилась с ним, — промолвил Алекс тоном, которым обычно вели светские разговоры о разных мелочах. — Я покажу тебе как-нибудь один портрет, на котором он запечатлен в детском возрасте. Если бы я не знал всех обстоятельств жизни брата, то подумал бы, что Николас — его сын.

Даже если бы Шарлотта не лишилась в этот момент дара речи, то все равно не произнесла бы ни слова, так как не знала, что сказать. Отпираться было бессмысленно. Алекс вывел ее на чистую воду.

— Когда родился Николас? — тихо спросил Алекс, обхватив ладонями ее лицо. — Говори правду!

Но правда давалась Шарлотте с большим трудом. Она замялась, а потом все же едва слышно выдавила из себя:

— В январе.

Алекс некоторое время молчал, сверля ее испытующим взглядом, а потом, наклонившись к уху Шарлотты прошептал:

— Вот видишь, говорить правду не так уж сложно.

Шарлотта почувствовала возбуждение, когда ее висок обдало его горячее дыхание. Как давно она тосковала по его ласкам! Сновидения не шли в расчет, наяву все было более пьянящим, оглушительным.

Алекс выпрямился и расправил плечи. Его фигура загораживала свет.

— Ты еще и дня не пробыла здесь, а уже смотришь на меня голодными глазами, — издав смешок, заметил Алекс.

У Шарлотты участилось дыхание, ее соски набухли и затвердели. Физическое возбуждение нарастало.

— Обратная дорога, должно быть, показалась тебе очень долгой, — с наигранным сочувствием продолжал Алекс.

Несмотря на насмешливый тон, взгляд Алекса пылал страстью. Его тоже охватило возбуждение, но он умело скрывал его. Шарлотта посмотрела на его ширинку и увидела небольшую выпуклость. Впрочем, возможно, ей это только показалось.

Вспыхнув от стыда, она отвернулась. Шарлотте было неприятно, что Алекс заметил ее возбуждение. Она вела себя как женщина, которой не хватало мужской ласки.

— Ты мечтала обо мне? — Алекс продолжал дразнить ее.

Шарлотта молчала, не смея поднять глаза. Она боялась увидеть на его лице самодовольную улыбку.

— А ты знаешь, что во сне ты выкрикивала мое имя?

Теперь голос Алекса звучал глухо.

Шарлотта наконец отважилась взглянуть в его сторону. Он смотрел на нее сверху вниз. Его нижняя губа блестела так, словно он только что провел по ней влажным языком.

— Я тебе снился, да? И что же я делал в твоем сне? Целовал тебя вот так?

И он нежно коснулся губами ее губ. Ошеломленная всем происходящим, Шарлотта замерла, невольно приоткрыв рот.

Но этой небрежной лаской дело не ограничилось. Алекс тут же перешел к более решительным действиям. Обхватив лицо Шарлотты ладонями, он надолго припал к ее губам в пылком, глубоком поцелуе. Шарлотта страстно отвечала ему, и вскоре из груди Алекса вырвался стон удовольствия, к которому примешивалось нетерпение.

Шарлотта отдалась на волю чувств и вскоре погрузилась в полузабытье. Она была полностью поглощена ласками, прикосновениями, поцелуями Алекса. Ее соски затвердели в ожидании его прикосновения. И когда его пальцы надавили на них, из уст Шарлотты вырвался стон, а промежность увлажнилась. По телу прошла горячая волна. Ей казалось, что она превратилась в комок нервов, ее напряжение требовало разрядки.

Поцелуи Алекса становились все более глубокими, страстными, яростными. Он больше не играл с ней. От движений его языка у Шарлотты кружилась голова Шарлотта получала удовольствие от прикосновений щетинистой щеки Алекса к своей чувствительной коже, от столкновения его зубов с ее губами. Запустив руки под сорочку Шарлотты, Алекс стал мять ее обнаженную округлую грудь. Внезапно он приподнял голову и посмотрел на Шарлотту остекленевшими глазами, прерывисто дыша. Затем, как будто опомнившись, тряхнул головой и вскочил на ноги.

Через несколько секунд это был уже прежний холодный Алекс. Его лицо снова приобрело непроницаемое выражение. Шарлотта не верила своим глазам. Мгновенное преображение Алекса поразило ее. Она поспешно поправила сорочку, пряча под нее нагую грудь. Ее руки дрожали. Но самое ужасное заключалось в том, что Шарлотта все еще чувствовала возбуждение.

— Если бы я не изменился за эти пять лет и был бы по-прежнему глуп, я бы сейчас не удержался и овладел тобой, — сказал он, и его взгляд скользнул по груди Шарлотты. Ее затвердевшие соски явственно вырисовывались под тонкой тканью ночной сорочки. Алекс усмехнулся. — А ты, я вижу, была бы не против подобного развития событий? Неужели у тебя давно не было мужчины?

Эти слова были для Шарлотты как удар хлыста. Впрочем, именно на это и рассчитывал Алекс. Шарлотта сидела ни жива ни мертва. Она не перечила ему, зная, что заслужила такое отношение.

— Не вздумай соблазнять меня, — продолжал Алекс. — У тебя ничего не получится. Однако я не собираюсь прекращать с тобой отношения, поскольку теперь знаю, что ты воспитываешь моего сына.

Алекс произносил слова, зло прищурившись. На его скулах ходили желваки.

Соблазнять его? Но ведь это он сам целовал ее, Шарлотта только отвечала ему. Смутившись и потупив глаза, она молча кивнула. Ее щеки пылали от стыда.

Алекс повернулся, чтобы уйти, но вдруг резко остановился, как будто натолкнувшись на стену.

— И, клянусь Богом, — процедил он сквозь зубы, обдав Шарлотту ледяным взглядом, — если ты снова сбежишь и увезешь моего сына, я тебя и на краю света найду и заставлю пожалеть о том, что ты сделала. Ясно?

В душе Шарлотты боролись противоречивые желания. С одной стороны, ей хотелось убежать от Алекса, а с другой — ее неудержимо влекло к нему, ей была невыносима мысль о разлуке с ним.

— Я не сбегу, — едва слышно прошептала Шарлотта.

— Да уж, постарайся не делать этого, — сказал Алекс.

С этими словами он вышел из спальни и бесшумно растворился в темноте коридора. Прошла целая минута, прежде чем Шарлотта начала приходить в себя. Взглянув на свои пальцы, в которых она судорожно сжимала простыню, Шарлотта заметила, как побелели костяшки пальцев. Она разжала руки, стараясь расслабиться, и, глубоко вздохнув, укрылась одеялом.

Шарлотта знала, что Алекс рано или поздно выведал бы правду о Николасе. Мальчик мог проболтаться о своем возрасте. Кроме того, такие проницательные люди, как ее сестра, видели Шарлотту насквозь и не верили в существование мифического мужа.

Но что было бы, если бы Шарлотта рассказала близким людям о тех событиях, которые перевернули всю их жизнь? Вряд ли из этого получилось бы что-нибудь хорошее…

На плечах Шарлотты лежал тяжелый груз ответственности. Когда она согласилась выйти замуж за Алекса, он был вторым сыном герцога. Но через несколько месяцев после их помолвки старший брат Алекса, Чарлз, внезапно умер, и титул герцога должен был унаследовать Алекс. А Шарлотта, следовательно, должна была стать герцогиней. Она пережила множество потрясений. К тому времени, когда Шарлотта поняла, что беременна, она находилась уже за пределами Англии. Беременность протекала тяжело, и Шарлотта месяца четыре не выходила на улицу. Она не могла вернуться домой из-за плохого самочувствия. А потом родился ребенок, и перспектива возвращения стала еще туманнее.

Шарлотта считала причины, по которым она вынуждена была скрывать правду от родных и близких, вескими. Но теперь, когда ее сестра и Алекс докопались до истины, она не знала, что делать. Положение было ужасным.

Ее потрясло поведение Алекса. Он смотрел на нее с презрением и обращался с брезгливостью, как будто имел дело с прокаженной. Но при этом Алекс поцеловал ее с подлинной страстью, которую не сумел скрыть. Шарлотте хотелось, чтобы этот поцелуй был не инстинктивной реакцией на ее собственную страсть, а чем-то большим. Она согласилась бы стать объектом его сладострастия, похоти, если уж на то пошло.

Впрочем, разум подсказывал Шарлотте, что она не должна идти на поводу у своих чувств. Алекс презирает ее, а возможно, и ненавидит. Он никогда не простит ее. Шарлотта бросила Алекса в самый важный день его жизни, а после того как попыталась утаить от него рождение сына, стала еще и заклятым врагом.

Выйдя из спальни, Алекс огляделся вокруг в тускло освещенном коридоре. Он знал каждый уголок, каждый закоулок этого особняка. В детстве Алекс часто играл здесь, а затем, став взрослым, приезжал в этот дом в гости к своему другу.

Вокруг все было тихо. Обитатели дома — все, кроме Шарлотты, мирно спали. Если бы Алекс остался у нее, он не дал бы ей заснуть до рассвета, утоляя свою страсть, копившуюся долгие годы. Но он поступил по-другому и теперь вынужден был вернуться к себе, в холостяцкую постель, и постараться заснуть.

Алекс посреди ночи тайком проник в дом и должен был так же незаметно покинуть его. Однако осторожность не входила в число его добродетелей. Пренебрегая опасностью быть обнаруженным, крадучись, как вор, Алекс направился в то крыло дома, где находились детские комнаты, и остановился перед дверью в одну из них.

Если бы дверь была приоткрыта, он заглянул бы в комнату, чтобы увидеть спящего сына. Но дверь оказалась закрытой, и Алекс не стал рисковать. Посторонний звук мог разбудить ребенка. Теперь, когда он узнал о существовании Николаса, ему нужно было наладить с ним контакт, а для этого в их распоряжении была целая жизнь.

Повернувшись, Алекс бесшумно направился в узкий коридор, где находились комнаты слуг, а затем спустился по черной лестнице на первый этаж. Через пять минут он уже был в седле и ехал задворками по узкой тропе в сторону своего дома. Ночь была холодной, и Алекс с наслаждением вдыхал свежий воздух.

Шарлотта во сне выкрикивала его имя. Лучше бы Алекс не слышал этого! Он был потрясен тем, что произошло в ее спальне, и на мгновение даже поверил, что счастье возможно. Что можно вернуться в прошлое, когда он безоглядно любил Шарлотту, однако чувства делали его уязвимым, слепым, слабым. И к чему привела его любовь? К тому, что его предали и бросили.

Увидев свет в окнах своего дома, Алекс пришпорил лошадь и пустил ее галопом. Чем больше будет расстояние, разделяющее его и Шарлотту, тем лучше. Он чувствовал, что Шарлотта все еще имеет власть над ним.

Он совершил огромную ошибку, поцеловав ее, прикоснувшись к ней. При воспоминании о ласках в его жилах забурлила кровь, и он плотно сжал губы, пытаясь взять себя в руки. Алекс гордился, что в последние два года научился владеть собой. Но достаточно было Шарлотте появиться на его горизонте, как он снова начал сходить с ума по ней.

Сердце Алекса болезненно сжалось.

В течение пяти лет у него было много женщин, но ни одна из них не оставила след в его жизни. И лишь Шарлотте удавалось сохранять власть над ним. Тем она опаснее.

«Я не должен был целовать ее», — корил себя Алекс.

Но когда он увидел ее, прижимающую руки к груди, когда его взгляд упал на ее розовые губы, чуть блестящие от того, что она по свойственной ей привычке провела по ним влажным языком, то не смог удержаться.

Он поцеловал ее, чтобы доказать себе, что она ничего для него не значит. Что после многолетней разлуки он больше ничего не испытывает к ней. Даже похоти, даже обычного физического влечения в его самой примитивной форме. Но Алекс не ожидал, что Шарлотта ответит ему на поцелуй! Что она откроется ему навстречу!

Боль спустилась ниже, и теперь он чувствовал ее в паху. Алекс попытался стереть из памяти недавний поцелуй. Он не мог позволить себе подобные воспоминания.

Сегодня он узнал много нового о себе и своих чувствах, ненужных, неоправданных, несправедливых. Нет, он не любил Шарлотту. Алекс еще не повредился в уме, чтобы любить ее после всего, что она сделала с ним. Но он не мог отрицать, что его физически тянет к ней. И было стыдно признаться в этом. Его подвело собственное тело. Однако Бог дал мужчине разум, чтобы справиться со своими страстями. Люди — не животные, они умеют подавлять инстинкты силой воли.

Шарлотта поступила бы милосерднее, если бы просто предала и покинула его без возврата. Но она подвергла его жестокой пытке, пронзила сердце острым копьем, а потом вырвала его из груди.

Теперь Алекс чувствовал усиливающийся холод. На темном небе светил лишь месяц. Натянув поводья, Алекс пустил лошадь шагом в сторону конюшен.

Когда-то Алекс пошел на поводу у своего сердца и тела, признав их главенство. Он опустился на колени перед Шарлоттой и попросил ее стать его женой. Больше он никогда не будет столь наивным. Отныне в отношениях с Шарлоттой Радерфорд он будет играть по своим правилам и заставит ее считаться с этим. Сейчас Алексу нужно было от Шарлотты только одно — утвердить свои права на сына.

Глава 5

— Тебе сегодня не спалось? Может быть, кровать была неудобной? — спросила Кейти на следующее утро во время завтрака и, не давая Шарлотте возможности ответить, продолжала: — Наверное, все дело в матрасе. Если хочешь, мы купим другой.

— Нет, не стоит. Кровать была намного лучше тех, на которых мне доводилось спать с тех пор, как я уехала из дома, — промолвила Шарлотта и принялась за завтрак.

Во всяком случае, она попыталась съесть то, что лежало у нее на тарелке.

— Ты что-то недоговариваешь.

Шарлотта могла бы принять слова сестры за обвинение, но, взглянув в глаза Кейти, она прочла в них мольбу: «Не замыкайся в себе!»

— Я знаю, что после нашего вчерашнего разговора что-то произошло. Расскажи мне, в чем дело. Ты ведь знаешь, что я все равно докопаюсь до истины, хочешь ты этого или нет, — шутливо закончила Кейти, но в ее глазах сквозила тревога.

— Я думала о Николасе, — ответила Шарлотта, и это отчасти было правдой. — Для него все здесь ново.

Кейти откусила кусочек лепешки, намазанной маслом, прожевала и вытерла уголки рта льняной салфеткой.

— Я думаю, Николас скоро освоится здесь. Когда вернутся Джеймс и Мисси с детьми, у него появятся сразу трое веселых шустрых друзей. Ты видела, как быстро он съел свой завтрак, чтобы поскорее пойти в комнату для игр? Мне кажется, у тебя нет причин беспокоиться о сыне.

Кейти была права. Шарлотта пришла сегодня утром в детскую, где находились Джиллиан и Николас, в полной уверенности, что ее сын растерян и подавлен, как это бывало с ним в новой незнакомой обстановке. Однако на этот раз она ошиблась. Николас вел себя как сластена, попавший в кондитерскую. Его потрясло обилие и разнообразие игрушек, которые он обнаружил в комнате, смежной с детской. За завтраком Николас быстро управился с овсяной кашей, которую всегда недолюбливал, и с омлетом. Обычно у Шарлотты уходило полчаса на уговоры сына позавтракать. Впрочем, и они порой ни к чему не приводили.

Закончив завтракать, Николас слез со стула и с рассеянной улыбкой поспешил в комнату для игр, где ему особенно приглянулся блестящий ярко-красный паровозик с вагончиками. Шарлотта поняла, что в течение нескольких часов ее сын не отойдет от этой игрушки.

— Да, пожалуй, ты права, — согласилась она.

— В таком случае, почему ты так озабочена? Ты выглядишь встревоженной и напряженной. Если дело не в состоянии Николаса, так в чем еще? — продолжала допытываться Кейти, сделав глоток из своей чашки.

Шарлотта положила кусочек сахара в горячий шоколад и помешала его ложечкой.

— Прошлой ночью здесь был Алекс. Он приходил в мою спальню, — сказала она.

Шарлотта говорила тихо, так, чтобы ее не услышал дежуривший у входа в столовую лакей. Однако реакция Кейти на слова сестры была бурной. Кейти ахнула и выронила чашку из рук. Лужица чая быстро растеклась по белоснежной скатерти, оставив большое бежевое пятно.

— Проклятие! — пробормотала Кейти, поднимая упавшую чашку.

Услышав ее восклицание, лакей бросился к столу и стал вытирать чай. Однако жидкость уже впиталась в ткань скатерти. Кейти взмахом руки приказала слуге остановиться.

— Здесь уже ничего не поделаешь, — сказала она. — Когда мы закончим завтракать, вы уберете эту скатерть.

Молодой лакей — судя по пушку на его щеках, он был еще несовершеннолетним юношей — замер.

— Вы уверены, мисс Кэтрин?

— Да, а сейчас принесите мне еще кипятка.

Перекинув испачканное чаем полотенце через руку, лакей отвесил короткий поклон и поспешно направился в кухню за водой. Когда он отошел на значительное расстояние, Кейти перевела взгляд на Шарлотту.

— Алекс был здесь прошлой ночью? Он заходил в твою комнату? — с изумлением переспросила она.

Шарлотта рассказала сестре обо всех событиях этой ночи, умолчав только о поцелуе, после которого она не спала, проворочавшись в постели до рассвета. Когда она закончила, в столовую вернулся лакей и поставил перед ними на стол чайник с кипятком. Поклонившись, он снова встал у двери в ожидании распоряжений. Оттуда ему не был слышен тихий разговор сестер.

— Значит, Николас похож на Чарлза, брата Алекса? — переспросила Кейти.

— По его словам, да. Хотя, мне кажется, Николас — вылитый Алекс.

Кейти налила себе чашку чая.

— А он ничего не говорил о том, что теперь собирается делать? Ты полагаешь, Алекс признает сына? Впрочем, это может привести к нежелательным последствиям… Что еще он говорил? Ты действительно все рассказала мне?

Шарлотта едва справлялась с этой лавиной вопросов. На многие у нее не было ответов.

— Я рассказала тебе все, — заверила она сестру.

Поцелуй был слишком интимной частью общения с Алексом, Шарлотта не хотела говорить о нем сестре.

Улыбка тронула уголки рта Кейти.

— Я бы сразу догадалась, кто в действительности отец Николаса, если бы ты не солгала о возрасте сына.

— Но ведь это не помогло. Ты все равно быстро докопалась до истины.

— Гм… Неужели ты действительно думала, что я поверю в нелепую истории о твоей влюбленности в какого-то Питера? Пожалуй, я скорее поверила бы, что тебя похитили пираты. — Кейти фыркнула, но тут же снова посерьезнела. — Как бы мне хотелось, чтобы ты сказала наконец правду. Я поняла бы, если бы ты призналась, что испугалась титула герцогини и связанных с ним светских обязанностей. Хотя я уверена, что ты великолепно справилась бы с этой ролью. Во всяком случае, лучше, чем кто бы то ни было.

Шарлотта поспешно отвела глаза в сторону, но затем собралась с духом и снова твердо посмотрела на сестру.

— Порой мне тоже жаль, что мы редко говорим по душам, — произнесла она.

Возможно, все было бы по-другому, если бы она доверилась Кейти. Но теперь было уже поздно жалеть о совершенных ошибках и упущенных возможностях. Былого не вернешь. Да и вряд ли у Шарлотты пять лет назад был другой выбор.

— Ты боялась, что Алекс узнает правду о тебе… то есть о нас? — спросила Кейти.

Она говорила так осторожно, будто имела дело с раненой птицей, которой можно повредить крыло. В ее глазах промелькнуло выражение боли.

— Я… я не знаю, — сказала Шарлотта и быстро взяла булочку, на которой лежал толстый кусок мармелада.

Кейти больше не притрагивалась к еде, молча наблюдая за сестрой.

— Миссис Хенли никогда не выдала бы нас, — промолвила она.

Шарлотта не считала, что от миссис Хенли исходила реальная опасность. Однако никто не знает, что у другого человека на уме.

— Ты в этом уверена? Ты хорошо знаешь ее круг общения?

— Лотти, миссис Хенли умерла через месяц после твоего отъезда, — сообщила Кейти и, добавив сливок в свой чай, помешала его.

Шарлотта заметила, чего ей стоили эти слова. Кейти прятала глаза, в которых стояли слезы.

— О, дорогая, прости, мне очень жаль… — вырвалось у Шарлотты.

Она поняла, что миссис Хенли была дорога Кейти. Миссис Хенли появилась в их жизни за месяц до свадьбы Шарлотты. Сестер не обрадовала информация, которой она с ними поделилась. Они были изумлены, узнав, что миссис Хенли была близкой подругой их матери. А известие о том, кто на самом деле была их мать, повергло их в шок.

Внутренний голос подсказывал им, что миссис Хенли можно верить. Она хранила тайну о сестрах на протяжении многих лет, никому не доверяя ее. Миссис Хенли следила за их судьбой и была обрадована тем, что сводный брат взял их под свое крыло. Решив, что девочки выросли и могут наконец узнать правду о своей матери, она приехала к ним и все рассказала. Миссис Хенли посоветовала Шарлотте и Кейти хранить в тайне ее рассказ, поскольку опасалась серьезных последствий, которые могла бы иметь эта информация, стань она достоянием общественности.

«Ваш брат не должен ни о чем знать», — предупредила она. Об Алексе не было сказано ни слова. Но Шарлотта решила, что ему тоже не следует доверять тайну их матери.

Кейти наконец подняла глаза, и на ее лице вспыхнула улыбка.

— Миссис Хенли была хорошей женщиной. Перед смертью она часто спрашивала о тебе, Лотти.

У Шарлотты сжалось сердце. В момент их знакомства миссис Хенли было семьдесят лет. Миниатюрная, хрупкая, со смуглой кожей, она с огромной любовью говорила об их матери. По ее словам, когда ее дорогая подруга умерла, она потеряла из виду маленьких Шарлотту и Кейти и узнала, где они находятся, лишь через год, после долгих поисков. Оказалось, что девочки живут с няньками в доме, который снял для них отец. В дальнейшем, когда дочки подрастут, он планировал отправить их учиться в пансион.

Миссис Хенли говорила, что любила их мать, как родную дочь, и поэтому испытывала к Шарлотте и Кейти родственные чувства.

— Мне жаль, что она умерла, — сказала Шарлотта.

Вздохнув, Кейти снова поднесла чашку с чаем ко рту.

В комнате установилась напряженная тишина. Шарлотту одолевало множество вопросов, но она не отваживалась задать их.

— Ты должна сегодня же пойти и поговорить с Алексом, — наконец снова заговорила Кейти.

Шарлотта понимала, что сестра права. При упоминании имени Алекса сердце ее бешено заколотилось, к горлу подкатил комок. Она медленно кивнула, соглашаясь с Кейти.

— Ты должна рассказать ему правду, — продолжала Кейти, пристально глядя на Шарлотту.

Рассказать правду… Эта перспектива путала Шарлотту. Сразу после встречи с миссис Хенли она была готова посвятить Алекса в тайны их семьи, но потом передумала. Письмо, которое она получила, перевернуло все ее сознание. Шарлотта поняла, что правда может разрушить жизнь близких ей людей. Более того, она была способна заставить Алекса взглянуть на Шарлотту по-другому. Она сама по-другому смотрела на себя с тех пор, как узнала ее.

— Я должна объясниться с ним.

— Если ты будешь лгать ему, он сразу же это поймет, — предупредила Кейти.

Шарлотта понимала, что, снова поймав ее на лжи, Алекс возненавидит ее еще сильнее. Она чувствовала, что у нее нет выхода: ей нужно было сказать Алексу всю правду.

Еще несколько дней назад Шарлотта беспокоилась только о сестре и, мысленно давая обеты Господу, молила его, чтобы Кейти выздоровела. Известие о серьезной болезни Кейти повергло ее в панику. Но теперь Шарлотту терзали совсем другие страхи.

Час спустя Шарлотта была уже в Гретхен-Мэноре. После двухминутного ожидания в холле усадебного дома лакей провел ее в гостиную и сообщил, что его господин скоро спустится к гостье.

Усадебный дом Алекса был меньше того, в котором жил ее брат Джеймс с семьей и Кейти. Однако Шарлотта давно уже привыкла к более тесным и скромным жилищам. В ее домике было всего лишь три комнаты. В гостиной Алекса она увидела два коричневых дивана, канапе, кресло с высокой полукруглой спинкой и кушетку — единственный «женский» предмет мебели среди мрачной спартанской обстановки. Все в этой комнате соответствовало нынешнему облику и настроению Алекса, начиная с живописного полотна, которое висело на голой стене и походило на остров среди безбрежного океана, и заканчивая большим столом из красного дерева и прямоугольным коричневым ковром.

Шарлотта была одета в красивое светло-розовое платье с рюшами у ворота и гладкой атласной юбкой и выглядела в этой комнате с коричневыми портьерами, отделанными золотистой бахромой, яркой экзотической птичкой.

Она приехала сюда, чтобы открыть душу. Однако когда минут через десять в гостиную вошел Алекс со стиснутыми зубами, холодными серыми глазами и сжатыми в тонкую линию губами, ей расхотелось откровенничать с ним. Хозяин дома даже не предложил ей снять перчатки.

Тем не менее, его появление произвело на Шарлотту обычное воздействие: у нее захватило дух, как во время свободного падения. Она не знала, научится ли когда-нибудь в присутствии Алекса сохранять полное самообладание, и оттого чувствовала себя подавленной, удрученной.

Алекс был без сюртука, в одной рубашке, черных брюках и довольно стоптанных сапогах. Вряд ли он ожидал, что к нему нагрянут гости. Он стоял у двери и выглядел таким же непреклонным и чужим, каким показался ей в доме брата при первой встрече после долгой разлуки. Шарлотта попыталась собрать в кулак все свое мужество, чтобы не спасовать перед ним. Выражение глубокого отвращения на его лице приводило ее в смятение.

Алекс двинулся к креслу с высокой полукруглой спинкой, но не сел в него.

— Доброе утро, Алекс, — произнесла Шарлотта, и ее голос дрогнул.

Она не удивилась, увидев, что он молча приподнял бровь, как будто спрашивал, зачем она пожаловала к нему. «Боже, это труднее, чем я думала», — промелькнуло в голове Шарлотты, и она набрала в легкие побольше воздуха.

— Мне нужно поговорить с тобой…

— В самом деле? — насмешливо спросил Алекс. — Значит, после пяти лет полного молчания тебе вдруг понадобилось срочно поговорить со мной? Ты считаешь, я должен чувствовать себя польщенным?

Алекс делал ее задачу трудновыполнимой. Он, пожалуй, не успокоится до тех пор, пока она не упадет перед ним на колени и не станет ползать у его ног.

— Алекс…

— Скажи, ты бы приехала сюда, если бы я не вывел тебя на чистую воду? — ледяным тоном спросил он.

Этот вопрос был риторическим, и они оба знали ответ на него.

— Нет, ты не приехала бы, — заключил Алекс, с осуждением глядя на Шарлотту.

— Алекс, если бы ты знал, как мне жаль, что все так произошло, — проговорила она сдавленным голосом. Эти слова вырвались из глубины ее души и, казалось, наткнулись на глухую стену.

Шарлотта знала, что если сейчас замолчит, то ей не хватит смелости заговорить снова.

Алекс замер, его взгляд скрывался за полуопущенными густыми ресницами. Шарлотте показалось, что он перестал дышать. У нее тоже перехватило дыхание, она видела, какое сильное впечатление произвела на Алекса ее попытка попросить у него прощение. Она думала, что он сейчас что-то скажет, она жаждала услышать его голос, пусть даже полный укоризны и нежелания прощать ее.

— Это все?

Шарлотта представила себе, какое у нее сейчас выражение лица: ее глаза широко раскрыты от удивления, а брови лезут на лоб. В отличие от невозмутимого Алекса она была исполнена эмоций, которые сразу же отражались на ее лице. Шарлотта находилась в таком смятении, что на некоторое время лишилась дара речи. Она вела себя как болван, которому задали вопрос о смысле жизни.

— Это все, что ты собиралась сказать мне? — уточнил свой вопрос Алекс.

Он произносил слова так медленно и отчетливо, как будто английский не был его родным языком. Шарлотта ожидала услышать от Алекса совсем другие вопросы и теперь решила взять разговор в свои руки и направить его в нужное русло.

— Я хочу объяснить, почему я уехала из дома.

Его взгляд стал свирепым. Алекс явно терял самообладание.

— Ты хочешь объяснить это? — воскликнул он и сделал драматическую паузу, которой мог бы гордиться талантливый актер. — Значит, ты хочешь объяснить мне это… — повторил Алекс, пробуя на вкус каждое слово, словно дорогое вино. Его ладони скользили по деревянной спинке кресла, но сам он при этом оставался неподвижным. — Скажи, ты уехала не по своей воле?

Шарлотта покачала головой:

— Нет, но…

— Значит, никто не заставлял тебя под дулом пистолета или с ножом у горла бежать из дома? — продолжал допытываться Алекс, подняв бровь.

Он играл с ней.

— Нет, на меня не оказывали физического воздействия, — ответила Шарлотта.

Она поняла, что именно могло примирить Алекса с ее бегством. Кейти была права. Лучше бы Шарлотта попала в плен к пиратам!

Алекс мрачно ухмыльнулся:

— В таком случае ты хочешь рассказать мне, как ты бросила меня ради моего же блага в день нашей свадьбы, нося под сердцем моего ребенка? Ну что ж, попробуй. Хотя я догадываюсь, что могу услышать. Ты расскажешь, что тебя испугала перспектива стать маркизой, а в будущем и герцогиней. Твое происхождение покрыто мраком, ты — внебрачная дочь графа, а о твоей матери вообще нет никаких достоверных сведений. Поразмыслив над этим, ты решила уехать, чтобы спасти меня от презрения со стороны светского общества.

Шарлотту не удивили его слова. К подобным выводам мог бы прийти каждый, кто хорошо знал Шарлотту. А Алекс на протяжении многих лет общался с ней самым тесным образом. Но даже он не мог себе представить, что двигало ею в действительности.

— Все это верно, но не… — начала она, но Алекс резко прервал ее.

— Нет, не утруждай себя запоздалыми оправданиями! — воскликнул он, и усмешка сошла с его лица. Оно снова стало непроницаемым, каменным. — По правде говоря, все твои объяснения и извинения теперь уже ничего не значат. Они не изменят моего отношения к тебе. Что бы ты ни делала, былого доверия не вернешь.

Первым побуждением Шарлотты было желание броситься ему в ноги и умолять, чтобы он выслушал ее. Но голос его был твердым, а выражение лица холодным. Алекс был настроен решительно, и его ничто не могло переубедить. Попытки достучаться до него сейчас были бы бесплодными.

Машинально разглаживая складки на атласной юбке, Шарлотта лихорадочно размышляла о том, что же ей теперь делать?

— Я… я… я… — пролепетала она и растерянно замолчала.

— Тебе неприятно, да?

Шарлотта подняла на него глаза, которые из-за трусости прятала от него, презирая себя за эту привычку.

— Ты ожидала от меня другой реакции и теперь разочарована. Ты думала, что после пятилетней разлуки я развешу уши и буду покорно слушать твою печальную историю о благородном бегстве из дома. Ты ожидала, что я удовлетворюсь твоими объяснениями и смирюсь с тем, что ты держала вдали от меня ребенка, который имеет полное право стать моим наследником.

Его учащенное дыхание свидетельствовало о клокотавшем внутри гневе, который готов был вырваться наружу. Алекс сорвался с места и быстрым шагом отошел в угол комнаты, как будто хотел находиться подальше от Шарлотты, хотя расстояние между ними и без того было непреодолимым.

— Алекс…

— От тебя мне нужно только одно — мой сын.

— Я не стану препятствовать вашему общению. Мы можем заключить договор.

Это был большой риск. Если общество узнает о том, кто является отцом Николаса, то разразится скандал. Шарлотта поступила бы осмотрительнее, если бы увезла сына в деревню, подальше от всевидящих глаз и длинных языков светских сплетников.

Впрочем, разве у нее был выбор? Алекс не уступит. Это было очевидно. И Шарлотта должна была по крайней мере обеспечить ему свободное общение с сыном. А для этого ей необходимо остаться в Англии. Шарлотта не могла вернуться в Америку.

— Я не предлагаю заключать договор, — тихо промолвил Алекс, и от его зловещего голоса по спине Шарлотты пробежал холодок.

Охваченная недобрыми предчувствиями, она замерла и затаила дыхание. Алекс пристально смотрел на нее, и, хотя он молчал, Шарлотта прочитала в его бесстрастном взгляде все, что он хотел сказать ей.

— Нет… — прошептала она.

— Я хочу, чтобы ты отдала мне сына.

— Ты не можешь отнять его у меня, — дрогнувшим голосом промолвила Шарлотта, вцепившись в подлокотник канапе.

— Я хочу, чтобы ты отдала мне сына, — повторил Алекс.

— Алекс, пожалуйста…

Шарлотта ради сына готова была на все, она отдала бы жизнь за него.

— Я хочу, чтобы ты отдала мне сына. И если ты не выполнишь моего требования, я использую все, что есть в моем распоряжении — связи, влияние, деньги, власть, — чтобы добиться своего.

Шарлотта и не подозревала, насколько жестоким может быть Алекс. Во всяком случае, прежде его жестокость никогда не была направлена против нее.

Алекс внимательно наблюдал за ней и заметил тот момент, когда ужас в ее душе уступил место гневу. Она сжала губы в одну тонкую линию и зло прищурилась. Ее глаза стали цвета голубого тропического неба. Обычно они становились такими, когда она была возбуждена. Но сейчас о сексуальном возбуждении не могло быть и речи. Судя по выражению лица Шарлотты, она готова была сражаться за сына, как львица, охраняющая свое потомство.

Борьба не пугала Алекса, он был готов к ней, так как не сомневался, что одержит победу. Он готов был, если понадобится, к подкупу, физическому принуждению и даже нарушению закона. Алекс знал, что ради сына без зазрения совести пойдет на самые рискованные шаги.

— Неужели ты будешь настолько жесток, что отнимешь сына у матери? — недоверчиво глядя на него, спросила Шарлотта.

— Ты хранила его существование в тайне от меня на протяжении четырех лет. Я считаю тебя недостойной жалости и снисхождения.

— Я молю тебя о жалости не ко мне, а к сыну. Ты представляешь, что с ним будет, если его лишат матери? Я — это все, что у него есть, я — единственный родной для него человек. Я люблю его, а он любит меня.

— О, я не сомневаюсь, что так оно и было до сего дня. Но сейчас у Николаса есть я, его отец, — напомнил Алекс.

— Алекс, он не знает тебя! Пойми, любая попытка отнять сына у меня причинит ему боль.

Если бы Алекс на собственном опыте не узнал, что Шарлотта является предательницей и лгуньей по своей сути, возможно, он сейчас уступил бы ей. Шарлотта умела производить на людей впечатление невинной овечки, у нее был мягкий мелодичный голос, она стояла перед Алексом, потупив взор, и на ее щеки падала тень от полуопущенных густых длинных ресниц. Даже зная, на что она способна, Алекс не мог не обращать внимания на ее прелести. Однако это не означало, что Алекс был готов простить ее и вновь проникнуться к ней теплыми чувствами. Нет, он больше никогда не подпадет под власть ее очарования.

— Мне кажется, ты не поняла меня. В отличие от тебя я не бессердечный человек и не буду запрещать тебе общаться с сыном. Я был бы лицемером, если бы поступил с тобой так же, как поступила со мной ты.

Шарлотта побледнела, ее лицо стало пепельного цвета. Слова Алекса больно ранили ее.

— Но я не хотела делать тебе больно! Я не хотела прятать от тебя сына…

— Прекрати! — прервал ее Алекс.

Он не повышал голоса. Громкий голос передает слишком много эмоций, а Алекс сдерживал их. Он говорил тихо, суровым тоном, который сразу же заставил Шарлотту замолчать.

Подняв глаза к потолку, она наморщила лоб и глубоко задумалась. Когда Шарлотта снова перевела взгляд на Алекса, выражение ее лица было решительным и спокойным.

— Я бы правую руку отдала на отсечение, если бы мне пообещали, что это избавит от боли тебя, — промолвила она. — Хотя, если выражаться фигурально, именно это я и сделала. Но ты отказываешься выслушать мои объяснения.

— Потому что они запоздали, по крайней мере, на четыре года, — заявил Алекс. — Ты утверждаешь, что не хотела причинять мне боль, что заботишься о моем благополучии, а сама бросила меня перед алтарем, даже не предупредив о том, что не приедешь в церковь. И это забота?

Шарлотта пришла в замешательство.

— Я послала письмо.

— Письмо? — Он фыркнул.

Прошло три недели, прежде чем Алекс смог заставить себя прочитать его. В тот день он сильно напился и потом беспробудно пил еще две недели.

— Письма обычно пишут друзьям, чтобы сообщить им о своем житье-бытье. А посылать письмо жениху, которого ты намерена бросить у алтаря в день свадьбы, — это издевательство.

Шарлотта внезапно поднялась на ноги, прижимая к себе перчатки и ридикюль.

— Я не позволю забрать моего сына, — произнесла она, но эти слова были пустой бравадой.

Ее голос дрожал от страха и неопределенности.

— Я не ослышался? Ты не позволишь мне забрать сына? Мадам, вам вряд ли удастся помешать мне осуществить свои планы.

Ее пухлая нижняя губа задрожала, и сердце Алекса пронзила жгучая боль.

Шарлотта была единственной женщиной, которую он любил, и никакая другая не могла заменить ее. Пять лет назад Алекс был готов жениться на ней, хотя светское общество пришло в ужас от его выбора. Родители Алекса тоже не одобряли его. И вот теперь Алекс видел, к чему привела его безумная любовь… Шарлотта бежала из-под венца и тем самым испортила ему всю жизнь.

Нет, Алекс не хотел больше ничего знать. Ему не нужны запоздалые объяснения и оправдания. Сейчас единственной его целью и смыслом жизни был сын.

Алекс собрал в кулак всю свою волю, он не должен был дать снова обмануть себя. Дрожащие губы, которые он так часто целовал в своих мечтах, страдание в глазах Шарлотты могли лишить его решимости сражаться за сына до конца. Алекс внушил себе, что боль, которую он испытывает, не имеет отношения к Шарлотте. Она больше ничего для него не значила.

Но ему нужно было еще побороть в себе сильное физическое влечение, подавить желание взять ее на руки и осыпать страстными поцелуями. Однако страсть могла смягчить его сердце. Если Алекс уступит ей, то проявит слабость, а ему не хотелось быть слабаком.

Резко повернувшись, он зашагал к выходу из гостиной. За его спиной послышался шорох платья: Шарлотта шла за ним. Алекс должен был выпроводить ее из своего дома. Он чувствовал исходивший от нее слабый аромат. Но когда Алекс вдыхал его, ему казалось, что он тонет в этом запахе, и у него перехватывало дыхание.

Черт возьми, ему не дают свободно дышать даже в собственном доме! Похоже, Шарлотта решила окончательно добить его!

— Мне трудно поверить, что ты так сильно изменился. Прежде ты не был таким жестоким, — промолвила Шарлотта, глядя ему в спину.

В ее голосе не было раздражения, в нем сквозила глубокая грусть. Алекс повернулся к ней лицом, и она вдруг резко остановилась. Они стояли, как два враждебных, изготовившихся к бою воина, и смотрели друг на друга: она — настороженно, он — с таким выражением лица, словно она только что убила его товарища по оружию.

— Я, по-твоему, жесток? Ну, если и так, то в этом виновата только ты. Ты сделала меня таким.

Ее предательство перевернуло всю его жизнь. Алекс действительно сильно изменился и не собирался отрицать это. Он не стал лучше, скорее наоборот. Алекс никогда не обманывался на этот счет. Но перемены в характере и во взглядах на мир помогли ему выжить, уцелеть, оставить прошлое позади.

— Если бы ты позволил мне… — начала Шарлотта, но Алекс резко перебил ее:

— Симмонс проводит тебя до двери.

Его ледяной взгляд встретился с глазами Шарлотты, а затем Алекс повел подбородком в сторону лакея, стоявшего в холле. К горлу Шарлотты подступил комок. Пренебрежительное обхождение Алекса причиняло ей страдания.

Она медленно, стараясь сохранить хотя бы видимость достоинства, направилась к двери. Ей казалось, что она идет по полю, изрытому невидимыми ямами, и каждый неверный шаг отдается острой болью в ее сердце.

— И в дальнейшем не приходи в мой дом без приглашения, — произнес Алекс холодно-отстраненным тоном.

Она на мгновение остановилась, не зная, стоит ли отвечать ему. Алекс всего лишь несколько минут назад угрожал отнять у нее сына, и она не сомневалась, что он попытается выполнить свою угрозу. Шарлотта поняла, что Алекс не станет слушать ее, что бы она ни говорила.

Что толку отвечать на его колкости? Если он находил удовольствие в том, чтобы мучить ее, то пусть так оно и будет. Шарлотта как-то пережила пятилетнюю разлуку с ним, потеряла его любовь, значит, переживет и его враждебное отношение к ней.

С влажными от слез глазами Шарлотта подняла подбородок и зашагала к двери.

Глава 6

— Как прошла твоя встреча с Алексом? Он намерен признать Николаса?

Кейти засыпала Шарлотту вопросами, как только та переступила порог гостиной. Она стояла посреди комнаты, держа вазу с крупными красными розами в руках, и выжидательно смотрела на сестру.

Вернувшись домой, Шарлотта на полчаса скрылась в своей спальне, чтобы привести себя в порядок и немного успокоиться. «Еще не произошло ничего страшного», — сказала она себе. Ей оставалось молиться о том, чтобы Господь вразумил Алекса и не позволил ему осуществить свои угрозы.

— Да, — коротко ответила она.

Кейти поставила вазу на маленький круглый столик у окна.

— Так я и думала.

Шарлотта не хотела обсуждать подробности своего разговора с Алексом.

— Это тебе подарили? — спросила она, указывая на розы.

— Зря радуешься, это от очередного поклонника, который потерял ко мне интерес. Сэр Кэнден подарил мне букет в качестве извинении за то, что больше не будет ухаживать за мной. Я теперь могу вычеркнуть его из списка потенциальных женихов, — с легким смехом объяснила Кейти, поправляя розы в вазе.

Или Кейти была отменной актрисой, или поклонник действительно был ей безразличен. Шарлотта быстро пересекла зал и подошла к сестре.

— Кейти, мне очень жаль.

Кейти сверкнула белозубой улыбкой.

— Напрасно ты меня жалеешь. С ним я умерла бы от скуки.

Но Шарлотту было трудно обмануть. Она видела, что Кейти уязвлена поступком своего поклонника. Сестра как-то говорила Шарлотте, что, если бы не коварство вдовствующей графини, она давно вышла бы замуж. Как бы велико ни было ее приданое, с каждым годом вероятность того, что Кейти вступит в брак, становилась все меньше. И неизбежный скандал, связанный с отцовством Алекса, делал эти перспективы еще призрачнее. Сознание этого тяжелым грузом давило на Шарлотту.

— Тем не менее, он… — произнесла она, но тут сестра перебила ее.

Стоя у окна, Кейти вдруг радостно замахала руками.

— Лотти, они приехали! — закричала она и пулей вылетела из комнаты.

Выглянув во двор, Шарлотта увидела, что к дому по усыпанной гравием дорожке подъезжает ландо. Через некоторое время до ее слуха из холла донеслись детские крики, голоса взрослых и пронзительный визг. При звуке низкого мужского голоса Шарлотта затрепетала. Это был Джеймс! Как давно она не видела его…

Выйдя в холл, Шарлотта остановилась, чувствуя, что от волнения пресеклось дыхание. Семейство Джеймса, завидев ее, застыло на месте. Даже трое малышей перестали прыгать и визжать. Замерев и открыв рты, они с изумлением смотрели на Шарлотту.

Первым, на кого Шарлотта обратила внимание, был ее брат, высокий, стройный, мускулистый. Они впервые увидели друг друга, когда Шарлотте было пятнадцать лет. И тогда, глядя на Джеймса, она подумала, что он слишком красив для человека столь высокого ранга. Судьба щедро одарила его не только знатностью и богатством, но и красотой. Трудно было ожидать, что этот молодой двадцативосьмилетний граф, да к тому же еще и холостяк, возьмет на себя заботу о двух сводных сестрах. Тем не менее, Джеймс прекрасно справился со своей задачей.

И вот сейчас он стоял перед Шарлоттой во всем блеске мужской красоты. Зрелость не нанесла урона его наружности. В темных волосах Джеймса не было и намека на седину, его бледно-голубые глаза порой туманились и становились непрозрачными. Он улыбнулся сестре своей чудесной улыбкой, в которой отражались и любовь, и нежность, и радушие, и Шарлотте показалось, что полутемный холл осветило солнце.

Шарлотта бросилась на шею брату, и он крепко сжал ее в объятиях. Она с наслаждением вдохнула исходивший от него мускусный запах одеколона и почувствовала тепло его крепкого тела.

— Где тебя так долго носило? — хрипло пробормотал он, уткнувшись лицом в ее волосы.

— Джеймс… Джеймс… — повторяла Шарлотта.

Ее переполняли эмоции. Когда он, наконец, отпустил ее, она ощутила легкое беспокойство. В его объятиях Шарлотта всегда чувствовала себя по-настоящему защищенной.

— Больше никогда не поступай с нами так, как ты поступила. Понятно?

Шарлотта всхлипнула и засмеялась сквозь слезы.

— Джеймс, ты прекрасно выглядишь. Как я соскучилась по тебе!

Притянув сестру к себе, Джеймс ласково прижался подбородком к ее голове. Из прически Шарлотты выпали несколько заколок, и она почувствовала, что тугой узел волос съехал на затылок. Впрочем, прическа сейчас мало волновала Шарлотту, хотя сегодня утром Джиллиан трудилась над ней полчаса.

— Мама! — раздался жалобный голос Николаса.

Сын звал ее таким тоном, словно хотел спросить: «Мама, кто эти люди? Кто этот человек, который обнимает тебя?» Шарлотта почувствовала, как Николас потянул ее за подол юбки. Она быстро повернулась к нему и увидела Джиллиан, замешкавшуюся на нижних ступенях лестницы. Внимание Николаса и его няни, должно быть, привлек шум в холле, и они спустились сюда из комнаты для игр.

— Сыночек, я хочу познакомить тебя с дядей Джеймсом, — сказала Шарлотта.

Джеймс мило улыбнулся, как будто существование Николаса не было для него сюрпризом. Однако его улыбка превратилась в гримасу, когда он вгляделся в личико племянника. Шарлотта сразу поняла, что потрясло ее брата. Джеймс повернулся к ней с таким выражением лица, как будто не верил собственным глазам.

— Алекс… — выдохнул он.

По-видимому, Кейти не успела предупредить его о том, кто был отцом Николаса. То, что произнес Джеймс, не было вопросом, поэтому от Шарлотты не требовалось ответа. Джеймс хорошо знал Чарлза и, по-видимому, сразу заметил поразительное сходство Николаса со своим дядей по отцовской линии.

Пока Джеймс переваривал потрясшее его открытие, в разговор вступила Мисси, его жена.

— Я дала тебе возможность поздороваться с сестрой, а теперь настала моя очередь, — сказала она, фамильярно похлопав мужа по спине.

Джеймс тут же отступил в сторону.

Мисси была красивой, высокой, стройной, с волнистыми волосами цвета красного дерева с рыжеватым отливом. Сегодня они были убраны в небрежный пучок. Девять лет назад, как только Мисси и Джеймс поженились, Шарлотта сразу же прониклась симпатией к молодой графине Уиндмир.

— О, Шарлотта… — прошептала Мисси, посмотрев на нее.

На ее серовато-голубые глаза навернулись слезы. Мисси и Шарлотта шагнули навстречу друг другу и крепко обнялись. Зашуршали шелк и индийский муслин их юбок. По щекам Шарлотты потекли слезы, Мисси тоже заплакала.

Затем наступила очередь детей — племянниц и племянника Шарлотты. Близнецы, Джессика и Джейсон, которым было сейчас уже по восемь лет, очень изменились. Куда только делись их пухлые розовые щечки и детская неуклюжесть! Теперь оба они были высокими, стройными детьми, взявшими от матери и отца все лучшее. Джессика сочетала в себе черты обоих родителей, а Джейсон был вылитый Джеймс. Как и у отца, у него были светло-голубые глаза, ямочки на щеках и темные волосы.

Их младшая трехлетняя сестра Лили заметно робела и не отходила от Джессики. Когда Шарлотта наклонилась, чтобы поцеловать и обнять ее, малышка застенчиво улыбнулась, не вынимая изо рта палец.

Когда церемония знакомства завершилась, Николас вопреки своему обыкновению совсем осмелел и вскоре стал весело болтать с двоюродными сестрами и братом.

Няня, миссис Элдридж, полная, средних лет женщина с добрыми глазами и милой улыбкой, вместе с Джиллиан повела детей наверх, в детскую. Николас ни разу не оглянулся на мать.

— Давайте пройдем в гостиную. Там мы сможем спокойно поговорить, — бодро предложил Джеймс, однако в его глазах была тревога.

Без сомнения, в этот момент он думал о Николасе и Алексе и о тех последствиях, к которым могли привести открывшиеся обстоятельства.

Кейти бросила на сестру многозначительный взгляд. Мисси схватила мужа за руку, встала на цыпочки и что-то прошептала ему на ухо. Шарлотта разобрала только несколько слов: «…подожди до завтра».

Джеймс погладил руку жены.

— Не волнуйся, любовь моя.

В гостиной Джеймс жестом пригласил Шарлотту сесть, и ей сразу стало ясно, что разговор будет долгим и трудным. Шарлотта и Кейти устроились на диване, а Джеймс и Мисси сели напротив них.

— Николас… — начал Джеймс.

— Сын Алекса, — закончила за него Шарлотта. — Я уверена, что ты это понял.

Джеймс обменялся коротким взглядом с женой.

— Когда ты намерена сообщить ему об этом?

— Алекс уже все знает.

Джеймс поднял бровь. Ей снова удалось удивить его.

— Алекс увидел Николаса вчера, когда приехал, чтобы забрать какие-то бумаги из твоего кабинета, — объяснила Кэтрин.

Мисси тихо ахнула.

— И?.. — произнес Джеймс.

Взгляды всех присутствующих устремились на Шарлотту.

— Алекс хочет отобрать у меня сына. Он настроен решительно, — промолвила Шарлотта и, не в силах больше сдерживать эмоции, разрыдалась.

Алекс сидел за письменным столом в кабинете, когда тишину утра разорвал страшный грохот. Это Радерфорд барабанил в дверь, и громкий стук эхом разносился по дому. Слуги, переполошившись, побросали свои дела и устремились к входной двери, чтобы узнать, что случилось. Подобный переполох грозил стать источником слухов, сплетен и домыслов.

Алекс бросил взгляд на циферблат высоких напольных часов. Они показывали половину одиннадцатого. Алекс не ждал своего друга так рано, хотя не сомневался, что тот сегодня приедет.

Минуту спустя Радерфорд влетел в его кабинет как вихрь. Он кипел, как жерло вулкана перед извержением. Альфред следовал за гостем по пятам, оживленно жестикулируя. Его руки двигались так энергично, как будто он пытался сдержать ретивого жеребца.

— Милорд, вас хочет видеть лорд Уиндмир, — доложил Альфред, убедившись, что не сможет сдержать натиск Радерфорда.

— Я это уже понял, — усмехнувшись, сказал Алекс. — Спасибо, Альфред, вы свободны.

Дворецкий мгновенно ретировался. Алекс не ожидал от него такой прыти. Бедняга, наверное, боялся стать свидетелем кровопролития.

Алекс перевел взгляд на Радерфорда и сразу же заметил его красные от гнева глаза и желваки на скулах. Выражение лица Джеймса ясно говорило о том, что это был не визит вежливости. Он приехал, чтобы сразиться с хозяином дома.

— Ты так быстро вернулся из Лондона? — спросил Алекс, подняв брови.

Однако Джеймс пропустил его вопрос мимо ушей.

— Что, черт возьми, ты затеял? — накинулся он на друга. — Ты хочешь, чтобы я возненавидел тебя?

Судя по выражению лица Радерфорда, он готов был ударить Алекса. Его взгляд пылал от ярости.

Уголки рта Алекса слегка приподнялись. В это время суток он обычно был несколько расслаблен, но его язык оставался по-прежнему бойким.

— Ну да, конечно, я все в своей жизни делаю только для того, чтобы понравиться тебе. И если ты меня вдруг возненавидишь, я просто умру от разочарования.

Прежде такой ответ вызвал бы у Радерфорда взрыв смеха. Но сегодня Джеймс, взревев, бросился на Алекса. Однако Алекс хорошо знал своего друга и предвидел его реакцию. Он мгновенно вскочил на ноги, и Джеймс, пролетев мимо, наткнулся на письменный стол. Лежавшие на столе документы разлетелись в разные стороны. Чернильница подскочила и упала на стол, расплескав чернила. Слава Богу, брызги не испортили договоры морских перевозок, над которыми Алекс работал целую неделю.

Алекс предусмотрительно отошел в дальний угол комнаты. Он был не настолько глуп, чтобы поворачиваться к Джеймсу спиной. Теперь их разделяло не только значительное расстояние, но еще и кресла со столиками.

— Я вижу, ты уже поговорил с сестрой, — промолвил Алекс.

Он не хотел ругаться с Радерфордом, но тот не оставил ему выбора.

— Если ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки, пока ты пытаешься уничтожить Шарлотту, то ты плохо меня знаешь! — угрожающе прорычал Джеймс и пошел на Алекса.

На лбу Джеймса выступил пот. Алекс обреченно вздохнул и, сжав кулаки, встал в стойку. Он питал отвращение к насилию, но, судя по всему, избежать его нельзя.

— Ты не имеешь права забирать у нее сына!

— Не забывай, что это мой сын. Сын, о существовании которого я ничего не знал до вчерашнего дня.

— Она…

— Она хотела лишить меня сына!

Алекс сказал это так, словно в его памяти снова ожили горькие воспоминания о той боли, которую ему причинила Шарлотта. И Джеймс услышал нотки горечи в голосе друга, хотя их заглушала нарастающая ярость. От сознания тяжести своей потери, всего того, что он упустил и чего уже не вернешь, взгляд Алекса затуманился, и он вдруг зашатался, как будто у него подкосились колени.

— Она скрыла от меня существование сына! А ты еще пытаешься защитить ее? — хриплым надсадным голосом продолжал Алекс.

Это был не вопрос, а скорее упрек. Алекс пытался задеть друга за живое, обвинить его в несправедливости.

В комнате установилась напряженная тишина. Алекс и Джеймс продолжали стоять, сверля друг друга злыми взглядами. Эта ситуация была нова для обоих. За тридцать один год знакомства они никогда не проявляли агрессии друг к другу. Теперь Алекс мог обвинить в предательстве не только Шарлотту. Ее эстафету подхватил брат.

Алекс болезненно воспринял предательство друга, его душа была глубоко уязвлена. Долгие годы он считал Джеймса своим братом. Алекс сошелся с ним ближе, чем с Чарлзом.

Радерфорд успокоился так же внезапно, как и ворвался в комнату. Несколько долгих мгновений он не двигался, а затем облегченно вздохнул. Из него как будто выкачали гнев. На лице Джеймса отразилось выражение беспомощности.

— Я понимаю, что ты зол на мою сестру, но все же…

— Ты не можешь знать, что я сейчас чувствую, — прервал его Алекс.

Ему было ясно, что в этом вопросе они никогда не придут к согласию и взаимопониманию.

— Я говорю, что понимаю, почему ты злишься, но я, конечно же, не могу знать в полной мере, что ты сейчас чувствуешь, — примирительно сказал Джеймс. — Я узнал своих сестер — родных мне по крови людей — довольно поздно, им уже в ту пору было по пятнадцать лет. Мысль о том, что отец оставил девочек в пансионе без присмотра родных, лишил их любви и ласки близких людей, ранила мне душу.

Алекс понял, что Джеймс пытается вызвать у него сострадание, жалость к Шарлотте и тем самым обезоружить его.

— Пойми, Джеймс, речь идет о моем сыне. О моем наследнике. Шарлотта хотела не только лишить меня сына, она намеревалась лишить Николаса отца.

— И поэтому ты намерен наказать их обоих? — спросил Радерфорд. — Надеюсь, ты понимаешь, что, причинив боль матери, ты причинишь боль и ее сыну?

— Я не преследую цели причинить ей боль, — сказал Алекс, сознавая, что лжет.

Он хотел, чтобы Шарлотта мучилась так же, как когда-то мучился он.

Лицо Радерфорда утратило последние следы жесткости. Он медленно приблизился к Алексу, держа руки на виду, чтобы тот не подумал, что он хочет ударить его.

— Я и не думаю оправдывать Шарлотту. Поверь мне, это не входит в мои намерения. Я не знаю, почему она бросила тебя и убежала из дома. Для меня это остается загадкой. Но я рад, что Шарлотта вернулась. И еще я знаю, что у нее доброе сердце. Ты только подумай, она не видела свою сестру долгих пять лет!

Взгляд Джеймса потеплел, голос стал мягким.

— Учитывая обстоятельства ее рождения, — продолжал он, — Шарлотта никогда не стала бы обрекать своего ребенка на такую же судьбу. Должно быть, у нее была очень весомая причина, чтобы поступить так, как она поступила. Ручаюсь жизнью, Шарлотта никогда намеренно не причинила бы вред тебе или своей семье. Она великодушный человек с добрым, открытым сердцем. И если бы не горечь и ожесточение, которые ты сейчас испытываешь, если бы не твои планы непременно наказать ее, ты бы признал мою правоту.

Алекс резко отвернулся от своего друга, махнув рукой и пробормотав бранное словцо. Он не желал ничего слушать о Шарлотте. Алекс не искал оправданий ее непростительному поведению. Он не стал выслушивать объяснения лгуньи и уж тем более не имел никакого желания разговаривать на эту тему с ее любимым братом. Если на долю Шарлотты выпадет хотя бы часть тех страданий, которые испытал он, это будет только справедливо. Пусть Шарлотта думает, что Алекс просто-напросто мстит ей, — ему это безразлично.

— Я уже сказал, я не пытаюсь отомстить Шарлотте, — промолвил он, твердо глядя в глаза Радерфорда.

Джеймс, прищурившись, испытующе смотрел на него, словно пытался проникнуть в душу Алекса и прочитать его тайные мысли.

— Значит, у тебя нет намерений изолировать мою сестру от ее сына?

— От моего сына, — поправил его Алекс, пытаясь сдержать раздражение.

Радерфорд опустился в стоявшее рядом кресло и, тяжело вздохнув, устало провел рукой по волосам.

— А ты не думаешь, что твои действия вызовут грандиозный скандал?

— Скандал разразится только в том случае, если Шарлотта вместе с моим сыном решит вернуться в Америку. Я, разумеется, воспрепятствую этому, — сказал Алекс, хотя отлично понимал, что скандала не избежать в любом случае.

В душе он смирился с этим. Алекс не собирался утаивать существование Николаса от общества, как какую-то позорную тайну. Он признает сына, и плевать ему на досужие сплетни!

Однако Радерфорд смотрел на это иначе. Его беспокоила участь Шарлотты. Он понимал, что общество осудит прежде всего его сестру, и поэтому на его лице отражалась смесь разочарования, гнева и боли. Алекс долго молча смотрел на Джеймса, а затем отвернулся к окну. «Сейчас не помешало бы выпить!» — пронеслось у него в голове, но он отогнал эту мысль.

— Нам нужно что-то делать, — промолвил Джеймс.

— Что именно? — спросил Алекс, бросив на него взгляд через плечо.

— Понятия не имею! Черт бы побрал всю эту запутанную ситуацию! — прорычал Джеймс и взлохматил рукой волосы. — Но объявлять друг другу войну из-за сына — это не выход. Ты должен подавить враждебные чувства к Шарлотте и простить ее.

— А что бы ты сделал на моем месте? Представь, что Мисси утаила от тебя факт существования твоих детей. Как бы ты поступил, узнав об этом?

Алекс повернулся и выжидательно взглянул на друга. Радерфорд пришел в замешательство. Ему было трудно представить нечто подобное. Его и Мисси связывала искренняя любовь. Мисси никогда не утаила бы от него факт существования ребенка. Алексу не повезло в жизни, ему не встретилась женщина, которой он мог бы полностью доверять.

Радерфорд свел брови на переносице.

— Я хорошо знаю и свою сестру, и тебя и уверен, что за всей этой ситуацией кроется какая-то тайна. Шарлотта что-то скрывает от нас.

Алекс благоразумно промолчал о тех причинах, которые, по его мнению, заставили Шарлотту бросить его у алтаря и бежать из дома. Он не хотел снова затевать спор с другом. Однако вопреки его убежденности в своей правоте слова Джеймса заронили в его душу смутную надежду на то, что Шарлоттой двигали какие-то пока не ясные обстоятельства, что она не предавала его…

Но разум тут же восстал против подобного допущения, и Алекс затряс головой, не соглашаясь с Джеймсом. Тому, что Шарлотта сделала с ним, не могло быть оправданий. И Алекс больше никогда не подпустит ее близко к себе.

— Неужели ты не понимаешь? Меня больше не волнует, почему она уехала.

Как только Алекс произнес эти слова, его уверенность в том, что это правда, возросла. Ему не нужна была помощь Джеймса. Алекс в состоянии самостоятельно справиться со всеми проблемами.

Радерфорд глубоко вздохнул и покачал головой:

— Тебе не обмануть меня, Алекс. Тебя волнует все, что связано с Шарлоттой. И так было на протяжении всех последних пяти лет. — Джеймс помолчал, а потом добавил: — И я думаю, что ты все еще любишь ее.

Алекс напрягся. Его разум восставал против этого утверждения. Слова друга были как удар в солнечное сплетение. Алекс стиснул зубы от боли, и на скулах заходили желваки. Два противоречивых чувства — ужас и гнев — владели им.

— За эти пять лет ты так и не женился, — продолжал Джеймс, как будто не замечая состояния друга. — Ты обзаводился любовницами, но быстро бросал их. Ты начал было ухаживать за леди Мэри, но… — Джеймс сделал многозначительную паузу, а затем со свойственной всем Радерфордам беспощадностью закончил фразу: — Но ты никогда не имел на нее серьезных планов.

Это было неправдой. Ухаживания за леди Мэри никак не были связаны с Шарлоттой. Алекс действительно собирался посвататься к ней, но возвращение Шарлотты смешало все карты. Оно отбросило Алекса в прошлое, в те времена, когда он любил Шарлотту.

Хорошая драка помогла бы сейчас Алексу справиться с душевной болью куда лучше, чем разговор с Джеймсом, который только бередил его незажившие раны. Алекс сожалел, что вовремя не заткнул уши. Однако он не собирался и дальше выслушивать возмутительные речи Джеймса.

Стараясь подавить закипавший в душе гнев, он двинулся к двери.

— Надеюсь, ты сам найдешь выход, — бросил Алекс через плечо, прежде чем покинуть кабинет.

Глава 7

Алекс отдал должное адвокату: он был пунктуален и прибыл ровно в четверть двенадцатого, через десять минут после того, как ушел Радерфорд. В руке он нес коричневый портфель, который выглядел так, словно его только что купили в магазине. То же самое можно было сказать о щегольском костюме адвоката и о начищенных до ослепительного блеска черных кожаных ботинках. С первого взгляда было ясно, что ему хорошо платили.

После того как они обменялись вежливыми приветствиями, Алекс пригласил его сесть в кресло, стоявшее напротив письменного стола.

Мистер Рейнолдс со стуком поставил портфель на пол рядом с собой и внимательно посмотрел на хозяина дома сквозь стекла круглых очков.

— Чем могу быть полезен, милорд?

Алекс вдруг с горечью подумал о том, что человек всегда готов услужить, если его услуги хорошо оплачены. Это была несколько циничная мысль, но она соответствовала реальности.

— Я хотел бы изменить завещание.

— В самом деле?

В глазах мистера Рейнолдса зажегся огонек любопытства, а его рука потянулась к портфелю и привычно расстегнула замочек.

— О каких именно изменениях идет речь? — спросил он, на мгновение переключив внимание на портфель, в котором нужно было порыться, прежде чем найти необходимые документы.

Достав бумаги, адвокат быстро просмотрел их, удовлетворенно кивнул и положил на стол.

— Я хочу завещать сумму в двести тысяч фунтов, а также принадлежащие мне акции и ценные бумаги моему сыну, который должен вступить во владение ими после достижения двадцати пяти лет.

Адвокат вскинул голову, и его глаза за линзами очков стали круглыми и огромными от удивления.

— Я не знал, что у вас есть ребенок, милорд.

«Я тоже не знал», — чуть не вырвалось у Алекса, однако он сдержался, ограничившись небрежным кивком.

— Но вы, разумеется, когда-нибудь женитесь, милорд. Что же вы оставите своим законнорожденным детям? Не желаете ли вы завещать им хотя бы часть своего имущества?

Какая наглость! Адвокат думал, что Алекс вел речь о своем незаконнорожденном ребенке, которого он долго скрывал, а теперь решил облагодетельствовать. Впрочем, Алексу еще не раз придется столкнуться с подозрительностью, тайными насмешками и непониманием окружающих. Несмотря на свое высокое положение в обществе, он не обманывал себя на этот счет. Алекс всегда был темным пятном в написанной золотыми красками картине жизни своей семьи. Отец часто напоминал ему об этом.

Алекс впервые за многие годы почувствовал себя беспомощным при мысли о том, с чем придется столкнуться Николасу в беспощадном к незаконнорожденным детям светском обществе. О, если бы он мог хоть что-нибудь сделать, чтобы избавить своего сына от боли и горечи!

— Милорд?

Голос мистера Рейнолдса вывел Алекса из задумчивости. Он бросил на адвоката тяжелый взгляд, но промолчал. Возникла неловкая пауза. Вскоре молчание начало тяготить адвоката, и он беспокойно заерзал в кресле.

— Вы должны подумать о своем наследнике, о ваших… э-э… других детях, милорд, — наконец, не выдержав, снова заговорил он.

Мистер Рейнолдс вновь обрел спокойствие, и это развязало Алексу язык.

— Моим наследником является мой сын.

Это заявление само слетело с уст Алекса. Настойчивость адвоката заставила его произнести эти слова. Услышав их, мистер Рейнолдс повел себя странно, если не сказать комично. При других обстоятельствах Алекс, наверное, счел бы такое поведение забавным и рассмеялся. Адвокат вскочил на ноги и, сорвав очки с лица, с изумлением уставился на Алекса.

Алекс чувствовал, что ему надо как-то объясниться, пока мистеру Рейнолдсу не стало плохо с сердцем, но он не знал, что еще сказать.

— Вы женились? Но когда? Как? На ком? — Сбитый с толку адвокат, брызгая слюной, засыпал Алекса вопросами.

И тут Алекс молниеносно принял решение, которое могло уладить все его проблемы. Существовал только один способ сделать сына своим законным наследником.

— Я женился пять лет назад. Как? Ну, я бы сказал, самым обычным образом. Мой двоюродный брат сочетал нас, мисс Шарлотту Радерфорд и меня, браком в своем приходе, расположенном на территории поместья, которое принадлежит моим родителям.

Алексу было стыдно за столь чудовищную ложь, но он успокаивал себя тем, что действовал во благо своему сыну. Мистер Рейнолдс вытаращил глаза.

— Вы имеете в виду сестру графа? Ту, которая…

— Да, именно ее, ту женщину, которая снова должна была сочетаться со мной браком в соборе Святого Павла в присутствии множества гостей.

— Снова? — нервно сглотнув, переспросил мистер Рейнолдс.

— Да, снова, мистер Рейнолдс, — терпеливо ответил Алекс, давая ему время переварить эту новость.

Адвокат несколько раз порывался что-то сказать, но только беззвучно шевелил губами, не сводя с Алекса выпученных глаз. Он явно пребывал в растерянности и потрясении.

— О нашем браке никто не знает, поэтому я прошу вас держать все, что вы услышали, в секрете до тех пор, пока я не решу объявить о нем публично.

Эти слова, казалось, вывели мистера Рейнолдса из оцепенения. Он поправил галстук и откашлялся.

— Все это в высшей степени необычно, милорд.

Алекс, откинувшись в кресле, изогнул бровь, стараясь изобразить на лице недоумение.

— Что именно вы находите необычным? То, что я женился и произвел на свет наследника?

Алекс решил, что не помешало бы немного осадить адвоката. Мистер Рейнолдс сразу же оробел, и у него задергался кадык. Алекс с трудом подавил улыбку.

— Вы не поняли меня, милорд. Я хотел сказать, что все эти годы никто и не подозревал о вашей женитьбе. Вы никогда и словом не обмолвились о том, что у вас есть жена и сын. Более того, по Лондону ходят упорные слухи, что в ближайшее время вы собираетесь жениться.

«Оказывается, адвокаты тоже интересуются сплетнями», — подумал Алекс.

— Слухи не верны, — заявил он.

В комнате опять установилась тишина. Мистер Рейнолдс решил первым нарушить неловкое молчание:

— С учетом открывшихся обстоятельств вам необходимо представить доказательства законного рождения вашего сына для того, чтобы он был признан вашим наследником. Документы о регистрации вашего брака, без сомнения, хранятся в архиве отдела записи актов гражданского состояния.

Мистер Рейнолдс не обвинял своего клиента во лжи — по крайней мере в лицо, но в его голосе слышались нотки скептицизма. Это было неплохо, поскольку излишне доверчивые люди не годятся на роль адвоката.

— Разумеется, — сказал Алекс.

При необходимости он умел убедительно лгать. Хотя Шарлотта, несомненно, превосходила его в этом искусстве.

Алекс понимал, что ему нужно немедленно ехать в Йоркшир, и молил Бога, чтобы его кузен оказался на месте.

— Я попрошу, чтобы вам прислали копии этих документов, — сказал он адвокату.

В глазах Рейнолдса промелькнуло выражение удивления. Он явно не ожидал подобного ответа. Адвокат думал, что Алекс сейчас начнет юлить, а потом под каким-нибудь предлогом заявит, что такие документы отсутствуют.

— Хорошо, хорошо. В таком случае я составлю новое завещание и внесу в него все необходимые изменения. Свидетельство о браке будет также необходимо при вступлении вами в наследство — принятии титула и предъявлении своих прав на майорат, — деловым тоном сообщил мистер Рейнолдс.

Алекс не хотел провожать адвоката до двери, но хорошие манеры слишком глубоко укоренились в нем, и он встал.

— И когда я смогу подписать новое завещание? — спросил он.

Рейнолдс на мгновение оторвал взгляд от бумаг, которые собирал со стола.

— Через неделю, милорд. Это вас устроит?

Алекс кивнул.

Положив документы в портфель, мистер Рейнолдс поклонился, и Алекс протянул ему руку.

— Желаю хорошего дня, милорд.

— Поживем — увидим, — сухо сказал Алекс.

Адвокат издал какой-то звук, отдаленно похожий на сдержанный смешок. Алекс улыбнулся. Он понимал, что заставил мистера Рейнолдса пережить сегодня не сколько неприятных моментов, чем привел его в смятение.

Как только адвокат удалился, Алекс нетерпеливо дернул за шнурок колокольчика, висевшего на стене за столом. Через несколько секунд на его зов явился старший лакей, Симмонс.

— Велите подать коляску. Я еду на вокзал, откуда отправлюсь поездом в Йоркшир.

— Слушаюсь, сэр.

Симмонс поклонился и вышел из кабинета.

«Надо бы отпраздновать это событие», — подумал Алекс. Если все сложится удачно, к концу дня он уже будет женатым человеком.

Взглянув на Джеймса, Шарлотта по выражению его лица поняла, что разговор с Алексом окончился ничем. Джеймс пересек гостиную, в которой Кейти, Мисси и Шарлотта пили чай. Шарлотта давно уже отвыкла от традиционного полуденного чаепития и теперь, после своего возвращения, с наслаждением заново приобщалась к установленным в доме брата обычаям. Темные волосы Джеймса растрепались на ветру, пуговицы жилета были расстегнуты. Бросив сюртук на спинку кресла, он сел рядом с женой. Мисси привычным жестом положила руку ему на бедро, и Джеймс покрыл ее изящную кисть своей большой ладонью. При виде нежностей, которыми обменивались счастливые в браке супруги, Шарлотта почувствовала, что у нее дрогнуло сердце.

— Тебе удалось заставить его хоть немного смягчить свою позицию? — спросила Мисси.

— Нет, Алекс настроен решительно. Я еще не видел его таким жестким и неуступчивым. Он хочет забрать сына, — тяжело вздохнув, ответил Джеймс.

Шарлотту охватило отчаяние, ее взгляд заволокла пелена, сквозь которую будущее представало перед ней в самом мрачном свете.

Видя, в какое состояние пришла сестра, Кейти сжала ее руку.

— Мы не позволим Алексу забрать у тебя сына, — заявила она и, бросив взгляд на брата, добавила: — Правда, Джеймс?

Однако выражение лица Джеймса не сулило ничего хорошего. Оно только подтверждало худшие опасения Шарлотты.

— Но как он сможет осуществить свои угрозы? — продолжала Кейти, видя, что ее родные молчат. — По закону он не имеет никаких прав на Николаса.

Кейти знала, что по закону за внебрачных детей несет ответственность только мать. Это было своеобразным наказанием за излишне свободные нравы женщин.

— Возможно, у Алекса действительно не будет законных оснований предъявлять права на сына, — сказал Джеймс. — Но никто не станет отрицать, что именно он является отцом ребенка. Стоит только взглянуть на Николаса, чтобы убедиться в этом. У мальчика поразительное сходство не только с Чарлзом, но и с герцогом. И, учитывая положение, богатство и влияние семьи Алекса, у него есть все шансы склонить суд на свою сторону.

— Но… — попыталась возразить Кейти, однако Джеймс остановил ее взмахом руки.

— Дело в том, — промолвил он, мрачно взглянув на Шарлотту, — что Картрайт когда-то хотел жениться на тебе. Но ты бросила его у алтаря. Этот скандал несколько месяцев не сходил со страниц газет. И вот пять лет спустя ты возвращаешься в Англию с маленьким сыном, ребенком Алекса… Твоя позиция в суде будет очень слаба, Шарлотта, и любая защита проиграет процесс. Суд придет к заключению, что поскольку брак не был заключен по твоей вине, то Алекс имеет все законные права на своего сына.

Джеймс был абсолютно прав, и Шарлотта это знала. Господи, что же ей теперь делать? У нее было такое чувство, словно она попала в каменный мешок — со всех сторон ее обступили глухие непробиваемые стены, высокие, как Гималаи.

— Я должна срочно уехать. Мне надо вернуться в Америку. У меня нет выбора.

— Нет! — в один голос воскликнули Кейти, Джеймс и Мисси.

Кейти вцепилась в руку сестры так лихорадочно, что у нее занемели пальцы.

— Но что еще мне остается делать? — растерянно спросила Шарлотта. — Джеймс прав. Если Алекс доведет дело до суда, он выиграет процесс. — Она глубоко вдохнула. — И хотя я признаю свою вину перед ним, я не могу потерять сына. Я не переживу этого…

— Может быть, тебе стоит пойти к Алексу и объясниться с ним? Ты расскажешь ему о причинах, заставивших тебя поступить так, а не иначе. Возможно, тебе удастся убедить его, — сказала Мисси.

Ее голос звучал спокойно, но бледность лица свидетельствовала о том, что она была сильно взволнована.

— Ты думаешь, я не пыталась это сделать? — с горечью промолвила Шарлотта. — Но ему не нужны мои объяснения. Он не желает слушать меня. Алекс говорит, что слишком поздно что-либо объяснять.

Джеймс сердито выругался и быстро встал.

— Джеймс, что за выражения? — осадила его Мисси.

Не отреагировав на замечание жены, Джеймс обошел вокруг кресла и стал мерить шагами комнату, пол которой был устелен восточным ковром.

— Да он просто издевается над нами! — воскликнул Джеймс.

— Да, конечно, — согласилась Мисси. — Но, любовь моя, взгляни на ситуацию с его точки зрения. Алекс чувствует себя обманутым. И это естественно. Он только что узнал о существовании сына и переживает взрыв эмоций. Алексу больно, и он, в свою очередь, пытается заставить Шарлотту тоже страдать. Но такое положение вещей продлится недолго, ведь в душе Алекс хороший человек. Надо дать ему время успокоиться, прийти в себя.

Шарлотта поморщилась. Мисси, не желая того, выставила ее настоящей злодейкой.

— Дорогая моя, — обратилась к ней Мисси, — я надеюсь, ты не воспримешь мои слова как критику в свой адрес. Я лишь выражаю свое мнение по поводу того, что чувствует сейчас Алекс. Я хорошо знаю его, и что бы он ни говорил, он не из тех людей, которые могут силой отобрать ребенка у матери. Это просто не в его характере. Я уверена, что через несколько дней его гнев уляжется и он примет более взвешенное решение.

Решение? Эту ситуацию нельзя было разрешить без скандала, общественного позора и потери репутации.

— Давайте больше не будем обсуждать этот вопрос, — продолжала Мисси, — ты ведь только что вернулась домой после долгого отсутствия. Пока дети нам не мешают, мы можем съездить в город и пройтись по магазинам. Моим девочкам нужны новые летние платьица. И тебе, Шарлотта, тоже не мешало бы пополнить свой гардероб обновками.

— Ты права, Мисси, — поддержала ее Кейти, — самое время отправиться за покупками.

Шарлотте удалось слабо улыбнуться. Кейти никогда особенно не любила ходить по магазинам, но сейчас она изо всех сил пыталась изобразить на лице заинтересованность. О, как же Шарлотта соскучилась по родным, по тем, кого она так сильно любила!

— А вы не считаете, что мне пока не следует показываться на людях? — осторожно спросила Шарлотта.

В свои двадцать четыре года она перенесла множество испытаний, но все же робела при мысли о том, что еще ей предстоит пережить.

— Дорогая моя, это не Лондон. Инцидент с твоей свадьбой и побегом произошел так давно, что большинство жителей городка уже успели забыть о нем, — сказала Мисси.

Джеймс остановился и покосился на жену. Кейти, не поднимая головы, упорно рассматривала черно-красный узор на скатерти.

Шарлотта, выгнув бровь, взглянула на Мисси. Скандал, который разгорелся по ее вине, представлялся ей забытой на полке книгой. Она пылится в темноте, в углу, куда никто не заглядывает, до тех пор, пока не вернется ее автор и не прольет свет на забытые строки повести. Возвращение Шарлотты заставит весь Лондон снова вспомнить скандальные подробности «инцидента», как назвала Мисси события пятилетней давности. А для Шарлотты тот день был худшим днем в ее жизни.

— Как говорила моя мама, когда финансовые затруднения грозили сделать нас изгоями общества: «Если позволить сорнякам расти, они заполонят все вокруг и в дальнейшем от них будет трудно избавиться», — продолжала Мисси.

Шарлотта была согласна с этим утверждением. «Опояшь чресла свои, моя дорогая, и ввязывайся в драку», — часто говорила она себе.

— Если ты будешь прятаться, — размышляла вслух Мисси, — люди подумают, что ты чего-то стыдишься. А я уверена, Шарлотта, что ты никогда намеренно не причинила бы нам зла.

Мисси, сидевшая в соседнем кресле, протянула руку и стиснула пальцы Шарлотты. К горлу Шарлотты подступил комок, и она с трудом сглотнула. Чем она заслужила такую преданную любовь близких? Как бы то ни было, но она чувствовала себя счастливой от того, что дома ее встретила не стена отчуждения и обиды, а радушие и ласка родных людей.

— Хочешь, я схожу за девочками? — спросила Шарлотта, вставая из кресла.

— О нет, дорогая, мои дочки не любят ездить по магазинам, вот почему я вынуждена делать это одна, — остановила ее Мисси. — Честно говоря, когда мне не хочется никуда ехать, я вызываю сюда мисс Фостер, и она привозит образцы одежды для меня и девочек.

Джеймс, стоявший на фоне полок с аккуратными рядами книг в кожаных переплетах, молча наблюдал за дамами. Наконец на его лице появилась довольная улыбка, словно луч солнца среди серых облаков.

— Поезжайте и постарайтесь приятно провести время, — сказал он. — У нас еще будет возможность обсудить все дела. Я очень рад, Лотти, что ты наконец вернулась домой, и готов поговорить с тобой, как только ты этого захочешь.

Если бы Шарлотта попыталась сейчас что-нибудь сказать, то, наверное, просто разрыдалась бы от избытка чувств. В последние несколько недель у нее вообще глаза были на мокром месте. Поэтому она просто молча подошла к брату и крепко обняла его. Джеймс ответил ей столь же крепким объятием и прошептал на ухо:

— Я тоже люблю тебя.

Они хорошо поняли друг друга.

Глава 8

Модистка, мадам Руссо, предположительно француженка (ведь, как известно, все по-настоящему талантливые модистки родом из Франции), держала небольшую мастерскую на Броуд-стрит в торговом квартале Рединга.

В витрине мастерской были выставлены два вечерних платья: одно из кремового шелка с кружевами, а второе — голубое атласное с нижней юбкой из белого шелка с оборками из синего кружева. Здесь же были искусно разложены три отреза дорогой ткани. Мимо такой витрины не могла пройти ни одна женщина. Ее так и тянуло зайти в мастерскую и опустошить там свой кошелек.

— О, по-моему, это что-то новенькое, — сказала Мисси, любуясь кремовым платьем. — Пойдемте, мисс Фостер ждет нас. Я послала ей записку с сообщением, что мы приедем к двум часам дня.

Хотя ярко светило солнце, воздух был холодным, как будто погода хотела напомнить, что зима еще не закончилась. Кейти, Шарлотта и Мисси, закутанные в шерстяные накидки на шелковой подкладке, вошли в мастерскую.

Звон колокольчика известил о прибытии новых клиентов. Находившиеся в зале женщины повернулись лицом к входной двери.

Глаза Шарлотты быстро привыкали к тусклому освещению. Помещение было просторным, хотя снаружи здание казалось небольшим. Здесь слабо пахло пчелиным воском, шерстью и лимонными корками. Полы были тщательно подметены, а вдоль стен тянулись полки с рулонами всевозможных тканей. Взгляд посетительниц привлекали яркие барабаны с намотанными лентами, кружевами, тесьмой и другими видами отделки.

В торговом зале толпились восемь посетительниц различных возрастов и телосложений. Все они как по команде улыбнулись и в один голос поздоровались:

— Добрый день, леди Уиндмир и мисс Кэтрин!

Мисси и Кэтрин ответили на приветствие, а Шарлотта молча вежливо улыбнулась, чувствуя, что взгляды всех присутствующих прикованы к ней. У нее задрожали поджилки, но она сказала себе, что рано или поздно ей все равно нужно было предстать перед знакомыми семьи.

Дама, которую Мисси назвала миссис Морленд, сдвинула брови, удивленно переводя взгляд с Шарлотты на Кейти и обратно. Другие посетительницы тоже некоторое время молча разглядывали Шарлотту.

— Послушайте, леди Уиндмир, это не… — начала было миссис Морленд, выйдя вперед.

Подол ее длинной юбки в синюю и зеленую полоску едва не касался пола.

— Ах, миссис Морленд, — перебила ее Мисси, — по-моему, вы еще не знакомы с сестрой Кейти — Шарлоттой? Они поразительно похожи, не правда ли?

Миссис Морленд изобразила на лице приветливую улыбку, однако у нее это плохо получилось. Шарлотта поняла, что ей придется постоянно сталкиваться с неискренностью окружающих. Ее ждала судьба изгоя, и с этим придется смириться.

— Миссис Морленд, приятно с вами познакомиться, — промолвила она.

— О, я наслышана о вас, мисс Радерфорд, — сказала миссис Морленд.

Тон, которым были произнесены эти слова, и взгляд, которым дама окинула Шарлотту с ног до головы, ясно свидетельствовали, какой именно характер носили дошедшие до нее слухи о Шарлотте.

Но Шарлотта ничего другого и не ожидала. Она должна была храбро преодолеть все трудности и пройти через все испытания. Миссис Морленд — это только начало. Другие могут быть еще хуже.

— Мы счастливы, что сестра вернулась, — широко улыбаясь, сказала Кэтрин, однако выражение ее глаз было невеселым. В ее взгляде таилась настороженность. Ей явно не нравилась манера общения миссис Морленд с Шарлоттой.

— Вы надолго приехали? — спросила миссис Морленд. — Я слышала, вы редко гостите у родных.

Мисси и Кейти сомкнули свои ряды, защищая Шарлотту, как живой бастион. Они готовы были сразиться с любым врагом. В данном случае в качестве врага им противостояла миссис Морленд.

— Мы все надеемся, что Шарлотта останется жить у нас, — холодным официальным тоном сказала Мисси. — Так что, если мы сможем убедить ее не уезжать, вы, без сомнения, будете часто видеться с ней.

— Ах, это просто восхитительно! — воскликнула миссис Морленд, даже не стараясь, чтобы ее голос звучал естественно.

— А вот и мисс Фостер, — промолвила Мисси, ясно давая понять миссис Морленд, что больше не желает разговаривать с ней. — Она нас ждет. Всего хорошего, миссис Морленд.

Мисси и Кейти, подхватив Шарлотту под руки, подвели ее к модистке, которая только что вышла в торговый зал из подсобного помещения. Другие посетительницы, которые самым бесцеремонным образом слушали, как миссис Морленд пыталась унизить Шарлотту, встрепенулись и продолжили прерванный разговор, понизив голоса.

Шарлотта знала, что они думают о ней. В их глазах она была той женщиной, которая бросила у алтаря маркиза Эйвондейла. Действительно, разве была она достойна стать супругой будущего герцога? Все знали, что ее было трудно назвать респектабельной леди.

До Шарлотты доносились их приглушенные голоса. Дамы шептались, прикрывая рты затянутыми в перчатки руками и косясь в ее сторону. Их косые взгляды пронзали Шарлотту, как острые иголки.

— Леди Уиндмир, мисс Кэтрин, прошу прощения за то, что заставила вас ждать, — произнесла мисс Фостер.

Шарлотту приятно поразило, что она была мулаткой с красивым, более светлым, чем у Джиллиан, лицом. То, что в ее жилах текла смешанная кровь двух рас, было видно по высоким скулам, полным губам и волосам, хотя они не были такими же темными и курчавыми, как у горничной Шарлотты.

Мисс Фостер была выше среднего роста. Серое платье с расклешенными рукавами делало ее фигуру еще стройнее. Она приветливо смотрела на Шарлотту своими зелеными глазами.

— Мисс Фостер, я хотела бы познакомить вас с моей сестрой-близнецом, Шарлоттой, — сказала Кейти. — Она недавно приехала в Рединг, и ей срочно нужен новый гардероб.

Мисс Фостер сделала реверанс.

— Приятно познакомиться.

Шарлотта улыбнулась.

— Взаимно, мисс Фостер, — сказала она с искренней теплотой в голосе.

Они направились в отдельную гардеробную и Шарлотта почувствовала облегчение, избавившись от непрошеного внимания к своей персоне со стороны других посетительниц. В гардеробной Мисси, Кейти и Шарлотта уселись в мягкие кресла. Здесь они долго разглядывали гравюры с модными фасонами одежды, а мисс Фостер выносила им рулоны ткани, образцы французского кружева, шелковой тесьмы и тафты.

Шарлотта давно забыла, что такое делать покупки, не задумываясь о том, сколько денег осталось у тебя в кошельке. Она забыла, как выглядят дорогие ткани. И хотя она провела в роскоши далеко не всю свою жизнь, но когда они с Кейти поселились наконец в доме Джеймса, он окружил их комфортом и осыпал подарками, стараясь наверстать упущенное. А главное, Джеймс и Мисси впервые в жизни дали Шарлотте и Кейти почувствовать себя любимыми.

— Лотти, тебе нравится этот цвет? — спросила Кейти, показывая ей образец бархата розовато-лососевых тонов.

Шарлотта внимательно взглянула на ткань и пощупала ее.

— Прекрасный образец.

Погладив ткань, Шарлотта отдала ее сестре.

— Как интересно, правда? — с улыбкой спросила Кейти, сжав руку сестры.

— Я давно не получала столько удовольствия, — со смехом призналась Шарлотта.

Кейти снова улыбнулась, задержав руку сестры в своих ладонях.

Через полтора часа, заказав дюжину платьев, чулки и нижнее белье, они вышли из мастерской, переговариваясь на ходу. Удобно устроившись в ландо, Мисси сняла шляпку и положила ее на сиденье рядом с собой.

— Будь осторожна, если тебе вновь посчастливится встретиться с миссис Морленд, — сказала она.

— По-моему, эти дамы все одинаковы.

— Миссис Морленд приходится кузиной леди Мэри Крэнфорд, — пояснила Кейти.

Леди Мэри. Это та девушка, на которой герцогиня хотела женить Алекса. Шарлотта почувствовала укол ревности.

Мисси бросила вопросительный взгляд на Кейти.

— Ты рассказала ей о леди Мэри?

Кейти кивнула, и Мисси тяжело вздохнула. Некоторое время они ехали молча. Шарлотта первой прервала напряженное молчание:

— А где мадам Руссо? Я думала, что она встретит и обслужит нас сама.

Ей показалось странным, что владелица мастерской не вышла поприветствовать Мисси, которая, в конце концов, была графиней Уиндмир.

— Ах да, мадам Руссо! По-моему, последняя мадам Руссо открыла модный салон в Лондоне.

Шарлотта с удивлением посмотрела на Мисси.

— Что значит «последняя»? Ты хочешь сказать, что их было несколько?

— За последние четыре года их было, по крайней мере, три.

— Но…

— Мадам Руссо — это, по существу, название мастерской. Каждая владелица берет на себя ее роль.

На лице Шарлотты отразилось недоумение.

— Видишь ли, дорогая моя, — объяснила Мисси, — владелицей мастерской мадам Руссо в нашем городе является мисс Фостер, но мало кто знает об этом.

— Тогда почему она не взяла себе имя мадам Руссо? — спросила Шарлотта, находя это логичным.

— Потому что большинство дам в городе знают ее и перестали бы ездить в мастерскую, если бы им было известно, что она принадлежит мисс Фостер, взявшей чужое имя. А так все считают, что мисс Фостер — обычная швея, служащая в модной французской мастерской, — понизив голос, сказала Кейти.

— Понятно.

Теперь Шарлотта удивлялась, как это она сразу не поняла причин, заставивших мисс Фостер скрывать истинное положение вещей.

— Все это печально, но пока мы ничего не можем изменить, — промолвила Мисси таким тоном, как будто у нее не было сомнений, что однажды эта ситуация действительно изменится к лучшему. — Я знаю, что ты никому не выдашь секрет мисс Фостер.

— Конечно, не выдам, можешь на меня положиться. А как вы познакомились с ней?

— Это произошло, когда она работала в другой мастерской, — ответила Кейти.

— Да, но когда Кэтрин узнала о плачевных условиях, в которых приходилось работать бедной мисс Фостер, она обратилась к Джеймсу с просьбой найти ей другое место, — добавила Мисси, одобрительно кивнув Кейти.

— Поговорив с ней, я узнала о ее тайном желании открыть собственную мастерскую модной женской одежды, — продолжала Кейти. — И поскольку Джеймс являлся владельцем подходящего здания в городе, он предложил мисс Фостер взять в аренду помещение под мастерскую после того, как из него съехал предыдущий арендатор.

— Меня удивляет то, что у мисс Фостер нашлись деньги для открытия собственной мастерской, — заметила Шарлотта.

Мисс Фостер была женщиной и к тому же мулаткой, а это являлось препятствием на пути достижения успеха в коммерции.

— У нее не было денег. Их дал Алекс, — сказала Мисси, отбросив со лба прядку волос.

Шарлотта понимала, почему ее сестра помогала мисс Фостер. Но Алекс? Что заставило его вмешаться в судьбу швеи?

— С какой стати Алекс решил дать денег мисс Фостер? Он был знаком с ней?

В это было трудно поверить. Алекс и мисс Фостер были людьми из разных миров.

Кейти метнула взгляд в сторону Мисси, прежде чем ответить на вопросы Шарлотты.

— Она как-то пришла ему на помощь, и Алекс отблагодарил ее таким способом.

Какую услугу мисс Фостер могла оказать Алексу? Мисси и Кейти не стали уточнять это, и Шарлотта решила не настаивать. Некоторое время дамы молчали.

— Я не думаю, что Алекс будет теперь ухаживать за леди Мэри, — вновь заговорила Кейти.

— Меня тоже не удивит, если он откажется от первоначальных планов, связанных с женитьбой на ней, — согласилась Мисси.

— Ну, это не мое дело. Пусть Алекс сам решает, жениться ему или нет, — заявила Шарлотта.

— Ты хочешь сказать, что тебе это безразлично? — спросила Кейти.

— Нет, не безразлично, поскольку женитьба повлияет на отношения Алекса с сыном. Я просто хочу сказать, что решение Алекса от меня не зависит.

— Значит, тебя беспокоит только то, как повлияет его женитьба на судьбу Николаса? — спросила Мисси, бросив на Шарлотту проницательный взгляд.

— Мои чувства тут ни при чем.

— Тем не менее, они у тебя есть. И тебе не следует стыдиться их или испытывать чувство вины.

Разговор слишком быстро снова перешел в неприятное русло, и Шарлотту охватила грусть. Ей казалось, что Мисси и Кейти должны стараться не напоминать ей о сложном положении, в которое она попала. Решительно сцепив руки в перчатках, Шарлотта опустила их на колени и резко перевела разговор на другую тему:

— Мисси, расскажи мне о детях. Я потрясена, как выросли близнецы. А твоя Лили — изумительно прелестный ребенок.

Шарлотту не смущало то, что она пустила стрелу в ахиллесову пяту Мисси, пыталась играть на ее слабостях.

Спутницы Шарлотты переглянулись, а затем Кейти сдержанно кашлянула и плотнее закуталась в накидку. Наконец Мисси повернулась к Шарлотте и стала с энтузиазмом и гордостью перечислять успехи своих детей. Облегченно вздохнув, Шарлотта выпустила изо рта струйку пара. В экипаже было холодно.

* * *

Переступив вслед за другом, виконтом Кресуэллом, порог мастерской, Алекс почувствовал, как запах свежей древесной стружки щекочет ему ноздри. Вскоре после свадьбы Элизабет, жена Кресуэлла, убедила его оборудовать столярную мастерскую в одной из двух пустовавших комнат в их доме. Здесь Кресуэлл мог в свое удовольствие заниматься резьбой по дереву.

В последние годы его мастерство возросло, и он стал браться за изготовление крупных предметов мебели, а также игрушек для двух своих детей.

У стены мастерской на усыпанном опилками полу были сложены доски разных размеров, а у верстака стоял единственный табурет, на котором Кресуэлл обычно сидел во время работы. Алекс не стал садиться на него, а прислонился к верстаку, на котором лежали четыре необструганных доски.

— Я вижу, ты настроен серьезно. Должно быть, у тебя ко мне важное дело, — сказал Кресуэлл, усаживаясь на табурет.

— Если бы оно было не важным, я не явился бы к тебе без предупреждения.

Алекс уже успел съездить в поместье отца, расположенное в Йоркшире. Кузену не потребовалось много времени, чтобы выполнить его просьбу, однако поездка заняла целый день. На следующий вечер Алекс был уже в Девоне, у Армстронга, со свидетельством о браке и другими документами. Ему удалось убедить Армстронга нарушить закон и задним числом поставить подпись свидетеля.

И вот сегодня утром Алекс прибыл в Гемпшир, город в графстве Суссекс, где жил Кресуэлл. Ему необходима была подпись второго свидетеля на документах, подтверждающих факт его женитьбы на Шарлотте. Уладив это дело, Алекс мог возвращаться домой.

Закатав рукава рубашки, Кресуэлл взял с верстака небольшую доску, а затем снял со стены одну из многочисленных пил, висевших на крючках.

— Так в чем заключается твое дело ко мне? Оно связано с женщиной, к которой ты собрался посвататься? — спросил Кресуэлл, поглядывая на друга снизу вверх.

— Шарлотта вернулась.

Пила, зубья которой едва коснулись края деревянной доски, мгновенно замерла в руке Кресуэлла, и он медленно положил ее на верстак.

— Шарлотта? — сдавленным голосом спросил Кресуэлл.

Алекс кивнул, вспомнив то состояние, в которое пришел сам, когда неожиданно увидел в холле Радерфорд-Мэнора только что приехавшую Шарлотту. Тогда он несколько минут находился в полном замешательстве. Сначала его охватила безумная радость, а затем она сменилась яростью.

— Да, Шарлотта. И она вернулась не одна, а с четырехлетним сыном Николасом, моим сыном.

Глаза Кресуэлла стали круглыми от изумления. Он, слегка пошатываясь, медленно поднялся на ноги.

— Что ты сказал?

— Ты бы лучше снова сел, — посоветовал ему Алекс, кивнув на опустевший деревянный табурет.

— Нет, мне так удобнее разговаривать, — возразил Кресуэлл.

Через пять минут Кресуэлл был уже в курсе последних событий.

— А она сказала тебе, почему уехала? — спросил еще не отошедший от потрясения Кресуэлл и провел рукой по темным волосам.

— Ее объяснения ничего не изменят.

Кресуэлл удивленно заморгал.

— Почему, черт возьми? Ты хочешь сказать, что ничего не желаешь знать о причинах, заставивших ее поступить так, а не иначе?

— Я хочу сказать, что упущенного времени не вернешь. Она лишила меня общения с сыном, и это нельзя изменить никакими объяснениями. Неужели мою позицию так трудно понять?

— И все же мне хотелось бы знать, какие причины заставили Шарлотту уехать из дома. Мне кажется, что это важно, и я уверен, Элизабет придерживается того же мнения.

Однако Алекс пропустил замечание друга мимо ушей.

— Так ты подпишешь документы? — нетерпеливо спросил он.

Кресуэлл помолчал, глядя на него в упор.

— У тебя есть чувства к ней? — внезапно спросил он, нарушая молчание.

Алекс замотал головой.

— Ты уверен?

Кресуэлл буравил Алекса испытующим взглядом.

— Как ты можешь задавать подобные вопросы, зная, что сделала со мной Шарлотта?

— Не забывай, что все это происходило на моих глазах. Я прекрасно помню твое состояние.

Алекс вздохнул:

— Это было давно.

Ему не хотелось копаться в прошлом. Он преодолел его и больше не желал к нему возвращаться. Зачем Кресуэлл ворошит былые события?

— Господи, старина, да ты…

— Черт возьми! Ты можешь оставить меня в покое? — взорвался Алекс. — Если хочешь знать, то, когда я впервые увидел сына, мне хотелось свернуть ей шею!

Нет, он не мог и не желал ничего чувствовать к ней!

— И, несмотря на неприязнь к Шарлотте, ты готов жениться на ней?

Алексу не нравился проницательный взгляд друга. Его раздражало, что Кресуэлл слишком хорошо знает его. Во всяком случае, считает, что знает.

— Я делаю это ради сына. Разве ты на моем месте не поступил бы так же?

Кресуэлл выпрямился, и теперь его сине-зеленые глаза оказались на уровне глаз Алекса.

— Пожалуй, поступил бы, — согласился он.

— Значит, ты выполнишь мою просьбу?

— Выполню. Я сделаю это ради твоего сына. — Его губы скривились в усмешку. — Если бы не вы с Радерфордом, мы с Элизабет, пожалуй, так и не поженились бы. Поэтому я перед тобой в долгу.

Алекс слабо улыбнулся:

— Какие могут быть долги перед друзьями?

Глава 9

Алекс наведался к Шарлотте только через два дня. Честно говоря, она была в недоумении от того, что он так долго не приходил. Ей казалось, что Алекс игнорирует сына, несмотря на угрозы забрать его.

В последнее время она часто смотрела из окна на подъездную дорожку, ожидая появления Алекса. Шарлотта страшилась его визита и одновременно с нетерпением ждала его. Алекс вошел в ее мысли, его образ постоянно преследовал Шарлотту. Она чувствовала себя глубоко несчастной из-за неопределенности своего будущего.

К счастью, удрученное настроение матери не передалось Николасу. Сынишка чувствовал себя превосходно, он целыми днями играл и бегал наперегонки со своими кузинами и кузеном. Но Шарлотта знала, что скоро придет время, когда ей придется рассказать ему об Алексе, об их родственных связях. И это будет нелегкий разговор, по крайней мере, для нее. Николасу было всего лишь четыре года, но он, как и большинство детей, умел задавать трудные вопросы.

«Мама, а у меня есть папа?» — это Николас спросил в три года.

Шарлотта сначала подумала, что ей следует сказать ему правду. Но разве могла она это сделать, выдавая себя за вдову? Ей было мучительно трудно общаться с сыном на эту тему. Одно дело лгать о вымышленном муже, который якобы скончался, а другое — говорить ребенку, что его отец умер. Взвесив все, Шарлотта сказала сыну, что его отец живет очень далеко, поэтому не может наведываться к ним.

Николас сначала задумчиво нахмурился, но через минуту он уже улыбался, а вскоре, видимо, забыл об этом разговоре.

Во всяком случае, через шесть месяцев он с детской наивностью спросил Лукаса, не мог бы он стать его отцом.

«А как ты смотришь на то, что я вместо этого стану твоим дядей?» — предложил Лукас.

Николас был вполне удовлетворен этим предложением, и с тех пор его речь запестрела словосочетанием «дядя Лукас». В течение последующих трех недель Шарлотта беспрерывно слышала его от сына. Это было одновременно и приятно, и мучительно.

И вот теперь ей предстояло сказать сыну, что человек, с которым он недавно познакомился в доме дяди Джеймса, и есть его отец.

Шарлотта подошла к блюду с выпечкой, которое горничная внесла в гостиную к послеполуденному чаепитию. На несколько часов Шарлотта была предоставлена сама себе. Кейти уехала пить чай с подругами. Джеймс увез близнецов в магазин, где они собирались выбрать подарок для матери ко дню ее рождения, который должен был отмечаться через неделю. Николас и Лили после обеда спали в детской, а Мисси обсуждала с экономкой меню на неделю.

Как только Шарлотта села и потянулась за слоеным пирожным с кремом, из холла до ее слуха донесся низкий голос Алекса. Она узнала бы его из тысячи других, даже с приличного расстояния, даже через стену толщиной в четыре дюйма. Шарлотта положила пирожное обратно на блюдо, поспешно вытерла руки салфеткой и пригладила волосы. Сердце бешено билось, как будто пыталось вырваться наружу.

Через минуту дверь открылась, и на пороге появился лакей.

— Миледи, вас желает видеть лорд Эйвондейл, — доложил он.

Не успела Шарлотта открыть рот, чтобы приказать слуге впустить гостя, как Алекс уже ворвался в гостиную. Он был, как обычно, угрюм. С плотно сжатыми губами и прищуренными глазами Алекс походил на человека, изготовившегося к бою.

Шарлотта поняла, что его позиция не изменилась. Он не проявит к ней снисхождения. Алекс остановился перед ней и, расставив ноги, сложил руки на груди. У Шарлотты сжалось сердце. Ее охватило желание бежать отсюда куда глаза глядят. Ей не потребовалось бы много времени, чтобы собрать вещи, схватить Николаса и уехать из дома. Однако это не было выходом из положения. Однажды в своей жизни Шарлотта совершила побег, но из этого не вышло ничего хорошего. Нет, она и Алекс должны найти способ сосуществования — пусть не совсем мирного, но хотя бы не враждебно-озлобленного.

Кивнув лакею, она отпустила его, а затем сосредоточила все свое внимание на госте. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Ледяной взгляд Алекса обдавал ее холодом, и по телу Шарлотты забегали мурашки, несмотря на то, что она была одета в теплое платье с длинными рукавами.

— Здравствуй, Алекс, — произнесла Шарлотта ровным, спокойным тоном, который не соответствовал ее внутреннему состоянию.

Он отвесил подчеркнуто учтивый поклон.

— Добрый день, Шарлотта.

— Если ты приехал, чтобы повидаться с Николасом, боюсь, сейчас это невозможно. Он спит и проснется примерно через час. Если хочешь, можешь подождать.

— Я, разумеется, очень хочу увидеть сына, но приехал сюда в первую очередь для того, чтобы поговорить с тобой. Может быть, присядем?

И он показал на стоявшие в гостиной удобные кресла. Шарлотта вдруг воспрянула духом. Быть может, все окончится не так уж и плохо. Она направилась к дивану и, опустившись на его мягкое сиденье, обитое шелковой блестящей парчой, провела ладонью по прохладной ткани. Алекс не обратил внимания на стоявшее рядом с диваном кресло, а предпочел сесть на довольно значительном расстоянии от Шарлотты. Это задело ее за живое. Но Шарлотта постаралась скрыть свою обиду от Алекса.

Их разделял невысокий стол, стоявший в центре комнаты. Алекс занимал все мысли Шарлотты. Увидев его, она позабыла обо всем на свете. Ей казалось, что черты его лица еще больше заострились, но это, впрочем, не делало его менее привлекательным. Ее взгляд скользнул по жесткой линии скул, ямочке на подбородке, пухлой нижней губе, и Шарлотта почувствовала, как перевернулось все внутри, пульс участился, а во рту пересохло. Она старалась не думать о том поцелуе, в котором они слились в первый вечер после ее возвращения, о ласках Алекса… Но Боже, все это было!

Похоже, Алекса не искушали подобные воспоминания. Он молча, слегка прищурившись, смотрел на нее. Вокруг его рта залегли жесткие морщинки. Не сводя глаз с Шарлотты, он достал из кармана темно-синего сюртука сложенный лист бумаги.

— Мне кажется, я нашел решение нашей проблемы, — заявил Алекс тоном легкого превосходства и помахал в воздухе сложенным документом.

Шарлотта с недоумением смотрела на лист бумаги в его руке. Она не представляла, что какой-то документ способен решить ее проблемы. Впрочем, если Алекс стремился разжечь ее любопытство, то он преуспел в этом.

— Что это такое? — спросила она.

Может быть, Алекс написал расписку, в которой обещал не забирать у нее Николаса? Как бы то ни было, но таких документов, которые могли бы заставить Алекса снова полюбить ее, не существовало… Как не существовало и документа, защищающего ее и Кейти от предвзятости светского общества. А если так, то ни одна бумага не была способна решить проблем Шарлотты.

Издав смешок, Алекс развернул бумагу. Шарлотта привыкла к его невеселому смеху, в котором сквозили нотки цинизма. Она с горечью вспоминала то время, когда искренний, открытый смех Алекса радовал ее душу.

— Твое возвращение может вызвать гораздо больший скандал, чем твое внезапное бегство.

— Ты хочешь, чтобы я снова уехала в Америку?

Алекс бросил на нее угрюмый взгляд, следы напускного веселья исчезли с его лица.

— Ну, если только ты оставишь сына здесь.

— Разумеется, я этого не сделаю!

«Зачем Алекс снова завел речь о сыне? — раздраженно подумала Шарлотта. — Мы ведь все обсудили».

— В таком случае ты должна остаться, у тебя нет другого выбора.

Шарлотту поразили нотки самодовольства в его голосе. Что еще он задумал?

— Мне казалось, ты хочешь, чтобы я уехала.

— В отличие от тебя я не хочу лишать своего сына одного из родителей, в данном случае матери, если сделать это в моих силах.

У Шарлотты заныло сердце. Он продолжал нещадно бичевать ее, считая бессердечной тварью.

— Ты объяснишь мне, наконец, каким образом эта бумага может решить все наши проблемы? Ты же для этого пришел сюда? — прямо спросила она.

— В том числе и для этого.

Алекс через стол протянул ей документ.

— Что это? — спросила Шарлотта, подавшись вперед, чтобы взять бумагу.

— Прочитай, ты должна поставить внизу свою подпись.

Их руки слегка соприкоснулись, когда Алекс передавал бумагу, и Шарлотту бросило в дрожь. С замиранием сердца она пробежала документ глазами. Шарлотта не сразу поняла его смысл. Он дошел до ее сознания лишь через несколько мгновений. Шарлотта оцепенела, чувствуя, что ей стало трудно дышать, а затем быстро подняла глаза на Алекса.

— Но… но это же документы о заключении брака, в который мы якобы вступили пять лет назад… — пролепетала она.

— Правильно. И они вступят в законную силу, как только ты их подпишешь.

Шарлотта встала, пытаясь собраться с мыслями.

— Но ведь мы не…

— Не муж и жена? Мы ими станем, как только ты все подпишешь.

Тон его голоса был все таким же суровым, непреклонным. Более того, он приобрел стальной оттенок. Алекс не просил, а приказывал.

«Господи, он требует совершить преступление, — с ужасом подумала Шарлотта. — Ведь это мошенничество. Людей сажают в тюрьму за меньшее зло. Чего он добивается, толкая меня на преступление?»

— Алекс, это глупо, — попробовала она образумить его.

Он напрягся, а затем быстро встал, обогнул стол и навис над ней.

— Да, я знаю, что всегда поступал глупо по отношению к тебе. Я признаю это. Но сейчас у тебя нет другого выхода. Или брак со мной, или полный крах. Выбирай. Как ты думаешь, будут ли у Кэтрин шансы удачно выйти замуж, если в обществе узнают, что ее сестра родила внебрачного ребенка? А твой брат и его жена? Неужели тебе наплевать на их репутацию? Сможешь ли ты спокойно спать по ночам, зная, что втянула их в грандиозный скандал?

Алекс наклонился над Шарлоттой, приблизив свое лицо к ее лицу.

— И поскольку я не могу допустить, чтобы ты увезла от меня сына, я предлагаю задним числом оформить наш брак. Это единственный способ спасти нас всех от скандала.

Шарлотта инстинктивно отпрянула от него. У нее кружилась голова от запаха сандалового дерева, который исходил от Алекса, и она не могла ни о чем думать.

— Алекс, у нас ничего не выйдет. В церкви было полно свидетелей, они видели, что мы так и не обменялись клятвами у алтаря.

Алекс скрестил руки на груди, и его шерстяной сюртук плотно обтянул мощные плечи.

— Армстронг и Кресуэлл подписали брачные документы, они готовы подтвердить, что мы обменялись клятвами за неделю до торжества в церкви. Я скажу, что на проведении несостоявшегося торжества настояла моя мать, которая якобы хотела устроить официальную церемонию и пышно отметить нашу свадьбу.

Шарлотта быстро взглянула на документ и увидела внизу две закорючки — подписи свидетелей, Томаса и Дерека.

— И они пошли на это? — удивленно спросила она.

Друзья ее брата были кристально честными людьми.

— Мне пришлось долго уговаривать их, но, в конце концов, они сдались.

Шарлотта могла себе представить, что Алекс наговорил им, стараясь убедить в своей правоте.

— Они сделали это не ради меня и не ради тебя, а потому, что у них тоже есть сыновья. Армстронг и Кресуэлл считают, что Николас достоин лучшей доли.

«А я, разумеется, пыталась лишить его наследства и титула», — с горечью подумала Шарлотта.

— А как ты склонил на свою сторону священника? — помолчав, спросила она.

— Я обратился за помощью к своему кузену. Он уже восемь лет служит в приходе, расположенном рядом с нашим родовым гнездом.

Да, Алекс обо всем позаботился…

— Человек, имеющий сан священника, согласился совершить мошенничество?

— Он считает себя моим должником. Когда-то я через мать убедил герцога обеспечивать его средствами к существованию.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Шарлотта понимала, что ей придется сейчас принять важное решение, от которого зависит ее судьба. Что бы она ни решила, обратного пути не будет.

Алекс устало вздохнул и покачал головой, не спуская с нее глаз.

— Неужели ты думаешь, что я пошел бы на все это, если бы у нас был другой выход? Я тоже не хочу нарушать закон, но вынужден это делать ради сына.

— Но…

— Мне кажется ужасно забавным, что женщина, которая на протяжении четырех лет скрывала от меня существование сына, сейчас пытается проявлять щепетильность и принципиальность в отношении закона.

Алекс попал прямо в цель, и Шарлотте оставалось винить одну себя за то, что она оказалась идеальной мишенью. Подойдя к угловому столику, Алекс взял перо и открыл чернильницу, а затем жестом пригласил Шарлотту приблизиться.

— У тебя нет другого выхода, ты должна подписать документы. Так будет лучше не только для Николаса, но и для всех нас, включая тебя. Каким бы плохим я ни был, но мне не хочется доводить дело до суда, поверь. Я не хочу отнимать у тебя сына, но, если ты не оставишь мне выбора, я сделаю это.

Шарлотта вдруг увидела перед собой прежнего Алекса. Несмотря на всю ненависть к ней, несмотря на произошедшие с ним перемены, в душе он был все так же добр, как прежде, и Шарлотта любила его за эту доброту.

И, конечно же, он прав. Брак был единственным способом предотвратить грандиозный скандал. О, разумеется, слухов и пересудов избежать не удастся! Но одним взмахом пера можно было наделить Николаса правами законного наследника знатного рода — тем, чего Шарлотта вынуждена была его лишить. Ей нужно было решиться на этот шаг ради сына. В конце концов, что ей грозит? Она станет женой Алекса, о чем всегда мечтала.

Шарлотта поставила свою подпись под росчерком Алекса. Дело было сделано. Подняв глаза на Алекса, она увидела, что он пристально смотрит на нее. Его щека подергивалась от тика, что свидетельствовало о глубоких переживаниях, которые он пытался скрыть. Во всяком случае, его лицо хранило обычное непроницаемое выражение.

Алекс спокойно протянул руку, взял документ и пробежал его глазами.

— Похоже, теперь мы муж и жена, — с натянутой улыбкой промолвил он.

Да, так оно и есть. Но что все это будет означать на практике?

— Как мы объясним людям, почему так долго скрывали свои отношения?

— Мы скажем, что долгое время находились в разлуке, что соответствует действительности. Но вот ты вернулась домой и дала нашим отношениям второй шанс. Поэтому мы решили известить всех о том, что давно уже состоим в браке.

О, если бы это было правдой! Если бы у их отношений действительно было будущее!

— А как же Николас? Людям покажется странным то, что ты никогда не упоминал о сыне.

— Половина моих сверстников никогда не говорит о своих детях. На их фоне я не буду выглядеть белой вороной, — сухо промолвил Алекс.

Шарлотта хмыкнула. На ее взгляд, он нес полную чушь.

— Алекс, ты же понимаешь, что наша история звучит просто невероятно. Сначала ты скажешь, что давно женат на женщине, которую проклинал все эти годы, а потом заявишь, что ее сын — твой наследник, о котором ты почему-то никогда никому не рассказывал. Не кажется ли тебе, что люди не поверят нам? Даже самые доверчивые простаки скажут, что вся эта история шита белыми нитками.

— Пусть сомневаются в ее правдивости, сколько им будет угодно. У меня на руках теперь есть документы, подтверждающие мою правоту.

Алекс говорил очень уверенно, он не производил впечатления колеблющегося человека. Должно быть, он был убежден, что его мошенничество останется безнаказанным.

— Ходят слухи, что ты собирался посвататься к дочери графа Крэнфорда. Это правда? Ты намеревался жениться на ней?

Шарлотта хотела, чтобы Алекс знал, что она в курсе его дел. Заданные ею вопросы были вполне правомерными, хотя Алекс мог заподозрить ее в ревности.

Его губы дрогнули.

— Ай-ай-ай, — насмешливо промолвил он. — Сплетням в наше время доверяют больше, чем газетам. И они разносятся с большей скоростью, чем скорость поезда.

— Моя сестра не знала, что это тайна. По ее словам, твоя мать открыто восхищалась вашей парой, говорила, что ты и леди Мэри подходите друг другу во всех отношениях. Я слышала, что ваши родственники планировали отпраздновать свадьбу к концу года.

— Ты это просто слышала? — с улыбкой произнес Алекс, приподняв темную бровь. — И можешь поклясться, что не спрашивала об этом?

«Кейти, расскажи мне об Алексе. Как он поживает?» Конечно, она расспрашивала сестру о нем.

Шарлотта отвела взгляд в сторону, поняв, что он поймал ее на слове.

— Так я и думал, — сделал вывод Алекс.

И эти слова больно ударили по оголенным нервам Шарлотты.

Воцарившуюся тишину нарушало только тиканье часов. Шарлотта ощущала на себе безжалостный взгляд Алекса. В конце концов, она не выдержала и сдалась.

Шарлотта посмотрела Алексу прямо в глаза, хотя ей страшно не хотелось это делать.

Их взгляды встретились, и Шарлотту молниеносно охватило желание близости. У нее напряглись соски и засосало под ложечкой. Ее дыхание стало прерывистым, а сердцебиение бешеным. Она пожирала Алекса жадным взглядом, чувствуя ломоту во всем теле и покалывание в промежности.

Атмосфера в комнате стала напряженной. Шарлотте казалось, что еще никогда в жизни она не хотела мужчину с такой необузданной страстью. Глаза Алекса пылали жарким огнем. Его томный взгляд обжигал Шарлотту, скользя по ее губам, груди, животу, бедрам. Он замер на ее лобке, и Шарлотта почувствовала, как ее промежность увлажнилась и стала горячей.

Мысли Шарлотты застилал туман. Она не раздумывая шагнула вперед, разомкнула губы и запрокинула голову. Ей сейчас хотелось только одного — ощутить вкус его поцелуя.

— Ты меня хочешь, — тихо сказал Алекс, окинув ее пылким взглядом.

Отрицать это было бы смешно. Но и подтверждать очевидное не имело смысла.

Губы Алекса скривились в ухмылке, в его глазах появилось властное выражение, грудь высоко вздымалась от учащенного дыхания, которое он не мог унять. Как ни старался Алекс, даже его насмешливые слова не могли скрыть охватившего его желания.

— Я мог бы сказать тебе сейчас, что мне безразлично, хочешь ты меня или нет, — промолвил Алекс. Его взгляд воспламенял Шарлотту. Она трепетала под ним. — Но это было бы ложью. Да, мне нравится, что ты меня желаешь. Я хочу, чтобы ты каждую ночь, лежа в постели, сгорала от желания близости и грезила обо мне. Я хочу, чтобы ты мечтала о моих ласках.

Огонь разлился по телу, и ее бросило в жар. Пять лет ее изматывали по ночам эротические фантазии и сны.

— Если бы ты знал, Алекс, как я грезила о тебе все эти годы, то, возможно, перестал бы мучить меня, — срывающимся шепотом промолвила она.

Алекса охватила буря чувств, и его глаза потемнели.

— Ты понятия не имеешь, что такое мука. — Его голос был холоден, как арктический ветер, и мрачен, как беззвездная ночь.

— И поэтому ты решил сделать так, чтобы я на своем опыте узнала, что такое страдание?

— Я не собираюсь никого карать или наказывать.

Но разве угрозы отнять у нее ребенка не были для Шарлотты наказанием, способным отравить всю ее жизнь? Разве неприязнь Алекса к ней не терзала ее сердце?

Он сдержанно кашлянул, поправил узел галстука и одернул сюртук. Его лицо приобрело каменное, безразличное выражение, взгляд стал пустым.

— Я не сватался к леди Мэри. Я вообще не сватался ни к одной женщине, кроме тебя. И это хорошо, теперь все решат, что я вел себя так, поскольку был тайно женат на тебе. А теперь мне пора уходить. К сожалению, я не могу ждать, пока проснется сын. Но я хочу, чтобы завтра ты привезла его в мой дом.

Алекс коротко поклонился и направился к двери.

— Подожди!

Алекс остановился как вкопанный, но не сразу повернулся лицом к Шарлотте. Мышцы его спины были сведены от напряжения. Наконец он медленно повернулся и взглянул на Шарлотту, подняв бровь.

— Похоже, ты не хочешь, чтобы я уходил, — промолвил он насмешливым тоном.

— Поскольку теперь мы по закону муж и жена, мне придется сказать Николасу, кто его отец. Думаю, я должна сделать это сегодня.

Тело Алекса снова напряглось.

— Нет! — отрезал он.

Его ответ стал неожиданностью для Шарлотты.

— Но ты согласен, что ребенку надо сказать, кто его отец?

Через пару дней весь Рединг будет говорить об этом. Кузены Николаса если еще не слышали новость об отце Николаса, то, несомненно, очень скоро услышат ее.

— Я хочу присутствовать при этом разговоре, — заявил Алекс, глядя на Шарлотту с холодной враждебностью. — Ты не можешь запретить мне это.

Он говорил так, словно она ему многое запрещала. «Зачем он произносит подобные слова?» — этот вопрос постоянно возникал и звучал рефреном в сознании Шарлотты.

— В таком случае давай расскажем Николасу обо всем завтра при встрече, — сказала она, чувствуя, что события развиваются со страшной скоростью.

Алекс взглянул на часы, давая понять Шарлотте, что у него дел по горло и ему некогда болтать с ней.

— Это все?

— Алекс, — ее голос дрогнул, — я хочу, чтобы ты знал: у меня не было намерения обидеть или обмануть тебя.

— В самом деле? — Он с высокомерным видом поднял бровь. — В таком случае мне даже страшно подумать, как ты поступаешь с теми людьми, которых намереваешься обмануть или обидеть. — Алекс поклонился так изысканно, как будто перед ним стояла королева. — Всего хорошего, миссис Картрайт.

Глава 10

— Мама, а почему кузенам нельзя было пойти с нами?

Шарлотта устремила взгляд на массивную деревянную дверь, перед которой они остановились, не решаясь позвонить в колокольчик. При мысли о том, что она сейчас увидит Алекса, внутри все холодело.

— Потому что лорд Карт… то есть лорд Эйвондейл хочет, чтобы мы пришли одни, — ответила Шарлотта на вопрос, который ее сын задавал уже в четвертый раз.

Она почувствовала, как в правом глазу пульсирует тупая боль, и поняла, что у нее начинается приступ мигрени. Крепко сжав ладошку Николаса, Шарлотта застыла на пороге Гретхен-Мэнора. Ребенок снова взглянул на нее с выражением растущего нетерпения.

Шарлотта тяжело вздохнула и позвонила в колокольчик. Дверь тут же отворил слуга средних лет, одетый во все черное. Он сначала посмотрел на Николаса, а затем только перевел взгляд на его мать.

— Добрый день, леди Эйвондейл, — официальным тоном приветствовал слуга Шарлотту. — Его светлость ждет вас.

Господи, Алекс уже произвел ее в маркизы, и в один прекрасный день она станет герцогиней. Чтобы свыкнуться с этой мыслью, ей потребуется немало времени. В то же время Шарлотта знала, что не станет с недоумением озираться по сторонам, как какая-нибудь деревенщина, когда люди будут обращаться к ней по титулу.

Они вошли в холл, и Николас крепче вцепился в руку матери. Он явно нервничал.

— Его светлость ждет вас в гостиной.

Сняв шляпку и плащ, Шарлотта передала их лакею, а затем, снова взяв сына за руку, пошла вслед за дворецким. Войдя в гостиную, он торжественным голосом доложил об их прибытии.

Алекс встретил Шарлотту и Николаса у порога комнаты. Увидев его, Шарлотта затрепетала. Он был просто великолепен. Ее сердце бешено колотилось. Она не удивилась бы, если бы Алекс попросил ее унять громкое сердцебиение и не шуметь так сильно.

Похоже, Алекс тщательно подготовился к встрече с сыном. Его черный галстук был аккуратно завязан, темно-зеленый жилет, шелковая рубашка и сюртук выглядели безупречно. Алекс являл собой образец влиятельного богатого аристократа.

Коротко кивнув дворецкому, Алекс отпустил его. Слуга вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь. В гостиной воцарилась тишина.

Николас молча переводил взгляд с матери на Алекса и обратно. Он почувствовал напряжение, которое царило в комнате, и это, как ни странно, подействовало на него благотворно. Николас перестал нервничать.

— Привет, Николас, — произнес Алекс глубоким голосом.

Его лицо светлело, когда он смотрел на сына, и от этого у Шарлотты сжималось сердце. В эти минуты она видела прежнего Алекса, обаятельного, доброго, жизнерадостного.

— Привет, — отозвался Николас и крепче сжал руку Шарлотты.

Алекс, прищурившись, взглянул на нее. Он как будто требовал, чтобы она отпустила сына. Однако Шарлотте хотелось сказать ему, что Николас никогда не почувствует себя раскованно, если Алекс будет продолжать буравить его мать злым взглядом, как он делал это сейчас.

— Тебе нравится в Англии? — ласково спросил Алекс Николаса, мгновенно превращаясь в прежнего доброжелательного, приветливого человека.

Николас застенчиво кивнул.

— Ты уже подружился со своими кузенами? — продолжал Алекс расспрашивать сына.

На этот раз Николас закивал с гораздо большим энтузиазмом.

— Может быть, присядешь?

Николас бросил взгляд на стоявший поодаль диван. Шарлотта и ее сын стояли у порога, как бедные родственники, впервые пришедшие в богатый дом. Алекс с упреком посмотрел на Шарлотту. Ему не нравилось, что она упорно молчит.

Но что он ожидал от нее? Ситуация, в которой они оказались, была сложной, запутанной. Шарлотта тоже могла предъявить ему обвинения. Она, в частности, считала, что Алексу не следует в присутствии сына так явно демонстрировать ей свое презрение и осуждение.

— Да, давайте сядем, — наконец промолвила Шарлотта.

Она старалась, чтобы ее голос звучал непринужденно и естественно, однако в нем чувствовалось напряжение.

Все трое сели: Шарлотта и Николас — на диван, Алекс — в стоявшее рядом кресло, обитое утрехтским плюшем. Николас наконец выпустил руку матери, но тут же прижался к ее боку. Алекс, стиснув зубы, пристально наблюдал за ними. Он понимал, что ему будет нелегко оградить Николаса от матери. Связь между ними была слишком прочной, и любая попытка разорвать ее грозила перерасти в катастрофу библейских масштабов. И в результате сильнее всех пострадает невинный ребенок, их сын Николас.

Алекс откашлялся. Впервые за последнее время он выглядел несколько неуверенным в своей правоте. И это смягчило сердце Шарлотты. Она решила взять ситуацию в свои руки.

— Николас, ты помнишь, я говорила, что твой отец находится очень далеко, и поэтому ты не видишься с ним? — спросила она и взглянула на сына.

При этом краем глаза она заметила, что Алекс снова стиснул зубы. Он никогда не простит ей эту ложь.

Николас молча кивнул.

— Теперь я могу тебе сказать, что твой отец все это время жил здесь, в Англии.

Лицо Николаса просветлело, на губах заиграла улыбка.

— Значит, теперь я могу встретиться с ним?

Шарлотта бросила взгляд на Алекса и заметила, что он охвачен сильными эмоциями, которые трудно было скрыть. Убедившись, что избрала верный путь, она продолжила:

— Дорогой мой, лорд Эйвондейл… Алекс и есть твой отец.

Произнеся эти слова, Шарлотта почувствовала, что с ее плеч свалилась гора. Но ее тут же охватило сильное беспокойство. Шарлотта затаила дыхание. Она испугалась, что Николас, который стремительно повернул голову в сторону Алекса, может свернуть себе шею. Разинув рот, мальчик широко распахнутыми глазами смотрел на Алекса.

В комнате установилась тягостная тишина. И хотя она длилась всего несколько секунд, они показались Шарлотте самыми длинными секундами в ее жизни.

Алекс улыбнулся, надеясь тем самым приободрить сына. Николасу было невдомек, что под маской благожелательного спокойствия его отец пытается скрыть бурю эмоций. Алекс не был поэтом и не обладал артистической натурой с тонкой душевной организацией. Тем не менее, ему хотелось сказать, что солнечный свет бледнее, чем улыбка, осветившая лицо его сына. Она озарила все в комнате, в доме, в целой Англии! Более того, она озарила его душу, изгнала из нее все серое и черное, что накопилось в ней за последние пять лет. Алекс теперь знал, в чем заключается смысл его жизни, к какой цели он должен двигаться. Смыслом его жизни отныне становилась забота о ребенке. Эта мысль была столь нова для Алекса, что у него закружилась голова.

— Ты — мой папа? — дрожащим от волнения голосом промолвил Николас.

Алекс хотел что-то сказать, но не нашел нужных слов. К горлу подкатил комок. Впоследствии, много лет спустя, оглядываясь на события прошлого, Алекс молил Бога, чтобы первым впечатлением от отца в памяти сына не остался образ раскисшего, лепечущего что-то невразумительное мужчины.

Алекс снова откашлялся.

— Да, я — твой отец, — наконец сумел произнести он.

Казалось, Николас был доволен этим обстоятельством. Тем не менее, он не отлипал от матери, не делая никаких попыток приблизиться к отцу. «Что же мне теперь делать?» — растерянно думал Алекс. Впрочем, нежности в его семье были не в чести. Герцог никогда не проявлял ласки по отношению к сыну, а мать, хотя и любила Алекса, никогда не делала попыток поцеловать или погладить его.

Но ему самому ужасно хотелось дотронуться до Николаса, обнять его, прижать к себе и держать в объятиях долго-долго, чтобы таким образом хотя бы немного компенсировать боль прожитых в разлуке лет.

— Не стесняйся, — ласково сказала Шарлотта сыну. — Если хочешь, можешь обнять отца. Я уверена, что он не будет против.

Алекс не желал, чтобы Шарлотта делала ему одолжение. Он не хотел испытывать благодарности к ней. Но Шарлотта не ощущала никакой неловкости. В конце концов, Алекс вынужден был неохотно признать, что она стремится помочь ему. «А как же иначе? — успокоил он себя. — Это по ее вине отец и сын познакомились только через четыре года».

Николас соскользнул с дивана и сделал робкий шаг к отцу. На его лице блуждала нерешительная улыбка. Он оглянулся на мать, и она ободряюще кивнула ему.

Алекс встал, а затем опустился на одно колено и распахнул объятия. Этого жеста было достаточно, чтобы Николас бросился ему на шею. Алекс едва сдержал себя, чтобы не разрыдаться.

— Я так хотел, чтобы у меня был отец! — воскликнул Николас.

У Алекса перехватило горло. Он сжал ребенка в объятиях и с наслаждением вдохнул его запах. От Николаса пахло мылом и детской присыпкой, его тельце было одновременно крепким и хрупким.

— А я всегда хотел иметь такого сына, как ты.

Алекс посмотрел поверх головы Николаса на Шарлотту, и их взгляды встретились. По ее лицу струились слезы. Она быстро склонила голову и открыла сумочку. Через секунду в ее руке появился носовой платок, и она вытерла слезы.

Николас убрал руки с шеи отца, но Алекс не желал его отпускать. Однако делать что-то против воли сына он тоже не хотел, поэтому, в конце концов, выпустил Николаса из объятий.

Тот вернулся к матери с довольной улыбкой. Растроганный Алекс снова сел в кресло. Шарлотта грустно улыбнулась. На несколько мгновений она перенеслась в прошлое, в то блаженное время, когда они оба были счастливы и с радостным ожиданием смотрели в будущее.

Алекс видел, что Шарлотта плачет. Казалось бы, ее лицо должно было покрыться пятнами, а глаза покраснеть. Но, как ни странно, лицо Шарлотты сохранило свой безупречный цвет, а синие глаза сияли прежней красотой. Смотреть на Шарлотту было для Алекса сущим наказанием. О, если бы его не тянуло к ней точно так же, как прежде, как легко бы ему тогда жилось! Впрочем, лучше уж испытывать физическое влечение, чем те чувства, которые у Алекса были к ней раньше. Любовь едва не погубила его.

— Мама, я есть хочу! — заявил Николас и, сев рядом с матерью на край дивана, стал болтать ножками в синих чулочках, видневшихся из-под брюк матросского костюмчика.

Он не был похож на мальчика, выросшего в Англии. Его одежда отличалась от той, которую обычно носили английские дети. И эту оплошность Алекс намеревался исправить как можно быстрее. Он рассматривал это как недостаток. Кроме того, его сын говорил с американским акцентом, и люди могли принять его за иностранца. Алекс не хотел, чтобы окружающие сторонились его наследника.

Он встал.

— Я велю повару приготовить тебе что-нибудь. Что ты любишь?

— Я хочу вернуться домой, к кузенам, и поесть вместе с ними, — выпалил Николас.

Домой… Дом в душе каждого ассоциируется с такими понятиями, как любовь, тепло, домашний очаг, семья, и исключает вражду. Для Николаса таким домом должен стать Гретхен-Мэнор.

Но он не может нанести травму своему ребенку, разлучив его с матерью. А это значит, что Алексу придется жить с Шарлоттой под одной крышей. Эта перспектива казалась Алексу одновременно и заманчивой, и тревожной. Он вдруг снова разозлился на Шарлотту. После стольких лет разлуки ей все же удалось сохранить власть над ним. Адам потерпел поражение в поединке с Евой, но Алекс все еще отказывался признать, что находится в плену у Шарлотты.

— Николас, я — твой отец, ты знаешь, что это значит?

Две пары голубых глаз смотрели на него в немом вопросе. Николас смотрел с любопытством, Шарлотта настороженно.

— Это означает, что мы должны жить здесь все вместе, как одна семья, — продолжал Алекс.

Шарлотта была потрясена его словами.

— Мама, значит, мы никогда больше не вернемся в наш настоящий дом? — спросил в тревоге Николас.

Увидев, что его сын расстроен, Алекс снова стиснул зубы.

Шарлотта вскипела от гнева. Ей не нравилось, что Алекс не обсудил с ней этот важный вопрос заранее. С переездом в Гретхен-Мэнор их жизнь должна была кардинально поменяться. Такие решения нельзя принимать в одиночку. Шарлотта считала, что проживание под одной крышей не пойдет на пользу никому из них. Во всяком случае, в настоящее время.

— Николас, моя экономка привела сегодня своего внука к нам в гости. Хочешь познакомиться с ним? Он примерно твоего возраста, — с улыбкой промолвил Алекс, стараясь завоевать расположение сына. — Повар приготовит вам что-нибудь перекусить, а потом вы сможете поиграть. Ты любишь паровозики? Наверху, в комнате для игр, тебя ждет новая железная дорога.

Для малыша самым важным в жизни были игрушки и вкусная еда. Николас как завороженный смотрел на отца.

— Паровозики? Ты купил их для меня?

Николас вскочил на ноги, трепеща от радостного волнения.

Алекс, усмехнувшись, встал.

— Да, я купил железную дорогу для тебя. Позволь, я позову миссис Мартиндейл.

И он позвонил в колокольчик. Николас повернулся и улыбнулся Шарлотте. На ее губах тоже появилась натянутая улыбка. По-видимому, дружба Николаса с кузенами была не такой уж крепкой.

Уже через пять минут Николас и его новый друг Джонас, пятилетний внук экономки, смеясь и болтая, покинули гостиную вместе с миссис Мартиндейл.

Как только дверь за ними закрылась, Шарлотта, шурша юбками, резко развернулась в сторону Алекса и пронзила его гневным взглядом.

— Алекс, как ты мог?! — воскликнула она срывающимся голосом.

Алекс с невозмутимым видом снова уселся в кресло и, развалившись в нем, небрежно вытянул длинные ноги.

— Я же говорил тебе, что хочу, чтобы мой сын жил со мной.

Его пренебрежительный тон заставил Шарлотту стиснуть зубы.

— Но ты не имел права говорить Николасу, что мы будем жить вместе! Ты должен был сначала обсудить этот вопрос со мной. Ты забыл, что он еще малыш и нельзя круто менять его жизнь? Ему надо время, чтобы привыкнуть и освоиться в новой обстановке.

— Похоже, Николас не слишком огорчен тем, что теперь будет жить здесь. Во всяком случае, он вышел из комнаты довольным, — заметил Алекс. — Поверь, дети привыкают гораздо лучше и быстрее, чем взрослые. С Николасом будет все отлично.

— Как ты можешь быть таким бесчувственным? Новые игрушки скоро перестанут радовать его, и что тогда? Я отвечу тебе на этот вопрос: тогда он начнет тосковать по друзьям, которые остались в Америке, — заявила Шарлотта.

Она стояла перед Алексом, скрестив руки на груди.

— Как и моя жена…

— Жена? Алекс, ты прекрасно знаешь, что наш брак — всего лишь фарс. Ты вынужден был жениться на мне, чтобы иметь законные права на сына.

Его брови взметнулись вверх то ли от удивления, то ли от гнева. Лицо Алекса вновь стало мрачным, его серые глаза буравили Шарлотту ледяным взглядом. Он медленно поднялся на ноги. В этот момент Алекс напоминал льва, готового броситься на свою жертву. Он молчал до тех пор, пока не выпрямился в полный рост, подавляя Шарлотту демонстрацией своей силы и ярости.

— Нет, мадам, это вы должны быть благодарны мне за то, что я оформил брак. Этот фарс, как вы его пренебрежительно называете, спасет вас от позора и гибели. Этот фарс является единственной причиной, которая помешает мне привлечь вас к суду за сокрытие факта существования моего сына. Так что, если вы не хотите поставить под угрозу все, что вам дорого, я предлагаю вам спуститься с неземных высот, на которые вы себя возвели, свято веря в собственное превосходство, и быть благодарной судьбе за то, что я взял вас в жены и предложил жить со мной. Я сомневаюсь, что кто-то другой на моем месте поступил бы с вами так же великодушно.

Шарлотта пожалела, что встала с дивана, у нее подкашивались колени. Она сделала шаг назад и, шурша юбками, снова плюхнулась на обитое бархатом мягкое сиденье. Казалось бы, уже пора привыкнуть к обвинениям и колкостям Алекса. Но, услышав нотки презрения в его голосе и увидев полыхавший в его глазах гнев, она вдруг утратила чувство реальности. Ей казалось, что все это происходит не с ней, а с какой-то другой женщиной, за которой она наблюдает со стороны. Эта женщина вызывала у Алекса бурные эмоции.

Шарлотта отважилась взглянуть на Алекса только после того, как уняла боль, пронзившую ее сердце.

На первый взгляд он выглядел спокойным. Но, приглядевшись внимательнее, Шарлотта заметила, что его щека подергивается от тика.

— Алекс, у тебя ничего не выйдет, мы с тобой не уживемся под одной крышей. Неужели ты этого не понимаешь? Ты презираешь меня. — Голос Шарлотты задрожал. — Если мы убедим хоть кого-то, что счастливы в браке, то это будет настоящим чудом.

Алекс задумался.

— Наша личная жизнь никого не касается, — наконец снова заговорил он. — Главное, чтобы мы объединились и выступали единым фронтом. А счастливы мы в браке или нет — это наше дело.

Она не сомневалась, что Алекс не задумываясь вверг бы ее в пучину страданий. Но неужели он готов был и себя обречь на муки? В это трудно было поверить. Однако на свете существовал один человек, о счастье которого они оба пеклись.

— А как же Николас? Я не хочу, чтобы он рос в семье, где не ладят родители.

Алекс ответил не сразу. Шарлотте пришлось ждать несколько мучительных секунд.

— Мне тоже не хотелось бы, чтобы мой сын рос в такой атмосфере, — наконец тихо промолвил он. — Я по своему опыту знаю, что это за пытка.

В душе Шарлотты зажегся крошечный лучик надежды. Неужели ей удалось достучаться до Алекса?

— Так как же нам поступить? На каких отношениях будет строиться наша семья? — спросила она.

Шарлотта не желала жить в подвешенном состоянии, гадая, что будет дальше, надеясь на лучшее и готовясь к худшему. Уж лучше сразу расставить все точки над i и обо всем договориться заранее. Неопределенность пугала ее. Шарлотта не считала свои вопросы дерзкими и провокационными. Но Алекс вдруг лукаво посмотрел на нее, как будто находил в них что-то забавное.

— А каких отношений тебе хотелось бы?

— Я… я предпочла бы не ссориться с тобой.

— Думаю, мы сумеем жить в мире. Что еще? — тихо спросил Алекс, вопросительно подняв бровь.

— И еще я не хочу, чтобы ты смотрел на меня косо, так, словно ты меня не перевариваешь.

— Я и не знал, что смотрю на тебя именно так.

Алекс не стал отрицать, что не выносит ее, и Шарлотта заметила это.

— Порой ты не в силах скрыть своих чувств.

Он загадочно улыбнулся. Улыбка была многозначительной, но Шарлотта не смогла истолковать ее. Алекс подошел к дивану и наклонился над сидящей Шарлоттой. Она запрокинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Ей было неуютно в этой позе, Алекс возвышался над ней, как скала. Шарлотта поднялась, чувствуя, что ее ноги окрепли. Она была ниже Алекса ростом, поэтому все равно смотрела на него снизу вверх, но он уже не имел прежнего превосходства.

— Теперь я постараюсь смотреть на тебя так, чтобы тебе это было приятно, — сказал он, выгнув бровь. — Тебя это устраивает?

Шарлотта была поражена его манерой поведения. Две минуты назад он разговаривал с ней ледяным тоном, а сейчас пытался шутить.

— Ты издеваешься надо мной?

— Вовсе нет.

— Посторонних нам, возможно, и удастся обмануть, но нашего сына не проведешь. Он будет постоянно видеть и слышать нас.

— И что ты предлагаешь? Ты хочешь, чтобы мы убедили Николаса в том, что любим друг друга? — понизив голос, произнес Алекс, и его взгляд задержался на ее губах.

Шарлотте был хорошо знаком этот взгляд. Она понимала, что Алекс хочет ее, возможно, даже против собственной воли. Она тоже испытывала к Алексу неистовую страсть, сила которой ее пугала.

Чувствуя легкий трепет, Шарлотта как завороженная следила за Алексом. Он нежно погладил ее по щеке тыльной стороной ладони. У нее перехватило дыхание.

— Ты хочешь, чтобы я к тебе прикасался вот так? — спросил Алекс и снова погладил ее по щеке.

Шарлотта подавила стон, чувствуя, как нарастает возбуждение. Пальцы Алекса скользнули по ее подбородку, а потом приподняли его. Алекс медленно приблизил свое лицо и припал к ее губам.

Это была прелюдия. Его губы и язык действовали нежно и осторожно. У Шарлотты не было ни сил, ни желания подавлять вспышку кипевшей в ней страсти. Ласки Алекса распаляли ее все больше.

Ее губы разомкнулись, и она самозабвенно отвечала на поцелуй. Когда их языки сплелись, Шарлотта издала хриплый вздох, и поцелуй из нежного превратился в жадный и пылкий. Она прильнула к Алексу всем телом. Ей хотелось крепко прижаться бедрами к его бедрам. Исходивший от Алекса запах пьянил ее, и она с наслаждением глубоко вдыхала его. Легонько сжав его нижнюю губу зубами, она стала полизывать ее кончиком языка. Боже, как она соскучилась по нему!

Шарлотта ощущала его эрекцию. Затвердевший член Алекса упирался ей в живот. Она выгнулась, чтобы лучше чувствовать его, однако слои одежды мешали ей в полной мере насладиться дивными ощущениями. Шарлотте хотелось более смелых ласк. Она провела ладонями по шелковистой шевелюре Алекса, а затем, погрузив пальцы в его волосы, плотнее прижала к себе его голову и стала жадно пить его дыхание, растворяясь в водовороте горячих, влажных поцелуев.

Назойливый стук в дверь прервал их ласки. Они отпрянули друг от друга, как два провинившихся школьника. Тяжело дыша и сжимая бедра в надежде облегчить ноющую боль, Шарлотта отвернулась. Через секунду дверь открылась.

— Милорд, прикажете подать чай?

— Нет. Я позвоню, если мне что-нибудь понадобится, — резко сказал Алекс.

Дверь немедленно закрылась.

Шарлотта глотала воздух, пытаясь восстановить дыхание. Для этого нужно было время. Но как только ее сердце стало биться ровнее, она обернулась и взглянула на Алекса.

Алекс тоже был сильно возбужден, он прерывисто дышал, а в его серых глазах полыхал огонь страсти. Поймав на себе взгляд Шарлотты, он заморгал, и его лицо приобрело более сдержанное выражение.

— Как ты думаешь, подобный поцелуй сможет убедить нашего сына в том, что мы с тобой находимся в хороших отношениях? — спросил Алекс.

— Мне кажется, для этого было бы достаточно менее пылкого поцелуя.

Алекс повернулся и отошел к буфету. Судя по всему, ему хотелось увеличить расстояние между собой и Шарлоттой. Его рука скользнула по одному из хрустальных бокалов, стоявших на открытой полке. Шарлотта сразу же вспомнила слова сестры о пьянстве Алекса. Но теперь он, как утверждала Кейти, не позволял себе ни капли спиртного.

Алекс резко опустил руку и повернулся лицом к Шарлотте. Он не пытался скрыть сексуального возбуждения, о котором свидетельствовала внушительная выпуклость в районе паха. Это зрелище мешало Шарлотте сосредоточиться на разговоре.

— Прости, я не должен был целовать тебя столь страстно, — ровным голосом произнес он.

Шарлотта ожидала от него чего угодно, но только не извинений. Алекс, конечно же, знал, что она обожала, когда он целовал ее, дотрагивался, гладил, ласкал, занимался с ней любовью.

— Тебе не нужно извиняться. Между нами всегда существовало сильное физическое влечение.

Ее неудержимо тянуло к нему всякий раз, когда он дотрагивался до нее. Но это ничего не значило. Шарлотте не нравилась та власть, которую Алекс имел над ней. Она не желала подносить ему себя на блюдечке по первому же зову.

— Да, ты права, меня действительно все еще влечет к тебе. И если бы я попытался отрицать это, мое тело все равно выдало бы меня.

Шарлотта снова бросила взгляд на его пах и покраснела. Однако Алекс был невозмутим, не видя в своей эрекции ничего предосудительного.

— Но я больше не желаю вступать с тобой в более тесные отношения, чем того требуют обстоятельства, — продолжал он. — У нас есть общий сын и свидетельство о браке. Больше нас ничто не должно связывать.

У Шарлотты упало сердце. Зря она вернулась в Англию. Когда Шарлотта находилась в Америке, ее влечение к Алексу не было, по крайней мере, таким острым и безнадежным. А теперь она была женой Алекса, жила с ним под одной крышей, но, как и прежде, не могла даже мечтать дотронуться до него. Они были как никогда далеки друг от друга. И такое положение было много хуже прежнего.

— Ты хочешь, чтобы мы жили вместе и при этом не… — Шарлотта запнулась, не зная, как бы поделикатнее закончить фразу.

Сказать «заниматься любовью» она не решалась, так как о любви не могло быть и речи. А другие выражения казались ей слишком грубыми. Но тут она нашлась.

— И при этом не выполнять супружеского долга, — закончила Шарлотта.

Эти слова звучали вполне прилично и указывали на половой акт без лишних сантиментов. В глазах Алекса зажглись веселые огоньки, а уголки губ дрогнули.

— Я знаю, ты была бы не прочь делить со мной супружеское ложе, — промолвил он, а затем, прищурившись и скривив рот, добавил: — Или, возможно, ты настолько привыкла к половой жизни, что боишься лишиться ее?

Шарлотта могла бы возразить ему, сказать, что он заблуждается, но не стала этого делать. Зачем бросать слова на ветер? Он все равно не поверит ни единому ее слову.

— Значит, ты хочешь, чтобы мы полностью лишили себя интимной жизни? — уточнила Шарлотта.

Такая ситуация казалась ей немыслимой.

Алекс снова криво усмехнулся:

— Вовсе нет. Зачем же лишать себя удовольствий?

Шарлотта судорожно сглотнула. Вот, значит, куда он клонит.

— Но если мы не будем хранить верность друг другу, то я настаиваю, чтобы ради Николаса мы скрывали свои отношения на стороне.

Ухмылка Алекса из ехидной превратилась в зловещую. Некоторое время он молчал, и в комнате воцарилась напряженная давящая тишина. Шарлотта вдруг почувствовала, что задыхается.

— Мы? — наконец снова заговорил Алекс. — Нет, дорогая моя. Я-то, конечно, буду действовать осторожно и скрывать свои связи на стороне. Но тебе запрещено заводить романы. Если я узнаю, что у тебя появился любовник, я немедленно разведусь с тобой, и ты навеки погубишь свою репутацию. Скандал будет следовать за тобой по пятам, куда бы ты ни направилась. Я понятно выражаюсь?

Он произносил слова шепотом, но они отдавались в ее ушах громом, взрывами. Его ноздри раздувались, а глаза впивались в Шарлотту с яростной силой. Шарлотта не ожидала от него такой реакции. Это было нелогично. Дело не в том, что она действительно собиралась завести любовника. Но Шарлотта имела право уточнить, какие именно отношения с мужем ждут ее в браке.

— Ты хочешь, чтобы я до конца своих дней прожила без интимной близости с мужчиной? — с нескрываемым недоверием спросила Шарлотта.

— Я хочу, чтобы ты не нарушала клятвы супружеской верности. — В голосе Алекса слышались стальные нотки.

Сбитая с толку Шарлотта тряхнула головой. В своем ли он уме?

— Ты, наверное, забыл, что мы не давали друг другу никаких клятв.

— Согласно свидетельству о браке, мы их давали, поэтому я рассчитываю, что ты будешь вести себя безупречно.

Поведение Алекса не поддавалось здравому объяснению. Мысль о том, что его требование является проявлением элементарной ревности, Шарлотта отмела сразу же. Скорее всего, это был синдром «собаки на сене». У Шарлотты не было сил спорить с ним, но один вопрос все же требовал уточнения.

— Значит, ты не хочешь других детей? — спросила она, вспомнив слова Алекса о том, что он мечтает заселить детьми все спальни в их общем доме, который они перед свадьбой собирались купить в Лондоне.

В доме, который они присмотрели, было шесть спален.

— О нет, напротив, я хочу много детей, — тихо ответил он, не сводя глаз с ее губ. — Но заводить их с тобой не собираюсь. И так как только ты можешь родить мне законных отпрысков, мне придется ограничиться одним ребенком, Николасом.

Шарлотте стало трудно дышать. Она видела, что Алекс старается уколоть ее побольнее. Он провоцировал ее словом и взглядом, ждал негативной реакции, которая послужила бы для него поводом презирать ее еще больше. Сделав над собой усилие, она подавила приступ душевной боли.

— Отлично, — промолвила Шарлотта, выпрямившись и расправив плечи. — Думаю, мы поняли друг друга.

Как ни странно, на лице Алекса не отразилось удовлетворение, как у человека, настоявшего на своем и только что установившего свои правила игры.

— Я распоряжусь, чтобы твои вещи перевезли сюда, — сказал он. — Завтра мы все едем в Лондон.

Шарлотта, изогнув бровь, бросила на него удивленный взгляд.

— Зачем? — коротко спросила она.

— Я не могу позволить, чтобы моя мать узнала о нашем браке из сплетен. Кроме того, мне надо познакомить родителей с внуком. Мы останемся в Лондоне на ночь.

Шарлотта видела герцога всего лишь раз, и эту встречу нельзя было назвать приятной. Он не одобрял выбор сына. По тому, как кривились губы герцога и стекленели глаза при виде ее, Шарлотта поняла, что он находит ее неподходящей партией для Алекса. Герцогиня выражала свое недовольство выбором сына еще более очевидным образом: она не замечала Шарлотту почти все то время, пока она находилась в их доме.

«Не спорю, она очень милая девушка, но, дорогой мой, зачем тебе жениться на ней?» — заметила герцогиня, как только Шарлотта вышла из гостиной, будучи не в силах больше выносить давящую атмосферу враждебного отношения к ней, которого никто из близких Алекса даже не пытался скрыть. Этим замечанием герцогиня не ограничилась. Шарлотта слышала ее слова, стоя в коридоре.

«Ради Бога, мы даже не знаем, кто ее мать, из какой она семьи, откуда приехала? Говорят, что кровь в человеке рано или поздно даст о себе знать. И мне не хотелось бы однажды убедиться в том, что эта девица имеет низкое происхождение, еще более одиозное, чем обстоятельства ее рождения».

Эти слова герцогини долго еще стояли в ушах Шарлотты, а потом, после разговора с миссис Хенли, продолжали преследовать ее. И эти же слова, как похоронный звон, прозвучали снова, когда Шарлотта — за два дня до свадьбы — прочитала роковое письмо.

Но встречи с родителями Алекса нельзя было избежать. И Шарлотта понимала, почему он хотел, чтобы это произошло как можно быстрее. Герцог и его супруга имели право познакомиться со своим внуком.

Шарлотта кивнула.

— В таком случае я поеду собирать вещи, — сказала она. — Попроси, пожалуйста, миссис Мартиндейл отвести Николаса ко мне.

Алекс подошел к камину и дернул за шнур колокольчика.

— Мой экипаж заедет за вами завтра в девять. Прошу не заставлять меня ждать.

Шарлотта кивнула и направилась к двери.

— Хватит с меня бесплодных ожиданий, — услышала она за своей спиной тихий голос Алекса.

Глава 11

Шарлотта вернулась в Радерфорд-Мэнор эмоционально опустошенной. Теперь каждая встреча с Алексом приводила ее в подобное состояние. Переступив порог дома, Николас забыл обо всем на свете и стал носиться по коридорам, выкрикивая имена кузенов. Они тут же ответили ему с площадки верхнего этажа, причем Лили завизжала от радости как сумасшедшая.

Услышав шум, в холл спустилась Джиллиан. Сегодня ее курчавые волосы были зачесаны назад, собраны в пучок и тщательно заколоты. Шарлотта впервые видела подобную прическу у своей горничной.

Шарлотта вынуждена была с помощью лакея поймать сына, чтобы снять с него верхнюю одежду. А затем Николас бросился вверх по лестнице, где его уже ждали кузены.

Шарлотта заметила, что не одна она обращает внимание на Джиллиан. Один из лакеев, рослый молодой человек с волосами цвета спелой пшеницы, постоянно останавливал взгляд на красивой мулатке. Увидев, что Шарлотта наблюдает за ним, он быстро отвел глаза в сторону, изобразив на лице вежливую, почтительную улыбку. Это был симпатичный парень с голубыми глазами и густыми ресницами.

Шарлотта почувствовала исходящую от этого парня опасность. Он мог стать источником неприятностей для нее и Джиллиан. Однако она тут же отогнала эти мысли. Не стоило беспокоиться раньше времени. Приняв ее шляпку и накидку, лакей удалился.

В животе Шарлотты урчало от голода, но аппетита у нее не было. Впрочем, ей все равно пришлось бы сесть за стол хотя бы для того, чтобы избежать нотаций сестры. Шарлотта немного поправилась после возвращения в Англию, но Кейти все еще не была удовлетворена ее весом.

— Джиллиан, скажи, моя сестра дома?

— Нет, мисс Шарлотта, мисс Кэтрин еще нет, — ответила горничная.

Кейти предупреждала Шарлотту, что отправится с визитом к своей подруге леди Оливии Спенсер, сестре графа Гренвилла.

— Пойдем, нам нужно поговорить, — сказала Шарлотта, взяв горничную под руку, и повела ее в гостиную.

Джиллиан была родом из Южной Америки и провела первые двенадцать лет своей жизни на плантации, но потом во время восстания рабов сбежала в Нью-Йорк вместе с семью соплеменниками. К несчастью, ее мать не вынесла трудного путешествия и скончалась вскоре по прибытии в город.

Джиллиан повезло: Шарлотта случайно увидела ее, бедную, испуганную, оборванную, полуголодную девочку, вынужденную самостоятельно добывать себе пропитание. К тому времени Шарлотта была уже на третьем месяце беременности и искала дешевое жилье, поскольку была стеснена в средствах. Впрочем, она знала, что если будет бережливой, то денег, которые она получила в банке, подделав подпись брата, своего опекуна, хватит на несколько лет.

Джиллиан в будущем обещала стать настоящей красавицей. Это было ясно с первого взгляда. Шарлотта опасалась, что если девочку сейчас бросить на произвол судьбы, то она пойдет по кривой дорожке. Мужчины уже вились вокруг нее, словно стая комаров в сумерках.

Земельный агент, представительный мужчина лет тридцати, решил стать опекуном девочки. Он на глазах Шарлотты схватил Джиллиан за худенькую ручку и, несмотря на испуг ребенка, не хотел отпускать ее. В глазах Джиллиан отражался неподдельный ужас, и это заставило Шарлотту вмешаться в ход событий.

Мистер Овертон, так звали земельного агента, не сводил с Джиллиан сального взгляда, и у Шарлотты не было сомнений в том, что он хочет растлить девочку. Она не могла позволить ему завладеть ребенком. Шарлотта спросила, как ее зовут, и предложила место горничной. Джиллиан отреагировала на ее предложение с восторгом, восприняв Шарлотту как свою спасительницу.

Все это было пять лет назад, с тех пор Джиллиан выросла и расцвела. Она была для Шарлотты скорее сестрой, чем служанкой.

— С тобой здесь хорошо обращаются? — спросила Шарлотта.

Джиллиан, несмотря на свою красоту, до сих пор отчасти сохранила рабскую психологию. Некоторые люди этим охотно пользовались и пытались указать мулатке ее место. Джиллиан впервые в жизни попала в огромный богатый дом с большим штатом прислуги. Шарлотта опасалась, что между ней и другими слугами возникнут трения.

— Мужчины хорошо относятся ко мне, — ответила Джиллиан, тщательно подбирая слова.

Шарлотта вспомнила красивого молодого лакея. Мужчины, разумеется, будут хорошо относиться к Джиллиан! У них же есть глаза.

— Дети добры ко мне, — продолжала мулатка.

— А есть такие, кто плохо обходится с тобой?

Шарлотта обязательно поговорила бы с братом, если бы выяснилось, что кто-нибудь обижает Джиллиан. Женщины часто бывают жестоки друг с другом. Если же кто-нибудь из мужчин в доме покусится на честь Джиллиан, то ему придется иметь дело с Джеймсом.

Джиллиан покачала головой, ее карие, широко распахнутые глаза с мольбой и тревогой смотрели на Шарлотту. Она не хотела выносить сор из избы.

— Женщины порой презрительно фыркают на меня, только-то и всего.

Шарлотта немного успокоилась. Конечно, было бы лучше, если бы служанки просто не замечали Джиллиан и не выражали открыто свое пренебрежение, в основе которого, как полагала Шарлотта, лежали расовые предрассудки.

— Ну что же, не расстраивайся, тебе не придется жить с ними под одной крышей. Мы переезжаем к мистеру Эйвондейлу. Его поместье находится неподалеку отсюда.

В глазах Джиллиан промелькнуло странное выражение, которое Шарлотта не смогла истолковать, и мулатка тут же послушно кивнула. Она всегда была кроткой и не задавала лишних вопросов. Шарлотта предпочла бы, чтобы Джиллиан поговорила с ней, выразила какие-нибудь эмоции, но, по-видимому, Джиллиан запугали еще в детстве, отбив всякую охоту общаться с господами.

— Мисс Кэтрин отдала мне свои старые платья, — сообщила Джиллиан, проведя рукой по светло-зеленой юбке, которая была на ней. Счастливая улыбка горничной растрогала Шарлотту до слез. — Она сказала, что вы не будете возражать, если я возьму их.

— Ну конечно же, не буду! Ты правильно сделала, что взяла у нее одежду.

Поскольку у нее и Джиллиан был один размер, она всегда отдавала ей свои старые платья. Но их было немного, потому что Шарлотта годами носила одну и ту же одежду. То, что Кейти отдала платья Джиллиан, могло разозлить ее горничную, которая, без сомнения, привыкла получать старые вещи своей госпожи.

«Все-таки хорошо, что мы переедем к Алексу, — подумала Шарлотта. — Это избавит Джиллиан от множества конфликтов со слугами». Алекс вел холостяцкий образ жизни, и в его доме было мало прислуги. И поскольку на новом месте Шарлотта станет хозяйкой дома, она сумеет защитить Джиллиан.

— Завтра я уеду в Лондон вместе с Николасом и моим… мужем, — сказала Шарлотта, запнувшись на последнем слове.

— С мужем? Вы разве замужем? — изумилась Джиллиан, и ее брови полезли на лоб, на который падали темно-каштановые завитки курчавых волос.

Если бы Джиллиан была нетактична, она напомнила бы своей госпоже, что та представлялась всем вдовой.

— Ради нашего благополучия — моего и Николаса — я решила объявить всем, что мой муж умер. Я ведь была беременна, но жила одна, и это обстоятельство могло вызвать много ненужных вопросов и слухов. Особенно если учесть, что мой муж — человек знатный и богатый.

Джиллиан некоторое время потрясенно молчала, а потом наморщила лоб. Шарлотта догадывалась, что она хочет задать вопрос, который возникнет у каждого, кто услышит ее версию событий прошлого. Почему Шарлотта бросила знатного и богатого мужа, почему бежала от него за океан? Но Джиллиан, по своему обыкновению, промолчала, сделав вид, что ее устроили такие объяснения.

Шарлотта была благодарна горничной за молчание, ей было бы невыносимо лгать ей. За пять лет ложь стала неотъемлемой частью ее жизни, и Шарлотта порой уже не воспринимала ее как ложь.

На следующий день Шарлотта с особой тщательностью выбрала одежду в дорогу. При мысли о предстоящей встрече с родителями Алекса ей становилось плохо, и она боялась, что ее желудок извергнет содержимое завтрака — тост с маслом, яйцо всмятку и горячий шоколад.

Герцогиня обладала царственной осанкой королевы, герцог отличался надменностью. Они составляли пару, способную запугать кого угодно. Если пять лет назад эти надменные аристократы считали, что она неровня их сыну, то теперь они, без сомнения, всей душой презирали ее.

После похода в мастерскую мисс Фостер Шарлотте доставили два из пяти заказанных ею платьев. Одно из них ей особенно нравилось. Лавандовый цвет оттенял ее кожу и подчеркивал яркую голубизну глаз. Однажды Алекс сказал ей об этом, и с тех пор лавандовый стал любимым цветом Шарлотты. Пышная сетчатая юбка скрывала худобу Шарлотты, а заканчивавшийся острым клином лиф придавал фигуре стройность. В качестве дорожного платья Шарлотта выбрала удобный наряд, отделанный плетеным шнуром, подол его юбки заканчивался зубчатой каймой.

К изумлению и радости Шарлотты, Алекс прислал одежду для Николаса. У нее самой не было времени заказать сыну обновки. Вместо нее это сделал Алекс. Шарлотту приятно удивила такая забота о Николасе. Теперь ее сын выглядел как образцовый английский мальчик, на нем были матроска и бриджи. Однако Николас был явно недоволен переменами в жизни, он молчал, надув губки. Ему не нравилось, что его на целых два дня лишают общения с кузенами. Несколько дней были для четырехлетнего малыша сродни вечности.

Как только Шарлотта и Николас спустились в холл, в дом вошел Алекс. У Шарлотты затрепетало сердце. Каждый раз, когда она видела его, ее поражала мужская привлекательность Алекса. Он был чисто выбрит, его темные, аккуратно причесанные волосы блестели. Этот человек мог любую монахиню в мгновение ока превратить в распутницу.

Алекс окинул Шарлотту внимательным взглядом. Однако по его непроницаемому лицу трудно было понять, понравился ему ее внешний вид или нет. Серые глаза Алекса вспыхнули радостью лишь тогда, когда он взглянул на сына. Шарлотте было приятно, что Алекс искренне полюбил Николаса, но она тосковала по тому невозвратному времени, когда в глазах Алекса зажигался свет при виде ее.

— Доброе утро, Николас. Ты готов познакомиться с бабушкой и дедушкой? — спросил Алекс сына.

Николас, вдруг засмущавшись, вцепился в руку матери и, глядя в пол, кивнул. Алекс все еще был для него чужим человеком. Для того чтобы Николас проникся доверием к нему, требовалось время.

Алекс слегка растерялся, видя такую реакцию ребенка, но тут же взял себя в руки. Со стороны его заминка была почти незаметна.

— Доброе утро, Шарлотта, — поздоровался он и церемонно поклонился.

— Доброе утро, Алекс, — негромко отозвалась она, с горечью вспоминая те горячие страстные слова, которыми он приветствовал ее прежде.

— Ты не берешь с собой горничную? — осведомился он.

— В Америке я справлялась без служанок. Вообще-то Джиллиан не горничная, хотя иногда помогает мне делать прическу. Но с этим в Лондоне я как-нибудь управлюсь без нее.

— Понятно, — сказал Алекс и переключил свое внимание на Николаса.

Достав из кармана сюртука маленький волчок, он протянул его мальчику. Выражение лица Николаса сразу изменилось, его глаза засияли от радости. Он как зачарованный смотрел на игрушку.

— Это мне? — спросил малыш.

Алекс так заразительно засмеялся, что Шарлотта невольно тоже улыбнулась, несмотря на то, что на душе у нее было невесело.

— Конечно, если волчок тебе нравится, — сказал Алекс.

Николас ринулся вперед, выпустив руку матери. Он осторожно взял игрушку из рук отца, и на лице Алекса отразилось выражение удовлетворения.

Услышав, как кто-то за ее спиной сдержанно кашлянул, Шарлотта обернулась и увидела свою сестру, Мисси и Джеймса, которые наблюдали за ними, стоя на почтительном расстоянии у дверей в столовую.

Алекс тут же поздоровался с ними, и Джеймс увел его, чтобы перекинуться парой фраз наедине.

Через десять минут Мисси и Кейти уже махали вслед отъезжавшему экипажу. Они делали это так усердно, как будто расставались с Шарлоттой и Николасом на целый месяц.

Салон четырехместной кареты был просторным, пассажиры удобно разместились в нем. Шарлотта сидела на сиденье одна, поскольку Николас предпочел устроиться напротив, рядом с отцом, чему тот был несказанно рад.

В полной тишине экипажа, катившегося в сторону железнодорожной станции, Шарлотта чувствовала себя неловко. Алекс едва взглянул на нее. Вздохнув, она отвернулась к окну и отодвинула в сторону занавеску.

— Не надо нервничать, — вдруг произнес Алекс.

Она метнула на него быстрый взгляд. Выражение его лица не могло успокоить ее, напротив, тревога Шарлотты усилилась. Алекс выглядел по-мужски жестким и неуступчивым.

— А я и не нервничаю, — возразила она, не желая признавать очевидное в присутствии сына.

Алекс продолжал молча неотрывно смотреть на нее.

— О чем ты уже успел сообщить родителям?

Этот вопрос мучил ее всю ночь.

— Я только написал, что мне необходимо срочно увидеться и поговорить с ними. Не беспокойся, они будут рады Николасу.

Шарлотта надеялась, что Алекс окажется прав. Ее не волновало неодобрительное отношение герцога и герцогини к ней самой, но она знала, что не вынесет плохого обхождения с сыном. Полностью ли уверен Алекс в благосклонности родителей к Николасу? Признают ли они внука полноправным наследником герцогского титула и огромного состояния?

— Ты собираешься сообщить им, что мы женаты? — осторожно спросила Шарлотта.

Ей было трудно вести подобные разговоры при сыне, хотя тот в это время увлеченно играл с волчком и, казалось, ничего не слышал.

— Я собираюсь рассказать им правду, — мягко ответил Алекс.

Николас не обращал на них никакого внимания, он пытался заставить крутиться маленький волчок на своей ладони. У него ничего не выходило, но Николас не желал сдаваться.

При мысли, что герцог и герцогиня узнают об их обмане, у Шарлотты вспотели ладони. Выражение лица Алекса при этом оставалось невозмутимым. Она ничего не могла возразить ему, ведь это были его родители. Если Алекс решил, что они должны знать правду, значит, так тому и быть. Шарлотта не смогла бы переубедить его.

— Ну что ж, поступай как знаешь.

Алекс промолчал. Он по-прежнему не мигая смотрел на нее загадочным взглядом. Шарлотта старалась не подавать виду, что этот взгляд выворачивает ее душу наизнанку и выводит ее из шаткого равновесия. Изобразив на лице равнодушие, она снова отвернулась к окну и стала рассматривать окрестности. Но она чувствовала на себе взгляд Алекса.

Поездка только началась, что-то будет дальше?

Глава 12

Они прибыли в Лондон после полудня, сели у железнодорожной станции Паддингтон в роскошный экипаж с позолоченным герцогским гербом на дверце и направились в Мейфэр, аристократический район столицы. Здесь находилась квартира Алекса, холостяцкое логово, которое он спешно переоборудовал под уютное семейное жилище.

Николас уснул еще в поезде и не проснулся даже тогда, когда отец вынес его на руках из кареты и внес в дом мимо ошеломленного дворецкого, открывшего им дверь. Шарлотта тайком наблюдала за Алексом. Она привыкла к тому, что забота о сыне полностью лежала на ней, и теперь ей нужно было свыкнуться с мыслью, что Алекс тоже несет ответственность за него.

— Мы будем сегодня ночевать здесь? — с надеждой спросила она.

Шарлотта думала, что они останутся на ночь в доме герцога, и теперь чувствовала облегчение.

— Я никогда не ночую в доме родителей, когда бываю в Лондоне. Мои отношения с отцом за последние годы не изменились.

Шарлотта знала, что Алекс и его отец с трудом выносят друг друга.

— Здесь мы сможем переодеться, прежде чем ехать к родителям, — сказал он, удобнее устраивая спящего Николаса на руках.

Апартаменты Алекса обслуживали пятеро слуг — экономка, повар, горничная и два лакея. Они вышли в холл и выстроились в шеренгу, приветствуя своего господина.

— Добрый день, милорд. Добро пожаловать домой, — сказал дворецкий, и остальные слуги поклонились Алексу и Шарлотте.

— Я хотел бы познакомить вас с моей женой, маркизой Эйвондейл, — промолвил Алекс.

Никто из слуг не выразил удивления. Видимо, Алекс заранее сообщил им о своей женитьбе и возвращении супруги после длительной разлуки. Впрочем, Шарлотта была уверена, что Алекс не вдавался в подробности своей семейной жизни.

После представления и приветствия Алекс понес Николаса наверх, в детскую, которую оборудовал в одной из комнат для гостей. Между тем экономка, худая женщина с ястребиным взглядом, провела Шарлотту в отведенную ей спальню. Слуги, конечно же, обсуждали между собой брак своего господина и внезапное появление в его жизни маленького сына. Сплетням уже был дан ход.

Шарлотта тяжело вздохнула. Ей придется обзавестись очень толстой кожей. Впрочем, она уже привыкла к злословию в свой адрес и пересудам.

Через четыре часа Шарлотта, Алекс и Николас уже входили в Сомерсет-Хаус — роскошный особняк на Парк-лейн, который принадлежал родителям Алекса.

Алекс видел, как глаза Шарлотты и Николаса стали круглыми и огромными от изумления, когда они впервые увидели импозантное здание с улицы. Теперь же он пытался их глазами взглянуть на особняк изнутри. Хотя Сомерсет-Хаус не был таким большим, как Радерфорд-Мэнор в Рединге, возведенный в итальянском стиле, он все же выделялся своими размерами среди других жилых зданий Лондона. Он был построен из кирпича и имел крышу с низкими скатами, а также окна и двери с лепными фронтонами в палладианском стиле.

Интерьер с замысловатой декоративной металлической конструкцией потолков был не менее впечатляющим. Их поддерживали высокие величественные колонны коринфского ордера, а стены в просторном холле были обиты шелком кремового цвета.

Однако Алекс всегда чувствовал, что этому дому недоставало чего-то важного. В детстве он не любил находиться здесь даже в отсутствие отца. Но летом Алекс вынужден был проводить каникулы в лондонском особняке родителей.

Алекс повернулся к Шарлотте, которая явно нервничала, пытаясь изобразить на лице улыбку.

— Ступай со Смитерсом, — сказал он ей. — А я пока поговорю с матерью и герцогом наедине.

Шарлотта послушно последовала за дворецким в маленькую гостиную, а Алекс направился в большой зал.

Там он увидел родителей, которые сидели друг напротив друга: мать — на кушетке, а отец — в своем любимом кресле с высокой спинкой, которое Алекс называл троном за позолоту и обитое красным бархатом сиденье.

— Здравствуй, мой дорогой, — сказала герцогиня, увидев сына.

Алекс, подойдя к ней, наклонился и поцеловал ее в подставленную щеку.

— Рад видеть тебя, мама.

Герцог посмотрел на него сердито.

— Я не потерплю загадок и недомолвок, — заявил он. — Если ты хочешь что-то сообщить нам, говори прямо и быстро. У меня есть более важные дела, чем пустая болтовня.

Алекс стиснул зубы. Он не ожидал от герцога ничего хорошего и был готов к любому приему, однако отцу все же удалось уколоть его.

— Добрый вечер, ваша светлость, — поздоровался Алекс и отвесил учтивый поклон, зная, что отец терпеть не может официальных приветствий.

Герцог еще больше нахмурился и замахал на него рукой.

— Ты всегда был дерзким!

Как ни пытался герцог привить сыну кротость и послушание, у него ничего не получалось.

— А теперь, Уолтер, давай проявим радушие и расспросим сына о причинах его внезапного визита, — промолвила герцогиня, обращаясь к мужу, а потом повернулась к Алексу: — Дорогой мой, ты должен рассказать нам, что означает вся эта таинственность. Отец прав, твое письмо было загадочным и туманным. Я решила, что речь в нем идет о леди Мэри. Надеюсь, ты наконец-то убедился, что из нее выйдет прекрасная герцогиня?

На губах матери засияла довольная улыбка. Алекс знал, что она была бы счастлива, если бы он женился на любой юной леди из светского общества, но всегда отдавала предпочтение леди Мэри. Видя, что сын не женится и не заводит наследника, она все больше погружалась в отчаяние, полагая, что судьба герцогского титула находится под угрозой.

— У меня есть сын, — выпалил Алекс.

Это сообщение произвело эффект разорвавшейся бомбы. Герцогиня отшатнулась, прижав ладонь к плоской груди.

— О Господи… — ахнула она.

На властном лице герцога не дрогнул ни один мускул, он смотрел на сына с явным презрением.

— Ничего другого я от тебя и не ожидал. Но зачем ты сообщаешь об этом нам? Девушка, которая родила тебе его, из знатного рода? Если нет, то позаботься о ней сам. Ты не первый, кто зачал внебрачного ребенка.

Отец не выразил ни беспокойства, ни заинтересованности судьбой внука. Впрочем, Алекс ожидал от него именно такой реакции.

— Но кто же мать ребенка? И сколько ему лет? — оправившись от потрясения, спросила герцогиня, водя рукой по вороту платья.

Алекс будничным тоном стал рассказывать им о Шарлотте и Николасе. Когда он сообщил о заключенном браке, мать снова ахнула, и на ее лице отразился ужас. Герцог вскочил на ноги.

— Нет! — взревел он.

И от его крика сотрясся весь дом. Впрочем, это не произвело особого впечатления на слуг, которые не раз слышали рев своего господина, легко впадавшего в гнев.

— Я тебе этого никогда не прощу. Как ты мог связаться с подобной девицей? — грохотал герцог. — Ты сделал из себя посмешище. Отправь ее и ребенка куда-нибудь на север, в Шотландию, а еще лучше в Австралию, — мне все равно куда, лишь бы подальше отсюда. И больше никогда не говори мне о них, ты это понял?

Герцог пронзил Алекса свирепым взглядом, от которого в детстве у него душа уходила в пятки. Однако этот взгляд давно уже не имел над ним своей власти.

— Я привез их сюда. Они ждут в гостиной, — сказал Алекс так, словно ничего не случилось. — Я хочу познакомить вас с внуком. Я попрошу вас быть любезными не только с ним, но и с его матерью. Вы же понимаете, что нельзя грубо обращаться с ней в присутствии ребенка?

Алекс вспомнил, что много лет назад давал родителям похожие инструкции перед знакомством с Шарлоттой. Пусть теперь он ее не любил, но в обиду давать не хотел, в особенности в присутствии сына.

Глаза герцогини стали размером с блюдца, а лицо герцога побагровело, а затем приобрело фиолетовый оттенок. В последний раз он ударил сына, когда тому было пятнадцать лет, но казалось, сейчас он был готов снова ринуться на него с кулаками. Герцог дрожал от гнева.

— Черт возьми, как ты с нами разговариваешь?! — взревел он.

Алекс молча повернулся и вышел из комнаты.

— Уолтер, ради Бога, умоляю тебя, сядь и не устраивай сцен, — услышал он за своей спиной голос матери.

Когда Алекс вошел в гостиную, Шарлотта сразу же встала. Она выглядела хрупкой, испуганной и потерянной. На Алекса накатила волна жалости. Эти чувства были опасны для того, кто хотел похоронить свою любовь.

— Я сказал родителям, что мы помирились. Но они не поверят мне, если ты войдешь к ним с таким потерянным видом.

Шарлотта нервно рассмеялась.

— Сейчас я скорее предпочла бы предстать перед разгневанной графиней Уиндмир, чем перед твоими родителями.

Алекс взглянул на сына. Он тоже сильно нервничал, его голубые глаза смотрели с тревогой. Ему передался эмоциональный настрой матери. Это обеспокоило Алекса. Надо было что-то делать.

Наклонившись, он поцеловал Шарлотту в губы. Это убавило ее тревогу, бледные щеки Шарлотты порозовели. Ее губы были мягкими, податливыми, они разомкнулись навстречу его поцелую. Николас захихикал, и Алекс вернулся к действительности.

— Ты поцеловал маму, — сказал Николас.

Шарлотта покраснела, старательно избегая смотреть на Алекса. Румянец на щеках делал ее еще привлекательнее. Один непродолжительный поцелуй, и его сердце оттаяло…

— Верно, — с улыбкой промолвил Алекс.

Он протянул сыну руку, и тот без колебаний вцепился в нее.

— Мама, тебе нравится, когда папа целует тебя? — широко улыбаясь, спросил Николас.

Этот поцелуй снял нервное напряжение не только с Шарлотты, но и с него.

Алекс посмотрел на Шарлотту. Ее лицо стало пунцовым.

— Да, мне это очень нравится, — ответила она.

Алекс на мгновение закрыл глаза. В его душе боролись противоречивые чувства. Он боялся, что не выйдет победителем в сложном внутреннем поединке. Поцелуй был его ошибкой. Но откуда ему было знать это? Кроме того, Алекс оказался не в силах сдержаться, и это пугало его больше всего.

— Пойдемте, нас ждут, — сказал он.

Если Алекс с помощью поцелуя хотел отвлечь ее от предстоящей встречи с родителями, то ему это отчасти удалось. Огонь желания, который никогда не угасал в Шарлотте, вспыхнул с новой силой. Нужна была только искра, чтобы воспламенить ее чувства. Шарлотта не могла равнодушно смотреть на Алекса, разговаривать с ним, дотрагиваться до него.

Он постоянно дразнил, мучил ее, подпитывал своими действиями ее неразделенную любовь. Хотя, если бы Шарлотта была мудрой, она не позволила бы ему играть с ее чувствами. Но мудрость и любовь всегда не в ладах друг с другом.

Шарлотта шла на встречу с герцогом и герцогиней, как осужденный на эшафот. С каждым шагом она все больше холодела от ужаса. Алекс вел себя безупречно, как истинный джентльмен. Он распахнул перед ней дверь и пропустил вперед, держа сына за руку.

Его родители ничуть не изменились с того дня, когда Шарлотта видела их последний раз. Герцог сидел в роскошном кресле, герцогиня удобно устроилась на менее дорогой кушетке. Вся мебель в этом богато обставленном доме была шикарной.

Вид у хозяев был мрачный, недовольный. Заметив это, Шарлотта почувствовала, как у нее участилось дыхание и бешено забилось сердце.

Герцог выглядел рассерженным, его красивое лицо было искажено и покрыто красными пятнами. Он и не пытался скрыть свое состояние. Его светлые волосы с годами несколько выцвели и поблекли, но лицо оставалось все таким же моложавым и свежим, как прежде.

То же самое можно было сказать и о его супруге. Ее светлые волосы были уложены в аккуратную прическу. Однако ноздри герцогини подрагивали так, словно она ощущала в воздухе неприятный запах. Шарлотта поняла, что разговор будет трудным.

Обдав Шарлотту холодным презрением, герцог перевел взгляд на Николаса и тут же резко переменился в лице. Герцогиня тоже во все глаза смотрела на внука. У обоих был такой вид, словно они увидели призрака. При менее драматических обстоятельствах все это могло бы показаться комичным.

— О Господи! — воскликнула герцогиня.

— О Боже, — почти в один голос с ней промолвил герцог.

Они одновременно медленно встали, не сводя изумленного взгляда с Николаса.

— Чарлз, — произнесла герцогиня дрожащим от волнения голосом.

Герцог нервно сглотнул. Такое поведение было совсем не похоже на него.

— Это твой сын? — повернувшись к Алексу, спросил он.

Алекс кивнул.

— Шарлотта, ты наверняка помнишь моих родителей — герцога и герцогиню Гастингс, — сказал он.

В его голосе сквозила едва сдерживаемая ирония. Учитывая обстоятельства и атмосферу их первой встречи, это было вполне объяснимо.

— Ваша светлость, — учтиво промолвила Шарлотта и сделала глубокий реверанс.

Может быть, ей следовало произнести эти слова во множественном числе? Впрочем, теперь уже было поздно. Если она нарушила правила этикета, Алекс скажет ей об этом потом, когда они останутся наедине.

— А это мой сын Николас. Николас, это твои бабушка и дедушка, — продолжал Алекс.

Шарлотта взяла сына за руку и легонько сжала ее, призывая его вести себя учтиво, как подобает воспитанному ребенку.

— Здравствуйте, — севшим от волнения и страха голосом произнес Николас.

Ошеломленная герцогиня медленно подошла к нему.

— Он — вылитый Чарлз в детстве, — сказала она, останавливаясь перед Шарлоттой и Николасом.

Шарлотта вынуждена была поднять на нее глаза. Никто не назвал бы герцогиню красивой, но она обладала особым обаянием. В наряде из голубого шелка французского покроя, который был тогда в моде, герцогиня выглядела элегантно.

— Алекс говорил мне об этом, — промолвила Шарлотта, однако ни герцог, ни его супруга не обратили на ее слова никакого внимания.

Они как зачарованные не отрываясь смотрели на внука. Наконец герцогиня протянула руку и легонько коснулась подбородка Николаса. Ее жест был таким нежным и любящим, что Шарлотта растрогалась и на ее глазах выступили слезы. Николас стоял неподвижно, прося взглядом помощи и защиты у матери. Он своим детским сердечком чувствовал, что эта встреча очень важна для нее, но не знал, как ему правильно вести себя. Честно говоря, Николас предпочел бы остаться дома со своими кузенами.

Герцог откашлялся. В отличие от жены он держался на некотором расстоянии от внука, стоя рядом с креслом, выглядевшим столь же величественно, как и он сам.

— Николас — мой наследник, — твердо заявил Алекс.

Герцог не стал оспаривать слова сына, но и не выразил своего согласия с ним. Что касается герцогини, то она повернулась к мужу и утвердительно кивнула. Похоже, мать Алекса уже приняла решение, и оно было в пользу Николаса.

По мнению Шарлотты, герцог принадлежал к той категории знати, которая не только считала незыблемыми общественные устои, классовые различия, но и относилась к себе по праву своего происхождения как к высшей касте. Однако сегодня она заметила неуверенность в его взгляде. Герцог походил на человека, непоколебимые убеждения которого вдруг пошатнулись.

Герцогиня обратила свой взгляд на Шарлотту. Мягкость и теплота, с которыми она только что смотрела на внука, сразу же исчезли с ее лица. Теперь оно выражало недовольство. Вокруг ее рта и глаз собрались морщинки.

— Я хотела бы поговорить с маркизой наедине, — холодно-вежливым тоном произнесла она.

Алекс быстро подошел к Шарлотте и взял ее за локоть.

— Ты сможешь поговорить с ней позже.

Герцогиня отмахнулась от сына с улыбкой, столь же искренней, сколь подлинны алмазы, которыми торгуют на блошиных рынках.

— Не бойся, я не обижу твою дражайшую супругу. Ведь она — мать будущего герцога Гастингса.

Ее слова не успокоили Алекса. Да и Шарлотте они не внушали доверия. Ей совсем не хотелось оставаться с герцогиней наедине.

— Я хочу показать леди Эйвондейл комнату для занятий музыкой. Если память мне не изменяет, вы прекрасно играете на фортепиано, не так ли?

Герцогиня обладала цепкой памятью, которая никогда не изменяла ей. Вряд ли она забыла хоть один эпизод их первой встречи, после которой она мысленно взвешивала все недостатки своей будущей невестки.

— В последнее время у меня не было возможности играть на фортепиано, — сказала Шарлотта.

Фортепиано было для нее непозволительной роскошью. Шарлотта отклонила щедрое предложение Лукаса купить для нее инструмент.

— В таком случае вам наверняка не терпится сесть за один из самых великолепных инструментов, — заявила герцогиня. — Его подарил мне герцог.

С этими словами она повернулась и направилась к двери, явно ожидая, что Шарлотта последует за ней. Однако не слыша звука ее шагов, она обернулась и увидела, что Шарлотта не двинулась с места.

Герцогиня поджала губы.

— Пойдемте, пусть мужчины поговорят, — сказала она. — Я уверена, что нашему внуку понравится мужское общество. — Герцогиня взглянула на Алекса. — А ты оставайся, тебе нужно побеседовать с отцом.

Герцог и его супруга обменялись загадочным взглядом.

— Пусть мама и бабушка перекинутся парой слов без нас, — промолвил Алекс, беря сына за руку.

Николас тут же повис на руке отца.

Шарлотта неохотно последовала за герцогиней. Ее светлость провела невестку по длинному широкому коридору с колоннами и обилием роскошной мебели, стоявшей у стен. Их шаги гулко отдавались эхом в полной тишине.

Двойные двери, ведущие в комнату для занятий музыкой, были распахнуты настежь. В центре помещения стояло черное полированное фортепиано. Герцогиня вошла в комнату и поманила Шарлотту рукой. Шарлотта увидела полдюжины кресел, три дивана и несколько музыкальных инструментов.

— Садитесь, — пригласила герцогиня, кивнув на кресла.

Шарлотта выбрала то, которое стояло ближе к двери, — на случай если придется срочно уносить ноги.

Ее светлость предпочла беседовать стоя. Шарлотте на мгновение показалось, что она присутствует на лекции.

— Я перейду сразу к делу, мисс Радерфорд, — начала герцогиня.

Шарлотта отметила про себя, что ее больше не величают «маркизой».

— Мой сын, похоже, уже простил вас за скандал, который вы устроили пять лет назад, но я — нет, — продолжала ее светлость.

Шарлотта даже не поморщилась, услышав обвинения в свой адрес. Родители Алекса признали Николаса — это было главным, остальное не имело значения. После того как Шарлотта сумела пережить вспышку ярости Алекса, ее не могла испугать холодная враждебность его матери. Шарлотта знала, что герцогиня не в силах сломить ее.

— К вашему сведению, ее величество королева Виктория, с которой герцог находится в отдаленном родстве, проявила невиданное великодушие и распорядилась предоставить собор Святого Павла для проведения церемонии бракосочетания нашего сына. И как вы отплатили ей за этот широкий жест? Вы устроили позорный спектакль! В этом соборе похоронен герцог Веллингтон, в нем сочетаются браком члены королевской семьи!

Шарлотта и без лекции герцогини прекрасно знала историю собора Святого Павла, которую преподавали в пансионе.

— Простите, ваша светлость, в мои намерения никогда не входило нанести оскорбление Алексу, вам или его светлости, — сказала она.

— Я не желаю слышать о ваших намерениях! Результат ваших действий налицо. И даже если вы хотели нам только добра, вы добились противоположного.

Шарлотта поняла: что бы она сейчас ни сказала, герцогиня ни за что не простит ее. Ее светлость с величественным видом стояла рядом с роскошным диваном, обитым золотистой парчой, и гневно взирала на Шарлотту, которая, потупившись, разглядывала свои руки. В комнате воцарилось молчание. Через некоторое время Шарлотта наконец подняла голову и взглянула в глаза герцогини.

— Я жду объяснений! — резко сказала последняя.

— Прошу прощения?

— Послушайте, мисс Радерфорд, с момента нашей последней встречи прошло много лет, но тогда вы не показались мне глупенькой девицей. Я хочу знать, почему вы бросили моего сына. У вашего поступка должна быть серьезная причина!

Шарлотта не ожидала подобных слов от герцогини. Эта дама никогда не снисходила до расспросов.

— Я сожалею, но это касается только меня и вашего сына.

Герцогиня явно не привыкла к неповиновению. Ее требования всегда выполнялись беспрекословно. Взгляд стал ледяным, колючим, а поджатые губы побелели.

— Почему вы здесь? Почему вы вернулись после столь долгого отсутствия? Мой сын больше не любит вас. Без вас ему жилось отлично.

Ее слова больно ранили Шарлотту, но она понимала, что в герцогине говорит гнев. Когда мать защищает своего ребенка, она порой превращается в безжалостного монстра.

— Ради сына и внука я готова закрыть глаза на ваше мошенничество с заключением брака, — сердито продолжала герцогиня, — но примите к сведению, мисс Радерфорд, что, если вы опять сделаете моему сыну больно, я вас уничтожу.

— У меня никогда не было желания сделать Алексу больно. Он мне очень дорог.

Шарлотта любила его всем сердцем.

— В таком случае должна вам сказать, что у вас очень странный способ проявлять чувства к тем, кто вам дорог. Я не хочу снова пережить то, что пережила пять лет назад, когда мне сказали, что пьяного, полуживого Алекса выловили из Темзы, куда он бросился из-за женщины, оставившей его у алтаря. Я предупреждала сына, что женитьба на вас будет для него огромной ошибкой.

Шарлотта застыла на месте от ужаса. Алекса выловили из Темзы пьяного и полуживого? Он бросился в реку из-за женщины, оставившей его у алтаря? Слова герцогини эхом отдавались у нее в голове. Их смысл с трудом доходил до сознания Шарлотты.

— Что? — сдавленным голосом пробормотала она.

Герцогиня, прищурившись, молча наблюдала за ней.

— Я вижу, вы об этом не знали, — наконец мягко сказала она, склонив голову набок. — Странно. Ваш брат был одним из тех, кто пришел Алексу на помощь.

— Что произошло? — спросила Шарлотта.

Она была не в силах скрыть душевную боль и унять дрожь в руках.

Герцогиня изобразила на лице улыбку.

— Если ваши родственники и мой сын не стали рассказывать вам о том, что произошло после вашего бегства, то, я думаю, и мне не следует этого делать.

Шарлотта не понимала, как ее сердце не разорвалось от острой боли, как оно еще могло биться в груди. Чтобы прийти в себя, она стала медленно, ровно дышать. Шарлотта не верила, что Алекс пытался свести счеты с жизнью. Возможно, он упал в воду по неосторожности, выпив лишнего, или его кто-то столкнул? Но все равно, если бы с ним произошла трагедия, в этом была бы виновата она, Шарлотта, которая своими действиями довела его до беды.

Шарлотта потеряла счет времени. Трудно было сказать, провела она в молчаливой задумчивости несколько секунд или минут. Ее терзало раскаяние. Герцогиня между тем переменила позу, и это движение привлекло внимание Шарлотты. Она вернулась к действительности и заметила, что глаза герцогини утратили прежнее выражение самодовольства.

— Я не могу допустить, чтобы вы вышли к мужчинам в расстроенных чувствах. Было бы лучше, если бы вы забыли, что я сказала. Мой сын явно не желает, чтобы вы знали, что происходило с ним после вашего внезапного отъезда.

Да, Алексу вряд ли понравилось бы то, что она узнала правду о нем. Но эта правда будет теперь постоянно преследовать Шарлотту.

— Хотите, я оставлю вас на некоторое время, чтобы вы собрались с духом и окончательно пришли в себя? — спросила герцогиня почти с сочувствием, в котором Шарлотта сейчас отчаянно нуждалась.

Шарлотта кивнула.

— Я скажу сыну, что вы пошли в уборную, — добавила герцогиня и вышла из комнаты.

Кейти говорила, что Алекс сильно переживал после ее бегства, но Шарлотта и представить себе не могла всю глубину его боли. У нее, по крайней мере, был Николас, заставлявший ее держаться на плаву в первые трудные дни в Америке. Ради его здоровья и благополучия Шарлотта ела, когда ей претила сама мысль о еде. Не позволяя себе опустить руки и впасть в депрессию, она боролась за свою жизнь и готовилась к появлению ребенка на свет. Потом, когда родился Николас, она сосредоточилась на уходе за ним. И таким образом Шарлотта выжила в трудное для себя время.

Алекс же искал забвения в алкоголе и распутстве. Но, по словам Кейти, он быстро одумался. Судя по тому, что Алекс искал себе невесту, он решил остепениться. И это было для него спасением.

Теперь у него была жена, которая любила его, хотел он этого или нет. И еще у Алекса был сын, о котором он, судя по всему, давно мечтал. Шарлотта не могла вернуть Алексу прошедшие пять лет, но она была полна решимости сделать его счастливым. Он заслужил это. Вернее, они оба это заслужили.

Продолжение визита вопреки ожиданиям Шарлотты не было мучительным, хотя и не обошлось без неприятных моментов. Герцог пытался разговорить Николаса, но его неловкие попытки оказались тщетными. Шарлотта делала все возможное, чтобы помочь ему, однако ее усилия были холодно встречены герцогом, отчего Николас стал вести себя с ним еще скованнее.

Ужин был подан в парадной столовой, рассчитанной на большое количество гостей. Алекс за столом заметил, что его и брата допустили в эту столовую только после третьего года обучения в Итоне.

Когда они отправились в обратный путь, город уже был окутан черным покровом ночи. У Николаса слипались глаза и подергивались веки.

Шарлотта думала о том, что герцогиня, хотя и не была добра к ней, все же пыталась обращаться с ней вежливо — пусть даже причиной тому было присутствие внука.

В карете Николас уснул на руках отца. Похоже, Алексу нравилось сжимать его в своих объятиях. Шарлотта была рада, что у ее сына есть отец, на которого он мог положиться и который был готов заботиться о нем. Но мысль о том, что теперь любовь Николаса ей придется делить с Алексом, была нова для нее. Ей придется привыкнуть к этой ситуации.

На улице похолодало, и Шарлотта зябко куталась в плащ.

— Тебе холодно? — из вежливости спросил Алекс.

— Нормально. Мы же скоро уже приедем.

Они помолчали.

— Скажи, твои родители так легко признали Николаса своим внуком только потому, что он поразительно похож на Чарлза? — спросила Шарлотта, прерывая молчание.

В салоне кареты было слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица Алекса, но Шарлотта увидела движение его головы. Он кивнул.

— Твой отец был просто ошеломлен сходством Николаса с Чарлзом, — продолжала Шарлотта.

Реакция герцога была очень сдержанной, но красноречивой.

— Отец долго горевал по брату.

Шарлотта знала, что Алекс испытывал к отцу чувство отчужденности. Они немного сблизились после смерти Чарлза, но до сих пор по-прежнему оставались в натянутых отношениях. Возможно, Алекс с детства ревновал отца к старшему брату.

— Поверь, он сделает все, что в его силах, чтобы Николас не только был признан моим законным наследником, но и принят как равный в кругу знати.

— А если бы Николас был похож на тебя, а не на Чарлза, твой отец тоже признал бы его?

Алекс ответил не сразу. Шарлотте очень хотелось разглядеть выражение его лица.

— Если бы Николас был похож на меня, — наконец холодным бесстрастным тоном ответил Алекс, — мой отец продолжал бы, как прежде, упорно верить, что я не его сын.

Глава 13

Карета подкатила к дому, в котором жил Алекс, и они прервали разговор. Алекс был этому рад, поскольку тема разговора была ему неприятна. До этого момента он никому — даже самым близким друзьям — не рассказывал о причинах нелюбви отца. Радерфорд и Армстронг не раз спрашивали, почему Алекс и его отец чураются друг друга. Однако Алекс всегда обходил эти вопросы стороной. Но теперь он сам заговорил на эту тему с Шарлоттой, потому что его распирала гордость. Его душа ликовала: Алексу удалось доказать отцу, что он был не прав в своих подозрениях.

Когда они вошли в вестибюль, лакей принял их верхнюю одежду.

— Я сам уложу сына в постель, — поспешно сказал Алекс Шарлотте, предваряя ее вопросы.

Шарлотта как будто хотела что-то возразить, но сдержалась.

— Как тебе будет угодно.

Николас проснулся, когда Алекс начал раздевать его. С полузакрытыми глазами он сонным голосом спросил, где мама. Алекс улыбнулся Николасу и сказал, что сам уложит его в постель, а затем порылся в ящиках комода и нашел ночную рубашку сына.

Через десять минут Алекс вышел из комнаты, убедившись, что Николас уснул, укрывшись теплым одеялом. В детстве его всегда укладывала спать няня. Но Алекс хотел быть образцовым отцом и не повторять ошибок герцога. Мать, хотя и любила Алекса, не могла перечить супругу.

Было десять часов вечера. Обычно Алекс отходил ко сну поздно, но сегодня он решил лечь спать пораньше. День был трудным, насыщенным событиями. Кроме того, ему не хотелось вечером столкнуться нос к носу с Шарлоттой. Она прекрасно выглядела сегодня и была полна страсти. Стоило Алексу только поманить ее, и она оказалась бы в его объятиях. Шарлотта была для него огромным искушением, особенно сейчас, когда его гнев утих и враждебные чувства к ней почти иссякли.

Поднявшись в свою спальню, Алекс сбросил сюртук и стал расстегивать жилет. В этот момент раздался стук в дверь. Это не дворецкий, стук был более тихим и робким.

Алекса охватило беспокойство. Он застыл, надеясь, что нарушитель его спокойствия — кто бы он ни был — уйдет, не услышав ответа. Однако стук раздался снова, на этот раз громче.

— Алекс, ты не спишь? — донесся из-за двери женский голос.

Шарлотта! Меньше всего на свете он хотел бы видеть ее сейчас.

— Шарлотта, я ложусь спать! — крикнул Алекс, надеясь, что его тон отобьет у нее охоту разговаривать с ним.

— Пожалуйста, я хотела бы поговорить с тобой. Это не займет много времени. Можно, я войду?

От ее мягкого трепетного голоса у Алекса учащенно забилось сердце, а в крови вспыхнул огонь желания.

Алекс поспешно заправил рубашку в штаны, прежде чем пойти открыть дверь. Увидев Шарлотту, он чуть не застонал.

Она была одета в темно-синий шелковый халат, стянутый на талии поясом. Ее распущенные волосы золотистым потоком падали на спину и плечи. Она выглядела юной, хрупкой и очень серьезной. И красота могла бы соблазнить самого дьявола, не говоря уже о простом смертном.

«Если я снова клюну на нее, то окончательно потеряю разум», — пронеслось в голове Алекса.

Он прошел через ад, едва не погиб от тоски по ней и теперь, глядя в ее голубые глаза, думал, что вряд ли выживет, если она снова ввергнет его в пучину страданий.

— Алекс, я подумала, что мы могли бы продолжить прерванный разговор.

В ее голосе звучала неуверенность. Она не знала, как он воспримет ее слова.

Алекс вновь ощутил возбуждение, которое ему удалось подавить после поцелуя в доме отца. Он ненавидел свои инстинкты, свою реакцию на Шарлотту, ненавидел себя за то, что хотел ее и ничего не мог с этим поделать. Алекс знал, что если позволит себе забыть ту боль, которую она ему причинила, если снова поверит ей, то повторит ошибки прошлого.

Но они будут жить под одной крышей, поэтому Алексу придется бороться со своими слабостями.

— Мы можем поговорить здесь, — сказал он, открыв дверь в смежную комнату, где находилась небольшая гостиная.

Надо было держаться подальше от кровати, которая занимала половину спальни. На губах Шарлотты заиграла легкая улыбка, а в глазах появилось выражение облегчения. Алекс снова испытал сильнейшее возбуждение, от которого у него мурашки побежали по коже. Была бы его воля, он запретил бы Шарлотте улыбаться. Алекс живо припомнил, какими улыбками она одаривала его много лет назад. Это были смущенные, застенчивые улыбки, которые постепенно превращались в страстные, чувственные. Он наслаждался, упивался ими, потому что они были обращены только к нему.

Алекс понимал, что не должен потакать Шарлотте в ее желании близости. Впрочем, поцелуи были вполне допустимы в их семейной жизни, они щекотали им нервы и создавали у Николаса впечатление, что родители испытывают нежность друг к другу. Но более смелые ласки были недопустимы и шли во вред Алексу.

В комнате стоял полумрак, и лишь сквозь проем открытой двери падал свет от горевшего в спальне камина. Алекс зажег бра, висевшее на стене, и газовую лампу на столике. Шарлотта села на диван, и при этом шелковая ткань халата соблазнительно обтянула ее бедра.

Алекс нервно сглотнул и поспешно перевел взгляд на ее лицо.

— Почему твой отец считает, что ты не его сын? — спросила Шарлотта.

Ах вот она о чем! Алекс уже забыл их разговор в экипаже.

— Посмотри на меня, — сказал он, опускаясь в полукруглое кресло, и расстегнул две верхние пуговицы на жилете. — Мои родители светловолосы, как и мой брат. Я родился смуглым, с темными волосами, и отец обвинил маму в прелюбодеянии.

— И что же на это сказала твоя мать?

— Мать отрицала его обвинения. Она сказала, что в ее роду были черноволосые смуглые ирландцы.

— Но он ей не поверил, — тихо промолвила Шарлотта, и в ее глазах отразилось сочувствие к свекрови.

— Нет, не поверил.

Алекс один-единственный раз обсуждал этот болезненный вопрос с матерью. Когда ему было семнадцать лет, герцогиня наконец открыла причину раздоров между ней и супругом. И эта причина объяснила Алексу, почему отец не любит его.

— А ты когда-нибудь сомневался в том, что твоя мать говорит правду?

Этот вопрос поставил Алекса в тупик. У него не было готового ответа на него. Он любил свою мать. Она была единственным лучиком света в его детстве, единственным другом и защитником — до тех пор, по крайней мере, пока он не встретил Армстронга. Она никогда не лгала ему. И все же порой Алекс спрашивал себя: а что, если герцог действительно не его отец? Более того, он желал, чтобы это было правдой.

— Да, — честно ответил он, — это происходило в те моменты, когда я смотрел на них троих — отца, мать и брата. Брат был так похож на отца, что у герцога не могло возникнуть и тени сомнения относительно своего отцовства. Герцог — жесткий человек, и я часто думал, что мама могла устать от него. Она могла найти любовь и ласку где-то на стороне. И я не стал бы винить ее за это.

Шарлотта кивнула:

— Значит, сходство Николаса с твоим братом явилось для герцога доказательством того, что ты — его сын?

— Да.

Это не только убедило герцога в своем отцовстве, но и устранило все сомнения самого Алекса на этот счет. Впервые за тридцать четыре года своей жизни Алекс почувствовал себя полноправным членом семьи и законным Наследником титула герцогов Гастингс. Он не скрывал, что испытывает чувство облегчения, неопределенность своего положения угнетала его.

— Теперь вы оба — и ты, и герцог — убедились в своем отцовстве, — сказала Шарлотта.

Алекс кивнул.

— Я рада за тебя, — продолжала она, испытывая зависть.

Сама Шарлотта мало знала о своем происхождении. Алекс пристально посмотрел на нее, как будто стараясь прочитать ее мысли.

— Ты сейчас подумала о своей матери?

Шарлотта потупилась. Они никогда раньше не говорили о ее происхождении. Может быть, это шанс все объяснить ему? Но будет ли он ее слушать?

— Да.

— Тебе жаль, что ты не помнишь ее?

У Шарлотты перехватило горло, и на глаза навернулись слезы.

— Да, мне бы очень хотелось иметь о ней хоть какие-нибудь воспоминания.

И это было правдой. Но если бы ее мать была жива, жизнь Шарлотты сложилась бы совсем по-другому. Она и Кейти так и не познакомились бы с Джеймсом. Шарлотта не встретила бы Алекса, и у нее не было бы Николаса.

На мгновение Шарлотте показалось, что Алекс хочет продолжить расспросы, но, видимо, он передумал. Алекс молчал, глядя на всполохи огня в камине в соседней комнате. В этот момент он выглядел одиноким и беззащитным.

— Алекс, — тихо окликнула его Шарлотта.

Он повернулся к ней.

— Я же люблю тебя, — неожиданно призналась она, открывая ему свое сердце. Ей хотелось, чтобы он знал, что ее чувства к нему не изменились. — Поверь, я не хотела причинить тебе боль.

— Все, что случилось, осталось в прошлом. Былого нельзя ни вернуть, ни исправить, как бы нам этого ни хотелось, — сказал он, и в его глазах вспыхнул огонек.

Значило ли это, что Алекс стремился простить ее?

— Но мы не можем воскресить давно умершие эмоции, — продолжал он. — Наша любовь останется в прошлом.

Шарлотта прикусила губу, пытаясь унять душевную боль, которую причиняли ей его слова. В голосе Алекса сквозила горечь, и это свидетельствовало о том, что он стал к Шарлотте безразличнее. Она больше не вызывала в нем сильных эмоций — таких, как ярость или гнев. Шарлотта и не подозревала, что ей когда-нибудь будет приятнее видеть его в гневе, чем улавливать в его голосе горечь и сожаление. Лучше бы Алекс бушевал и злился на нее, чем выказывал полное равнодушие.

Но он все еще испытывал к ней половое влечение и не мог этого скрыть. Возможно, физическая близость спасет их фиктивный брак.

— Я хочу родить еще одного ребенка, — сказала Шарлотта. Она была уверена, что, если Алекс даст ей шанс, она сумеет снова пробудить в нем прежние чувства.

Алекс оцепенел.

— Еще одного ребенка? Но я, по-моему, ясно изложил свою позицию на этот счет.

Не столько его слова, сколько тон, которым они были произнесены, был для Шарлотты как удар наотмашь. Резкий удар, который ранил не тело, а душу.

— Но если мы хотим вести семейную жизнь…

— Боже мой, Шарлотта, не требуй от меня этого. Даже если бы мы вступили в супружеские отношения, боюсь, твоя беременность стала бы для меня тяжелым напоминанием о том, чего я был лишен долгие годы, и это вызвало бы у меня новую волну обид и возмущения.

Как ни трудно было Шарлотте слышать все, что он говорил, нотки тоски в его голосе все же заронили в ее душу надежду на лучшее. Может быть, сегодня вечером они смогут начать все сначала? Но для этого нужно, чтобы Алекс узнал всю правду.

— О, если бы ты только выслушал меня…

Алекс резко вскочил на ноги.

— День был трудным, я устал! — воскликнул Алекс, и Шарлотта поняла, что он пытается замкнуться в своей скорлупе.

Алекс вновь надел маску безразличия, его губы были плотно сжаты, глаза прищурены. Выражение его лица казалось непроницаемым. Шарлотта увидела перед собой свое будущее, жизнь с человеком, у которого пустой, равнодушный взгляд. Грядущее представилось ей в образе засушливой пустыни, настоящей Сахары. Ни тепла, ни ласки.

Шарлотта встала и в упор посмотрела на Алекса.

— Ты не хочешь выслушать меня, потому что тебе удобнее цепляться за свои обиды, и я тебя, в общем-то, понимаю. Но такая позиция не сулит добра ни тебе, ни мне, а главное, она не идет на пользу нашему сыну. Ты можешь не верить мне, Алекс, но я даю честное слово, я покинула тебя потому, что очень сильно любила. Я уехала, чтобы избавить тебя от больших неприятностей, от унижения и скандала. Избавить не только тебя, но и твоих родителей.

Густые черные ресницы Алекса дрогнули, губы сжались еще плотнее. Казалось, его раздирали противоречивые эмоции. В душе Алекса шла внутренняя борьба. Наконец он вздохнул, как человек, признающий свое поражение.

— Ладно, говори. Но учти, это будет единственная возможность оправдаться.

У Шарлотты отлегло от сердца.

— Может быть, присядем?

Коротко кивнув, Алекс снова опустился в кресло, а Шарлотта заняла свое место. Он был суров и неприступен, как скала. В его взгляде сквозил вызов. Шарлотта должна была убедить его в том, чему он уже загодя не верил.

Чувство облегчения в душе Шарлотты сменилось нервозностью. Поймет ли ее настроенный предвзято Алекс, согласится ли он с ее доводами?

— За несколько месяцев до свадьбы, — начала Шарлотта, собравшись с духом, — Кейти и я стали общаться с женщиной по фамилии Хенли. Она написала, что была знакома с нашей матерью, и выразила желание встретиться с нами. Мы встретились с ней в Чипсайде, поскольку она не хотела, чтобы кто-нибудь видел нас вместе. При встрече мы поняли, почему она назначила свидание именно в этом районе города. Миссис Хенли была простолюдинкой, она когда-то работала судомойкой в доме графа Форсайта. Именно там она познакомилась с нашей бабушкой. — Шарлотта глубоко вздохнула, а потом сделала нелегкое признание: — Наша бабушка была служанкой.

Она помолчала, дожидаясь, когда смысл ее слов дойдет до сознания Алекса. Однако, казалось, ее откровения ничуть не тронули его.

— Миссис Хенли и бабушка вместе работали на кухне. В то время им обеим еще не было и восемнадцати лет. По словам миссис Хенли, среди слуг ходили слухи, которые, впрочем, не получили какого-либо вещественного подтверждения, что наша бабушка родилась в результате насилия, учиненного одним из друзей графа Форсайта. Это произошло в его доме во время одного из званых вечеров. Существуют предположения, что этим другом был покойный виконт Рэдклиф.

Шарлотта впервые рассказывала историю своей семьи. Она и не предполагала, что это будет причинять ей такую боль.

— Наша бабушка была очень красивой, и сын графа положил на нее глаз. Вскоре он сделал ее своей любовницей, и она забеременела. Когда родилась наша мама, лорд Форсайт разрешил бабушке оставить ее в доме. Они жили при кухне. В восемнадцать лет мама познакомилась с нашим отцом. Когда она забеременела, молодой граф как раз обзавелся семьей, и новая графиня уволила маму без предварительного уведомления и рекомендаций.

Шарлотта перевела дыхание. Самая трудная часть рассказа осталась позади. Алекс не выражал никаких эмоций. Он слушал ее с невозмутимым видом.

— Так в чем же дело? — спросил он. — Ты сделала открытие, что в твоих жилах течет кровь недостаточной голубизны?

— Дело вовсе не в этом, — снова начала Шарлотта, но на этот раз Алекс не стал ее слушать.

— И ты решила, что твое низкое происхождение будет иметь для меня какое-то значение? — продолжал он более жестко. — Что я узнаю о нем и брошу тебя?

— Нет, — запротестовала Шарлотта.

— Тогда что же случилось?

— Я получила письмо.

— Какое еще письмо?

— За два дня до свадьбы я получила письмо с угрозами обнародовать правду о личности моей матери, если я выйду за тебя замуж.

Ну вот и все. Теперь Алекс знал правду, которую она скрывала на протяжении многих лет. Он долго молчал, и Шарлотте показалось, что это томительное молчание длилось целую вечность.

— И где же это письмо? — наконец снова заговорил Алекс.

Вопрос застал Шарлотту врасплох.

— Я… я не сохранила его. Я его уничтожила.

Мысль о том, что письмо может попасть кому-то в руки, заставила Шарлотту сразу же после прочтения сжечь его.

— И ты поверила каждому слову этой миссис Хенли?

— Да, я ей поверила. И Кейти тоже. Она о нас знала все. Ей было известно, где мы поселились после смерти матери. Она знала, в каком пансионе мы учились. Она следила за нашей судьбой, потому что наша мать была для нее как дочь. Миссис Хенли помогла бабушке растить ее. Если бы ты видел ее, ты бы не усомнился в ее словах.

— А она предъявила вам хоть какие-то доказательства?

Шарлотта кивнула.

— Миссис Хенли показала нам хранившуюся у нее миниатюрную копию нашего детского портрета, который был написан перед нашим поступлением в пансион. Ты видел оригинал, который висит в галерее в доме Джеймса. Миссис Даблтри, директриса пансиона, обнаружила это полотно на чердаке школы и передала его Джеймсу, который, конечно же, оплатил доставку.

— О Господи, Шарлотта, почему ты не пришла ко мне с этим письмом?

— Если бы я пришла к тебе…

— Я бы положил конец этому безумию!

Алекса охватил гнев.

— Она погубила бы нас, — с сокрушенным видом промолвила Шарлотта.

— Она? Так ты знаешь, кто написал это письмо?

— Думаю, это была мать Джеймса, вдовствующая графиня. Она всегда ненавидела нас с сестрой.

— Но тогда я не вижу смысла в ее действиях. Если она могла скомпрометировать тебя, то почему не сделала этого сразу? Зачем ей нужно было разлучать нас с помощью угроз? Графиня не испытывала ко мне особой любви.

— Я не знаю точно, что двигало ею, но думаю, она просто хотела причинить мне боль, помешать моему счастью. Если бы я выходила замуж не за маркиза, а за местного мясника, то, уверена, она и тогда попыталась бы расстроить свадьбу.

— Но если графиня могла погубить вашу репутацию раз и навсегда, почему она этого не сделала?

— Я полагаю, она не хотела причинять боль своим сыновьям. На мой взгляд, она стремилась лишить нас с Кейти счастья, места под солнцем, но так, чтобы Джеймс и Кристофер не поняли, откуда ветер дует.

Алекс тяжело вздохнул.

— А когда ты поняла, что ждешь ребенка? — спросил он.

— Только после того, как прибыла в Америку. Если бы я узнала об этом раньше, то вряд ли отважилась бы на столь далекое путешествие. На корабле меня сильно тошнило, но я списывала это на приступы морской болезни. Раньше я никогда не путешествовала на корабле. И, лишь добравшись до Нью-Йорка, я поняла, в чем дело.

Шарлотта вспомнила тот ужас, который охватил ее, когда она поняла, что беременна. Устроиться в чужой стране без всякой поддержки было само по себе очень сложно, но теперь ко всем ее заботам прибавились еще хлопоты, связанные с предстоящими родами. Трудности казались порой непреодолимыми. Но ей помогала Джиллиан, а вскоре в ее жизни появился Лукас.

— Ты должна была прийти ко мне и все рассказать. — Алекс произнес эти слова так жестко, что Шарлотта чуть не расплакалась.

— Я не могла рисковать. На кон была поставлена твоя репутация, твоя судьба. Твои родители не скрывали своей неприязни ко мне. Джеймс приложил массу усилий, чтобы светское общество приняло меня и Кейти, хотя лондонская знать так и продолжала смотреть на нас свысока. Крах нашей репутации мог бы отрицательно сказаться на добром имени не только Джеймса, но и твоей семьи.

Алекс резко поднялся и, нервно проведя рукой по волосам, обошел кресло.

— Ты боялась моей реакции? — спросил он, повернувшись к Шарлотте. — Ты думала, что я отвергну тебя?

Шарлотта решила быть с ним до конца честной.

— По правде говоря, в душе я опасалась, что ты изменишь отношение ко мне после того, как узнаешь правду о происхождении моей матери. И даже если сначала ты не придал бы этому значения, впоследствии это могло бы стать ахиллесовой пятой нашего брака. Я боялась, ты станешь сожалеть о том, что слишком дорого заплатил за наш брак. О, Алекс, если бы твоя любовь начала умирать у меня на глазах, я не вынесла бы этого!

После этих слов в комнате воцарилась тишина. Шарлотта не смела взглянуть на Алекса. Она боялась увидеть боль в его глазах.

— Значит, вот какого мнения ты обо мне! — наконец снова заговорил он. — Ты думаешь, что я способен бросить тебя в трудную минуту. Что моя любовь мимолетна, что обстоятельства, которыми мы не в силах управлять — происхождение родителей, например, или образ жизни наших предков, — могут заставить меня отказаться от тебя?

Алекс почувствовал, как его сердце пронзила острая боль. Он любил Шарлотту, а она не доверяла ему! Она не верила, что вместе с ней он может преодолеть все невзгоды и трудности на жизненном пути. И поэтому она бросила его, украла у него пять лет жизни, поскольку все это время скрывала от него существование ребенка.

— О, Алекс…

Шарлотта встала и протянула руку, чтобы дотронуться до него. Но Алекс резко отпрянул. Он не доверял себе, боялся, что стоит только Шарлотте коснуться его, как он сожмет ее в своих объятиях. Нет, Алекс не желал играть с огнем, который мог опалить его своим пламенем.

— Я испугалась и хотела сделать так, чтобы всем было хорошо. Я думала, что бегство — это лучший выход из сложившейся ситуации. Ты понимаешь, в каком положении я оказалась?

Алекс понимал, что Шарлотта находилась в страхе и в ужасе. Но зачем надо было уезжать из Англии? Почему Шарлотта не сообщила ему о рождении ребенка?

— Я понимаю, что тебе нужно было мгновенно принять решение и стремительно действовать, но как можно объяснить пять лет, в течение которых ты жила за океаном?

Если бы она вернулась через два года, он простил бы ее — такова была глубина его боли и любви. Если бы разлука длилась три года, Шарлотта застала бы Алекса на грани самоуничтожения и стала бы для него спасительным оазисом. На четвертый год он наконец обрел ясность мысли и контроль над собой. Тогда Алекс отказался от алкоголя, и боль утраты нахлынула на него с новой силой. В тот момент Шарлотта стала бы для него панацеей от всех страданий. Но в прошлом году он наконец признался себе, что его любовь умерла. И сейчас ее было уже не воскресить.

— Ты могла бы написать мне, и я отправился бы к тебе на первом же корабле, отплывающем в Америку. Я бы отдал за тебя все это, если бы потребовалось! — воскликнул Алекс и обвел рукой свои роскошно обставленные покои.

Кровь отхлынула от лица Шарлотты, она смертельно побледнела. В глазах появилось затравленное выражение. Казалось, она готова расплакаться. Одна слезинка покатилась по ее щеке, и Шарлотта смахнула ее сердитым жестом.

— Алекс, я тебя слишком сильно любила, чтобы требовать этого, — промолвила она.

Ее душили слезы, и голос звучал сдавленно. Еще одна слеза покатилась по щеке, но Шарлотта не стала смахивать ее, и она упала с подбородка на устилавший пол ковер и исчезла без следа, словно никогда не существовала. Шарлотте было жаль, что чувства не ведут себя так, как слезы. Они имеют свойство менять жизнь, окрашивать в свои цвета все, чего касаются.

— Тебе не пришлось бы ничего требовать.

Алекс не раздумывая отдал бы за нее жизнь.

Шарлотта на секунду закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Я думала, что ты поймешь меня, учитывая твой опыт отношений с отцом. Представь себе, что было бы со мной и Кейти, если бы правда о происхождении нашей матери стала известна в обществе? Несмотря на все усилия Джеймса оградить нас от нападок, все знают, что мы внебрачные дети его отца. Как люди стали бы относиться к нам, узнай они позорную правду? И как все это повлияло бы на нашу судьбу? Наш позор пал бы и на наших детей… — глотая слезы, сказала Шарлотта. — Вот что было бы, если бы я вышла за тебя замуж.

Алекс не знал, что делать. Сначала он хотел обнять Шарлотту, утереть слезы, успокоить ее, поцеловать. Но при мысли о том, чего она лишила его, в нем закипал гнев. Как могла она распорядиться их общей судьбой без его ведома? Более того, Шарлотта, судя по всему, не раскаивалась в содеянном.

Вместе с тем надо было учесть, что она приняла решение уехать много лет назад. Шарлотта выбрала свой путь, но это ничего не изменило в настоящем.

— Ладно, что было, то было. Прошлого не изменить, мы должны двигаться вперед, — сказал Алекс.

Он слышал тиканье каминных часов, доносившееся из спальни. Оно напоминало, что время не стоит на месте, оно движется вперед и им надо идти с ним в ногу.

По лицу Шарлотты ручьем текли слезы. Алекс терпеть не мог, когда она плакала. Он не выносил даже слез радости. Когда он видел заплаканное лицо Шарлотты, у него все внутри переворачивалось. Он любил осушать слезы губами.

Алекс сходил в спальню, принес носовой платок с вышитой на нем монограммой и протянул его Шарлотте. Она взяла платок и стала вытирать слезы. Закончив, Шарлотта не вернула его Алексу. Она сжимала этот кусочек ткани в руке так, словно он был ей бесконечно дорог.

— И как же мы будем двигаться вперед? — спросила она.

Алекс уловил нотки надежды в ее голосе.

— То, что я узнал правду, не может изменить моих чувств к тебе, — сказал он. — Впрочем, нет, я неправильно выразился. Ты сказала мне то, что я жаждал услышать, и гнев, который я испытывал к тебе, утих. Но это не значит, что мы с тобой сблизились, мосты, связывавшие нас когда-то, сожжены. Мои былые чувства к тебе умерли.

И это не было абсолютной ложью.

Голубые глаза Шарлотты потемнели от боли. Она застыла, как каменное изваяние, с выражением муки на лице, а потом медленно подняла голову и взглянула на Алекса. Шарлотта прочитала в его глазах то, чего не видела прежде.

— Не говори, что нет никакой надежды вернуть былые чувства. Ты все еще хочешь меня, хотя я знаю, что это тебе не нравится.

— Я хочу тебя, но это не имеет ничего общего с любовью, — ровным голосом промолвил Алекс, хотя в душе бушевала буря эмоций.

Кровать стояла всего лишь в двух десятках метров от того места, где они сидели, окутанные соблазнительным мраком ночи. Как, казалось бы, легко и просто было утолить жажду страсти, накопившейся за долгие годы разлуки!

— А мне больше ничего и не нужно от тебя, кроме близости, — сказала она голосом прельстительной сирены.

Алекс почувствовал возбуждение, его член налился силой. Он отошел в угол комнаты, моля Бога о том, чтобы Шарлотта не приближалась к нему. Ему надо бороться с безудержным физическим влечением к ней. А пока он не поборол свою слабость, им нельзя встречаться в спальне, в опасной близости от кровати.

— Думаю, нам пора пожелать друг другу спокойной ночи. Спокойной ночи, леди Эйвондейл.

— Я хочу большего от нашего брака, — заявила Шарлотта, с пылающим взглядом поигрывая концами пояса халата.

Шелковая ткань скользила между ее тонких пальцев, и это зрелище было чувственным, эротичным.

Алекс почувствовал, что его член затвердевает и встает. Кашлянув, он отвел глаза в сторону и уставился невидящим взором на висевшую позади Шарлотты картину со сценой охоты.

— Жизнь научила меня, что наши желания не всегда исполнятся, — сказал Алекс, почувствовав, что к нему возвращается самообладание. — Порой мы не можем получить то, чего хотим. Я хотел быть тем человеком, у которого ты искала бы поддержки в трудную минуту. Я хотел нянчить сына со дня его рождения. Я хотел услышать его первые слова и увидеть, как он сделал первый шаг. Я хотел, чтобы все эти годы ты была со мной.

Пальцы Шарлотты замерли, и Алекс заметил, что ее губы дрожат. Верхняя губа Шарлотты была ярко-розовой и имела форму изогнутого лука, а нижняя — пухлой, манящей. Алекс остановил взгляд на ее округлом подбородке, опасаясь переводить его на грудь и бедра.

— Алекс…

— Я горжусь тем, что способен учиться на своих ошибках, — перебил он ее. — Это залог того, что я никогда снова не совершу их. Однажды я уже впустил тебя в свое сердце, больше это не повторится.

Эти слова он твердил себе много раз после ее возвращения.

Боль затуманила ее взор. У Алекса перехватило дыхание. Этот разговор потребовал от него больше сил, чем он ожидал. О Боже, только бы она снова не заплакала! Алекс чувствовал, что не вынесет ее слез. Кроме того, возбуждение не спадало, изводя его тело.

— Прости, Алекс, мне очень жаль. Ты и представить себе не можешь, как сильно я сожалею… Но я обещаю, что больше никогда не покину твое сердце, если ты однажды снова ненароком распахнешь его, — тихо сказала она и выскользнула из комнаты, как тень.

Потрясенный Алекс долго стоял в гостиной, борясь с возбуждением. Он знал, что сегодня ему предстоит провести бессонную ночь.

Глава 14

На следующее утро они отправились в Радерфорд-Мэнор, однако мысли Шарлотты были все еще заняты вчерашним разговором с Алексом.

Наконец-то он узнал правду. Шарлотта была искренне рада этому, но его реакция заставила ее усомниться в своей правоте. Эти сомнения посещали ее и раньше. Правильно ли она поступила? Шарлотта думала об этом постоянно. Алекс нанес ей сокрушительный удар, когда сказал, что ради нее отказался бы от своего титула, от своего дома, от всего.

Когда Шарлотта впервые увидела Алекса, он показался ей скорее богом, нежели простым смертным. Его мужественная красота сочеталась с бесконечным обаянием. В душе Шарлотты сразу же вспыхнула страсть, которая не утихала все эти годы.

Когда он признался ей в любви и предложил стать его женой, Шарлотта была на седьмом небе от счастья. Она поверила ему, но теперь сомневалась, любил ли он ее на самом деле. Ночью после предложения руки и сердца, лежа в постели, она щипала себя и молила Бога, чтобы больше не пробуждаться ото сна, если все это только сон. Но теперь, видя, как человек, который вознес ее когда-то до небес, низвергает ее в пучину ада, она страдала, чувствуя, что у нее разрывается сердце. Вчера Алекс клялся, что больше не впустит ее в свое сердце, что оно надежно заперто от нее.

Шарлотта искоса взглянула на сидевшего в карете напротив нее Алекса. За время поездки они и парой слов между собой не перекинулись. Все их внимание было сосредоточено на Николасе. Теперь, когда он задремал, в салоне воцарилось молчание.

Когда они подъехали к дому Джеймса, из особняка выбежали лакеи и стали выгружать багаж. Николас проснулся. Он был рад, что вернулся к кузенам, но ему не хотелось, чтобы от него уезжал отец.

— Почему ты не можешь остаться здесь, с нами? — спросил он Алекса, жалобно глядя на него снизу вверх голубыми глазами и дергая за руку.

Алекс улыбнулся и ласково взъерошил ему волосы.

— Я должен вернуться домой и все подготовить для вашего завтрашнего переезда.

Он метнул взгляд на Шарлотту, давая понять, что эти слова были напоминанием ей. Как будто Шарлотта могла забыть о том, что завтра ей и сыну предстояло переехать в дом Алекса! Она с нетерпением ждала этого дня, как ребенок ждет Рождество. Алекс хотел ее, это было очевидно. Порой прочные браки зиждились и на менее солидном основании, чем физическое влечение. Учитывая их уникальную ситуацию, физическая близость могла стать точкой отсчета для новых отношений.

— А мои кузены смогут приезжать к нам в гости? — спросил Николас, спокойно отреагировав на новость о переезде в дом отца.

Шарлотта и не подозревала, как сильно он жаждет общества других детей, пока не увидела в кругу своих племянников. Алекс сказал, что у них больше не будет детей, но Шарлотта надеялась, что со временем он передумает. Может быть, ради сына он смягчит свою позицию? Николасу очень не хватало сестренки или братика.

— Они смогут приезжать к нам, когда захотят, — ответил Алекс.

Шарлотта улыбнулась. Похоже, Алекс со временем превратится в нежного, снисходительного отца. У него были хорошие задатки. Как быстро он постигал науку отцовской любви в общении с сыном!

— И я тоже смогу приезжать сюда, чтобы поиграть с кузенами? — продолжал спрашивать Николас.

— Конечно, — сказал Алекс.

Лицо Николаса расплылось в довольной улыбке. Алекс повернулся к Шарлотте.

— Я жду вас завтра в полдень, — промолвил он с непроницаемым выражением лица.

— Джиллиан переедет вместе с нами.

Алекс коротко кивнул:

— Хорошо, до завтра.

Николас внимательно наблюдал за ними, крутя головой.

— Папа, ты сердит на маму? — с тревогой спросил он, сдвинув брови.

— Вовсе нет, — ответил Алекс, и выражение его лица моментально смягчилось, на губах заиграла улыбка.

Когда он вот так открыто, широко улыбался, у Шарлотты трепетало сердце.

— Твой папа просто очень занят, у него масса забот, — сказала она сыну, стараясь унять учащенное биение пульса. — Пойдем, Николас, пусть папа едет домой, завтра мы снова увидимся с ним.

Она взяла Николаса за руку и повернулась, чтобы уйти.

— Ты ничего не забыла? — вдруг спросил Алекс.

Шарлотта озадаченно бросила на него взгляд через плечо. Лакеи уже выгрузили чемоданы. Она пересчитала их, все были на месте.

— Вроде бы нет… — с недоумением произнесла Шарлотта, но прежде чем она успела закончить фразу, Алекс подошел к ней и поцеловал в губы.

Их языки на мгновение соприкоснулись, и у Шарлотты голова пошла кругом.

— До завтра, — быстро сказал Алекс и сел в экипаж.

Шарлотта услышала, как он стукнул в переднюю стенку кареты, подавая кучеру знак трогаться с места. Лошади пришли в движение, и карета покатилась по подъездной дорожке в сторону проезжего тракта.

Шарлотта дотронулась до губ рукой, затянутой в перчатку.

— Папа часто целует тебя, — хихикнул Николас, его глаза озорно поблескивали.

Если бы он только знал, как сильно ей нравилось целоваться с его отцом!

— Женатые люди часто целуются, мой дорогой.

— Ну, тогда я не желаю жениться. Мне совсем не хочется постоянно целовать какую-то девчонку, — заявил Николас.

— Тебе еще рано жениться, — раздался голос Кейти, которая в этот момент вышла на крыльцо и услышала обрывок разговора.

Николас выпустил руку матери и сломя голову бросился к тете. Он испытывал к Кейти такую любовь и привязанность, как будто знал ее на протяжении всех четырех лет своей жизни.

Они крепко обнялись и долго не выпускали друг друга из объятий. А затем, услышав голоса кузенов, Николас устремился в дом и пропал из виду.

Шарлотта подошла к сестре.

— Надеюсь, в Лондоне все прошло хорошо? Ты должна мне обо всем подробно рассказать. И не вздумай что-нибудь утаить! — заявила Кейти.

Два часа спустя, накормив детей и отправив их играть в лапту, Мисси, Шарлотта и Кейти сели в гостиной пить чай. Шарлотта рассказала сестре и невестке о визите к родителям Алекса, подчеркнув, что герцог и герцогиня сразу же признали Николаса своим внуком и наследником.

— Честно говоря, я удивлена этим обстоятельством, — промолвила Мисси, держа в руке пирожок. — Я знакома с родителями Алекса. Они не из тех, кто с распростертыми объятиями принимает в круг семьи незаконнорожденных внуков. Герцог, как известно, находится в отдаленном родстве с ее величеством.

Мисси откусила пирожок и, зажмурившись от наслаждения, промычала что-то нечленораздельное, выражая свой восторг от его изумительного вкуса. На ее лице было написано блаженство. Увидев ее в этот момент, даже суровый шеф-повар месье Сольель наверняка заулыбался бы.

— Герцогиня постоянно напоминает мне об этом, — сказала Шарлотта. — Я в этот раз хотела наконец выяснить степень их родства, но потом передумала, сочтя за лучшее не заводить разговор на эту опасную тему. Родителей Алекса подкупило то, что Николас удивительно похож на Чарлза в детстве. Герцогиня ясно дала мне понять, что не испытывает ко мне ни малейшей симпатии, и я сомневаюсь, что эта ситуация когда-нибудь изменится.

Кейти поморщилась.

— Какая вредная женщина!

Сестры взяли с блюда такие же пирожки, какой с нескрываемым наслаждением ела Мисси. Шарлотта откусила кусочек и нашла слоеное тесто, из которого они были приготовлены, божественным. Некоторое время дамы молча ели.

— Я придумала! — внезапно воскликнула Мисси, доев пирожок и аккуратно вытерев рот салфеткой. — Я устрою бал.

— Бал? — переспросила Кейти, состроив гримасу. — И каким же образом он поможет улучшить отношение герцогини к моей сестре? Я уверена, что герцогиня получает массу приглашений на балы и званые вечера.

— Короче говоря, я приглашу самых знатных представителей светского общества, — поделилась своими планами Мисси. — Как только они примут в свой круг Шарлотту, их примеру последуют остальные. Это будет, по существу, возвращением Шарлотты в общество. И как только это произойдет, предубеждение герцогини к ней исчезнет.

— А если знать отвернется от нее, что тогда? — спросила Кейти.

— Ну, я, разумеется, с осторожностью отнесусь к выбору гостей. Я приглашу Амелию, Томаса, Элизабет, Дерека. Они обязательно придут и помогут нам. Я бы еще пригласила вдовствующую виконтессу Армстронг, но она, к сожалению, сейчас в Америке вместе с мистером Уэнделлом и приедет не раньше осени. Нечего и говорить, что список гостей будет состоять из тех, кто с сочувствием отнесется к тяжелому положению Шарлотты.

Шарлотте вдруг стало не по себе. От мысли, что ей предстояло стать предметом обсуждения в обществе, выставить себя на суд знати, ее бросало в дрожь. Она с юности не любила выезжать в свет, а теперь, учитывая все обстоятельства, у нее не было никаких причин стремиться к общению со столичной знатью. Но ее невестка твердо стояла на своем. Начало следующего светского сезона было не за горами, и Шарлотте, по мнению Мисси, следовало готовиться к нему. И лучше всего это было сделать, прибегнув к помощи друзей и близких.

— Мне кажется, это великолепная идея, — согласилась Кейти. — Многие захотят приехать в наш дом, узнав, что Алекс и Шарлотта женаты. А если новость о браке не сработает, то достаточно будет упомянуть о Николасе, и нас начнут осаждать толпы гостей. Знакомые будут умолять Мисси пригласить их на бал.

Лицо Кейти расплылось в довольной улыбке.

— Я договорюсь о встрече с мисс Фостер, если тебе понадобится бальное платье, — сказала Мисси, обращаясь к Шарлотте.

Она уже обдумывала детали предстоящего бала, который, по ее расчетам, должен был вылиться в грандиозное событие.

— Завтра мы с Николасом переедем в Гретхен-Мэнор, — напомнила Шарлотта.

Когда она впервые сообщила им об этом, Мисси и Кейти посмотрели на нее с удивлением. На их взгляд, это само собой разумелось и об этом не требовалось упоминать специально, поскольку Шарлотта и Алекс были супругами. Но теперь после слов сестры Кейти задумалась.

— Слава Богу, Алексу хватило ума приобрести поместье поблизости от нашей усадьбы, — вздохнув, сказала она. — Я не перенесла бы, если бы тебе пришлось жить вдали от нас.

Шарлотта разделяла радость сестры, но сейчас она хотела поговорить с ней и Мисси о более печальных событиях.

— Вчера во время разговора наедине герцогиня рассказала, что Джеймсу пришлось вытаскивать Алекса из Темзы, — произнесла она.

Мисси и Кейти побледнели, и в комнате на некоторое время воцарилось молчание.

— Жаль, что герцогиня рассказала тебе об этом, — наконец снова заговорила Кейти. — Мы предпочли бы забыть этот инцидент.

— Тем не менее, мне о нем стало известно, и теперь я хочу знать, как это случилось. По словам герцогини, все произошло на глазах многих очевидцев.

Шарлотта думала об этом происшествии всю ночь, ворочаясь в постели. Ей так и не удалось уснуть.

— Дорогая моя, этот печальный инцидент произошел чуть больше двух лет назад, в то время Алекс находился не в лучшей форме, — сказала Мисси. — Он сильно страдал.

— Из-за меня, — с сокрушенным видом произнесла Шарлотта.

Кейти потупила взор. Мисси испытующе посмотрела на Шарлотту и после небольшого колебания кивнула:

— Он никак не мог смириться с тем, что ты уехала. Алекс сильно изменился и, к сожалению, стал много пить. Я сама не видела, как все произошло, но я видела, как Джеймс и Томас прыгнули в воду, чтобы вытащить Алекса. Потом у него началась лихорадка, и мы думали, что это конец. — На глаза Мисси набежали слезы, к горлу подступил комок. — Врач сказал, чтобы мы готовились к худшему. Но Алекс выжил, и за это мы должны благодарить мисс Фостер.

Шарлотта с трудом сдерживала слезы.

— Мисс Фостер? — сдавленным голосом переспросила она. — И что же она сделала?

— Мисс Фостер хорошо разбирается в лекарственных травах. Узнав, что Алекс серьезно болен, она принесла целебный настой, помогающий при лихорадке, — объяснила Кейти. — И так как врач объявил нам, что надежды нет, мы были готовы на все. Через пару часов после того, как Алекс принял настой, жар начал спадать. А через два дня температура у Алекса нормализовалась. Алекс считает, что мисс Фостер спасла ему жизнь, именно поэтому он с такой готовностью дал ей денег, чтобы она могла открыть собственную мастерскую.

Потрясенная Шарлотта долго молчала, не в силах произнести ни слова. В голове у нее царил сумбур. Мисс Фостер спасла жизнь Алексу… Теперь Шарлотта понимала, почему ее родные так любят эту портниху. Она тоже почувствовала себя в неоплатном долгу перед ней и решила взять мисс Фостер под свою опеку.

— Алекс рассказывал кому-нибудь, что с ним произошло? — спросила она, когда снова обрела дар речи. — Как он оказался в воде?

Она хорошо знала Алекса и была уверена, что он не стал бы добровольно лишать себя жизни.

— Джеймс сказал, что у моста обрушилась часть перил. Скрепляющие их болты заржавели и вывалились из гнезд. Тем не менее, Алекс винил в произошедшем только себя. Он говорил, что если бы не был пьян, то не свалился бы в воду. Именно с тех пор он перестал пить, — с грустной улыбкой сообщила Мисси. — Это было единственное позитивное последствие несчастного случая. Страшно представить, что было бы с Алексом, если бы он вовремя не одумался и продолжал губить себя. Но сейчас все плохое осталось позади. Ты вернулась домой, Алекс обрел сына.

— Спасибо, что рассказали мне правду, — поблагодарила Шарлотта.

Мисси налила чая в свою чашку.

— Надеюсь, наш рассказ поможет тебе лучше понять Алекса. Он прошел через тяжелые испытания, и многое пережил за последние годы.

«И все это из-за меня…» — думала Шарлотта. Ее терзало чувство вины.

— Я постараюсь быть ему хорошей женой, — промолвила она.

— Я в этом не сомневаюсь, ведь ты все еще любишь его, — сказала Мисси. — А теперь мне надо послать записку мисс Фостер и известить ее о том, что мы хотим заказать для тебя бальный наряд. Я попрошу ее приехать к вам. Я знаю, что тебе понадобится время, чтобы устроиться на новом месте.

Шарлотте вдруг захотелось побыть одной, и она встала с дивана.

— Я должна собрать вещи и подготовиться к завтрашнему переезду. Поэтому мне пора идти. Думаю, вы простите меня, — сказала она.

Кейти подозрительно посмотрела на сестру, но не стала останавливать ее. Она понимала, что Шарлотте нужно время, чтобы переварить все услышанное.

— Ты будешь спать здесь, — сказал Алекс, открывая дверь в комнаты, смежные с его спальней.

Шарлотта переступила порог и огляделась вокруг. Наблюдая за ней, Алекс вспоминал их разговор, состоявшийся два дня назад. Он знал, что она хочет его и стремится завоевать его сердце. Мысль об этом не давала ему покоя. Теперь они будут спать в соседних комнатах, их будет разделять небольшое пространство. Воображение Алекса стало рисовать соблазнительные картины, и, чтобы отвлечься от них, он сосредоточился на мыслях о семейной жизни. Ему хотелось, чтобы у них сложились ровные, уважительные отношения, исключавшие физическую близость.

Взгляд Шарлотты остановился на большом шкафу, дверцы которого были ярко расписаны. Женщины обожают такую мебель.

— Как чудесно, — сказала она.

Алекс бросил на нее внимательный взгляд. Она была прекрасна, особенно когда улыбалась. Ее до сих пор, словно неприступную гору, окутывало облако невинности. И это притягивало Алекса, поскольку он знал, что в постели Шарлотта была страстной и ненасытной.

Шарлотта тем временем осмотрела окружающее пространство, кровать, шкаф, туалетный столик и заметила дверь позади ширмы.

— Эта дверь ведет в гардеробную? — рассеянно спросила она.

Алекс кивнул.

Шарлотта показала на другую дверь, ведущую в смежную комнату.

— А что за этой дверью?

— Покои хозяина дома, — ответил Алекс.

Лицо Шарлотты зарделось, и она потупила взор.

— Я ничего не понимаю… — пробормотала она.

— Что тут понимать? Мы же муж и жена.

Алекс произнес эти слова так, словно они все объясняли. И это говорил человек, который не желал спать с ней в одной постели! Шарлотта снова бросила взгляд на дверь, ведущую в смежную комнату. Она наверняка заперта… Алекс проследил за ее взглядом.

— Если ты лелеешь надежду, что я когда-нибудь воспользуюсь этой дверью, то, боюсь, ты глубоко ошибаешься. Я уже говорил, что публично стану демонстрировать привязанность к тебе, чтобы убедить окружающих, которые наверняка будут пристально следить за нами, в том, что у нас не фиктивный брак. Но я не собираюсь делить с тобой супружеское ложе.

Шарлотте не нравилось, что Алекс делает вид, будто не хочет ее, хотя все было не так и они оба это знали. Алекс хотел ее так же сильно, как она его. Но он хотел ее против собственной воли и поэтому боролся со своим желанием, как мог.

— Да, ты ясно дал понять, что чувствуешь ко мне, — сказала она.

Алекс стиснул зубы, но не стал возражать. Интересно, что он будет делать, если однажды ночью Шарлотта так сильно захочет близости с ним, что сама воспользуется дверью в его спальню? Неужели он прогонит ее? Шарлотта, конечно же, не собиралась совершать столь опрометчивые поступки. У нее просто не хватило бы мужества переступить порог спальни Алекса и подвергнуться возможным нападкам с его стороны. Но это не означало, что она не могла попытаться переубедить его, доказать ему, что он не прав.

— Я оставляю тебя, можешь устраиваться здесь. Ужин будет подан в семь.

Шарлотта не знала, радоваться ей тому, что Алекс принял правду легко и безболезненно, или злиться из-за того, что правда, казалось, для него значила так мало. Алекс не желал понимать Шарлотту и прощать ее.

— Спасибо, — промолвила она, и он повернулся, чтобы уйти.

Шарлотта пожирала жадным взглядом его фигуру, широкий разлет плеч, узкие бедра, длинные стройные ноги. Она почувствовала жар в промежности. Боже, как же она соскучилась по нему! Как же она хотела его!

Шарлотта была так погружена в свои мысли и желания, что не заметила, как Алекс остановился и стал наблюдать за ней в большое зеркало, оправленное в дубовую раму. Его глаза потемнели, и на скулах заходили желваки.

— Не надо, — произнес он, и Шарлотта поняла, что Алекс испытывает в этот момент не гнев, а внутреннее смятение.

Вспыхнув до корней волос, Шарлотта быстро повернулась к нему спиной. Через некоторое время, показавшееся ей вечностью, она услышала, как скрипнула и тихо закрылась дверь.

Позорно бежав от жены, Алекс проскользнул в свою комнату. Его сердце бешено колотилось в груди. Ему пришлось спешно покинуть спальню Шарлотты, иначе он мог бы совершить непоправимую ошибку, утратив контроль над собой.

Боже, она едва не сожгла его своим взглядом, полным пыла страсти. И тело Алекса реагировало на него. Алекса охватило такое возбуждение, что он боялся сойти с ума. Если бы безумие завладело им, он мог бы забыть прошлое и снова броситься в омут с головой, а это привело бы к тяжелым последствиям. Алекс не хотел снова свернуть на дорожку, ведущую к внутреннему разрушению, к деградации.

Жизнь стала для него теперь сродни тюремному заключению. Алекс вынужден был отбывать срок и нести наказание за преступления, которые не совершал. Он, разумеется, не был наивным и знал, что ему придется бороться с чарами Шарлотты. Но не предполагал, что это будет настолько трудно.

Алекс сопротивлялся изо всех сил. Он не желал вновь открывать сердце той женщине, которая однажды разбила его. Гордость Алекса не перенесла бы этого. Теперь ему предстояло найти способ жить с Шарлоттой под одной крышей и не сходить по ней с ума.

Может быть, ему стоило проверить, действительно ли он хочет ее?

Глава 15

В течение следующих двух недель Шарлотта привыкала к новой жизни, а это порой было нелегко. Она ежедневно наносила визиты сестре, и Николас имел возможность играть с кузенами, а вернувшись домой, проводить время с отцом.

Каждый день Алекс придумывал для себя и сына какое-нибудь общее занятие. Будучи отличным наездником, он учил Николаса ездить верхом. Сначала Шарлотта очень боялась за сына, но потом ее страх поутих, хотя так и не прошел окончательно. На взгляд Шарлотты, Николас был еще слишком мал для верховой езды, а ее собственные навыки в этом деле были незначительными, и она не могла помочь сыну освоить трудную науку. Страхи Шарлотты были небезосновательными: ее отец погиб при падении с лошади.

Мисси между тем начала воплощать свои планы в жизнь. Чем ближе становилась дата, на которую она назначила бал, тем сильнее нарастала тревога в душе Шарлотты. Она не была на балах уже пять лет. У Шарлотты не было времени для танцев, она ухаживала за ребенком, проводя у его кроватки бессонные ночи. Чтобы сэкономить деньги, Шарлотта наняла только повариху и Джиллиан, которая выполняла обязанности горничной.

Но теперь у нее была совсем другая жизнь. Алекс мог позволить себе завести большой штат прислуги. Это была необычная для Шарлотты ситуация, ей ничего не приходилось делать самой, но она не привыкла сидеть сложа руки. Однажды вечером за столом во время ужина Шарлотта посетовала на свое безделье. По ее распоряжению лакей поставил на стол две большие вазы с примулами и ромашками из сада. Обычно их семейные трапезы проходили в напряженной тишине, и Шарлотта решила скрасить себе это неприятное время хотя бы созерцанием цветов.

— Советую тебе поговорить с Мисси и выяснить, как коротают время жены, — сказал Алекс, отрезая ножом кусочек жареной курицы.

Судя по тону, он находил тему разговора неинтересной, и это вызвало у Шарлотты досаду. После этих слов оба погрузились в молчание, недовольные друг другом.

Каждый вечер, когда Шарлотта отправлялась спать, Алекс куда-то уезжал из дома. Она подозревала, что он завел любовницу. Или, может быть, у него всегда была пассия, просто никто не знал о ней. От этой мысли Шарлотте становилось нехорошо. Она полночи без сна ворочалась в постели, сбивая простыни.

Алекс почти не разговаривал с ней в течение дня. Он вел себя подчеркнуто вежливо, но холодно отклонял все попытки Шарлотты сблизиться с ним. Когда она входила в комнату, где он находился, Алекс под любым предлогом тут же покидал ее. Это происходило в отсутствие Николаса. Если же сын был рядом, то Алекс переключал все свое внимание на него. Шарлотта и не подозревала, что может ревновать кого-то к собственному сыну, но теперь она мечтала хотя бы о крупице внимания со стороны Алекса. Если бы она не жила с ним под одной крышей и не видела его каждый день, ей было бы легче переносить его пренебрежение.

Шарлотта отрезала кусочек картофеля и подцепила его на вилку.

— У моего брата и Мисси настоящий брак. Супружеские обязанности Мисси и мои собственные имеют мало общего, — сказала она.

Да, она чувствовала себя немного обиженной, но ее муж должен винить в этом самого себя. Это он сделал ее положение невыносимым.

Алекс отреагировал на ее слова. Медленно положив вилку на тарелку, он пристально взглянул на нее, и по телу Шарлотты прошел трепет.

— Я должен расценивать это как жалобу? — тихо спросил он.

Разве это изменило бы хоть что-нибудь?

— Нет, я просто констатирую факт: у нас с тобой не настоящий брак, и поэтому не надо сравнивать жизнь Мисси с моей. Мисси проводит большую часть своего времени с Джеймсом, если он не занят делами. Кроме того, у нее трое детей. А вот Николас после нашего приезда в Англию все меньше нуждается в моем обществе, у него теперь есть кузены и… ты.

Алекс некоторое время молча смотрел на нее, а потом снова принялся за еду. Шарлотта последовала его примеру. Но у нее совсем пропал аппетит.

До конца ужина они молчали, и Шарлотта испытала облегчение, когда смогла наконец встать из-за стола и подняться в свою комнату. Алекс не стал останавливать ее, впрочем, она и не ожидала от него этого.

Алекс молча проводил жену долгим взглядом. Покачивая бедрами, она направилась к двери и покинула столовую. Это зрелище было форменным издевательством над ним. Его тело отчаянно жаждало слиться с ее телом, оказаться между ее бедер, утолить свою страсть.

Странно, что он до сих пор не сорвался и не начал снова пить. Алекс, конечно, мог утолить сексуальный голод в объятиях своей бывшей любовницы, которая жила всего лишь в часе езды от его дома. Но вместо этого он проводил все вечера в элитном городском клубе за карточным столом вместе с любителями разгульной жизни и азартных игр. Переспать с женщиной ему не составило бы большого труда. Однако, к несчастью, Алексу нужна была одна-единственная, конкретная женщина…

Жизнь под одной крышей с Шарлоттой была для Алекса тяжелым испытанием силы воли. Возвращаясь в утренних сумерках домой, он сверлил взглядом дверь, разделявшую их спальни, страшась и одновременно надеясь, что однажды она откроется и Шарлотта переступит порог его комнаты. Эту сцену Алекс много раз проигрывал в своем уме. Сначала он решил, что заставит ее немедленно покинуть его спальню, что отправит Шарлотту назад, в свою комнату, в холодную одинокую постель.

Однако со временем воображение взяло верх над разумом. Алекс почувствовал, что не в силах противостоять искушению, что терпит поражение в доблестной борьбе с ее женскими прелестями, с ее неотразимой притягательностью. И тогда его фантазия разыгралась и стала рисовать ему соблазнительные картины постельных сцен. В своем воображении Алекс овладевал Шарлоттой различными способами, в разных позах и положениях. Их оргазмы следовали один за другим, они занимались любовью до полного изнеможения и падали на постель, не размыкая объятий.

«Алекс, я не знаю, чем мне занять время», — сказала ему недавно Шарлотта, не подозревая, что эти слова звучат провокационно. Впрочем, Алекс не сомневался, что она была бы не против заполнить свое время занятиями любовью. Ему этого тоже хотелось, но он опасался потакать своим желаниям.

Два дня назад он застал Шарлотту в библиотеке, она стояла на лестнице-стремянке и тянулась за книгой, находившейся на верхней полке. Алекс вошел неслышно, но когда Шарлотта почувствовала его присутствие, она вдруг вздрогнула, потеряла равновесие и рухнула бы, наверное, на пол, если бы Алекс не подхватил ее на руки. Ощутив ее мягкое тело в своих объятиях, Алекс мгновенно перенесся в прошлое, теперь он видел лишь ее — бесконечно обожаемую, желанную. Голубые глаза Шарлотты потемнели от страсти.

Алекс до сих пор не понимает, как ему удалось выпустить ее из своих объятий, не смяв розового платья, не оторвав пуговиц из слоновой кости. Как только Шарлотта оказалась на ногах, он пулей вылетел из библиотеки, опасаясь, что слуги — или, не дай Бог, сын — увидят его в перевозбужденном состоянии.

И все это произошло после двух недель совместной жизни. Зачем Алекс приговорил себя к подобным пыткам? О чем, черт возьми, он думал, соглашаясь жить под одной крышей и спать в разных спальнях? Спать с Шарлоттой вовсе не означало предавать себя. Завоевать его сердце было не так легко, как покорить его предательское тело.

Почему он должен страдать, отказывая себе в удовольствиях? Неужели он не заслужил не только общаться со своим сыном, но и наслаждаться телом Шарлотты? Алекс устал ограничивать себя во всем, он устал бороться с собой.

Алекс встал из-за стола и вышел из столовой. По дороге он известил Альфреда о том, что сегодня вечером не будет выезжать в город.

Прежде чем пойти спать, Шарлотта зашла в детскую проведать Николаса. Вытянувшись на постели, он безмятежно спал. Наклонившись и убрав прядку волос со лба сына, Шарлотта нежно поцеловала его в щеку.

Через десять минут она была уже в своей комнате. Однако не успела Шарлотта лечь, как раздался стук в дверь, а затем она отворилась и в спальню вошел Алекс. С его появлением комната сразу же показалась Шарлотте маленькой и тесной.

Не проронив ни слова, Алекс запер дверь на замок, а затем повернулся к Шарлотте. Его пальцы начали деловито расстегивать пуговицы на рубашке из тонкого полотна.

Шарлотта, которая только что надела ночную сорочку из просвечивающей ткани, инстинктивно прикрыла руками грудь.

— Алекс, зачем ты пришел? Что-то случилось? — с тревогой спросила она.

От волнения у нее перехватило горло и стало трудно дышать. У него был мрачный, решительный вид, который пугал Шарлотту.

— Ты же сама недавно жаловалась, что у нас не настоящий брак! Итак, мадам, сегодня ваш муж приступит к исполнению супружеских обязанностей, и у вас будет чем заполнить свободное время. А теперь будьте так добры, снимите одежду.

Алекс говорил спокойно, но его глаза пожирали ее. В нем ощущалась какая-то дикая первобытная сила. Он двигался порывисто, через голову стягивая с себя полурасстегнутую рубашку и не выпуская из виду Шарлотту. Огонь в его глазах свидетельствовал о том, что Алекс отказался от прежнего внешне вежливого, сдержанного поведения и теперь действовал по наитию, по велению своих потребностей и желаний.

— Раздевайся, или ты хочешь, чтобы я сам тебя раздел? Ну что ж, я сделаю это с превеликим удовольствием! — снова заговорил он и стал снимать брюки.

Глядя на его нагое тело, Шарлотта чувствовала, как ее промежность становится влажной и горячей. У Алекса были поджарые, мускулистые ноги, поросшие темными волосами. Кожа на его теле была светлее, чем на смуглом лице, но бледной ее нельзя было назвать. Мышцы на его животе были упругими и рельефными. Его член торчал, топорща в паху ткань кальсон. Все внимание Шарлотты было приковано к Алексу. Он был так прекрасен, что Шарлотта не могла оторвать от него взгляд.

Страсть еще не совсем затуманила ее рассудок, и сквозь ее пелену до сознания Шарлотты дошла мысль о том, что сегодня вечером Алекс не уехал, по своему обыкновению, из дома. Такое случилось впервые с тех пор, как она поселилась в Гретхен-Мэноре.

— Сегодня тебя не смогли принять? — спросила Шарлотта, не сумев скрыть ехидных ноток.

В ней говорила ревность. Алекс замер, держа в руках брюки, которые только что снял.

— О ком ты говоришь?

Шарлотта скрестила руки на груди.

— О твоей любовнице.

— У меня нет любовницы, — спокойно ответил он.

— Я тебе не верю, — промолвила Шарлотта, хотя ей отчаянно хотелось верить, что это правда.

— У меня нет причин лгать тебе. Если ты намекаешь на то место, где я провожу ночи, то, поверь мне, в нем нет женщин.

Шарлотта покачала головой.

— Я не верю тебе, — повторила она, и ее взгляд снова невольно скользнул туда, где дыбился его вставший член.

Алекс подошел к ней почти вплотную.

— А в то, что я не хочу никого, кроме тебя, ты веришь? Если бы я мог спать с другими женщинами, я бы давно уже это сделал. А сейчас мне больше всего на свете хочется только одного — войти в тебя. — Голос Алекса стал хриплым от едва сдерживаемых эмоций. — Так ты снимешь ночную рубашку, или это должен сделать я?

По выражению его лица Шарлотта поняла, что он говорил правду, и ее охватила радость. В ее душе проснулись восторг и желание.

— Алекс…

Он взялся за подол ее рубашки и стал медленно стаскивать ее через голову.

— Зачем нам отказывать себе в удовольствии и избегать того, чего мы оба хотим? — спросил Алекс и, отбросив в сторону ночную рубашку Шарлотты, стал мять ее ягодицы.

Шарлотта тяжело задышала.

Мы? Шарлотта никогда не отказывала ему в физической близости, это он сам чурался ее. Но сейчас было не время спорить с ним.

Алекс вдруг отпрянул от нее и стал жадно пожирать глазами ее наготу. Шарлотта смущенно прикрыла одной рукой грудь, а другой — поросший волосами лобок. У нее перехватило дыхание.

Алекс улыбнулся, и это была улыбка неподдельного удовольствия. Впрочем, он был слишком возбужден, чтобы долго наслаждаться соблазнительным зрелищем. Он быстро снял с себя оставшуюся одежду, не сводя с Шарлотты пылкого взгляда, который, казалось, обжигал ее.

Его член поразил Шарлотту своими размерами. Ей казалось, что он был меньше. Шарлотту так и подмывало протянуть руку и дотронуться до него. Он был нацелен в низ ее живота и находился совсем близко. Однако они так давно не занимались любовью, что Шарлотта вдруг пришла в смущение и застеснялась.

— Как красиво, — прошептал Алекс и провел пальцем по затвердевшему соску Шарлотты и окружающему его ореолу.

Шарлотта почувствовала ни с чем не сравнимое удовольствие. Острые ощущения пронзили ее, как молния, колени стали ватными, и Шарлотта испугалась, что сейчас упадет. Она хотела положить руки на его плечи, но тут Алекс заключил ее в свои крепкие объятия и прижал к груди.

Как только их тела соприкоснулись, из груди Алекса вырвался долгий низкий стон. Теперь его твердый горячий член упирался ей в живот, и она ощутила спазмы во влагалище, оно сжималось в нетерпеливом ожидании.

— Ты этого хотела, да? — шептал он ей в ухо. — Ты хотела этого с самого начала, правда?

Шарлотта надеялась, что он не будет требовать от нее ответа на свои вопросы. После стольких лет ожидания и тоски она наконец снова оказалась в его объятиях и утратила дар речи. Ее тело требовало ласк, при которых словесное общение было невозможно.

Шарлотта попыталась нагнуть голову Алекса, чтобы поцеловать его в губы. Но он отстранился. Раззадорившись, Шарлотта стала тереться сосками о его грудь, а бедрами — о его член. Алекс шумно втянул в себя воздух с таким видом, словно ее действия причиняли ему адские муки.

— Не надо, — простонал он. — Мы так давно не были вместе, и я не хочу быть грубым с тобой.

Значит, он решил действовать медленно? И это после того, как он снял с себя всю одежду, раздел ее и голую заключил в свои объятия?

— Поцелуй меня, — попросила Шарлотта.

Он устремил на нее горящий взор.

— У нас будет физическая близость, и это все.

Однако Шарлотта уже не слышала его. Значение его слов не доходило до ее сознания. Ей хотелось только одного — соития. Она так давно не испытывала наслаждения, которое дает женщине близость с любимым мужчиной.

— Поцелуй меня, — повторила Шарлотта, запустив пальцы в его шелковистые волосы на затылке.

Алекс так стремительно припал к ее губам, что Шарлотта едва не задохнулась. Он целовал ее так крепко и самозабвенно, как может целовать только мужчина, у которого в течение многих лет не было женщины. И губы Шарлотты разомкнулись, впуская его язык.

Шарлотта закрыла глаза, крепко вцепившись в Алекса. Она чувствовала себя беспомощной перед накатившим приливом неумолимого желания. Глубокий страстный поцелуй опьянял ее. Она приподнялась на цыпочки, слегка раздвинула бедра, и головка его члена коснулась ее скользкого, влажного клитора. Задохнувшись от избытка эмоций, Шарлотта усилила свой напор.

Алекс прервал поцелуй, крепче сжал руками ее ягодицы и зарылся лицом в ложбинку между ее шеей и плечом. От кожи Шарлотты исходил дурманящий аромат цветочного мыла. Алекс натужно, прерывисто дышал.

— Прекрати, — прохрипел он. — Я не хочу так быстро кончать.

— Алекс…

Это была мольба, и она едва не подействовала на Алекса, однако он хотел все сделать правильно, так, как положено. Первой удовлетворение должна получить она. Однако ему надо спешить. Алекс понимал, что долго напора Шарлотты не выдержит. Разрядка была слишком близка.

— Держись за меня, — хрипло приказал он.

Подсунув руки ей под колени, Алекс плавным движением поднял Шарлотту и понес ее к кровати. Но при этом кончик его члена уперся прямо во влажное, горячее лоно Шарлотты. Алекс взвыл, едва не уронив ее.

— Черт побери, Шарлотта!

Ее глаза были полузакрыты, а губы разомкнуты. Алекс бросил ее поперек мягкой постели, пододвинул к краю, а потом быстро поднял ее ноги и развел в стороны. Увидев розовую влажную промежность, Алекс едва не кончил.

Он провел пальцем по розовым складкам, а затем развел их и дотронулся до клитора. Алекс поигрывал с ним, наблюдая, как Шарлотта выгибает спину, корчится на постели, стонет и кусает губы. Это зрелище так возбудило его, что он утратил контроль над собой.

— Я не могу больше ждать, — простонал Алекс и, шире разведя ноги Шарлотты, вошел в ее лоно.

Стоны Шарлотты сменились всхлипами. Она почувствовала, как ее эластичное влагалище плотно обхватило его твердый член, и испытала блаженство.

— О Боже… — простонал Алекс, прикрыв глаза.

— Алекс, пожалуйста… — взмолилась Шарлотта, и он начал делать ритмичные движения.

— Быстрее, прошу тебя, быстрее, — подгоняла она его.

Она не могла дотянуться до него, так как Алекс стоял на полу между ее раздвинутых, согнутых в коленях ног и опирался на край кровати. Каждый раз, когда его член входил в нее, она громко ахала, а когда выходил — всхлипывала.

Темп его толчков усилился, и Шарлотта начала громко кричать, выгибая спину и высоко поднимая бедра. От оргазма мышцы ее влагалища сократились, сдавив в спазме член Алекса. Сделав еще три мощных толчка, Алекс взревел и впал в экстаз, который по своей силе превосходил все пережитые им когда-либо прежде.

Шарлотта лежала в изнеможении под упавшим на нее Алексом. Его волосы щекотали ей грудь и живот. Это были божественные ощущения.

Ей удалось восстановить дыхание только после того, как Алекс скатился с нее на постель. Его член покинул ее лоно, и Шарлотте сразу же стало не хватать ощущения физического контакта с Алексом Но он был совсем близко, рядом с ней. Алекс передвинул Шарлотту с края постели и удобно уложил ее спиной к себе. Его член упирался в ее ягодицы.

— В следующий раз я постараюсь доставить тебе больше удовольствия, — прошептал он ей на ухо, обдавая горячим дыханием.

Она засмеялась и откинула с лица волосы, которые лезли в глаза.

— Боюсь, что я тогда не выживу.

Алекс хрипловато рассмеялся и погладил ее по голове. Многолетняя разлука не охладила их пыл.

— Можно, я задам тебе один вопрос? — помолчав, спросил Алекс.

Шарлотта повернула голову и взглянула на него через плечо.

— Ну конечно.

— Каким был Николас в младенчестве?

Шарлотта шевельнулась в его объятиях.

— Он был прекрасным малышом. С четырех месяцев Николас стал спокойно спать по ночам, и я не знала с ним забот. В семь месяцев он начал ползать, а в одиннадцать сделал свои первые шаги.

Слабая улыбка тронула губы Алекса, но в его взгляде сквозили то ли гнев, то ли печаль. Он, конечно же, сожалел, что не видел сына в то время. Шарлотта заглянула в серые глаза мужа, и у нее защемило сердце.

— А когда он начал говорить?

Шарлотта тихо рассмеялась, вспомнив милый детский лепет Николаса.

— Похоже, с того момента, как только появился на свет. Но если ты имеешь в виду первые членораздельные слова, то наш сын произнес их, когда ему было месяцев девять. Точнее сказать не могу.

— Николас — замечательный ребенок, — после небольшой паузы промолвил Алекс.

У Шарлотты перехватило горло от нахлынувших эмоций, а сердце исполнилось гордости. Для нее слова Алекса были высшей похвалой.

— Да, это так. Кстати, Алекс, он тоже считает тебя замечательным отцом.

Николас считал отца могущественным волшебником. Недаром Алекс делал все возможное, чтобы завоевать расположение сына. Два дня назад он взял его на рыбалку и учил, как надо ловить рыбу.

Алекс глубоко вздохнул.

— Расскажи мне о своей жизни в Америке, — попросил он, наблюдая за Шарлоттой из-под полуопущенных век.

«Мне было там одиноко и плохо без тебя», — хотела ответить Шарлотта, но не стала докучать ему своими переживаниями.

— Я вела там тихую, размеренную жизнь. У меня было много забот, мы с Джиллиан занимались домашними делами. Я научилась шить, чинила, перешивала и штопала нашу одежду.

— Ты была счастлива?

— Я не могла быть по-настоящему счастливой вдали от тебя и близких мне людей.

— А разве у тебя не было хороших знакомых? Разве ты не завела друзей? Я никогда не поверю, что у красивой молодой вдовы не было поклонников.

Шарлотту не обманул его небрежный тон. Взгляд Алекса был свиреп и испытующ. Алекс был собственником до мозга костей. Шарлотта могла бы рассказать ему о Лукасе, но не стала этого делать. Ей хотелось, чтобы Алекс не подвергал сомнению ее любовь к нему, чтобы он был полностью уверен в ней. А упоминание о другом мужчине — пусть даже его и Шарлотту связывали чисто платонические отношения — не способствовало этому.

— Я не поощряла их ухаживаний. Кроме того, у меня был Николас, который требовал постоянного внимания.

Алекс издал вздох облегчения и лег на спину. Шарлотта повернулась к нему и устроилась под боком, прижавшись горячей щекой к его груди. Ее успокаивал громкий стук его сердца.

Они переговаривались шепотом под покровом темноты, обсуждая подробности жизни Шарлотты и Николаса в Нью-Йорке. Алекс спросил, ждут ли ее в Америке неотложные дела и нужно ли ей возвращаться за океан. Шарлотта рассказала ему, что недавно в письме известила агента по аренде недвижимости об отказе от квартиры, которую снимала несколько лет. Она разрешила продать мебель, но распорядилась, чтобы ее личные вещи прислали в Англию. Это было нетрудно сделать, так как перед отъездом из Америки Шарлотта, которая не была уверена, что вернется назад, запаковала оставшиеся вещи в коробки.

Алекс предпочитал молчать о своей жизни в этот период, и Шарлотта сочла за лучшее не расспрашивать его, чтобы не омрачать эту ночь и не подвергать опасности наметившееся сближение.

— Я был сегодня неосторожен, — заметил Алекс, — и не принял никаких мер, чтобы ты не забеременела.

Шарлотта вскинула на него взгляд. Выражение его лица было непроницаемым. Однако она хорошо помнила его слова, которые резали ей слух: «Я хочу много детей, но заводить их с тобой не собираюсь».

У Шарлотты болезненно сжалось сердце. Вряд ли Алекс изменил свое мнение на этот счет, для этого прошло слишком мало времени. Но Шарлотта надеялась, что когда-нибудь Алекс передумает и захочет, чтобы она родила ему еще одного ребенка.

Она посмотрела на него вопросительно. Шарлотта слышала о существовании различных способов предохранения — о презервативах, так называемых французских письмах, и о противозачаточных резиновых колпачках, так называемых голландских чепцах.

— Не беспокойся, — продолжал Алекс, — в дальнейшем я буду осторожнее и постараюсь не изливать в тебя семя.

Он погладил ее по руке, и эта ласка была одновременно чувственной и успокаивающей.

— Я так разгорячился после стольких лет разлуки, что совсем забыл о мерах предосторожности, — проговорил Алекс и стал играть с ее сосками, пощипывая и потирая их. — Я сделаю все от меня зависящее, чтобы тебе было хорошо со мной.

Это был хриплый шепот страсти, и Шарлотта вновь почувствовала возбуждение. Огонь желания вспыхнул в ней с новой силой. Она была ненасытна. Она стонала и мяла его бедра. Алекс все больше распалялся. Наконец он навалился на нее и припал губами к ее соску. Шарлотта тяжело задышала, прижимая к себе его голову.

Если Алекс был полон решимости доставить ей еще более острое удовольствие, то она ничего не имела против.

Когда на следующее утро Шарлотта наконец проснулась, было уже совсем светло. Солнце щедро струило в окна свои лучи, приветствуя их и благословляя новый день.

В памяти Шарлотты сразу же вспыли события прошедшей ночи, и она сладко потянулась. В ее теле ощущались блаженная боль и истома. Настроение было отличным.

Алекс был ненасытен, впрочем, как и она сама, за ночь он три раза овладел ею. Последний раз это произошло в предрассветные утренние часы. Алекс повернул Шарлотту на бок и вошел в нее сзади. Потом она уснула и не слышала, как он покинул спальню. Должно быть, Алекс ушел рано утром.

Яркий солнечный свет, бивший в окно, свидетельствовал о том, что Шарлотта залежалась в постели. Она никогда не вставала так поздно. Взглянув на часы, стоявшие на каминной полке, она увидела, что уже половина одиннадцатого.

Алекс… Шарлотта улыбнулась при мысли о нем. Трудно поверить, что это был тот самый человек, который совсем недавно решительно отказывался заниматься любовью со своей женой. Он был очень хорош в постели. Шарлотта знала это, хотя и не обладала большим сексуальным опытом.

Она опять потянулась и почувствовала блаженную боль в промежности. Их сегодняшняя ночь пылкой любви не смогла, конечно, компенсировать годы разлуки и тоски, но была способна изменить их семейную жизнь. Алекс сначала относился к ней холодно и сурово, однако теперь между ними пробежал огонь, способный растопить лед отчуждения и разжечь костер любви.

Впервые за долгое время Шарлотта ощущала полное удовлетворение. Конечно, было бы лучше, если бы Алекс любил ее. Но Шарлотта была несказанно рада уже и тому, что его отношение к ней стало более нежным, мягким. И если они смогут найти точки сближения еще и за пределами спальни, то у их брака появится шанс на спасение.

Глава 16

В одиннадцать часов Шарлотта переступила порог столовой и, к своему удивлению, увидела Алекса. Он сидел в одиночестве за столом и читал газету. Раньше их пути редко пересекались по утрам. А когда это происходило, Шарлотта ощущала неловкость. Они были словно двое незнакомцев, кружащихся в вальсе, и каждый из них осознавал, что один неверный шаг может нарушить четкий ритм танца.

Шарлотту сразу же поразило то, что Алекс, опустив газету, улыбнулся ей. Это было так непривычно. Прежде Алекс встречал ее или кривой усмешкой, или мрачным взглядом. Шарлотта разволновалась.

— Ну, наконец-то ты проснулась, — произнес он, а затем, свернув газету, положил ее на стол, отодвинул стул и встал. — Я думал, что умру от голода.

Только теперь Шарлотта заметила, что его серебряный столовый прибор не был использован и лежал рядом с пустой чистой тарелкой.

— Почему ты еще не поел? — спросила она.

— Я ждал тебя, — ответил Алекс.

Их взгляды встретились. Шарлотта старалась не придавать слишком много значения его словам, но выражение его глаз не могло не взволновать ее. Взгляд Алекса ясно говорил о том, что он до мельчайших подробностей помнит события ночи, которую они провели вместе.

— Иди сюда, давай поедим, — промолвил он, махнув рукой в сторону буфета, на открытых полках которого стояли блюда с едой.

Они положили себе на тарелки ломтики бекона, яичницу, свежеиспеченный хлеб, булочки, ломтики сыра и кусочки копченой рыбы, а затем уселись за стол.

— Надеюсь, ты приятно провела ночь? — спросил Алекс.

Шарлотта, которая уже начала есть, чуть не поперхнулась. Быстро взглянув на него, она увидела на его лице выражение притворной невинности. «Настоящий дьявол во плоти», — пронеслось у нее в голове.

Ей с трудом удалось сохранить самообладание.

— Да, я провела ночь довольно приятно, — с чопорным видом ответила она, едва сдерживая улыбку.

Шарлотта решила подыграть мужу.

Алекс кивком головы отпустил дежурившего в столовой лакея и, когда тот удалился, вновь бросил на Шарлотту взгляд из-под тяжелых полуопущенных век.

— Женщины, которые всего лишь «довольно приятно» проводят ночь, не кричат так громко, как кричала ты. Ты мешала мне спать своими возгласами, вздохами и стонами, — заявил он.

Шарлотту бросило в жар, и она вспыхнула до корней волос. Алекс теперь смотрел на нее так, словно изголодался не только по еде, и тело Шарлотты мгновенно отозвалось на его страсть.

— Ты неисправим, — промолвила она без тени упрека в голосе.

На губах Алекса заиграла озорная улыбка.

— А ты ненасытна, — парировал он. — Но не волнуйся, я приложу все силы, чтобы сделать сегодняшнюю ночь еще более приятной.

«По-видимому, ледниковый период закончился», — подумала Шарлотта, заметив, что Алекс флиртует с ней. Он использовал все свое обаяние, чтобы очаровать ее, и она оценила это.

— С нетерпением жду обещанного, — сказала она, ощущая сладостное покалывание во всем теле.

Тихо посмеиваясь и время от времени поглядывая на раскрасневшуюся Шарлотту, Алекс принялся за еду.

Прошлой ночью она молила Бога о том, чтобы их сближение стало началом новой счастливой эпохи в их семейных отношениях, но этим утром она увидела, что результат превзошел все ее ожидания. Наконец-то Шарлотта чувствовала себя нужной и желанной. Это чувство напоминало ей то время, когда они любили друг друга, когда Алекс трепетно относился к ней.

— Я приказал твоей служанке отвезти Николаса в дом Джеймса, — сообщил Алекс. — Он вернется во второй половине дня. Я подумал, что ты захочешь поехать со мной к арендаторам. Они должны познакомиться с новой маркизой.

Шарлотта сделала глоток горячего шоколада и поставила чашку на блюдце, расписанное цветами. Подняв глаза, она встретила взгляд Алекса, и между ними пробежала искра.

— Я с огромным удовольствием поеду с тобой.

Лукас Бомон должен был признать, что Радерфорд-Мэнор выглядел импозантно. Значит, вот где жила Шарлотта до своего приезда в Америку. Лукас невольно вспомнил тесную опрятную квартирку Шарлотты на Уиллоу-стрит на Манхэттене. Скромная квартирка и огромный роскошный дом принадлежали к двум разным мирам. Не в первый уже раз со дня знакомства с Шарлоттой Лукас задался вопросом: что могло заставить ее уехать из Англии? Рассказ Шарлотты о муже, который якобы умер от скарлатины, никогда не казался ему правдоподобным.

Как бы то ни было, но прошло уже более месяца с тех пор, как Шарлотта покинула Америку. Она обещала написать Лукасу и известить его, благополучно ли они с Николасом добрались до дома, но так и не выполнила свое обещание. Встревожившись, Лукас решил наведаться в Радерфорд-Мэнор, чтобы навести о ней справки.

Он позвонил в колокольчик. Через несколько секунд дверь отворил лакей в ливрее. «Надо же, как эти англичане любят помпезность и разные церемонии, — подумал Лукас. — Особенно это бросается в глаза, когда смотришь на их слуг».

— Добрый день, я разыскиваю мисс Шарлотту Радерфорд, — вежливо сказал Лукас, вспомнив, что она отправилась в Англию под своей девичьей фамилией.

Но прежде чем лакей успел ответить, за его спиной появилась женщина.

— Шарлотта! — обрадовался Лукас и широко улыбнулся, с облегчением заметив, что она прекрасно выглядит.

Однако когда женщина подошла ближе, он понял, что ошибся. Это была не Шарлотта, а ее сестра-близнец Кэтрин, с которой Лукас виделся во время своего прошлого визита в Англию. В глазах Лукаса зажегся огонек живого интереса. Он испытывал к Кэтрин большую симпатию.

Мисс Кэтрин остановилась так резко, что Лукас едва не рассмеялся. Ее губы приоткрылись, а тонкие брови взметнулись вверх. Лукас надеялся, что его появление оказалось для Кэтрин радостным сюрпризом. Сам он был счастлив видеть ее снова.

Оправившись от потрясения, Кэтрин расправила плечи и постаралась придать своему лицу безмятежное выражение. Однако ей это плохо удавалось.

— Мистер Бомон? — промолвила она с легкой вопросительной интонацией, как будто не верила своим глазам, а затем, жестом приказав слуге удалиться, подошла к гостю.

На ней было красивое голубое платье, подчеркивавшее все изгибы ее стройной женственной фигуры. Это будило воображение Лукаса. Несмотря на удивительное сходство сестер, он особым образом реагировал только на Кэтрин. Ни к кому другому Лукас прежде не испытывал таких пламенных чувств.

— Добрый день, мисс Кэтрин, — поздоровался Лукас и учтиво поклонился.

Он был хорошо знаком с нравами английских аристократов, которые строго соблюдали правила приличий и чтили этикет.

— Ч-что вы здесь делаете, мистер Бомон? — запинаясь, спросила Кэтрин, и на ее пухлых розовых губах появилась робкая улыбка. — Ах, как невежливо с моей стороны держать вас на пороге! Проходите, пожалуйста.

И она широко распахнула дверь. Лукас вошел в холл.

— Я разыскиваю Шарлотту.

Лукас не знал, действительно после этих слов улыбка на ее устах слегка померкла или ему это только показалось? Он надеялся, что воображение не сыграло с ним злую шутку.

— Шарлотту? Она знает, что вы в Англии? Я не думала, что вы так скоро вернетесь.

Лукас познакомился с Кэтрин во время своего прошлого визита в Англию, на званом ужине в доме сэра Франклина. Он сначала ошибочно принял ее за сестру, но когда она с недоуменным видом внимательно посмотрела на него, Лукас догадался, что у Шарлотты есть сестра-близнец. Их сходство было поразительным, и все же сестер можно было различить. Во всяком случае, Лукасу это легко удавалось.

Лукас представился Кэтрин и завязал с ней разговор, который оказался очень познавательным.

Лукас обвел взглядом просторное помещение холла. Это был типично английский дом, правда, от большинства других он отличался внушительными размерами.

— Я планировал приехать в Англию не раньше начала осени, но, не получив письма от вашей сестры, встревожился и решил немедленно отправиться к вам. Я хотел убедиться, что Шарлотта и Николас благополучно добрались до дома. Надеюсь, это так?

Приветливая улыбка Кэтрин стала слегка прохладной.

— Пройдемте в гостиную и там поговорим. Холл не лучшее место для подобного рода бесед, — промолвила Кэтрин учтивым светским тоном.

У нее был более выраженный английский акцент, чем у сестры.

Лукас снял шляпу и последовал за Кэтрин в гостиную, восхищаясь нежным покачиванием ее бедер. Боже, он почти уже забыл, как соблазнительно она выглядит!

Гостиная была похожа на все подобные комнаты, которые Лукас видел в английских аристократических домах. Она отличалась лишь меньшей чопорностью обстановки и отсутствием духоты. Два стоявшие здесь дивана были обиты коричневой тканью, камин из темного дерева казался огромных размеров.

— Садитесь, пожалуйста, — пригласила Кэтрин, показав на диваны и кресла. — Теперь я могу сообщить вам, что мои сестра и племянник несколько недель назад благополучно добрались до дома.

Лукас подождал, пока она сядет, а затем выбрал кресло, которое стояло ближе к ней. Опустившись в него, он положил шляпу на колени.

— Рад это слышать, я очень беспокоился за нее. Шарлотта, наверное, была удивлена, обнаружив, что вы находитесь в добром здравии. Она говорила вам, почему вернулась в Англию? Шарлотта ведь думала, что у вас серьезно пошатнулось здоровье.

Мисс Кэтрин поморщилась.

— Нет, она ничего не говорила о причинах своего приезда. Если вдруг она начнет задавать вам вопросы, скажите, что узнали о моей болезни из слухов и что не знаете имени человека, который передал вам их.

Кэтрин явно нервничала.

В разговоре, состоявшемся в доме сэра Франклина, Лукас сообщил ей, что знаком с женщиной по имени Шарлотта, которая поразительно похожа на нее и, должно быть, является ее сестрой-близнецом. Услышав это, мисс Кэтрин накинулась на него с вопросами. Она умоляла Лукаса сообщить ей адрес Шарлотты, объяснив, что ее сестра много лет назад бежала из Англии и что она сама и их брат беспокоятся за беглянку. Кэтрин сказала, что ей нужно только одно: чтобы Шарлотта — пусть даже ненадолго — вернулась домой. Родные хотели убедиться, что она жива-здорова. Мисс Кэтрин ни словом не обмолвилась о маленьком племяннике, из чего Лукас сделал вывод, что она не знает о его существовании. И тогда он решил умолчать о нем.

Лукас слушал Кэтрин с интересом, но он боялся обмануть доверие Шарлотты, поэтому не отважился назвать собеседнице ее местонахождение. Что, если именно родные, которые сейчас так сильно беспокоятся о Шарлотте, явились в свое время причиной ее бегства? Догадавшись о сомнениях, которые гложут Лукаса, Кэтрин сменила тактику и сказала, что Шарлотта непременно приехала бы домой, если бы узнала, что она, ее любимая сестра, серьезно больна или даже находится при смерти. И тогда Лукас согласился сообщить Шарлотте о том, что Кэтрин якобы надолго слегла с тяжелым заболеванием.

— Не беспокойтесь, я не выдам вас, — промолвил Лукас. — У меня были свои причины для обмана. Всякий раз, когда Шарлотта заговаривала о своих близких, об Англии, ее лицо становилось очень грустным. Мне было больно смотреть на нее. Я думал, что Шарлотта в ссоре со своими родственниками. Но потом я встретил вас, и мне стало ясно, что я ошибался. Вот тогда я и решил помочь и вам, и Шарлотте.

Кэтрин не знала, обижаться ли ей на мистера Бомона за то, что он приехал не к ней, а к Шарлотте, или простить его и продолжать наслаждаться общением с этим приятным человеком. Неужели он с первой же встречи не ощутил связывавшие их невидимые нити? Кэтрин была готова открыть перед ним душу. Лукас был красивым, обаятельным мужчиной. Его голос, его необычное произношение завораживали ее. Кэтрин впервые видела мужчину, у которого и глаза, и волосы были насыщенного шоколадного цвета. Да поможет Бог той женщине, на которую он устремит свой проницательный взгляд.

«Да поможет Бог мне», — говорила себе Кэтрин каждый раз, когда он смотрел на нее.

— А какой коммерцией вы занимаетесь? — поинтересовалась она. — Я забыла спросить вас об этом при первой встрече.

Мистер Бомон лениво улыбнулся, эта улыбка очень шла ему. Сердце Кэтрин екнуло.

— Я пробую свои силы в разных областях коммерции, — уклончиво сказал он.

Кэтрин не стала приставать к нему с расспросами, удовлетворившись загадочным ответом Бомона.

— Шарлотта вернулась домой, и теперь я ваша должница.

Его улыбка стала хищной, и это, казалось бы, должно было насторожить Кэтрин, охладить ее пыл, однако она, наоборот, почувствовала, что пульс участился, а соски под шелковой тканью нижней сорочки затвердели и напряглись.

— Мне нравится такая ситуация, — растягивая слова, произнес мистер Бомон голосом, способным растопить сердце любой женщины.

Кэтрин редко краснела, но сейчас ее бросило в жар и лицо зарделось от смущения.

— Если вы приехали, чтобы повидаться с Шарлоттой, то должна сообщить вам, что она живет в соседнем поместье вместе с мужем, — сказала Кэтрин.

Голова Лукаса резко дернулась, а в его глазах промелькнуло выражение крайнего изумления. Кэтрин охватил страх. «О Боже, только не это! — пронеслось у нее в голове. — Неужели он влюблен в Шарлотту?»

— Шарлотта замужем?

Кэтрин кивнула.

— Скажите честно, мистер Бомон, вы увлечены моей сестрой? — прямо спросила она. — Неспроста же вы преодолели огромное расстояние, чтобы увидеть ее и убедиться, что с ней все в порядке.

Кэтрин напряглась, ожидая его ответа, пальцы впились в гладкий край дивана. Ее неудержимо тянуло к Лукасу с момента их первой встречи.

Он покачал головой:

— Нет, об увлечении не может быть и речи. Меня и вашу сестру связывают совсем другие отношения. Мы с ней добрые друзья. Я просто совместил деловую поездку с визитом в дом вашего брата.

Скрывая чувство облегчения, выказать которое было бы верхом неприличия в подобной ситуации, Кэтрин кивнула. Она поверила Лукасу.

— Шарлотта вышла замуж за отца Николаса, — сообщила она.

Мистер Бомон поднял брови так, словно это было для него большим сюрпризом.

— В самом деле?

— Да, это так. Если вы хотите, я могу отвезти вас к сестре. Как я уже сказала, она живет в соседнем поместье, которое находится в пятнадцати минутах езды отсюда.

Ей очень хотелось побыть подольше в обществе мистера Бомона. Кэтрин призналась себе, что никогда прежде не испытывала такого живого, неподдельного интереса к мужчине.

Лицо Лукаса снова озарилось улыбкой, и Кэтрин показалось, что она похожа на солнышко, проглянувшее среди туч на хмуром небе.

— Благодарю вас, — сказал гость. — Я был бы весьма признателен, если бы вы поехали вместе со мной.

Кэтрин ощутила пустоту в желудке. Так всегда бывало с ней, когда она сильно волновалась.

— В таком случае мне надо надеть накидку.

Она встала, и, следуя ее примеру, Лукас тоже поднялся на ноги. Он был выше ее на целую голову. Кэтрин поймала на себе его взгляд из-под полуопущенных век, и ее душа ушла в пятки. На мгновение Кейти растерялась, у нее закружилась голова. Лукас держал в одной руке шляпу, а другой схватил за локоть Кэтрин. От его прикосновения ее обдало жаром.

— С вами все в порядке? — спросил Лукас голосом, от которого по телу Кэтрин побежали мурашки. — Мне показалось, что вы вот-вот упадете.

Он не выпускал ее локоть, хотя было ясно, что Кэтрин не собиралась падать.

— Я просто, наверное, слишком резко встала, — пробормотала она.

Мистер Бомон, без сомнения, был хорошо осведомлен о том, какое впечатление он оказывал на женщин. Если бы Кэтрин не была на сто процентов уверена, что Шарлотта без ума любит Алекса, она ни за что не поверила бы, что ее сестру и Лукаса связывает только дружба.

Лукас медленно разжал пальцы и выпустил локоть Кэтрин. При первой встрече она была очарована им, однако вскоре после того, как он уехал в Америку, Кэтрин стала сомневаться в своих чувствах к нему. Она убедила себя, что в холодном свете дня Лукас наверняка выглядит не таким уж неотразимым, что она подпала под власть его обаяния всего лишь на минуту.

И вот теперь Кэтрин поняла, что ошибалась. В холодном свете дня Лукас был еще привлекательнее, и Кэтрин испытывала непреодолимое влечение к нему.

Кэтрин никогда не стремилась нравиться мужчинам. И прежде всего потому, что до сих пор не встречала джентльмена, достойного ее внимания. Кроме того, Кэтрин и не подозревала, что может замирать от волнения и испытывать трепет от прикосновений мужчины. Мистер Лукас Бомон открыл для нее целый мир новых эмоций и ощущений.

— Вы долго собираетесь пробыть в Лондоне, мистер Бомон? — спросила она, робко поглядывая на гостя.

— Лукас. Мои друзья зовут меня Лукасом.

— Хорошо, я буду тоже звать вас Лукасом.

Пылкий взгляд его карих глаз обжег ее, как огнем.

— Думаю, что долго, мисс Кэтрин.

— Прошу вас, зовите меня просто Кэтрин.

Лакей нашел Шарлотту в столовой, где она обсуждала с миссис Хендерсон, служившей в доме экономкой, меню на неделю. Поклонившись, он доложил, что маркизу ждет в малой гостиной мисс Кэтрин.

Слуги были предупреждены о том, что для родных маркиза всегда была дома и что их следовало принимать в более уютной малой гостиной, а не в большой, предназначенной для других гостей, не принадлежавших к членам семьи Шарлотты.

Выслушав доклад лакея, Шарлотта незамедлительно направилась в комнату, где ее ждала сестра. В последний раз они виделись позавчера, и Шарлотта успела соскучиться по Кейти. Алекс в это время суток давал Николасу очередной урок верховой езды, и Шарлотте было одиноко без них. Она не знала, чем занять себя, и уже подумывала, не начать ли ей вязать крючком какой-нибудь шарфик. Книги ей надоели, от чтения у нее уже болели глаза.

Шарлотта была довольна развитием отношений с Алексом. Он все чаще улыбался. Даже Альфред заметил, что его господин изменился, стал спокойнее, веселее, жизнерадостнее.

Каждый вечер в течение последних двух недель Алекс входил к ней в спальню через дверь, соединявшую их комнаты. Он был неизменно одет в халат и сгорал от нетерпения заняться любовью с женой. Уже на третий вечер Шарлотта перестала надевать ночную рубашку, которую Алекс все равно тут же снимал с нее, и ждала его голой. Верный своему слову, он стал использовать «французские письма». Через некоторое время они договорились, что Шарлотта будет вводить себе во влагалище «голландский колпачок». Использование этого средства причиняло им обоим меньшее неудобство, чем «французские письма», и не ограничивало удовольствие от занятий любовью.

По правде говоря, Шарлотта почти не видела Алекса в течение дня, так как он большую часть времени проводил, занимаясь делами или общаясь с Николасом, с которым сильно сдружился. Что касается Николаса, то он боготворил отца, считая, что тот все может и всегда поступает правильно.

Чтобы завоевать сердце Алекса, нужно было внушить ему доверие, а на это требовалось много времени. Намного больше, чем для того, чтобы воспламенить его страсть.

— Кейти, я… — промолвила Шарлотта, переступая порог малой гостиной, и тут же запнулась, увидев рядом с сестрой в залитой солнечным светом комнате Лукаса. — Лукас!

Шарлотта бросилась к нему, широко раскинув руки. Лукас с радостным смехом крепко обнял ее. О, как ей не хватало этого добродушного смеха!

— Кажется, я зря беспокоился. Ты обещала написать мне письмо, когда доберешься до дома, но не сдержала слова, и я сильно встревожился. Я решил использовать деловую поездку для того, чтобы разыскать тебя и Николаса и убедиться, что у вас все хорошо, — сказал Лукас.

Его улыбка излучала любовь.

— О, прости, Лукас. Я должна была написать тебе сразу, как только приехала в Рединг, но вместо этого отправила письмо только три дня назад. Прошу прощения за то, что заставила тебя волноваться.

Только самый преданный друг отправился бы за тридевять земель проведать ее и Николаса.

Лукас издал хриплый смешок.

— Не стоит извиняться, я прочту его, когда вернусь домой. — Он повернулся к Кейти. — Твоя сестра любезно согласилась сопровождать меня сюда. Ты никогда не говорила, что она очень красива. Ты упоминала только о том, что вы с Кэтрин удивительно похожи.

Шарлотта рассмеялась.

— Ты неисправим, — промолвила она и вдруг заметила, что щеки Кейти стали ярко-пунцовыми.

Вообще-то ее сестра редко краснела. Интересно, что это с ней?

— Как долго ты пробудешь в Англии? И кстати, где ты остановился? — спросила Шарлотта, жестом пригласив гостей сесть.

И тут дверь в гостиную распахнулась, и в нее влетел золотоволосый малыш, настоящий сгусток энергии.

— Мама, папа разрешил мне проехать на большой лошади! — воскликнул Николас и тут резко остановился, увидев Лукаса.

Лицо мальчика просияло.

— Дядя Лукас! — закричал он и, изменив направление движения, бросился в объятия гостя. Оказавшись у него на коленях, Николас обвил шею Лукаса руками. — Мама не говорила, что ты приедешь.

В этот момент в комнату вошел Алекс. Шарлотта почувствовала его приближение раньше, чем он появился на пороге. Более того, она явственно ощутила, что он чем-то недоволен и даже разгневан. Его лицо было напряжено, зубы стиснуты, на скулах ходили желваки. И даже милая ямочка на подбородке не могла смягчить выражение его лица.

Николас, обернувшись, посмотрел на отца, не замечая, что он рассержен.

— Папа, к нам приехал дядя Лукас!

Алекс с первого взгляда невзлюбил человека, который бесцеремонно обнимал его сына. Никогда еще ему так сильно не хотелось наброситься на незнакомца с кулаками. Если бы он вырос в районе Сент-Джайлс, то, без сомнения, так и сделал бы, чтобы вырвать сына из рук гостя.

— Вижу, — холодно сказал Алекс.

Шарлотта шагнула вперед и положила руку ему на грудь, словно пытаясь утихомирить его. И этот жест убедил Алекса в том, что его жена дорожит отношениями с «дядюшкой Лукасом».

— Алекс, это Лукас Бомон, мой друг из Америки. У него дела в Лондоне, и он заехал проведать нас, чтобы убедиться, что мы благополучно добрались. Лукас, это мой муж, маркиз Эйвондейл.

— Похоже, это твой близкий друг, — произнес Алекс, стараясь не смотреть в сторону гостя.

Мистер Бомон, который не мог не заметить, что Алекс, мягко говоря, не рад ему, медленно спустил Николаса со своих колен, встал и, подойдя к Алексу, протянул ему руку для приветствия.

— Рад познакомиться с вами, лорд Эйвондейл.

Его рука зависла в воздухе. Убедившись, что Алекс не собирается пожимать ее, Лукас опустил руку.

У сестер одновременно вырвался возглас досады и ужаса. Радость на личике Николаса тут же погасла. Он понял, что здесь творится что-то неладное. Малыш чувствовал напряжение, царящее в комнате. Алекс вдруг ощутил себя виноватым: он испортил настроение сыну. Впрочем, даже ради Николаса он не мог побороть антипатию к гостю.

— Итак, мистер Бомон, наверное, вы успели убедиться, что с моей женой и сыном все в порядке, — промолвил он, надеясь, что этот наглый парень поймет прозрачный намек и уедет туда, откуда приехал.

— Э… да, действительно. Похоже, я напрасно беспокоился.

— И когда же вы возвращаетесь в Америку? — спросил Алекс.

Шарлотта широко раскрыла глаза.

— Алекс! — одернула она мужа.

Все присутствующие замерли, затаив дыхание. Даже обычно разговорчивый Николас молчал, глядя на отца круглыми глазами.

Алекс пристально посмотрел на мистера Бомона. Возможно, Шарлотта общалась с этим человеком на протяжении пяти лет, но сейчас она была с ним, Алексом, и он не желал делить ее ни с кем. Кроме того, Алексу не нравилось, что Николас называл этого человека дядей, хотя никто из его родителей не состоял с ним в родстве.

— Алекс, мне нужно поговорить с тобой наедине, — сдержанно кашлянув, заговорила Шарлотта, нарушив установившееся молчание.

В тоне ее мягкого женского голоса звучали стальные нотки. Алекс был не против такого разговора без свидетелей. У него тоже было что сказать жене. Они прошли в библиотеку и закрыли за собой дверь.

— Алекс, ты был невероятно груб с Лукасом! — резко сказала Шарлотта. — Он наш преданный друг, который, приложив массу усилий и претерпев неудобства, приехал сюда, чтобы убедиться, что я и Николас благополучно добрались до дома. Я требую, чтобы ты был хотя бы вежлив с ним.

— Если он твой друг, то почему ты раньше ничего не говорила мне о нем? Почему ты ни слова не сказала об этом человеке, когда рассказывала мне о своей жизни в Америке? У тебя была возможность хотя бы упомянуть о нем. Мы проводим вместе почти полдня, и, кроме того, я каждую ночь сплю в твоей постели.

Шарлотта открыла было рот, чтобы запротестовать, но тут же закрыла его. Ей, по существу, нечего было возразить мужу. Ее молчание только подлило масла в огонь. У Алекса появилось ощущение, что его предали.

— Ты молчала о нем, потому что он был твоим любовником?

Даже если бы они не сблизились в последнее время, Алекс и тогда не потерпел бы любовника жены в своем доме.

— Лукас — мой друг. Он никогда не был и никогда не будет моим любовником.

Алекса взбесило то, что она называла этого человека Лукасом, а не мистером Бомоном. К его ярости примешивалось другое чувство, которое было трудно определить. Неужели она надеялась, что он поверит ей? Несмотря на то, что Бомон был американцем, Алекс видел, что он принадлежит к тому типу мужчин, от которых женщины падают в обморок. У него был дерзкий вид, который некоторые путают с обаянием. Женщины обычно каменеют под взглядом таких мужчин. Что же касается Шарлотты, то, по мнению Алекса, не существовало ни одного мужчины, который не клюнул бы на нее и не попытался бы затащить в свою постель. Алекс готов был биться об заклад, поставив на кон все свое состояние, что это так.

— В таком случае, позволь, я перефразирую свой вопрос. Скажи, Бомон увлечен тобой или был когда-нибудь увлечен?

Шарлотта долго молчала, подбирая правильные слова.

— Все не так, как тебе кажется.

— Тогда просвети меня, пожалуйста, — попросил Алекс, насмешливо растягивая слова.

— Сначала Лукас, возможно, действительно увлекся мной, но очень скоро он понял, что нас могут связывать только дружеские отношения, и ничего больше.

— И он самостоятельно пришел к такому заключению? — спросил Алекс, скрестив руки на груди.

Она отвела глаза в сторону.

— Скорее всего, он понял это по моей реакции.

— Понятно, — пробормотал Алекс.

Он не мог отрицать, что испытал чувство облегчения, услышав эти слова. Алекс верил, что Шарлотта не занималась любовью с другими мужчинами. Казалось бы, ему должно быть безразлично, как и с кем она жила в Америке, но Алекс чувствовал, что не смог бы равнодушно слышать о ее измене.

Шарлотта снова взглянула на него.

— Все это было пять лет назад. С тех пор много воды утекло, и теперь Лукас видит во мне только друга.

— Значит, как я понял, он стал ухаживать за тобой, а ты его отвергла. Больше между вами ничего не было? — продолжал допытываться Алекс.

По выражению ее глаз он видел, что она что-то скрывает, и нахмурился. Шарлотта вздохнула.

— Лукас делал мне предложение, — неохотно призналась она. — Но…

— Я хочу, чтобы его не было в моем доме, — перебил ее Алекс.

Он произнес эту фразу сквозь зубы.

— Но Лукас поступил так из сочувствия ко мне, он беспокоился о моем благополучии. Для него я была вдовой, воспитывающей ребенка, и он, по существу, предложил мне свою защиту.

— Если ты действительно так думаешь, то ты очень наивна.

По твердому убеждению Алекса, ни один мужчина не стал бы рассматривать Шарлотту в качестве всего лишь друга. Мистер Бомон не был евнухом или человеком, избегающим дамского общества.

Шарлотта нахмурилась и обиженно поджала губы.

— Я вовсе не наивная.

— В самом деле? — насмешливо спросил Алекс. — Если я правильно понимаю, твой дорогой друг мистер Бомон преодолел огромное расстояние, совершив утомительное путешествие из Америки в Англию лишь для того, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. И это именно тот человек, который когда-то пытался ухаживать за тобой, и которого ты в мягкой форме отвергла как кавалера. А затем он предложил тебе выйти за него замуж, но всего лишь на дружеской основе, чтобы обеспечить тебе защиту… — Алекс помолчал, давая Шарлотте возможность оценить всю абсурдность подобной ситуации. — И ты хочешь, чтобы я принимал этого человека в своем доме?

В изложении Алекса факты действительно выглядели подозрительно. Но надо было знать Лукаса, чтобы понять, как не прав был Алекс. В предложении Лукаса не было ничего романтического. Он оставался верным другом и пытался помочь Шарлотте.

Может быть, ей не следовало откровенничать с Алексом? Но если она хотела завоевать его доверие, то ей нельзя ничего скрывать от него. Шарлотта уже поняла, что Алекс очень бурно и болезненно реагирует на факты, которые она пыталась замалчивать, и решила больше не делать этого, поскольку правда всегда могла вылезти наружу в самый неподходящий момент.

— Алекс, будь благоразумен. Лукас — всего лишь друг, и Николас очень привязан к нему.

Он замер, зло прищурившись, и его глаза стали цвета ночи.

— Если этот человек не уберется из моего дома в ближайшие десять минут, я сам выставлю его за дверь, и, поверь мне, ему это вряд ли понравится.

Шарлотта хотела что-то возразить, но сдержалась. Сердце Алекса только недавно начало оттаивать, но до сих пор ему было еще далеко до образа по-настоящему счастливого любящего мужа. Впрочем, как бы Шарлотта ни стремилась наладить отношения с Алексом, у ее готовности уступать были свои пределы.

— Я сделаю так, как ты хочешь. Но пойми, Лукас — мой друг, и я не позволю тебе диктовать, с кем мне общаться, — заявила она.

С этими словами Шарлотта резко повернулась и, выйдя из комнаты, намеренно хлопнула дверью.

Глава 17

Шарлотта вернулась в гостиную, где находились ее сестра и Лукас. Они как раз собрались уходить. Шарлотта не пыталась их остановить, однако извинилась за поведение Алекса. Лукас в ответ беззаботно улыбнулся и сказал, что они поговорят об этом позже. Николас, конечно же, не хотел отпускать дядю Лукаса, но тот обещал скоро снова увидеться с ним, и малыш успокоился.

В эту ночь Алекс не пришел к ней в спальню. Впрочем, Шарлотта предполагала, что так оно и будет. Тем не менее, она рассердилась на него. Шарлотту расстроило не столько то, что он лишил ее плотского удовольствия, сколько то, что их наметившееся сближение снова было под угрозой. Она обожала заниматься с ним любовью, но еще больше ей нравились разговоры по душам, которые они вели после близости. Они обменивались мыслями, вспоминали прошлое, смеялись над детскими проделками сына.

В глубине души Шарлотта, конечно же, понимала, что если бы она не была дорога Алексу, то он не реагировал бы столь бурно на присутствие Лукаса. Однако Алекс не желал признаваться себе в истинных чувствах к жене.

Шарлотта надеялась, что вскоре они забудут об этом инциденте и продолжат строить свою семейную жизнь.

На следующий день к Картрайтам приехала мисс Фостер, которая должна была сшить Шарлотте бальный наряд. До бала оставалось всего лишь три недели. В этот день Николас находился дома и постоянно капризничал.

Модистка и ее помощница Салли привезли множество образцов ткани, а также литографии с модными фасонами и наброски моделей, сделанные рукой самой мисс Фостер. Шарлотта отвела портних в комнату, располагавшуюся напротив библиотеки.

Однако не успели дамы приступить к обсуждению фасона будущего наряда, как в комнату вбежал Николас. Он задыхался от быстрого бега, щеки его раскраснелись, а золотистые кудри были взъерошены. Через несколько секунд вслед за Николасом в комнату быстрым шагом вошла запыхавшаяся Джиллиан. Она выглядела усталой.

— Извините, мисс Шарлотта, но Николас сбежал от меня. Вы же знаете, что с ним творится, когда в дом приезжают гости, — сказала мулатка.

— Все в порядке, Джиллиан, не волнуйся, — успокоила ее Шарлотта, схватив сына за руку. — Дорогой мой, мама занята. А теперь веди себя как воспитанный мальчик и ступай вместе с Джиллиан в детскую.

Но Николас не собирался упускать возможность познакомиться с гостьями, которых видел впервые.

— Кто это? — спросил он, глядя на мисс Фостер.

Мисс Фостер застыла на диване, не спуская с Николаса глаз. Она смотрела на него с таким ошеломленным видом, как будто никогда до этого не видела детей. Может быть, она не любила их? Впрочем, на ее лице незаметно было отвращения или неприязни, скорее оно выражало грусть. «О Господи, может быть, мисс Фостер потеряла ребенка?» — с сочувствием подумала Шарлотта.

— Это ваш сын? — спросила модистка.

В ее голосе звучали странные нотки, которые Шарлотта не смогла истолковать.

— Да, это мой сын Николас. Дорогой, познакомься, это мисс Фостер. Она приехала, чтобы сшить твоей маме красивое платье. А теперь будь хорошим мальчиком, слушайся Джиллиан и позволь мне заняться делом.

Против своего обыкновения Николас не стал стесняться незнакомых женщин и льнуть к матери.

— Здравствуйте, — поздоровался он с мисс Фостер и ее помощницей.

— У вас красивый сын, — сказала мисс Фостер, продолжая неотрывно смотреть на Николаса.

Похоже, модистка была очарована им. Шарлотта знала, что у нее прелестный сын и что он способен очаровать тех, с кем она его знакомит. Но она впервые сталкивалась со столь странной реакцией на него.

— Благодарю вас, — вежливо сказала Шарлотта, не зная, что еще можно добавить в такой ситуации. — А теперь, дорогой, ступай с Джиллиан в детскую.

Она произнесла эти слова твердым тоном и ласково подтолкнула сына к горничной. Джиллиан схватила Николаса за руку и вывела из комнаты.

Когда дверь за ними закрылась, Шарлотта повернулась и с любопытством посмотрела на мисс Фостер. Модистка явно чувствовала себя неуютно, как человек, который едва не выдал свой секрет.

— У меня нет детей, и когда я вижу прелестного малыша, то всегда сожалею об этом.

Бедняжка… Вероятно, она была одна-одинешенька в этом мире. В ее возрасте — а на взгляд Шарлотты, мисс Фостер было под сорок — у некоторых женщин есть уже внуки. Наверное, трудно осознавать, что у тебя самой их никогда не будет.

— Мне очень жаль, — промолвила Шарлотта.

Тряхнув головой, мисс Фостер вновь превратилась в деловую женщину.

— Простите мою слабость, миледи. Клиенты не обязаны выслушивать сетования стареющих портних. Итак, начнем? Я сделала несколько эскизов платьев, которые выгодно подчеркнут все достоинства вашей фигуры, а также подобрала образцы тканей, цвет которых будет вам к лицу.

Шарлотта с живым интересом стала разглядывать эскизы и ткани, она хотела своим нарядом затмить на балу всех дам.

Алекс дважды прочитал письмо, а затем позвонил Альфреду. Слуга незамедлительно явился на его зов в библиотеку.

— Да, милорд.

— Пришлите ко мне Конрада, — распорядился Алекс, снова бросив взгляд на дату письма.

— Слушаюсь, милорд.

Альфред ушел.

Алекс чертыхнулся. Адвокатская контора сообщала, что мистер Рейнолдс вчера уволился. Судя по дате, письмо было написано три недели назад. Где же оно все это время валялось? Почему так поздно появилось на его столе? Алекс решил призвать к ответу за это серьезное упущение Конрада.

Кроме того, в письме его извещали, что проект нового завещания с изменениями, которые хотел внести Алекс, до сих пор еще не составлен. Адвокатская контора приносила ему за это глубокие извинения и снова требовала написать заявление, обещая прислать к нему через две недели другого адвоката для составления необходимых бумаг.

Все это не устраивало Алекса. Вопрос с новым завещанием должны были урегулировать еще пять недель назад. Ему нужно было только подъехать в адвокатскую контору и поставить свою подпись под готовым документом. Алекс срочно поедет в Лондон и решит вопрос на месте. Если он отправится в путь в ближайшие несколько часов, то доберется до конторы к ее открытию, а к полудню будет уже дома.

— Милорд, я не могу найти мистера Конрада, — доложил вернувшийся Альфред.

Алекс резко выпрямился.

— Его нет на месте? Где же он? Что-то я не припомню, чтобы я давал ему сегодня выходной.

— Я постучал в дверь его комнаты, но он не ответил.

— И вы не заглянули к нему?

Альфред едва заметно поморщился.

— Милорд, у меня нет ключей ни от его конторы, ни от комнат, в которых он живет.

Да, действительно, Алекс совсем забыл об этом. Один набор ключей был у Конрада, служившего управляющим, а второй — у самого Алекса. Он хранил его где-то в своих покоях. Но у Алекса не было времени разбираться с ключами и исчезнувшим управляющим, он должен был срочно отправляться в Лондон, где с новым завещанием произошла какая-то путаница.

— Когда Конрад появится, передайте ему, чтобы он срочно явился ко мне. Конечно, если к тому времени я еще буду в усадьбе, — приказал Алекс.

Он ума не мог приложить, куда запропастился управляющий. Если он в это время прохлаждался с одной из служанок, то ему не поздоровится. Конрад знал, что флирт и любовные отношения между слугами в доме запрещены. Он был молод и вполне мог найти себе пассию на стороне. Однако в рабочее время Конраду следовало быть на месте и являться к хозяину дома по первому зову.

Альфред чопорно поклонился и вышел.

Алекс вспомнил, что ему нужно сообщить о своем отъезде Шарлотте. Его отсутствие нисколько не нарушит распорядок ее жизни. Прошло уже две недели со дня визита в их дом Лукаса Бомона. С тех пор Алекс ни разу не появлялся в спальне жены. Сексуальная неудовлетворенность стала теперь его постоянным спутником. И в этом Алекс должен был винить только себя самого.

Проведя две первые ночи в своей одинокой постели, Алекс почувствовал, что его гнев и ревность немного поутихли. Однако он не спешил возобновлять свои визиты в спальню жены. Алекс упрямо надеялся, что она сама придет к нему. Каждый раз, когда он приходил к ней, она дрожала от нетерпения, а это значило, что Шарлотта рано или поздно, измучившись, откроет дверь и явится к нему. Однако она все не приходила. И, в конце концов, Алекс понял, что Шарлотта не придет.

Сейчас она практически не разговаривала с ним и спускалась к завтраку только после того, как он покидал столовую. Супруги виделись только за ужином. Шарлотта была вежливо-холодна с мужем и не предпринимала никаких попыток завязать разговор. По ее виду нельзя было сказать, что она тоскует по нему. Во всяком случае, если ей и не хватало любовных утех, то не так сильно, как самому Алексу. И однажды ночью, лежа без сна в своей постели, он признался себе в этом. С каждым днем Алексу все больше не верилось, что когда-то Шарлотте хотелось наладить с ним искренние семейные отношения.

Он понимал, что эта ситуация оказалась тупиковой и не могла продолжаться долго. Алекс страшно устал и был на грани отчаяния.

Черт возьми, он хотел спать со своей женой!

В этот момент дверь в комнату отворилась и на пороге появилась Шарлотта.

— О-о, я не знала, что в библиотеке кто-то есть, — промолвила она и хотела уйти, как будто они не могли находиться в одном помещении.

— Шарлотта, — окликнул Алекс, заставив ее остановиться.

Она повернулась к нему, и у Алекса защемило сердце. Ее волосы были распущены, длинные пряди падали на спину, а локоны обрамляли лицо. Платье свободно облегало фигуру, и Алексу было очевидно, что Шарлотта не надела ни нижних юбок, ни корсета. Она прибавила в весе и теперь выглядела столь же женственной и соблазнительной, как и пять лет назад.

— Мне нужно сегодня же уехать в Лондон по делам, — сообщил Алекс. — Я вернусь к полудню завтрашнего дня.

— О-о, — разочарованно произнесла она.

Это был прогресс. Алекс давно уже не видел на ее лице подобных эмоций.

— Ты не забыл, что сегодня приедут Томас, Амелия, Элизабет и Дерек? — спросила Шарлотта. — Бал состоится в следующую субботу.

Алекс был от души рад приезду друзей, с которыми в последнее время редко виделся и мало общался. Он решил наверстать упущенное завтра, когда вернется домой.

— Я заеду к ним, как только вернусь из Лондона. Передай им мои извинения, но дела не терпят отлагательств.

Он встал, обошел стол и приблизился к двери, у которой стояла Шарлотта. Алекс как будто чего-то ждал. Она нервно сглотнула.

— Что-нибудь еще? — спросила она с напряженной улыбкой, держась за ручку открытой двери.

Алекс заметил, что костяшки на ее пальцах побелели. Значит, она тоже страдала… Алекс почувствовал облегчение.

— Я бы хотел поговорить с тобой, когда вернусь, — сказал Алекс, не сводя глаз с ее розовых мягких губ.

Он следил за тем, как они двигались, когда она произносила слова. Шарлотта закусила нижнюю губу.

— Я тоже хочу поговорить с тобой, — после паузы тихо сказала она.

Если он сейчас ее поцелует, то не сможет остановиться. И тогда его поездка отложится надолго. Нет, этого Алекс не мог допустить. Чем быстрее он отправится в Лондон, тем раньше вернется домой.

— Скажи Николасу, что папа уехал, но скоро вернется и возьмет его на рыбалку.

Шарлотта кивнула.

Алекс на секунду сжал ее руку чуть выше локтя — это была единственная ласка, которую он себе позволил, — и быстро вышел из библиотеки. Дойдя до лестницы, он обернулся и увидел, что Шарлотта все так же неподвижно стоит на пороге комнаты и смотрит ему вслед с загадочной улыбкой на устах.

Этот взгляд он вспоминал всю дорогу до Лондона.

Глава 18

Через два часа, когда Алекс уехал, Шарлотта отправилась в дом брата. В уютной гостиной она застала хозяйку дома в окружении гостий. Сидя у камина, они вели оживленную беседу.

Когда Шарлотта вошла, взоры присутствующих сразу же обратились к ней. Элизабет вскочила на ноги и бросилась к Шарлотте. После этого в комнате поднялся веселый гвалт. Дамы обменялись приветствиями.

— Шарлотта, ты буквально сияешь красотой, — сказала Элизабет, крепко обнимая и целуя ее.

От Элизабет исходил аромат гардений, к которому примешивался слабый запах талька.

Шарлотта улыбнулась.

— Материнство тебе к лицу, — добавила Элизабет. — Знаешь, я уже успела познакомиться с твоим сыном. Это восхитительный молодой человек! Он и моя Аннабел весь дом на уши поставили. А вот Джонни постоянно плачет, потому что не может угнаться за старшей сестрой.

Узнав, что в дом Джеймса приедут гости с детьми, Николас упросил мать оставить его на ночь у кузенов, поэтому он уже успел познакомиться и подружиться с детьми Элизабет и Амелии.

— Элизабет, ты оттянула внимание Шарлотты на себя, так нельзя, я тоже хочу пообщаться с ней, — запротестовала Амелия. — Леди, сядьте, пожалуйста.

— А где мужчины? — спросила Шарлотта.

— О, вы же их знаете. Они считают, что если день проведен без азартных игр, значит, он прошел зря, — промолвила Мисси с добродушием и уверенностью женщины, которая хорошо знает, что муж любит ее до безумия.

Амелия, которая ничуть не изменилась за последние пять лет, вскочила на ноги и обняла подругу. Черноволосая, с глазами цвета сапфиров, виконтесса Армстронг была настоящей красавицей. Они познакомились за два года до бегства Шарлотты из дома. Это произошло во время рождественских праздников в Радерфорд-Мэноре, куда Томас привез молодую жену. Шарлотта быстро подружилась с Амелией, как, впрочем, и остальные члены ее семьи.

— Добро пожаловать домой, — шепнула ей на ухо Амелия, прежде чем выпустить из своих объятий.

На глаза Шарлотты набежали слезы.

— О, Амелия…

— Не смей плакать, — с улыбкой сказала Амелия. — Когда я носила под сердцем Дэниела, я очень часто плакала, и моя бедная дочь решила, что я умираю или что кто-то в семье лежит при смерти. Мне приходилось прятаться в своей комнате и запирать дверь, чтобы не расстраивать ее своими слезами, которые текли ручьем, как из гидроузла.

Все засмеялись. Амелия вернулась на свое место, а Шарлотта села на диван рядом с Элизабет.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошли трое джентльменов, это были, пожалуй, самые красивые мужчины в Лондоне. Если бы Алекс находился сейчас здесь, то составил бы им достойную конкуренцию.

Первым Шарлотту увидел Томас.

— Шарлотта! — радостно воскликнул он.

Она встала и, обогнув оттоманку и тележку с чайным сервизом, бросилась в распростертые объятия Томаса. Он крепко прижал ее к груди.

— Томас, дорогой!

Никогда еще лицо друга не казалось ей таким красивым и радушным.

— Я не верю своим глазам! Ты совсем не изменилась, как такое может быть? — изумился Томас, и на его худых щеках появились симпатичные ямочки.

— А как такое может быть, что ты с каждым разом, когда я тебя вижу, становишься все красивее и красивее? — спросила Шарлотта, чувствуя, что на ее глазах снова закипают слезы.

После возвращения в Англию она превратилась в настоящую плаксу.

— Я советую тебе проверить зрение, — подходя к ней, сказал Дерек. — На мой взгляд, Томас столь же безобразен, как и все остальные мужчины.

Его слова вызвали взрыв хохота.

— Не слушай его, — вполголоса сказал Томас. — Он просто завидует, что из всех друзей брата я твой любимый.

— Я думаю, Картрайт опроверг бы твое утверждение, — возразил Дерек и, выгнув бровь, спросил: — Неужели я тоже не заслужил приветствия, пусть и не такого теплого, какое досталось Томасу?

Засмеявшись, Шарлотта обняла Дерека. Он был таким же высоким, как и ее муж. В объятиях Дерека ей было тепло и покойно.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, наконец отстранившись от нее. — Мы все скучали по тебе. Особенно моя жена. Как хорошо, что ты вернулась.

У Шарлотты перехватило горло. Теперь она раскаивалась в том, что пять лет назад бежала из родного дома.

— Дорогой, не доводи бедную Шарлотту до слез, — одернула мужа Элизабет.

Шарлотта быстро взяла себя в руки. Она вернулась на свое место, а мужчины уселись в кресла.

Беседа текла легко и непринужденно, в основном они говорили о своих детях. Элизабет осторожно спросила Шарлотту о жизни в Америке. Ее интересовало, действительно ли все американцы ненавидят англичан и правда ли, что они прячут под своими матрасами слитки золота.

Друзья старались обходить стороной опасные вопросы о событиях, заставивших Шарлотту пять лет назад бежать из Англии. Одна лишь Элизабет в конце концов не выдержала и неожиданно спросила ее в лоб:

— Скажи, почему ты уехала тогда?

Этот вопрос произвел эффект разорвавшегося снаряда. Все в ужасе замерли и замолчали. В комнате воцарилась напряженная тишина. Затаив дыхание, друзья обратили свои взоры на Шарлотту.

Окинув их испытующим взглядом, Шарлотта почувствовала любовь родных и друзей. Эти люди всегда были готовы понять и принять ее. Она находилась в кругу своей семьи, своих близких. Они никогда не осудят ее и Кейти. Для них была не важна родословная двух девочек-сирот. Осознав это, Шарлотта поняла, что может доверить этим людям самые сокровенные тайны. Что бы она сейчас ни сказала им, ее слова никогда не выйдут за пределы этих стен.

Шарлотта бросила взгляд на сестру, как бы спрашивая у нее разрешения открыть их общий секрет. Кейти, на бледном лице которой читалось выражение тревоги, еле заметно кивнула.

— Я уже рассказала Алексу, почему пять лет назад уехала из Англии. Думаю, вы тоже заслуживаете того, чтобы узнать правду, — промолвила Шарлотта.

Друзья замерли, обратившись в слух.

И тогда Шарлотта поведала им свою историю. При этом она не испытывала ни беспокойства, ни страха осуждения, ни стыда, как это было еще месяц назад. Закончив свой рассказ, она обвела всех присутствующих взглядом, ожидая их реакции.

На глазах Кейти, Мисси и Амелии блестели слезы. Элизабет открыто плакала. Дерек быстро встал и, подойдя к жене, стал ее утешать. И он, и Томас были как никогда серьезны. Джеймс выглядел ошеломленным. Судя по выражению бледно-голубых глаз Джеймса, его обуревали сильные эмоции.

— Шарлотта, — хриплым голосом пробормотал он так, будто ему было трудно говорить.

Джеймс медленно подошел к сестре и опустился перед ней на одно колено. На глаза Шарлотты навернулись слезы, и она быстро заморгала, чтобы сдержать их.

Джеймс, не говоря ни слова, медленно покачал головой и крепко обнял сестру. Потеряв самообладание, Шарлотта разрыдалась у него на плече.

Она не знала, как долго брат сжимал ее в объятиях. Шарлотта потеряла счет времени. Когда она наконец успокоилась и подняла голову, то заметила, что на глазах всех присутствующих блестят слезы. Эта трогательная сцена никого не оставила равнодушным.

Томас и Дерек сдержанно кашлянули и стали поправлять свои сюртуки, которые вовсе не требовали этого. А дамы достали носовые платочки, чтобы утереть слезы.

Джеймс поднялся на ноги.

— Но кто мог написать такое письмо? — озабоченно спросил он.

— Думаю, это была твоя мать, Джеймс, вдовствующая графиня, — прошептала Шарлотта.

— Моя мать? — изумился Джеймс.

— Его мать? — вторила ему Мисси.

— Она была единственным человеком, который ненавидел меня и Кейти. Кто еще, кроме нее, мог бы сделать это?

Шарлотта бросила взгляд на сестру, как будто ожидая от нее поддержки. Однако Кейти не стала ни опровергать, ни соглашаться.

Джеймс издал короткий невеселый смешок.

— Нет, ты плохо знала ее. Если бы моя мать обладала такими сведениями, она не стала бы писать писем с угрозами, не стала бы предупреждать тебя. Она бы сразу использовала их, чтобы уничтожить вас обеих. Судя по ее поведению после смерти отца, она не церемонилась бы и не считалась бы с тем, что причиняет своими поступками боль мне и Кристоферу.

«О Господи, только не это!» — взмолилась Шарлотта. Больше всего на свете она боялась услышать подобные доводы. Внутренний голос твердил ей их с самого начала путешествия в Америку. И когда Шарлотта вернулась в Англию, ее снова начали мучить сомнения.

— Ты уверен? — спросила Шарлотта, все еще надеясь, что брат не станет настаивать на своем мнении.

Джеймс бросил на нее мрачный взгляд.

— Я хорошо знаю, на что была способна моя мать. Даже если бы она написала такое письмо, то потом попыталась бы устранить тебя и Кэтрин с моего пути. Расстроить твою свадьбу с Картрайтом было бы для нее полумерой. Она бы этим не ограничилась.

Хмурое выражение лица Мисси свидетельствовало о том, что она согласна с мужем. Если то, что говорил Джеймс, правда, значит, кошмар Шарлотты еще не закончился.

Так кто же все-таки написал письмо и с какой целью? Если бы у Алекса были любовницы, Шарлотта подумала бы, что это происки одной из них. Однако преданность Алекса не вызывала у нее никаких сомнений.

— Если письмо написала не графиня, значит, его автор, возможно, все еще жив и готов воплотить свои угрозы в жизнь, — промолвила Шарлотта, поглядывая на сестру.

Кэтрин явно запаниковала. Чувство безопасности, которое ощутили сестры после смерти вдовствующей графини, вмиг испарилось.

— Но кто это может быть? — с тревогой в голосе спросила Элизабет.

— Я думаю, прежде всего, нужно установить, какую цель преследовал автор письма, — вступил в разговор Томас. — Если бы он хотел уничтожить тебя, то давно бы уже сделал это. Ведь прошло пять лет.

— Возможно, главной целью было расстроить свадьбу Шарлотты и Алекса. И это автору письма, кто бы он ни был, удалось, — заметила Амелия.

В комнате снова установилась тишина. Хозяева и гости впали в раздумье. Шарлотта вдруг вспомнила о герцоге и герцогине. Возможно, письмо было делом их рук, ведь родители Алекса не хотели, чтобы их сын женился на ней. Они, конечно, скрывали свои истинные чувства, но у них были и деньги, и связи, с помощью которых они могли найти компромат на нее.

Но миссис Хенли клялась, что была единственным человеком, который знал о родстве сестер с пятым графом Уиндмиром. Их мать выгнали из дома на пятом месяце беременности, когда она уже стала заметной.

Отчаявшаяся обездоленная женщина обратилась к своему соблазнителю за помощью, и он поселил ее в деревне, а когда она умерла, нанял для дочерей кормилицу и няньку. Они присматривали за девочками до тех пор, пока отец не отправил дочерей в пансион.

Но ни кормилица, ни нянька ничего не знали о родителях Кэтрин и Шарлотты.

— Кейти, как ты думаешь, могла ли миссис Хенли кому-нибудь проговориться о нашем происхождении? — спросила Шарлотта сестру.

Кейти с недоумением посмотрела на нее, а потом решительно мотнула головой:

— Нет, не могла. Миссис Хенли была предана нашей матери, она заслуживает глубокого уважения. Если она сказала, что никому не выдала нашу тайну, значит, так оно и есть. Я верю ей.

— Я докопаюсь до истины, — пообещал Джеймс.

— Что ты собираешься делать? — встревожилась Шарлотта.

Она боялась, что брат разворошит осиное гнездо и на их головы посыплются новые беды. Возможно, автора письма уже нет на этом свете, и опасность миновала.

— Я обязательно выясню, кто написал это письмо, — сказал Джеймс.

Глава 19

Алекс устал от Лондона. Ему отчаянно хотелось вернуться домой. Он думал, что его новое завещание будет готово через день-два, но тут вдруг вспомнил, что не упомянул в нем Шарлотту.

Однако в адвокатскую контору из бюро регистраций до сих пор еще не поступили документы о заключении их брака, поэтому составление проекта нового завещания затягивалось. Алекс не знал, как долго продлится эта канитель. Кузен, по его словам, выслал документы в Лондон еще четыре недели назад.

На третий день своего пребывания в столице Алекс сумел добиться встречи с мистером Шелтоном в бюро регистраций. Чиновник принял посетителя в небольшом, заваленном бумагами кабинете.

— Я пытаюсь выяснить, почему документы о заключении моего брака, которые поступили в ваше бюро, до сих пор не переслали моим адвокатам. Они запрашивали их еще несколько недель назад, — сказал Алекс.

Мистер Шелтон откинулся на спинку кресла, которое было слишком тесным для его раздавшейся фигуры. Он глубоко вздохнул, и петли на его черно-синем полосатом жилете натянулись на пуговицах, едва не оторвав их.

— Лорд Эйвондейл, я тоже пытаюсь разобраться в этом вопросе.

— Так эти документы сейчас у вас или нет? — ровным голосом, стараясь не выдать своего беспокойства, спросил Алекс.

— Да, милорд, они здесь. Проблема состоит в том, что, насколько я могу судить, они поступили совсем недавно. Когда их запросили, мой клерк стал искать их среди документов, поданных в 1859 году. Но сегодня мы обнаружили, что ваши бумаги о заключении брака были поданы всего лишь месяц назад. Мы послали запрос священнику, который сочетал вас браком. Он должен разъяснить нам, были ли ваши документы действительно задержаны на долгое время в приходе, и если это так, то по какой причине.

Алекс вздохнул немного свободнее. Все складывалось не так плохо, как он ожидал. Они с Аланом договорились, что тот сошлется на скандал с лондонской церемонией бракосочетания и этим объяснит тот факт, что документы не были переданы в бюро сразу же. Алекс надеялся, что это объяснение удовлетворит начальника Шелтона, мистера Грэма, который в настоящее время возглавлял бюро регистраций.

— И как долго мне придется ждать выдачи документов? — спросил Алекс голосом, в котором слышались нотки нетерпения. — Мне они нужны для урегулирования одного важного дела с моими адвокатами. Я хотел бы решить этот вопрос до своего отъезда домой.

Мистер Шелтон склонил голову и погладил толстыми пальцами свою мясистую щеку.

— Если вы спешите, милорд, то я велю секретарю составить письмо, которое должно удовлетворить ваших адвокатов. А я тем временем обсужу ваше дело с мистером Грэмом. Не думаю, что возникнут какие-то проблемы, но кто знает… Всякое может быть.

Алекс встал, надел шляпу и взялся за деревянную ручку зонта. Последние два дня шли сильные дожди. Хляби небесные обрушились на землю, грозя новым потопом. Впору было строить новый Ноев ковчег. Сегодня непогода особенно разошлась, и дождь лил как из ведра.

Мистер Шелтон торопливо встал, и его кабинет показался еще теснее.

— Меня заботит сейчас только одно, — сказал Алекс, — благополучие моей жены и ребенка. Я ценю вашу помощь в решении возникших вопросов.

Он протянул руку, и мистер Шелтон, быстро схватив ее, пожал почтительно и благоговейно.

— Рад служить вам, милорд.

Алекс искренне надеялся, что чиновник не лукавил. Исход дела был еще не ясен.

В течение следующих четырех дней Шарлотта получала от Алекса записки, отправленные с курьером. Все это время он находился в Лондоне, пытаясь уладить дела с адвокатами. Он не посвящал ее в суть этих дел, но сообщал о том, что у него возникли проблемы.

Николас скучал по отцу, однако Шарлотта скучала по Алексу еще больше, чем сын. Она была как на иголках, ожидая его возвращения. Ей не терпелось поговорить с ним. Алекс обещал вернуться в день, на который был назначен бал. Это время приближалось.

Шарлотта слышала, что родители Алекса находились в Рединге. По-видимому, они жили в коттедже — так называли Ривер-Корт, дом с семью спальнями, расположенный в пригороде, — но должны были приехать на бал.

Шарлотта проводила большую часть времени в доме брата, где общалась с Элизабет, Амелией, Мисси и Кейти. Она познакомилась с детьми своих подруг и теперь в полной мере ощутила себя «тетей Лотти», как называли ее малыши. Усадьба Джеймса походила сейчас на школьный двор, повсюду сновали, играли и баловались дети. Их голоса по округе разносил ветер. Он дул все последние несколько дней.

Джеймс нанял детектива, чтобы раскрыть тайну рокового письма, полученного Шарлоттой накануне свадьбы. Он заверил ее в том, что нанятый им человек будет хранить молчание. Джеймс, не вдаваясь в подробности письма, поручил ему найти того, кто по каким-то причинам питает злобу к Кейти и Шарлотте.

Кейти не верила, что им удастся найти автора письма, и сказала брату, что он зря тратит деньги. Однако Джеймс ответил, что это его деньги, и он волен делать с ними все, что пожелает.

В день бала Шарлотта снова получила записку от Алекса. Он заверял ее, что приедет сегодня ближе к вечеру и успеет переодеться, чтобы предстать перед гостями при полном параде. Шарлотта сделала вывод, что им не удастся сегодня поговорить. Но, по крайней мере, Алекс наконец-то вернется домой.

Алекс приехал около семи вечера, когда француженка Эстер, горничная Кейти, которую та великодушно одолжила сестре, укладывала Шарлотте волосы в затейливую прическу в духе Марии Антуанетты. Эстер творила настоящие чудеса в парикмахерском искусстве.

Узнав о приезде мужа, Шарлотта почувствовала сильное сердцебиение. Она с нетерпением и опаской ждала той минуты, когда снова увидит его. Ей было трудно усидеть на месте, однако Эстер все еще колдовала над прической. Когда горничная уложила последнюю прядку, Шарлотта залюбовалась собой в зеркало. Эстер работала над прической почти час. Длинные пряди волос она заколола сзади на затылке в элегантный пучок. Лицо Шарлотты обрамляли густые локоны, которые вились от природы. У Шарлотты перехватило дыхание, когда она разглядывала себя в зеркало. Более удачную прическу трудно было себе представить.

Она рассыпалась в благодарностях, не раз повторив: «Мерси, мадемуазель», — на что Эстер неизменно отвечала по-французски: «Не за что, мадам». Вскоре после этого горничная ушла, и Шарлотта со счастливым вздохом снова посмотрела на себя в зеркало. Она набрала прежний вес, и теперь ее лицо не выглядело худым и осунувшимся. Кожа Шарлотты сияла здоровьем, волосы блестели.

Что касается бального платья, то мисс Фостер на этот раз превзошла саму себя. Она создала настоящий шедевр. Платье было сшито из бледно-зеленого шелка, лиф плотно облегал верхнюю часть фигуры и был расшит жемчугом. Пышная юбка имела три яруса, которые покрывал верхний слой прозрачного белого шифона. Поскольку на улице все еще было холодно, Шарлотта с модисткой решили снабдить платье расширяющимися книзу рукавами с отворотами, а на руки надеть короткие шелковые перчатки точно такого же цвета, как и весь бальный наряд.

Уже много лет Шарлотта не надевала подобного роскошного туалета. У нее просто не было повода для этого. И вот теперь она чувствовала себя принцессой. А сейчас ей нужно было выйти из комнаты навстречу своему принцу.

Шарлотта была уже на середине лестницы, когда в холле появился Алекс. Заметив его, она сразу же оступилась и вцепилась в перила. Она не ожидала увидеть Алекса при полном параде — в черном фраке, белой рубашке и галстуке.

Ее бросило в жар, и она вдруг испытала чувство пустоты от того, что давно уже была лишена его ласки. Белоснежная рубашка подчеркивала смуглость кожи Алекса. Он пристально, с непроницаемым выражением лица посмотрел на нее, пока она медленно спускалась по лестнице. Шарлотте было трудно сказать, понравился ему ее внешний вид или нет. Более того, она не знала, рад ли он видеть ее.

Наконец она спустилась в холл.

— Ты выглядишь потрясающе.

За небрежностью ее тона скрывалось страшное волнение. На мгновение ей показалось, что он не ответит на комплимент, хотя в его глазах промелькнуло живое чувство. Алекс окинул ее оценивающим взглядом, а затем снова посмотрел Шарлотте прямо в глаза. Только теперь она увидела выражение страсти на его лице. Он весь пылал от возбуждения.

— Ты тоже прекрасно выглядишь, — хрипловатым голосом промолвил Алекс.

— Спасибо, — поблагодарила Шарлотта, чувствуя, что задыхается.

— Пойдем, экипаж уже подан, — сказал Алекс, хотя, судя по всему, они были согласны стоять здесь целую вечность, пожирая друг друга голодными глазами.

В закрытой четырехместной карете они сели напротив друг друга. На Алексе было надето черное просторное пальто, а Шарлотта набросила на плечи новую кашемировую накидку.

— Тебе удалось уладить дела? — поинтересовалась Шарлотта.

Им надо было о чем-то говорить. Нельзя же поддаваться соблазну страсти прямо здесь, в карете, они же цивилизованные люди.

Алекс кивнул в полутьме салона:

— Да, все в порядке. Во время визита в адвокатскую контору я вдруг понял, что у нас нет брачного контракта, и я не упомянул тебя в завещании. Изменения, которые я недавно внес в него, касались только Николаса. И тогда я решил позаботиться о тебе. Надеюсь, ты будешь рада узнать, что после моей смерти станешь обеспеченной леди.

Шарлотта одновременно обрадовалась и ужаснулась. А потом ужас взял верх над радостью.

— Пожалуйста, не говори таких слов. Даже в шутку, — попросила она.

Ей на ум сразу же пришел рассказ о несчастном случае, произошедшем с Алексом на Темзе. После падения в воду он долго болел и чуть не умер от лихорадки.

Они едва различали друг друга в полутьме. Солнце уже село за горизонт, а луну над Редингом заволокло тучами. Но вскоре глаза Шарлотты привыкли к темноте и очертания фигуры Алекса стали явственнее.

Помолчав, он наклонился вперед и тихо сказал:

— Не беспокойся, я не собираюсь умирать в ближайшее время. У меня растет маленький сын, и я надеюсь еще увидеть внуков.

Шарлотта понимала, что должна довольствоваться его ответом. Но у нее все же защемило сердце от того, что Алекс ничего не сказал ни о ней, ни о будущих детях, которых она могла бы родить ему.

Тряхнув головой, она отогнала неприятные мысли. Шарлотта не могла позволить Алексу испортить ей вечер.

— Честно говоря, я и не думала, что ты позаботишься о нас. Спасибо тебе за это.

В полутьме блеснула его белозубая улыбка.

— Понимаешь, я хотел поговорить с тобой, когда вернусь.

Тембр его голоса стал мягким, обольстительным. Шарлотту бросило в жар. Теперь она уже не думала о бале. Ее так и подмывало приказать кучеру повернуть лошадей и отвезти их домой. Конечно, Мисси и гости никогда не простят ей этого. Многие проделали долгий путь, чтобы увидеть супружескую пару, о которой говорил весь Лондон.

— Не слишком ли поздно для серьезного разговора? — кокетливо спросила Шарлотта.

Алекс рассмеялся:

— Для разговора, который я надеюсь с тобой завести, в самый раз.

Может, будет лучше, если они пораньше уедут с бала? Пока Шарлотта размышляла, что ей делать, карета остановилась перед домом Джеймса.

Они обещали приехать пораньше, чтобы вместе с Джеймсом и Мисси принимать гостей. Поэтому Шарлотта не удивилась, увидев, что подъездная дорожка и площадка перед крыльцом пусты. Она вдруг снова разволновалась, вспомнив, какое значение имеет сегодняшний вечер. Шарлотта беспокоилась не за себя, а за репутацию своей семьи.

Дверь кареты открылась, и она втянула в себя воздух. Алекс подал ей руку.

— То, что говорят, думают или делают другие, не имеет никакого значения, — сказал он. — Ты не нуждаешься в их покровительстве.

В эту минуту Алекс был для нее самым близким человеком. Он понимал ее без слов. Шарлотта не могла позволить себе заплакать и была не в состоянии говорить. Кивнув, она оперлась на его руку и сказала себе, что все будет хорошо.

В середине вечера Радерфорд предложил Алексу поговорить с глазу на глаз, и они прошли в библиотеку. В камине потрескивал огонь. Радерфорд зажег две газовые лампы, и комната озарилась ярким светом.

— Шарлотта выглядит счастливой, — сказал Радерфорд, присев на край письменного стола и скрестив ноги.

Алекс с улыбкой кивнул, соглашаясь с другом. Он тоже был счастлив, хотя знал, что ощутит себя еще более счастливым позднее, когда будет лежать с ней в одной постели.

— Она наконец-то рассказала нам, почему пять лет назад бежала из дома, — слегка нахмурившись, продолжал Джеймс.

— Так, значит, вам теперь все известно? — промолвил Алекс, сунув руки в карманы брюк. — Ты думаешь, у нас есть причины для беспокойства? Шарлотта считает, что интриги против нее плела твоя мать.

Радерфорд покачал головой:

— Нет, это была не она.

Слова друга не удивили Алекса. В душе он давно сомневался, что вдовствующая графиня была автором письма, заставившего Шарлотту уехать из Англии.

— Тогда кто, по-твоему, написал письмо?

Радерфорд пожал плечами:

— Не знаю, но постараюсь выяснить. Я нанял частного детектива, чтобы расследовать это дело.

— А сам ты как думаешь, кто мог угрожать твоим сестрам, а потом затаиться и молчать на протяжении пяти лет? Похоже, мы можем больше не беспокоиться, что этот человек снова возьмется за старое.

Алексу хотелось верить в это.

Радерфорд отвел глаза в сторону, глубоко уйдя в свои мысли, а затем после долгого молчания снова посмотрел на друга.

— Недавно мне пришла в голову мысль, что автор письма, возможно, хотел нанести вред не моим сестрам, а другому человеку.

— Кого ты имеешь в виду? — вынимая руки из карманов, спросил Алекс.

— Тебя. Ты едва не погиб, потеряв Шарлотту. Это всем хорошо известно. Только в прошлом году ты понемногу начал приходить в себя. Но как только ты снова задумался о женитьбе, Шарлотта неожиданно вернулась в Англию, да еще и с сыном. Я не верю в подобные совпадения. Если бы ты не подделал документы о браке, разразился бы новый жуткий скандал.

— Ты хочешь сказать, что кто-то пытается уничтожить меня морально?

Эта мысль казалась Алексу абсурдной.

— Я полагаю, что кто-то пытается препятствовать твоей женитьбе. Может быть, у тебя есть кузен или дядя, которые могут унаследовать титул и состояние вашего рода в случае, если у тебя не будет потомства? Боюсь, что я пустил сыщика по ложному следу. В настоящее время он разыскивает тех, у кого может быть зуб на моих сестер, хотя скорее всего автор письма метил в тебя.

Подобные мысли никогда не приходили в голову Алекса.

— Если бы не было Николаса, моим наследником стал бы мой кузен — племянник отца, Генри Уэнтуорт.

Хотя Алекс и его кузен никогда не были близки, Алекс не думал, что он способен на хитроумные интриги. Впрочем, он плохо знал Генри. Мнение Радерфорда, безусловно, заслуживало внимания, и Алекс решил обдумать все, что сказал ему друг.

Радерфорд задумчиво кивнул:

— Я сообщу это имя детективу. Ты задумывался о том, что будешь делать, если случится самое страшное?

— Если обстоятельства сложатся так, что моей семье будет что-то угрожать, я увезу ее в Америку. Кэтрин поедет с нами.

Алекс знал, что Шарлотта не оставит сестру.

Радерфорд лукаво улыбнулся:

— Будем надеяться, до этого дело не дойдет.

Эйфория Шарлотты длилась несколько часов. Парадный зал был роскошно украшен. Его освещали зажженные свечи, а в буфетную не иссякал поток проголодавшихся гостей.

Было бы большим преувеличением сказать, что все гости в равной степени тепло отнеслись к Шарлотте. Некоторые дамы поглядывали на нее надменно, другие довольно холодно поздоровались с ней. Но, слава Богу, никто не проявлял к ней открытой враждебности. Время перевалило уже за полночь, а бал все продолжался.

Шарлотта и Алекс танцевали первый танец, кадриль, и должны были станцевать последний — вальс. От предвкушения у Шарлотты кружилась голова. Ей хотелось, чтобы Алекс сжал ее в крепких объятиях и она вдохнула исходивший от него аромат.

Герцог и герцогиня почтили хозяев и гостей своим присутствием, прибыв довольно поздно, в десять часов. Торжественное появление этой влиятельной аристократической четы вызвало волнение в бальном зале. Их отношение к Шарлотте не изменилось. Они признали внука, но не его мать. Тем не менее, родители Алекса сдержанно поздоровались с Шарлоттой и перебросились с ней парой фраз. Шарлотта была рада, когда этот «обмен любезностями» наконец закончился, ей было тяжело общаться с неодобрительно посматривавшей на нее свекровью и высокомерным свекром.

Шарлотта впервые за вечер огляделась в зале с высоким сводчатым потолком. Элизабет недавно ушла наверх, чтобы приструнить раскапризничавшегося ребенка. Мисси с честью исполняла роль хозяйки дома, а Амелия и Кейти танцевали энергичную польку. Джеймс и Алекс вернулись в зал и теперь оживленно беседовали о чем-то с Дереком и Томасом, стоя возле двери на террасу. Шарлотта не могла вспомнить, когда она в последний раз видела мужа в столь хорошем расположении духа. Его лицо озаряла счастливая улыбка.

Шарлотта собралась уже подойти к Мисси, которая стояла в одиночестве неподалеку от нее, но тут ее внимание привлекла мужская фигура, появившаяся в проеме высокой входной арки. Если бы в этот момент в руках Шарлотты был бокал, она непременно выронила бы его.

Вновь прибывшим гостем был Лукас Бомон. Он смотрел прямо на Шарлотту, и его лицо светилось от радости. Шарлотта машинально повернулась в ту сторону, где стоял ее муж, и увидела, что он буравит Лукаса колючим взглядом.

Не теряя времени, Шарлотта подбежала к Лукасу и оказалась рядом с ним одновременно с Кейти.

— Лукас, что ты здесь делаешь? — спросила она, понимая, что ее вопрос звучит негостеприимно.

Ленивая улыбка тронула уголки его рта.

— Твоя сестра пригласила меня на бал, — сказал он, посматривая на Кейти, — и у меня не хватило смелости отказать ей.

Шарлотта внимательно посмотрела на сестру, которая покраснела до корней волос. Так вот, значит, как обстоят дела! Кейти заслужила счастье, и Шарлотта была рада за нее. Она решила, что завтра поговорит с Лукасом наедине. Шарлотта надеялась, что у него были серьезные намерения в отношении ее сестры и он не собирался разбивать ей сердце.

— Я понимаю, но послушай, Алекс уже заметил тебя, и ему вряд ли понравилось, что ты явился сюда. Кейти, следи за тем, чтобы они держались на расстоянии друг от друга. Я не хочу, чтобы вышел скандал.

Бросив взгляд через плечо, Шарлотта увидела, что к ним через толпу пробирается ее муж. Его лицо было мрачным, как предгрозовое небо.

— Поторопись, Кейти, сейчас как раз начинается следующий танец. Ступайте танцевать!

Кейти взяла усмехающегося Лукаса под руку, и они двинулись на середину зала, куда уже выходили пары.

Через секунду Шарлотта почувствовала, как чьи-то крепкие пальцы впились ей в руку чуть выше локтя. Она знала, что это Алекс. Шарлотта чувствовала его горячее дыхание на своем виске.

— Что он здесь делает? — процедил Алекс сквозь зубы и потащил Шарлотту к выходу из зала.

Когда они оказались в коридоре, Алекс огляделся по сторонам и подтолкнул жену к дверям, ведущим в кабинет Джеймса. От прекрасного настроения Шарлотты не осталось и следа. Вечер, который обещал ей столько радости, был окончательно испорчен.

— Я не знала, что Лукас будет здесь. Кейти пригласила его без моего ведома.

Алекс угрожающе хмыкнул и направился к письменному столу.

— Алекс, между мной и Лукасом ничего нет. Мне кажется, что он увлекся Кейти и имеет на нее какие-то виды. Давай вернемся в зал и продолжим веселиться!

Алекс резко повернулся к ней.

— Он увлечен Кэтрин? Ты не находишь, что это просто отвратительно? Кэтрин — твоя сестра-близнец.

Шарлотта прекрасно понимала, что именно Алекс имел в виду, но не разделяла его мнения.

— Ты не прав, Алекс. Ты ведешь себя так, будто мы с Кейти одно и то же лицо. Если бы это было так, тогда бы я опасалась, что тебя влечет к Кейти.

— Не смеши меня. Вы — два разных человека, две яркие индивидуальности. Лукас сначала познакомился с тобой и сразу же влюбился. И только намного позже он обнаружил, что существует еще одна женщина, очень похожая на тебя внешне.

— То, что Лукас когда-то был неравнодушен ко мне, ничего не значит. Сейчас мы друзья. Ты ведешь себя так, будто он представляет собой угрозу для наших отношений. Но ты ошибаешься.

— Для наших отношений? — переспросил Алекс, приподняв бровь. — И что же это за отношения, дорогая моя жена?

— Алекс, перестань. Не вредничай, — прошептала она. — Ты говорил, что хочешь поговорить со мной.

— Я хотел одного — снова оказаться в твоей постели. Но это ничего не меняет. Ты находишься в моем доме только потому, что в нем живет наш сын. И я сплю с тобой только потому, что мне так удобно. Зачем мне удовлетворять свои потребности на стороне, когда это можно сделать дома? Я же знаю, что ты готова ублажать меня каждую ночь.

— Ты хочешь убедить меня, что нас связывает только физическое влечение, только похоть? Но в душе ты прекрасно понимаешь, что это не так.

Шарлотта не могла позволить ему опошлить их отношения.

— Не льсти себе. Откуда тебе знать, что творится в моей душе?

— Тогда почему ты привязался к Лукасу? Если я для тебя всего лишь тело, удовлетворяющее твою похоть, то почему тебе не безразлично, с кем я сплю, когда тебя нет рядом?

— Потому что ты — моя жена. Ты обязана хранить мне верность. Это не я бросил тебя, а ты.

— Я объяснила тебе, почему так поступила.

— У тебя были любовники? — неожиданно спросил Алекс.

Шарлотта взглянула на него удивленно.

— Нет, — ответила она. — У меня был сын, и заботы о нем не оставляли мне времени ни на что другое.

— Ты сама выбрала такую судьбу. Ты могла остаться со мной, и тогда у Николаса был бы отец, который с радостью ухаживал бы за ним.

Шарлотта устало вздохнула.

— Тем не менее, мне пришлось четыре года растить сына одной.

— Так ты хотела завести любовника или нет? — упорно продолжал допытываться Алекс.

Шарлотту так и подмывало ответить ему «да». Но на самом деле она преодолела себя. Ее тело страдало без мужской ласки, оно жаждало прикосновения мужских рук, но сердце Шарлотты тосковало только по Алексу. И поэтому Шарлотта не могла размениваться на других мужчин. Голос ее сердца был сильнее, чем голос плоти.

— Нет, у меня не было желания заводить любовников, — промолвила она.

— Почему?

Он хотел, чтобы она раскрыла перед ним душу.

— Потому что есть ты. Ты это хотел услышать? Я знаю, что в отличие от меня ты не останавливался перед изменами. У тебя за эти пять лет было множество женщин.

Эти слова сами сорвались с ее уст, и Шарлотта сразу же пожалела, что произнесла их. Она не имела права испытывать ревность.

— А ты хотела, чтобы я до конца своих дней жил монахом и зализывал душевные раны, глядя на твой портрет? — парировал Алекс.

— Что с тобой? Тебя словно подменили. Увидев Лукаса, ты тут же стал другим. Наши отношения значительно улучшились за последнее время, ты это знаешь. Зачем ты снова портишь их?

Выпрямившись в полный рост, Алекс долго, не мигая смотрел на нее. Когда он заговорил, его голос звучал спокойно, как будто гнев утих:

— Временами мне кажется, что я могу жить, примирившись с прошлым, с тем, что ты сделала со мной. Но потом вдруг твой поступок вновь встает передо мной во всей его чудовищности, и я вспоминаю, чего ты лишила меня, как твое бегство повлияло на всю мою жизнь, изменило мой мир.

Она подошла к нему и осторожно тронула за рукав фрака. Ей хотелось обнять и поцеловать его, разгладить морщины на его лбу, стереть следы несчастья с его красивого лица.

— Алекс, — с горечью прошептала Шарлотта.

— Может быть, мы слишком спешим? — промолвил он.

Тон его голоса был как никогда серьезным, и это о многом сказало Шарлотте. Ей казалось, что ее сердце кровоточит, но она готова была отдалиться от Алекса, если ему это требовалось. Возможно, он прав. Разве можно за несколько месяцев исцелить душевную боль, которая накапливалась годами? Его глубокие раны не зажили до сих пор.

— Мы будем действовать медленно, так, как ты этого пожелаешь, — тихо сказала она.

Он взял ее за локоть.

— Давай вернемся в зал, иначе гости начнут обсуждать наше долгое отсутствие. В конце концов, все они приехали сюда, чтобы отпраздновать твое возвращение.

Уголки его рта дрогнули в улыбке. Направляясь по коридору в сторону зала, Шарлотта молила Бога о том, чтобы их медленное, неспешное сближение не выродилось однажды в полное безразличие, в остановку движения навстречу друг другу или даже в откат в прежнее состояние холодной враждебности.

На следующее утро Алекс, как всегда, отправился на прогулку верхом. Когда он вернулся, Альфред доложил ему, что маркиза вместе с сыном поехала в Радерфорд-Мэнор. Таким образом, Алекс остался дома один.

Странно. Он прожил здесь в одиночестве почти три года, а жена и сын поселились в доме всего два месяца назад, но когда они уезжали, дом казался Алексу пустым и слишком просторным для него одного.

— Милорд, приехала герцогиня. Прикажете проводить ее в гостиную? — спросил появившийся на пороге кабинета Альфред.

Его мать осталась в Рединге? Алекс думал, что родители после бала уехали обратно в Лондон. Они редко останавливались в маленьком доме, расположенном в предместье неподалеку от усадьбы Алекса.

— Да, проводите ее в гостиную и скажите, что я скоро выйду.

— Не беспокойся, я и здесь могу поговорить с тобой, — раздался голос герцогини, и Алекс увидел ее фигуру в дверном проеме позади Альфреда.

Вздохнув, Алекс подал знак дворецкому, и тот удалился. Войдя в кабинет, герцогиня окинула помещение оценивающим взглядом.

— Здесь слишком темно, — вынесла она свое заключение, — тебе нужно отделать стены панелями из более светлой древесины и сменить мебель. Красное дерево выглядит слишком траурно.

— Доброе утро, мама. Я думал, что ты проспишь до полудня, учитывая, что бал закончился далеко за полночь.

Осанка герцогини была, как всегда, величественной, а одежда и прическа безупречными. Ее платье ниспадало свободными складками. Герцогиня постоянно подчеркивала, что не носит жестких корсетов, поскольку слишком стара для них. Впрочем, она твердила это все последние пятнадцать лет.

— Я, разумеется, с удовольствием повалялась бы в постели еще, если бы мне не надо было срочно поговорить с тобой.

Несколько секунд герцогиня размышляла, где ей сесть, а затем с лебяжьей грацией опустилась на диван.

— Что за срочность? — удивился Алекс. — Какие дела могли выманить тебя так рано из дома?

Он был уверен, что мать беспокоит его по пустякам.

— Прежде всего, я хотела попросить тебя держать в узде свои чувства к жене. Ты с таким видом наблюдал за ней на балу… Мой дорогой, подобное поведение, мягко говоря, неуместно. Постарайся больше не повторять своих ошибок.

Алекс выпрямился в кресле.

— И с каким же видом я смотрел на нее?

Герцогиня удивленно подняла брови.

— О, ты, конечно же, не видел себя со стороны. Так вот, у тебя был взгляд, которым мужчины обычно следят за своими любовницами, но никак не за женами. Ты же знаешь, каких именно женщин джентльмены используют для удовлетворения своих плотских потребностей. Дорогой мой, твое поведение было просто скандальным. Я не знала, куда спрятать глаза от стыда. Можно было подумать, что между тобой и твоей женой сложились отношения самого низкого пошиба.

Неужели герцогиня рассчитывала смутить его своими наблюдениями? Да, Алекс хотел свою жену и не стыдился этого. Он промучился всю прошлую ночь, которую снова провел один, и проклинал себя за то, что предложил Шарлотте не торопить события и пока не предпринимать шагов по дальнейшему сближению.

— О, не смотри на меня так сердито! Я желаю тебе только добра. Если эта девчонка поймет, что снова завладела твоим сердцем, нам несдобровать. Неизвестно, что еще она может выкинуть, чтобы помучить тебя. Прости, но я не хочу снова проходить через жестокие испытания.

Зачем мать напоминала ему о прошлом? Он и так не мог забыть его.

— Это все, о чем ты собиралась поговорить со мной?

— Нет, конечно. То, что я сказала, не главное. — Она дотронулась до своей безупречной прически. — Собственно говоря, я пришла сообщить тебе неприятные новости. Твой кузен навел справки о тебе и посмел явиться к нам в дом. Он обвинил нас в том, что мы участвовали в обмане, и заявил, что намерен возбудить расследование законности твоего брака и проверку подлинности документов.

«Черт возьми! Только этого мне не хватало!» — подумал Алекс. Впрочем, от Генри можно было ожидать всего, чего угодно. Вероятно, Радерфорд был прав в своих подозрениях.

— Если хочет, он может проверить все документы. Все равно ему не найти в них никаких нарушений закона.

— Документы были поданы в бюро регистраций Лондона совсем недавно. То, что они запоздали на пять лет, может стать причиной расследования. Ваш брак могут признать недействительным, Алекс. Мы с отцом не хотим, чтобы дошло до этого. На наш взгляд, существует два варианта выхода из столь затруднительной ситуации. Первый вариант: ты снова женишься на Шарлотте и тем самым исключаешь все обвинения в незаконности вашего брака, а затем вы быстро производите на свет ребенка. Если это будет мальчик, то дальнейшие расследования потеряют для Генри всякий смысл. Он будет далеко отодвинут в очереди на получение наследства.

— А второй вариант? — спросил Алекс.

— Второй вариант заключается в том, что ваш брак объявляют недействительным и ты женишься на другой женщине. Конечно, в этом случае Николас утратит права наследства, но он и без того лишится их, если твой кузен в конце концов добьется признания вашего брака недействительным.

— Николас будет моим наследником, — твердо заявил Алекс.

Он не желал пасовать перед трудностями при первых же признаках надвигающейся опасности. Пусть кузен ведет свою игру, Алексу хватит сил и упорства противостоять ему.

— В таком случае нас ждет свадьба, — сказала герцогиня с таким видом, будто это был уже решенный вопрос, не требующий дальнейших обсуждений. — Чем раньше Шарлотта забеременеет, тем лучше. Я буду молить Бога, чтобы это был мальчик. — Она мягко поднялась на ноги, давая понять, что разговор окончен. — Я возьму на себя все, что касается подготовки к свадьбе. Конечно, кое-какие моменты придется обсудить с твоей женой. Ты сам понимаешь, о том, чтобы церемония бракосочетания прошла в соборе, не может быть и речи. Мы проведем ее в часовне Святого Георгия. Июнь подойдет? Или, может быть, отложить свадьбу до июля, то есть до конца светского сезона?

Значит, свадьбы не избежать. На этот раз Алексу предстояло пройти всю церемонию бракосочетания от начала до конца. Как ни странно, несмотря на фальсификацию документов, Алекс давно и прочно чувствовал себя женатым человеком. И свадьба, конечно, не могла изменить эти ощущения.

— Я предлагаю обсудить этот вопрос с моей женой, — ответил он.

— В таком случае попроси ее связаться со мной в ближайшие несколько дней. Твой отец и я поживем в коттедже еще две недели. Пока мы здесь, в лондонском доме идет ремонт. Там меняют обои и шлифуют полы в библиотеке и гостиной. Я не выношу пыли, она дурно влияет на мои легкие.

Значит, отец будет некоторое время жить по соседству с ним. В не столь отдаленном прошлом это известие привело бы Алекса в ужас и заставило бы бежать в другой конец Англии. Но сейчас он ничего не чувствовал. Герцог потерял свою власть над ним. Он заметно сник после знакомства с внуком. Прежде Алекс часто получал от него записки с требованием немедленно явиться в Лондон. Последние пять лет он игнорировал их и ездил в Сомерсет-Хаус только по просьбе матери.

— Твой отец был бы рад, если бы ты привез к нам в гости Николаса, — сказала герцогиня и торопливо добавила: — Не говори «нет», прошу тебя, найди в себе силы быть великодушным. Ты же знаешь, что твоим отцом движет гордыня. Заставить его признать свою ошибку или извиниться может, пожалуй, только закон, принятый парламентом.

Алекс считал, что и закон в этом случае не помог бы.

— И ты думаешь, я забуду, как отвратительно обходился со мной герцог, только потому, что мне посчастливилось произвести на свет ребенка, который как две капли воды похож на его возлюбленного сына?

— Почему ты называешь его по титулу? Он же твой отец.

— Он делал все возможное, чтобы я забыл об этом.

— Ты несправедлив к нему, мой милый. У него просто свои взгляды на жизнь. К тому же признайся, дорогой, ты постоянно действовал в пику ему.

Это было правдой.

— Зачем ты требуешь, чтобы я подружился с ним? Он добивается моей дружбы потому, что теперь считает меня своим сыном?

— Ты и есть его сын! — резко сказала мать.

— Я был его сыном все тридцать четыре года своей жизни, мама.

Герцогиня тяжело вздохнула, ее серые глаза смотрели на Алекса с тревогой.

— Я не прошу тебя забыть прошлое, это невозможно. Я только прошу не лишать отца общения с внуком.

Только матери удавалось разбудить в нем совесть. Она всегда умела достучаться до него.

— Я подумаю об этом.

На ее лице появилась улыбка.

— Хорошо. Это все, о чем я прошу.

— А взамен я прошу, чтобы вы были добры к моей жене. Я не допущу грубого обращения с ней. Мне не понравилось, как вы разговаривали с Шарлоттой на балу.

Герцогиня выпрямилась, высокомерно вскинув подбородок. Слова сына неприятно поразили ее, и она готова была осадить его. Алекс почувствовал, что перегнул палку.

— Не обижайся, мама, — поспешно сказал он, — но я знаю, какой любезной ты можешь быть, если захочешь. Я не раз видел, как ты очаровываешь окружающих своей обходительностью. Примени свой талант в общении с моей женой.

— Хорошо, я постараюсь. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Алекс.

— Я тоже на это надеюсь, — серьезно сказал он.

Алекс встал, чтобы проводить мать. В холле лакей подал ей шляпку с перьями и шелковую шаль. Герцогиня надела их и нежно поцеловала сына в щеку. От нее привычно пахло духами, которые она покупала еще в Париже, в то время, когда Алекс был ребенком.

— Поцелуй за меня внука и проследи за тем, чтобы в следующий раз, когда я приеду, он был дома, — сказала герцогиня, когда Алекс подсаживал ее в карету.

Устроившись на сиденье, она царственным жестом помахала Алексу рукой, и экипаж тронулся в путь.

Глава 20

— Дядя Лукас! — закричал Николас и бросился по коридору, топоча маленькими ножками.

Вскоре он уже висел на шее гостя. Лукас поймал его, поднял вверх на вытянутых руках и закружился на месте. Николас расхохотался как сумасшедший.

— Еще! Еще хочу! — в восторге кричал он.

— Хорошо, еще один раз, и все, — сказал Лукас. — Твоя мать мне голову оторвет, если твой желудок извергнет завтрак.

— Ты что-то рано сегодня приехал, — заметила Шарлотта. — Вы с Кейти куда-то собрались?

На следующий день после бала Кейти призналась сестре, что Лукас был частым гостем в Радерфорд-Мэноре.

— Сегодня я отправляюсь в Лондон. Я заехал сюда, чтобы подарить Николасу вот это.

И Лукас достал из кармана сюртука небольшой заводной паровозик. Николас пришел в восторг от такого подарка. Выхватив красный паровозик из рук Лукаса, Николас завел пружину и поставил его на деревянный пол. Когда он покатился по коридору, малыш расхохотался от радости.

Когда паровозик остановился, Николас поднял его и, схватив Лукаса за руку, потащил гостя к лестнице.

— Пойдем в детскую, пустим его по рельсам!

Лукас позволил ребенку увлечь себя и, повернувшись к Шарлотте, с беспомощным видом пожал плечами.

— Ну хорошо, идите, — сказала она. — Но только на минуту. Дядя Лукас спешит на поезд.

Проводив их взглядом, Шарлотта отправилась на поиски сестры.

Кейти была там, где она обычно проводила утренние часы, — в малой гостиной за фортепиано. Она была полна решимости овладеть искусством игры на этом инструменте. О совершенстве не могло быть и речи, конечно. Как оказалось, Кейти не обладала особым музыкальным дарованием для того, чтобы стать выдающейся пианисткой.

Как только Шарлотта вошла в комнату, Кейти перестала играть и с улыбкой повернулась к сестре на вращающемся стульчике.

— Я не ожидала, что ты сегодня навестишь меня. Тем более что Элизабет и Амелия уже уехали домой.

Армстронги и Кресуэллы со своим потомством покинули Рединг через два дня после бала. Шарлотта приезжала в поместье брата, чтобы проводить их.

— Мой сын не дает мне залеживаться в постели, он очень рано будит меня по утрам, — сказала Шарлотта, пересекая комнату и направляясь к дивану. — Сегодня мы решили проведать вас.

Она услышала в отдалении рокочущий мужской голос. Он доносился со двора. Шарлотта подошла к окну и с любопытством выглянула на улицу. То, что она увидела, вызвало у нее беспокойство. Рядом с экипажем, который Лукас арендовал в Рединге, стояло ландо ее мужа.

Лукас все еще находился наверху вместе с Николасом.

— Алекс приехал, — промолвила Шарлотта.

Запаниковав, она вскочила на ноги и выбежала из комнаты в холл. Он был пуст, если не считать лакея, дежурившего у входа.

— Скажите, лорд Эйвондейл входил в дом? — озабоченно спросила она.

— Да, он поднялся наверх. Лорд Эйвондейл ищет сына.

— Лотти, что случилось? — спросила вышедшая в холл Кейти.

— Кейти, прошу тебя, оставайся здесь. Я пошлю к тебе Николаса, — сказала Шарлотта и стала поспешно подниматься по лестнице.

Добравшись до площадки второго этажа, она почувствовала, как гулко стучит кровь у нее в висках. Замедлив шаг, Шарлотта направилась в то крыло, где находились детские комнаты. Едва свернув за угол коридора, ведущего в игровую, она заметила Алекса. На нем лица не было. Он стоял совершенно неподвижно, молча глядя в полуоткрытую дверь. Очевидно, Алекс не замечал Шарлотту. Она спряталась за угол и прижалась к стене, чтобы не выдать своего присутствия.

Алекс продолжал стоять, застыв как изваяние. Из комнаты доносились веселый голос Николаса и глубокий горловой смех Лукаса. Шарлотта слышала эти звуки бесчисленное количество раз на протяжении последних лет. Но сегодня они ранили ее, как удар кинжала. Она знала, почему внезапно вздрогнул Алекс. Шарлотта осторожно из-за угла наблюдала за ним.

Алекс вдруг повернул голову, и Шарлотта увидела его лицо не в профиль, а анфас. У него было ошеломленное выражение, а в глазах застыла боль. Шарлотта была готова провалиться сквозь землю. На глаза набежали слезы, к горлу подступил комок.

Заметил ли он ее? Алекс смотрел в ее сторону невидящим рассеянным взглядом. Через пару секунд он пронесся мимо Шарлотты как вихрь, и она услышала на лестнице шум его шагов.

Шарлотта медленно и осторожно вышла из своего укрытия. Из глаз, несмотря на все усилия, хлынули слезы. Ее терзало острое чувство вины. Как она могла допустить присутствие Лукаса в доме, где находился ее сын? Зрелище, открывшееся глазам Алексу, причинило ему невыносимое страдание. Шарлотта видела это по выражению его лица.

Вытерев слезы, Шарлотта направилась к дверям игровой комнаты. В этот момент из нее вышли в коридор улыбающиеся Лукас и Николас. Они были явно довольны мужской дружбой, которая сложилась между ними. Что бы они, интересно, почувствовали, если бы узнали, как болезненно отреагировал Алекс на их совместное веселое времяпрепровождение, на ту фамильярность и взаимную симпатию, с которыми они общались?

— Николас, дорогой, мама хочет, чтобы ты спустился в холл и попросил тетю Кейти отвести тебя к кузенам, которые играют на заднем дворе, — сказала Шарлотта сыну. — Мне надо поговорить с дядей Лукасом прежде, чем он уедет.

Ее голос звучал твердо и решительно, и Николас беспрекословно подчинился. Сжимая в руках новую игрушку, Николас попрощался с Лукасом и побежал вниз по лестнице. Шарлотта крикнула ему вдогонку, чтобы он не несся сломя голову и был осторожен.

Лукас, озабоченно нахмурившись, наблюдал за Шарлоттой. Он хорошо знал ее и видел, что здесь что-то не так.

— Давай войдем в комнату, — предложила она.

Они вошли в игровую, которая представляла собой мечту каждого ребенка. Просторное помещение было наполнено кукольными домиками, игрушечными железными дорогами и другими предметами, способными вызвать у ребенка восторг. Шарлотта взглянула прямо в глаза Лукасу.

— Лукас, ты должен уйти.

В карих глазах гостя вспыхнуло выражение удивления.

— Ты выгоняешь меня из дома брата?

Расстроенная Шарлотта сокрушенно покачала головой:

— Мы не должны больше видеться… По крайней мере, пока, — добавила она.

— Это все из-за твоего мужа? — мрачно спросил Лукас.

— Я не могу заставлять его страдать. Он и так много перенес в своей жизни, прошел через тяжелые испытания. Твое присутствие и отношения с Николасом причиняют ему боль. Мне следовало быть более внимательной к мужу. Я должна была знать, что ему невыносимо смотреть на твое общение с Николасом.

Лукас глубоко втянул в себя воздух и, запрокинув голову, взглянул на расписной плафон потолка, где было изображено голубое звездное небо. Некоторое время он молча изучал росписи, а затем снова устремил взгляд на Шарлотту.

— Черт возьми, Шарлотта, ты заслуживаешь лучшей участи, чем эта. Если он не доверяет тебе…

— Не смей критиковать его! Ты понятия не имеешь, через что он прошел по моей вине. Я бросила его в день нашей свадьбы! Я родила сына без его ведома! Это не Алекс оставил нас, а я покинула его. А теперь…

Шарлотта замолчала, ей было трудно говорить от наплыва эмоций.

— Ты его бросила? — не веря своим ушам, переспросил Лукас.

— Странно, что ты этого еще не знаешь. Я полагала, что до тебя уже дошли слухи о моем прошлом.

Честно говоря, Шарлотта думала, что Кейти успела рассказать Лукасу правду о ее отъезде из Англии.

— Ты же знаешь, я не люблю сплетни. Кроме того, я иностранец, и вряд ли кто-то захочет делиться ими со мной. — Он сделал паузу, а потом снова заговорил: — Все эти годы, на протяжении которых мы были знакомы, ты делала вид, что готова к браку. Каково же было мое удивление, когда твоя сестра сообщила мне, что ты, оказывается, давно замужем.

Ложь Шарлотты, похоже, не столько рассердила Лукаса, сколько вызвала у него чувство обиды.

— Мне очень жаль, Лукас, но у меня были серьезные причины не говорить тебе правду. Надеюсь, ты найдешь в себе силы простить меня. Правда заключается в том, что я полюбила Алекса едва ли не со дня нашего знакомства. Он всегда был и всегда будет для меня единственным мужчиной.

Губы Лукаса изогнулись в полуулыбке.

— Значит, у меня нет никаких шансов? — шутя, промолвил он.

Шарлотта с улыбкой покачала головой.

— И ты об этом давно знаешь, — промолвила она, и тут ей на ум пришел один давно не дававший покоя вопрос. Шарлотта задала его в письме Лукасу, которое он еще не получил, так как спешно выехал в Англию. — Лукас, скажи, пожалуйста, кто сообщил тебе, что моя сестра при смерти?

В его глазах мелькнуло странное выражение, но тут же исчезло.

— Это была женщина. Я не могу вспомнить ее имя. Она сказала, что получила эти сведения из надежных источников. Вроде бы она ссылалась на близкое знакомство с женой врача, который лечил твою сестру. Но как выяснилось, ее сведения были неверны. Наверное, она перепутала имена.

Конечно, Лукасу не были известны обстоятельства, с которыми столкнулась ее семья. Однако Шарлотта считала, что в жизни не бывает совпадений, подобных тем, что сначала ее выманили из Англии, а потом пять лет спустя заставили вернуться назад. Любой, кто мало-мальски знал Шарлотту, мог с большой долей вероятности предположить, что она бросится к сестре, узнав, что та находится при смерти.

Это убедило ее в том, что тот, кто послал ей когда-то письмо с угрозами, еще жив и продолжает строить козни. От этой мысли по спине Шарлотты побежали мурашки. Но у нее не было времени предаваться страху. Ей необходимо было решить более важные вопросы. Что же касается Лукаса, то Шарлотте не хотелось беспокоить его своими домыслами.

— Я очень рада, что твоя знакомая ошибалась. Но сейчас главным для меня являются отношения с мужем. Я должна наладить их, а твое присутствие мешает мне сделать это. Я не хочу, конечно, чтобы ты навсегда уходил из нашей жизни, но тебе придется ненадолго исчезнуть с нашего горизонта. Алексу нужно время, чтобы утвердиться в роли мужа и отца.

— А как же твоя сестра? Мы с ней успели подружиться.

Лукас был в полном смятении.

О Боже, Шарлотта совершенно забыла о Кейти! Ситуация была сложнее и запутаннее, чем китайская грамота. Лукас и Кейти испытывали взаимную симпатию. Но насколько серьезны были их чувства?

— Если ты намерен жениться на Кейти, я призову Алекса прислушаться к голосу разума, поскольку я никому не позволю разлучить меня с сестрой.

Шарлотта говорила с Лукасом откровенно. Если у него не было серьезных намерений, то лучше бы он прямо сейчас навсегда уехал из этого дома, пока Кейти еще не прониклась к нему сильными чувствами.

Лукас, помолчав, взглянул ей в глаза.

— Я закончу дела в Лондоне и вернусь в Америку, — спокойно сказал он.

У Шарлотты перехватило горло, и она чуть не разрыдалась.

— Попрощайся от моего имени с Николасом.

Шарлотта, прижав костяшки пальцев к губам, быстро кивнула, потупив взор. Лукас осторожно приподнял ее подбородок.

— Не плачь, все будет хорошо, — прошептал он.

— Ты мой самый близкий друг, — произнесла Шарлотта, стараясь сдержать слезы.

Лукас грустно улыбнулся и поцеловал ее в лоб.

— Всего хорошего.

Лукас спустился по лестнице с каменным, мрачным выражением лица. «Избави меня Бог от ревнивых мужей», думал он. Впрочем, ему была понятна реакция маркиза. Его потрясла исповедь Шарлотты. Оказывается, она была не вдовой, а сбежавшей невестой. Лукас хотел спросить ее о причинах бегства, но по тону Шарлотты понял, что эта тема была запретной.

Одно было совершено ясно: он знал Шарлотту не так хорошо, как ему казалось раньше.

У подножия лестницы Лукас огляделся в холле. Он был пуст. Лукасу захотелось разыскать Кэтрин. Но что он мог сказать ей? Он жил в Америке, а ее место было здесь. Лукас обманывал себя, полагая, что у них могут быть какие-то отношения. Кэтрин была не из тех женщин, которых мужчины берут в любовницы. Во-первых, на страже ее нравственности стоял брат. Во-вторых, Кэтрин принадлежала к категории женщин, на которых обычно женятся. Она была порядочной английской леди, которая должна была стать невестой такого же порядочного английского джентльмена. Лукас не относился к разряду английских джентльменов. Из него никогда не получится приличного жениха.

— Лукас?

При звуке этого голоса у него сжалось все внутри. Оцепенев, Лукас смотрел на приближавшуюся к нему Кэтрин. На ней было закрытое синее платье с рукавами, застегнутое на все пуговицы, однако под мягкой тканью легко угадывались женственные изгибы стройной фигуры, и Лукас не мог смотреть на нее без трепета.

За последние несколько недель, которые Лукас провел с Кэтрин, он узнал значение выражения «сладкая мука». Кэтрин двигалась как видение из его сна. Она обладала чувственной привлекательностью, которой мало кто мог противостоять. Во всяком случае, Лукас не мог, да и, честно говоря, не хотел.

— Я не знала, что вы приехали.

Она улыбнулась так нежно и одновременно застенчиво, что у Лукаса заныло сердце.

— По правде сказать, я уже собрался уходить. Я заехал попрощаться.

Ее улыбка растаяла.

— О-о…

— У меня дела в Лондоне.

— Но вы вернетесь?

— К сожалению, я вынужден через неделю отплыть из Лондона в Америку.

В ее прекрасных глазах отразилось выражение боли. О, с каким наслаждением он стер бы его!

— Понятно. — Кэтрин натянуто улыбнулась. — В таком случае я желаю вам счастливого пути.

Боже, как сильно в эту минуту Лукас ненавидел себя! Кэтрин страдала, а он ничем не мог ей помочь. Шарлотта сказала, что если он намерен жениться на ее сестре, то она постарается уладить ситуацию с мужем. Но Лукас всего лишь пару недель общался с Кэтрин, он один-единственный раз поцеловал ее, если это вообще можно было назвать поцелуем. Да, его сильно влекло к ней, но он не мог еще положа руку на сердце сказать, что собирается жениться на Кэтрин. Слишком много обстоятельств мешало их союзу.

— Кэтрин…

— Прощайте, мистер Бомон, — холодно-вежливым тоном промолвила она.

— До свидания, Кэтрин, — тихо сказал Лукас, сожалея о том, что у них ничего не получилось.

При других обстоятельствах все могло бы быть иначе.

Глава 21

— Ты видела его сегодня?

Шарлотта вздрогнула, услышав грубый голос Алекса. Переступая порог своей спальни, она не ожидала увидеть в ней мужа.

Шарлотта вернулась домой около полудня, однако Алекса не было весь день. Поужинав в одиночестве, она поднялась в детскую и уложила Николаса спать. Он потребовал, чтобы мать прочитала ему этим вечером две сказки вместо одной.

— Алекс, когда ты вернулся?

— Отвечай на мой вопрос. Ты видела сегодня своего Бомона?

Алекс сидел в кресле у камина, откинувшись на спинку и сложив на груди руки. Его галстук был развязан и свободно висел на шее. Пиджак лежал на стуле, жилет был расстегнут, а голубая рубашка сильно измята. На лице темнела щетина. Одним словом, вид у Алекса был довольно помятым.

Шарлотта знала, что ей нужно говорить с ним о Лукасе с особой осторожностью.

— Да, когда я сегодня утром приехала к Кэтрин, то встретила в холле Лукаса. Он был в доме Джеймса, но не по моему приглашению. Как бы то ни было, теперь уже Лукас покинул Рединг. Он отправился в Лондон, а оттуда поедет в Америку. Он приезжал в дом моего брата, чтобы попрощаться.

Алекс выпрямился в кресле.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему он уехал?

Алекс задал вопрос таким тоном, как будто уже знал ответ.

Шарлотта с трудом сглотнула.

— Потому что я его попросила это сделать.

— Но почему ты попросила его уехать? Ты же сама говорила, что он всего лишь друг и что я веду себя неразумно, подозревая вас в связи. Почему ты попросила Бомона покинуть Рединг, если у вас нет чувств друг к другу?

— Потому что я поняла, что его присутствие причиняет тебе страдание. Я видела это сегодня своими глазами. Твое сердце разрывалось на части, я не могу смотреть, как ты мучаешься, — с трудом выдавила из себя Шарлотта.

Алекс некоторое время молча смотрел на нее, а потом отвел глаза в сторону.

— Все эти годы у него было то, чего ты лишила меня, — бесстрастным тоном заговорил он снова, зажав кисти рук между ногами. — Он общался с моей женой, с моим ребенком. Он знает о моем сыне то, чего не знаю я и что я теперь должен узнать.

— О, Алекс, все было совсем не так, — поспешно возразила Шарлотта. — Мы с Николасом не жили с Лукасом, ведь он нам не родня. Твой сын любит тебя, своего отца. И ничто не может помешать этой любви.

Шарлотта старалась сдержать эмоции и не расплакаться.

Алекс поднялся на ноги.

— Ты сказала ему, что всегда любила меня, и только меня? Ты сказала ему, что ваше с Николасом место здесь, рядом со мной? — спросил Алекс, подходя к ней.

Что-то темное и опасное таилось в глубине его серых глаз.

И тут же на них обоих накатила волна страсти. Это был ураган, копивший силы в течение нескольких дней.

Алекс схватил Шарлотту за плечи и резко прижал к себе. Неудержимая сила словно магнит притягивала их тела друг к другу. Алекс впился в ее рот, и Шарлотта тут же разомкнула губы, впуская его язык.

Он быстро расстегнул ее платье и, не прерывая поцелуя, стал стаскивать с нее одежду. Шарлотта втянула его язык и начала посасывать его. Из груди Алекса вырвался стон. Исходившие от него запахи мужского крепкого тела, мяты и одеколона с ароматом цветущего вереска пьянили ее.

Наконец Алекс нетерпеливо прервал поцелуй и стянул через голову ее шелковую нижнюю рубашку. Как только прохладный воздух коснулся обнаженной груди Шарлотты, ее соски сморщились. Алекс тут же согрел их, сжав ее грудь в своих больших ладонях.

— О Боже, Шарлотта, — хрипло пробормотал он, глядя на нее жадными глазами.

Склонив голову, Алекс коснулся кончиком языка ее соска, а затем с усердием ребенка, обводящего карандашом рисунок, провел им по контуру розового ореола. Шарлотту охватило возбуждение, ее промежность увлажнилась.

Голова Шарлотты безвольно опустилась, и Шарлотта уткнулась лбом в темя мужа. Она погрузила пальцы в его густые волосы и прижала его голову плотнее к своей груди. Алекс ласкал ее грудь, но ей хотелось большего.

— Алекс, — прошептала она умоляющим тоном.

Зачем он дразнит ее? Он же знает, чего она хочет.

Однако Алекс не реагировал на ее намек. Он перешел с одной груди на другую и стал ласкать ее. Алекс не спешил, зная, что у них впереди вся ночь.

Испытывая нетерпение и растущее разочарование, Шарлотта прижалась бедрами к его бедрам и попыталась всунуть сосок ему в рот. Испустив нечто среднее между вздохом и стоном, Алекс наконец повиновался и зажал ее сосок между губами. Его вставший член топорщил брюки в паху и упирался ей в лобок.

Когда Алекс стал покусывать ее сосок, Шарлотта ощутила головокружение от удовольствия. Но она с нетерпением ждала, когда он войдет в нее, овладеет ею. Стенки ее влагалища свело в спазме от предощущений наслаждения.

— Алекс, — произнесла она, почти рыдая.

Он выпрямился и, пожирая ее жадным взглядом, стал стягивать с себя одежду. Желая помочь ему в этих усилиях, Шарлотта протянула руку, но он отступил на шаг, не давая ей возможности прикоснуться к нему.

— Мое возбуждение столь велико, что если ты сейчас дотронешься до меня, мы не дойдем до постели, — объяснил он.

— Меня это не волнует, — простонала Шарлотта, ослепленная страстью.

Она шагнула вперед и снова потянулась к нему. На этот раз он отступил на два шага назад. Его жилет упал на пол, за ним последовали рубашка и брюки.

— Нет, поверь мне, так будет лучше, — стал уговаривать он ее. — Стоит мне дотронуться до тебя, как я потеряю голову и тогда уже не выпущу тебя из объятий до рассвета. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно.

Новая порция влаги выступила в ее промежности от его страстного голоса и горящего взгляда. Однако, сдерживая свое желание, она переступила через ворох из шелка и атласа у своих ног и села на кровать. На ней были только бледно-розовые чулки с подвязками.

Шарлотта решила немного помучить Алекса и наказать его за неспешность. Она откинулась назад и прилегла, опершись на локти, а затем раздвинула ноги, приоткрывая его взору свою промежность.

Алекс выругался и стал яростно снимать кальсоны, не сводя глаз с сокровенных уголков ее тела. Когда он наконец разделся, Шарлотта, глядя на вставший член Алекса, четко вырисовывавшийся на фоне его живота с вертикальной полоской темных волос, облизнула губы.

— Ты играешь с огнем, — тихо предупредил он ее, подходя к постели.

— Я хочу тебя, — произнесла Шарлотта.

Она знала, что сегодня, наконец, получит то, чего ей так сильно хотелось.

Широко расставив руки, Алекс склонился над ней, и она легла на спину. Шарлотта ожидала, что он снова прильнет к ее губам. Но Алекс придумал для нее новые пытки. Он поцеловал ее в живот и стал двигаться дальше, к лобку. Прикосновения его губ и языка воспламенили Шарлотту. Она лихорадочно вцепилась в простыню, так тяжело дыша, как будто пробежала целую милю.

— Алекс!.. — взмолилась Шарлотта.

Однако она сама не знала, о чем именно молит его. Чего она хотела? Разрядки? Да, Шарлотта жаждала сбросить страшное напряжение, которым налились ее половые органы.

— Шшш, любовь моя, я к этому иду, — успокоил ее Алекс.

Его горячее дыхание коснулось ее клитора, а затем она почувствовала прикосновение его языка, и ее тело вышло из подчинения. Бедра Шарлотты резко поднялись вверх, тело изогнулось так, словно его поразил удар молнии. Шарлотта услышала свой крик как будто со стороны — это был дикий вопль женщины, тело которой разрывается от наслаждения.

Алекс пожал плечами. Неужели он смеется? По-видимому, он был доволен собой. Впрочем, вскоре Шарлотта утратила способность ясно мыслить. Когда Алекс стал ласкать ее клитор, она впала в экстаз и потеряла чувство реальности.

Они не занимались любовью больше двух недель, и желание близости стало для Алекса невыносимым. Его член был столь твердым, что им, пожалуй, можно было рубить камни. Теперь Алекс не сомневался, что неутоленное желание может свести мужчину в могилу.

Только что испытавшая оргазм Шарлотта лежала под ним, тяжело дыша в изнеможении. Она была красива, ее грудь порозовела от его ласк, губы припухли от его пылких поцелуев. Она принадлежала ему, и Алекс знал, что она больше никогда не сбежит от него. Он просто этого не допустит. Алекс пойдет за ней на край света, даже к воротам ада, если понадобится, потому что знает, что ему не прожить без нее.

Расположившись между ее расставленными ногами, Алекс подавил желание немедленно войти в нее. Он хотел доставить Шарлотте максимальное удовольствие и поэтому вновь припал к ее губам. Поцелуй дурманил его, выкручивая наизнанку. Ее язык ожил и вступил в единоборство с его языком. Зубы Шарлотты покусывали его нижнюю губу.

Ее руки внезапно нырнули вниз и, царапнув ногтями по груди, оказались на его члене.

— Шарлотта! — крикнул он, моля ее о пощаде.

Но она продолжала интенсивно гладить его член.

— Все, хватит! — простонал Алекс и, перехватив ее руки, запрокинул их за голову. — Я не смогу продолжать, если ты не угомонишься.

— Займись со мной любовью, — потребовала она гортанным голосом и обвила ногами его бедра, раскрывшись навстречу.

Алексу не оставалось ничего другого, как только войти в нее. И с беспомощным стоном он овладел ею. Его член с безошибочной точностью скользнул в ее влажное горячее лоно.

Разгоряченная, влажная от пота Шарлотта вцепилась в Алекса. И ему, утратившему чувство реальности, на мгновение показалось, что он умер и попал на небеса. Стиснув зубы, он стал медленно двигаться, чувствуя, как на него накатывают волны наслаждения.

— Сильнее, жестче, — застонала она, мотая головой из стороны в сторону.

Шарлотта обвила руками его шею и крепче прижала Алекса к себе. Ее губы нашли чувствительное место за его ухом, и он понял, что пропал.

Тем не менее, Алекс смог сосредоточиться и сделать то, о чем она его просила. Его толчки стали мощнее, их темп возрос. Его бедра бились об нее в бешеном темпе барабанного боя. Она выгибалась навстречу каждому удару, задыхаясь и подгоняя его.

Вскоре наступила разрядка. Алекс хрипло застонал, извергнув в ее лоно струю семени. По телу Шарлотты пробежала мощная судорога, она пронзительно закричала и в полном изнеможении рухнула на простыни.

— О Боже, Шарлотта… — промолвил он, припав щекой к изгибу ее шеи. — Как же я соскучился по тебе!

Эти слова были произнесены с предельной искренностью. Алекс обнажил перед ней душу. Шарлотта крепче обняла его за шею.

— Алекс, я люблю тебя. Люблю! И никогда не переставала любить. Никогда!

Ее тело содрогнулось, и Алекс понял, что она плачет. Подняв голову, он посмотрел в ее мокрое от слез лицо.

— Шшш, милая, не плачь.

Он нежно поцеловал ее в губы. Она жарко ответила на его поцелуй, и их снова унес порыв страсти.

Хотя они занимались любовью много раз, это было первое утро, когда Шарлотта проснулась рядом с Алексом, нежась в его объятиях. Его толстый член упирался в ее ягодицы.

Задернутые занавески не пропускали в комнату солнечный свет, поэтому спальня тонула в полутьме. Но Шарлотта знала, что уже рассвело.

Она думала, что Алекс еще спит, однако через пару секунд он нежно погладил ее живот, а потом его рука двинулась вверх, к груди. Ее сосок оказался между его пальцев, и он стал играть с ним, пощипывая и потирая.

Шарлотта прикусила губу и, заурчав от удовольствия, стала тереться ягодицами о его быстро твердеющий член.

— Я не знала, что ты не спишь, — промолвила она и издала низкий стон.

— Я ждал, когда ты проснешься, чтобы снова заняться любовью, — сказал Алекс, и его рука скользнула между ее бедер.

— Нет, нам нельзя сейчас этого делать, — возразила Шарлотта, однако все же раздвинула ноги, открывая доступ к сокровенным уголкам своего тела.

Она уже была влажной и горячей от желания. Алекс поцеловал ее в шею, поигрывая с клитором.

— Почему нельзя?

— По утрам Николас часто прибегает ко мне, как только проснется. А просыпается он обычно очень рано, — тяжело дыша, промолвила Шарлотта.

Ей было трудно говорить от растущего возбуждения. Страсть мешала ясно мыслить.

— Прикажи горничной позаботиться о нем.

Не успел еще Алекс договорить фразу, как раздался звук открывающейся двери. Это был Николас. Он уже вбежал в маленькую гостиную, которая вела в спальню матери. У родителей были считанные секунды, чтобы принять приличные позы.

Шарлотта стремительно убрала руку мужа, ласкавшую ее, и натянула на него и на себя покрывало, чтобы прикрыть нагие тела.

— Мама, я хочу есть! — крикнул малыш из соседней комнаты.

Слава Богу, что занавески были задернуты и Николас в полутьме продвигался вперед медленно. Алекс вскочил с постели и торопливо надел брюки. Николас появился в дверном проеме спальни.

— Мама, здесь темно. Зажги свет.

Алекс двинулся к мальчику.

— Пойдем, сынок, пусть мама оденется.

— Папа?! — воскликнул Николас, и его сонные глаза расширились от удивления.

Шарлотта ожидала, что сын сейчас засыплет их вопросами. Однако он молча окинул сцену внимательным взглядом: его мать лежала на постели, натянув покрывало до подбородка, а отец быт без рубашки и босиком.

— Пойдем поищем няню, — сказал Алекс, протянув сыну руку.

Еще раз взглянув на мать, Николас взял отца за руку, и они вышли из спальни.

Через пять минут Алекс вернулся, однако Шарлотта к этому времени уже успела надеть ночную рубашку и голубой шелковый халат.

Алекс усмехнулся:

— Я надеялся застать тебя голой.

Шарлотта рассмеялась:

— А если Николас снова вломится сюда? Думаю, нам надо быть осторожнее.

Ничуть не смутившись, Алекс потянул за шелковый пояс халата и привлек жену к себе. Он был сильно возбужден и не скрывал этого.

— А ты не считаешь, что риск — дело благородное?

— Я не хочу быть постоянно настороже, когда занимаюсь любовью со своим мужем, — прошептала Шарлотта, ощущая покалывание между бедер.

Алекс склонил голову и нежно поцеловал ее в изгиб шеи.

— В таком случае давай отошлем сына погостить к твоему брату или к моим родителям в Лондон, — шутливо предложил он. — Тогда он нам не будет мешать.

Внезапно, как будто что-то вспомнив, Алекс посерьезнел и отстранился от жены.

— Я совсем забыл рассказать тебе о том, что вчера ко мне приезжала мать.

До Шарлотты не сразу дошел смысл его слов. Она еще витала в облаках. Алекс всегда выбивал ее из колеи.

— Что она хотела? — спросила Шарлотта, возвращаясь к действительности.

Неужели герцогиня снова пыталась доказать сыну, что Шарлотта ему не пара? Взяв ее руку в свои, Алекс подвел жену к креслу, сел и усадил ее себе на колени.

— Она приезжала, чтобы рассказать мне о происках кузена. Он поднял шум по поводу наших документов о браке. Кузен усомнился в их законности.

Шарлотта переменилась в лице. Ее потаенные страхи оправдались.

— Но ты же говорил…

— Не волнуйся, — успокоил ее Алекс. — Я уверен, что из этого ничего не выйдет.

— А что, если выйдет? — с тревогой спросила Шарлотта.

— Моя мать посоветовала нам еще раз пройти через церемонию бракосочетания, чтобы узаконить наш союз.

— Но это не придаст Николасу статус законнорожденного сына.

— Зато наши будущие дети родятся в законном браке.

— Будущие дети?

Хотя характер их отношений в последнее время изменился, Алекс всегда заявлял, что не желает заводить с ней детей. И вот теперь он вдруг заговорил о будущих детях. Неужели сегодня ночью Алекс был исполнен решимости зачать с ней ребенка, чтобы произвести на свет законного наследника, продолжателя рода?

— Я знаю, о чем ты сейчас подумала. Но ты не права. Прошлой ночью мы были просто неосмотрительны. Тот факт, что моя мать настаивает, чтобы мы спешно зачали еще одного ребенка, еще не значит, что мы так и сделаем. Я уверен, что моим наследником станет Николас. Не только я, но и герцог сделает все возможное, чтобы наш брак был признан законным. У родителей есть и другой вариант решения вопроса. Если наш брак все же будет признан недействительным, они советуют мне жениться на другой женщине и как можно скорее родить ребенка с ней.

Шарлотта почувствовала острую боль в сердце. Мысль о том, что Алекс может жениться на другой и заниматься с ней любовью, была невыносима.

— И как долго ты обдумывал, какой вариант выбрать? — спросила она, страшась услышать его ответ.

Алекс крепко обнял ее.

— Я не колебался ни секунды. О втором варианте не могло быть и речи.

— А ты… ты хочешь жениться на мне? Даже если бы твой кузен не угрожал нам, ты все равно женился бы на мне?

— Я считаю себя женатым человеком. В моем сердце моей женой являешься ты. И всегда ею была. Но мне нужны гарантии того, что я не буду снова стоять у алтаря в одиночестве.

На мгновение Шарлотте показалось, что Алекс шутит, но выражение его лица оставалось серьезным. На его губах не было и тени улыбки.

Она тяжело вздохнула:

— Зачем ты просишь у меня гарантий? Ведь теперь ты все знаешь, у меня нет секретов от тебя.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Хотя должна тебе сказать, Джеймс не верит, что это его мать написала роковое письмо, и я вынуждена согласиться с ним.

— Да, он говорил мне об этом в тот вечер, когда состоялся бал.

Значит, Джеймс и Алекс уже обсудили этот вопрос.

— Я рад, что ты решилась сказать ему правду, — добавил Алекс.

— Я и тебе собиралась обо всем рассказать, но, похоже, брат опередил меня.

Странно, но теперь, когда Шарлотта призналась во всем своим близким, у нее как будто гора свалилась с плеч, и ее душу перестал жечь стыд.

— Заверю тебя, что на этот раз у нас будет свадьба, — промолвила она.

Алекс пристально посмотрел на нее, словно пытаясь прочитать ее тайные мысли. Возможно, он действительно готов был дать ей шанс, но все еще явно не доверял. А значит, Алекс так до конца и не понял, почему она пять лет назад бросила его. И пока ему это было непонятно, он не мог простить ее.

Тем не менее, Алекс был удовлетворен ее заверениями. Прижав ее голову к своей груди, он поцеловал Шарлотту в макушку, не говоря ни слова.

Глава 22

Алекс редко появлялся в той части дома, где жили слуги. Эта территория была их частным пристанищем, местом, где они могли вести свою личную жизнь. Но сегодня, приехав домой, Алекс позвонил в колокольчик, однако Альфред не отозвался на его зов. Это было так же необычно, как появление вигов в клубе «Уайте». Экономка тоже куда-то запропастилась.

В задней половине дома коридор был узким и темным. Шагая по нему, Алекс решил, что здесь необходимо установить больше светильников.

Он прошел мимо какой-то комнаты, затем миновал служебное помещение и, подойдя к дубовым дверям конторы Конрада, внезапно услышал доносившийся из-за них женский голос. Алекс остановился и прислушался. Его мало заботило то, как проводят слуги свое свободное время, но он не мог допустить, чтобы они прохлаждались во время рабочего дня. За последние два месяца Конрад заметно распустился. Он не раз внезапно исчезал из дома, а когда его спрашивали, где он был, отвечал, что ездил по делам в город.

В последний раз, когда это произошло, Алекс дал себе слово поговорить с портным, к которому Конрад, по его словам, якобы ездил, чтобы оплатить счет. Однако потом Алексу стало не до Конрада, и он забыл о принятом решении проверить, не врет ли слуга.

Он снова услышал женский голос, которому вторил мужской. Алекс не мог разобрать слов, так как те, кто находился за дверью, говорили негромко, но он понял, что этот разговор не связан со служебными обязанностями.

Алекс постучал в дверь. Голоса стихли, и за дверью установилась зловещая тишина. Алекс снова постучал, на этот раз более решительно.

— Конрад, вы здесь? — сердито промолвил он.

Голос хозяина дома привел притаившихся слуг в движение. Алекс услышал звук отодвигаемых стульев, а затем стук внутренней двери. Прошло еще несколько секунд, прежде чем ведущая в коридор дверь осторожно приоткрылась, и Алекс увидел своего управляющего. Его лицо покрывала мертвенная бледность, рыжеватые волосы были всклокочены. Похоже, их только что безуспешно пытались пригладить.

— Милорд, я не знал, что вы вернулись.

Конрад стоял в дверях, выпучив глаза и нервно улыбаясь. У него был вид человека, которого застали на месте преступления.

Алекс шагнул вперед, заставив управляющего резко отпрянуть от двери. При этом Конрад едва не упал. Оказавшись в небольшой конторе, Алекс внимательно огляделся. В глаза ему бросился дубовый письменный стол, заваленный конторскими книгами. Рядом стояли два чернильных прибора. К этому помещению примыкала спальня управляющего.

— Эй, вы там, выходите! — крикнул Алекс, повернувшись к ведущей в нее двери.

— Ваша светлость, прошу вас, не надо, — запротестовал Конрад.

Алекс бросил на него грозный взгляд, способный напутать кого угодно.

— Если вы сейчас же не выйдете, я буду вынужден сам вытащить вас из спальни, чего мне, честно говоря, не хотелось бы.

Управляющий не издал ни звука, но из-за двери послышалось всхлипывание. Алекс догадывался, что там была женщина. Наконец дверь в спальню открылась, и на пороге появилась женская фигура. Когда на ее лицо упал свет, Алекс удивленно приподнял бровь.

— Джиллиан?

В светло-карих глазах мулатки застыло выражение страха.

— Пожалуйста, не говорите ничего мисс Шарлотте, — произнесла она и потупила взор.

Алекс растерялся, не зная, что сказать. Повернувшись к управляющему, он устремил на него гневный взгляд.

— Мы просто… — пролепетал Конрад, — я просто предложил ей показать контору.

Его оправдания были столь же неубедительны, как и слабый запинающийся голос.

— Ступайте в свою комнату, — резко приказал Алекс Джиллиан. — И будьте уверены, я непременно расскажу обо всем вашей госпоже.

Ему не понадобилось повторять свои слова дважды: служанку тут же как ветром сдуло.

— А вы, — сказал Алекс, с каменным лицом глядя на своего теперь уже бывшего управляющего, — соберите вещи и проваливайте отсюда. Вы меня поняли?

Конрад вдруг встрепенулся так, словно его ударили по голове. Слова Алекса ошеломили его.

— Вы это серьезно? — прохрипел он, не веря своим ушам.

Конрад всегда был чересчур заносчив.

— Абсолютно, — процедил сквозь зубы Алекс.

Слуга растерянно заморгал и мотнул головой, как будто пытался прийти в себя после потрясения.

— Неужели вы собираетесь уволить меня из-за этой девицы?

Его тон свидетельствовал о том, что он не испытывает никакого уважения к горничной-мулатке. Алекс вскипел. Ему едва удалось удержать свой нрав в узде.

Конрад тем временем продолжал усугублять свое и без того незавидное положение.

— Но, милорд, она сама вешалась мне на шею, не давала проходу. Вы же знаете, как эти женщины…

Алекс молниеносно вцепился в горло слуги. Глаза Конрада расширились до размеров блюдца, он издавал булькающие звуки.

— Только попробуй закончить эту фразу, и это будут твои последние слова!

Перепуганный Конрад закивал, и Алекс ослабил хватку.

— Я даю тебе час на то, чтобы собрать вещи и освободить помещение. И если до меня дойдет, что ты распространяешь грязные слухи об этой девушке, то будь уверен, я сделаю так, что тебя не возьмут на работу даже грузчиком в порту. Тебе все понятно?

Конрад снова кивнул.

Алекс выпустил его горло и отступил.

— У тебя один час на сборы, — предупредил он, прежде чем выйти из комнаты.

Шарлотта вернулась домой вечером. В холле она увидела Джиллиан, которая стояла у подножия парадной лестницы. Передав шляпку и плащ лакею, Шарлотта подошла к ней. Как ни странно, на лице Джиллиан не было обычной приветливой улыбки, которой она всегда встречала свою госпожу. Более того, приглядевшись к мулатке внимательнее, Шарлотта заметила в ее глазах выражение ужаса. У Шарлотты упало сердце.

— Дорогая моя, в чем дело? Что случилось?

В голосе Шарлотты звучали панические нотки. Мулатка часто страдала от домогательств мужчин. В последний раз ей, слава Богу, удалось отбиться от пристававшего к ней сына мясника. Джиллиан вырвалась из его рук в разорванном платье. Шарлотта должна была догадаться, что этот негодяй замышляет что-то недоброе, когда он предложил доставлять мясо прямо в их дом. Но до этого инцидента сын мясника вел себя вежливо и корректно.

После этого случая Шарлотта настояла, чтобы Джиллиан больше не общалась с мужчинами, за исключением Лукаса, разумеется. Она была приятно удивлена, что здесь, в Англии, у мулатки не возникало подобных проблем.

Джиллиан заставила себя слабо улыбнуться и разгладила складки у пояса своей клетчатой юбки. Однако выражение страха все так же омрачало ее кроткий взгляд. Шарлотта решительно взяла горничную за руку и повела в гостиную.

Усадив ее на диван, она села рядом и взяла руку Джиллиан в свои.

— А теперь расскажи мне, что случилось.

— Хозяин хочет отправить меня домой, — дрожащим голосом произнесла Джиллиан.

Шарлотта, пожалуй, рассмеялась бы, если бы дело не выглядело столь серьезным.

— С чего ты это взяла? — мягко спросила она.

Джиллиан опустила голову, и ее темные кудри упали, прикрыв лицо.

— Он застал меня в комнатах мистера Конрада, — пробормотала она и густо покраснела.

Шарлотту вновь охватил страх. «Господи, только не это!» — взмолилась она, чувствуя, что у нее перехватило горло.

— Конрад не… Что он с тобой сделал? — с трудом выдавила из себя Шарлотта.

Мысль о том, что управляющий мог сделать с доверчивой мулаткой, была ей отвратительна.

Джиллиан вскинула голову.

— О нет, мисс Шарлотта, у нас не было ничего такого. Мне нравится мистер Конрад. Он не пытался применить ко мне силу, как это делали другие. Он хорошо относится ко мне.

Шарлотта откинула голову назад и закрыла глаза. У нее отлегло от сердца, но тут ее вновь охватило беспокойство, и она открыла глаза.

— Что значит — он тебе нравится? Вы с ним…

— Нет. — Джиллиан отчаянно замотала головой. — Он только поцеловал меня один-единственный раз.

— О, Джиллиан!.. — застонала Шарлотта.

— Но, мисс Шарлотта, он сказал, что очень любит меня. И еще — что я красивая.

Джиллиан была искренна и наивна, как невинный ребенок. Конрад был много старше ее. Шарлотта дала бы ему лет тридцать. О, он был симпатичным парнем. Шарлотта видела, как служанки шепчутся у него за спиной и бросают ему вслед томные взгляды. У Конрада были светло-каштановые волосы и удивительные зеленые глаза. Мужчина с такой внешностью вполне мог вскружить девушке голову и разбить ей сердце.

— И что сказал мой муж, застав вас вместе?

Джиллиан побагровела и опустила голову.

— Он сказал, что все расскажет вам.

— А как он поступил с мистером Конрадом?

Джиллиан беспомощно пожала плечами. Дело пахло скандалом. Но Шарлотта надеялась, что ей удастся уладить его. Сказав об этом Джиллиан, она отослала ее наверх к Николасу, а сама отправилась на поиски мужа.

Шарлотта нашла Алекса в кабинете. Он сидел за письменным столом, устало потирая лицо. Когда она вошла, он вскинул голову, отодвинул стул и быстро поднялся на ноги.

— Я уволил Конрада, — сообщил он и мрачно посмотрел на жену. — Ты, я вижу, не удивлена. Как я понимаю, твоя горничная успела рассказать тебе, где я ее обнаружил.

— Да, она сообщила мне, что ты обнаружил ее в комнатах Конрада.

Алекс тяжело вздохнул.

— Я так и не спросил ее, по своей ли воле она оказалась там.

Алекс, без сомнения, был слишком зол, чтобы расспрашивать Джиллиан о ее отношениях с Конрадом.

— Судя по тому, что она мне поведала, Джиллиан пришла к Конраду добровольно. Похоже, она влюблена в твоего управляющего.

Алекс издал невеселый смешок и подошел к окну.

— Он не имел права крутить шашни с одной из служанок.

Шарлотта опешила от его жесткого тона и пренебрежительных слов.

— Да, официально Джиллиан является моей горничной, я плачу ей жалованье. Но она всегда была для меня больше чем просто служанка.

Алекс бросил на нее взгляд через плечо.

— Я знаю, что ты любишь ее, но это не меняет сути дела. Джиллиан — твоя горничная, она помогает ухаживать за нашим ребенком.

— Она молодая девушка, которой вскружил голову красивый мужчина. Такое часто происходит, Алекс.

Он с изумлением посмотрел на жену.

— Ты закрываешь глаза на их поведение?

— Нет, я прошу тебя проявить хоть немного сочувствия. Ты действительно решил уволить Конрада? Джиллиан будет вне себя от отчаяния, когда узнает это. Я уверена, что она обвинит во всем себя.

Удрученно покачав головой, Алекс подошел к Шарлотте.

— Этот парень играл с ней. Он соблазнил бы Джиллиан, а потом бросил бы ее с разбитым сердцем.

Десять минут назад Шарлотта придерживалась того же мнения. Но сейчас, услышав эти слова из уст мужа, она почувствовала, что в ней взыграл дух противоречия.

— Ты не можешь знать это наверняка.

Алекс прищурился.

— Неужели ты всерьез думаешь, что Конрад женился бы на Джиллиан?

Судя по тону, он не верил в подобный исход дела.

— Я… я…

— Не обманывай себя, Шарлотта. Такой мужчина, как Конрад, никогда не женился бы…

— Что? Он никогда не опустился бы до брака с девушкой, подобной Джиллиан? Ты это хотел сказать? Она достаточно красива для того, чтобы поразвлечься с ней, но на таких, как она, не женятся?

Шарлотта смотрела на мужа с вызовом, кипя от негодования.

— Шарлотта, у нас с тобой совсем другая ситуация, — примирительно сказал Алекс. — Ее нельзя сравнивать с тем, что произошло между Джиллиан и Конрадом.

— Почему? Ситуация очень похожа. Разница только в цвете кожи — моей и Джиллиан.

— Нет, разница заключается в том, что я люблю тебя, а Конрад просто хотел позабавиться с Джиллиан. Она нужна была ему только для постельных утех.

Шарлотта поняла, что Алекс старался сохранять здравый смысл и самообладание, но в его голосе сквозило разочарование. Господи, она должна была бы чувствовать себя счастливой. Алекс только что признался ей в любви. Она и не рассчитывала когда-нибудь услышать эти слова из его уст. Но ситуация с Джиллиан напомнила ей о том, что любовь торжествует не всегда.

— Разве ты не видишь, Алекс, что если кто-нибудь узнает правду о моем происхождении, я погибла? И тогда уже ни цвет кожи, ни цвет моих волос не будут иметь никакого значения. Не будет иметь значения, что мой отец был графом, а мой муж — маркиз, который в будущем станет герцогом. Люди будут презирать меня из-за низкого происхождения моей матери. Они никогда не простят мне ее позора.

Шарлотта едва сдерживала слезы.

— Мне всегда было наплевать на мнение светских бездельников. Я люблю тебя, и все, что есть в тебе, мне дорого. И я буду вечно благодарен твоей матери за то, что она родила тебя.

— О, Алекс, это ты так говоришь сейчас, но кто знает, что готовит нам грядущее? Светское общество всегда принимало тебя, несмотря на отношение к тебе отца.

— Ты перестанешь любить меня? — спросил он.

— Нет, конечно, — вздрогнув, не задумываясь ответила Шарлотта.

— Тогда почему ты думаешь, что я перестану любить тебя, если вдруг разразится скандал из-за твоего происхождения? Неужели я произвожу впечатление слабохарактерного мужчины? Мужчины без стрежня?

— Нет, ты настоящий мужчина. Ты лучше всех! Но человек не может быть уверен в своих силах до тех пор, пока не подвергнется испытанию. Может быть, я эгоистка, но мы наконец воссоединились после пятилетней разлуки, и я боюсь снова потерять тебя.

Автор рокового письма все еще жив. Шарлотта не сомневалась в этом.

На лице Алекса отразились смешанные чувства — разочарование, боль, любовь. Он долго молчал, прежде чем заговорить снова:

— Шарлотта, если ты до сих пор плохо знаешь меня, значит, я действительно безвозвратно потерял тебя пять лет назад. Если я не снискал твоего доверия, значит, между нами ничего нет.

Алекс еще немного постоял, давая Шарлотте возможность впитать смысл его прочувствованных слов, а затем повернулся и вышел из комнаты. Через несколько мгновений Шарлотта услышала доносившееся из коридора гулкое эхо его шагов.

Потрясенная до глубины души, она тяжело опустилась на стул и прижала руку к груди. Даже пять лет назад, перебравшись за океан в Америку, Шарлотта не чувствовала себя такой одинокой, как сейчас.

Глава 23

После того, что они пережили, Шарлотта все еще не до конца доверяла ему! От этой мысли Алексу было больно. Он вспомнил выражение щемящей грусти в ее глазах. Шарлотта, по-видимому, больше не любила его, поскольку он стал другим. Алекс превратился в человека, который мог осудить ее, но при этом находить желанной. Она считала его послушной овцой, которая следовала за стадом, стараясь соответствовать жестким канонам общества.

И Алекс не мог переубедить ее.

Он лежал на кровати, заложив руки за голову и уставившись незрячим взглядом в потолок. Вспомнив о служанке Шарлотты, Алекс снова почувствовал, как в его душе вспыхнула злость на Конрада. Ему не понравились нотки уничижения, звучавшие в голосе управляющего, когда тот говорил о Джиллиан.

Конрад сам пробивался в жизни и умел работать как черт, чтобы чего-то достичь. Но вместе с тем он отличался заносчивостью. Алекс всегда осуждал таких людей. Красивый, амбициозный, образованный, хорошо справляющийся со своей работой, Конрад, судя по всему, не собирался останавливаться на достигнутом. Он хотел большего. И в этом не было ничего плохого. Алексу нравились целеустремленные люди.

Но амбициозность Конрада сочеталась с холодной безжалостностью. Конраду и в голову не приходило, что его могут уволить из-за того, что он решил поразвлечься с какой-то бедной мулаткой. Он имел наглость переложить всю вину на Джиллиан, которая еще не достигла совершеннолетия и плохо знала мужчин. Конрад и не помышлял о женитьбе на этой экзотической красавице. Он намеревался втайне соблазнить ее и держать их связь в секрете.

Уволив этого человека, Алекс спас Джиллиан от настоящей беды. Он был уверен, что поступил правильно. Но жена отнеслась к его действиям с подозрением и недоверием.

Повернув голову, Алекс взглянул на дверь в смежную комнату. Больше всего на свете ему хотелось сейчас пойти к Шарлотте, забраться в ее постель и заняться с ней любовью. Но Алекс подавил охватившее его желание. Он знал, что сегодня ночью не найдет успокоения.

Шарлотта понимала, что переусердствовала. Правда, чтобы признаться себе в этом, ей потребовалось время. Она позволила эмоциям взять над ней верх, а страхам — повлиять на свои суждения. Очевидно, ее страшило, что таинственный человек, который знал о ней правду, имел над ней и ее близкими огромную власть. Сознание этого постоянно разъедало душу.

Теперь, когда счастье было совсем рядом, в пределах досягаемости, Шарлотта боялась утратить его, и поэтому ее нервы были постоянно на взводе.

Алекс не был виноват в этом. Он сделал все, что мог, дал ей второй шанс. И если Шарлотта упустит его, то другого она не получит. В этом не было никаких сомнений.

Хорошо понимая это, Шарлотта поднялась с постели и, не зажигая лампу, направилась к двери в спальню мужа.

Внезапно пробудившись ото сна, Алекс почувствовал, что его член ноет, налившись кровью. В этом не было ничего необычного, но на этот раз возбуждение достигло огромной силы. Затем он ощутил мягкое прикосновение женской плоти к своей голой груди.

Окончательно проснувшись, Алекс повернулся и обнаружил, что рядом с ним лежит Шарлотта. Ее золотистые волосы разметались по подушке. Поймав на себе его взгляд, она медленно провела кончиком языка по полной розовой нижней губе.

— Я соскучилась по тебе, — промолвила она хрипловатым обольстительным голосом.

На ней была ночная сорочка из белого полупрозрачного муслина. Сквозь ткань были хорошо видны ее темные набухшие соски.

Рот Алекса наполнился слюной. Он пожирал Шарлотту жадным взглядом.

— В таком случае, почему ты еще одета? — спросил он.

Улыбнувшись, Шарлотта села на постели, стянула через голову сорочку и небрежно бросила ее на пол.

— Я хочу тебя, — пробормотал Алекс, изнывая от страсти.

Шарлотта провела рукой по его груди и животу, а затем ее пальцы обвили его вставший член. Алекс застонал от удовольствия и вытянулся на кровати.

— Черт подери, — пробормотал он. — Давай сильнее…

Ее рука сжалась и стала ритмично работать. Алекс думал, что вот-вот взорвется. Вся его кровь прилила к члену.

— Ты всегда старался доставить мне удовольствие, и сегодня я хочу отблагодарить тебя за это, — хриплым шепотом произнесла Шарлотта, не сводя глаз с члена Алекса.

Его бедра поднимались и опускались в такт движениям ее руки, в ушах шумела кровь.

А потом Шарлотта сделала нечто такое, от чего Алекс на мгновение утратил чувство реальности. Склонив голову, она стала лизать головку его члена. Если бы Алекс не потерял дар речи, он бы похвалил ее за дерзость. Однако мысли смешались в его голове, дыхание стало тяжелым. Из груди рвались стоны и бессвязные звуки.

Глядя на него из-под полуопущенных ресниц, Шарлотта взяла его член в рот. Бедра Алекса задергались в ритмичном танце.

Его обожгло острое чувство удовольствия. Но, несмотря на это, Алексу хотелось пустить семя в лоно жены. Опасаясь, что сейчас кончит, он высвободил свой член и уложил Шарлотту на постель. Она издала удивленный вздох, когда он положил ее ногу себе на плечо.

— Алекс… — прошептала она, и он медленно вошел в нее.

Стенки ее горячего, влажного лона сомкнулись вокруг его члена. Алекс немного успокоился: он боялся, что кончит, не удовлетворив жену.

— Алекс, — снова произнесла она его имя.

На этот раз требовательно. Стенки ее лона сжались от внутреннего спазма. Алекс стиснул зубы, стараясь отсрочить семяизвержение. Последний раз, когда он не смог довести женщину до оргазма, ему было очень стыдно. Это произошло давно. Алексу было в ту пору семнадцать лет, и он выпил слишком много виски и рома.

Он начал делать мощные толчки, погружая член на всю длину.

Ее груди прыгали, бедра изгибались, из груди вырывались судорожные вздохи. Наконец она закрыла глаза. Алекс хотел быть с ней нежным, но его тело диктовало свои условия.

Он жестко врубался в нее, осатанев от страсти. В момент апогея, казалось, его разум угас. Однако краешком сознания он уловил тот момент, когда Шарлотта достигла оргазма. Мощная судорога пробежала по ее телу, Шарлотта издала вопль, а затем ее тело обмякло.

Алекс в изнеможении упал рядом с ней на постель. Учащенный стук его сердца отдавался в ушах, грудь вздымалась. Он прижал к себе влажное от пота, обмякшее тело жены. Даже сейчас он не мог не прикасаться к ней.

— Алекс, — промолвила она хриплым низким голосом, — прости меня за то, что я вела себя так глупо. Я верю, что ты меня любишь, просто…

— Тсс… — остановил он ее. — Молчи. Я рад, что ты пришла ко мне.

Он обнял ее крепче, не понимая, как смог прожить без нее долгие годы. Но, слава Богу, он как-то выжил. Убрав влажные пряди волос, Алекс поцеловал ее в шею.

— Не уходи.

Это были именно те слова, которые нужно было произнести.

Шарлотта отказалась от участия в подготовке к свадьбе, предоставив заниматься этими вопросами герцогине. Она взяла на себя лишь выбор свадебного платья.

Однако даже это не понравилось ее светлости. Герцогиня, пытаясь оставаться любезной, потребовала от Шарлотты, чтобы та воспользовалась услугами лондонской модистки. Но Шарлотта оставалась твердой и настояла на том, чтобы свадебным нарядом занималась мисс Фостер. Герцогиня сдалась только после того, как Шарлотта уговорила мужа встать на ее сторону. Это, конечно, был довольно подлый поступок, учитывая, что мисс Фостер спасла Алексу жизнь, и он был ее должником. Однако Шарлотта давно поняла, что если она хочет выиграть битву с герцогиней, то должна прибегать к любым средствам.

Шарлотта еще раз бросила нетерпеливый взгляд на часы. Мисс Фостер должна была приехать к двум, однако сильно опаздывала. На часах было уже четверть третьего.

Нервно расхаживавшая по гостиной Кейти остановилась у окна и выглянула во двор.

— Куда она запропастилась? На нее это не похоже. Мисс Фостер всегда была пунктуальной.

— Возможно, что-то случилось с наемным экипажем, — предположила Шарлотта.

Она не хотела поднимать тревогу раньше времени. Экипажи порой ломались, и люди опаздывали на назначенные встречи. Мир несовершенен.

Но прошло еще пятнадцать минут, а мисс Фостер все не появлялась. И тогда уже Шарлотта не на шутку встревожилась.

Да, с модисткой определенно что-то случилось.

Кейти озабоченно взглянула на сестру. Она хотела что-то сказать, но в этот момент в комнату вошел Алекс.

Шарлотта сразу же повернулась на звук его шагов.

— Мисс Фостер не приехала, — сообщила Кейти Алексу. — Она должна была сегодня в два часа встретиться с Шарлоттой. О-о, я просто не понимаю, что могло произойти.

— И она не прислала никакой записки? — спросил Алекс.

— Нет. Все это странно. Мисс Фостер — обязательный человек, она всегда приезжает вовремя.

— Алекс, не мог бы ты съездить к ней в мастерскую? — промолвила Шарлотта.

Она знала, что они с сестрой не обретут покоя, пока не выяснят, что произошло с модисткой.

— Да, конечно, — сказал Алекс.

Добравшись до мастерской, Алекс узнал, что сегодня мисс Фостер не вышла на работу. Сообщившая об этом швея в отличие от Шарлотты и ее сестры не выглядела встревоженной.

Взяв домашний адрес модистки, Алекс отправился к ней. Его терзали дурные предчувствия. Когда-то мисс Фостер спасла его от смертельной лихорадки, поэтому он готов был сделать для нее все, что в его силах.

Нельзя сказать, что Алекс хорошо знал мисс Фостер. Но из общения с ней он сделал вывод, что она умна, амбициозна и сметлива во всем, что касалось денег. Такая женщина не пропустила бы запланированную встречу с состоятельной клиенткой.

Остановив экипаж у дома мисс Фостер, Алекс внимательно взглянул на него. Здание из коричневого кирпича было довольно милым. Алекс вышел из экипажа и направился к парадному входу. К двери вели две деревянные ступеньки, у порога лежал потертый коричневый коврик.

— Мисс Фостер, это лорд Эйвондейл! — крикнул Алекс, постучав в дверь.

Бежали секунды, но дверь никто не открывал. В доме царила гробовая тишина. Алекс снова постучал, на этот раз громче и с большей настойчивостью.

— Мисс Фостер, это лорд Эйвондейл!

Без сомнения, через несколько часов о его визите будет говорить весь город.

Внезапно из-за двери до него донеслось шарканье ног.

— Лорд Эйвондейл?

За вопросом последовал кашель.

— Да, мисс Фостер. Жена и ее сестра прислали меня справиться о вашем здоровье.

В замке повернули ключ, и дверь медленно отворилась. На пороге стояла мисс Фостер в халате. Ее осунувшееся лицо и покрасневшие глаза поразили Алекса. Он быстро переступил порог и закрыл дверь. В доме было холоднее, чем на улице. В воздухе стоял тяжелый запах.

— Я вижу, вы больны.

Резкий мучительный кашель сотряс хрупкую фигуру модистки. И она прикрыла рот ладонью.

— Прошу прощения, милорд, — промолвила мисс Фостер, когда приступ закончился, — но я совсем забыла о назначенной встрече с маркизой.

Мисс Фостер от слабости едва стояла на ногах. Произнеся эти слова, она снова закашлялась.

Алекс отмахнулся от извинений и, взяв модистку под руку, повел ее по коридору.

— Вам нужно лечь в постель.

Она, без сомнения, только что встала, чтобы открыть ему.

— Это пройдет. Всегда проходило… — с трудом произнесла модистка.

— Вы обращались к врачу? — спросил Алекс.

Они миновали расположенные напротив двери, одна из которых вела в крошечную гостиную, а другая — в столовую. Алекс догадался, что камины в доме давно не топились. Спальня хозяйки, как и в большинстве домов подобной планировки, находилась в глубине здания.

На бледном, осунувшемся лице мисс Фостер лихорадочным огнем горели щеки. Хотя она и утверждала, что с ней все в порядке, модистка все же с готовностью оперлась на руку Алекса.

— У меня есть целебные травы, с помощью которых я борюсь с кашлем, — сообщила она гостю.

Наконец они добрались до спальни. В открытую дверь Алекс увидел крепко сбитую кровать.

— То, что вам удалось когда-то вылечить меня, еще не означает, что вы должны заниматься самолечением, — сказал Алекс. — Я пришлю вам своего врача.

Мисс Фостер снова закашлялась.

— Не надо, милорд, в этом нет необходимости, — запротестовала она, когда снова смогла разговаривать.

Ее бледность пугала Алекса.

— Вам нужно прилечь. Я пришлю вам служанку.

Модистка явно нуждалась в уходе.

Мисс Фостер, не снимая халата, устало опустилась на кровать. Алексу не следовало находиться наедине с ней в ее личных покоях, но у него не было другого выхода: мисс Фостер нужна была его помощь. Она что-то бормотала, закрыв глаза от слабости.

Алекс смотрел на нее с возрастающим чувством сострадания. Когда-то он помог ей наладить свою жизнь, но, тем не менее, ее жизнь нельзя было назвать легкой.

Несмотря на успешно работавшую мастерскую, приносившую ей доход, мисс Фостер никогда не смогла бы подняться на более высокую ступеньку социальной лестницы. Многие двери были для нее закрыты навсегда. Она не могла даже открыто заявить о том, что являлась законной владелицей мастерской. Хотя, с другой стороны, лучше было выдавать себя за наемную работницу в собственной мастерской, чем трудиться на кухне какого-нибудь богатого поместья. Великобритания отменила рабство в своих колониях еще в 1833 году, однако, к сожалению, на практике хозяева имений подчас обращались со слугами как с рабами.

Алекс огляделся в спальне. В отличие от других комнат в доме это помещение было более просторным. Висевшее на стене одинокое живописное полотно свидетельствовало о том, что этот дом знавал когда-то лучшие времена. Мебель — деревянный комод и тумбочка — выглядела потертой. В комнате царила чистота, лишь разобранная постель с измятыми серыми простынями выглядела неопрятной.

Алекс заметил, что в углу спальни стояла еще одна картина. Ее как будто собирались повесить, но не успели. Он скользнул по ней взглядом и сразу же насторожился. Это оказался портрет, на котором были изображены хорошо знакомые Алексу лица. Он перевел удивленный взгляд на модистку.

Она открыла глаза и теперь с тревогой следила за ним. По-видимому, мисс Фостер слишком поздно спохватилась, вспомнив о существовании портрета, который Алекс не должен был видеть.

Алекс снова взглянул на полотно. На нем были изображены две молодые, поразительно похожие друг на друга девочки лет пяти, в простой одежде, лишенной всяких украшений. Внизу портрета стояла дата его создания: «1845 год». В картинной галерее Радерфорд-Мэнора висела похожая работа.

— Откуда у вас портрет моей жены и ее сестры? — резко спросил Алекс, буравя взглядом мисс Фостер, которая натянула на себя одеяло и, затаив дыхание, смотрела на него.

Глава 24

Шарлотта знала, что беременна. Об этом свидетельствовали знакомые ей симптомы: приступы головокружения, тошнота, которая могла появиться в любую минуту, и вялость. От слабости у нее порой сами собой закрывались глаза, и она не могла досидеть до конца ужина.

В очередной раз пережив приступ рвоты и опорожнив желудок в ночной горшок, Шарлотта поспешно направилась с ним в гардеробную, чтобы избавиться от улик, прежде чем их обнаружит горничная.

— Шарлотта, я подумал, что ты захочешь покататься с Николасом верхом и… — неожиданно услышала она голос мужа.

Вздрогнув, Шарлотта обернулась и увидела Алекса, одетого в костюм для верховой езды. В руках он держал перчатки. Алекс остановился на пороге, устремив взгляд на горшок.

— Ты плохо себя чувствуешь? — озабоченно спросил он и подошел к жене.

Шарлотта со слабой улыбкой покачала головой:

— Нет, все в порядке. Просто, похоже, рыба, которую мы ели за ужином, оказалась несвежей. У меня легкое недомогание, ничего серьезного.

— Ты уверена?

Он погладил ее по плечу. Выражение его лица было тревожным. Слова жены не успокоили Алекса.

— Да, уверена. Ступай, Николас ждет тебя. Я поеду кататься с вами в следующий раз.

Алекс появился в ее комнате весьма некстати.

— В самом деле, Алекс, со мной все в порядке, — добавила она, видя, что муж замер в нерешительности.

Он окинул ее внимательным взглядом, а затем, тяжело вздохнув, нежно поцеловал в лоб.

— Хорошо, но я настаиваю, чтобы ты сегодня отдыхала и правильно питалась. Я проверю, когда вернусь.

Шарлотта негромко рассмеялась.

— Я совершенно здорова и поэтому не собираюсь валяться в постели. Ступай.

Когда Алекс покинул комнату, Шарлотта прислонилась к стене, все еще держа горшок в руке. Ей следовало сказать мужу правду, но страх, что ее и Кейти вот-вот разоблачат, мешал Шарлотте радоваться рождению ребенка. Ей было трудно смотреть вперед, в будущее, так как приходилось постоянно оборачиваться и бросать взгляд в прошлое. А также с ужасом ждать, когда привычный мир настоящего рухнет и рассыплется в пыль.

Ирония судьбы состояла в том, что жизненная ситуация пятилетней давности повторялась снова. Тогда она тоже была беременна и собиралась выйти замуж за человека, которого любила больше жизни. Однако таинственная угроза, исходившая от незнакомца, помешала ей насладиться счастьем. Но на этот раз Шарлотта не станет убегать из дома. Если понадобится, она пройдет через все испытания, которые уготовила ей судьба. Шарлотте нужно было побороть собственную слабость и малодушие, чтобы оказаться победителем в трудной ситуации.

Неужели правда о ее происхождении так уж ужасна?

Задав себе этот вопрос, Шарлотта горько рассмеялась. Да, эта правда способна уничтожить ее и сестру. Если уж их с трудом терпели в обществе, считая, что они являются незаконнорожденными дочерьми графа, то что будет, если все узнают, что в жилах сестер течет кровь служанки? У Шарлотты не было волшебной палочки, с помощью которой можно было бы превратить леди и джентльменов из светского общества в добрых фей и благородных рыцарей. Но на этот раз она вступит в опасную игру, чтобы победить.

Час спустя Шарлотта была уже в доме брата и сидела в гостиной вместе с Кейти. Сестра встретила ее необычно сдержанно. Впрочем, возможно, ею владело отчаяние. Она переживала разлуку с Лукасом.

Кейти держалась замкнуто, натянуто улыбаясь. При этом ее глаза оставались грустными. Эти перемены произошли с Кейти сразу после того, как Лукас отплыл в Америку.

— У меня будет ребенок, — объявила Шарлотта.

Впервые за последнюю неделю лицо Кейти озарилось неподдельным счастьем.

Сестры встали и бросились в объятия друг друга.

— Ах, Лотти, я безумно рада за тебя, — сказала Кейти. — Алекс знает?

— Нет, я ему еще ничего не говорила.

— Почему? Ты не рада, что беременна?

Кейти хорошо знала сестру.

Удрученно покачав головой, Шарлотта села на диван. Кейти опустилась рядом с ней.

— Разумеется, я рада. Но мне трудно чувствовать себя счастливой, когда над нами нависает угроза. Я постоянно думаю о том, что с нами будет, если автор письма разоблачит нас?

— О, дорогая, ты не должна задумываться об этом. Такие мысли могут отравить радость материнства, — сказала Кейти, беря руки Шарлотты в свои.

— Но ведь эти мысли наверняка приходят в голову и тебе?

Шарлотта была уверена, что именно они мешали ее сестре обрести свое счастье.

— Лотти, это злосчастное письмо ты получила пять лет назад. С тех пор его автор не давал о себе знать. Я очень сомневаюсь, что он снова примется за старое.

Кейти говорила так убежденно, что Шарлотте отчаянно захотелось поверить в ее правоту. Но это было выше ее сил.

— Почему ты думаешь, что он отступится от своих планов? Потому что я теперь маркиза, будущая герцогиня? Разве ты не видишь, что у нашего врага стало больше оснований попытаться разоблачить нас?

— Шарлотта, нам нечего стыдиться, — упрямо сказала Кейти.

Неужели она не видела, в каком мире они живут? Дамы из окружения их брата готовы были осадить каждую женщину, которая неправильно повела себя, неправильно оделась или вышла замуж за человека, не пользующегося авторитетом в обществе. Шарлотте и Кейти повезло, что их только время от времени осаживали, а не подвергали остракизму, устроив охоту на ведьм.

— Светское общество смотрит на подобные вещи иначе, и ты это знаешь.

Кейти потупила взгляд. Она не могла отрицать очевидное.

Внезапно она снова вскинула голову и испуганно взглянула на сестру.

— Но ты ведь не собираешься снова бежать, правда?

— О нет, конечно. Я больше не повторю своей ошибки, — заверила ее Шарлотта. — Алекс ведет себя так, словно готов выдержать любой удар судьбы. Но я полагаю, что он просто привык к привилегированному образу жизни и не верит в возможность лишиться его. Большинство людей думают, что они неуязвимы, что их не может коснуться беда, что приговор общества не способен поставить их на колени. Мне бы хоть немного его уверенности! Но мы-то с тобой знаем, что значит оказаться на обочине жизни.

— А я считаю, что дело здесь не в сознании собственной неуязвимости. Просто для Алекса не важно мнение окружающих. Главным в жизни он считает свою семью — тебя и Николаса.

Сердце Шарлотты переполнилось нежностью.

— Я люблю его, — сказала она. Шарлотта знала, что Алекс будет сражаться за нее и сына, сколько хватит сил. И это свидетельствовало о его чувствах к ней. — Я знаю, Алекс сделает все возможное, чтобы защитить нас. Впрочем, как и Джеймс. Но их силы и возможности не безграничны. И в этой ситуации меня больше всего беспокоит твоя судьба. Я мечтаю, чтобы ты вышла замуж за хорошего сильного человека, который, не боясь скандала, всегда был бы на твоей стороне.

Взглянув на сестру, Шарлотта тут же пожалела о том, что произнесла эти слова. Кейти побледнела, и в ее глазах промелькнуло выражение боли.

— О, дорогая моя, прости, — спохватилась Шарлотта.

— Тебе не за что извиняться. Ты совершенно права.

— Это все из-за Лукаса, да? Он является причиной твоих страданий?

Шарлотту мучили угрызения совести. Она раскаивалась в том, что прогнала Лукаса, хотя знала о чувствах Кейти к нему. Их привязанность с каждым днем росла и укреплялась. Однако Лукас признался, что не готов жениться. Шарлотта считала, что его отъезд спасет сестру от душевной боли.

Кейти энергично замотала головой:

— Нет, Лотти, мы с ним едва знакомы. Я действительно находила Лукаса обаятельным. Но мои чувства к нему не были глубокими. Я всегда помнила, что он живет в Америке, а я здесь. У нас не могло быть общего будущего.

Шарлотта спросила себя, что подумала бы королева Гертруда из трагедии Шекспира «Гамлет» о словах ее сестры? Они были произнесены излишне наигранно и поэтому звучали неубедительно. Но у Кейти была гордость, и чтобы не уязвлять ее, Шарлотта не стала углубляться в тему.

После того как Алекс вынудил мисс Фостер сказать ему правду, она стала умолять его ничего не говорить Шарлотте и Кэтрин. В конце концов, он уступил, но только при условии, что она сама расскажет им обо всем. Алекс не собирался держать в тайне от жены то, что он узнал от модистки. Шарлотта и Кэтрин имели право знать правду. Мисс Фостер обещала выполнить его условие, когда оправится от болезни. С тех пор прошла уже неделя. Мисс Фостер вчера приступила к работе, и Алекс ждал ее визита в свой дом со дня на день.

Алекса беспокоило поведение жены. Последние две недели она как будто сторонилась его. Шарлотта избегала совместных завтраков по утрам и спускалась в столовую только после того, как Алекс и Николас вставали из-за стола и отправлялись на прогулку верхом.

Алекс не знал, что и думать. Если бы Шарлотта не была по ночам в постели столь же страстной, как всегда, он решил бы, что она охладела к нему.

Может быть, она скучала по Америке? На протяжении последних пяти лет эта страна была ей домом. Или, может быть, она тосковала по оставшимся там друзьям?

Бомон! Неужели все дело в нем? Алекс постарался припомнить, когда он заметил первые признаки отчуждения в поведении Шарлотты, и пришел к выводу, что они совпадали с отъездом Лукаса из Англии.

Тем не менее, он верил Шарлотте, утверждавшей, что ее и Лукаса не связывали любовные отношения. Хотя Алекс не мог отрицать, что Бомон был дорог ей. Она не раз повторяла это, и ее слова до сих пор звенели в ушах Алекса.

Неужели она все еще думала о Бомоне?

Вечером за ужином, увидев, что жена размазала еду по тарелке, а потом с отвращением отодвинула ее в сторону, Алекс решил поговорить с ней начистоту. Но как начать разговор? Алекс повел речь издалека, не называя прямо имени Бомона.

— Что случилось? Ты почти не притронулась к еде.

Шарлотта положила вилку.

— Я перекусила незадолго до ужина и, наверное, испортила себе аппетит, — ответила она и наигранно засмеялась.

Ее неискренний смех подтвердил его опасения. Что-то было не так, но Шарлотта не желала делиться с ним своими переживаниями.

— Не волнуйся за меня, я просто устала, — поспешно заверила она, заметив тревожное выражение на лице мужа. — Мне нужно выспаться, вот и все.

Лгунья! То, что ее беспокоило, не имело ничего общего с недостатком сна. Алекс видел по ее глазам, что она о чем-то умалчивает и сама страдает от этого.

Алекс вдруг ощутил свою полную беспомощность. Такое же чувство он испытал в тот момент, когда узнал, что Шарлотта бросила его.

В эту ночь в постели она была более неистовой и страстной, чем обычно. Крепко сжимая ее в своих объятиях, Алекс молил Бога, чтобы она доверилась ему. Он хотел знать правду, какой бы горькой она ни оказалась.

Но Шарлотта молчала, неистово лаская и целуя его. После соития Шарлотта прижалась к нему своим влажным от испарины телом и провалилась в глубокий сон.

Ее пылкость с оттенком безнадежности заставила Алекса вдруг подумать о том, что обычно так занимаются любовью, когда понимают, что это происходит в последний раз. От дурных предчувствий по коже Алекса пробежал мороз. Он увидел беду, маячившую на горизонте, и почувствовал себя беспомощным, поскольку не мог предотвратить ее.

До свадьбы оставалось четыре недели. Светский сезон был в полном разгаре. Через две недели Алекс и Шарлотта должны были отправиться в Лондон. Шарлотте было страшно подумать о переезде. В последнее время Алекс стал замкнутым, а она продолжала страдать от тошноты и приступов рвоты. Ночной горшок стал на время ее лучшим другом.

Только Николас был, как всегда, весел и полон энергии. Шарлотта считала маленького сына единственным светлым пятном в своей нынешней жизни. Сегодня Джиллиан, как обычно, увезла его в Радерфорд-Мэнор, где мальчик мог поиграть с детьми Джеймса. Шарлотта ожидала мисс Фостер, обещавшую приехать к ней после обеда. Выбор свадебного наряда пришлось надолго отложить из-за болезни модистки. Алекс заверил жену, что мисс Фостер полностью восстановила свои силы. Об этом он узнал от своего врача, который по его просьбе лечил модистку.

Направляясь в гостиную, Шарлотта неожиданно столкнулась в холле с Алексом. Она не ожидала увидеть его дома в этот час.

— Алекс, ты, наверное, вернулся… — начала было она, но осеклась, увидев, что вслед за ним в дом входят ее сестра и мисс Фостер.

У Кейти был настороженный вид. Она озиралась в холле с такой опаской, словно впервые переступила порог дома своей сестры. Это показалось Шарлотте полным абсурдом. На мисс Фостер было простое коричневое платье и шаль с бахромой. К груди она прижимала образцы тканей. У модистки был такой вид, словно ей предстояло взойти на виселицу, а не снять мерки с клиентки.

«Что происходит?» — изумленно подумала Шарлотта.

— Давайте пройдем в гостиную, — предложил Алекс, указав на открытую дверь.

Шарлотта еще раз посмотрела на Кейти и мисс Фостер, а потом перевела взгляд на мужа.

— Алекс, что это значит?

— Скоро все узнаешь, — с загадочным видом ответил он и, взяв ее под локоть, повел в гостиную.

— Да уж, хотелось бы поскорее понять, что происходит, — промолвила Кейти, следуя за ними.

Мисс Фостер не проронила ни слова. Она шагала молча, и на ее лице с каждой секундой все отчетливее проступало выражение страха.

Когда все вошли в гостиную, Алекс закрыл дверь и повернулся к модистке.

— Мисс Фостер хочет кое-что сообщить вам, — произнес он.

Кейти, наморщив лоб, во все глаза смотрела на модистку. Шарлотта почувствовала, как в ее душе нарастает тревога. Она видела, что мисс Фостер сильно нервничает, прячет от них глаза и потирает руки в перчатках.

— Мисс Кэтрин, миледи, — начала модистка, обратившись к сестрам, — будь моя воля, вы никогда не узнали бы об этом. Но я вынуждена открыть вам тайну по настоянию лорда Эйвондейла.

На ум Шарлотты сразу же пришли мысли о письме. Ее беспокойство усилилось.

— Я знала миссис Хенли, — продолжала мисс Фостер тихим, дрожащим голосом. — Дело в том, что она помогала растить меня.

Шарлотта затаила дыхание и услышала, как ее сестра негромко ахнула. Шарлотта внимательно вгляделась в модистку и только теперь заметила, что у той смуглый цвет кожи, высокие скулы, полные губы и тонкий прямой, как у нее самой и Кейти, нос. Ясные зеленые глаза мисс Фостер были слегка раскосыми. Ее идеальный овал лица был хорошо знаком Шарлотте. Точно такой же она видела, когда смотрелась в зеркало.

Правда обрушилась на нее всей своей мощью, грозя безжалостно раздавить сознание. Шарлотта машинально протянула руку, чтобы найти опору и не упасть. И Алекс тут же пришел ей на помощь.

— Я здесь, — нежно прошептал он, поддерживая жену за талию.

— Вы — наша мать? — едва слышно спросила Кейти.

Мисс Фостер покачала головой.

— Нет, я младшая сестра вашей матери, — тихо ответила она.

Шарлотта почувствовала, что если сейчас же не сядет, то непременно рухнет на пол. Догадавшись, в каком состоянии она находится, Алекс подвел ее к ближайшему стулу, заботливо усадил, а затем встал позади и положил ей руки на плечи.

Шарлотта с беспокойством бросила взгляд на Кейти. Сестра стояла неподвижно, глядя на модистку широко раскрытыми глазами и сложив руки на талии так, словно готовилась отражать удары. Убрав руки мужа со своих плеч, Шарлотта поспешно встала, подошла к сестре и обняла ее.

— Наша мать умерла? — собравшись с духом, спросила Шарлотта.

Голова их тети нервно дернулась.

— Да. Если бы она была жива, то никогда не бросила бы вас. Вы были смыслом ее жизни. Она готова была на все ради вашего блага, — ответила мисс Фостер. — Когда наш отец прогнал ее из дома, ваша мама отправилась за помощью к вашему отцу. Он поселил ее в маленьком доме, и я навещала ее вплоть до ее смерти. Когда она умерла, я хотела взять вас на воспитание, но я была тогда еще слишком молода, мне едва исполнилось тринадцать лет. А затем я потеряла с вами связь и долго не знала, где вы и что с вами. Миссис Хенли потребовался целый год, чтобы выяснить, где вы находитесь. Оказалось, что вас воспитывают две женщины в Кеттеринге. Когда миссис Хенли сообщила мне об этом, я все бросила и переехала туда, поближе к вам. Я нашла работу на новом месте, стала портнихой и подружилась с миссис Тернер, женщиной, на попечении которой вы находились. Иногда я бесплатно шила ей одежду. И в те дни, когда я привозила ей свою работу, мне разрешали видеться с вами.

Шарлотта и Кейти медленно направились к дивану, напротив которого стояла мисс Фостер, и сели. Это как будто явилось сигналом для гостьи, и она тоже опустилась на ближайший стул, стиснув на коленях дрожащие руки. Теперь она не прятала глаз от Шарлотты и Кейти, но Шарлотта видела, чего ей это стоило.

— Потом вас отправили в пансион. Я уехала в Честерфилд, потому что в Бемфорде не было работы. Но я три-четыре раза в год приезжала, чтобы справиться о вашем здоровье и убедиться, что с вами все в порядке.

— Так, значит, когда мы переехали жить к брату, вы все о нас знали? — спросила Шарлотта.

Подозрения вспыхнули в ее душе с новой силой. Ей было бы невыносимо больно сознавать, что всеми своими несчастьями она была обязана собственной тете, родной сестре матери.

Мисс Фостер кивком утвердительно ответила на ее вопрос.

— Да, миссис Хенли сообщила мне ваш новый адрес. Она любила меня и вашу мать, и мы ей отвечали взаимностью. У нее не было своих детей, и она относилась к нам как к дочерям. Миссис Хенли говорила, что наша мама, умирая, взяла с нее обещание заботиться о нас. И эта добрая женщина сдержала свое слово.

Шарлотте было жаль, что она не успела лучше узнать миссис Хенли, которая, как оказалось, была преданным другом их семьи.

— Вы говорили кому-нибудь о нас? — осторожно спросила она.

Мисс Фостер покачала головой, и Шарлотта поверила ей. Но это не означало, что автором письма не могла быть сама модистка. Конечно, это маловероятно. Зачем мисс Фостер разоблачать своих племянниц? Но с другой стороны, кто еще мог быть замешан в эту историю?

— Это вы прислали мне письмо с угрозами обнародовать правду о нас, если я выйду замуж за лорда Эйвондейла? — прямо спросила Шарлотта.

Глаза мисс Фостер стали круглыми от ужаса.

— О Господи, нет!

Казалось, ее реакция была совершенно искренней, однако Шарлотта не была полностью уверена в том, что мисс Фостер говорит правду. Хотя ей отчаянно хотелось верить, что тетя ни в чем не виновна. Сестры всегда чувствовали себя нелюбимыми и нежеланными, и теперь им было бы отрадно сознавать, что на свете существовали две женщины — мисс Фостер и миссис Хенли, которые всегда любили их и следили за их жизнью.

— Но…

— То письмо написала не она, — внезапно раздался голос Кейти, которая все это время молчала.

Шарлотта решила, что ее сестра не может быть объективной, так как испытывает сильную симпатию к мисс Фостер.

— Дорогая моя, ты не знаешь, что…

— Я все знаю.

Кейти произнесла эти слова с такой непоколебимой уверенностью, что Шарлотта невольно повернулась к ней.

— Ну, ты же не можешь знать наверняка, кто является автором письма.

Кейти закрыла глаза, и из-под ее опущенных век хлынули слезы. Пряча лицо, она медленно поднялась на ноги.

— Знаю, потому что письмо написала я сама, — еле слышно прошептала Кейти, однако ее слова прозвучали в мертвой тишине комнаты громче ружейного выстрела.

Глава 25

У Шарлотты закружилась голова, и ей показалось, что пол накренился, а стены заходили ходуном. Придя немного в себя, она взглянула на сестру и увидела, что та смотрит на нее с виноватым видом. По лицу Кейти ручьем текли слезы. Сжав кулаки, она медленно пятилась на нетвердых ногах.

Признание сестры так ошеломило Шарлотту, что она потеряла дар речи. «Нет, вероятно, я ослышалась, Кейти не могла этого сделать», — твердила она себе.

Алекс вскочил на ноги и бросил в адрес Кейти резкое слово, отчего она, спотыкаясь, отпрянула к двери, как будто боялась физической расправы. Шарлотта знала, что Алекс и пальцем не тронет Кейти, но вид у него действительно был грозный.

Шарлотта бросила на сестру умоляющий взгляд, как будто заклинала ее сказать, что все это неправда.

— Ты? — с трудом произнесла она одно-единственное слово.

Кейти всхлипнула.

— Лотти, прости, — простонала она и стала бормотать что-то несвязное.

— Н-но зачем? — вырвалось у Шарлотты.

Вся эта ситуация казалась ей полным абсурдом. Кейти всегда обожала Алекса. «О Господи, может быть, она влюбилась в него?» — пронеслось в голове Шарлотты. Эта мысль была для нее невыносима.

И, как будто прочитав мысли Шарлотты, Кейти яростно замотала головой:

— Я знаю, о чем ты подумала. Нет, Лотти, ничего такого не было! — Кейти взглянула на Алекса, который холодно наблюдал за ней. — Я люблю Алекса, но только как брата.

Шарлотте было бы мучительно больно сознавать, что сестра влюблена в Алекса, но ее жестокий поступок в таком случае имел хотя бы какой-то смысл.

Ошеломленная Шарлотта с недоумением покачала головой:

— Но тогда зачем?

Кейти оперлась на стол, все ее тело сотрясалось от рыданий.

— Я не хотела, чтобы ты выходила замуж за Алекса. Я не хотела, чтобы ты покидала меня. Вот почему я послала тебе то письмо. Я знала, что ты никогда не решишься на замужество, если будешь думать, что этот шаг нас погубит. — Кейти глубоко вздохнула. — Теперь вы все знаете, какой я ужасный человек.

Воспоминания нахлынули на Шарлотту пестрой волной. Сцены из прошлого промелькнули перед ее мысленным взором. Вот ее сестра, закатив глаза, проходится по Алексу, отчаянно пытаясь отговорить Шарлотту от замужества. Кейти уверяла Шарлотту, что Алекс никогда не рассматривал ее в качестве будущей жены. Это, в конце концов, привело к тому, что Шарлотта перестала откровенничать с ней о своей личной жизни.

— Но я и предположить не могла, что ты уедешь из страны и не захочешь возвращаться обратно, — продолжала Кейти. — О Боже, Лотти, когда я прочла твою записку, я чуть не умерла от горя. Я вела себя ужасно, как эгоистка, но теперь уже ничего не исправить. Ты представить себе не можешь, как сильно я хотела найти тебя, написать тебе, рассказать, что ты можешь, ничего не опасаясь, вернуться домой. Но ты держала в тайне свое местопребывание.

Очевидно, все эти годы Кейти мучило чувство вины. В ее глазах читалось выражение боли. Но ничто не могло компенсировать ту боль, которую она причинила другим.

— Я не могу поверить, что ты способна на такую жестокость, — промолвила Шарлотта.

Кейти понурила голову и снова громко всхлипнула.

— Лотти, я не знаю, что еще сказать, какие еще слова произнести, кроме тех, которые ты уже слышала. Мне очень, очень жаль, поверь. Я попросила бы у тебя прощения, если бы считала, что вправе это сделать. Но у меня нет права вымаливать у тебя прощение, потому что мой поступок нельзя простить. Я могу только молиться Богу о том, чтобы в один прекрасный день ты перестала думать обо мне плохо.

Шарлотта больше не могла выносить эту пытку и встала с дивана. У нее дрожали руки и ноги. Она знала, что если немедленно не уйдет отсюда, то может совершить опрометчивый поступок. От сознания того, что ее предали, у нее переворачивалось все внутри. Мир привычных представлений пошатнулся, и Шарлотта стала терять почву под ногами.

Человек, которого она любила всю свою жизнь, которому безгранично доверяла, совершил немыслимый поступок.

— Мне нужно идти, — выдавила она из себя и направилась к двери.

Алекс остановил ее и крепко обнял. Прижавшись к нему, Шарлотта вдохнула знакомый мужской запах и, казалось, обрела новые силы.

— Лотти, — умоляющим голосом прошептала Кейти.

Ее душили слезы. О чем она молила? О прощении? Но Шарлотта не могла простить ее. По крайней мере сейчас. Воспоминания были еще слишком свежи в ее памяти, а душевные раны кровоточили.

Взглянув в заплаканные, полные боли глаза сестры, Шарлотта покачала головой:

— Нет, я не могу…

Первая реакция Алекса на признание Кейти была резкой и бурной. Но, глядя в страдальческое, исполненное боли и чувства вины лицо свояченицы, Алекс почувствовал, как его гнев стихает. Ее терзали угрызения совести. Кейти плакала сильнее, чем пять лет назад, когда Шарлотта уехала из дома.

— Побудьте с ней, — сказал он, обращаясь к мисс Фостер, и, не дожидаясь ответа, вывел Шарлотту из комнаты.

Алекс проводил жену в спальню. Она шла молча, опираясь на его руку. Признание сестры потрясло ее до глубины души. Алексу хотелось только одного — избавить ее от душевной боли и сильнейшего разочарования.

У дверей в спальню она остановилась и подняла на него остекленевший взгляд. На кончиках ее длинных густых ресницы блестели слезы.

— Я хочу побыть одна, — сдавленным голосом промолвила она.

Алексу не хотелось покидать ее, но он понимал, что ей нужно время, чтобы прийти в себя. Она — вернее, они оба получили сильнейший предательский удар в спину, нанесенный рукой сестры-близнеца.

— Я буду рядом, — сказал Алекс.

Когда Шарлотта вошла в спальню и закрыла за собой дверь, он вернулся в гостиную и увидел, что мисс Фостер обнимает рыдающую Кэтрин.

— Мисс Фостер, я велю своему кучеру отвезти вас домой, — промолвил он.

Алексу нужно было поговорить со свояченицей с глазу на глаз. Ему показалось, что ее руки крепче вцепились в модистку, но затем хватка ослабла, и Кейти отстранилась от своей утешительницы.

Мисс Фостер неуверенно посмотрела на Алекса, а потом снова перевела взгляд на Кейти. Алекс догадался, что она боится оставлять племянницу наедине с мрачным, разъяренным хозяином дома.

— Я хотел бы поговорить с Кэтрин, — холодно промолвил он.

— Да, конечно, милорд.

Мисс Фостер ласково погладила Кэтрин по дрожащему плечу и направилась к лакею, который ждал ее у двери.

Через несколько секунд Алекс и Кейти остались в гостиной одни.

Алекс заговорил не сразу. Свояченица настороженно смотрела на него, ожидая, что он скажет. Их взгляды встретились, и Кейти не отвела глаз в сторону.

— Неужели вы так сильно не любили меня? — наконец тихо спросил он.

— Нет, Алекс, дело вовсе не в этом. Я всегда любила вас. Поверьте, я не лгу. Просто…

Она замолчала.

— Просто что?

— Шарлотта всегда отдавала предпочтение вам. С той минуты, как моя сестра узнала вас, вы заняли все ее мысли. Создавалось впечатление, что мной она дорожит уже не так сильно. До этого мы жили только друг другом, и вдруг она познакомилась с вами…

Ревность! Оказывается, Кейти все это время ревновала сестру к нему, а Алекс даже не подозревал об этом.

— Кэтрин, Шарлотта любит вас. И я никогда не мог, да и не хотел, изменить ее чувства к вам.

Из груди Кэтрин вырвался смех, скорее похожий на рыдания.

— Я это знаю! Я совершила огромную ошибку в день вашей свадьбы. Но потом уже было поздно. Я пыталась найти Шарлотту и сказать, что ей нечего бояться. Но она уже была далеко. Я никогда не хотела, чтобы она уезжала. Я не знаю, хотела ли я на самом деле, чтобы она никогда не выходила за вас замуж. Мне казалось, что письмо даст нам возможность еще какое-то время побыть вдвоем, прежде чем Шарлотта окончательно свяжет свою жизнь с вами.

Алексу было трудно понять Кэтрин. Но больше всего его смущало то, что причиной раздора стал он сам.

— Мне не хочется, чтобы вы возненавидели меня, — умоляющим голосом произнесла Кейти, глядя на Алекса большими печальными глазами. — Я знаю, что заслужила ненависть с вашей стороны, но, боюсь, я не вынесу ее.

Только человека с каменным сердцем не тронула бы эта мольба. Алекс и хотел бы рассердиться на Кейти, но не мог. Пять лет его силы подтачивали горечь и ярость, и он устал от них. Алексу хотелось теперь только одного наслаждаться жизнью вместе с Шарлоттой и сыном. Он мечтал иметь много детей и радоваться каждому новому дню.

Тяжело вздохнув, он обнял свояченицу. Обхватив руками его торс, Кейти прижалась щекой к его груди. Ее била мелкая дрожь.

— Мне ненавистен ваш поступок, Кэтрин, но я не могу ненавидеть вас. Вы были молоды и боялись потерять сестру. Я понимаю вас, потому что сам пару раз испытал нечто подобное.

Кейти всхлипнула и икнула. Алекс усмехнулся.

— Значит, вы простили ее? — спросила она.

Ее вопрос был настолько неожиданным, что Алекс ответил на него не сразу. Простил ли он Шарлотту? Если бы кто-нибудь спросил его об этом неделю назад, его ответ был бы однозначно утвердительным. В конце концов, они давно жили полноценной семейной жизнью.

Но сегодня, когда он увидел Шарлотту в расстроенных чувствах, когда он понял, что она страдает от предательства близкого человека точно так же, как страдал когда-то он, ему стало ясно, что его прощение было неполным. Только услышав рассказ мисс Фостер о судьбе племянниц, Алекс по-настоящему понял, что должна была пережить Шарлотта, когда столкнулась с угрозой разоблачения.

Мисс Фостер всегда держалась в тени и никогда не заявляла о своих родственных связях с племянницами. Как бы эгоистично это ни было, но Алекс благодарил Бога, что она оказалась скромным человеком. Ради Шарлотты и Кейти мисс Фостер пошла на жертвы, и это обеспечило их благополучие.

По иронии судьбы Шарлотта встала перед тем же выбором. Как и тетя, она решила пожертвовать своим счастьем ради блага тех, кого любила.

— Да, я простил ее, — наконец тихо ответил Алекс. — Она была молода и сильно испугалась, точно так же, как и вы.

Кэтрин, казалось, испытала облегчение. Однако мгновение спустя она вдруг нахмурилась.

— Мне кажется, Шарлотта никогда не простит меня.

— Простит со временем.

Кейти высвободилась из его объятий и отступила на шаг. В глазах у нее читалась тревога.

— Не знаю. Я причинила вам обоим много боли.

— Но наша любовь оказалась сильнее всех испытаний. Мы с честью прошли их.

Глаза Кэтрин вновь наполнились слезами. Некоторое время она молча смотрела на Алекса. По выражению ее лица он видел, что Кэтрин одолевают сильные эмоции. Когда она снова заговорила, ее голос звучал приглушенно:

— О лучшем муже Лотти не могла и мечтать. Я завидую ей.

— Я была не права! — выпалила Шарлотта, как только Алекс переступил порог спальни.

Ее заявление заставило его остановиться.

— Насчет чего ты была не права? — спросил он.

— Я не должна была убегать из дома. Мне следовало прийти к тебе с тем письмом.

Шарлотта знала, что будет до конца жизни жалеть, что не сделала этого.

— Я простил тебя за все, — заверил ее Алекс.

— Я не открыла тебе правду не потому, что недостаточно сильно любила тебя, Алекс. Я не хочу, чтобы ты так думал. Честно говоря, я не верила в твою любовь. Я думала, что ты недостаточно сильно любишь меня, и поэтому правда о моем происхождении заставит тебя отвернуться от меня. Меня пугало и то, как посмотрят на меня мои братья, как на нас с Кейти посмотрит общество. Я считала себя недостойной твоей любви.

Алекс подошел к кровати, на которой сидела Шарлотта, сел рядом и обнял ее.

— Как я мог не любить тебя? Ты всегда была для меня идеалом женщины, сочетающей в себе друга, жену, любовницу и будущую мать моих детей. Когда я сделал тебе предложение, у меня не было титула и я зарабатывал себе на жизнь, занимаясь коммерцией. Но я был тогда счастлив!

Сердце Шарлотты переполняло счастье. Она прижалась щекой к широкой груди мужа. Запах его душистого мыла щекотал ей ноздри, и она глубоко вдыхала его.

— Я тоже жалею, что ты не пришла с письмом ко мне, но я понимаю, почему ты сделала то, что сделала.

Шарлотта погладила мужа по щетинистой щеке.

— Ты правда меня понимаешь?

Алекс взял ее руку, поднес к губам и нежно поцеловал. Потом он припал к ее губам в глубоком пьянящем поцелуе. Его язык проник в ее рот. Вскоре Шарлотта начала жадно отвечать ему.

— Да, я тебя понимаю, — наконец ответил Алекс, прерывая поцелуй. Его голос был сдавленным от желания.

Глядя в его серые глаза, слыша искренние нотки в его голосе, Шарлотта понимала, что он говорит правду.

— Я не хочу оглядываться назад и жалеть о том, что мы потеряли. Я хочу, чтобы мы жили настоящим и с надеждой смотрели в будущее. У меня есть ты и наш сын. Это все, о чем я мог бы молить сейчас судьбу.

Шарлотта взяла руку мужа и положила ее себе на живот.

— У нас есть еще ребенок.

Алекс застыл, его глаза расширились от изумления.

— Ты беременна?

— Да. Я знаю, ты говорил, что не хочешь…

— Нет, — перебил он ее. — Многое из того, что я тебе говорил, было произнесено от боли и гнева. Я говорил это не от чистого сердца.

Шарлотта закрыла лицо руками.

— Алекс, я люблю тебя.

Он взял ее руку и поцеловал в ладонь.

— Я тоже люблю тебя, — сказал Алекс. — А теперь мне хотелось бы все увидеть самому.

— Что ты собираешься увидеть? — со смехом спросила Шарлотта.

— Сними платье. Я хочу посмотреть, где будет расти мой ребенок.

— Это единственная причина, по которой ты хочешь, чтобы я сняла платье?

— Конечно. Чего еще я могу хотеть от своей красивой обнаженной жены? — промолвил он, выгнув бровь. — Кстати, твоя беременность все объясняет.

— В самом деле? И что же она объясняет?

— Теперь я понял, почему ты отказываешься подниматься с постели в моем присутствии. Почему ты не хочешь заниматься любовью по утрам, но к полудню начинаешь тереться об меня, как кошка в период течки.

Румянец залил ее щеки.

— Я так счастлива, что теперь все мои беременности будут протекать у тебя на глазах.

— Да, и я хочу, чтобы у нас была куча детишек. Если когда-то я утверждал обратное, то делал это просто назло.

— В душе я догадывалась об этом.

— Делая тебе больно, я сам страдал, — признался Алекс.

— Я это знала.

— А теперь снимай платье, — потребовал Алекс.

Ее глаза затуманились от желания.

— Мне потребуется твоя помощь. Расстегни пуговицы на спине, — кокетливо попросила Шарлотта.

Алексу понадобилось менее тридцати секунд, чтобы раздеть жену, и еще десять — чтобы сбросить одежду с себя.

Единственным признаком беременности была ее пополневшая грудь. Алекс уложил жену на кровать и поводил указательным пальцем по ее соскам, чтобы они затвердели. Затем он припал к ним губами и стал с наслаждением посасывать.

Шарлотта выгнулась под ним, заставив его застонать. Алексу было приятно, что ему удалось так легко привести ее в возбужденное состояние. Приподнявшись на локтях, он внимательно посмотрел на ее плоский живот. «Там растет мой ребенок», — с изумлением подумал он и положил ладонь на чрево жены.

— Это мое.

— Да, твое, — подтвердила Шарлотта, наблюдая за ним из-под полуопущенных век.

Затем она пошевелила бедрами, побуждая руку мужа опуститься ниже. Алексу достаточно было этого знака. Вскоре его пальцы оказались в ее влажной, горячей промежности. Шарлотта широко раздвинула бедра. Она была готова к соитию.

Алекс вошел в нее и застонал от наслаждения. Он понимал, что, учитывая ее нынешнее положение, ему следует действовать осторожнее. Однако его страсть была слишком сильна, а тело не слушалось разума.

Шарлотта не желала быть пассивной стороной в их любовной игре. Ее бедра высоко вздымались навстречу его мощным толчкам. Давление в его члене нарастало, делалось все невыносимее, и когда по телу Шарлотты пробежала судорога оргазма, Алекс наконец получил разрядку Стенки влагалища сжались в спазме, сдавив его член, и в лоно Шарлотты изверглась струя спермы.

Алекс погрузился в полузабытье и пришел в себя лишь через какое-то время. Он лежал на спине, тяжело дыша.

— Я люблю тебя.

Алекс повернул голову на ее хрипловатый голос. Шарлотта выглядела пресыщенной и довольной. Ее кожа была влажной, покрасневшей. Именно такой она особенно нравилась ему.

— Но не так сильно, как я тебя, — сказал он и нежно поцеловал ее.

Шарлотта, казалось, могла бы лежать вот так, рядом с мужем после бурных занятий любовью, целую вечность. Она испытывала подлинное блаженство.

— Кэтрин страдает.

Но почему Алекс заговорил об этом именно сейчас?!

— Она причинила мне боль, — промолвила Шарлотта.

— Она глубоко сожалеет о том, что натворила.

— Как быстро ты сумел простить ее, — проворчала Шарлотта, хотя, честно говоря, ее не слишком огорчил этот факт.

— Это потому, что я не был влюблен в нее. Если бы она разбила мне сердце и сломала жизнь, поверь, я был бы не столь добр к ней, — сказал Алекс и потер ее сосок большим пальцем.

Шарлотта издала низкий стон. Волна жара прилила к ее лону.

— Ты знаешь, что я не смогу сердиться на нее вечно. Но сейчас я не в силах простить ее. То, что она сделала, ужасно. Я и не подозревала, что моя сестра способна на такое.

— Мне тоже в голову не могло прийти, что Кэтрин сделает нечто подобное, — признался Алекс, поглаживая грудь жены.

Ему было трудно сосредоточиться, когда он ласкал ее. Шарлотта между тем прильнула к нему, надеясь, что его ласки станут более дерзкими.

Глава 26

Алекс сидел в гостиной родительского коттеджа Ривер-Корт и проклинал тот день, когда прислушался к пожеланиям матери. Он явился сюда на зов отца, вспомнив об обещании, которое ей дал. Его подкупило то, что, по словам Шарлотты, герцогиня стала намного теплее относиться к ней.

Но мать заверила Алекса, что тоже будет в коттедже в момент его визита. Как оказалось, это было бессовестной ложью. Герцог находился дома один. Заметив, что сегодня между ними не будет обычного буфера, всегда спасавшего их от неминуемого раздора, Алекс хотел развернуться и уехать.

Однако его остановил взгляд герцога. Впервые на памяти Алекса отец смотрел на него не так, словно не мог дождаться, когда же сын уберется восвояси. Впрочем, его непроницаемое выражение лица можно было списать на недомогание. Последнее время герцог страдал от частых головокружений.

Держа в руке стакан рома, герцог прошел к креслу, стоявшему неподалеку от дивана, на котором сидел Алекс, и опустился в него.

— Как поживает ребенок? — спросил он и отпил из стакана.

— У Николаса все в порядке.

Обмен любезностями. Алекс не привык к подобному общению с отцом и чувствовал себя неуютно, как странник, попавший на незнакомую дорогу, которая могла завести неизвестно куда.

Герцог, хмыкнув, кивнул.

— Твой кузен откажется от идеи подвергнуть экспертизе ваши документы о заключении брака, если я дам ему пять тысяч фунтов.

Алекс ничуть не удивился, услышав эту новость. Генри всегда был жаден до денег.

— Надеюсь, ты не собираешься платить ему?

— Если бы я был уверен, что это избавит нас от гласного судебного разбирательства и обеспечит благополучие моего внука, я бы, ни минуты не колеблясь, выплатил всю требуемую сумму. Но, к сожалению, я слишком хорошо знаю своего племянника. Он на этом не успокоится. Через некоторое время Генри явится снова и потребует еще больше денег. Поэтому я решил сделать все, что в моих силах, чтобы сохранить ваш брак и право моего внука на наследство. Мистер Грэм, как оказалось, очень порядочный человек с большими амбициями. В последнее время мы с ним не раз ужинали вместе.

Значит, герцог подружился с крупным чиновником, начальником бюро, занимавшегося регистрацией рождений, смертей и браков во всей Англии и Уэльсе. Это объясняло, почему до сих пор не возникло серьезных проблем с их документами о заключении брака. Алекс не ожидал от отца такой поддержки. Он не мог вспомнить, когда в последний раз отец приходил ему на помощь. Впрочем, и на этот раз герцог помогал ему, прежде всего ради блага Николаса, который был так похож на его любимого сына.

Алекс заерзал на диване. Он не привык так долго находиться в обществе отца и беседовать с ним спокойно, не на повышенных тонах, без гнева и враждебности.

— Надеюсь, все это значит, что ты изменишь отношение к моей жене? — выпалил Алекс.

Ради Шарлотты он готов был рискнуть хрупким миром с отцом. Однако отец снова удивил его. Покряхтев, он взялся за свой ром. И это, несомненно, означало согласие. Если бы Алекс не сидел в эту минуту, он непременно упал бы.

Следующие десять минут стали для Алекса мучительным испытанием. Их разговор шел урывками, он дергался, как поезд, которому не хватало пара, чтобы беспрепятственно двигаться вперед. Они не могли нащупать общую тему. Герцог вдруг стал рассказывать о своем поместье в Йоркшире, о затратах на его содержание, которое почти удвоилось за последние десять лет. Алекс молчал, так как не знал, что сказать.

В конце концов, герцог, который, видимо, тоже устал от бесплодных попыток завязать беседу с сыном, поднялся на ноги, давая понять, что прием закончился.

Алекс, почувствовав облегчение, тоже быстро встал. Герцог протянул руку. На мгновение Алекс замер, поскольку этот жест со стороны герцога был слишком необычен. Он не мог вспомнить, когда в последний раз дотрагивался до отца или пожимал ему руку. Собравшись с духом, Алекс все же обменялся с ним рукопожатием.

Рука отца оказалась не такой мягкой и липкой, какой Алекс всегда представлял ее.

— До свидания, отец, — сказал Алекс, отвесив легкий поклон.

Герцог кивнул в ответ, и Алекс направился к двери.

— В следующий раз привези с собой Николаса.

— В таком случае позаботься об игрушках для него. Он любит паровозики, — бросил Алекс через плечо и вышел из комнаты.

На следующей неделе Шарлотта отправилась в дом брата, чтобы встретиться с Кейти. Она сильно нервничала и не могла усидеть на месте. Стоя в гостиной, Шарлотта удивлялась сама себе. Еще никогда она не ждала появления сестры с таким волнением. Их отношения зашли в тупик.

На прошлой неделе Кейти прислала ей два письма с просьбой о встрече, а когда Шарлотта не ответила на них, три раза заезжала в усадьбу Картрайтов. Однако Шарлотта отказалась принять ее. Она была не готова к разговору с Кейти. Ее предательство подкосило Шарлотту.

Но когда до свадьбы оставалось две недели, Шарлотта подумала о том, что не сможет с легким сердцем пойти к алтарю, не примирившись с сестрой.

Прежде Шарлотта считала, что эпитет «трусливая» никак не подходил для описания ее сестры. Однако когда Кейти переступила порог гостиной, Шарлотте пришло на ум именно это слово. У Кейти был робкий, испуганный вид. Она поглядывала на Шарлотту тревожно, как недавно осиротевший ребенок. На губах Кейти играла слабая улыбка. Видимо, она боялась улыбнуться широко и открыто.

— Здравствуй, Лотти. Я соскучилась по тебе.

У Шарлотты защемило сердце. Ей было неприятно сознавать, что причиной страданий Кейти была их ссора. Впрочем, Кейти сама во всем виновата.

— Я не хочу воевать с тобой. Через две недели состоится моя свадьба, а потом я вместе с семьей уеду.

Лицо Кейти озарилось широкой улыбкой. Она почувствовала облегчение, словно ей был брошен спасательный круг.

— Меня мучила мысль, что мы так и не поговорили.

— Я тебя люблю, Кейти, но все еще сержусь. Не знаю, когда я смогу тебя простить.

— Я все понимаю. — Кейти говорила тихо, потупив взор. Я стыжусь своего поступка и все это время жила с чувством вины и раскаяния в сердце. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить себя.

— О, Кейти, — произнесла Шарлотта, сочувственно глядя на сестру.

Ее сердце смягчилось, она не могла долго держать зло на родного человека. Шарлотта шагнула к Кейти и, преодолев разверзшуюся между ними пропасть обняла ее.

— Алекс как-то сказал, что мы не можем вернуться в прошлое и нам не нужно этого делать. Нельзя жить прошлым. Давай забудем то страшное время. Мы были тогда еще слишком молоды и совершали необдуманные поступки. Я должна взять на себя часть вины. Мне не следовало бежать из дома или, по крайней мере, так долго жить за океаном, не сообщая своего адреса.

— Ты поступила так ради нашего общего блага. Во всяком случае, ты так считала. Я бы не стала винить тебя за это.

Кейти всегда была ее верной защитницей.

— Мисс Фостер дважды приезжала ко мне на этой неделе. Она рассказала множество историй из жизни нашей матери, — промолвила Шарлотта.

— Да, мне она тоже рассказывала о матери. Вчера я была в ее мастерской. Я пыталась уговорить ее переехать к нам. Она могла бы сообщить окружающим, что мы высоко ценим ее как портниху и хотим ввести в штат обслуживающего персонала. Но мисс Фостер отклонила мое предложение. Она заявила, что любит свою мастерскую и дорожит независимостью.

— Ты знаешь, что она никогда не позволит нам публично признать ее своей родственницей.

— Да, знаю, — грустно сказала Кейти. — Поэтому я и предложила ей такой вариант переезда к нам.

— Мисс Фостер поступает так, как считает правильным, и я ее понимаю.

Кейти кивнула.

Внезапно Шарлотта встрепенулась, как будто вспомнила о чем-то.

— Кейти, я вернулась в Англию потому, что Лукас сообщил мне о твоей болезни. Одно время после возвращения я думала, что этот слух пустил автор того злополучного письма, чтобы выманить меня из-за океана. Но если письмо написала ты…

Сестра опустила глаза, и на ее щеках выступил яркий румянец. Она призналась, что они с Лукасом договорились сделать так, чтобы Шарлотта вернулась домой.

— Мне повезло, что я случайно встретила мистера Бомона. Я боялась, что Алекс женится на леди Мэри и тогда уже ваше воссоединение будет невозможно. Мне нужно было во что бы ни стало заставить тебя приехать домой. Я готова была на все, чтобы вернуть тебе и Алексу счастье, которое вы утратили из-за моего эгоизма. Я должна была дать вам шанс восстановить свои отношения.

В глазах Кейти Шарлотта видела выражение отчаяния, чувства вины и любви.

— В данном случае я благодарна тебе за вмешательство, — тихо сказала Шарлотта.

— Это самое меньшее, что я могла сделать для вас. Я хочу только одного — чтобы вы были счастливы.

— Я тоже желаю тебе счастья. О, Кейти, я очень беспокоюсь за тебя, — призналась Шарлотта.

— Ты боишься, что я останусь старой девой без мужа и детей?

— Я хочу, чтобы ты была счастлива. Мне кажется, мужчины просто слепы.

— Я должна тебе кое в чем признаться.

Шарлотта с тревогой посмотрела на сестру. Что она собиралась сказать ей?

— На самом деле я никогда не была парией в обществе. Меня постоянно окружает толпа поклонников, но я делаю все возможное — и в этом я, надо сказать, преуспела, — чтобы отпугнуть их.

Кейти перечислила имена трех молодых лордов, завидных женихов, которые ухаживали за ней.

— Но почему ты отвергла их ухаживания? — с недоумением спросила Шарлотта.

— Как я могла выйти замуж и завести семью, когда из-за своей детской ревности лишила тебя всего этого’ После того, что натворила, я недостойна счастья.

Волна любви захлестнула Шарлотту и переполнила ее сердце. Сестра сама придумала себе наказание за проступок.

— Но теперь я вернулась домой и получила все, что хотела от жизни, и даже больше. Поэтому ты можешь прекратить мучить себя. Ты заслужила счастье, Кейти.

Кейти слабо улыбнулась, как будто сомневалась в том, что действительно заслужила прощение. Но Шарлотта знала, что со временем все встанет на свои места.

Стоя у алтаря часовни Святого Георгия на Ганновер-сквер, Алекс ждал, когда заиграет свадебный марш. Его новый камердинер, которого он нанял по настоянию Шарлотты, слишком туго завязал галстук.

На стоявшем рядом с ним Армстронге была та же самая одежда, что и пять лет назад. Николас сидел на скамье в первом ряду в окружении Мисси, Амелии, Элизабет и Кресуэлла. Родители Алекса, младший брат Радерфорда, Кристофер, и младшие сестры Армстронга Сара и Эмили, сидели через проход от них. Джиллиан и мисс Фостер находились в приделе храма и наблюдали за церемонней бракосочетания оттуда. Они отказались присоединиться к гостям, собравшимся в центральном нефе, поскольку боялись скандала.

Однако Шарлотта настояла, чтобы они приехали после церемонии в Гретхен-Мэнор, где должен был состояться свадебный завтрак, на который были приглашены только самые близкие люди.

Наконец заиграла музыка, и Алекс увидел приближающуюся к нему по проходу Шарлотту. Она была прекрасна в свадебном наряде из кремового шелка. Ее голову украшала шляпка с цветами и фатой. Все внимание Алекса было сосредоточено на ней, он не замечал шагавшего рядом Радерфорда, сопровождавшего сестру к алтарю, и идущую следом Кейти.

В церкви поднялся приглушенный гул голосов. Гости перешептывались, улыбаясь и кивая невесте. «Из нее выйдет прекрасная герцогиня…», «Это правда, что она беременна?» Все были потрясены красотой Шарлотты.

Алекс не обращал внимания на гостей. Главным для него было то, что сегодня он женится на женщине своей мечты, на женщине, которая нарожает ему детей. Сегодня он женится на женщине, которую будет любить всю свою жизнь.

И вот уже через десять минут он был женат и смотрел в прекрасные голубые глаза Шарлотты, держа в своих руках ее дрожащие руки.

Эпилог

— Думаю, вам стоит сделать еще одну попытку — сказала Элизабет, глядя с улыбкой на нового члена семьи спящего у нее на руках. — Она просто восхитительна и совсем не похожа на тебя.

Шарлотта с любовью смотрела на свою двухмесячную дочку Роуз. У нее были чернильно-черные волосы, розовые щечки и серебристо-серые глазки.

— Да, она — вылитый папа. Не думаю, что ее огорчит это обстоятельство.

Элизабет, которая была на третьем месяце беременности, не сразу смогла приехать в Рединг, чтобы взглянуть на новорожденную Роуз, поскольку ее долгое время мучила по утрам тошнота. Когда приступы наконец прекратились, она сразу же собралась в путь вместе с мужем, несмотря на ледяные февральские ветра.

Мужчины ушли в бильярдный зал, Николас играл наверху с детьми Элизабет, а Шарлотта вместе с гостьей сидела на обитом цветастым ситцем диване в залитой зимним солнцем гостиной.

— А как герцог и герцогиня отнеслись к появлению на свет Роуз. Они сильно разочарованы, что у вас родилась девочка?

— Герцогу, пожалуй, потребуется время, чтобы смириться с этим фактом. Хотя он сейчас рад тому, что мистер Грэм подтвердил подлинность документов о заключении нашего брака. Мистер Уэнтуорт не будет подавать иск в суд, чтобы оспорить это. Таким образом, Николас остается законным наследником герцогского титула.

В доме все были счастливы, когда герцог лично сообщил эту новость.

— Герцогиня рада рождению Роуз. Оказывается, она мечтала, чтобы у нас родилась девочка. Боюсь, она будет страшно баловать внуков.

Шарлотта улыбнулась, все еще удивляясь тому, как сильно за последний год изменилось отношение герцогини к ней. Они не стали лучшими подругами, но притерлись характерами. Герцог все еще держался с ней отчужденно и, похоже, не собирался сближаться. Но его отношения с Алексом значительно улучшились, и Шарлотта была рада этому.

Она потянулась к пустой чашке, стоявшей на тележке, и случайно бросила взгляд на письма, лежавшие на маленьком столике. Их сегодня принес Альфред, но Шарлотта отложила письма в сторону, решив, что разберет почту позже. Однако сейчас ее внимание привлек знакомый почерк на конверте лежавшего сверху письма.

Лукас! Как давно от него не было никаких вестей!

Шарлотта вскрыла конверт слегка дрожавшими от волнения пальцами и достала письмо. Быстро пробежав его глазами, она ахнула, прочитав написанную в конце фразу.

Наблюдавшая за ней Элизабет приподняла бровь.

— Что случилось?

— Это письмо от Лукаса. На следующей неделе он возвращается в Лондон.

Content

Беверли Кендалл
Жертвуя счастьем

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог