Виктор Побережных

Спасти будущее! «Попаданец» Вождя

Вступление

Сергей Петелин был не в настроении. Да и любой другой тоже бы не лучился счастьем на его месте. Еще бы! Узнать о предстоящем увольнении за две недели до Нового года! Все-таки новый начальник склада конченая скотина! Подумаешь, при разгрузке вагона повредилась палета с гипсокартоном! Первый раз, что ли? Да почти в каждой поставке такие палеты есть! Нет! Видите ли, четыре листа повреждены. А то, что в каждой палете из пятидесяти листов нижний с завода не считается, идет как подкладочный, его не интересует якобы! (Действительно, одна палета стандартного гипсокартона Кнауфф размерами 2,5×1,2 м, несмотря на то, что в ней 50 листов, т. е. 150 кв. м, с завода идет как 147 кв. м, т. е. 49 листов. Никто не обманывался при большой закупке?) А ведь листы-то хорошие, максимум нерабочая поверхность поцарапана! Покупателей накалывает, а бабло за листы себе на карман тянет. Скотина! Предыдущий-то, Петрович, нормальный мужик был. С понятиями! Грузчиков и кладовщиков никогда не обижал, честно на всех раскидывал денежку-то, себе, конечно, побольше брал. Но и нас не обижал. Сергей чертыхнулся, объезжая на старой «делике» очередную аварию. Снова какая-то дура на «Ниссан Марч» втюхнулась в автобус. Кто им только права дает?! Хотя… есть бабенки, которые лучше любого мужика машину водят. Сергей расстроенно покачал головой. Ну какой скотина же этот урод, новый начальничек! Как жаль, что Петрович уволился, на юга переехал жить. Да и я дурак и больше никто! Петелин снова вздохнул, мысленно костеря себя. Ну кто меня за язык тянул с этим идиотом спорить начинать? Да еще про поделиться намекать? Вот и намекнул, блин. Теперь работу искать нужно. Хорошо еще, что ни семьи, ни детей, а то бы совсем паршиво было. И хорошо, что машина есть – если что, голодным не оставит, хотя на микрике (микроавтобус) особенно не потаксуешь. Сергей невольно улыбнулся, оглядывая старенький, но чистый и аккуратный салон своей машины. Старушка, но еще о-го-го! Побегает! Может, бл*дь снять? Мысли вдруг метнулись совсем в другую сторону. Как раз по бетонке еду, вон стоят «красавицы». Хотя… ну их на фиг! Петелин вообще с презрением и брезгливостью относился не только к проституткам, но и к тем, кто их «снимает». Платить за «любовь»? Да еще с риском подцепить разом кучу гадости? Нет уж, спасибо! Я свое хозяйство не на помойке нашел, чтобы куда попало совать! Одно дело, ухаживая за женщиной, делать ей подарки, время от времени получая благодарность в самой доступной для женщины форме, доставляя друг другу удовольствие в постели, и совсем другое – платить шлюхам. Так что ну ее на фиг еще раз! Лучше в «Че»[1] зайду, может, что обломится! О, «голосует» компания! Как по заказу – две бабы и шесть мужиков. И вид приличный, так что поработаем, старушка!

Глава 1

– Поздравляю с началом настоящей работы, товарищи! А теперь вперед… – Кузнецов осмотрелся и ткнул меня в плечо кулаком в перчатке. – Веди, Сусанин. Показывай Родину несчастным пришельцам.

Покосившись на хихикнувших девчонок и хмыкнувших парней, я двинулся вперед. Юмористы, блин. Хотя, наверное, это просто нервное, а смех хорошо напряжение скидывает. Чертыхаясь из-за попавшего в ботинки снега, я выбрался с тропки на более широкую дорожку, еще метров двадцать по ней – и окажемся на одной из центральных аллей кладбища. Нет! Хорошее я место предложил все-таки! Хорошее! Даже шум машин с близкой дороги не сильно надоедает, а уж как радует отсутствие людей! Осмотревшись, я повернулся к Николаю.

– Ну что, Андрей? Нормально все? – Напряжение от перехода уже спало, ребята стали собранными и серьезными.

– Вроде нормально, Коля. Изменилось, конечно, многое… Вон тех зданий раньше не было. – Я махнул рукой в сторону каких-то ангаров, спрятавшихся за забором из профлиста. – Но это мелочи.

– Ну раз мелочи… Слушай приказ, орлы и орлицы. Оружие убрать, перед выходом с кладбища осматриваемся и приводим себя в порядок. Первым делом изучаем ближайшие окрестности, а затем… – Кузнецов хищно усмехнулся. – Навестим старого приятеля Андрея…

Еще во время разработки операции был поднят вопрос даже не о документах, а о денежных средствах. Пользоваться переходом так, как действовали бандиты, мы не могли. Руководство было категорически против, я, когда предложил подобное, огреб так, что неделю еще вздрагивал при виде Мартынова и упоминании Лаврентия Павловича, который «отлюбил» меня по телефону. Да и помимо этических были и технические проблемы. Дело в том, что нашим специалистам так и не удалось освоить управление переходом в такой же мере, как умел погибший изобретатель. Может, дело было в недостаточных вычислительных мощностях (единственный ноутбук использовался предельно бережно Максимовым, который работал на нем, но загружен при этом был по полной), но скорее дело было в том, что привлеченные ученые так и не поняли, почему же этот проход работает и как, черт возьми, вообще это происходит. В личном разговоре с одним забавным дядькой, внешне ужасно похожим на Чехова с картинки в учебнике, я попытался хоть что-то понять в этом деле. Результатом стало двухчасовое словоизвержение этого дядьки, смысл которого можно выразить тремя слова – хрен его знает! Так вот, когда я предложил, скажем так, позаимствовать средства у представителей криминала, то это предложение не вызвало особенно отрицательной реакции. А когда я уточнил, что предлагаю заняться наркоторговцем, адрес которого знал, то получил одобрение генерала, правда, только после того, как с помощью врачей из меня вытащили все, что я помнил о нем. Честно говоря, я думал, что вариант прямой экспроприации ценностей руководство откинуло совсем не по этическим причинам и не из-за проблем с переходом. Скорее из-за того, что рано или поздно придется выходить на контакт с официальными властями, а выглядеть примитивными ворами, как-то оно того, нехорошо. Да и не особенно это важно, в общем-то. Главное, получили добро на устранение мразей, торгующих смертью, и этого достаточно. Я, как и большая часть красноярцев, знал, что главными местами наркоторговли в городе являются поселок Суворовский и Покровка, где жили большинство цыган, чаще всего и занимающихся этим грязным делом. Когда-то они воровали и занимались скупкой краденого, при придурочном Мишке-Меченом, устроившем «сухой закон», занялись торговлей алкоголем, а потом перешли и на наркоту. Какие дворцы отгрохали некоторые из них в Покровке, просто уму непостижимо! Нет, наркополицаи иногда показывали, что работают, хватали мелких сошек, но всем было ясно, что это мелочи. Ведь «серьезных» людей они не трогали почти никогда. Видимо, те делились вовремя с кем положено. Как там было в так называемой социальной рекламе – заплати налоги и спи спокойно? Они спали спокойно, твари. А торгаш, к которому мы направились через час, жил сравнительно недалеко от места нашей высадки. В самом начале улицы Щорса, во дворе, с незапамятных времен называвшемся «блядским». Про него я узнал благодаря погибшему другу, Вадику Самедову. Его сын, хороший пятнадцатилетний пацан Димка, повздорил с компанией уродов, заступившись за одноклассницу. Те сволочи не придумали ничего лучше, как поймать его толпой и вколоть ему пару кубов дряни. От этого Дима наркоманом не стал, но те скоты заразили его гепатитом С, а для полного счастья и СПИДом, использовав шприц после заведомо больных наркош. Димка, узнав о заражении, повесился, а его мать Нина пережила сына на неделю, съев на ночь смертельную дозу снотворного. А Вадим… нашел этих уродов и по очереди всех грохнул, выяснив перед этим, где они берут свою отраву. Так он узнал о торгаше Октае, поставлявшем мелким торговцам дрянь, и не нашел ничего лучшего, чем сообщить о нем в милицию. В результате Вадика арестовали, а Октай так и остался на свободе как ни в чем не бывало. О нем Вадик мне рассказал за день до своего ареста и за неделю до смерти в Красноярском СИЗО. Как потом мне сказал его адвокат, отводя глаза, от острой сердечной недостаточности. Я тогда уже сам начал готовиться к тому, чтобы грохнуть скотину, но не успел. Попал в другой мир. А теперь у меня появилась возможность не только отомстить за друга и его родных, но и просто сделать мир хоть немного чище.

Николай и остальные ребята, прекрасно знавшие эту историю, понимающе усмехались по дороге, когда на моей физиономии появлялась мечтательная, кровожадная улыбка. Ну не мог я ничего с собой поделать! Аж потряхивало от нетерпения. За полчаса дойдя до нужного дома, мы разбились на пары и осмотрели окрестности.

К моему удивлению, за эти годы вокруг почти ничего не изменилось: те же двухэтажные дома, построенные в пятидесятые, те же полуразваленные детские площадки и старые тополя и акации. Только машин стало больше и окна в домах в основном пластиковые. Хоромы нужного нам Октая занимали целый подъезд в одном из двухэтажных домов. Уже давно он выкупил квартиры у соседей и объединил в одну большую, двухэтажную квартиру. Осмотрев окрестности и прикинув пути возможного отступления, наскоро обсудили план действий. Честно говоря, когда мы уже пришли, я засомневался, что разумно днем идти «на дело». Но стоило мне об этом заикнуться, как Николай, а следом и парни, дружно хмыкнув, заявили, что все будет в порядке. Мол, немцев в зоне действия партизан сложнее брать было и что сейчас я увижу работу профессиональных диверсантов, а не дуболомов «Баха», которые только и умеют, что все вокруг разрушать, заставляя окружающих ужасаться и плакать. Это заявление меня ввергло если не в шок, то в легкий ступор точно. Через пять минут мой тезка Мень с помощью каких-то хитровыгнутых железяк открыл входную дверь, а еще через минуту мы все были внутри квартиры, а перед нами валялся вырубленный хозяин.

Пока тезка упаковывал хозяина, а ребята шустро рассосались по квартире, я осмотрелся, и то, что увидел, мне очень не понравилось. Очень! Окружающая меня обстановка прихожей ничем не напоминала жилище цыгана. Самое главное, что не было ни одного ковра! А по личному опыту я прекрасно знал, как цыгане (по крайней мере те, с которыми мне доводилось общаться) любят чуть ли не потолки ими увешивать. Во всяком случае, на полу и стенах обязательно. А тут… отделка, выполненная с большим вкусом и не меньшим качеством, на полу не пошлый ламинат, а настоящий паркет, причем из дорогих, пара белых кожаных кресел, симпатичный диван, выполненный в том же стиле, настоящий камин у стены и шикарный резной шкаф-бар напротив, внешне не сильно броская, но явно оч-чень дорогая люстра под потолком. Ну не вяжется у меня этот вид с квартирой барыги-цыгана! Не вяжется! Пока я разглядывал окружающее, все более понимая, что что-то не то, Николай обшмонал хозяина, глянул в найденные документы и от души матюгнулся.

– …! Андрей, мать твою! – посмотрев в сунутый мне под нос паспорт, я виновато уставился в бешеные глаза Кузнецова. – Ты же… в… на… видел его в окно! Так какого … на… и… в …!

Я снова уставился в паспорт, который разъяренный Николай сунул мне в руки, перед тем как рухнуть в одно из кресел. Кароян Гарик Амритович. Блин! Ну похож же! Тоже чернявый, невысокий, толстый! Я перевернул лежащего лицом вниз мужика и окончательно убедился, что мы лажанулись по-крупному! Вернее, лажанулся я, а попали все. Матюгнувшись, я встал, пнул ни в чем не повинную стену и уселся в соседнее с Кузнецовым кресло.

– Что, так похож? – Николай уже справился с эмоциями и, усмехаясь, ткнул меня кулаком в плечо. – Успокойся. Теперь-то чего дергаться. Нужно думать, как выкручиваться будем. Судя по тому, что этот тип одет и мы застали его перед дверью, он собирался уходить. Вопрос – через сколько времени его хватятся? И хватятся ли вообще? И что дальше делать будем?

– На сколько он?..

– Минут сорок, может, чуть поменьше, – все это время стоявший столбом Андрюха Мень включился в разговор, не дожидаясь окончания вопроса.

– Как я понимаю, объект не тот? – дождавшись моего нервного кивка, тезка коротко хохотнул. – Ну… елки-моталки! Получается, мы простые налетчики? Да-а-а… Ловить доводилось, а вот самому…

– Ладно! Хорош самоуничижением заниматься! – Николай врезал кулаком по подлокотнику кресла. – Работаем, как было задумано. Хозяину завязать глаза, законопатить уши и кляп в рот. Только чтоб не задохнулся! И осматриваем квартиру!

Через час мы расселись за большим столом в столовой, на который свалили наши, хм, находки. К этому времени хозяин квартиры уже пытался шевелиться, но Мень снова не очень нежно его отключил. А на столе было на что посмотреть. Первым делом, документы. Аж восемь паспортов на разные имена и гражданства, были и российские, и украинские, и Республики Армения, а один вообще гражданина Израиля. И во всех фотография нашего гостеприимного хозяина, только имена и фамилии разные. Еще нашли два пистолета, ПММ и самую настоящую беретту, к ним по три обоймы и по две непочатые коробки патронов. Стволы с паспортами нашли девчонки в тайнике, сделанном в спальне. Также нашли два сейфа, вскрыть которые помогли ключи из карманов неизвестного. А как еще назвать человека, с таким количеством документов, выглядящих настоящими. Когда Кузнецов увидел документы, он аж засветился весь. Настоящий подарок для наших спецов! Ну и судьба хозяина стала предельно ясна – заберем с собой. Честному человеку левые паспорта не нужны! Стволы, тем более в современной России, могут оказаться у любого, а вот документы – только у связанных с криминалом. У меня тоже камень с души упал, одно дело схомутать мутного типа, и совсем другое – ворваться к честному человеку. Изделий из драгметаллов почти не было, так, пара печаток и цепочек да один браслет, а вот денег… Пятьдесят три тысячи баксов, восемь с половиной тысяч евро и почти семнадцать миллионов в рублях. Оч-чень хорошо зашли!

– Так! Подведем предварительные итоги! – Кузнецов обвел всех взглядом. – Первое: владелец квартиры поменялся, но, на наше счастье, нам подходит. Второе: задача минимум, поставленная руководством, даже перевыполнена, имеются образцы документов различных стран, значительные денежные средства и человек, судя по всему, владеющий информацией, представляющей значительный интерес для нас. Степан, Игорь, ваша задача – побеседовать с хозяином, ванная комната в вашем распоряжении. Главное, что вам необходимо узнать, может ли кто-нибудь прийти сюда в его поисках, от результатов беседы и будем плясать дальше. А вы, девочки, приготовьте что-нибудь покушать. Кухня тут шикарная, продуктов полно, вот и побалуйте боевых товарищей! Дима, Андрей. Продолжайте осмотр квартиры. Есть у меня подозрение, что не все тайники обнаружены. А мы с Андреем пока пойдем изучать имеющуюся в квартире технику, может, что-то стоит с собой взять.

Мы уже поднимались на второй этаж, когда в мою глупую голову пришла одна мысль. Хохотнув, я побежал на кухню и оказался прав! Девчонки растерянно стояли перед навороченным кухонным гарнитуром и пытались разобраться, глядя на варочную поверхность, что это и как оно работает. Улыбнувшись, я быстренько показал нашим красавицам, как включать и пользоваться этой техникой, помог разобраться с шаровым краном и, расцелованный, убежал к Николаю. Тот сначала хотел на меня наехать, но, выслушав, посмеялся, и мы приступили к методичному осмотру хором.

Обойдя семь комнат, мы зашли в последнюю, судя по всему, в кабинет. Оказавшись там, я аж зажмурился от удовольствия, а Николай просто коротко матюгнулся. Ноут, комп и куча разной электроники. Ничего не оставлю! Все уволоку! Подскочив к столу, я повернул к себе большой коричневый ноутбук. Какая-то очередная модель «Sony VAIO». Таких я не видел, но и неудивительно. За несколько лет компьютерная техника далеко могла шагнуть. Давно ли дискетами пользовались, а еще при мне комп с приводом под дискету найти уже нельзя было. Так-так-так, посмотрим-посмотрим. Ой, спасибо, хозяин, что паролями не пользуешься! Ну ни хрена себе, зверюга! Да у меня стационар хуже был, чем этот ноут! Тут только памяти 8 гигов! Ну, эту машину точно забрать нужно! Ах ты ж «Сони VPC 5A3Z9R», мы ж тебя холить и лелеять будем! Да и комп, судя по всему, с железом навороченным. Таких, как этот армянин, обожают все продавцы электроники, им главное, чтобы понавороченней техника была! А она и стоит соответствующе.

– Ну как? – Николай выдернул меня из радостных мыслей. – Стоящая техника?

– Коля! Это все забирать нужно! А с учетом того, что у него Интернет подключен… Какая информация нам нужна в первую очередь?

Услышав мой вопрос, Кузнецов немного подзавис и медленно опустился в одно из кресел, стоявших у стола. К его чести, «перезагрузка» произошла быстро.

– Ты сначала покажи мне, что это такое, ваш Интернет. А то рассказы и схемы… Сам понимаешь.

Через полчаса с огромным трудом нас выдернули из кабинета наши красавицы.

– Николай, Андрей! Кушать пойдемте! Только вас и ждем!

В конце концов они смогли преодолеть наше неловкое сопротивление и все же уволокли на первый этаж, где за накрытым столом нас ждали остальные ребята.

– Ну. Как там наш хозяин? – Николай, не успев усесться, приступил к делу.

– Сначала угрожал. А теперь желает общаться со страшной силой. Готов рассказать. Даже как штанишки мочил в детстве, – Степан усмехнулся, а Игорь поморщился, как от зубной боли, и добавил:

– Мразь еще та, но врать теперь боится сильнее, чем молчать.

– Будут сегодня его искать? Гостей не ожидает?

– Нет, Николай Иванович. Сегодня никого не ждет, и искать не должны. А вот завтра… Он должен вылететь в Москву с «коллегами по бизнесу». Бандитами. А сегодня нам повезло. Обещают сильные морозы, и он собирался идти на автостоянку отдать ключи от машины сторожу, чтобы прогревали двигатель в его отсутствие.

– Очень хорошо. Просто замечательно! – все заулыбались вслед за Кузнецовым. – Значит, поступаем так… Николай, извини, что вмешиваюсь, отойдем на минутку? – Кузнецов, как и остальные ребята и девчата, удивленно покосился на меня, но все же встал из-за стола.

Пройдя на кухню, я открыл холодильник и удовлетворенно усмехнулся, сока было много. Быстро налив в стаканы виноградного из литровой стеклянной бутылки, сунул один Николаю, отхлебнул сам и, не дожидаясь, пока раздражение, появившееся на его лице, выплеснется на меня, сказал:

– Пока ты не озвучил приказ, хочу внести предложение, а то потом может нехорошо получиться. Сейчас мы посмотрим, где находится ближайший магазин, занимающийся компьютерами, схо…

– Как посмотрим? Окрестности обходить будем? – Николай, усмехнувшись, хлебнул сока.

– Зачем обходить? Комп есть, Интернет есть. Сейчас дубль-гис поставлю и посмотрю, где магазин ближайший.

– Что за дубль… э… гис?

Со вздохом посмотрев на него, я понял, что разговор может затянуться.

– Это проще показать, чем объяснить. Давай прервем совещание, сходим наверх, потом все и решишь. Лады?

Через десять минут Николай, с интересом разглядывая электронную карту Красноярска, спросил:

– Так только по Красноярску можно?

– Нет, конечно. Куча городов есть, да и другие, наверное, программы существуют. Просто я раньше именно этой пользовался.

– Хорошо, Андрей. Делаем так… Сейчас – скачиваешь? – карты по разным городам и определяешься с ближайшим магазином. Там покупаем еще пару-тройку таких ящичков, – Николай постучал пальцем по ноуту, – и то, что еще может понадобиться в первую очередь. Затем…

– Коль. Так, может, пока мы ходить будем, я тут еще кое-что на скачку поставлю? Книги там, справочники…

– Ну-ка, ну-ка, какие книги? – Коля с интересом придвинулся к экрану. – Помнится, ты мне кое-что говорил о каких-то пиратах…

– Вот, смотри. – Запустив «огненную лисицу», я быстренько зашел на одну из электронных библиотек и с удовольствием увидел округлившиеся глаза Кузнецова от списка и количества имеющихся книг. В качестве «контрольного выстрела» открыл ему мемуары и другие книги на тему военной истории.

– Та-а-ак… – Николай резко провел ладонью по лицу, словно что-то стирая с него. – Для того чтобы скачать это все, нужно много времени? Раз так… Скачивай вот это, вот это, это и это. Включил? Через сколько будет у нас эта информация?

– Минут пять. А…

– Сидишь здесь и выбираешь книги по такой же тематике. – Николай хмуро посмотрел на экран. – Как я понимаю, скачиваться может и без тебя? Тогда выбирай, что я сказал, включай насос, ну, или что там у вас качает, и спускайся.

Минут через десять я убедился, что скачка идет нормально и через полчаса завершится, спустился к остальным. Кузнецов, Татьяна и Мень, уже одетые, стояли у стола. Николай, что-то объясняющий «Елене Прекрасной», кивнул в сторону вешалки, мол, одеваться надо. Да кто ж спорит? И через пару минут мы уже выходили во двор. Я, правда, попытался открыть рот про проверку, но оказалось, что опоздал, уже все осмотрели и посчитали путь безопасным. Выйдя со двора, огляделся и вздохнул – ностальгия накатила. Еще совсем пацаном носился в этих местах, когда в заброшенный теперь кинотеатр «Металлург» бегал. А теперь… изменился район, изменился. Как ни странно, и дома подновлены, магазины пооткрывались на первых этажах. А трамвайная остановка как была, так и осталась на своем месте. И старый, кажется, вот-вот готовый рассыпаться трамвай как по заказу выворачивает с Мичурина. Словно в детство вернулся, только какое-то извращенное, кривое, чужое, но до боли знакомое. Войдя в практически пустой вагон и отдав пожилой женщине в синей жилетке поверх старой куртки пятьдесят рублей, я отмахнулся от сдачи и билетов.

– Нам две остановки, мать, да и не обеднеем мы, – и отвернулся. Неприятно слушать благодарность за такую ерунду. Я помнил, что зарплаты у «трамвайщиков» копеечные, и не думаю, что они изменились в лучшую сторону за время, проведенное в другом мире. Для нее это деньги, а для нас… и как-то неудобно стало за свой «навороченный прикид», словно обокрал кого, а глянув на ребят, понял, что не одному мне стало не по себе. Хорошо, что две остановки проехали очень быстро, и мы вышли из вагона, почему-то избегая смотреть друг другу в глаза. А ведь раньше бы ничего подобного не испытал, и в голову бы не пришло чувство вины испытывать. Изменил меня тот мир, изменил.

Оглядевшись на остановке и определив, какой именно дом нужен, мы перешли трамвайные пути и через несколько минут добрались до цели поездки. Помнится, еще до истории с моим «попадаловом» я улыбался, замечая вывеску «Сибирские компьютеры», само словосочетание смешило. И только теперь узнаю, что за зверь скрывается под такой вывеской. Как оказалось, скрывался там обычный магазин, специализирующийся на компах и всем, с ними связанном. Не мудрствуя лукаво я быстро загрузил молодого парнишку-продавца своими хотелками, и пока он вытаскивал в зал наш заказ, присоединился к остальным, прилипшим к витринам с выставленным товаром. Кузнецова и остальных понять было можно, я и сам почувствовал себя в пещере Али-Бабы, а уж они-то… Честно говоря, хотелось взять все! И ноуты, и планшетники, и простые компы. Про всякие мелкие гаджеты вообще молчу! Но пришлось наступить на горло проснувшемуся в душе хомяку и ограничиться двумя ноутбуками, тоже «соньками», но попроще чем «трофейная», двумя принтерами НР и четырьмя запасными картриджами, тремя внешними жесткими дисками на 2 терабайта каждый, коробкой бумаги и тремя сумками под ноуты. Расплатившись с парнишкой и распределив груз, вышли на улицу и потихоньку пошли в сторону «базы». Отошли от магазина метров на пятнадцать, и ребят прорвало. Ей-богу, будто на допросе оказался! А почему? А что это? А что за ерундовина была? А зачем нужны те фиговины? А что за ящички такие плоские, со стеклом, да еще по такой цене? А почему именно такие ноутбуки взяли, там же и другие были? А… Вопросы, вопросы, вопросы… Проще всего оказалось ответить, почему именно такие ноутбуки взял.

– Понимаешь, Коля. Говорят, что особой разницы в качестве современной электроники вроде как и нет. Уровень где-то один более или менее. И что большая цена – это переплата за имя, бренд. Исключение полностью китайские шедевры, там может оказаться все, что угодно, даже не электроника. Но у меня была машинка именно этой марки. Модель другая, конечно, но все же… И она у меня отработала верой и правдой больше восьми лет без каких-либо проблем, вплоть до дня моего попадания к вам. Хотя перенес ноутбук очень многое! И падал множество раз, и чем только не заливался. Единственное, что с ним произошло, – аккумуляторной батарее хана пришла. Может, я и не прав, но эти ноутбуки у меня больше доверия вызывают, как и принтеры, что мы взяли. Не зря именно такие «печатные станки» в большинстве фирм, с которыми доводилось работать, стоят.

В общем, до самого двора нужного языком молол, устал, словно окоп полного профиля на отделение копал в одиночку! А как подумал о том, СКОЛЬКО писать и говорить по возвращении придется, так и встал на месте!

Таня и тезка, еще неопытные в таких делах, покосились недоуменно и стоят молча, ждут, пока дальше пойдем. А Кузнецов – зар-раза! – сразу врубился, что в голову мою пришло, усмехнулся и заявил.

– Андрей, как понимаешь, вот это, – и рукой на коробку бумаги у меня показывает и улыбается. Добро-добро, ласково-ласково! – нам не грозит. Нам простая писчая, ручки и подушечка под задницу.

Тут и до ребят дошло, что нас всех ожидает через несколько часов. Вроде незаметно – минута там, минута здесь – а уже седьмой час вечера идет.

Обошли мы двор немного, осмотрелись… Вроде ничего подозрительного нет. Вот только у домика метеорологов два мужика возятся, что-то с открытой дверью химичат. Угу, поздним вечером только и остается метеорологам, что по станциям в районах мотаться, двери делать. Ну и парочка «крузаков» в соседнем дворе, с крепкими парнями, откровенно братковского вида обнаружились. А в остальном, прекрасная маркиза…

Интерлюдия 1. Красноярск, кабинет начальника ГУВД по Красноярскому краю, утро 18 декабря 2012 г.

– Майор, что за херню ты мне несешь? Как это потеряли?.. Там что, мест полно, где затихариться можно?.. Да ты не мямли, мать твою, а толком докладывай!.. Ищите! И найдите мне этих деятелей, мать вашу!

Бросив телефонную трубку на стол, генерал прикурил сигарету, отбросил в сторону золотую зажигалку, сделал пару затяжек и глухо спросил, не глядя на сидящих за столом офицеров, с каждым словом повышая голос и переходя на крик.

– Что Москве докладывать будем, господа полицейские? Про…ли наши орлы этих деятелей, про…ли! В районе поселка монтажников, около Злобинского кладбища потеряли! Как? Как там можно упустить группу из… сколько их?

– Предположительно от пяти до десяти человек, товарищ генерал. – Немолодой подполковник в городском камуфляже хмуро продолжил: – Точное количество установить пока не удалось. Люди работают…

– Работают. Это вы называете работой?! Да такого и в девяностые не происходило! Работают они… – успокаиваясь, начальник краевого УВД снова прикурил сигарету. – Давайте еще раз подобьем, что нам известно к этой минуте. Савельев?

Худощавый майор поправил лежащую перед ним папку и начал доклад.

– Вчера, 17 декабря, в 23 часа 15 минут местного времени, на телефон дежурного Кировского отдела полиции № 3 капитана Чащина поступил звонок о стрельбе на улице Щорса в районе дома № 8. На место были направлены два экипажа ППС, номера 65 и 67, для выяснения произошедшего. По прибытии на место, в 23 часа 22 минуты, старший экипажа № 65, сержант Горелов, доложил об обнаружении следов перестрелки и трех трупов не установленных на тот момент лиц. В 0 часов 20 минут 18 декабря на место происшествия прибыла дежурная группа из городского управления внутренних дел, представители следственного отдела и прокуратуры по городу Красноярску. К этому моменту экипажами 65, 67 и прибывшим в 23 часа 38 минут экипажем 58 были обнаружены еще семь убитых и два тяжелораненых человека. Было обнаружено и изъято оружие: 14 пистолетов Макарова, два пистолета ТТ, один автомат АКСУ-74С, две гранаты типа РГО и большое количество боеприпасов. По мнению приступившей к работе следственной группы, автоматического оружия было больше. По-видимому, часть унесла с собой неизвестная группа лиц, причастная к данному происшествию. В ходе осмотра места происшествия следственная бригада установила, что погибшие, по всей видимости, пытались ворваться в квартиру № 1, расположенную в доме № 8 по улице Щорса. При осмотре данной квартиры найдены гильзы, разбитые окна, многочисленные следы пулевых попаданий в стены и мебель, следы крови. Судя по всему, кто-то из неустановленных лиц, находящихся в квартире, был ранен. Судя по незначительным следам крови, ранение было легкое. Как установлено, квартира принадлежит гражданину Салманову Александру Окаевичу, более известному как Октай. Сам Октай находится в Красноярском СИЗО № 1 под следствием по факту хранения и сбыта наркотических веществ в особо крупном размере. В квартире оставалась его гражданская жена Марина Владиславовна Ухтомская,1989 года рождения, но ни она, ни ее тело обнаружены не были. По словам жителей дома и соседних домов, последний раз ее видели за три дня до произошедшего, с тремя незнакомыми людьми ярко выраженной кавказской внешности. Местонахождение Ухтомской устанавливается, со свидетелями ведется работа по составлению фотороботов неизвестных. В 1 час 24 минуты 18 декабря 613-й экипаж ГИБДД сообщил о стрельбе в районе дома № 53 на улице Кутузова. На место выехала тревожная группа, усиленная сотрудниками ОМОН. По прибытии на место ими обнаружены трупы четырех неизвестных, все четверо были добиты «контрольными» выстрелами в голову. На месте были изъяты четыре пистолета ПММ и автомат «Кедр». К сожалению, у экипажа ГИБДД произошла поломка автомобиля, – на этих словах и сам майор, и все присутствующие в кабинете, включая генерала, понимающе усмехнулись. Такие «поломки» часто происходили у многих сотрудников милиции, а теперь и полиции, причем тогда, когда дело касалось стрельбы, – и ни догнать, ни хотя бы определить число преступников им не удалось. К счастью, в этом случае у нас имеется свидетель, гражданин Мироненко Игорь Борисович. Он показал, что из своего автомобиля он видел, как группа из шести мужчин и двух женщин вела перестрелку с четырьмя мужчинами. По его словам, четверо убитых успели произвести не более двух выстрелов, как были уничтожены. По его же словам, у всех восьмерых были сумки, и после проведения «контроля» они направились по улице Кутузова в сторону улицы Пионерской Правды. В район, куда предположительно направились преступники, были направлены дополнительные силы ППС, усиленные сотрудниками ОМОН. В 2 час 23 минуты в оперативный штаб поступила информация, что примерно в 1 час 45–50 минут в неустановленный микроавтобус на улице Грунтовая села группа неизвестных, в количестве восьми человек. На посты ППС и ГИБДД было немедленно отправлено распоряжение об усилении досмотра именно микроавтобусов. В 3 часа 15 минут на перекрестке улиц 60-летия Октября и Александра Матросова был остановлен микроавтобус японского производства «Мицубиши Делика», гос. номер К 215ЕВ 24-го региона. Владелец транспортного средства, Петелин Сергей Игоревич, 1989 года рождения, показал, что действительно около двух часов ночи на ул. Грунтовой к нему в автомобиль сели восемь человек, шесть мужчин и две женщины. При себе они имели багаж – несколько сумок, по внешнему виду служащие для переноски ноутбуков, и три большие спортивных сумки. Он довез их до поселка Монтажников, где они расплатились и покинули автомобиль. Данная информация немедленно была передана оперативным группам, но, судя по последнему звонку, поиски не увенчались успехом. Деньги, заплаченные Петелину, изъяты и переданы в лабораторию. С машиной также работают криминалисты. На заднем сиденье микроавтобуса обнаружены незначительные следы крови, что подтверждает версию о небольшом ранении одного из неизвестных. На настоящий момент Петелин является единственным полноценным свидетелем, непосредственно общавшимся с подозреваемыми, и с ним также работают наши специалисты, составляя портреты преступников. По предварительным данным, все они обладают славянской внешностью. Мужчины спортивного телосложения, внешне выглядят на двадцать пять – тридцать лет. Женщины молодые, двадцать – двадцать пять лет, славянской внешности. Петелин отметил, что все очень хорошо одеты. По его словам, у него сложилось впечатление об одежде как шитой на заказ, хорошо сидящей по фигуре. Его мать хорошая портниха, и в этих делах он поневоле разбирается. Также он заметил, что старший из преступников, который разговаривал и расплачивался с ним, говорит немного странно. Какая именно странность в речи преступника, он уточнить не смог, но акцент он полностью отрицает.

– Ну хоть что-то нам теперь известно. – Генерал врезал кулаком по столу. – Только сильно нам это помогло? Этого Петелина крутить до последнего! Выжать из него все, что только можно! Может, он еще вспомнит какие-то важные детали. Поселок Монтажников и всю прилегающую территорию перерыть сверху донизу! Ни одной дыры не пропустить! Шестнадцать трупов за один вечер! Шестнадцать!

– Извините, товарищ генерал. – Немолодой подполковник поднял руку. – Четырнадцать. Двое ранены, им уже сделана операция, они находятся в отделении реанимации БСМП (больница скорой медицинской помощи). У палаты выставлена охрана, и как только врачи дадут добро, их сразу допросят. Оперативники находятся там же.

– А вот это хорошо! – Генерал потер руки. – Появился шанс на получение действительно важной информации. И нужно к смежникам обратиться, уж больно эта восьмерка профессиональна… Полковник Самойленко, как вы планируете проводить розыскные мероприятия в районе, где потеряли этих стрелков?..

Интерлюдия 2. Красноярск, элитный коттеджный поселок «Сосны», ночь с 17 на 18 декабря 2012 г.

– Увезите это и сделайте так, чтобы оно не всплыло. – Крепкий мужчина восточного вида плюнул на лежащий у его ног труп молодого парня и направился к дверям. – И приберитесь здесь получше. Равиль, пойдем, поговорим.

Моложавый высокий татарин молча кивнул трем громилам на труп и поспешил за боссом. Выйдя из гостевого домика, они прошли по выложенной дорогой брусчаткой дорожке, поднявшись по мраморным ступеням, вошли в большой дом. Быстро пройдя через холл, поднялись на второй этаж, в большой, хорошо обставленный рабочий кабинет с горящим камином и расположились в удобных креслах, стоящих перед ним.

Не дожидаясь никаких распоряжений, Равиль достал из бара, встроенного в столик, стоящий между креслами, бутылку коньяка и два бокала. Так же молча разлил и поставил бутылку на стол.

– Что ты думаешь обо всем произошедшем, Равиль? – сделав глоток ароматного напитка, босс прервал молчание.

– Сложно сказать, абый Азамат. Одно знаю – все очень и очень плохо! Гибель Арама нам создает большие проблемы.

– Скажи уж прямо, – Азамат хмыкнул, оценив дипломатичность своей правой руки. – Смертельные проблемы создает. Именно мы предоставили квартиру. Наши люди должны были обеспечить его безопасность до отлета в Москву. И чем теперь все это закончится, один Всевышний знает! Вот что, дружище. Мне нужно знать, кто, как и где они находятся. Мне все равно, как ты это все узнаешь, сколько потратишь и зарежешь для этого, но узнать ты должен. Срок – неделя. А потом… или будем пить коньяк и дальше, или…

Глава 2

Прикрыв глаза и не обращая внимания на рев двигателей за бортом самолета, я удивленно хмыкнул. Надо же, зря пакеты приготовил и зеленел заранее! Уже полчаса летим, а даже намека на тошноту никакого нет. Господи, сделай так, чтоб она и не возвращалась больше! Это ведь не столько мучение, сколько унижение. Унижение… Хм… Сразу вспомнилось возвращение с «той стороны». Выражение облегчения, перешедшее в ор Мартынова, обнаружившего ранение тезки, мгновенно сменившееся широчайшей улыбкой при виде нашего груза. Быстрый разговор, заменивший уже привычные допросы, и прыгающий от радости, но при этом обзывающий меня лохом Максимов, судорожно мечущийся между ноутбуками. Не возвращение спецгруппы с задания, а цирк шапито какой-то! Хотя… хорошо, что именно так произошло возвращение. Некогда было своими ошибками душу бередить. По мнению Мартынова, мы задание выполнили с запасом, но – как же я ненавижу это простое и очень паршивое слово! – я-то прекрасно понимал, что сглупили капитально. Ладно Николай и ребята. Несмотря на мои рассказы, на инструктажи с участием технаря Максимова, они все равно не осознавали, вернее, просто не сталкивались с реальными электронными штучками моего старого мира. Но я-то, я?! Сколько читал о подобном, сколько фильмов смотрел, в Инете приборы разглядывал… а толку? Лоханулся с этим жуликом, как не знаю кто! Парни им тогда хорошо занялись, но кто же знал, что этот «ара» настолько крепкий мужик? Он оказался из тех, кто сдохнет, но врага утянуть с собой попытается! Сука! Была бы возможность, убил бы гада! Хотя он и так дохлый. А какой ценный приз был, какой ценный! Настоящий уголовный авторитет, причем не бык, а скорее мозг. Какие перспективы рисовались тогда…

Тогда, как оказалось, оставшиеся на квартире ребята тоже срисовали непонятные шевеления неподалеку от дома. Недолго думая, вновь плотненько пообщались с «хозяином» и вновь услышали, что искать сегодня не будут и что он ни при чем ни в каких шевелениях. Ах, если бы мы знали, что сами же сигнал его браткам отправили, мать его! В долбаный брелок долбаной сигнализации от машины была встроена тревожная кнопка, которая сработала, когда уже поздно вечером я перебирал его вещи. Но это выяснилось, когда было уже поздно. И бандиты тоже как-то нетипично сработали – приехали-то быстро, но в дом не лезли, на глазах не светились. Информацию собирали или ждали чего-то, мрази. А когда мы вышли, решили действовать. Только тут уже нам на руку сыграли, темно уже стало, на наше счастье.

Вернувшись из магазина и обсудив складывающуюся обстановку, мы решили (как оказалось, совершенно правильно), что замеченные нами люди не имеют отношения к государству и к нам. Топорно работают, да и не могли мы привлечь к себе внимания ни МВД, ни тем более ФСБ. До сих пор не знаю, бандиты были те люди или реальные синоптики, но когда ребята обнаружили по-настоящему подозрительное шевеление у дома… армянин держался долго, а по меркам форсированного допроса – так слишком! Как сказали потом парни: «Хорошо, что среди фрицев такие редкость. Крепкий мужик, хоть и сволочь…» В общем, выяснилось про сигнализацию только теперь, когда что-то изменить мы не могли, да и времени просто не было. Прямо сейчас уходить нельзя – судя по всему, придется шуметь, а из-за этого велика вероятность того, что за нас государство возьмется. Одно дело, нашуметь и исчезнуть в другом мире, и совсем другое, если придется еще пару часов прятаться, ежеминутно рискуя сцепиться с людьми в погонах. Поэтому решили уходить только через час, потратив его на скачку информации из Интернета. Правда, и с этим облом вышел, я-то рассчитывал скачать записи новостных передач, но долбаный провайдер! Скорость упала до каких-то смешных величин, стремящихся к нулю. А потом мы пошли на выход в полной, как говорится, боевой, и эта сволочь, изображающая полностью сломленного человека, не нашла ничего лучшего, чем попытаться освободиться. Придурок! Он, видимо, посчитал, что раз его контролируют две красивые девушки, то он сможет вырваться и откатиться в сторону, позволив своим дружкам нас перестрелять. Откуда ему было знать, что у каждой из этих красавиц есть свое, пусть и не очень большое, персональное кладбище? Откатиться-то он откатился, только вот пулю при этом схватил. Да еще и не одну.

Честно говоря, в тот момент я опять почувствовал себя неполноценным каким-то. Вроде и тренировался, и повоевать хоть и немного, но успел. А тут… когда все завертелось в каком-то бешеном хороводе, я успел выстрелить только пару раз, да и то не уверен, что хоть в кого-то попал. А вот остальные… они мне показали, что такое осназ в действии – двигаясь в каком-то рваном, прерывистом темпе, Кузнецов и Дмитрий бросились к будке метеорологов, ни на секунду не прекращая огня. При этом складывалось впечатление, что стреляют они не из «вальтеров», а из каких-то новомодных пистолетов-пулеметов, настолько велик был темп стрельбы. Я и девчонки (вернее, они и пара моих выстрелов) изрешетили тройку парней, даже успевших один раз выстрелить куда-то в небо. А Степа с Андреем «телепортировались» в квартиру, в которой раздался звон стекла и грохот выстрелов. Пара минут грохота – и все! Только машины с улицы Мичурина слышны, женский визг откуда-то неподалеку да маты тезки, перебинтовывающего свою левую руку у кисти. Да со стороны Николая и Димы донесся жуткий утробный стон, треск выстрела, и все затихло. Не забуду, как, оглянувшись, с удивлением увидел исклеванные пулями стены у подъезда. Получается, и по нам хорошо палили, только я и осознать это не успел?! Такая злость тогда на себя поднялась, что пришлось зубы до боли стиснуть, чтобы не заорать во все горло. А когда увидел нашего пленника, мешком тряпья лежащего в стороне, стало жутко обидно, словно в далеком детстве, когда вместо вкусной конфеты заставляли пить рыбий жир.

А потом… счастливая физиономия Димы, сующего в сумку что-то напоминающее «калаш», азартное лицо Николая, улыбающиеся девчата и огрызающийся на подколки Степы Мень, и бег с переходами на быстрый шаг по заснеженным темным дворам. Тогда я не раз добрым словом помянул красноярские власти, которые традиционно занимались освещением только на центральных улицах и в редких дворах. А еще милицию, несущуюся с включенными сиренами. В ином случае нам было бы гораздо сложнее уйти. Но даже так на Кутузова наткнулись на кого-то из той компании, которую разнесли возле дома. Правда, в этот раз первым среагировал я. До сих пор не понимаю, что именно меня насторожило и заставило вынуть пистолет из кармана дубленки, но когда я услышал характерный металлический щелчок впереди, не раздумывая начал стрелять. На какую-то секунду позже среагировали и остальные, а противники начали стрелять, уже умирая. Откровенно говоря, нам просто сказочно везло в этом выходе. Как и с полицейской машиной, ехавшей по Кутузова, при начавшейся стрельбе сделавшей шикарный полицейский разворот и скрывшейся за поворотом. А потом дикий бег через территорию какой-то больницы, пробежка по гаражам и удача в виде старенького, но ухоженного японского микроавтобуса, на котором мы доехали почти до места. А там – пятнадцать минут быстрым шагом по заснеженной горе, преодоление препятствия в виде кладбищенской ограды, а через час, когда уже стали слышны голоса прочесывающих окрестности милиционеров и виден свет их фонариков, открылся проход домой.

Вздохнув, я открыл глаза и глянул на спящих ребят. Интересно, что ждет нас в Москве? Вроде бы все прошло более или менее нормально, но начальство редко бывает по-настоящему довольно. Хотя Мартынов выглядел настоящим именинником. Покосившись на генерала, я усмехнулся. Все же ответственность давит на людей. В первый момент после возвращения мне показалось, что командир за эти сутки постарел на добрый десяток лет. Правда, и помолодел он еще быстрее, как только понял, что мы вернулись все и не с пустыми руками.

Интерлюдия 3. Красноярск, кабинет начальника ГУВД по Красноярскому краю, 21 декабря 2012 г.

– Вы уверены? – Митрохин оторвался от бумаг и пристально посмотрел на сидящего напротив офицера. – Никакой ошибки быть не может?

– Уверен, товарищ генерал. Они полностью соответствуют 7,65×17HR Browning, выпускавшимся в период Второй мировой. Состав металла и маркировка полностью соответствуют. Как объяснить прекрасную сохранность представленных образцов, я не знаю, товарищ генерал.

Пару минут начальник УВД смотрел словно сквозь сидящего офицера, пытавшегося понять, что на уме у генерала.

– Хорошо поработали, товарищ майор. Можете идти.

Глядя на закрывшуюся за экспертом дверь кабинета, генерал тяжело вздохнул, а переведя взгляд на лежащие перед ним документы, вздохнул снова. Чем он провинился перед Богом, что именно на него свалилось это дерьмо? За что? Снова тяжело вздохнув, он с ненавистью захлопнул папку и потянулся к телефону.

– Здравия желаю, коллега! – коротко хохотнув, генерал Спирин откинулся на спинку кресла. – Как шпионы, ловятся?.. Ты свободен сейчас?.. Тогда я подойду… Да. Боюсь, что важно… Это по приказу августовскому… Да, да, тому самому!.. Не по телефону…

Через пятнадцать минут он сидел в кабинете у «соседа по серому дому», начальника УФСБ по Красноярскому краю, и смаковал коньяк, наблюдая за изучающим документы коллегой по должности. С Нефедовым они никогда не были друзьями, особенно учитывая службу в разных конторах. Но и врагами, нужно признать, не были тоже. Время от времени сотрудничали, пересекались на совещаниях и застольях, изредка общались на тусовках. Тем интереснее Спирину было наблюдать за меняющимся выражением лица фээсбэшника: от бесстрастного до удивленно-раздосадованного к концу чтения. Наконец, взглянув на оборот последнего листа, Нефедов закрыл папку. Покосившись на гостя, он молча налил и себе янтарного напитка, выпил его, как водку, залпом и спросил.

– Петр Николаич, ты сам-то понимаешь, что сейчас начнется? Какая ЭТО головная боль? В какую историю мы можем попасть? Не просто так Москва летом это долбаное распоряжение по всей стране разослала. Чувствую я, что награды маловероятны, а вот проблемы…

Согласно кивнув на прозвучавшее МЫ, Спирин подтвердил.

– Я так же думаю, Василий Степанович. Только ведь и ты понимаешь, что выбора у нас нет. Замять и скрыть не получится.

– Да понимаю я, понимаю. – Нефедов расстроенно покачал головой. – А жаль. Ну да ладно, чего уж. Давай прикинем, что мы имеем?

– Давай. – Спирин отставил опустевший бокал. – Имеем мы двадцать четыре гильзы и восемнадцать пуль, произведенных в середине прошлого века. Пятнадцать трупов и одного раненого, который со дня на день присоединится к своим друзьям. Одного типа, который из свидетелей перешел в ранг фигурантов дела и…

– А-а-а! Слышал, слышал! Это тот идиот, который у экспертов, доставая зажигалку, обойму выронил? – чекист от души расхохотался. – С таким я за годы службы еще не сталкивался!

– Я тоже, – сквозь смех подтвердил Спирин. – Но благодаря ему мы кое-что знаем.

– Ну-ка, ну-ка, – Нефедов вновь стал серьезным. – В бумагах ничего такого нет.

– Нет. Но информация есть. В общем, ситуация следующая: Мироненко, проходивший у нас свидетелем по стрельбе на Кутузова, где образовалось четыре трупа, оказалось, был с ними. Водителем. Что еще интереснее, помимо ствола, в машине сканер был, благодаря которому они на наших убивцев вышли.

– Подожди, подожди, – Нефедов подался к Спирину. – Так они что, за этими, гм, боевиками шли?

– Не совсем понятно, запутанно как-то. Этот Мироненко знает только, что по маячку вышли и что какого-то важного человека должны были страховать. А на важного среди убитых только один тянет – армянин у подъезда. Кто он и откуда, пока не известно. В картотеке пальчиков тоже не нашли, хотя работа продолжается.

– Понятненько, – Нефедов отстучал по столешнице дробь пальцами. – Давай подумаем, как и что подадим в Москву. Сам понимаешь, от того, КАК мы доложим, будет зависеть, останемся мы при своем или…

Интерлюдия 4. Красноярск, элитный коттеджный поселок «Сосны», 25 декабря 2012 г.

– Проходите, присаживайтесь. – Пусть на лице Азамата и не было улыбки, но доброжелательность присутствовала. Хотя в глубине души ему хотелось кого-нибудь убить. Очень хотелось! Но терять лицо перед посланником пусть и очень уважаемых людей? Никогда! Даже если знаешь, что тот прямо сейчас может стать вестником смерти. Уж что-что, а КАК встречать смерть, в роду, по рассказам деда, восходившего к Шибанидам, «рулившим» Сибирским ханством, знали прекрасно. Знал прадед, чудом спасенный от петли колчаковцев наступающими красными, знал дед, четыре раза бежавший из немецких лагерей и оставивший свою подпись на Рейхстаге. Знал отец, погибший в африканских джунглях, прикрывая отход других военных советников, когда Азамату было всего пять лет. Да и сам Азамат Шибаев не раз смотрел смерти в глаза. И в Афганистане, в котором провел пять долгих лет, и в лихие девяностые, когда, вышвырнутый из армии за поддержку ГКЧП, незаметно для самого себя стал просто бандитом, по недоразумению называемым «уважаемым человеком». Боялся ли он? Только дураки не боятся смерти! Но больше смерти он страшился, что другие увидят его страх и он опозорит память предков. Бандиты в роду Шибаевых были, но трусы – никогда!

– Чай, кофе или что-то покрепче? – подождав, пока худощавый гость сядет в удобное кресло перед камином, Азамат вопросительно приподнял бровь.

– О, спасибо, уважаемый Азамат. – Гость прекрасно знал, что хозяин предпочитает, чтобы к нему обращались по имени друзья, а по фамилии те, кто не перешел в эту категорию. Как называют Шибаева враги, люди, отправившие посла, не уточнили. Да и зачем ему знать, что чаще всего поминали незабвенного «доктора Менгеле»? Мало ли, вдруг нервничать будет, работу сорвет. Не зря говорят: многие знания – многие печали. – Если можно, чаю. Покрепче.

– Хорошо. Равиль, будь добр, два чая. – Дождавшись, пока помощник прикроет за собой дверь, хозяин прикурил сигарету и предложил гостю. – Вы курите, если пожелаете, не стесняйтесь.

– С удовольствием!

Несколько минут, наблюдая сквозь табачный дым за пляшущим в камине огнем, они молчали, покосившись на появившийся на столике маленький поднос с двумя глубокими пиалами чая, наполненными едва ли наполовину, испускающими ароматный пар. Так же молча хозяин и худощавый сделали по несколько глотков обжигающего напитка. Наконец гость поставил на поднос недопитый чай и, дождавшись, пока хозяин сделает то же самое, заговорил:

– Уважаемый Азамат, огромная благодарность за чудесный напиток, но, увы, дело превыше всего. Мне поручено передать вам следующее. В связи с тем, что вы не сдержали свое слово и не смогли обеспечить безопасное проживание в городе известного вам человека, в результате чего он умер, у известных вам людей возникло желание прервать нить вашей жизни. Но более пристально изучив имеющуюся информацию, они отказались от своего первоначального решения, посчитав его преждевременным. Но, сами понимаете, что оставить сложившуюся ситуацию совсем без последствий они тоже не могут. Именно поэтому на вас налагаются штрафные санкции, которые никоим образом не отменяют ваших поисков людей, совершивших это, скажем так, прискорбное деяние. – Худощавый выложил на столик визитку, на оборотной стороне которой Азамат увидел цифру с шестью нулями. – Безусловно, вы можете отказаться от выплаты штрафа. Последствия такого решения вам известны.

– Если возможно, проясните один момент. – Увидев согласие собеседника, Азамат продолжил: – Чем вызвано изменение в действиях пославших вас?

– Информацией, уважаемый Азамат. Полученной от других уважаемых людей информацией. Это все, что я могу вам сказать. Мне очень жаль покидать ваш уютный дом, но я вынужден спешить. Прощайте, уважаемый. Всего вам наилучшего.

Задумчиво глядя на закрывшуюся за посланцем дверь, Шибаев слегка заторможенно пытался понять почему? Что стало известно его «партнерам» такого, что заставило изменить политику в отношении своих людей, и осталось неизвестным ему? Деньги ерунда, пыль! А вот информация… Что же они узнали?

Глава 3

«…установлено точное время в «–1» на момент последнего удачного открытия 30 декабря 1944 года. По результатам проведенного анализа записанных радиопередач на русском, английском, немецком, японском и итальянском языках установлено, что история объекта «–1» значительно отличается от истории мира «0», принятого нами за основной. А именно:

– значительно отличается ход 2МВ (таблицы 2, 3);

– отсутствует упоминание в эфире некоторых известных исторических личностей, таких как Жуков, Макартур, Гудериан и другие (таблица 4);

– опознаны не соответствующие эпохе песни и упоминание кинофильмов, не выпускавшихся в указанный исторический период, причем как на территории, соответствующей в мире «0» территории СССР, так и на территории США, Великобритании, их союзников и государств-нейтралов (таблицы 5, 6), песни и фильмы соответствуют выпущенным в мире «0» в период с 50-х по 80-е годы. У некоторых музыкальных произведений зафиксированы изменения в текстах и музыке относительно вариантов мира «0» (таблицы 7, 8);

– зафиксированы радиопередачи на не используемых в тот исторический период частотах. Все на территории, соответствующей СССР. Язык – русский (расшифровка переговоров – таблицы 9, 10, 11, 12, 13).

На основании всего вышеизложенного…»

Не дочитав до конца, Владимир Владимирович раздраженно захлопнул папку с отчетом спецпроекта «Z».

– На основании, на основании… И опять несколько вариантов, черт бы побрал все это! Или нашим «соседям» что-то досталось от Дадашева при взрыве установки, либо он сам им что-то поставлял, получая за это ценности, или…

– Или они имеют установку перехода. – Дмитрий Анатольевич отпил из высокого бокала освежающего морса с легкой кислинкой и поставил его на столик. – И этот вариант лично мне ОЧЕНЬ не нравится.

– Мне тоже, – президент как-то устало усмехнулся. – Хотя это намного лучше, чем отдать все янки. Намного.

– Да, я понимаю. Что лучше. Только вот представлю, что Он на нас выходит, и как-то… – Премьер неопределенно покрутил руками перед лицом.

– Так бы и сказал: «Чет я очкую!» – Владимир Владимирович от души рассмеялся и взял свой бокал морса. – Кажется, так нас озвучивают в этих, хм, демотиваторах?

– Так, так, – тоже рассмеялся Медведев. – Но сейчас они, как никогда, правы. Чет я очкую, Володя. Серьезно!

– Понимаю, Дима, понимаю. – Президент встал из кресла и сделал несколько энергичных поворотов корпусом, слегка разведя руки в стороны.

– Только вот какая штука… нет у нас ничего более конкретного, чем домыслы. Даже записи эти, – он махнул рукой в сторону отчета, – говорят только о том, что мы знали и так – у Дадашева был допуск в тот мир. А контактировал он с властями, или это результат утечки от него, мы не знаем. И навряд ли узнаем когда-нибудь. Слишком все…

– Владимир Владимирович, разрешите? – в приоткрывшуюся дверь комнаты заглянул моложавый подтянутый мужчина в дорогом темно-сером костюме.

– Да, капитан. Что у вас?

– Срочное донесение из Красноярского УФСБ. По приказу 113/2–08.2012. – Капитан вошел в кабинет и, прикрыв за собой дверь, протянул толстую папку. – Вы приказали, что по этому делу сразу…

– Да-да. Все правильно! – Забрав папку, Владимир Владимирович вернулся в кресло. – Спасибо, Николай Петрович. Можете идти.

Наблюдая за тем, как меняется лицо президента по мере прочтения бумаг, Дмитрий Анатольевич пытался понять, насколько важна полученная информация, попутно стараясь вспомнить или угадать суть приказа, на который сослался капитан. То, что он отдан в августе этого года, Медведев понял из номера, но о чем он говорит, вспомнить не мог.

– Ну все, Дима. П…ц, – неожиданно спокойный, даже довольный голос Путина резко контрастировал со смыслом и грубостью сказанного настолько сильно, что невольно заставил Медведева поежиться. – Его люди уже у нас.

– Чьи люди? И о… – В первый момент премьер не понял, о чем идет речь, и даже начал что-то говорить, но потом осекся. Дошло!

– Его, его, Дима, – вдруг Путин хмыкнул, мгновение помолчал и неожиданно радостно рассмеялся. А выражение недоумения и какой-то детской обиды от непонимания причин такого веселья на лице собеседника заставило рассмеяться его еще сильнее.

– Не обижайся! Просто представил, КАК бы ты ЕМУ объяснял недавние слова о палачах, плохой подготовке к войне и многое другое. – Успокаиваясь, Владимир Владимирович покосился на озадаченного Медведева, непроизвольно передернувшегося после его слов, и снова расхохотался. Уж больно смешно выглядел в этот момент его соратник.

– Можно подумать, тебе было бы легко с ним общаться. – Премьер хмуро налил себе морса. – Так что с бумагами? И что за приказ августовский?

– Приказ? Да приказ простой, там много всякого, но основное, что в случае выявления применения оружия и боеприпасов времен Второй мировой местные отделы полиции и ФСБ незамедлительно ставят нас в известность и принимают максимально возможные меры к обнаружению и задержанию лиц, использующих его.

– Что, даже райотделы сообщать должны? – Дмитрий Анатольевич ошарашенно уставился на него. – Но ведь…

– Нет, конечно, ты чего? – Владимир Владимирович аж фыркнул недоуменно, услышав глупый вопрос. – Приказ адресован главам республиканских, краевых и областных управлений лично. Вот и получили мы первую ласточку… черт бы ее подрал!

– Так что… проявились? – Дмитрий Анатольевич аккуратно поставил опустевший стакан на стол. – Где?

– Проявились, Дима, это слишком мягко сказано. Скорее ворвались! Пятнадцать трупов! Каково, а?! Боеприпасы, не выпускаемые уже много лет и произведенные по технологиям сороковых-пятидесятых годов, но которым не больше двух лет «от роду». Более чем прозрачный намек, что они оттуда! А где… как это ни странно, но в Красноярске. А самое паршивое то, что на каком-то уровне, возможно, произошла утечка. – Он ткнул пальцем в один из листов. – Там замечено появление каких-то китайцев, и дай Бог, чтобы это были не агенты 2-го бюро МГБ Китая[2]. А в то, что это простое совпадение, я не верю. Не ве-рю…

Свобода, свобода, свобода,

Девочки, карты, вино-о-о.

Ах ты, свобода-свобода,

Как без тебя нелегко-о-о…

Всплывшая из потаенных глубин памяти песенка хулиганистой молодости навязчиво крутилась в голове с того момента, как прямо из кабинета Лаврентия Павловича мы дружной компанией направились в осточертевший подвал. К врачам, мать их! Единственное, что меня радовало в этот раз, – хоть и некрасиво это, но что поделаешь? – мучиться не один буду. Видимо, у наркома я как-то выдал свои мысли, уж очень понимающе на меня он взглянул, да и ребята до сих пор удивленно поглядывают. Ничего-ничего! Скоро поймете меня прекрасно! С «мозголомами» пообщаетесь – и сразу поймете! Это вам не простые отчеты писать, хотя и их предостаточно будет. Как и «бесед» с коллегами, повторных визитов медиков и многого-многого другого.

Белая роза – свобода

Красная роза – любовь

Желтая роза – разлука

Встретиться с ней довело-о-ось.

Блин! Привязалась же! Столько лет ничего такого не вспоминал, и на тебе – получи и распишись! Странная все-таки штука наши мозги. Столько лет прошло с тех времен, тело сменилось, мир, а песенка эта, идиотски-приблатненная, всплыла как ни в чем не бывало. М-да. Идет майор госбезопасности по «самому высокому в мире зданию» (шутку про то, что из здания НКВД/КГБ Колыму видно, наверное, все знают) с такими же офицерами, предстоят допросы, скромно называемые беседами, а перед глазами детство дурное как наяву стоит: пацаны с «пятаков»[3], драки со «злобинскими»[4], совместные «битвы» против «вавиловских»[5] и объединяющие мордобития с «левобережными»[6] на острове Отдыха. Лазание по горам из орудийных стволов на «втормете» в поисках оружия и воспитание ремнем дома из-за найденного матерью под кроватью старого калашовского штык-ножа и «тэтэшки» без внутренностей. Купание в «сибтяпляповской[7] горячке[8]». Песни под гитару в беседке соседнего детсада поздним вечером, «ночь Тварилы» перед Иваном Купалой, когда дурили на полную катушку, а потом бегали от милиционеров и дружинников по дворам и парку «сибтяпляпа». Сам «день Купала», когда частенько автобусы притормаживали около наших дворов и открывали двери, в которые мы радостно выплескивали ведра воды на офигевших пассажиров. И ведь не помню, чтобы хоть раз кто-то орать начал или милицию звал. Нет! Так же, как мы, хохотали и дальше ехали. А один раз – тогда уже мы обалдели! – какой-то дядька, как только открылась дверь «Икаруса», еще старого, белого с красной полосой и всего какого-то уютно-округлого, выплеснул на нас целый бидон сладкого бочкового кваса и захохотал, глядя на наши обалдевшие лица. Так мне и запомнился тот день: отъезжающий автобус с хохочущими пассажирами и мы, с неиспользованными ведрами с водой, мокрые, противно-липкие, но почему-то ужасно счастливые. Как они сейчас, дружки тогдашние? Живы ли?

– Андрей, ты чего? – встревоженный голос Кузнецова выдернул меня из воспоминаний. Оказывается, я остановился на середине лестницы и уставился куда-то в стену невидящим взглядом, а наша группа, столпившись на площадке ниже, встревоженно смотрит на меня. – Ты в порядке?

– В порядке, в порядке. – Виновато улыбнувшись я догнал ребят. – Почему-то именно сейчас детство вспомнилось. Вот я и…

– Бывает. – Николай как-то обмяк лицом и мечтательно улыбнулся. – Меня иногда тоже… накрывает.

Интерлюдия 5. Москва, Кремль, кабинет И. С. Сталина, 10 января 1945 г.

– Ну что, шпион аглицкий? – Сталин перевел взгляд с экрана ноутбука на наркома, постучал пальцем по стопке распечатанных на принтере, «подарке» из другого мира, листков и широко, по-юношески, улыбнулся. Тем не менее заставив Лаврентия Павловича невольно поежиться. Уж кто-кто, а нарком НКВД прекрасно знал и помнил, как могло закончиться такое обращение.

– Талантливый ты, Лаврентий, оказывается, – все еще улыбаясь продолжал Сталин. – На кого только не работал, а я просмотрэл! И отравитель ты, и насильник. Как же мы тебя не разглядели-то, а?

Берия невольно скрипнул зубами, вспомнив, как кровь прилила к лицу и дыхание прервалось от желания убить. Убить уже мертвого Никитку, порвать лично, голыми руками. Даже не за Страну, развал которой он начал, а за себя, имя свое, за работу на износ, за людей, носящих форму сотрудников НКВД, залитых грязью. Тогда, оторвавшись от экрана проклятой машины из другого мира, он уткнулся лбом в стол и зарычал от ненависти и бессилия, вцепившись руками в край столешницы. Как же он тогда проклинал неизвестного немецкого летчика, ухитрившегося грохнуть Никиту по дороге в Москву! С каким бы наслаждением он зашел бы сейчас в камеру к этой мрази и отвел душу, но – не судьба, черт бы ее побрал! Никитка уже несколько лет как в земле гниет, остается только зубами скрипеть от невозможности своего желания. Уже потом, успокоившись и вновь прокручивая страницы на экране ноутбука, он понял, что, несмотря ни на что, все эти годы надеялся, что Стасов преувеличивал. А оказалось, что он преуменьшал. Не со зла. Просто по незнанию.

– Что, Лаврентий? Продолжаешь злиться? Прекращай! – голос вождя стал спокойно-холодным. – Раньше нельзя было чувства распускать, а теперь – подавно! Как никогда, нужен трезвый, взвешенный подход к проблеме. Ты не маленький мальчик и сам все прекрасно понимаешь. Поэтому в последний раз говорю – хватит. Посмотрел я твой список и в целом согласен с перечисленными там именами. Только вот этих двух не трогай.

Берия взял протянутый Сталиным листок и посмотрел на небольшой список, из которого были вычеркнуты две фамилии.

– Но ведь… – Он поднял взгляд на Сталина.

– От тебя зависит, каким он станет! Как он сейчас работает? Вот видишь, хорошо работает, уже подполковник! Награды есть. Честные награды, ты сам представлял! – Сталин ткнул чубуком трубки в сторону Берии. – А теперь что изменилось? Несколько книг прочитал? Так в них он описан таким, каким уже никогда не станет! А парень талантливый, честный, принципиальный! И не трус. Сколько раз он в тыл к немцам забрасывался?

– Четыре, Иосиф Виссарионович. – Берия, несмотря на личное отношение к обсуждаемому человеку, был согласен с оценкой Сталина. – Три ранения, из них одно тяжелое.

– Вот! И с работой по созданию подполья и партизанских отрядов прекрасно справлялся. А то, что он у них там, – Сталин дернул плечом, – наделал, так в этом не он, а мы с тобой виноваты! И закончим на этом разговор. Давай о более важном.

Встав из-за стола, Сталин прошелся по кабинету, продолжая держать так и не раскуренную трубку в руке. Подойдя к окну, он пару минут рассматривал падающие на ночную Москву снежинки и продолжил разговор.

– Ты уверен в выводах аналитиков?

– Да, товарищ Сталин. Уверен полностью, – нарком непроизвольно поправил пенсне. – Не позднее чем через неделю после операции, проведенной группой Кузнецова, информация о случившемся будет в Москве. А вот как ее там воспримут… Слишком много неизвестных, товарищ Сталин. В худшем случае – не обратят внимания. В лучшем – поймут намек правильно и при выходе на контакт отреагируют адекватно.

– Хорошо, что ты уверен в работе своих людей, и плохо, что приходится оперировать неполными данными. – Сталин отвернулся от окна и усмехнулся. – Насколько они уверены, что правительство России в курсе возможности перехода между нашими мирами и что они не передали эту информацию третьим странам?

– Максимально уверены, товарищ Сталин. Единственная возможность для Запада – это предатели, которые продадут информацию. А там их хватает.

– Ну, будем надеяться, что твои «гении» в очередной раз не ошиблись. – Сталин вернулся на свое место за столом и неожиданно улыбнулся. – И ты не сильно там наших орлов замучил?

– Не очень, Иосиф Виссарионович. – Берия тоже улыбнулся, вспомнив, как проступало легкое недоумение на лицах группы Кузнецова, прибывших в Москву, при известии, что ближайшие две недели с ними будет работать бригада врачей. Только Стасов злорадно ухмылялся, косясь на товарищей. Кто-кто, а он-то знал, что скрывается за этими простыми словами! И с каким счастьем в глазах они отправлялись назад, в Свердловск…

Если бы подполковник государственной безопасности Юрий Андропов, ползающий на брюхе на западной окраине Берлина, каким-то чудом узнал, что о нем сейчас говорят Сталин и Берия, он бы, наверное, свихнулся. Но он не знал, поэтому на душе было спокойно, а сердце командира спецподразделения ГУГБ НКВД СССР, несмотря на напряженную обстановку вокруг, билось спокойно…

Интерлюдия 6. Красноярск, одно из кафе развлекательного кинокомплекса «Луч», 12 января 2013 г.

– Сереж, да не нервничайте вы так! Никто не собирается делать вам что-либо плохое. Просто поговорим и даже оплатим потраченное вами время… и нервы. – Улыбчивый парень с легким намеком на Восток в чертах лица улыбнулся и ободряюще хлопнул по плечу нервно оглядывающегося Петелина. Сергей уже проклинал тот миг, когда решил сходить в кино именно сюда. Но еще больше он проклинал тот вечер, когда подсадил проклятую компанию на бетонке. Сколько же нервов у него вытрепали с того момента! Полиция, прокуратура, ФСБ. А теперь еще эти непонятные парни. Вроде улыбаются, одеты прилично, но… пятая точка чуть ли не орет об опасности, исходящей от троицы, оккупировавшей его столик. Особенно пугает этот, явно старший среди них. Улыбка настолько искренняя, что хочется орать, как великий Станиславский, «не верю!» и бежать со всех ног. Только вот ноги не бегут – отказываются, и ледяной комок в низу живота все больше и больше становится, грозя заморозить все тело.

– Как я вижу, ты догадался, по какому вопросу мы подошли? – Главный стал серьезным, но не менее лживо-доброжелательным и опасным. Сергей еще успел подумать, что не врут экстремалы, говоря, что опасность усиливает чувства, когда тот продолжил: – Нас интересуют твои пассажиры. Те самые, которых ты высадил в Монтажниках.

– Но я… – Сергей попытался объяснить, что и так рассказал все, что знает, и не один раз, но его прервали.

– Мы читали протоколы, очень интересные, надо признать, ты оказался наблюдательным человеком, Сергей. Даже очень. Нас заинтересовал один момент, который потребовалось срочно уточнить. – Парень достал из кармана модный смартфон, и Петелин, услышав свой голос, понял, что слушает запись позавчерашнего допроса в ФСБ:

«…Да ничего странного в них не было, товарищ следователь. Один только как-то странно говорил.

– Один? А другие?

– В смысле другие?

– Вы сказали, что один как-то странно говорил. А другие как разговаривали?

– А молчали они. Так, перебросились тихо парой фраз, и все. Да я и не расслышал ничего.

– А этот, который разговаривал с вами? В чем была странность его речи? Акцент? Жаргон? Что-то еще?

– Не-ет. Акцента точно не было. Да и жаргона тоже. Он вообще очень правильно говорил, словно в старом фильме. У нас так не говорят.

– В Красноярске не говорят? Или вообще в России?

– Ну-у… В Красноярске точно не говорят. А вообще по стране… не знаю, товарищ следователь.

– Хорошо. Я сейчас включу вам одну запись, а вы попытайтесь вспомнить, похожа ли эта речь на то, как разговаривал ваш попутчик. Хорошо? Наденьте наушники, та-ак. Вы готовы? Чудесно. Включаю…

– Ну как? Похоже говорил?

– Очень похоже, товарищ следователь! А кто это?

– Кто записан? Так, эмигранты бывшие, которые вернулись из Израиля в Россию…»

Парень выключил воспроизведение и серьезно посмотрел Петелину прямо в глаза.

– Вспомни, Сергей, очень хорошо вспомни, что за записи тебе включали?

– Да какие-то мужики говорили ерунду всякую. Запись не очень была, помех много, словно по радио старому. – Сергей пожал плечами. – Ничего особенного, словно отчет читали. Правильно так, четко. И этот тип похоже разговаривал. Как в старых фильмах, во!..

Из вечерних новостей Красноярской телекомпании ТВК-6 канал

«…сегодня был испорчен отдых многих горожан, собиравшихся посетить кинокомплекс «Луч» в центре города. Один из посетителей повел ребенка в туалет и обнаружил в одной из кабинок труп неизвестного молодого человека. Скорее всего это был наркоман, скончавшийся от передозировки наркотиками, так как рядом с телом был обнаружен использованный шприц. Личность погибшего устанавливается…»

Руки в масле,

нос в тавоте,

но зато – в воздушном флоте!

Кажется, именно так говорили про авиамехаников? Сидя у костра и наблюдая за по самые уши уляпанным в масле экипажем нашего «лайнера», пытающимся как-то разобраться с отказавшимся работать мотором, я убедился в правильности этой старой шутки. Но гораздо большее удовлетворение я – да и вся наша группа – получил от подтверждения где-то в строй жизни встреченной информации о том, что эти самолеты были не только выносливыми, но и садились в случае аварии чуть ли не без помощи летчиков. Правда, и летуны наши молодцы! Оба движка заглохли, а они не растерялись, а быстренько сориентировались и на какую-то дорогу нас приземлили почти без потерь. Да и не посчитаешь серьезной проблемой вывихнутый средний палец Степки (не могу понять, КАК он ухитрился вывихнуть именно его?), разбитый нос Димки и шикарный фингал под глазом у Татьяны. Причем именно Татьяна оказалась единственной, кто постоянно ворчит на летчиков. Да-а. Женщина остается женщиной, несмотря ни на какую форму, опыт или способности не давать жизнь, а отнимать ее. А вообще… мне даже понравилось! Может, потому, что все произошло довольно быстро и я просто не успел испугаться? Но когда после довольно жесткого приземления выпрыгнул в снег из самолета, то просто потерял дар речи, до того грозным и красивым зрелищем оказались истребители сопровождения, несколько раз пролетевшие, казалось, прямо над нашими головами. Потом, уже поднявшись повыше, они еще немного покрутились над нами и дружно, видимо, получив приказ, рванули куда-то на северо-восток, если верить мутному пятну зимнего солнца. А через пару минут к нам присоединился и Мартынов, объяснивший сложившуюся ситуацию.

А ситуация сложилась, скажем прямо, не очень хорошая, но и не слишком плохая. По словам летунов, до Свердловска мы не долетели километров двести, может, немного меньше. Сели нормально, кого следует в известность о произошедшем поставили, и часа через четыре к нам уже доберутся коллеги на колесах. Из плохого, помимо факта самой аварии, которая и летунам очень не понравилась, оказалось то, что брякнулись мы в лесу, почти тайге, что морозец поджимать начал, а по нынешним дорогам, да еще и занесенным снегом, помощь может и до утра задержаться. Да и сам факт отказа обоих двигателей почти одновременно, мягко говоря, настораживал. Майор-летун, командир экипажа из спецполка, относящегося к нашему же ведомству, сразу сказал, что в случайности не верит, и попросил у Мартынова разрешение на осмотр одного из двигателей прямо сейчас, по горячим, так сказать, следам. Ну а мы, пассажиры, выставили два поста на дороге с обеих сторон и занялись устройством стоянки. Когда людей много, да при этом они являются хорошо подготовленными военными с вменяемым командиром, проблемы с временной стоянкой решаются быстро.

Уже через час, удобно устроившись под навесом, сделанным из нашедшегося в самолете брезента, мы пили горячий чай, греясь от небольшого, но дающего много жара костра. Сидели на высоких лежаках из лапника, накрытых брезентовыми же чехлами от двигателей самолета, и тихо переговаривались, наблюдая за матерящимися у своего аппарата летунами.

– Да, жаль, что нет сейчас у нас этих ваших вертолетов, – Николай мечтательно вздохнул. – Уже бы на месте были… или нет?

– Были бы, были бы… Только боюсь я той техники. Серьезно говорю. – Я покосился на удивленных моим признанием Кузнецова и ребят. – Много раз летал на разных самолетах, и больших, и совсем маленьких. Никогда не боялся. А на вертолете всего два раза, и оба раза было жутко страшно. Сам не знаю почему, видимо, вертолетофобия какая-то у меня.

– Ну… всякое бывает. – Было заметно, что Николай откровенно озадачился моими словами. – Но ведь и по твоим рассказам, и по другим, хм, данным, эта техника надежна.

– Да понимаю я все это, но все равно боюсь. Да ладно, ерунда это. Лучше скажи, случайно это, – я махнул в сторону самолета, от которого наконец-то отвязались летуны и направились к нам, – или нет?

– Черт его знает. Выглядит спланированным, но… чего только не бывает в жизни? Но вот если кто-то к нам выйдет, то сам понимаешь, – Кузнецов усмехнулся и кивнул на ППСы, лежащие рядом. – Но лучше бы…

– Тах-х-х! Тах-тах-тах-х-х!

Одиночный выстрел, а следом какая-то заполошная очередь со стороны одного из выставленных постов прервала наш разговор.

Глава 4

– Садитесь, гражданин Петелин. – Знакомый следователь показал Сергею на стул, стоящий перед столом, и кивнул конвоиру: – Можете быть свободны, сержант.

Откровенно говоря, Сергею было не по себе, точнее, он был просто в ужасе! История со странными пассажирами никак не хотела заканчиваться: сначала допросы в полиции, а потом в ФСБ, странные парни в «Луче» и вдруг самый настоящий арест! И, судя по всему, он уже не свидетель! Но за что? Почему? И следователь этот. Смотрит как на мусор какой-то. Ему-то чем не угодил?

– Гадаете, почему вы здесь в таком качестве? – следователь прервал молчание и выдернул Сергея из суматошных размышлений. – Из-за преступления, которое вы совершили, нанеся этим ущерб безопасности Российской Федерации.

Глядя на ошарашенное выражение лица Сергея, следователь понимающе усмехнулся и продекламировал строчку из детского стишка:

– Ну какая ж ты свинья, ведь написано – нельзя!

Помолчав, он продолжил.

– Вы, Сергей Валерьевич, видимо, считаете, что у следователя Федеральной службы безопасности развлечение такое – разыгрывать граждан России, да? Ради личного удовольствия я с вами общался несколько раз? Подписку о неразглашении с вас брал просто так, для собственного развлечения? Мне ведь заняться больше нечем? И про статью 283 Уголовного кодекса Российской Федерации я вам так, шутя, рассказывал и последствия объяснял, да? Так вот, придурок, – голос следователя стал жестким, и он уже ничем не напоминал затурканного продавца-консультанта, как подумал Сергей в их первую встречу. Теперь Петелин полностью осознал выражение про «волка в овечьей шкуре». Перед ним сидел именно волчара, представитель той самой «кровавой гэбни», постоянно показываемой в сериалах. Только сейчас не кино, а реальность, от осознания чего Сергею стало еще хуже. – Так вот, придурок. Если ты так думал на самом деле, то ты еще глупей, чем казался мне с самого начала? Ты хоть понимаешь, что сядешь теперь? И не на один год!

– Това… гражданин следователь! Но я… – голос Сергея предательски сорвался.

– Что ты? Не разглашал? А в «Луче» кто представителям американской разведки рассказал все, что знал по делу? А кто от них деньги получил? – презрительно посмотрев на окончательно раздавленного Сергея, следователь выложил на стол несколько листов сероватой писчей бумаги, ручку и уже спокойно, доверительным тоном закончил. – Нужно было сразу к нам бежать, дурачок! Ведь только дорогу нужно было перейти, и все, ты честный гражданин! А теперь… пиши, Сергей, все пиши. Как, когда, кому и что рассказал. При каких обстоятельствах. Что получил в качестве вознаграждения за разглашение сведений, составляющих государственную тайну. Описание людей, с которыми вступил в преступную связь. Пиши все, и не дай тебе Бог упустить хоть что-то!

Через пару часов окончательно морально раздавленного Петелина увели в камеру, а следователь, хмыкнув, убрал бумаги в портфель, поднял трубку телефона и набрал номер.

– Товарищ генерал, майор Изместьев. Так точно, разговор провел. Да, товарищ генерал, напугал до усеру, теперь, если что, сразу примчится… Да, утром выпустим… Нет, товарищ генерал, не один из них, но крутился рядом… Да, по фотографии опознал… Служу России… И вам всего хорошего, Василий Степанович.

Интерлюдия 7. Лондон, Бродвей-стрит, 54, 15 января 1945 г.

Сэр Мензис, благодаря своей бледности и полумраку кабинета выглядевший не живым человеком из крови и плоти, а призраком, временно получившим возможность воплотиться в своем теле, дочитал последний лист отчета, аккуратно положил его к остальным бумагам, выровнял их, получив небольшую аккуратную стопочку, и поднял взгляд на сидящего напротив Дженкинса.

– Что же, Майлз. Вы меня не разочаровали, мой мальчик. Очень жаль, что не вам была поручена работа с русскими с самого начала, ведь, располагая значительно меньшими силами и временем по сравнению с вашим предшественником, вы смогли сделать в разы больше! Очень, очень хорошо! Значит, все-таки Тесла?

– Да, сэр. Теперь я уверен в этом на девяносто девять процентов! – Только слегка порозовевшие уши выдали, что восходящая звезда британской разведки был более чем польщен словами шефа. Голос же и тон, с которым он ответил генералу, оставались по-деловому спокойны и уважительны, как и подобает при обращении к старшему не только по должности. – Один процент я оставляю на вмешательство потусторонних сил, сэр.

– Мне нравится ваша уверенность, Джеймс. – Мензис едва заметно усмехнулся. – А что вы скажете по бумагам, предоставленным нашими немецкими друзьями?

– Вы имеете в виду протоколы допросов казненного Канариса? – Джеймс позволил себе намек на улыбку. – Мы проверили и проанализировали эту версию, сэр, причем не один раз.

– И?

– Она не выдерживает никакой критики, сэр. И я могу вам это легко доказать. Вот заключение нашей группы по данной теме. Оно более полное, чем ранее представленное вам, сэр. Это связано с тем, чтобы исключить возможность, даже гипотетическую, ошибки по такому важному вопросу. – Дженкинс раскрыл папку и выложил на стол начальника прошитую стопку листов, раза в три превышающую предыдущую.

– Хорошо, Джеймс. Я изучу бумаги немного позднее, а пока расскажите мне, на основании чего вы пришли к такому твердому убеждению.

– Как вы помните, сэр, версию о «Deus ex machina»[9] мы рассматривали еще в самом начале, как только вы поручили мне данную работу. Для более полного исследования вопроса нами были подключены специалисты Форин Оффиса, флота, армии, технических служб, а также инженерных специалистов с предприятий, выпускающих военную технику и оборудование двойного назначения. Были проанализированы все доступные нам данные по действиям войск Красной армии, различным инициативам и законам, принятым правительством большевиков. Помимо этого, был произведен анализ действий большевиков в период их гражданской войны. На основании всестороннего анализа мы сделали следующий вывод: никакого постороннего вмешательства в политику Сталина, тем более мифических пришельцев из будущего, нет. Все действия вождя большевиков, его генералов, конструкторов красных абсолютно логичны и никак не противоречат тому, что они делали раньше. Как неоднократно происходило в истории, в том числе нашей страны, война в очередной раз подтвердила себя как величайший двигатель прогресса. В том числе и в политической сфере. На смену генералам «мирного времени» и просто плохим у них проявили себя и заслуженно получили доверие Сталина новые лица. Это Рокоссовский, Черняховский, Малиновский, Василевский, Горбатов и многие другие. В отличие от Гитлера мы с вами прекрасно знаем, что у русских всегда хватало светлых голов в армии и флоте, одни Суворов с Ушаковым чего стоят. Но, на счастье Британии, таких всегда было очень немного, и мы могли, скажем так, влиять на процесс их выдвижения. Сейчас, к огромному сожалению, мы уже не можем как-то воздействовать на этот процесс. Результатом последних чисток, проведенных Сталиным, стала почти полная потеря нашей агентуры не только в высших эшелонах большевистского правительства, но и на уровне среднего звена. Именно с этим связаны трудности, возникшие у нас с получением данных по Свердловску и другим местам. А действия Сталина, связанные с принятием новых законов и изменением политики партии большевиков, просто гениальны, сэр! Несколькими росчерками пера он не только подавил недовольство народа и армии на неудачное начало войны, трудности жизни в тылу и другие моменты, но и поднял свой авторитет просто до заоблачных высот! Причем не только у крестьян и рабочих, но и у интеллигенции, военных – всех, сэр! Законы «О ложных доносах…», «Фабриковании дел…» и многие другие не только не осложнили работу НКВД, наоборот! Они повысили ее эффективность в несколько раз! Тот же положительный для него эффект он получил благодаря приказам «О необоснованных потерях…», закону о «Статусе военнопленных и лиц, оказавшихся в оккупации…». Мало того что снизилось количество потерь в Красной армии, но и вырос авторитет комиссаров и, как это ни странно, сотрудников НКВД. Этому не помешали даже драконовские законы, касающиеся «трудовой дисциплины» и «хищений социалистической собственности». А публичные казни проворовавшихся чиновников добавили еще больше любви к Сталину и авторитета партии большевиков. Мы пришли к выводу, что в немалой степени это произошло благодаря тому, что Сталин сделал ставку не на своих старых соратников, а на новые, молодые кадры. В подтверждение этого можно привести факт введения в ЦК Александра Шелепина, который до последнего времени был всего лишь вторым секретарем ЦК комсомола, и других молодых, мало известных нам людей. Причем курс на омоложение взят и в республиках, в частности в Туркестане. В руководстве большевиков теперь люди старше сорока лет скорее исключение из общего правила, сэр. И эти изменения вполне логичны и полностью соотносятся с ранее принимаемыми Сталиным решениями. Как вы знаете, сэр, вождь русских вообще неравнодушен к молодым специалистам в любой сфере, а уж если они сумели проявить себя… А новые любимцы Сталина, что военные, что партийные, сумели показать себя с самой лучшей стороны, в отличие от многих «стариков». Главный же фактор, который окончательно убедил меня в несостоятельности версии Канариса, это техника, сэр. У русских не появилось ничего, что бы резко или частично выпадало из логики развития технической мысли. Даже патенты, права на которые проданы САСШ и нам, не выпадают из общей картины. Часть переданного просто не нужна им, часть они не в состоянии производить самостоятельно. И еще, сэр. Все действия русских, связанные с патентным правом, говорят о том, что благодаря войне они научились считать деньги и, возможно, устроят второй НЭП. Во всяком случае, подвижки именно в этом направлении у них происходят, что, в свою очередь, открывает перед нами определенные перспективы, сэр.

– Ну, о перспективах в этом плане судить не вам, мой мальчик, – сэр Мензис улыбнулся, сглаживая грубость своего замечания. – Но ваш анализ производит впечатление, Джеймс. Я более полно ознакомлюсь с вашим докладом, но уже могу сказать, что вы молодец! Что касается вашей недавней просьбы о подключении дополнительных сил… С завтрашнего дня вам будет оказываться всесторонняя поддержка со стороны Филби. Вы же знакомы лично и даже приятели?

– Да, сэр. – Дженкинс искренне улыбнулся от радостного известия. Ким был отличным профессионалом и свойским парнем, вхожим во многие дома, а совместная работа позволит перейти их отношениям из приятельских в дружеские. А приятелями, тем более друзьями, возглавляющими контрразведку, не разбрасываются!

– Вот и хорошо, Джеймс. При малейших затруднениях, препятствиях в работе вашей группы, даже при намеке на препятствия, сразу обращайтесь к нему. А пока можете быть свободны, Джеймс.

США, Калифорния, г. Санта-Барбара, февраль 2013 г.

– Проходи, Билл, проходи. – Пожилой джентльмен отвернулся от распахнутого окна, открывающего прекрасный вид на сверкающие от яркого солнца океанские волны. – Все-таки Санта-Барбара чудесное место, и очень жаль, что дела не позволяют мне проводить здесь больше времени.

– Ну а мне-то как жаль, сэр, – Вильям Морган, сорокалетний худощавый мужчина с ярко выраженной армейской выправкой, коротко хохотнул, усаживаясь в плетеное кресло, стоящее около стеклянного столика, заставленного бутылками и вазами с фруктами.

– А ты все такой же наглец, Билл, – отсмеявшись, заключил хозяин, усаживаясь в соседнее кресло с гостем и с улыбкой наблюдая за тем, как тот задумчиво разглядывает две бутылки с виски в руках, одновременно косясь на оставшиеся на столе. Наконец, приняв решение, Билл вернул бутылки на стол, громко вздохнул и налил в стаканы немного коньяка.

– Неужели тебе так нравится изображать из себя «реднека», чудом попавшего в высший свет? – сделав глоток чудесного напитка, продолжил разговор хозяин. – Ведь с твоими мозгами и нашей поддержкой ты мог…

– Знаю, дядюшка Арчи. Знаю! – ничуть не беспокоясь о производимом впечатлении, Билл коротко хохотнул и с неожиданно прорвавшейся злостью продолжил гнусавым голосом, по-южному растягивая слова: – Мой мальчик. Ты стал позором армии! Но самое главное, ты стал позором семьи! С тобой не хотят иметь дело не только твое непосредственное начальство, но и многие уважаемые фамилии!

– Да-а, Билл. Деда ты изображаешь мастерски, – снова весело рассмеявшись, Арчибальд Морган отсалютовал своим стаканом ехидно улыбающемуся собеседнику. – Но ведь он во многом прав, Билл. Если бы не твои выходки, ты давно был бы полным генералом, а не полковником. Возглавлял бы…

– Был бы командующим или сидел во главе Пентагона, – снова прервал родственника непутевый представитель клана Морганов. Во всяком случае, именно так о нем думали очень многие, в том числе и часть ближайших родственников.

– Знаешь, дядя… – Он неожиданно стал серьезным и продолжил, медленно произнося слова, словно сомневаясь, а правильно ли он делает, говоря все это: – Ты был один из немногих, кто поддержал мое желание надеть форму. Америка. Демократия… Дерьмо! Вы, я имею в виду тех, кто РЕАЛЬНО руководит страной, сделали все, чтобы уничтожить нашу страну. Подожди, я договорю. – Он выставил ладонь, останавливая Арчибальда, хотевшего что-то возразить. – Добиваясь контроля над миром, вы перестарались с самой Америкой. Почему вы, а не мы? Ха. Дядюшка! А сколько из нашей семейки считают меня Морганом, а не ублюдком, позорящим славное имя? Четверть? Треть?

– Да хоть десятая часть! – Резко хлопнув по столу, Арчибальд всем телом подался к племяннику, холодным тоном, через который пробивались злость и ярость, продолжил: – Достаточно того, что тебя считают достойным те, от кого зависит мнение семьи. И я не хочу больше НИКОГДА слышать от тебя «ОНИ», когда речь идет о семье. Ты понял, Вильям?

– Простите, дядя. Я…

– Ладно, ладно. Я рад, что мы все еще понимаем друг друга. – Арчибальд откинулся на спинку кресла. – Ты продолжай, продолжай. Мне интересно услышать твое видение мира.

– Видение мира? Пожалуй, именно так, дядя. – Вильям мгновение помедлил, потом щедро плеснул в стакан виски, сделал глоток и продолжил, время от времени прикладываясь к стакану, делая почти незаметные глотки: – Так вот… мы уничтожили Америку. Нет. Она сильна и может не только надрать задницу кому угодно, но и купить кого и что угодно. Но это все ерунда, дядя. Внешний, так сказать, антураж. А копнув глубже… Раскрутив истерию вокруг «общечеловеческих ценностей», «прав человека» и другого дерьма, мы превратили Америку в то самое дерьмо! А сами увлеклись разделом мира после победы над красными и довольствуемся только контролем верхушки, не обращая внимания на то, что творится ниже. А там… – Одним глотком допив виски и не обращая внимания на неодобрительное хмыканье Моргана-старшего, Билл снова наполнил стакан, отхлебнул и продолжил: – Какие, мать его, права могут быть у обезьян, не желающих работать и служить своей стране, а только тянущих у нее пособие? И неважно, черная это обезьяна, желтая или серо-буро-малиновая! Белая раса создавала цивилизацию не для того, чтобы эти приматы пользовались благами и какими-то правами! Президент США – обезьяна! Пидоры в армии и флоте! Извращенцы всех мастей рассуждают о толерантности и притесняют нормальных граждан Америки под видом борьбы за равные права! У обезьян может быть только одно право – выполнять волю белых господ! У пидоров и другой мерзости есть только право сдохнуть или трахать друг друга в резервациях, не показываясь на глаза нормальным людям! Вспомни прошлогодние обращения граждан о требовании выхода из состава США. Или ты тоже считаешь это дуростью меньшинства? Не-ет, дядя! Это не дурость! Это те, на кого мы всегда опирались! Те, кто создает Америку, кто защищает ее, кто работает, а не трахает друг дружку, стоя в очереди за социальным пособием. И даже ты, дядя, презрительно называешь их «красношеими»! А ведь именно они составляют костяк нашей армии. Не уроды из Гарлема или мексы, едва выучившие английский язык, а парни из Техаса, Миссури, Монтаны и Флориды, Луизианы и других штатов. Это намек, дядя. Очень хороший намек! Конечно, мы без особого труда задавим любое выступление, если оно состоится. Хотя и в этом я не уверен. Но что дальше? На кого мы будем опираться потом? Нет! Я понимаю, когда мы вбивали все эти «права» в головы европейцев, устраивая из Европы свой «авианосец», и пропагандировали у коммунистов и азиатов… но свою-то страну зачем мы стали губить?! Погнавшись за дешевой рабочей силой, мы ухитрились поднять Китай. Ладно, тряпки, ладно, химия… Серьезные производства зачем у них размещали? Сколько теперь у китаез высококлассных кадров по работе с электроникой, в металлургии и других производствах? А мы все увеличиваем и увеличиваем их мощь.

Прервавшись, Билл достал из кармана мятую пачку «лакиз»[10], не обращая внимания на неодобрительное хмыканье дяди, закурил, заставив того отодвинуться подальше, выпустил клуб дыма и продолжил, грустно усмехнувшись:

– Китайцы вообще оказались умниками, да еще какими! С радостью приняли наши производства, при этом продолжая распихивать лишних людей по всему миру, наладили отношения с русскими, выведя свою армию и флот на совершенно иной уровень, чем каких-то пятнадцать-двадцать лет назад, а мы получили новую мировую силу, с которой вынуждены считаться и, что невозможно было представить еще недавно, защищаться в экономическом плане! Мы перемудрили, дядя. Перестарались. Слишком увлеклись самим процессом игры, забыв ее цель.

– Интересно, Билл. Очень интересно. Не ожидал, – нарушил длительное молчание Арчибальд. – Теперь мне стали понятны и твои контакты с людьми, играющими в конфедератов, и с обществами типа 3К[11], многое стало понятным, в том числе почему ты с такой радостью ухватился за работу с проектом дверей.

– Вы правы, дядя. Я считаю, что они могут стать нашим спасением. Я имею в виду спасение не только Америки, но и самой цивилизации! Нам стоит уйти в тот мир и не допустить превращения Америки в клоаку, как произошло здесь. А люди, способные навязать тому миру нашу волю и средства для осуществления этого, у нас есть.

Арчибальд посмотрел на племянника и неожиданно для того тихо рассмеялся.

– Вот уж не думал, что ты такой патриот и… идеалист. – И оборвал вскинувшегося племянника. – Я тебя выслушал и понял! Мы еще вернемся к этому разговору. Позднее. А пока рассказывай. Что у вас опять произошло?

– Почти то же самое, что и в первом случае, сэр. – Арчибальд Морган вскинул бровь, услышав официальное обращение, но промолчал. – Как только оборудование вышло на рабочий режим и проявились эффекты, предшествующие открытию прохода, вновь произошел выброс неизвестной энергии. Результат – сгоревшая в радиусе полутора миль от лаборатории электроника и гибель двенадцати сотрудников проекта и восьми охранников. Таким образом, сэр, мы потеряли уже сорок человек… Но, дядя Арчи! Я уверен, что все получится. Несмотря на то что русский погиб при первом испытании, мы знаем уже гораздо больше, чем когда он сдал нам добытую информацию. Но нужно, чтобы разведка нам помогла. Нужна дополнительная информация от русских!

– Будет информация, Билл. Будет. А причина смерти людей и уничтожения аппаратуры установлены?

– Не совсем. Вернее… По своим последствиям на людей это больше всего напоминает, как если бы их засунули в огромную микроволновую печь. Во всяком случае, именно так выглядят их внутренние органы и головной мозг. А аппаратура… словно рядом был произведен подрыв электромагнитной бомбы. Эксперты еще работают, поэтому полный отчет я представить пока не могу. А что у русских? Что-нибудь известно?

– Кое-что. Вот, посмотри. Такой приказ они распространили по полицейским управлениям и отделениям ФСБ. – Морган-старший протянул племяннику тонкую папку и откинулся на спинку кресла, с интересом наблюдая за лицом непутевого родственника.

– Так это же прекрасно, дядя! – неожиданно заявил тот, протягивая назад папку и широко улыбаясь. – Из этих бумаг следует, что эти русские для тех чужие, если не прямые враги, и нынешний хозяин Кремля, похоже, их боится! А на этом можно сыграть, вплоть до объединения наших усилий. А если еще предложить им что-нибудь «вкусное»…

– Не увлекайся, Билл, – усмехнувшись, прервал его Арчибальд. – Твоя задача – проход. Все остальное не твоя забота. Хотя направление твоих мыслей мне нравится. Давай-ка выпьем этого прекрасного виски и поговорим о чем-нибудь другом. Имеем мы право просто поговорить, а не обсуждать проблемы мира?..

Интерлюдия 8. Выписка из дела № 1389–112/12, февраль 2013 г.

«…при сличении отпечатков пальцев согласно запросу № 3912-а34 от 5 января 2013 г. выявлено четыре совпадения с образцами, имеющимися в архиве, а именно:

1) Образцы № 1 – идентифицированы как принадлежащие Кузнецову Н.И. (см. листы дела № 7–8) 1911–1944 гг., герою Советского Союза, сотруднику органов государственной безопасности НКВД СССР.

2) Образцы № 3 – идентифицированы как принадлежащие Стасову А.А. (см. листы дела № 10–11), 1918–1996 гг., генерал-лейтенанту КГБ СССР.

3) Образцы № 4 – идентифицированы как принадлежащие Меню А.В. (см. листы дела № 13–14), 1922–1957 гг., полковник государственной безопасности МГБ СССР.

4) Образцы № 6 – идентифицированы как принадлежащие Ветровой Т.С. (см. листы дела № 15–16, 1924–1957 гг., майор государственной безопасности МГБ СССР…»

* * *

– Ну как, товарищи офицеры? К работе готовы? – Мартынов весело обвел взглядом нашу группу.

– К подвигам всегда готовы, товарищ генерал, – Татьяна сверкнула глазами и весело усмехнулась, покосившись на нас.

– К черту подвиги! – Александр Николаевич стал очень серьезным. – Тихо сходить, тихо вернуться. Ваша задача – просто выполнить хорошо свою работу и ничего больше. А то вон, при перелете подвиг уже совершили…

Последние слова командира произносились уже со смехом, перешедшим в дружный хохот всего коллектива, включая непривычно хмурого Бро.

Да уж! Полет получился еще тот! После удачного приземления на заснеженную дорогу и разбивку временного лагеря мы немного успели обсудить сложившуюся ситуацию. Может, в наших мыслях и попахивало паранойей, но все дружно решили, что произошедшее как минимум диверсия, а как максимум – операция иностранной разведки с целью нашего захвата или нейтрализации. И тут, в разгар чаепития и обмусоливания мыслей о «врагах, которые всегда рядом», стрельба, поднятая часовым! Большая часть нырнула в снег среди деревьев, один из летунов ломанулся в самолет к рации, кричать «помогите» руководству, а трое хмурых лейтенантов-охранников выдвинулись в направлении стрельбы. Блин! Что я только не передумал за те десять минут неведения! В голову лезли немцы и англичане с американцами, наши доморощенные предатели и даже спецгруппа из нашего мира! Несмотря на мороз и то, что увазюканный в снегу автомат я держал голыми руками, едва высовывая нос из подходящего сугроба, холодно не было. Было жарко и почему-то радостно-беспокойно. Даже «лимонку» ощупывал с каким-то нездоровым удовольствием. А потом появились истерично похихикивающие два летёхи, идущие открыто посреди дороги, а следом семенил сержант, поставленный на «фишку». Причем семенил он из-за того, что третий лейтенант подгонял его пинками, громким свистящим шепотом обещая тому что-то жуткое, если судить по кривящемуся лицу бедолаги, который вообще выглядел как черт знает кто. С ног до головы в снегу, еловых иголках и смоле, пятна которой были даже на лице. Короче, выглядел как дезертир-неумеха, прячущийся в лесу, а не сержант ГБ.

Когда лейтенант, продолжавший коситься на несчастного часового, доложил Мартынову о произошедшем, первым хмыкнул Кузнецов, а потом началось. Хохотали так, что снег с елок валился! Я и сам реготал как ненормальный, при этом чувствуя, как разжимается внутри тугая пружина ожидания беды. Скорее всего у других было то же самое ощущение, и с хохотом все избавлялись от напряжения ожидания боя. В общем… сержант Милютин устроился на посту хорошо: из еловых веток сидалище удобное сделал, замаскировался от просмотра с дороги и загрустил. Невеста в Свердловске, соскучился парень. И тут, с другой стороны дороги, вылетает лось и несется почти на Милютина. Видимо, от общей задумчивости да неожиданности этот «великий охотник» шарахнул по зверюге из своего ППСа. Одиночным. Лось даже не заметил, что в него кто-то стрелял, и понесся дальше, а вот волки, которые за ним гнались, заметили человека и не испугались, а кинулись в сторону сержанта. На его счастье, стая была маленькая, всего пять зверюг. А в чем ему действительно капитально повезло, что он их одной очередью и снял. Лейтенант же на него взъярился не из-за волков и стрельбы, а из-за того, что нашел сержанта сидящим на елке, а автомат валялся в снегу. Как он туда залез, почему бросил оружие, он так и не смог объяснить. Так мы и похихикивали сначала до прибытия целой роты из Свердловска, а потом и до самого города. Но при этом над ним посмеивались как-то по-доброму, без злобы. Честно говоря, от волков и я бы на дерево заскочил, да и не только я. Особенно если учитывать рассказы про обнаглевших из-за войны зверей, которые целые деревни в осады брали, не особенно обращая внимания на стрельбу по ним. Страшная это штука – волчья стая. Страшная.

– Ладно. Посмеялись и хватит, – Мартынов, согнав улыбку с лица, слегка прихлопнул по столу. – Многим тогда не до смеха было, что здесь, что в Москве. Да и сейчас некоторым очень не смешно.

– Особенно в Московском авиаполку НКВД, – усмехнулся комиссар, переглянувшись с Мартыновым. – Вина в аварии полностью на них лежит. Осталось только разобраться, случайность это или…

– Ну, это не наша епархия, – опять включился командир, прервав ненужное, по его мнению, направление разговора. – Наша задача следующая. В этот раз идут только четверо: Кузнецов, Стасов, Каримов, Иванеева. Командир группы: Кузнецов. Задача – приобретение оборудования и сопутствующих материалов согласно утвержденному списку. Ориентировочная длительность операции – четыре часа. Максимально возможным образом избегать применения оружия, но при необходимости… С задачами ясно? Тогда переходим к деталям. Обратите внимание на карту, товарищи. В этот раз проход будет осуществлен в районе Центрального рынка. Вот здесь. – Мартынов ткнул в карту карандашом за территорией рынка у берега Качи. – К сожалению, техники смогли открыть только два дополнительных прохода, здесь и на территории района Солнечный. Но тот вариант мы посчитали не очень удобным, здесь же место почти идеальное. Плюс, если верить программе, которую вы доставили, недалеко находятся несколько крупных магазинов интересующего нас направления. Выход назначен на завтра. В три часа дня. А сейчас обсудим детали…

Отвернувшись от бетонной стены, перед которой только что исчез проход, мы дружно направились в сторону входа на рынок со стороны Качи. Вид окрестностей и самой речки-вонючки, как когда-то называли Качу, привел меня если не в ступор, то в состояние стойкого обалдевания точно. Уж слишком сильно отличалось окружающее от того, что я помнил: за эти годы Кача опять стала симпатичной небольшой рекой, берега которой из стихийной помойки превратились в хорошо отделанные набережные с беседками и множеством скамеек и фонарей. Сразу вспомнились обещания красноярского мэра превратить Качу в место отдыха горожан. Как ни странно, но у него получилось, а мне пришлось объяснять ребятам свое удивление.

Быстро пройдя через вещевую часть рынка, по дороге отмахиваясь от приставучих продавцов, мы вышли на площадку перед центральным входом и… в ступор впали уже все четверо. На здоровенном рекламном баннере, в центре хорошо сделанного коллажа, красовалась фотография улыбающегося Николая Кузнецова, фоном для которой были горящие немецкие танки, атакующие бойцы Красной армии. В левом верхнем углу была золотая звезда Героя Советского Союза и имя Николай Иванович Кузнецов, а венчала всю эту картину скромная надпись: «Мы помним своих Героев! Мы – гордимся!» – и номер телефона…

Интерлюдия 9. Москва, Кремль, рабочий кабинет И.В. Сталина, 1 марта 1945 г.

– Лаврентий, я тэбе говорил, чтобы ты не трогал этого Андропова? Так почему ты позволяешь себе наплевательски относиться к моим словам? Или товарищ Сталин тебе не указ?

Несмотря на грозные слова, произносимые вождем, Берия был абсолютно спокоен. Не было в голосе Сталина ни злости, ни желания наказать. Уж что-что, а настроение Вождя за долгие годы работы Лаврентий Павлович определять научился безошибочно. Сейчас же Иосиф Виссарионович говорил словно для проформы, видимо, он уже точно знал, что нарком не причастен к произошедшему, но хотел узнать – а как тот будет оправдываться?

– Товарищ Сталин! Вы прекрасно знаете, что приказы я всегда выполняю! Не нарушил и в этот раз. Простая случайность, которая на войне не редкость. Группа подполковника Андропова, выходя к частям Советской армии, наткнулась на диверсионно-разведывательную группу СС. В результате боестолкновения эсэсовцы были уничтожены, но подполковник Андропов, как и еще четыре наших бойца, погиб на месте. С учетом местных условий были произведены все возможные следственные мероприятия, по результатам которых выявлено, что рейд Андропова во главе спецгруппы был чистой воды личной авантюрой подполковника. Никакой необходимости в том, чтобы он лично отправлялся в этот рейд, не было. Иосиф Виссарионович! В случае если бы он вернулся живым – пошел бы под суд за гибель людей, «Необоснованные потери» словно для него издан был!

– Ну, ну. Не преувеличивай. – Сталин усмехнулся, погрозив Берии трубкой. – Ну да ладно с этим. Ничего уже не поделаешь. А заметил ты одну странность с этой смертью, Лаврентий?

– Какую, Иосиф Виссарионович? – Нарком напрягся и слегка подался в сторону вождя. Этот тон нарком знал и не очень любил. Почти всегда, когда Сталин начинал так разговаривать, это грозило наркому новой работой и головной болью. Исключения же, которые иногда бывали, только подчеркивали правило.

– Большинство из тех, кто так или иначе сыграл важную роль в развале Советского государства, умирали до того, как мы могли взяться за них. Никитку вызвали – немцы разбомбили, у пятерых инфаркты, кто-то погиб, как Андропов, а кто-то и без вести пропал. Просто система какая-то, Лаврентий. Тебе не кажется?

– Нет, товарищ Сталин. Не кажется, – после длительного молчания Берия отвечал твердо и убежденно. – По каждому факту проводились всесторонние проверки с привлечением специалистов в самых разных областях. Даже шаманов привлекали, товарищ Сталин. Все смерти именно случайны.

– Хорошо. Раз ты так уверен, – Сталин резко перевел разговор на другое, чем заставил наркома напрячься еще сильней. Он понял, что вождь еще вернется к этой теме. – Давай о главном… Как тебе сигнал наших «соседей» о желании общаться?

– Все идет так, как и ожидалось, Иосиф Виссарионович. Немного раньше, чем мы рассчитывали с самого начала, но все равно по нашим планам, даже лучше, чем могло быть в разработанном нами варианте первичного контакта. Так что стычка группы Кузнецова в первом выходе пошла только на пользу. Информация о нестандартном оружии старых годов выпуска заставила поднять архивы, и результат перед нами. – Берия кивнул в сторону ноутбука, стоявшего перед Сталиным, на экране которого была фотография рекламного баннера. – Расчеты наших специалистов оказались верны. Верхушка России знает о нашем мире, о возможности перемещения между нашими мирами, и они не могли не отреагировать на оставленные следы. А вот их реакция приятно удивляет.

– Не так все просто, Лаврэнтий. Не так все просто. – Сталин встал из-за стола и начал медленно прохаживаться по кабинету. – Торопиться мы не будем. Пока у нас слишком мало информации и слишком много вопросов к тем, кто возглавляет Россию. И еще… как с подготовкой второй группы, организации базы и другими проходами?

– С группой все хорошо. Сформирована и полностью обучена. Так же восемь человек, преимущественно белорусы. Через неделю запустим. База готова и даже начала функционировать. После известных событий было решено не привлекать для ее создания группу Кузнецова, поэтому три подготовленных сотрудника уже сняли квартиру и решили вопрос с подключением линии связи. Их задача – только информация и ничего более. К работе они приступили вчера, и первые результаты уже есть, тем более что Кузнецов доставил достаточное количество оборудования. На первое время, конечно. А вот с проходами возникли большие сложности, Иосиф Виссарионович. На настоящий момент удалось настроить тридцать две точки, из них только восемнадцать пригодны для собственно прохода людей и техники небольших габаритов. Остальные же позволяют проводить только видео– или радио-фиксацию происходящего в другом мире. Слишком незначительные размеры окон получились – от восьми до двадцати сантиметров в диаметре. Работы продолжаются, но положительных результатов нет. Не принесло успеха и включение установки в других городах: чем дальше от Свердловска или Красноярска мы пытаемся запустить процесс перехода, тем менее устойчивый канал у нас получается. Причем начиная от Перми на западе и Иркутска на востоке, окна открываться перестают вообще, а попытка повысить подачу энергии привела к гибели экспериментаторов. Причем обстоятельства гибели людей полностью соответствуют тем, которые произошли при попытке открыть окно на территории САСШ. А самое главное то, что перемещение аппаратуры не дает никакого выигрыша в расстоянии. Ни на метр. Объяснение этим фактам у нас так и не появилось, но работы по решению этих проблем продолжаются. При производстве этих экспериментов выявлен интересный факт. Засечены странные помехи в эфире, влиявшие на устойчивость работы действующих порталов. По предположению ученой группы, это попытки открытия проходов из того мира. Причем один из сотрудников уверен в том, что эти сигналы говорят об успешных проходах к нам. В настоящее время эта версия проверяется, попутно мы пытаемся создать оборудование, которое не только зафиксирует факт проникновения в наш мир, но и, так сказать, запеленгует его. Обещают через месяц первые результаты.

– Ну что же, Лаврентий? Молодцы! И ты, и люди твои. Не забывай о поощрении отличившихся, ценность кадров определяется не только словесной благодарностью, но и материальными благами. Список мне позднее предоставь. А отдельно на того, кто предложил Теслу в виде пугала использовать! Заслужил!

Глава 5

– Щ-щелк! – Осколки камня брызнули в лицо, заставляя запоздало зажмуриться и наклониться пониже. Да… мать их! Все не успокоятся, твари! Сместившись немного правее за бруствером из разнокалиберных камней, я осторожно приподнял голову. Нет. Не видно никого, кроме двух самых торопливых и считавших себя бессмертными. Судя по всему, второй, лежащий немного поближе к деревьям, тоже убедился в своей неправоте. Перестал шевелиться, да и лежит как-то неестественно. А остальные, наученные горьким опытом, не высовываются из-за деревьев. Сколько же их там осталось-то, блин? Двоих я в доме успокоил, минимум одного – в лесу, да эти два. Отличник получаюсь, мля! Правда, за такое отличие мне бы «Бах» всю плешь проел. Хотя… пусть бы проел, но здесь оказался! Хотя бы один! А уж если бы с учениками… Черт, холодно-то как! Солнце уже садиться начало, а вокруг хоть и конец марта, но не мая… и Урал… А как хорошо день начинался…

– Добрый день, девушка. Не подскажете, как пройти к коммерческому магазину? Мне сказали, что он где-то поблизости, а найти не могу.

Невысокая стройная красавица с выбивающейся из-под синей беретки огненно-рыжей прядью, рассмотрев меня, презрительно скривила губы и махнула рукой куда-то вдаль.

– Через два дома. Найдете, – и зацокала каблучками по очищенному от снега тротуару, придерживая левой рукой кожаную сумку и всей спиной, затянутой в форменную шинель почтальона, выказывая презрение к «тыловой крысе». М-да-а. Изменилось многое в стране, если при виде явно пошитой на заказ шинели девушки не мило улыбаются, а вот так молча презрением обливают. Эх, дорогой товарищ Сталин! Что же вы наделали со своими законами, что для знакомства с нормальными красавицами нужно либо гражданским с «броней железобетонной» быть, либо выглядеть, как только что с фронта прибывший.

Я-то ладно, а другим парням каково? Они же, бедолаги, к девчатам уже подходить опасаются. Сколько можно начинать выкручиваться при вопросе: «А почему ты не на фронте, тоже по ранению?» Нет, правильно, конечно, что в комендатурах, военкоматах и запасных и учебных полках офицеры и старшины только из фронтовиков, да еще и ограниченно годные после тяжелых ранений. И что партийные и хозяйственные органы почистили ой-ой-ой как, не представлял даже, что так много инвалидов с партбилетами война понаделала – все низовые должности такими заняты. А нам, бедолагам, по приказу Мартынова приходится изображать из себя черт знает кого. Вроде как и приятно ходить в форме, шитой на заказ, от сапог до шинели, но вот ситуации, похожие на только что произошедший разговор, происходят сплошь и рядом. А учитывая то, что каждый патруль делает стойку при виде любого из нас, такого всего красивого из себя, то жизнь становится еще более грустной.

Оглянувшись, я заметил, как рыженькая вредина свернула во двор. Все-таки симпатичная девчонка! И правильная, судя по реакции на меня. Блин. Не было бы так мало свободного времени, точно бы вернулся за ней. Зацепила за эту секунду чем-то. Впервые с момента, как узнал о гибели Олеси, меня прямо-таки потянуло к женщине. Наваждение какое-то, не иначе!

Снова оглянувшись на двор, в котором скрылась «то ли девочка, а то ли виденье», я вздохнул и все-таки направился к магазину. Дело в том, что послезавтра, двадцатого марта, намечался день рождения одной из наших красавиц – Татьяны. Общим собранием группы было принято решение отпраздновать это дело достойно, а уж в магазин за чем-нибудь особенным я сам вызвался. Тем более никаких намеков на «прогулку» в ближайшие дни не было. А значит – можно расслабиться и отметить по полной программе! Тем более что и командир не против. На нашей закрытой территории, конечно, многое можно было купить, но в Свердловске ассортимент «спекулянтских низагамов» был всяко побогаче, а тут еще новый водила из военторга подсказал адрес, по которому можно было что-то совсем невероятное приобрести, вот я и «упал на хвост» Бро, который в Свердловский обком зачем-то намылился. По дороге меня высадили на перекрестке с нужной улицей, а «машинист шайтан-арбы» должен довезти Бро и сразу за мной мотануться.

Магазин оказался действительно хорошим. Гораздо лучше того, в котором обычно закупались, и тем более, чем наш, так сказать, гарнизонный. На радостях я «тряхнул мошной», а когда увидел на витрине пачку с верблюдом…

В общем, пока две дебелые тетки упаковывали мои покупки в серую бумагу, больше напоминающую тонкий картон, я вышел подымить у входа в магазин. Эх, хороший все же табак у американцев! С наслаждением затягиваясь «Кэмелом» без фильтра, я прикрыл глаза. Может, я и ошибаюсь, но этот табачок, пожалуй, получше того, что я курил в том мире, не говоря уж об этом. А если бы к сигарете еще и фильтр…

– Товарищ майор! – незнакомый баритон выдернул меня из состояния, на востоке звучащем как кейф. Открыл глаза и с тоской вздохнул – опять патруль! Кто бы сомневался, что рассчитывать на то, что патруль пройдет мимо офицера, курящего около коммерческого магазина да еще выглядящего, как хорошо пристроившийся тыловик, по меньшей мере глупо. Конечно, это не дэпээсники моей родины, взятку вымогать не будут. Но нервы потрепать не только могут, но и обязательно это сделают! «Любят» они таких, как я. Вернее, тех, кто так выглядит.

– Старший лейтенант Потапов! – начальник патруля козырнул. – Разрешите ваши документы?

– Майор Стасов. Конечно, товарищ старший лейтенант, – козырнув в ответ, я протянул свое удостоверение. К моему удивлению, старлей только хмыкнул, взяв его в руки, и принялся что-то внимательно изучать в нем. Сержант и два рядовых, бывших с ним, стояли рядом, аккуратно рассредоточившись, чтобы в случае чего не оставить ни одного шанса возможному злоумышленнику. Сержант, вооруженный ППШ еще старого образца, с дисковым, а не рожковым магазином, что-то увидел за моей спиной и сделал шаг вперед, оказываясь справа от меня и чуть позади. Машинально начав поворачиваться за ним, делая шаг в сторону, отвлекся на офицера, зашедшегося лающим, грудным кашлем, и… правая сторона головы взорвалась от боли.

Очнувшись, я обнаружил себя в самом настоящем чулане, похожем на пенал, поставленный на попа, полулежа на полу, связанный и полураздетый. Из одежды на мне оставались только брюки и нательная рубаха, все остальное куда-то испарилось. Как ни странно, голова болела не слишком сильно, хотя шею и спину хорошо стянуло от подсохшей крови, а вот что было плохо, так это начавшие неметь руки. Уж больно туго их связал какой-то чудак на букву «м», как говорил персонаж Шукшина. А вот хорошим было то, что никого, кроме меня, в этой крохотной темнице не было. Попытавшись принять более удобную позу, я сразу пожалел об этом, в затылке стрельнуло так, что я чуть снова не вырубился. К счастью, боль так же быстро прошла, как и появилась, поэтому аккуратно, стараясь не делать резких движений, я вначале сел нормально, а потом, подтянув ноги, попытался встать, помогая себе связанными за спиной руками. Как ни странно, но у меня это получилось, причем от боли я чуть не взвыл всего один раз, когда немного соскользнул вниз по стене, задев ее головой. Наконец, утвердившись на ногах, я попытался толком разобраться, где я нахожусь-то? До двери, оказавшейся передо мной, было примерно метра полтора. Разобраться в этом помогал небольшой луч света, попадавший в мою «камеру» в тонкую щель над ней. Высота чулана была чуть меньше двух метров, а ширина сантиметров сорок, не больше. В общем… уютный такой, деревянный гробик повышенной вместимости. Откуда-то доносились неразборчивые голоса, даже непонятно было, сколько человек разговаривают и мужские они или нет. А еще более непонятно, почему я еще здесь, а не в госпитале или по дороге к нему?! Мою охрану-то никто не отменял, вторая машина точно за нами выезжала и… только вот в городе я ее не видел. От этой простой, в общем-то, мысли мне стало очень не по себе. Очень! Похоже, влип не по-детски ты, товарищ майор. Конечно, есть очень маленькая вероятность того, что меня схомутали не те, кто интересуется мной и объектом, но это настолько мизерная величина, что ею можно просто пренебречь. А вот в то, что я не расколюсь, если мною займутся всерьез… не верю, увы. «Бах» и его инструктора мне доступно объяснили в свое время, что расколоть можно любого, было бы желание и время. Ну и еще просто бывают настоящие Герои, но я на них не тяну. Умереть – да, добиться, чтобы меня грохнули, – попытаюсь. А вот выдержать работу специалиста по допросам и не рассказать все, что знаю, – очень и очень сомневаюсь. Даже от одних мыслей об этом покрылся холодным потом, а голова стала звонко-пустой. Не буду врать самому себе – боюсь жутко! Но от этого страха откуда-то изнутри поднялась волна ярости-злости, от которой сладко заныли зубы. А вот хрен вам! Вы меня еще не до конца взяли, твари! Как потом я понял, на какие-то мгновения я реально свихнулся от ненависти и злости. Я так и не вспомнил, что тогда бессвязно шептал себе под нос, скрипя зубами, но все проходит, прекратилось и мое безумие. Обычно после вспышек ярости человек чувствует слабость, но в этот раз со мной было не так. Наоборот, я словно зарядился от нее, даже голова и руки болеть стали меньше.

Минут десять я корячился, пытаясь перенести руки из-за спины вперед, и в конце концов у меня получилось. К счастью, я был просто связан, а не закован в наручники или не обмотан проволокой. Да и руки связали неправильно, – дятлы! – не тыльными сторонами кистей друг к другу, а как в плохих фильмах вяжут заложников бандиты-недоумки, тупо обматывая кисти веревкой. Хоть бы в локтях еще прихватили, идиоты! Хотя чего это я? Молодцы! Умницы! Еще минут десять я провозился с узлами, но смог освободить руки, с наслаждением начав разминать онемевшие конечности. Вот тут-то я чуть не взвыл снова! Было полное ощущение того, что я опустил их в кипяток, до того больно стало, когда кровь вновь нормально побежала по своим путям-дорогам. Когда боль прошла и руки пришли в нормальное состояние, я занялся связанными ногами. Так вот, по сравнению с ними рукам было не больно! Но прошло и это «чудесное» состояние. Тихо матюгнувшись, я аккуратненько стал проверять дверь на прочность, заодно осматривая, вернее, ощупывая стены и потолок. Дверь оказалась закрыта, да еще так хорошо, что не шелохнулась и не скрипнула, когда я вначале несмело, а потом и со всей силы навалился на нее. Стены, потолок и пол меня тоже не порадовали – не было ни щелей, ни каких-либо гвоздей, торчащих из них. Одним словом, полный облом! Потоптавшись по своему «гробику» и потолкав дверь, я успокоился и уселся у дальней стены, если ее можно назвать дальней. И как-то незаметно меня накрыл отходняк, да такой, что я просто вырубился.

Не знаю, сколько продолжался мой полусон, но пришел я в себя, услышав чьи-то глухие шаги и свист. Кто-то, отчаянно фальшивя, пытался высвистеть «С одесского кичмана». Быстро сложив один кусок веревки в несколько слоев, я положил его на ноги, будто они связаны, а вторую просто засунул под себя, убрав за спину руки. Через минуту я услышал шорох засова, а потом дверь открылась наружу.

– Эй, лягавый! Очухался, не?

Якобы только что придя в себя, я поднял голову и посмотрел на дверь. В дверях стоял один из «патрульных», только теперь он был не в форме, а в каких-то бесформенных брезентовых штанах, заправленных во что-то, напоминающее меховые чулки, старую тельняшку и меховую же жилетку, сшитую из множества кусочков.

– Так очухался? Тебя, падла, спрашивают! – Лицо «патрульного» стало буро-красным, словно кровяная колбаса. Когда он слегка качнулся, до меня дошло – да он же пьяный! Подтверждая мою догадку, урод рыгнул, наполнив чулан «ароматом» свежего перегара.

– Пить дай, – в голове мелькнула мысль, что пьяного урода можно попытаться спровоцировать и добавил: – Чушок помойный.

От потери сознания, а то и смерти, меня спасло только чудо. Ну никак я не ожидал, что после моих слов этот дебил сделает быстрый шаг левой, а правой ногой, как по мячу, зарядит мне по голове! Вернее, попытается зарядить. В самый последний момент я успел отклонить голову, пропустив ногу у самого виска, а в следующий момент обеими ногами врезал ему по опорной ноге. Хорошо еще, что пятками, иначе бы пальцы точно переломал, и хорошо то, что ему хватило, чтобы грохнуться на пол во весь рост, хорошо приложившись головой. Тут же бросившись на него, я с ходу нанес удар и… в голос выматерился. Эта скотина так неудачно грохнулась, что сдохла. Странно. Я только что хотел изо всех сил убить эту гадину, а сейчас, глядя в стекленеющие серые глаза, жалею, что он умер. Информацию-то кто мне теперь даст? Где я? Сколько их? И почему, собственно, все это происходит?

Еще с минуту повысказывав неизвестно кому все, что думаю о происходящем, я взял себя в руки и успокоился. Потом можно будет попсиховать, а сейчас не время, выкручиваться надо. Обыскав еще теплого урода, стал обладателем пачки «Беломора», коробка спичек и полупустой баночки с леденцами. Сладкоежка был, мля. Лучше бы оружие с собой таскал, хоть бы ножик какой завалящий! Но на нет и… Затащив труп в кладовку, закрыл дверь, не забыв засов, и осмотрелся. Оказалось, что нахожусь я в самом углу чего-то, напоминающего веранду. В моих краях в садовых домиках многие подобное делали: поднимаешься на крыльцо у дома, открываешь дверь и оказываешься в этом помещении. Длиной метров десять, а шириной метра полтора. В середине вход в основную часть дома, за моей спиной лестница на второй этаж, ну и дверь в кладовку-камеру. Большая часть стены, выходящей на улицу, застеклена небольшими кусками стекла, собранными в раму ромбиками. В общем-то, симпатично все и окрашено в голубой и белые цвета. Пол темно-коричневый, как ни странно, чистый, как и окна. Неправильные бандиты какие-то! «Блатхата» или «малина» позапущенней должна быть. Во всяком случае, мне так кажется.

На улицу мне не нужно, на второй этаж тоже пока не полезу, а то мало ли? Услышат внизу мои шаги, и писец котенку, гадить уже не буду! Поэтому подходим к обитой какими-то тряпками двери, делаем пару глубоких вдохов-выдохов и спокойно входим. Спокойно, чтобы, если кто-то там окажется, не успел быстро среагировать на мое появление. Резкое открытие двери и заскакивание в комнату мне скорее помешают, чем помогут, а вот спокойненько входящий человек… особенно если кто-то сидит спиной к дверям, не вызовет никаких резких телодвижений. Я оказался в большой комнате, довольно неплохо обставленной и, на мою удачу, совершенно пустой. Слева от меня был проход еще в какую-то комнату, дверь была открыта, и никаких звуков оттуда не доносилось. Сделав три быстрых шага, я очутился в комнате, приспособленной под кухню, и счастливо улыбнулся. Еще через минуту я осматривал основную комнату, вооруженный парой ножей: один сразу навевал мысли о зоновском «пере», а вот второй, во второй я просто влюбился! Никогда не был каким-то особым любителем колюще-режущих предметов, но всегда обожал красивые вещи. А нож был по-настоящему красив! Не очень длинный, сантиметров двадцать, клинок просто кричал о своем непростом происхождении. Хищная форма, блеск стали, с какими-то кольчатыми узорами, ухватистая рукоять из пожелтевшей кости с травяным рисунком, медное, потемневшее от времени кольцо, обжимающее рукоять на клинке, с тем же украшением, что и на самой рукояти. Нож явно охотничий, но не из простых. Мне сразу представился кто-то из «голубокровных» представителей Российской империи, отправившийся на охоту с этим красавцем на поясе, хотя… Я же на Урале! А специалистов по железу вообще и по оружию в частности в этих краях много, как нигде больше. Но в любом случае – нож просто шикарный!

Осмотревшись в комнате более внимательно, я мысленно присвистнул. За время пребывания в этом мире я уже знал средний уровень жизни людей. Невысокий, надо сказать, но и не откровенно нищенский, что бы ни говорили апологеты «рыночной дерьмократии» моего времени и мира. Так вот, окружающая меня обстановка просто кричала о высоком положении хозяина. У стены, отделяющей кухню от комнаты, высокий комод или буфет – все время их путал! – из темного полированного дерева, украшенный резьбой и серебряной инкрустацией. Посуда, виднеющаяся за стеклянными дверцами, полностью соответствовала месту своего пребывания. Чуть дальше стоял большой книжный шкаф, выполненный в том же стиле, что и комод, да и вся остальная мебель в комнате. Глядя на потемневшие кожаные переплеты книг, я вздохнул, жалея, что нельзя просто взять и зарыться в это богатство с головой, позабыв, хотя бы на время, о войне и всех других, более мелких, проблемах. Покосившись на книги, я вздохнул и направился к здоровенной конструкции, вызвавшей у меня мысль о секретере. Проверив кучу ящичков и полочек, я убедился в правильности своих предположений, но ничего нужного для себя так и не нашел. А нужна мне одна сущая мелочь – оружие. Помимо перечисленного, посреди комнаты располагался большой круглый стол, застеленный белой кружевной скатертью, в центре которого стояла просто королевская по своей красоте лампа, пять венских стульев около него, удобное деревянное кресло с кожаной спинкой и тканевым сиденьем у секретера, небольшой кожаный диван у дальней стены и печь, больше напоминающая произведение искусства. Если не ошибаюсь, то расписанные плитки, которыми она была отделана, называются изразцами, и всегда они считались о-очень недешевой штукой! Одним словом – домишко очень непростой!

Да и три окна, два напротив дверей, между ними и стоял секретер, а одно рядом с печью, глядящее на кухню, занавешенные красивыми бархатными шторами, меня в этом убедили окончательно. Если выберусь… Тьфу! Когда выберусь, поинтересуюсь у командира, а кто это так кучеряво живет? А пока… на второй этаж.

Поднимался по лестнице я очень осторожно, но, на мое счастье, сделано было все очень хорошо, и ни одна дощечка даже не скрипнула. Поднявшись наверх, я обнаружил небольшую площадку, освещенную из небольшого окна, и две двери, одна из которых была приоткрыта, и оттуда раздавалось какое-то звяканье и тихое бурчанье. Осторожно подойдя к ней, я заглянул в щель и аж заулыбался от злобной радости. В комнате на застеленной лоскутным одеялом кровати сидел «сержант»-лжепатрульный и, что-то тихо напевая под нос, протирал детали разобранного ППШ, разложенные на тряпке, застилавшей небольшой столик.

Через полчаса я плеснул водой из кружки в рожу этой твари.

– Просыпайся, спящая красавица! – и подкрепил свои слова хорошим пинком по ребрам «сержанта». – Не дуркуй! Веки дергаются, так что ты в сознании.

«Сержант» открыл глаза, а в следующие пару минут мне открылось, какой я нехороший человек, что со мной будет и еще много разного, высказываемого на классической фене, изрядно сдобренной матами. Слушать это быстро надоело, поэтому я молча врезал ему каблуком сапога по губам, стараясь не сломать челюсть, а потом добавил по яйцам, но уже пыром, как по мячику. Дождавшись, пока урод сможет дышать нормально и немного разогнется, отойдя от боли, и начнет понимать мои вопросы, спокойно, даже несколько лениво ему объяснил.

– Слушай меня внимательно, мразь. Ты напал на старшего офицера органов государственной безопасности. Идет война, так что про спасение на Колыме или в Мордовии можешь и не мечтать! Порцию зеленки на лоб и девять граммов свинца ты уже заработал. По-любому! Сейчас ты добровольно, с огромным желанием и очень подробно ответишь на все мои вопросы. Если не хочешь добровольно, то ответишь принудительно. Информацию я получу в любом случае. Для тебя же разница огромна – умереть быстро и почти безболезненно или очень мучаясь. Честно говоря, после нашего «знакомства» я очень, очень хочу, чтобы ты повыкобенивался. Ну так как? Говорить будем по-хорошему или?..

«Сержант» оказался дерзким парнем, да я это понял еще в тот момент, когда брал его в комнате. Он мгновенно среагировал на мое появление, и если бы не учеба у «Баха» и постоянные тренировки, то сейчас связанным бы лежал я, а не он. Тогда, с трудом вырубив этого деятеля и связав его по рукам и ногам обнаруженной в комнате веревкой, я сплюнул кровь с разбитой губы – успел зацепить, быстрый, гад! – и пошел осматривать последнюю комнату. Судя по всему, в доме больше никого не было, в ином случае на грохот, который поднялся во время нашей драки, давно кто-нибудь бы прибежал. Я не ошибся, и в комнате никого не оказалось. В ней стояла одна застеленная кровать, шкаф для одежды, небольшой стол у окна и диван, на котором увидел свою форму. Подскочив к нему, обнаружил и свои сапоги, стоявшие за ним, а на столе, обмотанная ремнем, лежала кобура с моим «тэтэшкой». «Вальтер», который всегда носил в кармане брюк, куда-то испарился. Видимо, приглянулся кому-то из бандитов. Денег и документов тоже не было, как и шапки с шинелью. По-быстрому одевшись, осмотрел комнату. К сожалению, ничего интересного или нужного мне не нашел, кроме трех пачек папирос, поэтому вернулся к своему «другу». Вытащив его на площадку, я внимательно осмотрел комнату. Кроме одежды, принадлежавшей «сержанту», и тряпок в сундуке за кроватью, где я обнаружил немного денег и несколько золотых колечек и серег, нашел только два диска к ППШ, ну и сам автомат, детали от которого пришлось вылавливать по всей комнате. Уж больно лихо они разлетелись во время схватки. Собрав автомат и ладонью вбив на место диск, я почувствовал себя совсем хорошо. С двумя стволами, один из которых «дядя Паша», хрен меня теперь возьмут, скорее уж я обижу по полной программе любых налетчиков. Проверив, как поживает мой пленник и качество узлов на его руках и ногах, я спустился на первый этаж и более внимательно осмотрел комнату и кухню. Результатом моих поисков стали ножны для ножа, которые я сразу прицепил на пояс, и две «лимонки», лежавшие почему-то в буфете рядом с тарелками, которые сделали меня окончательно счастливым. Заодно мельком осмотрелся и на улице. Ничего особенного, небольшой двор, окруженный забором «от честных людей», сарай с дровами, выстывшая баня и автомобильные следы. Со всех сторон был сосновый лес, и ни малейшего намека на еще какое-нибудь жилье поблизости.

Вернувшись в дом, я взял ведро с водой, еще раз полюбовался на настольную лампу и пошел беседовать с бандитом.

М-да. Крепким оказался «сержант», он же Цаплин Игорь Борисович, семнадцатого года рождения, беспартийный, трижды судимый. Но инструктора «Баха» учили на совесть, в том числе и «потрошить» пленных. Крови я перестал бояться еще когда выходил из окружения на Украине, а мразей жалеть и не умел никогда. Через десять минут я воткнул «перо» в пол, нож-красавец мне было жалко марать в крови этой дряни, я внимательно слушал кающегося грешника, который, скуля и глотая сопли со слезами, с выкаченными от боли и ужаса глазами рассказывал, где я оказался. Как только мне казалось, что он недостаточно искренен или начинает медлить с рассказом, я протягивал руку к ножу, и Цаплин, он же Фазан, дрожа всем телом, начинал поскуливать, одновременно тараторя лучше любого радиодиджея. Прав был инструктор осназа, когда, показывая несколько точек в районе локтей и ухмыляясь, говорил, что «поработав кончиком ножа в этих местах, вы быстро вызовете приступ искренности у большинства людей…». Когда вопросов у меня не осталось, а Фазан стал повторяться, я спокойно добил урода и спустился на первый этаж. Может, это было неправильно с точки зрения оперативника или закона, но уж больно большой мразью оказался этот тип. Да и… хотелось мне его грохнуть! До зубовного скрежета, как только узнал его в комнате. Взяв в кухонном шкафчике ранее замеченную початую бутылку коньяка, я налил полстакана, выпил и задумался.

Фазан рассказал много интересного. Как оказалось, один хитрозадый офицер-дезертир сколотил банду, которая под видом военнослужащих занималась грабежами и убийствами. Дезертир был неглупым человеком, хоть и сволочью, поэтому не зарывался и держал свою банду в ежовых рукавицах. Грабили и убивали они «аккуратно», поэтому и не попались до сих пор, хотя банде уже три года. Помимо «богатеньких Буратин», иногда они брали и офицеров-тыловиков, заслуженно считая, что с них можно поживиться. За такого меня сначала и приняли, но, узнав во мне сотрудника ГБ, хотели отказаться от своей затеи, если бы не одно НО. Моя фамилия. Месяц назад какой-то мутный тип дал главарю заказ на офицера госбезопасности Стасова. Его должны были захватить и передать заказчику, который оплачивал их услуги золотом. Даже немного предоплаты дал, сука! Повторюсь. Главарь был не дурак, золото взял и, пообещав при первой возможности выполнить заказ, забил на него. И тут случайно натыкаются на меня. Да еще охрана куда-то запропастилась как назло! Вот так я оказался здесь, а главарь еще с тройкой помощников отправился за заказчиком. Если верить рассказу Фазана, а не верить не могу, он правду рассказывал, заказчик тоже какой-то непростой человек и был не один. При той встрече его охраняло вроде как шесть или семь человек. Получается, что очень скоро сюда явятся около десятка бандитов и шпионов. А то, что заказчик иностранный агент, у меня не вызвало никаких сомнений. Было бы их поменьше и будь они простыми бандюганами, я бы и не парился. Но неизвестные шпионы, матерый главарь с боевым опытом и еще один дезертир, сбежавший с фронта из-под расстрела и служивший в полковой разведке… для одного меня многовато! До Свердловска от дома, кстати, принадлежащего «деловому» родственнику главаря, было около двадцати километров. Дорога одна, риск встретиться с заказчиком и остальными бандитами огромен, но выбора у меня особого нет. Придется идти. Хотя… По дороге шагать и необязательно, можно и рядышком – кустиками-кустиками…

Приняв еще грамм пятьдесят, со вздохом встал из-за стола и опять поперся наверх. В одном кительке до города добираться как-то не хотелось, придется воспользоваться одеждой свежеубиенных бандитов. Немного подумав, остановился на новеньком ватнике, судя по всему, принадлежавшем первому уроду, а в качестве головного убора – на неновой вязаной шапочке. Похожая была у меня в детстве – с ушами, застегивающимися на пуговицу под подбородком, и смешным помпончиком на макушке. Может, и неказисто выглядящая, но теплая и очень удобная. Да и слышно в ней все прекрасно, в отличие от обычной ушанки. А с открытыми ушами шляться в марте по лесу никакого желания нет. Одевшись и подпоясавшись ремнем поверх ватника, на который я прицепил и найденный подсумок для дисков, подхватил ППШ, прикурил папироску и направился к выходу. Уже взявшись за крючок на калитке, вдруг осознал, что я полный идиот! Погреб! …мать! В доме просто обязан быть погреб или подвал!

Через мгновение я влетел в дом и скоренько начал осмотр первого этажа. Как оказалось, люк в подвал располагался на кухне, причем никак не замаскированный. Почему я не обратил на него внимания сразу, сам не понимаю. Точно, идиот. Зажег висящую на крюке у печи керосиновую лампу, спустился в довольно глубокий подвал и осмотрелся. Да-а-а. Прям пещера сорока разбойников. Понятно, почему меня не сюда поместили, а в чулан какой-то. Большая часть просторного подвала была заставлена ящиками, коробками, какими-то бочками и канистрами. Еще часть занимали тюки тканей и мешки – бумажные и обычные кули из мешковины. Немного осмотрев найденные богатства, я задумчиво присвистнул. А хорошо живут бандиты! Или это принадлежит родственничку главаря? По нынешним временам, это настоящая пещера сокровищ! Ящики со спичками, мылом, продукты, в том числе американская тушенка. Дорогие ткани, даже шинельное сукно, которое не всем старшим офицерам по карману. Костюмы мужские и женские, причем явно импортные. Пара бочат с импортным растительным маслом, керосин… Это малая часть того, что я обнаружил при поверхностном осмотре. Только вот оружия или боеприпасов не было никаких. Среди найденного меня особенно поразил небольшой ящик с зажигалками Zippo, причем они были не блестящими, как привычные мне, а окрашенными в черный цвет. Вот тут я не удержался и стал самым настоящим мародером, особенно почуяв запах бензина от одной из канистр!

Когда я вылез из подвала, в моих карманах лежало пятнадцать зажигалок – мне, нашим ребятам и так, на всякий случай. Ну не удержался я! Всегда мне нравились эти зажигалки, даже китайские подделки. Щелкнув крышкой найденной «прелести», я снова закурил и наконец покинул эту «обитель зла». Только вот почти сразу пожалел, что вспомнил, что у домов бывают подвалы и погреба – отойдя от калитки буквально на пару шагов, услышал приближающийся рев моторов. Судя по звуку, ехало минимум три автомобиля, и мне почему-то не верилось, что это мои коллеги, а не бандиты и заказчик. Возвращаться в дом смысла никакого не было, поэтому я со всех ног кинулся к недалекому лесу, мысленно молясь, чтобы меня не заметили. Ага. Щ-щаз! Уже забегая за деревья, услышал звук автоматной очереди, и чуть правее меня снежный наст раскромсали попадания пуль. Твари! По ногам били! Живым хотят взять! Но это им не на улице, со спины и не готового к нападению захватывать! Тут мы еще посмотрим, кто кого!

Еще через час я уже не был оптимистом, уж больно здорово меня гнали по лесу. Складывалось полное впечатление, что это мои коллеги, только не диверсанты, как ученики «Баха», а скорее ловцы «диверов». Только несколько человек явно выпадали по уровню подготовки. Скорее всего это были именно бандиты. А вот сколько всего было преследователей, я так и не понял. Они постоянно перемещались, причем стреляя преимущественно одиночными, и постоянно старались отжать меня от дороги в глубь леса, а я, поняв это, всячески этому сопротивлялся. За время погони я полностью расстрелял один диск и начал второй, как какой-то особенно удачливый гад влепил мне пулю прямо в автомат. Единственное, что меня успокоило, так это то, что стреляли мы одновременно и я тоже не промахнулся. Только я влепил пулю не в оружие, а в грудь одного из неизвестных шустриков. В результате ППШ накрылся, но патроны в диске остались целыми. Я тоже был цел. Почти. Осколки металла от попавшей в компенсатор пули немного посекли правую щеку и ухо. Хорошо, что глаза не зацепило, а вот то, что я остался только с ТТ, – было более чем хреново. И оставшаяся одна «лимонка» не делает ситуацию более хорошей. Дыша как запаленная лошадь, я проламывался сквозь снежный наст, лихорадочно высматривая хоть какое-нибудь место, подходящее для укрытия. То, что уйти не смогу, я понял и надеялся только обнаружить точку, в которой я буду прикрыт со спины. А там… видно будет.

Но Бог все же существует! Я уже стал окончательно выдыхаться, а бандиты, поняв, что у меня что-то с оружием, стали наглеть и пытаться приблизиться, как увидел небольшую скалу. Даже не скалу, а скорее огромный камень с небольшой осыпью и поляной перед ним. Из последних сил я наддал и, окончательно задохнувшись, рухнул у его подножия, лихорадочно наваливая из валяющихся камней подобие бруствера перед собой. Продолжая подтверждать мысль о существовании Бога, бандиты не торопились и великодушно дали мне время на создание хоть какого-то укрытия. Бруствер получился небольшим, сантиметров сорок в самом высоком месте и шириной метра полтора. Но я и этому был рад, все не открытым лежать! Только я потянулся за очередным камнем, как из-за деревьев вылетели два самых шустрых преследователя. ТТ, конечно, не ППШ, но убивает ничуть не хуже! А то, что народ не ошибался, говоря мудрость про спешку и блох, я доказал этим шустрикам очень быстро. Три выстрела и два трупа. Вернее, один жив, но, судя по позе, это ненадолго. И сразу пришлось проверять свою защиту на прочность – из-за деревьев раздалось пять или шесть очередей, и пришлось вжиматься в промерзшие камни, стараясь спрятаться за укрытием. Хоть несколько камней с самого верха сбило пулями, а парочка просто раскололась, но защитить меня мое «инженерное сооружение» смогло. Только вот я не подумал о том, что от валуна за моей спиной пули рикошетить будут. Но мне везло и в этом – все уходило в сторону. Так мы и застряли у этого валуна – я время от времени стрелял в замеченных бандитов, а потом, скрываясь за укрытием, добивал патроны в магазины, а бандиты не могли придумать, как добраться до меня. И все было бы ничего, но день уже заканчивался, я промерзал все сильнее, а чем ближе были сумерки, тем меньше шансов на жизнь у меня оставалось.

К моменту, когда начало темнеть, я уже до того промерз и устал от ожидания нападения, что стал готовиться просто подняться и выйти к преследователям, а дальше – будь что будет! – но не успел. С той стороны, где, по моим прикидкам, находилась дорога, послышалось несколько одиночных выстрелов, которые сменились серьезной пальбой из автоматического оружия, а минут через пятнадцать, пытаясь заглушить вспыхнувшее чувство надежды, я услышал из-за деревьев голос Каримова:

– Андрей! Свои! Не стреляй!

Интерлюдия 10. Москва, площадь Дзержинского, НКВД СССР, кабинет Л.П. Берия, вечер 28.03.1945 г.

– Присаживайся, Лев Емельянович. – Берия встретил генерала у стола и, пожав руку, спросил: – Как перелет?

– Нормально, Лаврентий Павлович. Никаких проблем не было. Ни летчики, ни техника не подвели. Да и погода не пакостила, спокойно по маршруту было, – Влодзимерский сел поудобнее и с удовольствием принял от наркома чашку с ароматно парящим чаем.

– А по делу как? Не надо, Лев Емельянович. Пока своими словами, в общих чертах. – Лаврентий Павлович отрицательно помотал головой, заметив, как Влодзимерский потянулся к толстой папке, принесенной с собой. – Ощущения меня твои интересуют сейчас, а не факты. Понимаешь?

– Понимаю, Лаврентий Павлович. – Генерал-лейтенант, начальник следственной части по особо важным делам НКВД СССР и просто один из лучших следователей Союза, задумался, медленно, маленькими глоточками отпивая горячий чай. Берия не торопил подчиненного и, сам отдавая должное ароматному напитку, терпеливо ждал, когда Влодзимерский еще раз прокрутит в голове все, что он думает по делу. Много лет зная Льва Емельяновича и уважая его мнение как великолепного профессионала, Лаврентий Павлович был больше чем уверен, что на его вопрос Влодзимерский мог бы ответить сразу. Но в то же время он прекрасно знал привычку генерала сначала еще раз обдумать, покрутить в голове известные ему факты, а уж потом говорить. Разумеется, что подобным образом тот поступал только в ситуации, когда вопрос задавался, как сейчас, почти неофициально и требовались не факты, а именно ощущения. Те нематериальные, не фиксируемые никакими приборами чувства опытных следователей и оперативников, которые иногда оказывались важней любых фактов и реальных следов.

– Странные ощущения, Лаврентий Павлович, – наконец Влодзимерский прервал молчание. – Какой-то парадоксальный сплав из случайностей, везения и глупости человеческой. Но в чем я уверен и даже убежден – против нас играли не иностранцы! Наши. Из системы. Не с самого высокого уровня, но из системы. И еще один момент. Произошедшие события показали, что охрана лиц особой важности производится ненадлежащим образом.

– Ну, насчет последнего я и так знал. Иначе бы не произошли эти события. – Берия откинулся на спинку кресла. – А вот про людей из системы поясни поподробнее.

– Разрешите, я начну все же с предыстории и с документами, по порядку, так сказать, и по фактам. Так вам будет проще составить картину произошедшего и понятны станут мои выводы. – Получив разрешение, Влодзимерский раскрыл папку и продолжил: – На утро сегодняшнего дня было установлено следующее:

20 марта 1945 г. подразделение генерал-полковника ГБ Мартынова А.Н. планировало произвести празднование дня рождения члена группы полковника ГБ Кузнецова Н.И. – старшего лейтенанта ГБ Ветровой Т.С. В связи с недостаточным обеспечением коммерческого отдела магазина военторга на территории объекта часть продуктов для празднования решили закупить в Свердловске.

– Подождите, Лев Емельянович. – Берия снял пенсне и потер покрасневшую переносицу. – Вы говорите, что обеспечение недостаточное. Это так или?..

– Подтвердилось, Лаврентий Павлович. Проводится дополнительная проверка по данному факту. Я продолжу? Так вот… За покупками отправился майор ГБ Стасов А.А. Так как в этот же день в Свердловский обком партии выезжал заместитель командира части по политической работе генерал-майор Бро, Стасов отправился в город совместно с ним. Его машина более комфортна, да и побеседовать им было о чем. Охрана Стасова в количестве трех офицеров выехала на автомобиле ГАЗ М1, держась от объекта на расстоянии от пятидесяти до ста метров. Все согласно инструкции. Уже на территории города автомобиль охраны заглох из-за возникших неполадок с электрооборудованием. Бро и Стасов были увлечены разговором и не заметили этого, что подтверждается показаниями обоих. Высадив Стасова в ста метрах от магазина, генерал-майор Бро направился в обком, после чего водитель должен был вернуться к магазину за майором. Совершив запланированные покупки, Стасов вышел из магазина перекурить и дождаться машины, пока продавцы упаковывают покупки. Вот с этого момента и начинается самое интересное, Лаврентий Павлович. – Влодзимерский покрутил шеей, словно давно расстегнутый воротник кителя давил ему шею. – Если до этого момента в происходящих событиях не было ничего подозрительного, то потом – сплошные непонятности и очень подозрительные детали. По показаниям найденных свидетелей, подтвержденных показаниями Стасова, к нему подошел один из патрулей Свердловской гарнизонной комендатуры. После предъявления удостоверения один из патрульных нанес удар Стасову в правую заднюю часть головы прикладом автомата ППШ. Затем, как выяснилось впоследствии, в бессознательном состоянии Стасов был вывезен из города на автомобиле «Додж» в направлении на Первоуральск. С охраной, сумевшей починить автомобиль, они разминулись буквально на три минуты. Позднее автомобиль был ими опознан. Автомобиль генерал-майора Бро прибыл еще через четыре минуты. Еще через десять минут по тревоге был поднят спецбатальон НКВД, сотрудники милиции, госбезопасности, комендантский взвод. Первоначальный осмотр места происшествия и опрос возможных свидетелей не дали особых результатов. При этом, вынужден заметить, излишне эмоциональные действия генерал-полковника Мартынова, генерал-майора Бро, полковника Кузнецова и всей спецгруппы значительно мешали нормальной работе местной следственной группы. Тем более сломанная челюсть старшего группы охраны никаким образом не могла ускорить поиски захваченного майора и помочь следствию. Помогла случайность: в 16 часов 17 минут в организованный следственный штаб поступила информация об обнаружении автомобиля, на котором был увезен Стасов лжепатрульными. Опознала его случайный свидетель, Берестова Мария Петровна, 1926 года рождения, курьер центрального почтового отделения Свердловска. К счастью, девушка не только опознала автомобиль, но и сразу сообщила сотрудникам НКВД о направлении его движения, благодаря чему мы и узнали направление, в котором следовало искать Стасова. При этом свидетель утверждала, что машина двигалась не в одиночку, а еще с двумя автомобилями – ГАЗ М1 и ЗИС-5 – фургон армейского образца. В момент выезда из города колонны роты спецбатальона НКВД к старшему стационарного пункта милиции младшему лейтенанту Шепитько обратился водитель Нефедов Валерий Николаевич. Он сообщил, что при движении из Первоуральска, примерно в двенадцати километрах от Свердловска, он был вынужден остановиться для доливки воды в систему охлаждения своего автомобиля. В момент, когда Нефедов планировал начать движение, он ясно услышал доносившуюся из леса стрельбу. Комиссованный по ранению старшина запаса Нефедов уверенно определил, что стрельба велась как из автоматического оружия, так и пистолета. По его же утверждению, огонь велся не менее чем из семи-восьми стволов. В указанном Нефедовым месте была обнаружена грунтовая дорога, ведущая в район, выделенный под дачные участки руководящего состава научных учреждений Свердловска. В трех километрах от трассы колонна была подвергнута обстрелу, в результате был убит водитель передовой машины и ранен один из бойцов.

Влодзимерский прервался и сделал несколько глотков воды, приводя в порядок пересохшее горло.

– Ну, здесь не очень интересно, Лаврентий Павлович. Рота развернулась, прочесала лес и нашла Стасова, державшего оборону от неизвестных. А интересно то, что было при прочесывании, осмотре места содержания Стасова и другие факты.

Первое: обнаружены тела четырех неизвестных, двоих из которых Стасов опознал как старшего лжепатруля и одного из патрульных. Убиты они в спину и не бойцами роты или сотрудниками группы Кузнецова. Второе: обнаружены следы еще минимум пятерых человек, причем Стасов утверждает, что они скорее всего имеют противодиверсионную подготовку. Стасов особенно подчеркивал, что его гнали по лесу вполне профессионально, но словно так, будто давно этим не занимались и не проводили соответствующих тренировок. Но у меня сложилось впечатление, что это не вся правда. Его не просто гнали, а пытались взять живым и здоровым, не повредив шкурки, так сказать. А вся стрельба по майору скорее попытка расшатать нервы, заставить ошибиться и получить шанс на его захват. Все это на фоне цейтнота, недостатке ресурсов и непрофессионализме «помощников». Третье: у дома, где содержался Стасов, помимо «Доджа», используемого бандитами, обнаружены следы еще двух автомобилей и труп владельца дома. Им оказался заместитель заведующего хозяйством Свердловского обкома партии Абазов Константин Васильевич. Ну а про «заказ» на Стасова от неизвестного высокопоставленного человека вы и так знаете.

– Значит, течет? – Берия расслабленно откинулся на спинку стула, но проступивший в голосе наркома сильный акцент говорил, что расслабленность мнимая.

– Не у нас. – Влодзимерский убежденно повторил: – Не у нас, Лаврентий Павлович. Вы просили передать свои ощущения, так вот… Это отголоски партийной борьбы последних лет, товарищ нарком. Я просто убежден в этом. Это не иностранная агентура, заброшенная для производства операции, а именно наши, внутренние специалисты, причем не имеющие достаточной практики в реальном противоборстве противнику. Уровень второго-третьего секретаря, начальника отдела в заштатном управлении, не привлекаемого к по-настоящему серьезным делам. То же и по непосредственным исполнителям – тыловики, проходившие определенную подготовку, но не имеющие реального боевого опыта. Либо опыт есть, но незначительный. При этом у меня возникло несколько вопросов – почему, как и зачем? Почему именно сейчас, когда операция выходит на уровень стабильной, постоянной работы, а не раньше, когда исчезновение Стасова могло значительно повлиять на ее ход и исполнение? Как они прошли сито последних проверок. Ведь скорее всего это «андреевцы». Зачем он им понадобился, да еще и живым-здоровым? Вкратце все выглядит именно так, Лаврентий Павлович. – Влодзимерский прикрыл папку. – Работы непочатый край, и вопросов больше, чем ответов. Но это всегда так.

– Да, Лев Емельянович. А ты меня порадовал, – после недолгого молчания продолжил разговор нарком. – Если ты прав, а я не припомню, чтобы ты ошибался в таких ситуациях, их нужно найти не просто быстро, а очень быстро! Права на ошибку и промедление у нас нет. Да и узнать ответы на твои последние вопросы очень хочется!

Глава 6

– Присаживайся, Лев Емельянович. – Хмурый Мартынов кивнул на стул, стоящий слева от стола, и, наклонившись, достал из нижнего отделения сейфа бутылку и пару стаканов, больше напоминающих граненые рюмки-переростки. – Причастишься?

– Нет-нет-нет. Не откажусь! – Широко улыбающийся Влодзимерский откинулся на спинку скрипнувшего стула, аккуратно положил на стол толстый портфель, своей пухлотой напоминающий мини-саквояж, щелкнул суставами пальцев и спросил: – Что хмурый-то такой, енерал? Твоей вины в произошедшем нет. Скорее к Стасову вопросы есть по поводу его беспечности. И не особенно серьезные. Да и обошлось все по большому-то счету.

– Обошлось-то обошлось, – разлив настойку по рюмкам, Александр Николаевич тяжело вздохнул. – Веришь – нет, третий раз в жизни перепугался до полусмерти! Причем не за себя испугался и даже не за Стасова. За Дело испугался, Емельяныч. Представил, что у этих гадов все получилось, и… теперь знаю, как сердце болит.

Выпив, дружно закурили, и Влодзимерский продолжил разговор.

– С нашей работой, как болит сердце, ты раньше узнать должен был. А благодаря «везучести» Стасова тем более! Слушай! Может, его вообще никуда не выпускать, а?

– В камеру, что ли, запереть предлагаешь? Я заикался на эту тему, больше не хочу! Не только Лаврентий Павлович категорически против, но и Хозяин. Так что мучиться мне еще и мучиться. Повторим?

– А давай! – Влодзимерский подвинул к Мартынову свою рюмку. – От такого напитка грех отказываться. Кстати! Наши многие на тебя зуб из-за него точат. Ну нельзя же так жадничать, Саш? И Паша, и Витя Абакумов всерьез на тебя обижаются. Трудно мужикам отправить не по три, а хотя бы по десять литров? Сначала угостил мужиков, раздразнил, а потом юлить начал, мол, самому мало. Это же не по-товарищески!

– Да откуда я столько возьму?! – От возмущения Мартынов аж подпрыгнул на стуле. – Проблема-то в травках и времени настаивания! Рожу я им что ли? Только через месяц новая готова будет, а ты – не по-товарищески! Ну и поделился бы своими запасами.

– Не-ет! Это ты у нас поставщик амброзии, а не я! Да и самому маловато! – Отсмеявшись, Лев Емельянович поднял рюмку. – Ну вот! Стал на нормального человека походить! Давай, Саша, выпьем за Победу!

Сев на свои места и поставив на стол опустевшие рюмки, товарищи переглянулись.

– Еще раз повторю – твоей вины в произошедшем нет, – Влодзимерский стал серьезным. – В ином случае ты бы уже перестал быть заместителем наркома, и разговаривали бы мы по-другому. И приказ о переходе подразделения на казарменное положение ты тоже правильно издал. Пока не разберемся с происходящим, никому из причастных за территорией делать нечего! Я слышал, что и Лаврентий Павлович так же считает. Да ты и сам все знаешь, только накручиваешь себя зря. Мои орлы сейчас всю область шерстить начинают, а я с самолета прямо к тебе. Нужно мне со Стасовым в твоем присутствии пообщаться.

– Почему именно в моем? – Мартынов не на шутку удивился. – Или что-то интересное накопал?

– Ну, накопал – это громко сказано, – Влодзимерский усмехнулся, но как-то нехорошо, превратившись из добродушного крепыша в хищника, вставшего на след. – Всплыло кое-что. Даже не след. А так, намек на него. А в твоем присутствии почему… извини, но сохраню интригу. Поверь, Николаич, так лучше будет. Вызовешь майора? И где он сейчас, кстати?

– Вызову, куда я денусь? – Мартынов вздохнул. – Вот сколько лет тебя знаю, а привыкнуть не могу, Лева. Иногда даже кажется, что фамилия твоя Задов должна быть.

– А вот это ты зря, Саша. Я и обидеться могу!

– Ладно, ладно! Извини. Действительно, я что-то… – Мартынов виновато улыбнулся. – Но согласись – талантливый был тип.

– Да уж, талантливый, – Влодзимерский усмехнулся. – Жаль, не на той стороне был… Так где Стасов сейчас?

– В лаборатории. Обиженный на весь мир, а особенно на меня и Максимова, – Мартынов хохотнул и снова наполнил рюмки. – Давай по последней, да вызову его.

– Давай, – так же улыбаясь, Лев Емельянович потер ладони, на мгновение став похожим на мужичка-алкоголика. – А что обиженный-то? Вроде радоваться должен…

– Да оттаял он, похоже. – Мартынов как-то по-доброму, с пониманием улыбнулся. – Впервые после гибели жены на другую женщину внимание обратил. А тут – казарменное положение! Да еще узнал, что через нас на нее выйти может, а я его подальше отправил!

– Это как через нас? – Влодзимерский покрутил рюмку в руках. – Из моих, что ли?

– Нет, Лева. Вообще не из наших. Та самая почтальон, которая его видела и машину опознала. Вот на нее он и запал. Во всяком случае, очень похоже на это. Когда у них с Олесей завязывалось, у него такие же шальные глаза были, когда он про нее говорил.

– Ну, губа не дура у него! Симпатичная девочка. Умная и правильная! – Влодзимерский усмехнулся. – Ничего, потерпит!

– Я тоже думаю, что потерпит. А потом дам ему адресок. Не зверь же я какой-то! Ладно. Будем!

Убрав назад в сейф бутылку с рюмками, Мартынов нажал кнопку на углу стола, и через мгновение в кабинет вошел лейтенант-секретарь.

– Вызовите ко мне майора Стасова, он в четвертой лаборатории должен быть, и сообразите нам чайку покрепче.

* * *

– Андрей! Ну, нельзя же таким тупым быть! – Максимов вскочил из-за стола, опрокинув стул. – Ну ладно здешние товарищи! Они только начали пользоваться компьютерной техникой и еще не осознали даже сотой части того, что с ее помощью можно делать. Но ты-то! Ты же человек совсем другого мира! Ты же сам работал на подобной технике! Фильмы смотрел, в конце концов! А такую ахинею несешь! Даже я, не великий специалист в программировании, – Максимов поперхнулся, подскочил к столу и прямо из графина сделал несколько глотков. Отдышавшись и немного успокоившись, он продолжил доказывать мне, какой я неумный человек. – Никакой я специалист, откровенно-то говоря. И то смог, пусть и с горем пополам, состряпать нечто, облегчившее работу шифровальщикам и дешифровальщикам. А после подключения «атомщиков», да когда они вытянули из меня С++, пусть я и хреновенько его знал, насколько облегчилась у них работа и ускорилась? А вы? Питекантропы вы, а не разведчики!

– Слушай! Ты чего так завелся-то? – честно говоря, не ожидал от «земляка» такой встречи. – Столько времени прошло, а ты только сейчас развыступался. Да и весь заказ мы выполнили! Ты же сам список составлял.

– А подумать, проявить инициативу не судьба?! – вроде успокоившийся, поднявший стул и усевшийся за стол тезка вновь вскочил. – Вот! – Он ткнул в листок, лежащий на столе. – Вот перечень того, что вы видели там. Выписано, между прочим, из протоколов ваших, Андрей, допросов с помощью медиков!

– Что же ты там такого увидел, что такую истерику закатил? – Взяв листок, я начал внимательно его изучать. – Не вижу ничего такого особенного.

– Нет, Андрей! Ты меня точно решил в могилу свести! Смотри сюда. – Максимов потянулся к листку, и тут зазвонил телефон. Зло глянув на меня и на некстати заработавший аппарат, он поднял трубку. – Максимов… Да… Да, у меня. Хорошо… Хорошо… – Максимов положил трубку и повернулся ко мне: – Счастлив твой Бог, товарищ майор! Твое осознание себя идиотом переносится на более поздний срок, а сейчас тебя Мартынов ждет. Причем срочно!

* * *

– Внимание… Внимание… Говорит Москва! Говорит Москва! Товарищи… Сейчас… По радио… Будет передано важное сообщение! – голос Левитана, прервавший какую-то веселую негромкую музыку, доносившуюся из радиорупора на площади перед штабом, заставил меня остановиться, как и добрый десяток военных и гражданских специалистов, направлявшихся по своим делам. – Слушайте наши радиопередачи… – Пока из рупора доносился мотив «Широка страна моя родная», я огляделся. Только что почти пустая площадь была заполнена до отказа, а на крыльце штаба я увидел все руководство, включая откуда-то появившегося Влодзимерского, которого чуть не сшибли с ног выбегающие девчата-телефонистки и машинистки. Было такое чувство, что все вокруг уже знают, что именно сейчас услышат, но боятся этому поверить! Такие одинаково-ждущие, с еле пробивающейся сквозь серьезность скрытой радостью лица были у всех окружающих. Не думаю, что и я чем-то отличался от всех остальных. Уже несколько лет страна ждала этого сообщения, а в последние дни ожидание стало просто невыносимым.

– Говорит Москва! Войска Первого Белорусского фронта под командованием маршала Советского Союза Рокоссовского, при содействии войск Первого Украинского фронта под командованием маршала Советского Союза Черняховского, после упорных… уличных боев… завершили разгром Берлинской группы немецких войск, и сегодня… десятого апреля…

Звенящий от гордости и торжества голос Левитана с каждым словом проникал все глубже в души и наполнял всех стоящих на площади горячей волной, грозящей вот-вот прорваться наружу, сорвав все наносное и оставив только Настоящие Чувства…

– Полностью овладели столицей Германии… городом… Берлином!!!

Следующие несколько минут просто выпали из моей жизни, смытые прорвавшейся наружу радостью! Какое-то счастливое безумие захватило всех нас в эти минуты. Крики, плач, слезы и смех. Кто-то стрелял в солнечное небо, кто-то пел, кто-то кричал. Некоторые просто молча стояли, не видя никого вокруг, и только слезы текли по лицам, освещенным сложной смесью из счастья и горя. Почему-то запомнился пожилой старшина в новенькой гимнастерке, щедро украшенной медалями и орденами, с тремя нашивками тяжелых ранений на груди. Вцепившись в свой подбородок левой рукой, похожей на клешню краба из-за варено-красного цвета обожженной плоти и отсутствующих трех пальцев, он невидящим взглядом залитых слезами глаз смотрел куда-то вдаль и что-то тихо, почти беззвучно шептал, словно пересказывая речь Левитана кому-то невидимому.

Я вместе со всеми что-то орал, с кем-то обнимался, а в голове крутилась одна мысль – не зря! Пусть всего на три недели раньше взяли Берлин, пусть! Но это целых три недели войны! Тысячи, может, миллионы не погибших солдат, которые вернутся домой, нарожают детей и будут жить, а не лежать в чужой земле. И вспомнилась песня одного из моих любимейших актеров, Михаила Ивановича Ножкина:

Еще немного, еще чуть-чуть

Последний бой, он трудный самый…

Как наяву перед глазами встали кадры из фильма «Освобождение», когда молодой офицер в исполнении Ножкина негромко, почти проговаривая, поет эту песню в немецкой вилле в последние часы войны. Интересная штука человеческая память. Да и восприятие тоже. В детстве, смотря фильмы о войне, интересовался только сценами боев и жутко раздражали моменты, когда показывали просто жизнь. А если уж сцены «про любовь»… А с возрастом стал совсем по-другому воспринимать такие моменты. Стала коробить фальшь, наигранность, которая встречалась нередко. Но момент с песней мне запомнился сразу и навсегда. Только одно я не мог понять раньше, да и сейчас не понимаю. Как? Как молодой тридцатилетний актер смог сыграть эту сцену так, что веришь – он действительно там, в почти побежденной Германии, офицер армии-победительницы. И как он сумел передать простыми словами так много чувств? И радость, что война вот-вот закончится, и решимость умереть, если понадобится, и тоску по Родине, дому. Как? Наверное, именно в таких, внешне простых деталях и осознается разница, отличающая по-настоящему талантливого человека от всех остальных.

Интерлюдия 11. США, Нью-Йорк, президентский номер, Mandarin Oriental New York, март 2013 г.

– Здравствуйте, господин Ларссон. – Улыбающийся Арчибальд Морган энергично пожал руку невысокому мужчине, меньше всего похожему на северянина. При взгляде на его коренастую фигуру, смуглое лицо и вьющиеся жесткие черные волосы перед глазами вставала не Швеция или другая северная страна, а выжженная солнцем Сицилия или Корсика.

– Выпьете с дороги? – Арчибальд повел рукой в сторону столика рядом с креслами, в которых они устроились, заставленного различными бутылками с недешевым содержимым.

– Не откажусь, сэр. – Явно польщенный радушием хозяина гость благодарно улыбнулся. – Если можно, коньяка, пожалуйста. Только не армянского.

– Билл мне рассказывал о вашей, гм, причуде. Хотя и считаю, что вы поступаете глупо в отношении ко всему армянскому, по меньшей мере это создает помеху бизнесу, но оскорблять ваши чувства не хочу.

– Спасибо за понимание, сэр. Для меня это не столько национальный вопрос, сколько личное. Но бизнес – это одно, а личные принципы – совсем другое. Для дела я назову какого-нибудь Арарата другом и братом, но только ради дела. Слишком свежи душевные раны. Но ведь вы ждали меня не только для того, чтобы угостить этим прекрасным напитком? – Азербайджанец со шведской фамилией и паспортом широко улыбнулся, отсалютовав хозяину бокалом. – Я вам очень благодарен за вашу тактичность, но…

– Честно говоря, Эмин, вы меня удивили, – Морган поставил свой бокал на стол и чему-то усмехнулся. – Восточный человек, пусть и с европейской фамилией и паспортом, а сразу к делам переходите…

– Восточный-то восточный, сэр. Но… Восток, он тоже разный. Вам ли, как представителю такой уважаемой семьи, этого не знать? Я ведь вырос в СССР, в семье, как у нас говорили, технической интеллигенции. И отец, и мама были инженерами-буровиками. Будь я «урюком» из Средней Азии, возможно, я и вел бы себя «как восточный человек». А так… – Ларссон развел руками, сделав виноватое лицо. – Что выросло, то выросло.

– Ну хорошо. К делу так к делу. – Арчибальд, согнав улыбку с лица, слегка хлопнул ладонями по своим коленям. – По вашему звонку я понял, что у вас есть результат. И?

– Вот, сэр. – Эмин, став очень серьезным, достал из внутреннего кармана пиджака небольшую флэшку в чехольчике и протянул собеседнику. – Здесь вся информация. Кое-какие фотографии, записи разговоров и видеоматериалы.

Задумчиво покрутив в пальцах накопитель, Морган отложил его на столик и взял свой бокал.

– Расскажите мне о своей поездке. В общих чертах.

– Добрался до места назначения без каких-либо недоразумений, используя свой азербайджанский паспорт. Прибыв в Красноярск, обратился за помощью к известному вам человеку. Не поверите, сэр, но я сразу попал к человеку, максимально владеющему информацией!

– Так сразу? То есть… ваш этот… м-м-м… Азамат Шибаев, который то ли бандит, то ли бизнесмен, оказался как-то связан с этим делом? Вы уверены, что он вам не был подведен спецслужбами? – Взгляд Моргана стал напоминать кинжал, готовый вот-вот проткнуть подобравшегося Ларссона.

– Нет, сэр! То есть да… то есть… Я уверен, что он не работает на спецслужбы!

– Даже головой ответите? – Взгляд сэра Арчибальда немного смягчился, но голос оставался холодным.

– Да! – ни на секунду не задумываясь, выпалил слегка побледневший Эмин. – Ручаюсь!

– Позвольте полюбопытствовать… С чем связана такая уверенность? Я знаю, что вы знакомы много лет и даже считаетесь если не друзьями, то добрыми приятелями точно. Но этого мало, чтобы так убежденно ставить на кон свою жизнь. Так почему вы так уверены?

– Не знаю, поймете ли вы меня. – Эмин передернул плечами, словно попав под холодный поток воздуха. – Однажды он спас мне жизнь. Не просто уберег от неприятностей, которые могли закончиться моей смертью, а именно спас. Пять километров тащил меня по горам, истекающего кровью, а потом под дулом пистолета заставил врача провести операцию, когда тот заявил, что я практически труп и он не будет зря тратить время и медикаменты. Вы, наверное, слышали, что у некоторых народов человек, спасший другому жизнь, становится ответственным за его дальнейшую судьбу? Азамат считает именно так. Я для него скорее близкий родственник, чем просто друг или приятель. Что-то вроде сына или младшего брат, несмотря на небольшую разницу в возрасте. Шибаев никогда меня не предаст и не подставит. Если он посчитает, что я опозорил его или недостойно использую второй шанс на жизнь, он меня просто убьет. Но никогда не подставит. Что же касается гипотетической возможности его работы на спецслужбы России или любого другого государства… Он был военным, как и множество его предков. Несмотря на то что он стал бандитом, он остается патриотом и… имперцем, сэр. Нынешние властные структуры России, за исключением некоторых людей, для него предатели, паразитирующие на теле поверженной империи.

– А вашу работу, м-м-м, на, прямо скажем, врагов его страны он не считает недостойной? – Морган подался к собеседнику всем телом. Было ясно, что рассказ Эмина его всерьез заинтересовал.

– Он не знает. Иначе мы с вами бы не разговаривали, сэр. Я ведь искал следы людей, которые убили моего компаньона и вроде как засветились в Сибири.

– Хорошо. Вы меня убедили. – Арчибальд откинулся на спинку кресла. – Итак…

– Обратившись к Шибаеву со своей «проблемой», я сразу получил результат, даже превышающий мои ожидания. Как оказалось, в декабре прошлого года к Шибаеву обратились с просьбой обеспечить безопасное проживание на небольшой срок одного человека. Им был некий Кароян. По мнению Шибаева, он был кем-то вроде финансиста в одной, гм, организации. Как я понял, хотя Азамат не очень распространялся на эту тему, организация эта что-то вроде наднациональной корпорации. Только преступной. Помимо входящих в нее некоторых преступных сообществ на территории бывшего СССР, она объединяет некоторые из азиатских, европейских и южноамериканских преступных сообществ. К Шибаеву обратились представители китайской части этой «корпорации». Буквально за день до планируемого отлета Карояна в Москву, а потом в Европу на его квартиру был произведен налет. Предположительно в нем участвовали восемь или десять человек, включая нескольких женщин. Результатом налета стала гибель Карояна, восьми человек Шибаева и около семи человек, работавших на «корпорацию» напрямую. Предположительно, потому что точных данных у Шибаева не было, – не дожидаясь вопроса Моргана, добавил Эмин. – Это было бы ерундой, не заслуживающей вашего внимания, если бы не способ, вернее, оружие, с помощью которого были убиты все эти люди. Подавляющее большинство было поражено из оружия, использующего патроны 7,65×17HR Browning, давно снятые с производства. При этом они были изготовлены по технологии, использовавшейся в сороковые годы прошлого века. Материалы, состав металла также полностью соответствуют тому же периоду, сэр. Как выяснил Шибаев, дело взято под прямой контроль Москвы, но и это не самое главное! Как оказалось, незадолго до этого во все отделения ФСБ России, региональные управления МВД России был спущен приказ о немедленной передаче в Москву информации по делам, связанным с использованием вооружения, предметов и ценностей периода Второй мировой войны. Но и это не все, сэр. Шибаев узнал, что ФСБ опознала некоторых из налетчиков по отпечаткам пальцев, но данные засекречены, и получить точные сведения не удалось. Уже собираясь улетать из Красноярска, я совершенно случайно обратил внимание на рекламные плакаты. Сэр, чтобы вы поняли, о чем я говорю, подключите флэшку. Да. Фотография под номером семнадцать.

Морган недоуменно пожал плечами, глядя на экран ноутбука.

– Ну и что? Очередная русская рекламная кампания по повышению патриотизма. К чему вы это мне показываете? Хотя… Судя по вашей довольной улыбке… Это имеет прямое отношение к данному делу?

– Именно, сэр! – Ларссон широко улыбнулся. – Первоначально я подумал так же, как вы, но потом меня как молнией ударило! Дело в том, что точно такие же плакаты появились во всех крупных городах России! Один текст, один телефон, одно и то же лицо! А с учетом того, КТО именно присутствует на плакате, можно уверенно говорить о том, что именно этот человек «засветился» в Красноярске и русские пытаются установить контакт с «гостями из далека».

– Хм. На чем основано ваше, скажу прямо, неоднозначное утверждение? Если по фактам бойни в Сибири я с вами согласен, то тут… – Морган отвернулся от ноутбука и вопросительно вскинул бровь.

– Сейчас вам все станет понятно, сэр. Дело в том, КТО именно изображен на плакате. Это Николай Иванович Кузнецов. Советский разведчик, получивший звание Героя Советского Союза посмертно. По сути – он настоящая легенда! В СССР не было ни одного человека, который хоть раз бы не слышал этого имени. А то, что он делал в немецком тылу… Знаете, сэр, если внести в сценарий голливудского боевика то, что делал этот человек в реальности, любой специалист скажет, что приключения Джеймса Бонда и Супермена более реальны и достоверны! А время, когда появились плакаты, никоим образом не связано ни с датой рождения Кузнецова, ни с датой его смерти, ни с какими-либо его операциями, сэр. А учитывая его операции против немцев и все остальные факты, я утверждаю, что именно Кузнецов мог возглавлять группу в Красноярске.

– Интересно… Очень интересно… – Морган в задумчивости внимательно всмотрелся в лицо на экране ноутбука. – Легенда, говорите? Вот что, Эмин. Сегодня найдите мне всю доступную информацию об этом человеке. – Арчибальд ткнул пальцем в экран. – А завтра готовьтесь снова лететь в Россию. И проверьте состояние своего счета, он вас приятно удивит.

Если бы Эмин знал, что его ожидает в Красноярске, он бы не улыбался от слов нанимателя, а просто застрелился.

Интерлюдия 12. Красноярск, элитный коттеджный поселок «Сосны», март 2013 г.

– Ну, здравствуй, Азамат. – Высокий, сухощавый мужчина с ярко выраженной военной выправкой стоял посреди кабинета и, едва заметно улыбаясь, смотрел на хозяина, явно растерянно глядевшего на него. – Вижу, не ожидал меня увидеть. Не ожидал…

– Не ожидал… командир. – Азамат, справившись с эмоциями, вышел из-за стола и встал перед гостем. – Ну здравствуй… «Ноль три».

Разжав объятия, от которых хрустнули кости у обоих не слабых, несмотря на возраст, мужчин, они сели в кресла у камина. Дождавшись, пока бесстрастный Равиль расставит на столе тарелочки с нарезанным лимоном, тонко распластанной подкопченной семгой и осетриной и выйдет из кабинета, Азамат налил в рюмки коньяк и поднялся из кресла. Посмотрев в глаза вставшему напротив «ноль третьему», он одними губами прошептал – «пацанам», наклонил рюмку, уронив несколько капель коньяка на стол, и одним глотком, как водку, влил напиток в себя. Гость, зеркально повторив все действия Шибаева, вслед за хозяином уселся на место. Задумчиво глядя, как Азамат вновь наполняет рюмки, тихо спросил:

– Сколько не виделись? Лет двадцать? Больше?

– Двадцать один год и восемь месяцев, командир. – Шибаев хмуро взглянул на гостя. – Извини, командир, но не верю, что ты приехал просто повидаться…

– Ты прав, Азамат… Не просто. – Звякнув рюмкой о рюмку Шибаева, гость выпил коньяк и серебряной вилочкой подцепил кусочек семги. Промокнув губы салфеткой, он грустно усмехнулся. – Жаль, что наши дороги разошлись тогда. И зачем тебе только понадобился этот перевод в Москву!

– Ты же знаешь… Любил… – Азамат грустно улыбнулся, вспоминая красавицу-москвичку Алису, которая ушла от него сразу после увольнения из армии. – Да и ты не против был. Сам же представление писал. А теперь вот…

– М-да. Теперь… – Гость неожиданно поднялся из кресла и прошелся по кабинету. Резко остановившись, он вернулся назад, молча налил себе еще порцию коньяка, выпил, закурил и, не глядя на озадаченного хозяина, грубо выругался. Сделав несколько глубоких затяжек, он уже спокойно поднял взгляд на Шибаева.

– Азамат. Я готовился к нашей встрече. Продумывал предстоящий разговор, но… решил говорить прямо. То, что ты стал бандитом, – Бог тебе судья. Не знаю, кем бы я стал в твоей ситуации. Но Родину-то на хрена продавать?! Что угодно мог от тебя ожидать, но это!..

– Что-о-о?! – от шипящего рыка вскочившего Шибаева гость аж откинулся на спинку кресла, а дверь кабинета распахнулась, и в него буквально влетел Равиль с каким-то ПП в руках. Правда, и вылетел он так же быстро, наткнувшись на разъяренный взгляд босса.

– Это ты МНЕ говоришь?! Это Я Родину продаю?! – Резко успокоившись, он буквально упал назад в кресло. – Это твои московские начальники Родиной торгуют. Оптом и в розницу. Детишки их, на теплые кресла пристроенные. Генералы многозвездные да чинуши всех мастей с поддержкой коммерсантов. Вот кто Родину уже почти продал! А Шибаевы никогда Родиной не торговали!

– Предки твои – да! А ты продал, Азамат! – Гость твердо встретил бешеный взгляд хозяина. – И с тобой я сейчас разговариваю только по одной причине… Понять хочу… Почему? Почему, капитан?

К своему удивлению, «Ноль третий» увидел, как из глаз Шибаева уходит ярость, сменяясь удивлением, недоумением и самой настоящей обидой.

– Ты… Командир… Ты что сейчас мне говоришь? – голос Азамата стал какой-то надтреснутый, а сам он словно сдулся в своем кресле. – Кто-кто, а ты… Как ТЫ мог подумать, что Азамат Шибаев способен предателем стать?! КАК?!!

– Как? Смотри. – Гость достал из внутреннего кармана и бросил на стол перед Азаматом небольшой пакет. – Смотри сам.

Через несколько минут Шибаев поднял растерянный взгляд на своего бывшего командира.

– Это точно? – тихо, в глубине души надеясь на ошибку, но разумом понимая, что ошибки нет, спросил он.

– Точно, капитан. Точнее не бывает. Вот тот, здоровый, это Вильям Морган. Полковник армии США. Спецвойска. Специалист по разным грязным делам. Засветился в куче стран, в том числе и у нас, в Чечне. «Паршивая овца» клана Морганов. Но это официально, а неофициально… мало данных. Вот этот, солидный, Арчибальд Морган. Один из самых хитрозадых представителей Морганов. Вхож в любой кабинет в США, включая Овальный кабинет Белого дома. Да и в Европе, пожалуй, нет таких чиновных кабинетов, которые бы он не мог открыть ногой. Имеет глубокие связи с кланом Рокфеллеров, но и с Ротшильдами поддерживает отношения. Богат, умен, опасен. Традиционно враждебен России. С ними обоими встречался твой «крестник», который теперь Ларссон, перед недавней поездкой в Россию. И именно к нему он ломанулся прямо из аэропорта, прилетев в Нью-Йорк. Ну, капитан? Что он узнал у тебя такого, что полетел к хозяину, не чуя ног? Или ты считаешь, что Морган просто его приятель? Так что, Азамат?

Глава 7

– Канаем мы с корешем к фарцовке Манечке, дыбаем – на заборе петух, с понтом фраер, на куконе пятаки развесил…

– Ты сам-то понял, что сейчас сказал? – неожиданно раздавшийся сзади голос Мартынова чуть не заставил меня упасть со стула. М-да. Увлекся бумагами. Ни черта не замечаю вокруг.

– Неа. Подозреваю, но очень смутно. В детстве когда-то услышал, сейчас и не вспомню, при каких обстоятельствах, иногда бормочу себе под нос, когда чем-то занимаюсь. А что?

Пока командир проходил в кабинет и усаживался за соседний стол, я достал из шкафчика банку с американским печеньем из пайка, поставил ее на стол и включил плитку со стоящим на ней небольшим чайником.

– Да ничего, в общем-то. Кроме того, что офицеру, тем более государственной безопасности, «ботать по фене» не к лицу. Тем более что при этом ты закон нарушаешь. – Александр Николаевич ехидно усмехнулся, положив фуражку на стол. – Так что, товарищ майор, замечание вам на первый раз. И я серьезно!

– Есть замечание, товарищ генерал-полковник, – выдернув вилку плиты из розетки, я разлил чай в жестяные кружки. – Только не верится, что от указа толк особый будет.

– Будет, Андрей. Обязательно будет! – Мартынов хрустнул печенюшкой и запил чаем. – Было бы желание у государства, а оно есть.

Указ Верховного Совета СССР от 14 апреля 1945 года объявлял войну проявлениям так называемой «блатной романтики». Теперь за употребление словечек, песен на уголовную тематику и тому подобных вещей можно было нехило схлопотать. Членам партии и комсомольцам – вплоть до исключения, с соответствующими последствиями в работе и учебе. Остальным – нехилые штрафы, вплоть до «поражения в правах». Особенно взялись за школы и детские дома. Честно говоря, я как-то упустил из вида этот момент и очень удивился вчера, когда командир объявил о предстоящей поездке в детский дом. Посмотрев на мою озадаченную физиономию, Мартынов меня морально размазал по полу кабинета под ехидные усмешки всей группы. Особенно сильно улыбался Кузнецов, правда, зря. Закончив со мной, генерал переключился на него, и уже Николаю пришлось краснеть и бледнеть, получая разнос и время от времени бросая на меня многообещающие взгляды. Конечно, Мартынов прав, и я просто обязан быть в курсе принимаемых решений, в том числе и напрямую относящихся к «конторе». Но со всеми последними событиями мне было как-то не до этого. Вот и получил по полной. А Николай за меня и за то, что, как непосредственный руководитель, не проконтролировал подчиненного. Теперь сижу, изучаю и опять офигеваю от логики и решений, принимаемых Сталиным. Судя по всему, Иосиф Виссарионович сильно впечатлился реалиями «новой России», в том числе и «блатной романтикой», льющейся с экранов и радиоприемников. Что интересно, сам Сталин очень любил песню «С Одесского кичмана…», которую пел Утесов. Так вот на эту песню тоже распространилось действие указа, про всякие «Мурки» я вообще молчу! А с детскими домами, в которых из-за войны было просто море ребятни, он решил поступить проверенным способом, только немного дополнив его. После Гражданской войны в Союзе существовало огромное количество беспризорников, и правительство поручило решение этого вопроса Дзержинскому и возглавляемому им ОГПУ (ВЧК). И сделали же из юных бандитов нормальных людей! Справились чекисты! А самый известный из чекистов, занимавшихся этой работой, стал примером для многих поколений педагогов Советского Союза, да и не только его. И даже нарицательным персонажем. Это был Антон Семенович Макаренко. Вот товарищ Сталин и решил не изобретать велосипед, а загрузил Лаврентия Павловича еще и этим делом. Правда, помимо нашей организации, по полной подключили и военных, у которых уже были Суворовские и Нахимовские училища. Судя по внутренним распоряжениям, которые я сейчас и изучал, проблем с этим делом было не много, а просто завались! Помимо воровства, которым грешили многие руководители детских домов, существовала более важная проблема – сами воспитанники. Несмотря на то что на детские дома было обращено внимание еще в самом начале войны, по итогам допросов меня, любимого, чем дальше от Москвы они располагались, тем больше было проблем с ними. Не во всех, конечно, но в подавляющем большинстве. Человеческий фактор, мать его! Так и получилось, что где руководителям было наплевать на происходящее, там жулики вовсю развернулись. Чуть ли не курсы по обучению воровским специальностям организовали! А многие девочки стали банальными проститутками. Только вот осуждать их… Кушать ребята хотели, просто голодали часто, вот и все.

– Александр Николаевич, – оторвавшись от размышлений по прочитанным бумагам, я решил уточнить наши дальнейшие планы. – К детишкам мы съездим. Дело действительно важное и нужное. А с основным-то что? Насколько я знаю, на заказчика моего захвата так и не вышли, нашли какую-то мелюзгу, и все. В город меня не пускаете, на ту сторону тоже не идем. Когда нормальным делом займемся? Я уже с ума сходить начинаю…

– Не рано ли сходить собрался? Да и с чего? – Мартынов коротко хохотнул. – Судя по твоим действиям, с умом у тебя напряженка, Андрей. А если серьезно… Выход вашей группы ориентировочно послезавтра. А пока самое главное дело – это поездка в детдом. Кстати, иди переоденься. Все должны быть при полном параде, со всеми значками и наградами. Чтобы дети видели, что к ним не крысы тыловые приехали, а боевые офицеры. Так что давай, майор. Беги до дому!

Первое впечатление от детского дома было… странным. Довольно большой П-образный трехэтажный дом, когда-то окрашенный в красно-коричневый цвет. Но со временем ставший каким-то серо-бурым из-за местами облезшей краски и частично осыпавшейся штукатурки, обнажившей серую кирпичную кладку. Вокруг дома, окруженного высокой оградой из проржавевших железных прутьев, сваренных в какое-то подобие фигурной решетки, располагался старый сад. По виду довольно ухоженный. Как рассказал потом исполняющий обязанности директора детдома однорукий бывший капитан-осназовец Середько, за основным корпусом они разбили грядки и сделали теплицы. Теперь не только себя обеспечивают овощами и зеленью, но и госпиталю помогают. А с особой гордостью он начал рассказывать о четырех козах, которые обеспечивают молоком самых маленьких воспитанников и тех, кто заболел, но дорассказать всего не успел. Через какое-то мгновение нас буквально захлестнула волна вопящих детей, потащившая в актовый зал, который был так же и столовой. Мне сразу вспомнились школьные годы, визг и писк на большой перемене, но то было слабым подобием того, что происходило вокруг нас в эти минуты. И вся программа нашего визита, про которую всю дорогу нам растолковывал Мартынов, пошла прахом. Нас всех буквально растащили в разные стороны, окружив маленькими стайками галдящих, тянущих за руки малышей, а ребята постарше составляли внешний круг, что-то друг другу объясняя и рассматривая награды и нашивки за ранения. Самая большая группа была около Кузнецова – Герой Союза все-таки. Но и остальным хватило внимания. Честно говоря, я растерялся. К такой встрече я банально не был готов, но в то же время мне было просто здорово! Тараторящая малышня, одновременно спрашивающая и что-то рассказывающая. Это нечто! А когда уселся на скамейку, стало совсем здорово. Через мгновение на моих коленях уже пристроилась парочка самых шустрых девчушек, которых мальчишки великодушно пропустили вперед, и началось… А сколько вы фашистов убили? А вы осназ? А больно было, когда вас ранило? А какой у вас пистолет? А за что этот орден? А… а… а… Всю дорогу назад с моего лица не сходила улыбка. Такое чувство, что эти мальчишки и девчонки, словно ручеек живой воды, смыли с души всю накопившуюся гадость. До того светлыми, чистыми они были. Во время концерта, который устроили воспитанники, Середько шепотом рассказал, что больше половины этой ребятни до его назначения на должность были готовыми клиентами милиции. Тащили все, до чего могли только дотянуться. Старшие даже грабежом занимались, но за какие-то полгода все изменилось. Нет, еще случались эксцессы, но это были именно отдельные случаи, за которые сами ребята устраивали провинившимся неслабые неприятности. А ведь сделали сущую малость – поменяли персонал. Несколько фронтовиков, списанных из органов и армии по состоянию здоровья, отобранные специальной комиссией, включающей в себя психиатра, несколько новых женщин-педагогов, и все! Обстановка изменилась кардинально! Ведь работать стали люди, которым дети не безразличны. А ребятня чувствует такое сразу. Правда, как, улыбаясь, добавил Середько, первую пару месяцев дети проверяли «на вшивость» новое руководство, но потом, видимо, в чем-то убедились и поверили, и все стало налаживаться. А сейчас нравы, царившие раньше в детском доме, вспоминаются как страшилка, которую рассказывают старожилы новичкам.

– Николай! Толкни этого задумчивого. Да посильнее! А то взял моду начальство не слушать! – голос повернувшегося с переднего сиденья Мартынова вырвал меня из размышлений на мгновение раньше, чем Кузнецов ощутимо ткнул меня по ребрам, а Мень, вертящий баранку, ехидно хихикнул.

– О! Вернулся в бренный мир, философ! – несмотря на шутливый голос, Мартынов был серьезен. – Вижу, что вам понравилась сегодняшняя поездка, товарищи офицеры. И это очень хорошо! А съездили вы к детишкам для того, чтобы не только душами отдохнули и детей обогрели, но еще раз увидели, ради кого жизнью рискуете! И работу свою лучше делали! Так вот, товарищи. Выход у вас послезавтра, и задача не совсем обычная. В основной группе пойдете вы трое, остальные будут вас прикрывать со стороны, а в случае эксцессов… ну, не маленькие, сами все понимаете. Задача же у вас такая…

Интерлюдия 13. Москва, Кремль, рабочий кабинет президента РФ, март 2013 г.

– …приятно, что вы помните, но плохо, что забыли еще больше. Ну да ладно. Это тема отдельного разговора и людей другого уровня. В случае согласия на контакт предлагаем обновить плакаты с указанием логина в «скайпе»…

Владимир Владимирович в очередной раз остановил воспроизведение записи и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Сидящий напротив офицер спокойно встретил взгляд президента.

– Ты понимаешь, Николай Петрович, что означает этот звонок?

– Понимаю, Владимир Владимирович. Они могут…

– Ни хрена ты не понял! То, что они имеют доступ к нам, было давно понятно! А вот то, что их специалисты спокойно могут пользоваться нашей связью, в том числе посредством Интернета, мы узнали только сейчас. А что они еще могут, если спокойно засвечивают специалистов уровня Кузнецова? И случайно ли засветили, учитывая его специализацию? А твои «гении» так на месте и топчутся! На сколько максимально открывается окно? Полторы минуты? Ах, три! Ну это же полностью меняет дело! – Путин всплеснул руками, нарочито изображая радость. – А открыть в заданной точке сколько раз получилось? Ни разу? Ну и толку с твоих балбесов?

– Но Владимир Владимирович! Времени открытия портала и его локализации вполне достаточно для проведения силовых мероприя…

– Ты идиот, Николай? – Президент, слегка наклонив голову, стал внимательно разглядывать вздрогнувшего офицера, словно увидел перед собой не давно знакомого человека, а неведомую зверушку. – Ты против кого силовую акцию проводить решил? Против предков наших. Пусть из другого мира, но НАШИХ, Коля? Против деда моего? Своего? Против тех, благодаря кому мы вообще живем? Может, нам еще и «ядрен-батон» в них захерачить? А? Что молчишь-то, Коля? Что глазки-то отвел? Скажи-ка мне, воинственный ты мой. Сколько времени мы все проживем, если страна узнает о таком нашем деянии? А в том, что узнает, даже не сомневайся! Уже слухи пошли. Очень близкие к правде слухи! И не только у нас! То-то американцы сначала наезжали, а теперь притихли, как мышь под веником, только Морганы шевелятся. Так что, Коля? Сколько проживем-то? Не знаешь? Так я тебе отвечу – пока не поймают нас! Армия и полиция против них не пойдут. А люди, которые нас за подобное деяние не просто порвут, а уничтожат, найдутся в избытке! Как и среди простых граждан. Не забыл еще, КТО реально победил на конкурсе «Имя России»? И не забывай. Чревато. Особенно теперь чревато…

…Спаса со стены под рубаху снял.

Хату подпалил да обрез достал.

При Советах жить – торговать свой

крест!

Сколько нас таких уходило в лес!..

Вот что меня поражает в Кузнецове, так это его реакция на окружающее его! Вернее, отсутствие всякой реакции. Если меня слова этой песни «Чижа» заставили раздраженно поморщиться, то Николай только прислушался, едва заметно усмехнулся и преспокойненько продолжил пить кофе. Хотя нет. Эта коричневая, густая жидкость, налитая в белые фарфоровые чашки, к кофе имела очень отдаленное отношение. Только запах и цена роднили его с некогда моим любимым напитком. Но и кофейный напиток «Ячменный колос» из моего детства тоже пах вкусно, но кофе от этого он не становился. Но это кофейный напиток! А тут… сидим, типа, в кофейне торгового комплекса, пьем якобы «эспрессо», а на деле… Может, кафетерии из детства были не такими, гм, красиво оформленными и отмытыми до блеска, в них не было мягких стульев и столиков с салфетками, а на стенах не висели шикарные фотографии и колонки, из которых звучала музыка. Были круглые столики, с крючками для сумок и сеток-авосек под крышкой, хамоватые тетки за прилавками и небогатый выбор бутербродов и плюшек за стеклом. Но было то, чего нет и никогда не будет в этих стандартных, похожих друг на друга, как братья-близнецы, современных кофейнях. Атмосферы не праздника, нет. Чего-то такого неуловимого, трудно формулируемого разумом, что почти невозможно выразить словами, а только ощутить, окунувшись в атмосферу места. Так же трудно описать детское впечатление от первого похода в цирк, любовь к которому, увы, с возрастом у многих проходит. И то, что приводило в детстве в восторг, начинает раздражать и вызывать отторжение. Но ощущение чего-то родного, близкого и знакомого остается.

– О чем задумался? – Николай отставив в сторону чашку с «кофем», улыбнулся. – Сидишь с отсутствующим взглядом, бурду эту прихлебываешь и даже не морщишься.

Выслушав мой сумбурный рассказ, Кузнецов неожиданно грустно усмехнулся.

– Это бывает, Андрей. У всех бывает. Особенно на задании. – Секунду помолчав, он продолжил: – Но мне удивительно то, что ты-то сейчас на Родине. В своем мире, где родился, рос… любил, в конце концов! Даже наши «психи» не говорили о вероятности такого настроения у тебя, а тут…

– Может, потому, что Родина для меня именно там, за проходом? – Я мотнул головой, словно показывая на портал, располагающийся за спиной. – Понимаешь, Коля… Для меня здесь все чужое… Не мое. Эти лица, дурацкая музыка, несущаяся со всех сторон. Шикарные и не очень тачки. Рожи зажравшихся политиков на экране телевизора и не менее упитанные и наглые лица полицаев. Похоже, что я только теперь окончательно осознал, во что выродились некогда великая страна и народ. Те же политики и чиновники не с луны берутся. Добрая половина тех, кто материт чиновничий беспредел и коррупцию, окажись на месте этих людей, повели бы себя точно так же.

– И ты? – Вопрос Николая застал меня врасплох. – Ты бы тоже стал тянуть взятки?

– Тот, каким я стал, – нет. А вот каким был четыре года назад… Не знаю. Может, и не стал бы, но полной уверенности нет. Да не столько эта долбаная коррупция страшна, сколько перерождение людей и превращение государства черт знает во что! Подавляющее большинство страны либо торгует, либо ворует. Малая часть что-то производит, а оставшаяся руководит и охраняет. Вот что плохо, а…

– Ладно-ладно! Понял. – Николай успокаивающе потрепал меня по плечу. – Все плохо, скоро все умрут!

От такого заявления Кузнецова я просто ошалел! Уж чего-чего, а фразочки в стиле интернетовских форумных баталий я не ожидал. А судя по довольной физиономии Николая, реакцию типа моей он и ожидал – ошаление, возвращающее спокойствие.

– О! Пришел в себя, – Николай широко улыбнулся и мгновенно стал серьезным. Улыбку словно стерло с лица. – Во многом ты прав, но сейчас не время забивать себе голову даже такими рассуждениями. Время подошло. Вперед.

Не дав мне даже шанса на продолжение разговора, Николай быстро, но в то же время как-то лениво встал из-за стола, снял с вешалки куртку, перебросил ее через левое плечо и направился к выходу из забегаловки. Спохватившись, я направился за ним, едва не забыв свою кожанку. Спустившись со второго этажа в длинный коридор, соединяющий корпуса торгового комплекса, мы направились к другой кофейне, где должна была произойти встреча, от итогов которой, возможно, зависела вся наша дальнейшая служба и гораздо большее, чем судьба нескольких офицеров государственной безопасности. Пусть нужных, полезных стране, но простых винтиков огромной государственной машины. Одних из многих, чья судьба почти ничто в сравнении с тысячами и миллионами людей, чьи жизни напрямую зависят от того, как выполнят свою работу именно эти офицеры.

Попавший под каблук ботинка обрывок упаковки от мороженого заставил меня матюгнуться, удерживая равновесие, и сбил с неожиданно пафосных мыслей. Все же выбивает меня из колеи Родина, мать ее! Как оказываюсь здесь, сразу каша в голове образовывается. Трибун в душе просыпается, блин. Интересно, сколько сейчас наших коллег из ФСБ находится вокруг? Народа-то в комплексе явно больше, чем обычно. Не зря мы добрых три недели изучали его территорию. Наших-то здесь еще трое… вроде бы. А вот местных кадров может быть очень много, да и странно было бы, не направь российское руководство сюда всех, кого только можно. Вот троих я точно «срисовал». Слишком напряженные стали два парня и девушка при виде нас с Николаем. Явно узнали. Хм, похулиганить, что ли? Не. Неинтересно так. Мало того что Николай, заметив мое приветствие этой троице, под ребро пальцем ткнул, так и эти, недонаблюдатели, так задергались, будто я их СПИДом заразить собрался. Причем особо извращенным способом.

Войдя в кофейню и невольно морщась от еще не прошедшей боли в левом подреберье, я с интересом огляделся. Ну-ну. Какое популярное место стало, просто страсть! Из пятнадцати столиков занято девять. И только за двумя присутствуют люди, которых мы фиксировали все эти недели. Естественно, что все это простое совпадение. Как и новый баристо за стойкой, которым оказался крепкий молодой парень с мягкими, кошачьими движениями. А ведь какие хорошенькие девчата с приятными улыбками делали для нас кофе раньше! Нагло установленная прямо перед входом камера тоже простое совпадение. Интересно, а сколько всего камер и микрофонов пишут сейчас все происходящее?

Устроившись за свободным столиком у окна, чуть левее входной двери, мы сделали заказ и спокойно осмотрелись. Не. Все-таки кадры в ФСБ стали не очень! Нельзя же так откровенно пялиться на объект наблюдения. Это даже я понимаю!

– Андрей. Не мешай людям работать, – Николай широко улыбнулся, откинувшись на спинку стула. – Нужно соблюдать хотя бы внешние приличия. А ты их нервничать заставляешь. Нехорошо. Людям потом неприятности по службе будут.

– Ага. И а-та-та по попе! – отсмеявшись, я сделал глоток принесенного кофе. – О! А здесь кофе действительно кофе, а не бурда коричневая!

– Действительно, неплохой напиток. – Николай согласно кивнул, вновь делая глоток. – Не дергайся. Похоже, к нам.

Поставив на стол свою чашку, я поглядел на вход. Действительно, к нам. Уверенной походкой к нам направлялся невысокий моложавый мужчина со смутно знакомой внешностью. Вроде бы я когда-то видел его на экране телевизора, но кто он и при каких обстоятельствах, хоть убей – не помню. Краем глаза заметив какое-то движение за столиками со «штатскими посетителями», я положил левую руку на стол, накрыв ее ладонью правой, взявшись пальцами за запонку. Стоит мне посильнее сжать «запонку», и приличная порция взрывчатки разнесет часть комплекса, прилегающую к кафе, давая нам шанс уйти, а ребятам сигнал на жесткие действия по нашему прикрытию. А может, и не только прикрытию, но думать об этом варианте не хочется. Интересно, м*даки-смертники, называющие себя шахидами, испытывают что-то похожее на то, что я сейчас? А я испытываю дикую смесь из страха, азарта, решимости и еще кучи чувств, которые трудно не то что описать, а осознать. А самое интересное, что восприятие мира обострилось до невозможности. Малейшие оттенки звуков, мельчайшие детали обстановки и окружающих людей просто впечатывались в меня, заставляя весь организм тонко дрожать от навалившегося напряжения. Встретившись взглядом с Николаем и увидев его глаза со зрачками, превратившимися в крохотные точки, я понял, что он испытывает нечто подобное тому, что ощущаю я.

– Разрешите, Николай Иванович? – голос у подошедшего к нашему столику мужика был… поставленным. Как у хорошего актера или политика, что в принципе одно и то же. И та, и другая профессия построены на игре, и обе, как это ни странно, близки к проституции. Цель у обоих одна – продаться подороже! А получить власть реальную или только над зрительным залом – не особенно принципиальная разница. Так что голос у мужика был примечательный. Уверенный, с легким налетом доверительности и доброжелательности.

– Конечно, конечно. – Кузнецов широко улыбнулся, словно увидел лучшего друга, с которым был вынужден расстаться на несколько лет. – Чувствуйте себя свободно, уважаемый…

– Петр Осипович, – правильно поняв Николая, «контакт» с комфортом устроился на свободном стуле. – Петр Осипович Нелин. Советник президента Российской Федерации.

– И? – Николай вскинул левую бровь. – Не поверю, что на встречу отправлен всего лишь чиновник. Хоть и облеченный доверием главы страны.

– Полковник Федеральной службы безопасности. 9-е управление, – Нелин повернулся в сторону баристо и что-то изобразил пальцами. – Управление занимается…

– Чистотой рядов. – Кузнецов улыбнулся, а я заметил, что глаза у него стали уже нормальными. Да и меня отпустило, словно и не было ничего. – Хоть меня вы знаете, но представлюсь. Полковник Главного управления государственной безопасности СССР Кузнецов Николай Иванович. Как вы понимаете, 4-е управление. Это майор государственной безопасности Главного управления государственной безопасности СССР Стасов Андрей Алексеевич.

– Очень приятно познакомиться, товарищи офицеры. – Нелин, несмотря на всю свою подготовку и, судя по всему, немалый опыт аппаратных войн, никак не мог определиться с линией поведения. Похоже, что подготовка подготовкой, а встреча с человеком-легендой вывела его из равновесия. Было видно, что ему ужасно хочется задать нам кучу вопросов. Особенно Николаю, при взгляде на которого у мужика на лицо пыталась вылезти улыбка, которую он изо всех сил сдерживал. Да и на меня он как-то странно косился, словно на старого знакомого, который сильно изменился, но остался узнаваемым. Глядя на мучения «полкана», я мысленно поаплодировал руководству. Большего эффекта от встречи мы добились бы только в случае появления с нами человека уровня Судоплатова или Меркулова. А если бы здесь оказался Лаврентий Павлович или Сам, то… скорее всего местные кадры просто бы свихнулись. А так ничего. Ерзают, волнуются, умирают от любопытства и желания взять автограф, но крепятся.

– Руководство СССР поручило мне вступить в контакт с представителями государственной власти Российской Федерации, – Кузнецов говорил сухо, чеканя слова, будто и не улыбался только что пришедшему полковнику. – В целях организации добрососедских отношений между нашими странами мне поручено передать представителю государственной власти России пакет документов с нашими предложениями по данному вопросу. – Достав из-под куртки толстый пакет, запечатанный сургучными печатями, Николай положил его на стол перед Нелиным. – Дальнейшие контакты будут осуществляться в соответствии с нашими предложениями, изложенными в документах. Или не будут, если предложения не устроят руководство вашего государства. – Кузнецов пожал плечами, словно ему безразличны оба варианта, и встал из-за стола. Услышав кодовые слова, я встал практически одновременно с Николаем. – А сейчас разрешите откланяться. Увы, но нам пора. Приятно было познакомиться.

Всю дорогу до выхода из кафе, а потом и из комплекса я все вспоминал растерянный взгляд фээсбэшника на конверт на столе и ждал, что вот-вот нас попытаются захватить. Как-то не верилось мне в здравомыслие и нормальность властей, но ошибся. И был этому рад.

Интерлюдия 14. Москва, Кремль, кабинет И.В. Сталина, июнь 1945 г.

– Таким образом, товарищ Сталин… – Меркулов поперхнулся, сделал глоток воды из стоявшего перед ним стакана и продолжил: – Таким образом, можно говорить о возможности полноценного контакта с правительством России-2. Несмотря на присутствие в районе встречи большого количества сотрудников спецслужб России-2, нашими людьми не зафиксировано попыток слежки за Кузнецовым и Стасовым. Более того, при изучении звуко– и видеозаписей сотрудниками аналитического отдела сделан однозначный вывод о правильности привлечения к данной операции полковника Кузнецова.

– На чем основаны такие выводы, Всеволод Николаевич? – Сталин взял со стола трубку, покрутил ее в руках и, со вздохом отложив в сторону, пожаловался: – Совсем доктора замучили. Как получили новые медицинские материалы, житья от них не стало! Все требуют, чтобы я курить совсем бросил. Так на чем основаны выводы аналитиков?

– На зафиксированной реакции сотрудников спецслужб России-2, товарищ Сталин. Как метко сказал майор Лепенин, они смотрели на него, как пионеры тридцатых на Чкалова.

– Значит, говорите, как на Чкалова? – вытерев выступившие от смеха слезы, Сталин осмотрел сидящих за столом людей. Мехлис, продолжая улыбаться, что-то тихо сказал сидящему рядом Берии, заставив того улыбнуться еще шире. Рокоссовский, черкая в своем блокноте, время от времени хмурил брови, когда Меркулов указывал ему кончиком карандаша на какие-то места в его записях. – Это хорошо, что так смотрят. Значит, действительно помнят, и с ними не все потеряно. Товарищ Меркулов, а как с группой сбора информации? Проблем не возникает?

– Группа работает успешно, товарищ Сталин. Объем поступающей информации даже больше, чем мы ожидали, и задействованные в операции специалисты перестают справляться с обработкой полученных данных. В связи с этим Мартынов просит увеличить число привлеченных к проекту специалистов. А то с запросами Константина Константиновича, – он развел руками, – действующими силами не справиться при всем желании.

– Товарищ Рокоссовский, чем вы так загрузили специалистов Мартынова? – Сталин улыбнулся. Он прекрасно знал, чем именно интересовался «Маршал Победы», но постепенно приучал свой «ближний круг» к мысли, что Рокоссовский не просто военачальник, приближенный к Верховному. Хотя… среди присутствующих дураков не было. Почти мгновенное введение маршала в состав ЦК партии, в Верховный Совет СССР уже само по себе говорило о многом. А его подключение к «Проекту» в статусе заместителя Сталина с правом принятия самостоятельных решений сказало им больше, чем любые документы и слова, произнесенные с высоких трибун.

– В первую очередь я подал запрос на информацию по строительным технологиям. В основном гражданского направления, товарищ Сталин, – Рокоссовский, как всегда подтянутый, с безупречной выправкой, говорил так, как привык докладывать на заседаниях ГКО. – По предварительным подсчетам, применение уже полученных данных позволит ускорить восстановление уничтоженного немцами жилого фонда в четыре-пять раз, при этом сократив трудоемкость работ не менее чем в два раза. Так же значительно, в полтора-два раза, снизится себестоимость жилых и производственных объектов. На это повлияет как получение готовой проектной документации, так и применение не используемых на сегодняшний день технологий, материалов и новых подходов к организации труда.

– Когда начнется внедрение новых технологий? – Сталин все-таки раскурил трубку и с нескрываемым наслаждением выдохнул первые клубы ароматного дыма.

– Уже началось, товарищ Сталин. В Смоленске, Курске и Одессе. Создаются новые предприятия, ДСК[12]. На территории Кировской и Вологодской областей, Пермского края и Карелии в структуре НКВД организовываются работы по созданию блочных домов индивидуальной застройки для деревень, поселков и городских пригородов. Это позволит собирать готовый под заселение жилой дом на две семьи в течение одного-двух месяцев. К сожалению, надежды на применение технологии панельного строительства, позволившие бы возводить пятиэтажный жилой дом на восемьдесят квартир за полгода, девятиэтажный, на сто шестьдесят – двести квартир, за период от девяти месяцев до года, не оправдались. На настоящее время мы не располагаем необходимым количеством материалов и, что более важно, необходимой техникой. Но технология так называемого опилко-бетона, в том числе технология быстрого изготовления блоков для индивидуального строительства и малоэтажных сельскохозяйственных и производственных помещений, дает нам значительный эффект по ускорению темпов ликвидации последствий боевых действий. Основная на сегодняшний день проблема заключается в недостаточных мощностях имеющихся предприятий, выпускающих цемент и другие строительные материалы. Но товарищ Берия, – Рокоссовский уважительно посмотрел на довольного наркома НКВД, – обещает в ближайшее время запуск десяти новых предприятий, чем значительно снизит напряженность по данной теме. Помимо этого, значительное поступление необходимых материалов ожидается с территории стран бывшей гитлеровской коалиции и Чехии. Кроме того, до конца этого года планируется ввод еще двенадцати новых заводов, закупленных в САСШ.

– Неплохо, неплохо. – Сталин отложил трубку и поднялся из-за стола. Пройдясь по кабинету, он подошел к окну, посмотрел на темное майское небо и спросил: – Лаврентий, управление лагерей точно справится с поставленной задачей в указанные сроки? Никого не придется переводить в разряд зэка за невыполненные обещания?

– Уверен, Иосиф Виссарионович. В скорейшем выполнении работ заинтересовано не только руководство, но и спецконтингент. Мы решили вернуться к системе зачетов, а это более чем серьезный стимул. Да и ведомство Льва Захаровича никому баловать не даст. – На последних словах наркома Мехлис согласно кивнул головой.

– Не дадим, товарищ Сталин. Все перечисленные Константином Константиновичем направления находятся под особым надзором партийного и народного контролей. Людей, которые могли оказать негативное воздействие на данном направлении, уже не осталось. Сейчас там работают только настоящие специалисты, готовые выполнить задание партии в кратчайшие сроки. Товарищ Сталин, я предлагаю поощрить командование инженерных войск за понимание вопроса и предоставление необходимых специалистов, несмотря на то что перед военными строителями стоят не менее важные задачи по восстановлению разрушенного народного хозяйства.

– Если есть за что, то обязательно поощрим. И что, наши военные строители даже не сопротивлялись, когда у них людей забирали?

– Пытались, товарищ Сталин. – Мехлис неожиданно добро улыбнулся и покосился на невозмутимого Рокоссовского. – Но товарищ маршал их быстро убедил.

– Потом расскажете, Константин Константинович, как вам это удалось, что даже жалоб не поступало. А пока… что по следующей вашей заявке?

– Вторая часть моей заявки уже чисто военного направления, товарищ Сталин. Кое-что уже получено, по некоторым вопросам сотрудники госбезопасности рассчитывают на успех, но… по-настоящему важные данные мы сможем получить только от правительственных структур. Либо с помощью специалистов товарища Берии. Но это прямая конфронтация с правительствами того мира, товарищ Сталин. А это…

– Неприемлемо. Во всяком случае… Хорошо, товарищи. На этом пока все. Ваши предложения и докладные записки я еще изучу, но пока все выглядит неплохо. Все свободны, товарищи. Константин Константинович, задержитесь, есть пара вопросов…

Глава 8

– Присаживайтесь, товарищи.

Хозяин кабинета держался молодцом. Ни одной фальшивой ноты, сплошная уверенность и доброжелательность. Можно подумать, что он каждый день принимает у себя сотрудников госбезопасности из другого мира. А если учитывать, что старший из этих сотрудников легендарный Кузнецов, то поневоле начинаешь уважать хозяина. Есть все-таки сильные кадры в спецслужбах РФ. Есть. Не все разбежались по олигархам, хотя… не зря говорят, что самая крутая крыша в современной России – это фээсбэшная крыша. Достигнув определенного положения в системе, умному человеку можно иметь больше, чем работая на какого-нибудь олигарха. Главное – не зарываться и помнить свое место. А встречающий нас Сергей Сергеевич производил впечатление именно умного человека, причем живущего не только на зарплату, об этом просто кричали и классического покроя костюм, почему-то сразу вызывающий мысли об Англии, и черные полуботинки, явно родом с Апеннинского полуострова, и часы, ради которых честный чекист должен был пахать как проклятый всю жизнь, не тратя ни копейки из своей и так не маленькой зарплаты. Да и то бы не хватило… наверное.

– Чай, кофе, сок, минералка? А может, что-то покрепче? – Нечаев продолжал изображать гостеприимного хозяина. Хотя, может, и не изображал, а на самом деле был таким. С нужными людьми.

– Благодарю, Сергей Сергеевич. – Сев за приставку к столу хозяина кабинета и оказавшись напротив меня, Кузнецов доброжелательно улыбнулся. – Я с огромным удовольствием выпью чая, а мой товарищ…

– Я, если никто не против, кофе. Покрепче и без сахара и сливок, пожалуйста. – Я тоже улыбнулся, но куда мне до актеров уровня Николая или гостеприимного хозяина?! У них улыбки искренние, широкие, а я так… бесталанная пародия на актера.

– Алексей. Два чая, пожалуйста, и один кофе. Покрепче, без сахара и других добавок. – Сергей Сергеевич отпустил кнопку связи с секретарем, машинально отстучал пальцами какой-то бодрый мотив и вдруг как-то весь обмяк, изменился. Исчезла маска радушного хозяина, и выглянуло настоящее, хотя и в этом я не уверен, нутро. Сейчас во главе стола сидел офицер спецслужб, ухоженный, дорого и со вкусом одетый, но вымотанный до крайности.

– Николай Иванович, Андрей Алексеевич… давайте поговорим начистоту, без политесов и расшаркиваний. В конце концов, мы все офицеры и можем себе позволить отступление от ритуальных плясок, которые так любят политики. – В этот момент он вынужденно прервался, так как молодой парень в сером костюме вкатил в кабинет небольшой столик с чаем, кофе и какими-то печенюшками. Дождавшись, пока секретарь выставит угощение на стол и покинет кабинет, Нечаев продолжил: – Президент очень ценит, что вы оперативно откликнулись на просьбу о контакте. Мне поручено передать товарищу Сталину… – на этом моменте голос полковника ФСБ едва заметно дрогнул, – просьбу о встрече на уровне доверенных лиц для передачи предложений Российской Федерации по установлению добрососедских взаимовыгодных отношений с Союзом Советских Социалистических Республик…

Эта небольшая, почти незаметная заминка в речи Нечаева мне о многом сказала. Как же на них всех повлияло осознание того, что существует мир, в котором только что закончилась Великая Отечественная и жив и здоров Хозяин. А особенно то, что Он имеет доступ к их миру, давно поделенному на сферы влияния, охотничьи угодья и кормушки. Одно это заставляет их нервничать и бояться. Вот никаким боком я не причастен к славе Иосифа Виссарионовича, а гордость просто распирает изнутри. За Вождя, которого до сих пор боятся чиновники и другие дармоеды. Почему-то вспомнился недавний рассказ Мартынова, который в очередной раз вернулся из Москвы с новыми распоряжениями. Вечером, в узком кругу, он рассказал об обеде у Сталина на даче. Помимо Иосифа Виссарионовича и командира, там были Рокоссовский, про которого все уже точно знали, что именно он преемник Сталина, Лаврентий Павлович, Судоплатов, Власик, Меркулов и Буденный. Обед проходил весело, много шутили и смеялись, и тут кто-то поинтересовался, а ходят ли в том мире анекдоты про нынешних руководителей Союза? И Берии пришлось отдуваться. Как, хихикая, рассказывал командир, особенно Сталину понравился анекдот про перекраску Кремля в зеленый цвет. Он потом целую речь произнес о мудрости народа, который, несмотря ни на какие усилия врагов, все помнит и все понимает. А наш нынешний хозяин из тех людей, которые теперь, при упоминании таких анекдотов, дергаются и оглядываются.

– Так что, товарищи, сработали вы если не на «ять», то очень близко к этому, – судя по всему, Мартынов был в отличном настроении. Операции прошли без эксцессов, с моими земляками в контакт вступили, Москва довольна, вот он и сияет. Знать бы еще, что в пакете было, который мы от Нечаева получили. Хотя… про такие вещи лучше не знать, больше шансов умереть своей смертью в постели, окруженной детьми и внуками. Кстати! Получилось, что план мы не только выполнили, но и перевыполнили, и раз начальство в хорошем настроении, этим грех не воспользоваться! Пора и о личной жизни побеспокоиться.

– Александр Николаевич, пустите меня в город, а?

– Зачем тебе в город? Здесь же все есть? Созданы все условия для службы и нормального отдыха. – Посмотрев на выражение моей физиономии, Мартынов не выдержал и расхохотался. – Видел бы ты сейчас себя, Андрей!

Отсмеявшись, Александр Николаевич откинулся на спинку стула и с усмешкой обвел взглядом нашу группу.

– Ладно. Добро на снятие казарменного режима получено, НО… Перед выездом в город каждый сообщает о планах: куда, когда, с кем и зачем. При этом выезд в Свердловск без группы поддержки запрещаю! Надеюсь, что вы правильно понимаете ситуацию и осознаете все возможные последствия нарушения этого приказа. И не волнуйтесь. Охрану вы увидите только в случае возникновения проблем, в остальном же у вас полная свобода. Так что, орлы и орлицы, через час уже можете направляться в столь вожделенный вами населенный пункт, а для вас, товарищ Стасов, – командир стал жутко серьезным и официальным, заставив подтянуться не только меня, но и всех ребят, – есть задание. Вот. Получите.

Недоуменно взглянув на простой серый конверт, который генерал выложил на стол, Николай как-то странно усмехнулся и кивком на дверь дал понять остальным, что им пора на выход. Недоуменно проводив его взглядом, я неуверенно открыл конверт и ошарашенно уставился на командира, улыбке которого мог бы позавидовать и знаменитый Чеширский кот.

– Надоело твою кислую рожу видеть, Андрей. Хуже горькой редьки надоело! Так что бери адрес и езжай к ней, может, что и получится у вас. Девочка, похоже, правильная. Давай, двигай!

Вылетев из здания штаба на улицу, я с вновь заколотившимся сердцем прочитал – Берестова Марина Петровна, домашний адрес и место работы. Черт! Что со мной творится-то? Точно влюбился, хотя и видел-то ее всего ничего! А перед глазами так и стояла стройная фигурка, затянутая в синюю шинель, рыжие пряди и глаза, которые снились мне почти каждую ночь с момента нашей первой и пока последней встречи.

– Долго стоять думаешь, Ромео, блин! – из «эмки», остановившейся почти у крыльца, довольно скалились Кузнецов и Мень. – Прыгай в машину, чудо влюбленное!

– Почему влюбленное? – Я попытался сделать возмущенное лицо, устраиваясь на заднем сиденье. – Просто я…

– Просто ты свою рожу не видишь, чудо. – Николая явно пробило на «хи-хи». – Правда, старлей?

– Точно, Николай Иванович. – Мень по-доброму улыбнулся, направляя машину на выезд с базы. – Сразу все ясно, вот только…

– Что только? – Улыбаясь до ушей, я плюнул и перестал изображать из себя невинность. Тем более мне все равно никто не верит.

– Когда успел влюбиться? – Мень действительно был озадачен. – Ты же ее только несколько минут видел!

– Дурак ты, тезка! При чем тут время-то? Просто… увидел, и все! Да что я тебе объясняю? Встретишь свою, поймешь. А нет… так и говорить не о чем. И вообще. Рули давай, любопытный.

Хмыкнув и что-то неразборчиво пробормотав себе под нос, Мень сосредоточился на управлении, а Николай улыбнулся и легонько ткнул меня в плечо…

– Молодой он еще. Глупый. Навроде вчерашнего сопляка, рассуждавшего о доступности женщин и о том, как должен себя вести «настоящий» мужчина.

– Ну вы вообще, товарищи командиры! – В какой-то момент мне показалось, что тезка, бросив руль, кинется на нас. – Неужели я давал повод, чтобы вы обо мне так подумали? Да я…

– Извини, Андрей. – Кузнецов успокаивающе похлопал всерьез обиженного парня по плечу. – Не хотел я тебя обидеть. Просто о молодости твоей сказал, но неудачно. Извини.

А я вспомнил молоденького летеху, рассуждавшего вечером в кафе об отношениях между мужчиной и женщиной и о женщинах вообще. И делал это так нелепо, пошло и даже грязно, что я не выдержал и высказал ему свое мнение. Благо сидели мы за соседними столиками:

– Не знаю, откуда у вас, товарищ лейтенант, такие познания в этом вопросе, ведь, судя по всему, вы только что выпустились из училища, куда попали после школы, – парень, изо всех сил старавшийся показать себя матерым сердцеедом, что было особенно смешно при его внешности, вызывающей скорее ассоциации с цыпленком, раздосадованно покраснел, но продолжал слушать. – Если отнестись всерьез к вашим мыслям, то с момента рождения вы только и делали, что добивались успеха на любовном фронте и полностью постигли женскую природу. Тогда я преклоняюсь перед вами, лейтенант. Только все, что вы тут преподносили как великие откровения, просто грязь и пена, которой многие мужчины прикрывают свою несостоятельность. Они считают, что чем больше грязи они выльют на женщин, тем более мужественными они будут. А на самом деле… когда-нибудь вы поймете, что наш выбор женщины – это иллюзия, а на самом деле это они выбирают нас! И наша задача не опозориться, когда женщина позволит… и физически, и морально не опозориться. Не касается это только подонков и маньяков разных. А к ним вы, я верю в это, не относитесь…

Чем меня тогда удивил лейтенант, причем приятно, так это своей реакцией на мои слова. Несмотря на то что был он под изрядным хмельком, молча меня выслушал, и больше никаких гадостей из-за их стола мы не слышали. Надеюсь, что на него повлияли слова, а не погоны. Мои и Николая.

За размышлениями «о высоком» я не заметил, как мы въехали в Свердловск, и понял это только после резкого торможения машины, сопровождавшегося матами тезки.

– Идиот, твою мать! Ты что, не умеешь по сторонам смотреть, баран?! – приоткрыв дверь, Андрюха самозабвенно материл растерянного мужичонку, с бледным лицом стоявшего перед капотом машины. Меня аж какая-то ностальгия пробила! На мгновение родиной пахнуло. Там-то подобные сцены частенько происходят.

Наконец, видимо, решив, что мужик все понял, Андрей захлопнул дверцу, что-то тихо пробурчал под нос и, газанув, рванул так, что фуражка Николая прилетела мне в физиономию, а сам я очень пожалел об отсутствии у нынешних машин такой полезной штуки, как подголовники. Следующие несколько минут уже тезка слушал «ласковые и добрые» пожелания. Только от нас с Николаем. Может, и не такие цветистые, как звучали в исполнении Меня несколько минут назад, но, если судить по покрасневшему лицу тезки, более весомые и доходчивые. А еще через минуту, мельком глянув в окно, я дико заорал:

– Стой!!! – и выпрыгнул из машины, краем глаза заметив, как в руках Кузнецова и Меня появились пистолеты, но мне было плевать. Передо мной, вскинув вопросительно левую бровь и явно сдерживая улыбку узнавания, стояла Она…

Интерлюдия 15. США, Нью-Йорк, президентский номер, Mandarin Oriental New York, май 2013 г.

– Вот так, дядя. Больше тебе не придется пользоваться услугами «шведа». – Вильям Морган откинулся на спинку дивана и с преувеличенно трагичным выражением лица отсалютовал нахмурившемуся Арчибальду бокалом со свежевыжатым апельсиновым соком.

– Это точная информация? Ты уверен?

– Более чем, дядя, более чем. – Вздохнув, Билл стал серьезным и поставил бокал на столик. – Я понимаю, что ты очень щепетильно относишься к людям, выполняющим твои поручения, но я изначально ожидал чего-то подобного. Именно поэтому я, не ставя тебя в известность, отправил пару парней присмотреть за ним со стороны.

Вскинув ладонь, Билл холодным тоном остановил Арчибальда Моргана, собиравшегося что-то возмущенно высказать племяннику.

– Давай не будем ругаться и говорить друг другу слова, о которых потом придется жалеть, дядя. И ты, и я прекрасно понимаем, что я прав. При сложившихся обстоятельствах информация о разоблачении и гибели твоего человека нам важна не меньше, чем те данные, которые он предоставлял. Да и… все равно он подлежал ликвидации, и ты это сам прекрасно понимаешь. Так что не вижу особой трагедии в произошедшем, как не вижу и повода для твоего недовольства.

– Это был МОЙ человек, Билл. – Арчибальд Морган успокоился, но говорил очень холодно. – Но дело даже не в его гибели, а в самом факте…

– Дядя! Ну ты же сам понимаешь, что сейчас прав я, а не ты! Да и… предавший раз предаст снова. Я никогда не понимал твоей слабости к людям, подобным этому дикарю с европейским паспортом в кармане. Почему ты предпочитаешь использовать именно их, а не нормальных парней с американским гражданством?

– В том числе и потому, Билли, что не хочу узнавать о смерти наших сограждан, – Арчибальд грустно усмехнулся. – Может, тебя это удивит, но у меня тоже есть определенные принципы по отношению к некоторым нашим делам. А это дело… Похоже на то, мой мальчик, что нам придется полностью перейти на государственный уровень. Время полумер прошло.

– Почему? – Вильям понял, что Арчибальд перестал злиться на него, и снова взялся за сок, расслабленно откинувшись в кресле. – Время…

– Его нет. Совсем нет, Вильям! Это мне доставили буквально перед твоим приходом. Прочитай и скажи – есть ли у нас время? – Морган-старший бросил на стол перед племянником большой конверт с бумагами.

Вильям снова отставил сок, вздохнул и взялся за конверт. Уже через мгновение от его внешней расслабленности не осталось и следа. Перед Арчибальдом Морганом сидел напружинившийся хищник, готовый напасть на врага. Наблюдая сейчас за племянником, Морган мысленно снимал шляпу перед инструкторами армии США. Все-таки им удалось превратить домашнего мальчика в машину для убийств. А то, что эта машина осталась еще и очень интеллектуальной, немалая заслуга и его, Арчибальда Моргана.

– Как вам удалось заполучить такие бумаги, сэр? – вопрос племянника, заданный с нескрываемым уважением, вырвал Арчибальда из размышлений. – Это же… просто высочайший уровень, или я ничего не понимаю в таких делах! Как вам удалось ЭТО добыть?

Арчибальд невольно улыбнулся. Когда Билл вспоминал в разговоре, что он общается со старшим представителем рода, это говорило либо о том, что он подчеркнуто дистанцируется от родственника, либо испытывает чувство глубочайшего уважения и даже восхищения. Судя по реакции на бумаги, сейчас был именно второй случай. Да и сам Арчибальд считал, что в этот раз его люди сработали выше всяческих похвал.

– Бардак и коррупция, Билли, вот наши лучшие друзья в отношениях с русскими. Самое смешное, что эти бумаги обошлись мне меньше чем в тысячу долларов. Примерно во столько обошлась их доставка из Москвы. А сами бумаги достались мне абсолютно бесплатно.

– Но как? Не понимаю, дядя. КАК? – Вильям потряс тонкой стопочкой листов. У него в голове не укладывалось, что к ним попали документы практически со стола русского президента. Хоть и черновики. – Ведь я вижу – да содержание просто кричит об этом! – что это копии настоящих документов.

– Видишь ли, Билл… – Морган-старший плеснул себе и племяннику понемногу шотландского виски, сделал глоток и задумчиво продолжил: – Очень похоже на то, что многие из окружения Путина перепугались, столкнувшись с вероятностью участия живого Дядюшки Джо в играх в нашей общей песочнице. Одно дело – делить деньги, влияние и так далее, и совсем другое – понять, что имеешь шанс столкнуться с игроком уровня Сталина. Как это ни грустно признавать, но «сейчас таких не делают», Билли. Ни у нас, ни, к счастью, в России. Прекрасно понимая, что с ними может произойти, пойди Путин на реальный и полный контакт со Сталиным, они испугались. Уже не за свои деньги или власть, испугались за свои жизни. Спасая себя, они просто вынуждены обращаться к нам. А мы, в свою очередь, вынуждены им помочь. Иначе плохо будет и нам тоже. Я боюсь представить, что может сотворить Сталин, опираясь на возможности даже нынешней России. А как отреагирует Китай? Что произойдет с Северной Кореей? Как себя поведут все эти молодые придурки по всему миру, машущие красными флагами? В конце концов, как отреагируют простые американцы, дойди до них информация, что Дядюшка Джо жив-здоров и «рулит» там Союзом, а здесь Россией? Мне кажется, что паника пятидесятых годов по поводу ядерной угрозы и бешеного строительства личных бомбоубежищ покажется нам легкой неуверенностью. А наш уголек-президент просто обделается. Вот чтобы ничего такого не произошло, через час сюда приедут некоторые генералы, политики и представители самых уважаемых семей Америки и всего цивилизованного мира. Хватит бороться за влияние, пришло время защищать наш мир, наш образ жизни, Вильям…

Глава 9

– Александр Николаевич! Я-то каким боком ко всему этому отношусь? Из меня дипломат или экскурсовод, как из дерьма пуля! И как боевик я…

– А что же ты раньше на эти темы молчал, голубь мой сизокрылый? – Так. Похоже, я опять доп…ся! Лицо Мартынова начало медленно наливаться красной краской, глаза потемнели, а голос стал опасно вибрировать.

– Когда вы, товарищ майор, усиленно лезли в разные нехорошие места, вы не вспоминали, что боец не очень! Не задумывались, какие последствия будут от ваших неразумных поступков, в том числе и для людей, которых вы якобы очень уважаете! Да твою же мать, Андрей! Взрослый мужик! Офицер! Что ты мне херню сейчас несешь, а? Тебе приказ довели? Догадываешься, на каком уровне принималось решение? Так какого х… ты передо мной сейчас вы…? Расслабился, б… выкормыш? Так расслабление быстро лечится! Война только для гражданских и части армии окончилась, а для нас она продолжается! И еще более жестокая, чем прошедшая! И тебе ли не знать, чем грозит для нас проигрыш в этой, невидимой остальным, войне. – Еще минут пять я слушал красочную речь командира, который то переходил на нормальный литературный язык, то сбивался на такие обороты «командно-штабного», что позавидовал бы любой слесарь! Ему бы и в голову не пришло, что можно сделать с болтами и гайками, куда их можно засунуть и каким образом использовать инструмент и станки. В конце концов Мартынов выдохся и подвел черту. – Короче, так, товарищ майор госбезопасности… Иди на… отсюда! Собирай вещи, и чтобы через час был готов к вылету! Выполнять!!!

Уже вылетая из кабинета, услышал последние слова командира, которые он произнес уже спокойным, усталым голосом.

– Марине я сообщу, не переживай…

Покосившись на сохранявшего каменное выражение лица лейтенанта-секретаря и старавшегося остаться незамеченным незнакомого капитана, я вылетел из приемной Мартынова в коридор штаба и перевел дух. Блин! Ведь ничего особенного не сказал! Просто спросил о возможности моей замены на кого-нибудь из ребят нашей группы. Не Николая, конечно, но тот же Мень справился бы прекрасно. У всех опыт общения с выходцами с моей первой Родины, а в боевом плане все выше меня на голову… Ну, может, и не на голову, все же меня неплохо натаскали, но все равно лучше меня работать могут! А он сразу орать… Хотя… Не удивлюсь, если Мартынов тоже пытался что-то на эту тему Москве объяснить, тогда понятна его реакция на мои слова. Наверняка он тоже огреб не по-детски, вот и отвел на мне душеньку, раз уж я сам подставился.

– От командира? – Толчок в плечо вырвал меня из размышлений. Николай! Стоит расслабленный, с понимающе-сочувственным взглядом. – Сильно досталось?

– Да не… Так… Нормально, в общем. А ты что, тоже? – Я махнул в сторону кабинета командира, откуда как раз выполз красный как рак незнакомый капитан, который, покосившись на меня, грустно вздохнул и куда-то пошкандыбал, время от времени передергиваясь, словно от озноба. Нет! Все же я, похоже, прав! Точно Мартынов пытался с Москвой спорить! Только этим можно объяснить, что от него все такие «опаренные» выходят, обычно-то он так не лютует. Видимо, знатно нашего «замнаркома» возлюбили, теперь он здесь всех любит… В особо извращенной форме.

– В смысле, тоже? – Кузнецов непонимающе посмотрел вслед капитану, потом хмыкнул. – А… Ну да. Я же первый узнал, что тебя из группы забирают. Вот и попытался уточнить, можно ли тебя заменить кем-то…

– А что меня не предупредил, что бесполезно? Я бы тогда и не дергался? – Честно говоря, даже обидно стало. От кого-кого, а от Николая такой гадости я не ожидал!

– Это ты бы не дергался? – От искреннего возмущения Николай аж запыхтел, словно был не худощавым подтянутым боевиком, а мелким, круглым терапевтом-ботаником из медгруппы, вечно комплексующим на тему своего невеликого роста, компенсированного великими объемами организма. – Ты бы только сильнее нарвался! И вообще! По-твоему, только я был должен трендюлей от командира получить? Ну уж нет, товарищ майор! Старшие по званию огребли, будьте любезны и вы получить!

Посмотрев на мое возмущенно-обиженное лицо, этот гад радостно расхохотался и снова ткнул меня в плечо кулаком.

– Да ладно, Андрюха! Че надулся? Вернешься в группу, куда ты денешься от нас? Тебя именно в командировку отправляют, а не переводят. Лучше пошли, соберешься. Время-то идет. Да и из штаба убраться надо. Я больше чем уверен, что к Николаичу сейчас остальные наши погребут помаленьку, пусть и молодые на себе начальничий гнев испытают! Давай-давай! Пошевеливайся, «Вредло».

А что там пошевеливаться-то? По-быстрому покидал нижнее белье да запасной комплект формы в «чумадан» фанерный, немного подумав, добавил пару пачек патронов, которых много не бывает, хлопнув себя по лбу, добавил «мыльно-рыльные» принадлежности, деньги в карманы кителя распихал, и все… Готов, так сказать, к труду и обороне. Наших никого не было в доме, попрощаться не получилось, но это и к лучшему, наверное. Не люблю я это дело, каждый раз сердце свербит, словно навсегда расстаемся. А к ребятам нашим и девчатам я очень привык. Хорошая у нас команда подобралась, жаль, если не придется к ним вернуться. И старую команду так же жалко было покидать, особенно Яшку Зильбермана. Сколько с ними перенесено было! Так. Стоп, товарищ майор! Чтой-то вы раскуксились, а? Нельзя так, не к добру. Вздохнув, взял чемоданчик и в дверях оглянулся на зеркало в шкафу. А ничего выгляжу! Подтянутый молодой офицер, с орденами-медалями на груди, и даже обильная седина вид не портит. Даже какой-то шарм придает. Только когда же я так поседеть-то успел? Даже и не помню теперь. Как только Марина мной заинтересовалась?

Всю дорогу до штаба, а потом до аэродрома думал о ней, рыжеволоске моей. Какие же идиоты были в средневековой Европе, раз таких красавиц на кострах жгли?! То-то в наше время, вернее, в… запутался во временах и мирах, блин! Короче, то-то в том мире и времени у них красивых баб днем с огнем не встретишь! А если встретишь, то либо она сама, либо ее предки – из наших, из славян. Завтра встретиться собирались, но не судьба. Хорошо хоть командир ей все объяснит, а то мало ли что ей в голову взбредет? Хоть у нас еще ничего и не было, кроме прогулок, разговоров да пары поцелуев в щечку на прощание, но все равно некрасиво так исчезать. Да еще та история с моим похищением, будь она неладна! Хотя не будь той истории, может, и не встретил бы ее больше. Чудесная она оказалась, Мариночка моя! На Олесю почти совсем не похожа, только ответственностью своей да отношением к жизни. Вернусь с командировки и сделаю предложение, а там – что будет, то и будет!

На аэродроме все как-то быстро и буднично получилось. Поздоровался с попутчиками, знакомыми офицерами из штаба, подождали, пока погрузятся опечатанные мешки и ящики в сопровождении группы курьеров, вооруженных «в девичестве» МР5, а у нас обозванными ППДС-43[13]. Полюбили у нас этот ПП, очень полюбили, и армия, и органы. Для определенных целей – лучше не придумаешь! А после того, как закупили лицензию и завод по производству патронов 9×19 поставили, то и пистолеты под этот калибр, как горячие пирожки, разлетаются. Не зря же и в XXI веке этот калибр самым популярным среди пистолетов остался? Одни наши все экспериментировали, изобретали «макаровские» 9×18 да ублюдочные «ижевские» 9×17. Может, и деньги экономили, за лицензию платить не хотели. Не знаю. Знаю только, что проклинаемый «либерально мыслящими» Сталин предпочитал не тупо товары закупать или магазины строить, а заводы и лицензии выкупать! Чтобы у нас производилось. И не так, как в России XXI века – отверточное производство и громкие крики о наших «Фольксвагенах» и «БМВ», а настоящее, полного цикла, до последнего болтика и резиночки! Еще и специалисты буржуинские наших обучали на новом оборудовании работать, и рабочие ехали работать и учить. А вот уж когда продавать отказывались, даже за большие деньги, тогда и скопировать пытались. Не всегда удачно, но делали. А эти, из России двадцать первого, только трындеть да сырье за границу гнать могут. На большее и не способны, кто-то просто разучился, но большинство и не умело никогда. К тому же к Черномырдину как ни относись, но мужик-то умный был. Производственник настоящий, пусть и из добывающей отрасли! А то, что говорил коряво… Пусть кто-нибудь на место его бэ-мэ и между нормальных слов вставит наш «второй командно-штабной язык», и все придет в норму! С матами речь Виктора Степановича зазвучит как нормальная и вполне образная! Да и неумение красиво говорить – это черта очень многих технарей, настоящих специалистов. Особенно если материться нельзя. А ведь хочется! Особенно когда об экономике и политике России девяностых-двухтысячных говоришь! Это «економисты» разные да торгаши с юристами полялякать всегда готовы! Потоками слов пряча свою глупость и пустоту душевную. Тот же Жирик, оратор от бога, – смесь Троцкого и Керенского. Только Троцкий посмелее был, ни других, ни себя в Гражданскую не жалел, хоть и любил комфорт. А Жирик… умный, хитрый и при этом трусливый. Помесь женского полового органа и английского мячика. Именно так его мой знакомый называл, когда «юрист и сын юриста» в Красноярске пятисотки мужичкам раздавал, «помощь» оказывал народу, мразь. А с Троцким его поговорки роднят. Раньше говорили п…т, как Троцкий, а теперь – как Жириновский. Только ради Вольфовича никто человека с ледорубом не пошлет, масштаб личности не тот, мягко говоря. У Зюганова от коммуниста только название осталось да риторика. Не могу себе представить даже самого завалящегося районного секретаря партии из этого мира, слюнявящего икону в храме и кланяющегося священнику. Не могу! А «папа Зю» – пожалуйста, политик, млин!

Ладно я, человек испорченный жизнью в Союзе периода тотального гниения и мерзостью России девяностых, который попытался найти хоть какой-то костыль, чтобы удержаться в новой жизни, и пошел в церковь. Но этот-то?! Почему большевики пошли против церкви, причем народ в большинстве их поддержал? Не из-за ее бешеного авторитета, которого и не было. И не из-за неправедно нажитых богатств. Вспомните, какие первые слова учились писать люди на курсах по ликвидации безграмотности? Не мама мыла раму. Нет! Мы – не рабы! Рабы – не мы! Вот что с самого начала учились писать люди. Вот что вкладывалось в головы! Не рабы! Свободные люди! Но потомкам тех, кто умирал ради того, чтобы не было рабства, как оказалось, рабами жить легче. Особенно когда у раба осталась иллюзия свободы. Ведь свобода – это в первую очередь ответственность! Перед собой, перед своими близкими, перед страной, наконец.

Что-то меня накрыло мыслями так, что я и не заметил, как до Москвы долетели. Хорошо еще, что у меня пропала привычка «блевантивить» в полете, как отрезало в прошлый раз. Дождавшись, пока «дипкурьеры» с мешками и ящиками освободят самолет, мы выбрались на свежий воздух. Эх! До чего же хорошо дышится в этом мире! Правда, долго наслаждаться вечерней прохладой мне не пришлось. Подскочил незнакомый старлей.

– Товарищ майор, вы Стасов?

– Так точно, товарищ старший лейтенант, майор Стасов. А вы…

– Старший лейтенант Смирнов. Вот мое удостоверение, товарищ майор. Я за вами. Только… – Старлей на секунду замялся, а я, правильно его поняв, протянул левой рукой свое удостоверение, правой закрыв кобуру. Когда только и успел расстегнуть? Зря меня Мартынов ругал, кое-чему меня все же научили!

Быстро, но внимательно изучив удостоверение, старлей как-то расслабился, отмяк лицом и, улыбнувшись, продолжил:

– Все в порядке, товарищ майор. Пройдемте до машины. Приказано вас сразу в наркомат, к товарищу Меркулову.

– Ну, раз приказано… пойдемте.

Всеволод Николаевич принял меня практически сразу. Не успели мы доложиться секретарю, как тот сразу же прошел к нему в кабинет и через минуту уже предложил мне зайти.

– Что же вы, Андрей Алексеевич, приказы руководства пытаетесь изменить? – несмотря на, мягко говоря, неприятный вопрос, Меркулов, по-доброму улыбаясь, встретил меня, стоя у стола, и, пожав руку, предложил садиться. – И почему, что фронтовиков возьми, что любого офицера из сложившейся команды, стоит кого-то отозвать, сразу все начинают бегать и просить замену? Нет. Я понимаю, сложившийся коллектив, работа важная… Все понимаю. А кто будет не менее важную работу делать? Ничего еще не умеющий стажер? Ладно, ладно. Расслабьтесь. Никто вас наказывать не собирается. Как и Мартынова с Кузнецовым. Хотите чаю, Андрей Алексеевич?

– Не откажусь, Всеволод Николаевич. Ведь только что с самолета.

– Ну и чудесно. – Меркулов нажал кнопку вызова секретаря и, как только тот вошел в кабинет, продолжил: – Сделайте нам, пожалуйста, чайку свежего и бутербродов. Андрей Алексеевич, расскажите мне еще раз свои впечатления о вашей последней встрече с представителем ФСБ России…

Пока я в сотый раз рассказывал о событиях трехнедельной давности, как-то параллельно ухитрялся обдумывать происходящее. Меркулов и раньше не очень любил официоз, предпочитая общаться со своими сотрудниками довольно неформально. На звания и «так точно – никак нет» переходил, только когда очень злился. Но сейчас он был каким-то особенно доброжелательным. Хотя мне это просто могло показаться, ведь не так уж и много я с ним общался.

– Стоп-стоп! Повторите еще раз… – Меркулов подался ко мне, отставив в сторону стакан с чаем, которого мы за разговором успели выпить уже немало. – Значит, говорите, продолжают коситься, и именно на вас? Интересно, интересно… А как реагируют сотрудники ФСБ на Николая Ивановича?

– С нескрываемым уважением, Всеволод Николаевич. Он ведь… человек-легенда! Да еще и живая. Уж кого-кого, а Кузнецова сотрудники госбезопасности не могут не помнить!

– Да… понимаю. Знаете, Андрей Алексеевич… А в следующий раз вы спросите напрямую, почему именно вам некоторые сотрудники уделяют такое внимание. Хорошо? И посмотрите не столько на то, что вам скажут, а как. Хорошо? Ну и чудесно. Но это не задание, а так, скорее пожелание, чтобы получше понять наших, надеюсь, друзей. А задание ваше будет таким. Вы же помните цель последнего контакта вашей группы с сотрудниками ФСБ?

– Конечно, Всеволод Николаевич. Полковник Нечаев ее высказал прямо – подготовка к контакту на уровне представителей правительства наших стран.

– Все верно, Андрей Алексеевич, все верно. Так вот. Принято решение включить вас в состав рабочей группы, которая будет производить встречу с представителем президента РФ. Возглавлять группу будет генерал-полковник Мехлис.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Нет! Против Льва Захаровича я ничего не имею, тем более поработав с ним и пообщавшись при самых разных обстоятельствах. С точки зрения дипломатии он, скажем прямо, неподходящий человек, но с политической точки зрения и пользы дела… Лев Захарович, как говорится, даст просраться любому! А зная, какую неоднозначную репутацию он имеет в том времени и мире… Иосиф Виссарионович играет на грани фола. С одной стороны, он отправляет своим представителем человека, безусловно преданного и которому полностью доверяет, а с другой стороны… Ведь действительно Лев Захарович один из тех людей, которых очень старательно поливали дерьмом долгие годы. Может, в этом и смысл его назначения? Сразу проверить, насколько адекватны люди, с которыми предстоит контакт? Конечно, не мне судить о решениях, принимаемых Сталиным, но мысли интересные поневоле возникают. Да и вызов мой понятным становится. Мехлис наверняка сам попросил о моем назначении, в прошлом мы с ним хорошо сработались. В какой-то мере я могу его и учителем назвать. Многое я у него подсмотрел, да и сам он многое мне рассказывал и объяснял. Жесткий человек, но мне очень нравился. Настоящий он, цельный. С такими тяжело, но никогда не бывает скучно и неинтересно. Работой загрузит как проклятого, но не бессмысленной. С ним всегда чувствуешь важность своей работы и свою нужность для дела. А тем временем Меркулов продолжал:

– Как вы, наверное, догадываетесь, именно Лев Захарович был одним из инициаторов вашего включения в группу. Но первым высказал такое пожелание Лаврентий Павлович. Ваша работа будет заключаться в следующем: всемерная помощь товарищу Мехлису в его переговорах, попытка установить неформальные отношения с представителями президента РФ и внимательно отслеживать, скажем так, эмоциональный фон переговорщиков с той стороны. Несмотря на уже осуществленные контакты с людьми того мира, мы можем не заметить каких-то нюансов, которые вы как уроженец того мира можете почувствовать. Иногда такие практически незаметные моменты могут сказать больше, чем любые слова или заключенные договора. Мы понимаем, что установить контакт с представителями президента РФ будет несложно, ведь наверняка его сотрудники получат подобное задание. Но от этого порученное вам дело не станет более легким. Вполне вероятно, что в неформальной форме через вас попытаются донести какую-то информацию. Постарайтесь внимательно отслеживать все моменты в ваших будущих контактах. Вам еще предстоят дополнительные инструктажи и беседы с нашим медицинским отделом, но основное я вам уже сказал. Сработка группы начинается уже завтра, а сам контакт через неделю, 10 июля. Ну а сейчас… у моего секретаря получите направление в гостиницу, заодно и командировочное предписание отметьте. А завтра к десяти ноль-ноль за вами заедет машина, и в Центральную комиссию партконтроля. Именно там будет базироваться группа Льва Захаровича. До встречи, Андрей Алексеевич. И не подведите нас…

Интерлюдия 16. Московская область, Одинцовский район, поселок Барвиха-2

– Как вам последние события, господа-товарищи? – немного полноватый, но не выглядящий рыхлым сорокалетний мужчина обвел взглядом собравшихся в курительной комнате гостей. Пять человек, включая хозяина, удобно устроившиеся на кожаных диванчиках вокруг большого стола, заставленного бутылками и несколькими графинами с соками и морсами. Все пятеро были сравнительно молоды, только один был явно старше шестидесяти лет, успешны, о чем говорила качественная одежда лучших мировых брендов и само нахождение в этой комнате. Из гостей внешне выделялся один, с небольшой ухоженной бородкой и большим серебряным крестом поверх темной водолазки. Именно он первым отреагировал на вопрос хозяина дома. Слегка растягивая слова, хорошо поставленным бархатистым баритоном, неуловимо напоминая своим обликом и поведением ухоженного домашнего кота, не успевшего «зажраться», он полупропел-полупроговорил:

– Хреновые дела, Семен Павлович, прости меня, Господи, грешного, – привычно перекрестившись, он со вздохом посмотрел на бокал в своей руке, снова вздохнул, сделал глоток, на секунду задержав дыхание, грустно усмехнулся и продолжил: – Если все, что говорилось в представленных вами бумагах, и то, что озвучивается сейчас на Западе и о чем гудит Интернет, правда, то дела действительно очень плохи. Второго прихода Антихриста Русь-матушка не перенесет! И…

– Да ты прямо скажи, отец Михаил, что испугалось АОЗТ РПЦ[14] доходы и влияние потерять, – со смешком прервал его щуплый рыжеволосый мужчина с каким-то хитро-ехидным выражением на скуластом лице, неуловимо напоминающий своим видом д’Артаньяна. Только не в исполнении Михаила Боярского, а того, каким его многие представляли, читая великий роман Александра Дюма. – Хотя вам-то какая разница, кому осанну петь? Бабло закапает, вы и Гитлеру здравие отслужите!

– Ты, Дмитрий Николаич, говори, да не заговаривайся! Я ведь и промеж ушей за такое ох…ть могу! – Отец Михаил вскочил со своего места, нависнув над рыжеволосым во весь свой немаленький рост. – Мой дед Берлин брал, когда твой на Ташкентском фронте продуктами спекулировал! Не доводи до греха, не то…

– Да успокойтесь вы! – хозяин рыкнул, словно вожак на перегрызшихся волков и, добившись схожего результата – отец Михаил уселся на место, злобно сверкнув глазами на рыжего, а тот, покосившись на закаменевшего лицом хозяина, – вынужден был извиниться.

– Извините, отец Михаил. Глупость сказал. Но про доходы я ведь прав?

– А только ли церковь потеряет, Дима? Можно подумать, ты при своих останешься или кто-то из нас? Уже сейчас, как у классика, за рубли в морду бить начнут, – самый старший из присутствующих решил высказаться. Встав со своего места, он подошел к камину, поправил щипцами полешко в огне, прикурил сигарету от уголька, поднятого теми же щипцами, и, выдохнув дым, продолжил: – Все взрослые, опытные люди, а ведете себя как гопота какая-то. Не стыдно, господа? Мы всегда находили приемлемое решение, хоть и не испытываем друг к другу братских чувств, но сейчас речь идет не о наших разногласиях в бизнесе, а о нашем будущем и каким оно будет. Если будет. Ведь именно так складывается ситуация. Я верно озвучил вашу озабоченность, Семен Павлович?

– Не преувеличивайте, Аарон Исаакович. Не настолько все плохо. Скорее даже неплохо, на мой взгляд, – четвертый гость ярко выраженной кавказской внешности говорил без малейшего акцента немного глуховатым голосом. Покрутив в руках бокал с клюквенным морсом, так и не сделав глотка, он поставил его на стол. – Мне кажется, что складывающаяся ситуация нам скорее выгодна, чем опасна.

– Интересно, интересно! И чем же нам выгоден приход Сталина в наш мир, если вся эта шумиха не является каким-то хитрым и непонятным ходом американцев? – Отец Михаил возмущенно вскинулся, впрочем, не вставая с уютного дивана. – Вы представляете, ЧТО он может натворить? Что наделают все эти сталинисты, которых развелось видимо-невидимо в последние годы, зная, что их разлюбезный вождь жив и здоров и имеет доступ в Россию? Что с нами всеми будет, даже если Запад не вмешается? На Руси с испокон веку кровушку пускать любили, а уж за идею… А Запад ведь вмешается! Просто не сможет не вмешаться! Для них и так серьезная война – это спасение. А уж заполучив такой повод, как борьба с кровожадным тираном… И дай Бог, если обойдется без «Томагавков» и другой летучей нечисти! Ведь все идет именно к этому! Вы газеты откройте и ящик этот отупляющий включите! Да…

– Да что вы трясетесь-то?! «Томагавки», «Томагавки», – передразнил отца Михаила рыжий, лицо которого стало еще более хитрым, хотя минуту назад казалось, что более хитрого выражения и быть не может. – Не будет никаких «Томагавков», пока у России свои «деревья летающие» есть! Не самоубийцы же они, в самом-то деле?

– Это вы о разрекламированных «Тополях»? Аргумент, конечно… и они там не самоубийцы. Да. Но чувство самосохранения может заставить их рискнуть. Да и… сколько нам известно? Капли реальной информации, мутный поток пропаганды и дезы с их стороны, да местами откровенный бред из Интернета! Кремль попросту отмалчивается, что наводит на самые грустные размышления, – включился в разговор хозяин. – Насколько мне стало известно, вчера Шойгу вылетел в Екатеринбург. С ним пара человек из администрации[15] и пара ребят Золотова[16], из особо верных. Удалось узнать, что вылетели для проведения важных переговоров. Сами догадаетесь, с кем могут проводиться переговоры в глубине страны, или подсказать?

– Догадываемся, догадываемся, Семен Павлович. Но я заметил еще один момент, который вызывает у меня определенный оптимизм, – рыжий Дмитрий Николаевич снова включился в разговор.

– Это вы о реакции Китая? Вернее, почти полном ее отсутствии? Да и те высказывания, которые позволил себе их представитель в Совбезе на позавчерашнем заседании, доведя американку[17] до истерики… Такое впечатление, что Пекин точно уверен, что свой кусок пирога он получит. Знать бы еще, что известно Китаю, раз они так доброжелательны к России и почти безразличны к воцарившейся шумихе вокруг нее. – Аарон Исаакович задумчиво покрутил в руках бокал с коньяком, сделал небольшой глоток и, отставив его в сторону, вновь закурил, в этот раз воспользовавшись изящной серебряной зажигалкой. – Да и твое поведение, Дима, понятным становится. Ты ведь в основном на Китай завязан? Вот и ведешь себя спокойно, глядя на партнеров своих хитрозадых.

– И поэтому тоже спорить с очевидным не буду. – Дмитрий Николаевич улыбнулся и развел руками. – Только вот… происходи такое в середине или начале девяностых, я бы первым из России рванул! Ни на минуту бы не задержался и даже все финансы вытягивать бы не стал. Но сейчас не девяносто пятый, а две тысячи тринадцатый. У власти в России не пьянь штакающая, а Путин. И Россия как минимум с одного колена уже поднялась и меж рогов любому зарядить может. А уж если ее Китай поддержит… никакая амероевропа не страшна!

– А бизнес? С ним как быть? – Аарон усмехнулся.

– А что бизнес? Семен Павлович, у вас, как и у всех присутствующих, есть же выходы на самый верх? – Он повернулся к хозяину и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – В политику мы не лезли, если не считать поддержки едрасни, в нефтянке и газе не светились, поэтому конкуренции власти не составляем, но нас знают. Причем знают как людей лояльных, поддерживающих власть. Не так? Та-ак! Плюс к этому все мы производственники, хоть и торгаши.

– А это-то с какой стороны плюсом является? – отец Михаил искренне удивился.

– Очень просто! Судя по известной на сегодняшний день информации, там сороковые годы, максимум начало пятидесятых. Как ни относись к Сталину, но он был хитрейшей и умнейшей сволочью, которая предпочитала не воевать, а договариваться и торговать. И именно это дает нам не просто шанс, а шансище! Главное, успеть застолбить за собой некоторые направления. Тут нам и пригодятся друзья-товарищи из окружения нашего гаранта. Нефтянку, военку и человеческие ресурсы они от себя не упустят, а вот производство…

– А ведь действительно! Сталин всегда с удовольствием именно станки закупал. А даже наши семидесятых-восьмидесятых годов станки – это просто прорыв в том времени! Плюс к этому кое-какие технологии, которые сейчас уже устаревшие, но там-то! А люди, которые научат на всем этом работать? Моторостроительное производство, да много еще чего. Вы только представьте перспективы, друзья! – Рыжий вскочил с места и возбужденно заходил по комнате. – Это же…

– Это если нас подпустят к этому пирогу! – задумчиво проговорил Аарон Исаакович. – И мы не знаем, захочет ли Сталин покупать, а не просто забрать, вместе со властью.

– Не думайте о нем, как о идиоте, уважаемый Аарон Исаакович, – кавказец улыбнулся, вновь включаясь в разговор. – В случае, если все происходящее правда, а не какая-то дикая мистификация, затеянная с непонятными пока целями, то озвученное Дмитрием имеет право на существование. И даже больше того, если у нас получится, то это открывает такие перспективы… Главное, успеть выйти на гаранта и застолбить за собой направление. А бояться того, что Сталин захочет нас, так сказать, завоевать… Мне кажется, не стоит. Много возни без гарантии результата, да и возможны эффекты в виде войны. Зачем ему такой геморрой, если можно нужное купить без особых проблем? Да еще и специалистов по работе на нужном оборудовании заполучить?

– Так-то оно так, Аслан. Но пустят ли нас в это дело? – Хозяин сквозь сигаретный дым посмотрел на старого друга-конкурента.

– А почему нет? – Тот пожал плечами. – С нашими-то связями?

– А я вас не понимаю! – отец Михаил, раскрасневшийся, словно только что вышел из парной, зло оглядел задумавшихся о возможных перспективах собеседников. – У вас что, кроме возможных прибылей, ничего в головах не помещается? Ладно Аслан и Аарон, но остальные-то? Вы же православные! Вы с кем хотите торговать? С людоедом!!! Да вы…

– Не городи чушь! – Хозяин зло посмотрел на осекшегося священника. – Или тебя кто-то кадилом шибанул, что все мозги вышибло? Да твой патриарх первым ломанется свою порцию урвать, если уже не побежал! По мне, так это намного лучше – и даже патриотично! – торговать со Сталиным, чем гнать сырье за бугор, а назад всякое говно втридорога завозить! Короче, так, друзья. Давайте сделаем маленький перерыв, успокоимся и будем решать, что и как делать дальше. Только у меня сразу одно предложение, без выполнения которого дальнейшие совместные действия смысла не имеют. Для того чтобы наши усилия увенчались успехом, действуем только командой! Все контакты в Кремле становятся общими и используются в общих целях, как и бизнес-контакты в России и за рубежом. Особенно ценны в складывающейся обстановке твои контакты, Дима. Китайцы нам очень пригодятся, очень! Если все согласны с моим предложением, перекуриваем и начинаем предметный разговор, если нет – разбегаемся…

Глава 10

По зеленой траве перед густым кустарником, отделяющим территорию коттеджа, выделенного нам под жилье, от высоченного бетонного забора, носились друг за другом два примечательных существа – лохматый рыжий котяра и не менее рыжий короткошерстный пес непонятной породы. Причем было видно, что носятся они, урчат и лают не со злобой, а так, по-дружески. То пес догонял кота и валял его по траве, притворно скалясь и рыча, то наоборот – кошак валил пса с ног удачным прыжком и с урчанием начинал работать лапами и пастью, а на мордах у обоих присутствовало выражение истинного удовольствия, выглядящее диким на мордах таких разных зверей.

– Опять эти балбесы резвятся? – голос Андрея Никольского, члена нашей группы «дипломатов», отправленных на переговоры с представителем Путина, заставил меня оторваться от уже привычной картины. За двое суток, что мы находимся в этом домине, картина борьбы собы и котэ стала уже привычной. В первый день, когда они затеяли свои «догоняшки» под нашими окнами, все решили, что сейчас прольется кровь. Но через несколько минут «боевые действия» завершились, и «непримиримые враги» развалились рядышком прямо на газоне, время от времени вылизывая друг друга. Тогда весь наш «дипломатический корпус» попросту охренел от такой картины, а теперь… привычное, но не менее любопытное зрелище.

– Вот я больше чем уверен, что, появись еще какой пес, – Никольский улыбнулся, словно то, что он предполагает, уже произошло, – и напади на кота, ему придется иметь дело сразу с обоими зверюгами. И порвут они противника, как пить дать порвут!

– Это точно, – отвернувшись от окна, где у зверюг война сменилась вылизыванием, я спросил у Андрея: – Когда работать-то начнем? А то торопились, спешили…

– Лев Захарович говорит, что через час ожидается приезд представителей президента. Я, кстати, за тобой. Он всех собрал уже, что-то уточнить хочет.

Выйдя из здоровенной «комнаты отдыха», которая подошла бы под танцзал в большом поселке, не будь в ней кучи диванов и столов, мы прошли длинный коридор, поднялись на второй этаж и, пропустив пару дверей, вошли в еще один зал, числящийся рабочим кабинетом. Если судить по столу для совещаний, количеству кресел и общим размерам, совещалось здесь раньше что-то немелкое. Шестнадцать кресел, не считая барского кожаного монстра во главе стола, на это не намекали, а просто кричали. Честно говоря, наша шестерка как-то терялась на фоне богатой обстановки. Да и наш внешний вид, мягко говоря, не гармонировал со всем этим офисным великолепием. По распоряжению товарища Сталина мы были одеты в камуфляжную форму, только-только введенную в СССР, уже по окончании войны с Германией. Ею успели оснастить некоторые части особого назначения, ну и, как всегда, штабных офицеров. Ну и нам перепало, благодаря распоряжению Верховного. Внешне она больше напоминала штатовский армейский камуфляж, чем принятый в Российской армии. Слегка мешковатая, но какая-то очень удобная и даже уютная. Даже камуфлированные футболки не забыли! Правда, как сказал нам капитан-снабженец, привезший форму, у рядового состава она несколько другая и не высокие мягкие ботинки, как выдали нам, а укороченные кирзовые сапоги с ремнями на голенище. Не знаю, как для рядовых, но наша офицерская – выше всяческих похвал! Уже здесь, в этом мире, заметил, как парни из ФСБ с нескрываемым интересом больше обращали внимания именно на форму, а не на нас.

– Проходите, товарищи, присаживайтесь. – Лев Захарович оторвался от ноутбука, с которым, как мне кажется, он даже во сне не расстается. – Небось опять «тренировку» зверюг наблюдали, товарищ майор?

Так-так-так. Мехлис официален, значит, только по званию, служба пошла.

– Так точно, товарищ генерал. Уже точно знаю, чем все закончится, а все равно интересно. Уж очень непривычно подобное наблюдать. – Усевшись на указанное Мехлисом место, я достал из кармана блокнот с ручкой и изобразил готовность «внимать ценным указаниям».

– Итак, товарищи офицеры, – Лев Захарович обвел нас взглядом. – Наступает время нашей работы, ради которой мы сюда прибыли. Примерно через полчаса прибудет представитель президента России со своей командой. Работать предстоит за двоих и даже за троих, товарищи. – Пока Лев Захарович прервался, я мысленно усмехнулся.

Мехлис только что открытым текстом нам напомнил, что все важные мысли относительно предстоящих переговоров высказывать только письменно. А то, что он добавил про работу «за троих», значило и осторожность при написании и чтении записок. Мол, слишком много напичкано вокруг камер.

Тем временем Мехлис продолжил.

– Майор Стасов. Как мне сообщили, возглавлять группу переговоров со стороны хозяев назначен министр обороны РФ генерал-полковник Шойгу, Сергей Кужегетович. Что вы кратенько можете рассказать об этом человеке?

Оп-паньки! Наши гостеприимные хозяева опять Интернет отключили? Иначе бы Мехлис не человека вставил, а чиновника. Естественно, что на всех мало-мальски значимых чиновников и политиков России у нас уже есть кое-какое досье, но Лев Захарович, по-видимому, решил уточнить информацию, подтвердив хозяевам, что мы «в теме» и прекрасно знаем, кто есть кто в российском истеблишменте.

– Шойгу… 58 лет, генерал-полковник. По складу характера государственник. Лидер, умеющий играть в команде и не только подчинять, но и подчиняться. Создатель МЧС России, возглавлял его двадцать лет. Несмотря на то что МЧС, как и другие министерства, значительно коррумпировано, скандалов с участием Шойгу практически не было. Была история с отмененным конкурсом в Москве, который выиграл его зять, вот и все, пожалуй[18]. В основном коррупционные скандалы в МЧС связаны с переданными в его подчинение пожарными. В настоящее время возглавляет Министерство обороны России. Назначен как человек, имеющий хорошую репутацию как в России, так и за рубежом. Официально – для наведения порядка в армии, ликвидации коррупции. Неофициально – улучшить контроль за армией, более полно контролировать финансовые потоки, проходящие через МО РФ, и, как ни странно, для наведения порядка, ликвидации коррупции и улучшения имиджа Российской армии. Человек умный, относительно честный. Все годы, пока Шойгу возглавлял МЧС, старательно отделял министерство от политики. Повторюсь, сам Шойгу обладает огромным авторитетом и поддерживается значительным количеством граждан России. Высказывается мнение, что в случае, если Шойгу выставит свою кандидатуру на пост президента России, то при проведении более или менее честных выборов имеет все шансы их выиграть. Вкратце все, товарищ генерал.

– Спасибо, Андрей Алексеевич, – Мехлис улыбнулся и откинулся на спинку облюбованного кожаного монстра. – Значит, нам предстоит проводить переговоры с одним из самых авторитетных политиков России. Направление на переговоры именно его говорит нам о серьезности намерений президента России. Ну что, товарищи… Все готовы к работе? Никольский? Шамрай? Мамотов?

– Да, Лев Захарович. Так точно. Готовы!

Мужики ответили вразнобой, но уверенно. Хотя попробовали бы они по-другому ответить! За неделю, что предшествовала нашему переходу, нам всем мозги не просто вытрахали, а затрахали! Особенно мужики из ведомства Громыко, который был жутко обижен на то, что Иосиф Виссарионович не включил в нашу группу ни одного настоящего дипломата, только офицеры спецслужб и политорганов. Но обижен или нет, а лекции нам и сам читал, и людей путних присылал. А вот с Берией мне в этот раз увидеться не удалось. Как сказал Меркулов, он позагорать решил… в Казахстане. И улыбнулся мечтательно-грустно, словно ребенок, которого в цирк не взяли. До меня не сразу, но дошло, что бомбу сделали! На четыре года раньше! Ну теперь, в случае чего, и «сверхдержавам» моего мира можно будет ай-ай-ай сделать! Я потом весь вечер ходил, улыбаясь как дурак, даже Лев Захарович замечание сделал о моей несерьезности.

– Здравствуйте, товарищи!

Поздороваться с Шойгу за руку мне было не менее интересно, чем в свое время с некоторыми людьми из Союза сороковых. Оказался Сергей Кужегетович почти таким, как я себе и представлял, видя его на телеэкране и фотографиях. Но что не передают камеры, так это личное обаяние, которым Шойгу явно не обделен. Понравились и твердое рукопожатие, и прямой взгляд, в котором читался нескрываемый интерес. И опять этот взгляд на меня, узнавающе-удивленный! Они что, все издеваются? Тем временем начали знакомиться и с остальными членами команды министра. Двое, Петров и Лапин, явно офицеры, причем скорее всего из ФСО. Уж очень их глаза похожи на глаза ребят Власика. Цепкие, внимательные, охватывающие не только тебя полностью, но и окружающее пространство. Причем тебя еще и оценивают. Раньше бы я и не заметил таких особенностей, а теперь понял даже то, что меня признали потенциально опасным типом. И опять тоже удивленное узнавание! Нет, блин! При первой возможности спрошу, что это все значит. На других же так не смотрят, даже на Мехлиса – на него скорее опасливо глядят. Репутация, однако, хоть и не очень хорошая.

А вот остальные трое помощников Шойгу явные чиновники. Причем из верхних эшелонов, но на вторых ролях. Короче, те самые, которые играют королей, если верить старой пословице. Опасные ребята. Опасные именно в кулуарных баталиях да бюрократических битвах. Но у нас Лев Захарович, который в таких боях побеждал, которые и не снятся российской «элите», а значит, поработаем!

Интрлюдия 17. Из передовицы «The Wall Street Journal» от 12 июля 2013 г.

«…Вчерашнее заявление Сюзен Райс на внеочередном заседании Совета Безопасности ООН не стало сенсацией. Что-то подобное уже давно ожидалось. С сегодняшнего дня мы проснулись в другом мире. Не прошло и тридцати лет с момента нашей победы в «холодной войне», как в мир пришла, казалось, позабытая, но от этого не ставшая меньшей угроза. Еще более страшная для демократического общества, чем почивший в бозе Советский Союз. Парадоксально, но беда грозит и России, которая в муках пыталась пойти по нормальному, демократическому пути развития, но благодаря имперским амбициям Путина начавшая скатываться в тоталитаризм. Свободный мир до вчерашнего дня не осознавал этой угрозы, которая казалась большинству, в том числе и автору этих строк, слишком фантастической и нереальной. И имя этой угрозы – Сталин. Как оказалось, мы не там искали братьев по разуму. Не нужно было всматриваться в небо, просеивать космос в поисках радиосигналов и с надеждой вглядываться в Марс. Оказалось, что другой мир совсем рядом и в то же время очень далеко. В семидесяти годах позади нас. То, что русские смогли найти способ попасть в «мир – младший брат», не очень удивительно. В конце концов, русским не впервой поражать мир. Но в этот раз они совершили не столько открытие, сколько преступление перед Человечеством – запустили в наш мир не сказочного демона, а гораздо более опасного и жуткого хищника. Теперь перед свободным миром, и особенно перед Америкой, стоят несколько задач, каждая из которых равнозначна.

Первая – перекрыть доступ кровавому диктатору в наш мир.

Вторая – взять под контроль аппаратуру, создающую проход между мирами. А в то, что такая аппаратура существует и ею пользуются русские, ни один здравомыслящий человек уже не сомневается.

Третья задача, которая напрямую выходит из второй. Оказать помощь демократическим государствам другого мира, над которыми нависла жуткая угроза. Страшно представить, что может сотворить с ними Сталин, получив знания и технологии нашего мира! А в том, что он уже многое получил, сомневаться не приходится.

Четвертая задача, только косвенно связанная с тремя предыдущими, но от этого не менее значимая. Свободному миру необходимо оказать помощь многострадальному русскому народу и отстранить от власти в России клику Путина и помочь приходу к власти в России людей, по-настоящему преданных общечеловеческим, демократическим ценностям. Помощь должна быть оказана ЛЮБОЙ ценой, ведь на кону стоят миллионы и даже миллиарды человеческих жизней. В том числе и обманутых, заагитированных русских, в очередной раз попавшихся в лживые, липкие сети тоталитаризма…»

Из Вечернего выпуска программы «Время» от 13 июля 2013 г.

«…Даже не пытаясь придать своим действиям какую-либо видимость законности, США, поддерживаемые рядом стран НАТО, начали переброску в Черное море кораблей 6-го флота, базировавшегося в Средиземном море. Несмотря на существующие договора и международные законы о статусе черноморских проливов, в том числе «конвенции Монтрё»[19], Турция обеспечила прохождение военных кораблей нечерноморских стран. На настоящий момент известно следующее количество военных судов, готовящихся к переходу в акваторию Черного моря.

6-й средиземноморский флот США:

атомный авианосец «Дуайт Эйзенхауэр» водоизмещением 100 000 тонн, 90 самолетов и вертолетов различных типов, экипаж, включая морскую пехоту, около 8000 человек;

2 универсальных десантных корабля типа «Уосп» водоизмещением 40 500 тонн, 30–32 вертолета CH-46, 6–8 самолетов AV-8B, или до 46 вертолетов CH-46, или 20 самолетов AV-8B, 3 десантных катера на воздушной подушке;

2 ракетных крейсера УРО[20] типа «Тиконгерога» водоизмещением 9800 тонн, вооружение до 122 крылатых ракет «Томагавк»;

10 эсминцев типа «Арли Берк» водоизмещением 9600 тонн, обладают значительным ракетно-артиллерийским вооружением, в том числе до 56 ракет «Томагавк»;

командный корабль «Маунт Уитни» водоизмещением 18 400 тонн.

Корабли ВМФ Франции:

2 противолодочных фрегата типа «Жорж Леги» водоизмещением 4500 тонн;

универсальный десантный корабль (вертолетоносец) типа «Мистраль» водоизмещением 32 300 тонн, экипаж 610 человек (450 морских пехотинцев), 16 тяжелых вертолетов.

Корабли ВМС Италии:

2 дизельные подводные лодки типа «Сауро»;

4 фрегата типа «Маэстрале» водоизмещением 3200 тонн, экипаж 205 человек, значительное артиллерийско-ракетное и минно-торпедное вооружение.

Корабли ВМС Германии:

3 фрегата типа «Брауншвейг» водоизмещением 1840 тонн, значительное артиллерийско-ракетное вооружение;

3 вспомогательных корабля типа «Эльба» водоизмещением 3950 тонн.

Помимо перечисленных судов, в состав эскадры входит не менее 20 вспомогательных судов, предназначенных для транспортировки военнослужащих и военной техники.

В связи с последними высказываниями и действиями США и блока НАТО вооруженные силы РФ переведены в состояние «Военная опасность»…»

– Слушай, Влад, а чего ты на меня в первый день так смотрел? И Боря, да и другие мужики тоже?

Капитан ФСО Петров смахнул со лба капли пота, открыл глаза и откинулся на стенку сауны, отделанную неизвестным мне деревом, от нагрева выделяющим приятный аромат, чем-то напоминающий запах эвкалипта, только более мягкий и смолистый.

– Почему? – Он усмехнулся. – Слушай, Андрей. Тебе не надоело пот гонять? Пошли по пивку вдарим, заодно и поговорим?

С Владом, а если полно, то с Владиславом Федоровичем Петровым, мы заседали в сауне, расположенной рядом с гаражом в коттедже, уже часа три. Честно говоря, я больше люблю простую баню – с веничком, с клубами ароматного пара, расходящимися от каменки, на которую щедро плеснешь водичкой с добавлением хлебного кваса и кое-каких травок. Ка-а-а-айф! А веничком похлестаться?! А сауна, сауна скорее для сгона веса, ну и погреться. Но за неимением гербовой…

Насколько я понимаю, Влад получил дополнительное задание типа моего – уж очень с явной радостью пошел на неформальный контакт, тем более что поселили их в одном с нами доме. На второй день работы наших групп мы уже вместе улыбались звериной «войне», а потом и до разговоров дело дошло. По большому счету, я так и не увидел особых причин моего включения в группу Льва Захаровича. Нет. Полезным я был и даже смог обратить внимание наших на некоторые моменты в обсуждаемых делах. Но как-то мелко это было, незначительно. А вот с моим узнаванием многими в России мне стало разобраться очень интересно. Даже без распоряжения руководства попытался бы выяснить этот момент, а уж если добро дали… Вот я и решил, как говорится в старом анекдоте, «хреном по лбу» Влада огорошить[21].

Выйдя из сауны, мы устроились на мягких диванчиках у деревянного столика со встроенным в часть столешницы холодильником, из которого Влад достал две бутылки «Портера». Как мы выяснили вчера, нам обоим нравилось темное пиво, особенно густой «Портер» с ярко выраженным жжено-карамельным вкусом. Не обращая внимания на стоявшие на столике чистые бокалы, мы дружно скрутили пробки и сделали по несколько хороших глотков. Так же почти одновременно, мы отставили бутылки в стороны, взяли по сигарете из лежащей на третьем диване пачки «Мальборо», прикурили, и тут наше зеркальное поведение сбилось.

– Почему на тебя так смотрел я и косятся другие? – Влад вновь усмехнулся, почему-то неожиданно грустно. – Когда про вас, пришельцев проклятущих, узнали, – улыбкой обозначив шутку, Влад стал серьезным, – установив по отпечаткам пальцев из Красноярска некоторые имена, «контора» была в шоке. Вернее, шок не совсем то слово, которое может выразить тогдашнее состояние руководства. Да и не только его. Я как раз был рядом с президентом, когда он впервые узнал об этом. Точнее, я оказался рядом через несколько минут после этого. Тогда и попал в число посвященных. Ты сам представь себя на нашем месте. Отпечатки пальцев с предположительно бандитской разборки, а они принадлежат кому? Знаменитому советскому боевику-диверсанту Кузнецову и нескольким сотрудникам, казненным в пятидесятые. А еще отпечатки генерала госбезопасности, умершего меньше двадцати лет назад. А среди руководства безопасности по всей стране куча его учеников. А с учетом того, что последние годы он занимался вопросами, связанными с разной чертовщиной… Даже могилу вскрывали и экспертизу проводили, чтобы убедиться, что там лежит именно он.

– А какой чертовщиной, если не секрет? – мне было по-настоящему интересно.

– Да всякими контактерами, магами и экстрасенсами. – Влад махнул рукой и снова присосался к бутылке. Отдышавшись, он отставил опустевшую посудину, достал из холодильника новую и пожаловался: – До сих пор не знаю, как уложить в голове. Ведь он – это ты, и в то же время нет. Черт! Ну ведь бредово звучит, да? Хорошо еще, что у него-тебя детей не было. По слухам, была какая-то история с погибшей женой, после чего он так ни с кем и не сошелся, а полностью службе себя посвятил. Но…

Я слушал Петрова, а в душе как-то похолодело. Надо же. И у Стасова из моего родного мира жена погибла, только он, оставшийся настоящим Стасовым, так и не забыл свою любовь. А я?

– Ты чего, Андрей? А? – перед глазами появилось бледное лицо Петрова, и… неожиданно для себя я рассказал ему об Олесе. Не про то, конечно, откуда я взялся, а просто о своей жене, которая погибла в результате действий немецких диверсантов, которые через нее пытались выйти на меня. Уже заканчивая рассказ, пожалел об этом, но… откуда я мог знать, что меня так «накроет»? А Влад, дослушав меня с каким-то растерянным и виноватым лицом, покосился на пивные бутылки, тихо матюкнулся и достал из-за диванчика бутылку водки.

– Извини, Андрей, что напомнил тебе… – Помолчав, он с хрустом свернул водочную пробку и щедро «насыпал» ее в пивные бокалы, которыми мы так и не воспользовались по назначению.

– Пиво не для таких случаев… Давай выпьем по-человечески…

Не чокаясь, мы шарахнули теплую водку, которая в этот момент не показалась мне противной. Скорее именно такой, как надо, когда душа ноет от боли, от которой, казалось бы, уже избавился. Ан нет. На месте она, так никуда и не исчезла. И останется в душе навсегда, как бы ни менялась жизнь.

К моменту, когда в сауну в наших поисках пришли Лапин и Никольский, мы с Владом были в состоянии «ни петь, ни рисовать», ведь к тому моменту опытным путем мы выяснили, что теплая водка отлично разбавляется холодным «Портером». А водки за диванчиком было еще две бутылки.

Глава 11

Утро было классическим. В смысле классическим после сильного винопития: головная боль, поганое ощущение во рту и дикое чувство вины перед всем миром! С трудом поднявшись с кровати, я, к своей радости, обнаружил, что мир не без добрых людей! На столе стояла баночка третьей «Балтики», и судя по обильному «поту», выступившему на ее жестяном теле, она была холодной. Через минуту убедившись в своем предположении, я почувствовал себя человеком, голова заработала, и стало страшновато. Дело в том, что я прекрасно знал, как неодобрительно относится Лев Захарович к таким выкрутасам офицеров, и не стал строить иллюзий – достанется мне нехило, а потом еще и в Москве перепадет!

Посмотрев на часы, я вздохнул, позавтракать я уже не успею, поэтому не торопясь принял душ, побрился, надел форму и с легким чувством мандража вышел в коридор. К моему удивлению, шум голосов раздавался не из зала переговоров, а снизу, из комнаты отдыха. Причем голоса были какие-то странные. Дойдя до дверей комнаты, я понял, в чем дело, – на журнальном столике у окна стоял откуда-то взявшийся здоровенный телевизор, перед которым столпились почти все члены переговорных групп, за исключением Мехлиса и Шойгу. В первый момент я не понял, почему все семеро мужиков стоят молча и какие-то мрачные, но подойдя ближе, я понял, в чем дело.

– Настоящее безумие охватило Европу. По данным наших корреспондентов, в Германии зафиксировано более трехсот демонстраций с требованием к канцлеру отозвать корабли военно-морских сил Германии из состава корабельной группировки, вошедшей в Черное море, и с требованием отставки самой госпожи Меркель. Самая большая демонстрация проходит в Берлине и в эти минуты. По оценкам департамента полиции Берлина, в ней участвует не менее шестидесяти тысяч человек. В остальных случаях количество демонстрантов оценивается от десяти до тридцати тысяч человек. Зафиксированы многочисленные столкновения этнических немцев с гражданами Германии турецкого происхождения. В Мюнхене зафиксирована гибель трех турок и ранение не менее шестнадцати человек. В том случае турки напали на переселенцев из России, и штурм дома «русских немцев» превратился в избиение турецкой молодежи подоспевшими немцами. Попытки полиции провести расследование и задержать виновных в гибели турок оказались тщетными. Ни свидетелей произошедшего, ни участников беспорядков нетурецкого происхождения найти не удалось. Ни семья, подвергнувшаяся нападению хулиганствующей молодежи, ни соседи не смогли сообщить стражам порядка никакой информации по делу. Никто никого не запомнил. В связи с этими событиями начались брожения в районах, населенных преимущественно выходцами из Турции. Странные вести приходят из районов Восточной Германии. Стала доступна информация, что в некоторых районах собираются бывшие военнослужащие Народной армии ГДР. Причем вместе с семьями. Увеличилось количество акций неофашистов, беспорядки на немецко-польской границе…

Молодого репортера с азартным, но немного растерянным лицом сменила на экране блондинка с короткой стрижкой на фоне здания Европарламента в Брюсселе.

– Обстановка в столице Бельгии остается спокойной. Никаких беспорядков не зафиксировано. Единственное, что свидетельствует о напряжении, создавшемся в мире, то, что сегодня на работу вышло менее двадцати сотрудников Европарламента и депутатов. С чем это связано – пока не известно…

– Польша превратилась в кипящий котел. Многочисленные антироссийские демонстрации, беспорядки в районах, прилегающих к Германии, Белоруссии и Украине. Зафиксированы многочисленные нападения на граждан России и Украины, имеются человеческие жертвы. Полицией была пресечена попытка нападения на посольство России, разгромлено Российское консульство в Кракове. Только по счастливой случайности никто из работников консульства не пострадал…

Блондинку из Польши сменила тоже блондинка, но постарше возрастом, стоящая на фоне триумфальной арки в Париже.

– В связи с последними событиями в районе Черного моря…

Тут новости прервались, и на заставке появилось изображение Кремля. Через несколько секунд возникла надпись: «Сейчас начнется трансляция обращения президента В.В. Путина к гражданам России». Заставка с надписью «повисела» на экране еще несколько минут. Все это время в комнате стояла тишина. Шевелев, один из мужиков, входящих в группу Шойгу, едва слышно пробормотал себе под нос – похоже п…ц, и в этот момент на экране появился Путин, сидящий за столом в рабочем кабинете. Несмотря на все старания стилистов, выглядел президент не очень: осунувшееся, резко похудевшее лицо, глубокие морщины у покрасневших глаз и складок рта. Но голос оставался привычно ровным.

– Уважаемые граждане России. Россияне. В связи со сложившейся военно-политической обстановкой в мире, недружелюбными, незаконными действиями Соединенных Штатов Америки и их союзников, входящих в военно-политический блок НАТО, мной, как президентом Российской Федерации, в соответствии с данными мне полномочиями и законами Российской Федерации, с 10 часов по московскому времени Вооруженные силы Министерства Российской Федерации приведены в полную степень боеготовности. На основании конституционного федерального закона «О военном положении», руководствуясь Конституцией России, а именно, частью второй статьи 87, с 10 часов по московскому времени 14 июля 2013 года на всей территории России вводится военное положение…

Отвернувшись от телевизора, я толкнул в плечо Никольского, стоявшего в двух шагах от меня.

– Андрей! Срочно поговорить нужно.

Понимающе кивнув, тезка позвал Шамрая и Мамонтова. Оставив россиян слушать речь Путина, мы вчетвером вышли на улицу, дружно закурили и переглянулись. Настроение у всех было, мягко говоря, неидеальным. А от понимания того, что мы стали своеобразным катализатором происходящих событий, которые скорее всего приведут к мировой войне…

– А где Лев Захарович? – я первым решил прервать молчание. Уж слишком тяжелым и мрачным оно было.

– Час назад они с генералом Шойгу ушли в спецкомнату. Пока не выходили.

Понимающе кивнув, я задумался. Дела, однако. Спецкомната, а правильнее сказать, особо защищенное помещение для переговоров, оборудованное аппаратурой правительственной связи, располагалась в подвале домины. Насколько я понимал в этих делах, прослушать переговоры, проводимые с помощью присутствующей там техники, практически невозможно. А как сказал нам Лев Захарыч, там есть и возможность видеосвязи. При этом он ворчал, что такое и у нас необходимо сделать между первыми лицами. Да и в армии такие не помешают.

– Так-так-так! Стоим, значит, курим. А работать кто будет?

Раздавшийся из-за спины голос Мехлиса чуть не заставил меня подпрыгнуть. Несмотря на хмурое выражение лица, Лев Захарович выглядел именно таким, каким я привык видеть его на фронте. Собранный, с каким-то хищным выражением глаз. Казалось, еще немного – и Мехлис взорвется от переполняющей его энергии.

– Так, товарищи офицеры. Докуривайте и собирать вещи. Через пятнадцать минут переход. И не смотрите на меня такими глазами! Мы не сбегаем! Необходимо получить новые директивы от руководства и передать сегодняшние предложения президента России. Или вы считаете, что помогать нашим соседям-потомкам мы не будем? Будем, товарищи. Хотя многие здесь и заслуживают смены климата и вида трудовой деятельности, мы обязаны им помочь. Иначе чем мы лучше ворюг из этого мира? – Вглядевшись в наши лица и секунду помолчав, Мехлис завершил: – Все, товарищи. Собираться!

Медленно прохаживаясь по мягкому ковру, Сталин задумчиво постукивал мундштуком трубки по губам, внимательно слушая собравшихся в кабинете товарищей, время от времени посматривая на выражения их лиц. Сейчас, немного горячась, говорил Машеров:

– Семен Михайлович сказал, что реальная помощь, которую мы можем оказать той России, минимальна. Но я с этим категорически не согласен. Что значит минимальна? Да, в случае начала боевых действий с применением ядерного оружия мы ничего не сможем противопоставить. А вот при обычных боевых действиях… Пехота и артиллерия могут очень многое разъяснить агрессорам, особенно в связке с Вооруженными силами Российской Федерации. Опыт наших солдат и офицеров не исчез с момента капитуляции Германии и Японии! А при разъяснении бойцам, ради чего им предстоит воевать, я не думаю, что у нас возникнут проблемы с личным составом. Родители всегда помогают своим детям, пусть и непутевым! Помимо этого мы можем эвакуировать на нашу территорию гражданское население, военные части, большое количество техники и оборудования, наладив производство на нашей территории. А вы говорите, мало чем можем помочь… Ведь я правильно понял, что смогли добиться определенных результатов по увеличению площади перехода? – Он повернулся к Берии, который, покусывая нижнюю губу, что-то просматривал в ноутбуке.

– Да, Петр Миронович. Определенные успехи есть. Максимально возможное окно портала сейчас составляет четыре метра в ширину и три в высоту. При этом время поддерживания прохода в непрерывном режиме доведено до 12 минут. Но реально оно несколько меньше. Примерно на десятой с половиной минуте начинаются колебания контура прохода в пределах сорока-семидесяти сантиметров. Таким образом, безопасным временем работы утверждены десять минут, открытие нового перехода возможно не ранее пяти минут.

– Так это же очень хорошо!

Молодой, энергичный Машеров очень понравился Сталину, особенно когда он узнал о судьбе его двойника из другого мира. Просто так умные, смелые, принципиальные и честные люди, достигшие положения Петра Машерова, в «мире-2» не погибают. Тем более когда при этом открывается дорога откровенному предателю[22]. Сейчас, наблюдая за азартным белорусом, Сталин довольно усмехался – хорошую команду он передаст Рокоссовскому! Константин очень быстро сошелся с молодыми выдвиженцами, да и со «старичками» легко нашел общий язык. Хороший лидер у страны будет! Этот не позволит просрать все, ради чего миллионы шли на смерть.

Тем временем Машеров продолжал:

– А вот если бы мы могли открывать проход прямо на территорию Америки…

После этих слов все присутствующие в кабинете мечтательно усмехнулись и переглянулись. А Рокоссовский даже глаза прикрыл, представив себе открывающиеся при такой возможности перспективы. А вот Лаврентий Павлович улыбнулся не мечтательно, а скорее довольно, заставив этим Сталина вступить в обсуждение проблемы.

– Лаврэнтий. А что это ты так довольно улыбаешься? А? Порадуй и нас, будь так добр, – Сталин не злился. Он скорее был доволен работой своего наркома и догадывался, почему Берия так улыбался. Ведь еще до этого внепланового чрезвычайного заседания он отзвонился вождю с просьбой о личной встрече с докладом по проблеме перехода.

Закрыв крышку ноутбука, с которым нарком практически не расставался, как и большинство допущенных в тайну лиц, маршал поднялся из-за стола.

– Да. Товарищи. Открыть нормальный портал перехода на территорию США того мира мы не можем. Увы. Но благодаря преступным действиям одного из сотрудников год назад мы смогли научиться открывать кратковременные, до 12 секунд продолжительностью, проходы. К сожалению, они не подходят для перемещения живых существ. И люди, и любые животные, и растения в момент открытия портала подвергаются воздействию неизвестного излучения и погибают. А вот используемая нами звукозаписывающая аппаратура и механические приспособления работают исправно до схлопывания прохода. При схлопывании происходит резкий скачок электромагнитного излучения, возможно, не только его, и техника выходит из строя. Но за возможность открытия даже кратковременного прохода на территорию противника это не такая уж большая цена…

После слов наркома в кабинете наступила оглушительная тишина, которую первым прервал вождь.

– Ну, Лаврентий! Ну… – Сталин покрутил головой, словно что-то ему натирает шею. – Всех участвовавших в разработке темы – к наградам. По максимуму! Сколько точек настроено?

– Пять точек в трех городах и одна в безлюдной, гористой местности. Две точки в Нью-Йорке, в районах Центрального парка и Брайтон-Бич. Одна в Лос-Анджелесе, в районе Брентвуд, две в столице Техаса Остине. С помощью проведенных мероприятий технического плана и с привлечением групп работающих на «Земле-2» нам удалось точно идентифицировать места проходов и убедиться, что схлопывание прохода не оказывает никакого воздействия на мир с той стороны…

Глава 12

Стоя в ожидании открытия перехода, я поневоле нервничал. Вот откроется сейчас проход, а оттуда нас радиоактивной пылью засыпает… Уж очень обстановка в день нашего возвращения домой была напряженная. Только вот Александр Николаевич на мой вопрос по этой теме ухмыльнулся да посоветовал не забивать себе голову ненужными деталями. Конечно, я понимаю, что установка перехода у нас не одна, как и то, что наша группа была не единственной прогуливающейся «на ту сторону». И все равно я не понимаю, на чем основывается уверенность командира, да и самого Льва Захаровича, что там все нормально. Сначала все нервы вопросами истреплют да отчетами измучат, а потом – не забивай себе голову. Всю неделю так и трепали, пока Лев Захарович не вернулся из Москвы да не стал сам нас гонять. Да еще, как назло, никого из своей старой группы так и не встретил, на задание ушли. Понятно куда, только вот задание какое, учитывая, что, за исключением меня, все чистые боевики были? Хотя это и правда не мое дело. Лучше лишний раз на эту тему и не рассуждать, а то возьмут путинские спецы нас под белые ручки, не задумываясь о возможных последствиях, и вытряхнут из меня все, что знаю, а в придачу еще и то, что только подозреваю. Блин! Да что за дебильные мысли сегодня в голову лезут?! Или это на меня так влияет присутствие этого непонятного типа?

Вчера вечером нас срочно собрали в кабинете Мартынова. Помимо нас и Александра Николаевича, в кабинете находился еще один мужик лет сорока на вид. Вроде ничего особенного, обычный гражданский, ничем не напоминающий сотрудника органов, скорее кандидат или доктор наук. Этакий ученый с легкой сумасшедшинкой в глазах. Именно такие типы ради удовлетворения любопытства готовы в эпицентр ядерного взрыва залезть или разобрать кого-нибудь типа меня, чтобы убедиться, что я ничем от других людей не отличаюсь. И говорил он тогда на совещании так, как и должен разговаривать настоящий интеллигент в энном поколении. Все бы нормально, но… Прическа. Не принято сейчас носить такие прически длинные, если ты не женщина, тем более в СССР. И чемоданчик у него приметный, что-то вроде алюминиевого кейса для коньков. Помнится, подобный я видел в фильме «Ронин» с Робертом де Ниро. И что интересно, Мехлис с этим мужиком непонятным поздоровался, словно со знакомым. А Мартынов просто заявил, что этот товарищ идет с нами на ту сторону, при этом даже имени не назвал, хотя бы и левого. Одним словом – мутный тип. Мужикам он тоже не глянулся, и насколько понимаю, зависело бы от нашего мнения хоть что-то, с нами бы он не пошел. Вот бывают такие люди, которые сразу вызывают к себе антипатию, вот этот «безымянный товарищ» как раз из такой породы. Одно хорошо – недолго с ним соседствовать, перейдем и расстанемся.

Наконец подали сигнал, мы вышли в зону контроля, воздух дрогнул, и вместо оштукатуренной стены перед нами появилась лужайка перед знакомым домом. Шаг, и мы в другом мире. Вообще в переходе самый неприятный именно этот момент. Хоть и просматривают теперь камерами то, что находится вне нашего поля зрения, а все равно неприятно. Ты еще оглядеться не успел, а в тебя, может, уже целятся. Блин! Опять на похоронную тематику понесло, причем зря. Вон наши коллеги из группы Шойгу стоят, улыбаются. Значит, войны или нет, или идет для нас хорошо. Лучше бы, конечно, ее просто не было. Неприятного типуса с его «коньками» забрали какие-то крепкие ребята, а мы «спившимся» коллективом направились в дом – новости узнать да стресс снять. Перед перелетом в Москву. В этот раз нам дорога в Первопрестольную предстоит, с «гарантом», ети его, встречаться будем. У Льва Захаровича целый чемодан с договорами, протоколами и соглашениями. Вот и будем «соглашаться». Хорошо бы действительно договорились и начали полноценное сотрудничество. Лев Захарович нас просветил по перспективам, в общих чертах, конечно, но и этого хватило, чтобы желать осуществления планов. Отсюда станки, оборудование для нефтяной и газовой добычи и переработки, для химпроизводств, автомобили, трактора, комбайны, инструктора для обучения работе с этой техникой. Естественно, военка и электроника, да много чего еще. А от нас… золото, в том числе «мягкое». Элитные, экологически чистые продукты. Смешно? А сколько стоит черная икра в 2013-м? Все эти «морские огурцы», крабы и тому подобные деликатесы? Да и просто золото… У нас оно стоит около 38 долларов за тройскую унцию, а незадолго до нашего ухода давали больше 1700 баксов. Суперспекуляция получается, причем выгодная обеим сторонам. Да и еще некоторые «мелочи». Многие клады у нас пораньше «нашлись», чем в этом мире. Да и добыли их уже советские специалисты «в гражданском». Вот и пойдут ценности на благое дело.

Как-то незаметно для самих себя мы быстро разбились на пары, и я буквально накинулся на Петрова.

– Влад! Давай, рассказывай! Как обстановка, что происходит? Интернет-то отрублен, наверное?

– А вот и подключен! – Влад улыбался так, словно именно от него зависела работа «паутины». – Правда, прорежен он изрядно, многие адреса заблокированы, но сейчас по-другому нельзя. Только штаны отстирывать начинаем, не до жиру.

– В смысле штаны отстирывать? – Каюсь, но до меня не сразу дошли слова Влада.

– Те самые, Андрей. Которые попу прикрывают, – Петров криво усмехнулся и жестом фокусника достал две бутылки «Портера». – Ага?

– Спрашиваешь! – Свернув пробку, я с удовольствием сделал глоток. – А ты не отвлекайся! Рассказывай!

Устроившись поудобнее в кресле, Влад ухмыльнулся, осмотрев «комнату отдыха», и начал рассказ. А улыбнуться было чему! Весь коллектив также разбился на пары, расползся по диванам и креслам, и мои коллеги дружно пытали местных.

– Сам понимаешь. Расскажу тебе то, что знаю. А знаю я… – развел руками капитан. – Военное положение, как оказалось, страшная штука, Андрей. Но вы-то и так это знаете, вот и мы сподобились. Причем страшным оно оказалось не только в России, но и в других странах. И кровушки и без войны пролилось достаточно. К примеру, у нас много придурков нашлось, решивших после объявления президента на улицы и площади выйти да «фи» родному правительству высказать. Мол, надо пойти навстречу здоровым силам мирового сообщества, передать все, что просят, да еще и их полицаев к нам, наших продажных заменить. Только не учли ребята, что военное положение – это не шутка! Да ладно бы вышла верхушка оппозиции да больные, преклоняющиеся перед Штатами да Европой! С ними и нормальные были, кто не разобрался да не понял происходящего. Короче, только в Москве больше тысячи трупов, раненых более трех… Из лидеров больше половины на тот свет отправились, а остальные в камерах исповедуются. Наши говорят, что их военный трибунал ждет. А по законам военного времени сам знаешь, что за организацию таких вещей грозит. Чиновников поубавилось в стране, причем оч-чень значительно!

Петров отхлебнул пива и достал сигареты. Окутавшись клубами дыма, сделал еще глоток и продолжил:

– С чиновниками-то что вышло? Обделались многие и в бега, подальше от «вероятных целей». А это уже дезертирство, действия, направленные на подрыв государства, и прямая помощь врагу! Тоже сидят, кого под шумок не прихлопнули, плачут и ждут трибунала. А многие умерли от травм, несовместимых с жизнью. Кто-то и счеты свел, вот так-то. Среди наших тоже такие нашлись, правда, меньше, чем у армейцев и тем более у ментов. У тех-то вообще ужас! Две трети состава исчезло, ты представляешь? А еще бандиты, решившие под шумок потрясти людей, выживальщики, мать их! Эти хуже любых бандитов оказались, правда, быстро на задницу присели. Те, кто жив остался и спрятаться смог. Кавказ как вспыхнул почти в разгар речи президента, так и полыхает. Кадырова почти сразу застрелили, устроили между собой разборку и дальше рванули. Осетины молодцами оказались! Несмотря ни на что, вместе с армейцами и оставшимися верными Москве чеченцами и дагестанцами биться против долбаных боевиков продолжали, пока помощь не пришла. А боевиками оказались большая часть Чечни и Дагестана. Вот там война идет, и жуткая. В этот раз армии добро дали практически на любое вооружение, кроме химии да ядерного. Показывали кадры, что Хасавюрта теперь нет, по нему ОДАБами отработали, как и по Грозному. Так что нет теперь «Грозного-сити». Да и вообще Грозного. И очень сомневаюсь, что если восстановят, там найдутся «вайнахи» для его заселения, рубиловка там жуткая идет. В Казани какие-то идиоты про ханство кричать пытались, их тоже быстро успокоили, за пару часов, как и в Калмыкии. А самое главное, что суки, заварившие кашу на Кавказе, охрененную свинью подложили своим землякам, по России разъехавшимся. Их ведь везде грохать стали! Они тоже многих положили, но люди души отвели под шумок. А вообще, самый бардак традиционно в Москве творился! Паника жуткая была! «Креативный класс» – куда там тараканам! – так из Москвы рванул, что дороги танками чистили! Вообще, дерьма много всплыло, но ты знаешь, Андрей, что радует? Нормальных людей больше! И среди чиновников нашлись те, кто против мародеров без оружия выходил, уговаривал одуматься, пока армейцы не пришли. И уговаривали же! Ты понимаешь? Многим люди поверили и уважают теперь! Эти десять дней страну и людей изменили кардинально. И, хочется верить, навсегда. А за границей… и смех, и грех!

Влад прервался, дошел до большого шкафа, в котором прятался холодильник, взял еще пару бутылок пива и вернулся на место.

– До отъезда в аэропорт еще долго, так что еще по пивку можно. Да и в горле пересыхает. Нашел, блин, сказочника. – Широко улыбаясь, Петров протянул предназначенную мне бутылку.

– Горло горлом, но ты про рассказ не забывай, нехороший человек. – Забрав бутылку и сделав глоток, отставил ее на столик. – Не томи, рассказывай, что на Западе происходит?

– Я ж говорю, смех и слезы. Только вот и смех, и слезы жутковатые, ведь еще ничего не закончилось. – Влад резко помрачнел. – У тебя есть сигареты? А то свои в комнате оставил.

Закурив, он с минуту помолчал, потом как-то резко, зло, начал рассказывать.

– Пиндосы суки, суки хитрые и продуманные. Так все думали. Да такие они и есть, в общем-то. Только в этот раз такое чувство, что они сами себя на…и. Перестарались, блин. Вот гляди, Андрей. Просто охрененные силы собрали на Дальнем Востоке. Вдоль границы ходят, но черту, за которой начнется война, не пересекают. Даже от Тайваня все перекинули. С ними там еще британцы крутятся. На Балтике та же херня. На Северах, где норвежские сторожевики пальцы гнули, теперь ни одного военного корабля, кроме российских, не видно. А вот с Черным морем основная хрень и происходит, – Петров снова взял сигарету из пачки, которую я выложил на столик.

– По-настоящему-то все закрутилось из-за выдвижения усиленной АУГ американцев в Черное море. А это просто война. Сразу и без вариантов. Не знаю, задумывали они так изначально, или в последний момент перебздели, но авианосец так и не вошел в проливы. Стоит, падла, ни взад, ни вперед. Да и с привлечением немцев и французов у них лажа вышла полная. То ли дойчи и франки что-то недодумали, то ли еще что, только из состава международной группировки они шустро свалили. Причем если немцы честно сообщили, что Меркель отозвала из-за требований граждан Германии, то лягушатники… поломались! Ты представляешь? Разом сломались кораблики, финт ушами, блин! Представляешь, какую истерику по этому поводу пиндосы устроили? А наглы при этом так и не подошли. Вот и стоит поредевшая флотилия – и ни туды, и ни сюды! Только мелочь всякая в Грузию шастает. Сообщают, что вроде как пара полков пиндосских морпехов с усилением уже там. Плюс вертолеты, самолеты и вспомогательные части. Что интересно, парламент сразу перестал с сукошвили собачиться, радуются амерам. Такое чувство, что у них мозги атрофировались. Не понимают, что ли, чем им грозит наличие амеров в случае реальной заварухи? Думают, что им не достанется? Дебилы, одно слово, – Влад вновь прервался «смазать» горло. Довольно хмыкнув, он затянулся и продолжил: – Вообще такое впечатление складывается, что мир свихнулся окончательно. Вот сам посуди. Существует реальная опасность начала третьей мировой, причем ядерной. Начаться она может в любой момент, пока мы сидим и разговариваем, может, ракеты уже шахты покидают. – Тут он снова прервался и хихикнул. – Разговариваем, блин. Это я тут сижу, политинформатором на общественных началах работаю, хм. В общем, ситуация почти полный песец. Вот-вот конец всему придет! Всему, понимаешь?! А Азербайджан опять с Арменией сцепился, молдаване с румынами в Приднестровье полезли, но по сопатке схлопотали и вроде как успокоились пока. Про наших дебилов с Кавказа вообще молчу! Арабы опять от Израиля п…ей получают. Все неймется им! Правда, Иран молчит. Никуда не лезет. Зато Асад как рад! Он там своих так херачить начал, что мама не горюй! У турок курды опять вылезли, правда, и турки сейчас не стесняются. Долбят всем, чем только могут. Короче – сходят с ума дружно и весело. Но ведь и в Европе не все слава Богу! Знаешь, Андрей, я теперь окончательно убежден, что поляки просто патологические до…ы! Если бы они на нас кинулись или на Украину, хоть как-то понять можно было бы, типа возврат коренных земель, попытка реванша… да мало ли какие можно оправдания своему дебилизму найти?! Так нет! Эти феерические до…ы затеяли наезд знаешь на кого? На немцев, бля! Опять старые обиды вспомнили, что-то предъявлять дойчам начали! Нет! Ты представляешь, какие идиоты? Или решили, что раз у немцев волнения, в том числе на национальной почве, они под шумок денежков себе выбьют? Только вот немцы их открыто послали, причем смысл был такой – сидите и не п…е, а то тридцать девятый напомним! Три дня насчет их ответа в западной прессе визг стоит. Жаль только, что отвечала не Меркель, а какой-то генерал из бундеса. Уволят мужика, наверное. У лягушатников тоже проблемы, опять бибизяны оевропеенные бузят. Вроде как стрельба даже идет, но толком ничего не известно. В Штатах вроде тоже какие-то волнения на югах да в черных районах. Что интересно, Северная Корея сидит тихо, как мышь! Видимо, понимают, что сейчас не время вы…ся! Может сразу прилететь, без разговоров. А Китай, судя по всему, не сегодня, так завтра оприходует Тайвань. Не до него теперь «мировому сообществу»! Кстати, они и границу с нами не закрывали. Все переходы работают в докризисном режиме. Причем предложили нам вести взаиморасчеты в рублях и юанях, прикинь? Биржи и так закрыты, у финансистов паника на грани сумасшествия, а тут еще и это! Наш-то сразу договор подмахнул, торговля прет, просто атас! Еще ржака с Прибалтикой. Там остались в основном русские, а коренные рванули кто к финнам, кто к шведам, кто еще куда. И чего испугались, дурачки? Мы же их и не собирались трогать в случае войны. Почти…

Посмеявшись, мы закурили, и Влад подытожил:

– Вот такая хренотень происходит в мире, Андрей.

Обдумывая только услышанное, я не мог отделаться от мысли, что что-то упустил. И тут до меня дошло.

– Слушай! А что ты про Украину и белорусов ничего не сказал?

– А что говорить-то? – Влад пожал плечами. – Батька своих любителей «общечеловеческих ценностей», которые попытались что-то заявить, мгновенно успокоил. Нету у них оппозиционеров теперь. Во всяком случае, официальных. Хотя и оппозиционеры там странные были. Они больше про невмешательство говорили, но Лукашенко, видимо, решил подстраховаться. Воспользовался моментом, одним словом. Попросил еще ЗРК в Белоруссии поставить. Довольный, как удав после «беседы» с бандерлогами! На Украине как всегда: в Раде драки, «западенцы» что-то кричат, но, как ни странно, особых происшествий нет, даже в Крыму относительно тихо. Разве что вернулись к старой хохляцкой забаве – битью евреев. А так ничего особенного.

Дальше пошел обычный треп. И Петров, и я перебрасывались ничего не значащими словами, а одновременно с этим я обдумывал рассказ капитана. Интересно все же, насколько правленую версию событий он мне рассказал? Не думаю, что он слишком преувеличил или преуменьшил, местные прекрасно понимают, что информацию мы получаем и без них. Но вот налаживание личных, неформальных отношений, очень похоже, для них важно едва ли не больше, чем для нас. В какой-то момент я вдруг заметил взгляд Влада – острый, пронзительный, который тут же сменился расслабленно-хмельным. Ну-ну, капитан. Изучаем? Изучай, изучай… ты мне тоже интересен. Вот бы тебя вербануть! Но из меня вербовщик… лучше и не пытаться. А вот когда меня-то попытаются завербовать? Даже обидно, что подкатов нет! Никому я не нужон, горемычный… остается пить пиво и наслаждаться трепом, пока нет команды на выезд.

Пока ехали до аэропорта, с интересом смотрел на улицы. Другая страна! Людей очень мало, многие магазины закрыты, постоянно попадаются на глаза патрули из полицейских с армейцами, да и постоянные посты с бронетехникой. Да и мы едем колонной из трех микроавтобусов в сопровождении двух «водников» и трех монстрообразных бронированных внедорожников неизвестной мне марки. Северный Кавказ, а не столица Урала, блин. А аэропорт вообще убил. Тишина и пустота, только охрана да у «Ила» с надписью «Россия» на борту стояло несколько человек. М-да, военное положение.

Очень милая девушка с приятными округлостями поприветствовала нас с прибытием на «борт № 1», отступила в сторону… и я воткнулся в спину резко остановившемуся Льву Захаровичу, а через мгновение «тормознул» уже я. Мн-да-а-а… Реклама права. Шок – это действительно по-нашему. В первый момент я растерялся даже сильнее, чем потом мужики из моей группы. Да и местные ребята недалеко от меня ушли, кроме Влада и второго фэсэошника. Те-то, похоже, бывали на борту этого, гм, аппарата. Для наших и так стоило немало нервных клеток загружаться в такую громадину, ведь одно дело читать о современной авиации и даже смотреть на эти махины по видео, и совсем другое – полететь на таком аппарате самому. Особенно ТАКОМ! Такой… такого… такое… подобной смеси шикарной обстановки, дизайнерских изысков и откровенного кича внутри самолета я просто не ожидал увидеть! Тем более в самолете, закрепленном за главой государства. Сплошное золото, кожа и полированное дерево, кажется, даже красное. Почему-то сразу вспомнился Мольер с его «Мещанином во дворянстве» и красные пиджаки девяностых перед глазами встали.

Прошли до указанных мест, расселись. Но если все – и наши парни, и люди Шойгу – с интересом, у кого большим, у кого меньшим, оглядывались, то Лев Захарович, справившись с первыми эмоциями, просто сел на указанное место с выражением брезгливого недоумения. Честно говоря, я его понимал. Не могу представить Иосифа Виссарионовича или любого из членов политбюро или наркомов в такой обстановке. Откинув в сторону размышления о развитии технологии, разницы во временах и тому подобную ерунду, в голом остатке получим одну мысль – у Сталина уровень «политического веса» всяко побольше будет, чем у президента РФ, при этом личной скромности на порядки больше. А судя по реакции Мехлиса, руководство России заработало себе жирный минус, хотя очень может быть, выделяя ТАКОЙ самолет для нашей делегации, они хотели добиться совсем другого эффекта. Как-то непродуманно поступил президент, или настолько хреновые специалисты у него работают? Посмотрим.

Долетели до Москвы без приключений и… скучно. А вот в Москве стало интересно. В Свердловске я решил, что на улице много патрулей. Ничего подобного, там их просто нет в сравнении со столицей! По дороге к Кремлю обратил внимание еще на один момент. Не знаю, специально нас так везли или нет, скорее все же специально… Почему-то я был уверен, что поедем по Кутузовскому проспекту, но мы двинулись по Мичуринскому, через Косыгина на Бережковскую набережную, а потом через Новый Арбат на Кремль. Так вот, очень много магазинов с заделанными пластиковыми баннерами витринами, причем на асфальте и брусчатке заметны осколки стекол. Попалось не меньше десяти зданий со следами пожаров, а одно – с явными следами обстрела чем-то серьезным, как бы не танком шарахали! Помнится, там когда-то казино было, а немного подальше очень симпатичный итальянский ресторан с красиво оформленной летней верандой. Как там Влад сказал, ничего особенного? Следы от серьезной стрельбы в центре Москвы – это ничего особенного?!

Интерлюдия 18. Москва, Кремль, кабинет И.В. Сталина, июль 1945 г.

Несмотря на прилагаемые усилия оставаться серьезным, Меркулов, как говорится, «цвел и пах». Прошло три дня, как Всеволод Николаевич стал министром государственной безопасности, а значит, его работу – и работу теперь уже его людей! – Иосиф Виссарионович оценил! Сам Сталин наблюдал за готовящимся к докладу Меркуловым с понимающей усмешкой и вспоминал, как когда-то сомневался в решении Лаврентия поставить Владислава «на госбезопасность». И очень хорошо, что ни Лаврентий, ни он сам не ошиблись в этом решении. Хороший вырос специалист. Очень хороший.

А Берия, поблескивая стеклами знаменитого пенсне, словно понимая, о чем сейчас думал вождь, едва заметно ободряюще улыбнулся новому министру. После своего вхождения в Политбюро Лаврентий Павлович оставил пост наркома внутренних дел, продолжая курировать все самые важные направления в научно-технических темах и вопросах, касающихся государственной безопасности. А в связи с окончательным переименованием наркоматов в министерства предложил Сталину вернуться к идее о разделении НКВД на госбезопасность и МВД. Решение было принято быстро, и вторым министром-новичком стал Александр Григорьевич Галкин. И словно дожидаясь этих назначений, и от МВД, и от МГБ пошли одна за другой хорошие новости. По одной из которых и готовился к докладу Меркулов.

Сталин был в прекрасном настроении после доклада Громыко о положении дел с подготовкой переговоров по будущему Германии. Ему было приятно осознавать, что в его мире никогда не будет Берлинской стены, как бы ни развивалась история в дальнейшем. Нет разделения Берлина на сектора ответственности стран-«союзников», он полностью находится в советской оккупационной зоне. Да и территория Германии, контролируемая Советским Союзом, намного больше, чем в истории другого мира. Правда, и проблем это создает огромное количество. Одно наведение порядка в криминализированном до последней стадии Гамбурге чего стоит! Смершевцы, усиленные сотрудниками угрозыска Союза, просто с ног сбиваются, а бедный Абакумов, по рассказам, больше напоминает ожившего мертвеца, чем заместителя министра ГБ. Что такое сон, он давно забыл. И такая работа на износ стала приносить свои плоды. Конечно, во многом успехи чекистов связаны с грамотной работой политорганов и военных комендатур, но это ни в коей мере не умаляет их достижений. Главное из которых – сотрудничество простых немцев с советской оккупационной администрацией. Местное население постепенно начало понимать, что никто не собирается устраивать ничего подобного тому, что их армия творила на оккупированных территориях. Немного успокоившись и разобравшись в сложившемся положении, немцы начали привычно стучать властям, то есть представителям советской оккупационной администрации, стараясь выйти сразу на отделы Абакумова. А уж за годы власти Гитлера и компании доносительство в Германии вышло просто на нереальную высоту! Только теперь стучать начали не на антифашистов и евреев, а на ушедших в подполье нацистов. Благодаря этому, задержано уже более сорока высокопоставленных функционеров НСДАП. Узнав об этом, Сталин не смог сдержать довольного смеха – немцы есть немцы! Должен быть порядок, а раз его нет, то нужно помочь власти его навести. По результатам одной такой помощи и начал доклад Меркулов.

– 20 июля к сотруднику Бременского отдела СМЕРШа капитану Дыбикову обратился бывший сотрудник криминальной полиции Маркус Газенау, после проведенной проверки входящий в объединенную следственную группу, работающую по городу. Он сообщил, что к нему обратился житель г. Бремен, бывший сотрудник Банка Германии, Карл Любек с интересной информацией. Любек утверждал, что на окраине города в полуразрушенной автомобильной мастерской скрывается какой-то высокопоставленный нацист. Получив такую информацию, Газенау сразу обратился к капитану Дыбикову, который оперативно отреагировал на поступивший сигнал. Результатом стало задержание раненого группенфюрера СС Генриха Мюллера. Осознавая важность сохранения в тайне факта задержания чиновника фашистской Германии такого уровня, Дыбиков исключил все возможности попадания этого факта в сводки и связался с Абакумовым. В итоге уже к вечеру 21 июля Мюллер, под именем Ганса Клозе, доставлен в Москву и размещен в спецкамере МГБ под круглосуточным контролем врачей и охраны. К нашему удивлению, Мюллер пошел на контакт практически сразу, без какого-либо применения методов воздействия. На сегодняшний день он передал ряд важнейшей информации, в том числе сообщил о месте нахождения части своего личного архива. Сегодня в 14 часов от товарища Абакумова пришла телефонограмма об изъятии восьми ящиков документации и подготовке ее к отправке в Москву.

Получаемая от Мюллера информация требует проверки, но переоценить ее очень трудно, если вообще возможно. Она касается как СССР, так и в большей степени стран-союзников по антигитлеровской коалиции…

– Очень хорошо, Всеволод Николаевич. Очень. – Сталин встал из-за стола и привычно стал прохаживаться по кабинету. – Когда ожидается прибытие документов?

– Сегодня до полуночи самолет должен прибыть в Москву, товарищ Сталин.

– Замечательно, товарищ Меркулов. Подготовьте документы о награждении сотрудников, причастных к этой операции… и не забудьте немца, этого Газенау. Как поощрить Любека, пусть решат товарищи на месте. Необходимо сделать так, чтобы каждый немец понимал, что сотрудничать не просто правильно, но и выгодно. А что у вас по операции «Кинозал»?

Операция «Кинозал» была последней, начатой Берией в должности наркома. Ее идею предложил второй «попаданец» из другого мира, Максимов. Полгода назад он написал рапорт на имя наркома с идеей о воздействии на некоторых высокопоставленных нацистов с целью привлечения к сотрудничеству. Одним из способов влияния на нужных немцев Максимов предложил использовать материалы о Германии двухтысячных, в том числе записи радио– и телепередач Германии, газет, распечаток с интернет-порталов, законодательных актов и судебных решений.

– Уже есть определенные результаты, товарищ Сталин, позволяющие нам с оптимизмом ожидать дальнейшего развития событий. Максимов оказался прав. Несмотря на то что Германия того мира мощное, богатое государство, современным немцам крайне не понравилось такое будущее их страны. Все эти извращенцы, называемые сексуальными меньшинствами, турки и албанцы, живущие за счет трудолюбия коренных жителей, и многое, многое другое. После осознания, что им показывают реальные записи из другого мира, а не подделку наших специалистов, немцы из подопытной группы испытали шок, который, к сожалению, перенесли далеко не все. Из десяти подопытных двое пытались покончить с собой, одного удалось спасти. Один повредился рассудком и полностью изолирован. Остальные готовы к сотрудничеству.

– Состав группы? – Сталин раскурил трубку и откинулся на спинку стула.

– Три генерала вермахта, один группенфюрер, три полковника, два штурмбаннфюрера, один сотрудник Министерства пропаганды. Покончить с собой пытались армейский полковник и штурмбаннфюрер. Выжил эсэсовец.

Глава 13

Так я и не понял смысла нашего присутствия в Кремле. Ну повидались с президентом, поздоровались даже. И что? Переговаривались они с Мехлисом один на один, а мы сидели в каком-то шикарном зале и ничего не делали. Поневоле вспоминается Вовочка из анекдота с его «в чем смысл, в чем логика?». Вот и я не понял. Единственное, в чем я полностью уверен, так это в том, что Путин был бы просто счастлив, если бы мы исчезли, как утренний туман или, скорее, как ночной кошмар. Уж очень взгляд у него характерный был, словно через прицел, даже прищурился едва заметно. Похоже на то, что его реальные эмоции прорвались из-за усталости, уж очень затраханным он выглядел: красные глаза, мешки под ними, да и лицо какое-то посеревшее и обвисшее. Явно нормально не спал уже прилично, да и как при такой мировой обстановке уснешь? Но все равно очень нехороший взгляд у него был. Очень! И не только я это заметил, судя по поведению мужиков. Совсем толстокожих среди коллег не нашлось, а глядя на нас, и местные парни напряглись, и девочки-официантки, принесшие нам чай со вкусняшками, тоже задергались. Блин! Сплошные эмпаты, мать их! Хорошо, «зомбоящик» включили, появилась возможность отвлечься от разглядывания друг друга и натужных попыток как-то завязать разговор. А ведь какой-то час назад почти беззаботно трепались между собой, подшучивали.

Делаю глоток горячего ароматного чая, бросаю взгляд на здоровенный экран телевизора и… выкашливаю эту сладкую гадость через рот и нос одновременно! Почему выкашливаю? Так поперхнулся! А почему гадость? По моему глубочайшему убеждению, хуже сладкого чая, пропущенного через нос, может быть только водка из сифона! Довелось как-то в армии «наслаждаться». Молодые были, «духи» еще. Месяца по четыре отслужили, когда «дедушка» на полигоне решил нас побаловать. Не знаю, что ему тогда взбрело в голову, но дал он нам на пятерых бутылку «Пшеничной» и посоветовал воспользоваться сифоном с НП. Как мы выклянчили этот агрегат для производства газводы – это отдельный разговор, но добыли все же! Залили бутылку, вставили баллончик с углекислотой и быстренько разлили по стаканам. Газированная водка шибанула по мозгам отлично, но если бы только это! Она же, сволочь такая, в нос шибать пузырьками стала! Это просто пипец был! Пьяный, а при этом в носу время от времени возникает жжение, сопровождающееся резью и запахом водки. Даже по отношению к врагу это жестоко! Вот и сейчас было больно и противно от ощущения горячего сладкого чая в носу. Никогда бы не подумал, что это настолько неприятно. А во всем новости виноваты, вернее, те, кого в них показывали, хоть и мельком. Нет, ну угораздило же меня, а? Обратить внимание на экран в тот момент, когда по Минску позади репортера проходят Зильберман и пара парней «Баха». Хер-ровый из меня разведчик! Да вообще никакой! Ведь спалить мужиков мог бы при определенных обстоятельствах, как есть мог! От этих мыслей поперхнулся уже слюной и аж зашелся. Ни вздохнуть, ни выдохнуть! Хорошо, Влад среагировал и от души между лопаток приложился, а то уже в глазах темнеть начало. Представляю реакцию руководства на фразу в заключении медэксперта – захлебнулся слюной с чаем… Позорище!

С трудом поблагодарив Петрова и отдышавшись, я направился в уборную привести себя в порядок. Пока умывался, прополаскивал рот и отряхивал костюм, в голове все прокручивались кадры из новостей. Минск, площадь Независимости. Тему репортажа я понять не успел, а вот в том, что увидел именно Яшку и мужиков, уверен даже не на сто, а на тысячу процентов! Дай Бог, чтобы никто не связал мой кашель с тем, что было в тот момент на экране.

Последний раз глянув в зеркало, я убедился, что выгляжу нормально, и вернулся за стол. Как оказалось, за время моего отсутствия обстановка значительно изменилась. Вернее, не обстановка, а, так сказать, микроклимат. Напряженность пропала, все опять общались как ни в чем не бывало, словно и не улетали из Свердловска. Черт! Он же теперь Екатеринбург, а я все привыкнуть не могу, хотя с этим городом правильно поступили, вернув старое название. Уж больно Яков Свердлов, гм, неоднозначный человек был.

– Отошел? – Влад отвлекся от малюсеньких, но ужасно вкусных булочек и с сочувствием посмотрел на меня.

– Да, спасибо. Я уж подумал, что все! Отпрыгался, – передернувшись от внезапно пробравшего озноба, я подозрительно покосился на красавицу, поставившую передо мной новую чашку с чаем, вздохнул и сдался. Чаем нас угощали исключительным! Ухватив из-под носа Петрова булочку, на которую он нацелился, я откинулся на спинку стула и сделал осторожный глоток.

– Пока я отсутствовал, ничего не происходило?

– Не-а. – Влад неодобрительно посмотрел, как я надкусил сдобу, вздохнул и спер тарелку с выпечкой у о чем-то спорящих мужиков, постоянно перескакивающих с одного новостного канала на другой. Довольно усмехнувшись, он с превосходством взглянул на меня, а потом с видом человека, проявляющего неслыханную щедрость, поставил тарелку поближе ко мне.

– Пользуйся моей добротой и… Ты знаешь, кое-что все-таки произошло. Не здесь и даже не в России.

– Ну-ка, ну-ка, – мне стало интересно. – Что я еще не знаю?

– Только что в новостях сообщили о каких-то телодвижениях «приверженцев идеи чучхе». Сидели как мышь под веником, сидели… и на тебе. Решили о себе напомнить… – Петров явно хотел от души матюгнуться, но сдержался. – Вон, мужики вовсю спорят, к чему бы это вдруг. А туда, – он кивнул в сторону коридора, ведущего к кабинету, где уединились президент и Мехлис, – просвистел какой-то вояка. Вот и думай теперь.

– Ну не идиоты ли они, в конце концов. – Я пожал плечами. – От них же ничего не останется! Да им и хрюкнуть не дадут. Америка разок у…т, и пишите письма.

– По Китаю тоже? – Петров как-то хмуро покосился в сторону телевизора, на экране которого в этот момент какая-то узкоглазая девица с волосами дикой расцветки что-то тараторила в микрофон на английском языке. Спорившие мужики притихли и внимательно смотрели на экран, а Лапин что-то тихо говорил, скорее всего переводил.

– А при чем тут Китай? – Я пожал плечами. – Китай…

– Китай имеет договор с северокорейцами о военной взаимопомощи, – Влад прервал мои рассуждения, не дав мне изобразить из себя дурачка. – В ином случае КНДР уже бы не существовала как отдельное государство. В пятидесятых их китайцы спасли, потом в шестьдесят первом договор подписали, так с тех пор и спасают этих кретинов. Правда, Союз тоже руку приложил, но не в такой степени, как Поднебесная. А ты говоришь, при чем тут Китай. Уже много лет, как китайцы «при чем» во многих местах. А уж у своих границ…

Да уж. С такой точки зрения я этот момент не рассматривал. Получается что? В случае удара по Северной Корее Китай «вписывается» за «малыша», и начинается серьезная заваруха? А с учетом нынешней обстановки в мире…

Видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что Влад ехидно хихикнул.

– Да ладно! Ты же сам сказал, что они не идиоты…

– Товарищи офицеры! – Голос Льва Захаровича из-за спины заставил подорваться с мест не только нас, но и местных ребят. – Заканчиваем отдых! Вылетаем назад.

Обратная дорога в аэропорт заняла намного меньше времени. Наша небольшая колонна неслась по Москве, словно за нами черти гнались. А что особенно примечательно, назад везли только нас – парни из группы Шойгу так и остались в Кремле. Всю дорогу Лев Захарович молчал, сосредоточенно над чем-то размышляя. Глядя на него, молчали и мы. Молча откозыряли, пожали руки торопящимся назад провожатым и поднялись в самолет, где нас встретила уже знакомая «приятная во всех отношениях» стюардесса. Не успели мы толком устроиться на своих местах, как «Ил» покатил по рулёжке. Ох и не нравится мне такая торопливость! Ох и не нравится!

Перелет проходил как-то тягостно: ни шуток, ни разговоров, так, иногда отрывистые фразы, и все. Через час, когда до города оставалось минут тридцать-сорок, Мехлис вынырнул из своих размышлений.

– Так, товарищи офицеры. Слушай боевой приказ!

Переглянувшись, мы непроизвольно подтянулись, а на моей душе стало тоскливо-тоскливо!

– В случае возникновения ЧП приказываю:

первое – в случае моей гибели любой ценой доставить мой портфель домой;

второе – в случае невозможности выхода на место основной точки перехода прорываться на запасную точку 2. Режим контакта вам известен, точка находится здесь, – не называя место вслух, Лев Захарович показал нам участок карты Свердловской области. Место было знакомым. Именно в этом районе за мной гонялись неизвестные спецы в том мире. А Мехлис, убедившись в том, что все запомнили запасную точку перехода, убрал карту в портфель и продолжил: – С момента приземления действуем в режиме перемещения по прифронтовой полосе в зоне возможных действий вражеских диверсионно-разведывательных подразделений. Всем вскрыть тревожные ящики, вооружиться. Лишние вещи – к черту!

Господи! Ну что же так хреново на душе, а? Самому противно, а ничего с собой поделать не могу, скулю в глубине души, пока руки сами по себе автомат собирают, а потом рожки переснаряжают. Ведь так страшно мне только под первой бомбежкой было, после чего даже в церковь потянуло. Сейчас-то уже прошло это желание, а ведь совсем недавно меня Мартынов, по сути, сам за шкирку в храм потянул. Но тогда, на фронте, было просто страшно. Не было этой непонятной тоски, выматывающей душу, словно… Неужели это из-за Рыжика моего?! Тогда, на Украине, у меня ведь никого не было. А теперь…

Сбивая с мысли и заставляя ухватиться за подлокотники, самолет накренился вправо и резко пошел на снижение, при этом изменился и гул двигателей, ставший каким-то надрывным. И все это сопровождалось шумом падения различной мелочовки на пол и сочными пожеланиями мужиков в адрес пилотов. Не успели затихнуть последние маты Мамонтова, полезшего за возвратной пружиной под соседнее кресло, как открылась дверь и в нашу часть салона вошла побледневшая проводница.

– Товарищи офицеры! Получен приказ, в связи с ухудшением политической обстановки максимально быстро прибыть в пункт назначения. Прошу сохранять спокойствие. Вся необходимая информация до вас будет доведена позднее.

Продолжая смотреть на закрывшуюся дверь, я с удивлением услышал, как самозабвенно умеет материться Лев Захарович. То, что я слышал раньше, детский лепет по сравнению с его монологом.

Не успел я открыть рот, как включились динамики связи с командиром лайнера.

– Товарищи офицеры. С вами говорит полковник ВВС России Ахмадов Игорь Борисович, командир борта № 1. По сообщению, полученному из Москвы, возникла реальная угроза ядерного конфликта в Дальневосточном регионе, результатом которого может стать вовлечение в конфликт России, США и других стран, обладающих ядерным арсеналом. В связи с этим мною получен приказ максимально ускорить наше прибытие в Екатеринбург. В случае получения дополнительной информации она будет незамедлительно доведена до вашего сведения…

Еще не успев уложить в голове услышанную информацию, мы почувствовали, как самолет начал снижаться более полого, что ли, и в иллюминаторы с левой стороны стали видны окрестности аэропорта. Похоже на то, что мы успеваем и все будет нормально. Совсем скоро вновь появилась стюардесса, на лице которой вновь сияла улыбка, а от недавней бледности не осталось и следа. Покосившись на наш арсенал, она попросила пристегнуться, проверила надежность замков и вновь нас покинула. А еще через несколько минут наш лайнер бодро катился к месту стоянки. Посмеиваясь и перешучиваясь, мы стали отстегиваться от сидений, готовясь покинуть самолет, как резко взвыли моторы, и опять распахнулась дверь. На белом, словно бумажном и как-то резко постаревшем лице девушки жили только посеревшие, несмотря на помаду, губы. Которые едва слышно шептали:

– Началось… Началось… Началось…

Интерлюдия 19. США, Калифорния, г. Санта-Барбара, 25 июля 2013 г.

– Что, Билли? Вляпались в дерьмо твои любимые вояки?

К немалому удивлению Уильяма, дядя Арчибальд встретил его в состоянии опьянения, и даже самый высокооплачиваемый адвокат постеснялся бы сказать, что оно слабое. Арчибальд Морган был пьян до безобразия.

– Вот объясни мне, племянник… Почему из-за трусости наших долбаных генералов и адмиралов должно все идти наперекосяк, а?

Билл задумчиво посмотрел на столик, заставленный бутылками, потом пожал плечами и решил действовать «от противного», обойтись колой. Достал леденящую пальцы банку из маленького холодильника, вскрыл и, не пользуясь стаканом, сделал глоток. Покосившись на дядю, который с кривой пьяной усмешкой наблюдал за племянником, прикурил сигарету и, выпустив клуб дыма, спросил.

– Что вы имеете в виду, дядя?

– Этого долбаного Пэндолфа я имею в виду! – Арчибальд со злостью рубанул рукой, сбив стакан со старым скотчем на пол. – Пэндолфа и всю гребаную армию США я имею в виду! Что было проще, как войти в лужу, называемую Черным морем, и показать, кто реальный хозяин мира? И…

– Вот именно, что лужа, дядя. – Не обращая внимания на злость, еще сильнее вспыхнувшую в глазах родственника, взбешенного тем, что его прервали, Билл прикурил следующую сигарету. – Просто ты, дядя, как и остальные идиоты из офисов, не учел одного «ма-аленького», «крохотного» такого фактика, – Билл откровенно ерничал, заставляя дядю еще более злиться и… трезветь. – Эта «черноморская лужа» до самого сокровенного уголка изучена русскими. По сути дела, вся акватория моря для них один большой полигон, на котором для них нет неизвестных и непристрелянных мест. А ракеты русских – это более чем серьезно! Вашим кабинетным стратегам не хватило ума толком просчитать результат таких действий, а во всем виноваты флот и армия? Адмирал виноват только в том, что он не самоубийца! А выполняя вашу идиотскую задумку с проходом авианосца в Черное море, он становился именно самоубийцей! Европейские «союзники» быстро сообразили это и удрали, а островитяне сразу… Если не ошибаюсь, они не прислали ни одного, даже самого завалящегося кораблика?

– И что бы ты сделал на нашем месте?

Как ни странно, но Морган-старший почти пришел в норму. Пнув лежащий на полу стакан, заставив его с жалобным звяком улететь с открытой веранды куда-то в кусты, он взял новый стакан и по примеру племянника наполнил его колой.

– Так что, Билли? Продолжил бы разговаривать с ними, убеждая, что «нужно делиться»?

– Нет, дядя. Время старых разговоров прошло, а новых – еще не наступило. Нужно не пугать, а бить! Сразу и насмерть! Не дожидаясь, пока русский медведь окончательно проснется и приготовится к бою. А теперь, боюсь, поздно. Они готовы уже ко всему. В отличие от нас…

– Ты хочешь сказать, что Америка не готова к войне? – Арчибальд удивленно посмотрел на племянника, лицо которого стало хмурым.

– Да. Именно это я и хочу сказать, дядя. Ты слышал, сколько за эти три дня произошло нервных срывов и самоубийств среди наших военных? Несколько сотен! И это только от мыслей, что придется вступить в серьезный бой не с какими-то папуасами или арабами, а с настоящим, серьезным противником, имеющим не намного худшее вооружение, чем у нас. А в некоторых случаях даже и лучшее. К тому же противник имеет и ядерные боеприпасы, причем в достаточном количестве, чтобы уничтожить не только Америку, но и ее союзников. С запасом.

– Скажи мне, Билл. Я правильно тебя понял, что в случае нападения на Штаты наши красавцы военные сначала убедятся, что противник слабее, и только после этого вступят в бой? А если противник, не приведи Господи, сильнее?

– Не преувеличивай, дядя, – Билл рассмеялся от души. – Ты сам знаешь, что не прав. Просто было политически неверным шагом…

– С каких это пор наши военные стали решать, КАКУЮ политику проводить стране? – Арчибальд Морган выпрямился в кресле и пристально посмотрел на собеседника. Увидь его кто со стороны, ни за что бы не поверил в то, что этот немолодой джентльмен еще несколько минут назад выглядел пьяной развалиной. Сейчас он больше напоминал старого матерого волка, увидевшего перед собой добычу. – То, что ты сказал сейчас, это твое личное мнение или…

– Я и сам так думаю, дядя. – Племянник подобрался в кресле и уже начал жалеть, что решил привести в норму старшего родственника разговором, а не с помощью фармацевтов. Несколько капсул препарата, нейтрализующего алкоголь, так и остались лежать в нагрудном кармане его легкого пиджака бесполезным грузом. – Вчера в мой центр заезжали парни из флота, и мы с ними разговаривали на эту тему. Вот и…

– Парни из флота… Я что, так похож на старого пьяного идиота, Билли? – Арчибальд усмехнулся. – А ты и твои «флотские парни» знают, что мы получили посылку от Дядюшки Джо?

– К-как-к-кую посылку? – У младшего Моргана глаза полезли на лоб.

– Такую милую, двухсоткилограммовую посылочку с видеообращением. – Все еще напряженный Морган-старший достал себе новой колы, налил в высокий стакан и, сделав большой глоток, продолжил: – Из-за этой посылочки обосрались многие в Вашингтоне… да и не только там.

– А… что там было и вообще, как она была доставлена?

Арчибальд с удовольствием наблюдал за племянником, который уже отошел от шока, вызванного таким известием, и словно вспыхнул от любопытства и азарта в ожидании получения новой информации. Как же ошибались «дорогие родственнички», с презрением воспринявшие пожелание Уильяма надеть военную форму. И не просто военную, а специальных сил! Постоянно занимаясь откровенно воняющими делами, Билл не только честно заработал полковничьи погоны, но и сохранил свой живой ум, которым он отличался с раннего возраста. Ему пророчили блестящее будущее в семейном деле, но… Ну и к лучшему, что так все произошло тогда! Теперь у них есть свой человек внутри армии, который имеет немалый авторитет, несмотря на множество вздорных выходок. А получив под свой контроль проект, связанный с другим миром, Билли открылся с еще одной стороны, ранее не известной никому, даже самому Моргану-младшему. Как он тогда со смехом говорил «не знал, дядя, что стану «сумасшедшим профессором»? Да уж! Не будь в нем этой сумасшедшинки, так часто встречающейся среди настоящих исследователей, не стал бы он своим для подчиненных яйцеголовых. А они у него все с откровенно сорванной головой! Иногда Арчибальду казалось, что немцы, проводившие свои эксперименты в концлагерях, и зловещий «отряд 731» японцев сплошь состояли из подобных маньяков.

– Так что с «посылкой»? – голос Уильяма выдернул из размышлений Моргана-старшего, который почувствовал, как выпитое снова обволакивает его разум мягкой ватой.

– Билл, у тебя ничего с собой нет этакого. – Он неопределенно покрутил кистью в воздухе. – В себя прийти нужно.

Взяв протянутые племянником две желтоватые капсулы, Арчибальд Морган заранее поморщился, закинул их в рот и запил колой. Буквально через минуту лицо его покраснело, покрылось крупными каплями пота, и на нем появилось страдальческое выражение. Еще через минуту он встал, извинился перед племянником и вышел с веранды в комнату.

Через пятнадцать минут он вернулся к племяннику, который все это время курил, меланхолично потягивая очередную порцию колы, которую, для разнообразия, он перелил в стакан. Арчибальд Морган выглядел совсем другим человеком. Как всегда подтянутый, начавшие редеть, влажные после душа волосы зачесаны назад, белоснежная рубашка просто кричала о своей свежести, как и легкие кремовые брюки. Пройдя к своему месту, Арчибальд одобрительно хмыкнул. За время его отсутствия прислуга успела навести порядок и заменить бутылки с алкоголем на корзину с фруктами и несколько кувшинов со свежевыжатыми соками.

– Спасибо за лекарство, Билл. Будто заново родился! Как понимаю, что-то новенькое? Раньше были, скажем прямо, не очень приятные эффекты от препарата.

– Да, дядя. Последняя разработка. Через месяц будет и на гражданском рынке, правда, цена… одна капсула – двести баксов. – Билл, довольный преображением родственника, которого искренне уважал, широко улыбнулся. – Так что с посланием оттуда?

– А с ним «весело», Билл. Даже слишком! Ты знаешь район Бретвунд в Лос-Анджелесе? Конечно, не Барбара, но довольно неплохое место. Так вот. Представь, что в этом престижном районе средь бела дня появляется какая-то хрень с символикой Советов, наигрывающая «Звезды и полосы»[23] и русскую «Калинку» по очереди. Представил? А ведь там еще и табличка, чтоб «джименов»[24] вызвали, была. Истерия вокруг русских и Сталина в разгаре, бум на строительство и покупку бомбоубежищ тоже, а тут такая штука. Кстати, ты знаешь, сколько наших соотечественников предпочли покинуть Штаты, пока все не разрешилось тем или иным образом? Больше полутора миллионов, Билл! Наши родственники и многие из первых семей, кстати, тоже отправились в разные места: кто в Чили и Аргентину, кто на острова, подальше от материков, а некоторые к исландцам да на Аляску подались. И стоит признать, что это не самые глупые поступки!

Арчибальд поднялся из кресла, подошел к перилам, посмотрел на сверкающий океан, на котором белело множество яхтенных парусов. Немного помолчав, он вернулся в свое кресло и глухо сказал:

– Иногда мне кажется, что все, чему я посвятил свою жизнь, полная ерунда. А на самом деле мне нужно не так уж и много, чтобы почувствовать себя счастливым человеком. К счастью, такие мысли возникают очень редко и почти всегда именно в Санта-Барбаре, – он усмехнулся, глядя на озадаченного рассказом и последними словами племянника. – Ладно уж. Не буду тебя мучить. Приехали парни из ФБР, отогнали местную полицию от этой штуки и достали из отсека коробку с несколькими дисками. Потом выяснилось, что на всех было записано одно и то же – послание Сталина. Изъяли записи камер наблюдения, на которых было хорошо видно, как появилась эта штуковина, и… началась паника. Сначала тихая, а потом и не очень паника. Не буду рассказывать, как сходили с ума чиновники разного уровня, какую истерику закатил этот идиот из Овального кабинета[25]. Важен результат, а он плохой, мой мальчик. Они обосрались! До полусмерти обгадились, Билл! Особенно после известия, что такие «посылки» нашлись еще и в «яблоке»[26]. Именно поэтому бросили Тайвань, который с удовольствием проглотили китайцы; поэтому наша «свободная пресса» стала меньше истерить на Россию… И вояки твои, решившие поиграть в политику, обгадились не меньше, а может, и больше других. Теперь никто не знает, как выйти из сложившейся ситуации, а применять серьезные действия боятся. И обвиняют меня, идиоты, в том, что я, видите ли, «не принял всех необходимых мер раньше, до возникновения кризиса…». А на то, что именно их идиотские приказы и действия его спровоцировали, им плевать.

– Так что было такого страшного в этом послании от Сталина?

– Ты что, так и не понял? Да плевать на послание! Самого факта того, что в Америку в любой момент можно закинуть что угодно, при этом без нашего ведома, тебе мало?! А ведь это может быть и ядерный, химический или биологический заряд. Все, что только взбредет Сталину! Это ты понимаешь?

– Значит, говоришь, перетрусили и виноватыми нашу семью выставляют?

Арчибальд с удивлением посмотрел на племянника. Перед ним сидел незнакомый ему человек, ничем не напоминающий ни ненормального ученого, ни полковника специальных сил США. Больше всего Уильям Морган сейчас походил на лютого зверя, почуявшего, что к логову с его детенышами кто-то приблизился с явно недобрыми намерениями. Такая ненависть и жажда крови звучали в голосе племянника, что Арчибальд испугался. Он бы еще больше испугался, узнав, что именно это и является истинным лицом его родственника, которого боялись и боготворили солдаты и проклинали, умирая от ужаса и боли, разнообразные «повстанцы» и «террористы» по всему миру. Через мгновение призрак зверя исчез, и перед Морганом-старшим вновь появился улыбающийся, хорошо ему знакомый человек.

– Так это же прекрасно, дядя, что они обгадились! Значит, устроим свою игру! Скажи, все первые семьи выставляют виновными нашу семью?

– Нет. Но..

– Отлично! – бесцеремонно прервав родственника, племянник потер руки. – Это просто замечательно!

Встав из кресла, Билл энергично прошелся по веранде и, повернувшись к Арчибальду, встал, широко расставив ноги.

– Извини, дядя. Но командовать придется мне! Теперь слушай внимательно, что нам необходимо сделать. Ты знаешь, что Путин на днях должен встретиться с представителями Сталина? Очень хорошо! А то, что это произойдет через два дня? Вот эти два дня у нас и есть, чтобы изменить этот гниющий мир! У тебя есть на примете человек, которого мы, с нашими союзниками из первых семей, поставим на место обнаглевшей макаки? Отлично! Значит, так. Мне прямо сегодня нужно 23 миллиона и твой 650-й «гольфстрим»[27]. Ты встречаешься с нашими союзниками и утрясаешь основной вопрос с кандидатурой нового президента и других лиц. Наверняка определенные наметки у вас есть, поэтому особых проблем не будет. Сами переберитесь в Скалистые горы, сам знаешь куда. Нет, дядя. Извини, но пока рассказывать ничего не буду. Поверь, так лучше для дела. Если согласен, то отдавай распоряжения по самолету и деньгам.

Уже уходя, Уильям повернулся, внимательно посмотрел в глаза Арчибальда, опять напомнив тому зверя, и тихо сказал:

– Чуть не забыл… уберите из Большого Яблока нужных вам людей. Через два дня там станет очень неуютно!

Нью-Джерси, Олд-Бридж-Тауншип, побережье залива Раритан, 27 июля 2013 г.

– Ну что, старый пень, войдем в историю?

Зло усмехаясь, Уильям Морган повернулся к сидящему рядом пожилому мужчине с ярко выраженной ирландской внешностью.

– Главное, в нее не влипнуть, командир. – Бывший сержант сил специального назначения США Патрик Конли по прозвищу Секач отзеркалил улыбку Моргану. – Ты уверен, что мы все увидим?

– Нет, но надеюсь. – Морган задумчиво улыбнулся.

– Если бы ты только знал, Пит, как давно я мечтал сделать что-то подобное! Если бы только знал…

– Догадываюсь, командир. А уж я-то!

– Да ты вообще чертов маньяк! – Морган расхохотался вместе со своим бывшим подчиненным. Отсмеявшись, Морган посмотрел на небо, что-то беззвучно прошептал и резко приказал: – Сейчас!

Ставший серьезным Секач набрал номер на спутниковом телефоне и, помедлив, нажал кнопку вызова…

Из телефонного разговора президента РФ с командным пунктом ВКС России, 27 июля 2013 г.

«…Товарищ Президент! Только что аппаратура зафиксировала наземный ядерный взрыв на Восточном побережье США в г. Нью-Йорк…»

Глава 14

Честно говоря, слова стюардессы, а еще больше ее лицо заставили по-настоящему испугаться, причем не только меня. Но бледность с лица Льва Захаровича и остальных ребят сошла быстро, надеюсь, что и с моего тоже. Уже через минуту мы были собраны и готовы ко всему, а самое интересное, то непонятное томление и тоска исчезли, словно их и не было! Как только появилась реальная, пусть и жуткая по своей сути опасность, организм сам перешел в боевой режим. Все-таки прошедшие годы сильно меня изменили. Сильно.

Минуты через три самолет остановился, стюардесса открыла дверь, нажала какую-то кнопку, раздалось громкое шипение, и к бетону полосы вытянулся надувной спасательный трап, расцветкой и своим назначением очень похожий на детскую надувную горку. Скатившись вниз и поднявшись на ноги, я огляделся. Как оказалось, в нашем самолете было приличное количество людей! Кроме нас, стюардессы и еще одного парня в летной форме я насчитал еще двадцать крепких парней и пару девушек. Потом появились три летчика в возрасте, но толком рассмотреть никого так и не успел – послышался приказ на эвакуацию, и к нам подлетели несколько машин, одна из которых, мало напоминающая стандартный «Тигр», предназначалась для нашей группы, и через мгновение мы рванули из аэропорта.

Сколько бы мне ни предстояло еще прожить, эту поездку я не забуду никогда! Иногда становилось просто страшно от того, на какой скорости наш водитель входил в повороты и совершал различные маневры. Пусть в машине стоял супер-пупер-двигатель, пусть! Но не предназначена она для таких гонок и маневров, не предназначена! Жуткие крены, огромная масса, заставляющая шины даже не визжать, а выть на поворотах, и все это на фоне если не паники, то откровенного бардака, творящегося вокруг. Складывалось впечатление, что все жители рванули подальше от города! Полоса, ведущая из Екатеринбурга, была плотно забита велосипедами, мотоциклами, легковушками, грузовиками, автобусами, тракторами и черт знает чем еще. Настоящий Исход! Зато по направлению к городу транспорта почти не было, поэтому домчались мы быстро, а вот в самом городе… Я и представить себе не мог, что может произойти столько аварий, причем тяжелых! В общем – бардак жуткий! В какой-то момент я даже подумал, что до базы будем добираться пешком, но обошлось, добрались нормально. В контрольное время собрались с вещами для перехода к нашим и… ничего. Не открылся!

Конечно, истерики ни у кого не было, но где-то рядом с ней мы все находились. Даже Лев Захарович дрогнул лицом, но быстро овладел собой и мгновенно начал нас «строить» – засадил всех писать отчеты по итогам поездки. Впечатления изложить, млин. А какие впечатления, когда в голове две основные мысли – почему не открылся проход и полетят ракеты прямо сейчас или попозже? Еще и представители наших хозяев ходят с бледными лицами и косятся, мягко говоря, недоброжелательно. Одним словом, обстановка очень хреновая.

Интерлюдия 20. Москва, Кремль, рабочий кабинет президента РФ, 28 июля 2013 г.

Нажав кнопку на «ленивчике» телевизора, президент отбросил его в сторону и глухо выругался. Поднявшись из-за стола, сделал несколько энергичных шагов по кабинету и резко повернулся к сидящим соратникам.

– Ну что, господа-товарищи… Какие прогнозы? Предложения? Сергей Кужегетович?

Шойгу, спокойно встретив злой взгляд Владимира Владимировича, отложил в сторону планшет с выведенной на экран новостной лентой.

– Предложение у меня только одно. Оставить степень боеготовности полной и постоянно мониторить происходящее в США. А прогнозы… мне кажется, что в ближайшее время у Америки будет новый президент, при этом Буш всеми будет вспоминаться «голубем мира».

– Понятно… значит, предлагаете ничего не делать. – Путин вернулся на свое место, в задумчивости отбил какой-то мотив пальцами по столешнице и переключился на чекистов: – А что вы скажете, Александр Васильевич?

– Для предложений пока недостаточно информации, Владимир Владимирович. – Бортников открыл лежащую перед ним папку. – Хотя уже известно, что взорванный в Нью-Йорке заряд был американским, мощностью около тридцати килотонн. Напрямую нас или наших, гм, соседей никто не обвиняет, хотя близкие к этому высказывания проскальзывают. Но это все практически открытая информация. Более полных и точных данных пока нет. Как нет и полных данных о разрушениях и жертвах. По жертвам нет даже предварительных, но можно предполагать, что они ужасающи. Белый дом сообщил, что Обама вылетает в Нью-Йорк, затем в Джерси-Сити будет проведена пресс-конференция. Видимо, на ней будет озвучено направление дальнейших действий Америки.

– А как с обстановкой в Штатах?

– Сложная. Сначала шок, затем паника, и началась «охота на ведьм». Особенно достается выходцам из арабских стран, но зафиксированы случаи нападений на выходцев из бывшего СССР. Многочисленные случаи столкновений по расовому принципу в южных штатах. В оружейных магазинах сметаются с полок оружие и боеприпасы, в некоторых городах отмечены перебои с поставками продуктов, начался призыв Национальной гвардии. Вне зависимости от того, что заряд был американским, прогнозируем усиление антироссийских настроений на Западе. Что уже и происходит, собственно.

– Да-а… Заварилась каша… Что по линии иностранных дел?

– Ситуация сложная, Владимир Владимирович. – Лавров снял очки и потер покрасневшие глаза. – Согласен с Александром Васильевичем. Из посольств уже сообщают о провокациях, устраиваемых против наших граждан и сотрудников посольств. В Европе разброд и шатание, в Лондоне беспорядки, которые устроили выходцы с Ближнего Востока. В Париже схожая ситуация. Единственная страна, где не только навели порядок, но и жестко контролируют его, – Германия. Кстати, госпожа Меркель практически перестала быть канцлером.

– А что арабы?

– О-о-о! У них праздник! Танцы, стрельба в воздух и сжигание флага США. В Сирии же теперь тишина. Гробовая. И, похоже, надолго. В Латинской Америке преимущественно сдержанно злорадствуют, на словах соболезнуя. В целом же обстановку можно охарактеризовать как крайне неблагоприятную для нас.

– Мн-да… В общем, все очень плохо… А что в России? Владимир Александрович?

– Удалось преодолеть последствия вчерашней паники в ожидании ядерного удара по России. Последствия ужасающие, Владимир Владимирович. На настоящий момент имею только предварительные данные по вчерашним событиям по Москве и области, но они могут дать представление о масштабах происходившего вчера.

Итак:

Зафиксировано более 42 000 ДТП с тяжелыми последствиями, в результате которых погибло около 10 000 человек, ранено более 20 000.

В результате возникшей давки на разных станциях Московского метрополитена погибло 730 человек, травмировано более 2500 человек.

При несанкционированной и неподготовленной эвакуации офисных зданий, объектов культуры, школ и дошкольных учреждений погибло 397 человек, из них 28 детей, травмировано более 1200 человек, из них 673 ребенка.

Совместными патрулями МВД и МО предотвращено 1270 попыток грабежей и мародерства. Задержано 1300 человек, уничтожено на месте 2452 преступника. Количество осуществленных ограблений магазинов, оптовых баз и граждан уточняется.

– Да вашу же мать! У нас люди что, совсем с ума посходили?! – Президент в ярости шарахнул кулаком по столу, прервав доклад Колокольцева. – Война не началась, а потери, как при серьезной бомбежке! Американцам и ракеты не нужно запускать, мы сами себя поубиваем и покалечим! Так! Сегодня же подготовить мое обращение к народу!

Неприметный офицер, сидевший за столиком в углу кабинета, быстро вышел и через мгновение вернулся, утвердительно кивнув Владимиру Владимировичу. Тот, успокаиваясь, медленно сжал и разжал ладони, потом сделал глоток минералки из маленькой бутылочки и продолжил совещание.

– Александр Васильевич, что по гостям?

– Похоже на то, что у них возникли сложности с возвращением. Аппаратура не зафиксировала возмущений, сопровождающих образование портала перехода. Вся группа базируется на объекте 21, как и до последних событий. Появилась информация, что у группы имеется другое место перехода в районе Екатеринбурга, но пока никаких действий Мехлис и его люди не предпринимали. Ведут себя спокойно, занимаются бумажной работой, но заметили одно изменение: со вчерашнего дня ни один член группы не расстается с полным комплектом вооружения, включая автоматическое оружие и ручные гранаты. Касательно вчерашних событий, озвученных Владимиром Александровичем, хочу добавить по обстановке на Северном Кавказе. После разрешения текущего кризиса нам придется задуматься о заселении местности, ранее принадлежавшей чеченцам и части народностей, называемых дагестанцами.

– Там что, настолько все… жестко? – Путин удивленно вскинул брови.

– Более чем! Они настолько всех достали, что… – Бортников развел руками, словно именно он был виноват в произошедших там событиях. – Придется переделывать множество карт, убирая с них уже не существующие поселения. Наиболее спокойная обстановка сохраняется в Осетии, где местные жители полностью поддерживают действия федеральных сил, а созданные отряды самообороны оказались очень эффективны против боевиков. И…

В этот момент открылась дверь, и моложавый офицер молча прошел к столу, положил перед президентом небольшой конверт и покинул кабинет. Достав из конверта пару листов, Путин внимательно прочитал текст и потер вспотевший лоб.

– Еще не лучше! Александр Васильевич, а ты в курсе, что на днях Обама получил две посылки от Сталина? А? Одну в Нью-Йорке, а вторую в Лос-Анджелесе?

– Информация была, но очень противоречивая. Сейчас проверяется.

– Так я тебя просвещу сейчас. – Путин задумчиво покосился на бумаги. – В Нью-Йорке и Лос-Анджелесе из порталов появились два устройства, раскрашенные в советскую символику и играющие «Звезды и полосы» и «Калинку». В них было видеообращение Сталина к президенту США, главная мысль которого была – давайте жить дружно. Хм. Тоже мне – Леопольд!

Прокатившийся по кабинету смех словно обрезало после тихих слов Колокольцева:

– А это не их послание рвануло? Ведь наши «братки» у них резвились, не могли поработать люди Берии в США?

– Та-ак… Интересно, очень интересно, – из слухового окна чердака было не очень хорошо, но видно, как из двух подъехавших «пазиков» с затемненными окнами высаживались отлично упакованные бойцы. По виду старший из них о чем-то стал разговаривать с капитаном, начальником охраны нашего коттеджа. Судя по всему, капитан был немало удивлен чем-то, так как, еще раз посмотрев предъявленные бумаги, покрутил головой, что-то коротко сказал приезжему и вернулся к калитке в воротах, ведущих на нашу территорию. Вот на кого видимые мне мужики не походят, так это на новую охрану. Они больше похожи на подразделение захвата, чем на самых распрекрасных охранников. Но эту мысль я додумывал, уже пулей спускаясь с чердака. Лучше я пербдю, чем нас возьмут со спущенными штанами.

Залетев в зал, где наши сидели перед включенным телевизором и смотрели какую-то новостную передачу, я встретился взглядом с Мехлисом и приподнял автомат. Коротко кивнув, он сделал звук погромче и, поднимаясь из кресла, подхватил свое оружие и небольшую спортивную сумку, в которую мы переложили наши бумаги. А через минуту наша группа сайгаками неслась по небольшому саду к забору с другой стороны дома. Все-таки Лев Захарович молодец! Как только стало понятно, что у наших какие-то сложности с открытием перехода, он сразу организовал наблюдение за прибывающими на территорию. К сожалению, весь периметр контролировать мы не могли, да и от местных ребят таиться приходилось, но даже такое урезанное наблюдение дало свои результаты. Обидно только, что местные, видимо, решили нас взять, я уж как-то даже зауважал президента, а оказалось…

До забора оставалось всего несколько шагов, как позади, в районе ворот, вдруг послышались автоматные очереди и пара гранатных взрывов. Я аж с шага сбился и чуть кубарем не полетел, заворачивая голову назад. А справа, метрах в пяти от нас, сквозь кусты проломился один из мужиков охраны, который, что-то неразборчиво крича в рацию, бросил взгляд в нашу сторону, махнул нам в сторону забора, а сам кинулся к дому, скрывшись за кустами, из-за которых тут же раздался хлопок выстрела из подствольного гранатомета и злые, короткие очереди его «калаша». Вот тут мне стало стыдно. Даже СТЫДНО! Я про них подумал очень хреново, а они… В реальность меня вернули маты Мехлиса, который, уже сидя на заборе, цветисто высказался «о спящих красавицах».

Мы уже неслись по узкой дорожке между высоких кирпичных заборов, приближаясь к повороту, за которым начинается окраина леса, когда с забора, от которого мы отдалились уже метров на семьдесят, шарахнула длинная автоматная очередь. Пули защелкали по старому асфальту, выбивая из него камни, а бежавший передо мной Шамрай вскрикнул и кубарем покатился по дорожке, разбив в кровь лицо. Мы ответили из четырех стволов, ни в кого не попали, но и из-за забора никто не появился. Пока я с Никольским контролировали забор, Мехлис и Мамонтов осмотрели побледневшего Шамрая, который глухо стонал и матерился сквозь зубы. Как я понял из разговора, дело было плохо – пули попали в левую голень, перебив кость. Еще через минуту мы, уже вчетвером, бежали к лесу, оставив на дорожке парня, с которым я так толком и не сошелся…

Эпилог

– Вы что там, совсем охренели? Вы представляете, ЧЕМ это может обернуться? – президент говорил тихим, спокойным голосом, но от этого Бортникову становилось только хуже. Тем более что на душе было и без того паршиво. Разом потерять пятнадцать подготовленных верных офицеров! – Как это произошло?

– Группа хорошо подготовленных бойцов неизвестной ведомственной принадлежности час назад совершила нападение на объект 21. Охрана объекта уничтожена, обнаружены трупы пяти нападающих. Тел «гостей», как и доказательств вступления их в бой, на объекте не обнаружено. В направлении лесного массива, в восьмидесяти метрах от территории объекта, найдены фрагменты тел трех человек. Одно тело опознано как принадлежащее одному из «гостей», известному нам как Шамрай. Неподалеку от тел значительное количество гильз, соответствующих используемым нашими «гостями».

– Александр Васильевич, поднимай всех, кого только можно, но найди «гостей»! Живыми найди! И разберись, кто…

Сигнал спикерфона заставил Путина прерваться. Раздраженно нажав кнопку, он спросил:

– Что у вас?!

– Владимир Владимирович! Из Белоруссии сообщили, что Дмитрий Анатольевич закончил переговоры и что десять минут назад борт премьера покинул воздушное пространство Республики Беларусь в направлении Польши…

Отпустив кнопку, Путин поднял ошарашенный взгляд на директор ФСБ, который не менее обалдел от услышанного. Молча поднявшись из-за стола, Путин отошел к окну, невидящим взглядом уставившись куда-то выше Кремлевских стен. Через несколько минут он повернулся к растерянному Бортникову и собрался что-то сказать, как распахнулась дверь, и в кабинет влетел побледневший офицер, который только что разговаривал по спикерфону.

– Владимир Владимирович! Только что на подлете к Джерси-Сити сбит вертолет президента США…

Примечания

1

«Ч е Г е в а р а» – очень неплохой клуб в центре Красноярска.

2

2-е бюро Министерства государственной безопасности КНР, зарубежные операции.

3

«П я т а к и» – район, где на месте заводских бараков построены «хрущевки».

4

«З л о б и н с к и е» – район нынешней станции Злобино, где была казачья станица, а потом село – Злобино.

5

«В а в и л о в с к и е» – молодежь с улицы имени академика Вавилова.

6

«П я т а к и», «злобинцы» и «вавиловцы» враждовали между собой, но объединялись при столкновениях с группами с Левого берега Красноярска – «л е в о б е р е ж н ы м и».

7

«С и б т я п л я п» – шутливое название завода «Сибтяжмаш», к настоящему времени уничтоженного «успешными менеджерами», по этому поводу ведутся уголовные дела.

8

«Г о р я ч к а» – бассейны с теплой водой, после очистки используемой в литейном производстве на «Сибтяжмаше», располагались на территории завода, куда пацанва с удовольствием лазила. Купались даже поздней осенью и ловили сачками гуппи, которых было очень много в одном из бассейнов, и несли домой в баночках и пакетах.

9

Бог из машины, а по-простому – рояль в кустах.

10

«Л а к и С т р а й к», сигареты солдат и работяг.

11

«Ку-клукс-клан».

12

Домостроительные комбинаты.

13

Пистолет-пулемет десантный специальный образца 1943 г.

14

Акционерное общество закрытого типа Русская православная церковь, именно так многие с болью и грустью называют церковь современной России.

15

Имеется в виду Администрация Президента России.

16

Виктор Васильевич Золотов, начальник Службы безопасности Президента РФ, заместитель начальника ФСО.

17

Имеется в виду Сюзан Райс, постоянный представитель США в ООН.

18

Симоновский районный суд Москвы признал незаконными результаты конкурса на замещение должностей нотариусов в столице в 2005 году. Тогда в конкурсе победили 16 человек, среди которых были сразу четыре ближайших родственника высокопоставленных федеральных и московских чиновников – Александр Пронин (сын начальника ГУВД Москвы Владимира Пронина), Алексей Кузовков (зять Шойгу), Людмила Радченко (жена заместителя председателя Верховного суда России Владимира Радченко), Ирина Буксман (жена заместителя генпрокурора Александра Буксмана).

19

Конвенция, принятая во французском городе Монтрё в 1936 году, согласно которой через проливы в Черное море не могут пропускаться военные корабли нечерноморских стран общим водоизмещением более 30 000 тонн (45 000 тонн максимум в особых случаях). При этом вводится ограничение на время пребывания иностранных военных судов в акватории Черного моря – 21 день. Последний раз поднимался вопрос о применении конвенции в августе 2008 года, когда в Черное море вошла часть кораблей 6-го флота США.

20

Управляемое ракетное оружие.

21

Пошлый анекдот из серии о поручике Ржевском, который пытался научиться у популярного у дам офицера искусству охмурения. Тот ему посоветовал, что сначала нужно «шило-мыло», то есть заинтересовать даму, очаровать, наговорить комплиментов, а потом, как «хреном по лбу», попросить о близости, и дама «даст». Ржевский и подскочил к первой попавшейся даме и скороговоркой проорал: «Шило-мыло хреном по лбу е..ть дай!»

22

Имеется в виду странная гибель Петра Мироновича в 1980 г. в автокатастрофе. После этого была открыта «прямая дорога» Горбачеву, а на похороны Машерова не пришел никто из политбюро ЦК КПСС.

23

The Stars and Stripes Forever («Звезды и полосы навсегда») – патриотический американский марш. По акту Конгресса США этот марш является национальным маршем.

24

Жаргонное прозвище агентов ФБР.

25

Имеется в виду кабинет президента США.

26

The Big Apple, самое известное прозвище Нью-Йорка, Большое Яблоко.

27

Имеется в виду реактивный самолет бизнес-класса Gulfstream G650.

Content

Виктор Побережных
Спасти будущее! «Попаданец» Вождя

Вступление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания