Средневековая литература

Жизнеописание султана аз-Захира Бейбарса

Предисловие

Народный роман о султане аз-Захире Бейбарсе

На протяжении всего средневековья своеобразные концерты-чтения, на которых исполнялись произведения так называемой народной литературы: романы-эпопеи, новеллы, стихи-песни – были излюбленным развлечением простонародья, населявшего мусульманские города. В странах Арабского Востока традиция публичного исполнения народной литературы не прерывалась вплоть до XIX века и первых десятилетий XX века, о чем свидетельствуют воспоминания, путевые записки и заметки многочисленных путешественников, ученых и дипломатов, многие годы проведших в различных провинциях Османской империи и побывавших на этих, в те времена еще очень популярных концертах-чтениях. До самого недавнего времени в ярмарочные дни, во время мусульманских празднеств или иных сборищ на городских рынках, в кофейнях или закусочных можно было увидеть профессиональных чтецов-декламаторов – мухаддисов, или шаиров, выступавших со своим искусством перед людьми простого звания – ремесленниками, мелкими торговцами и другими горожанами. После окончания чтений и владельцы закусочных, и слушатели вознаграждали исполнителя мелкими монетами.

Выступления мухаддисов не были сказительской импровизацией. Во время представления перед ними лежал текст, который они читали «с выражением». Поскольку сложившиеся в традицию народные вкусы требовали, чтобы текст изобиловал отрывками рифмованной прозы, а также стихами, которые по ходу повествования вкладывались в уста героев, мухаддис периодически прерывал чтение, дабы исполнить тот или иной стихотворный отрывок под аккомпанемент музыкального инструмента, причем иногда пел и играл не он, а другие артисты. Таким образом, выступление мухаддиса и его помощников было не просто «художественным чтением», но целым музыкально-драматическим представлением, включавшим также элементы театра, что придавало искусству чтецов-декламаторов своеобразный синкретический характер.

Весьма разнообразен был круг произведений, которые мухаддисы избирали для своих «чтений». Иногда это были новеллы любовно-бытового содержания, напоминающие рассказы ив «Тысячи и одной ночи», иногда небольшие анекдоты или истории назидательного характера, но особой популярностью пользовались пространные народные романы, в которых либо воспроизводились эпические предания далекого прошлого, либо в приукрашенном в соответствии с народной фантазией виде изображались сравнительно недавние, поразившие воображение людей события. Мухаддисы различались «репертуаром» – каждый специализировался на чтении определенных произведений – и манерой исполнения, один был мастером «батальных сцен», другому лучше удавалась любовно-лирическая часть повествования, третий умел рассмешить слушателей, акцентируя комические моменты, – и т. д.

Искусство мухаддисов оказало существенное влияние на возникновение письменной традиции в народной литературе. В отличие от сказителей, исполнителей фольклорных произведений, мухаддисы, воспроизводившие заранее подготовленный текст, невольно способствовали закреплению определенной письменной традиции и вместе с тем активно перерабатывали произведения своих анонимных предшественников. Создавая свой репертуар, они либо записывали народные предания, либо использовали разнообразные письменные источники (исторические хроники, географические сочинения, описания путешествий, притчи назидательного содержания и т. д.), беллетризируя этот материал в соответствии со вкусами своих слушателей. Но чаще всего они создавали некий сплав, соединяя материалы письменных источников разного характера с фольклорными рассказами. При этом они умудрялись достигать определенного композиционного единства своих сочинений, которые впоследствии, пройдя обработку многих поколений «редакторов» – переписчиков и мухаддисов, обрастали все новыми эпизодами и вместе с тем обретали большую целостность и органичность.

По характеру сюжета арабские народные романы можно разделить на два типа. К одному относятся те сочинения, сюжетную основу которых составляют древнеарабские предания, переработанные на протяжении многих веков народной фантазией и в той или иной степени обросшие средневековыми реалиями и мотивами. Эти романы еще сохраняют свое эпическое ядро, хотя наличие в них «куртуазных» элементов позволяет иногда сблизить их с европейским рыцарским романом. Таков наиболее известный памятник этого жанра «Жизнеописание Антары».[1] Ко второму типу относятся романы, в основу сюжета которых легли события средневековой истории. В этих романах гораздо слабее выражены эпические элементы и, наоборот, сильнее ощущается влияние средневекового мировоззрения и мусульманской дидактики. Это уже своего рода наивный «лубочный» исторический роман. Таков предлагаемый вниманию читателей роман о Бейбарсе – реально существовавшем мамлюкском султане, правившем Египтом с 1260 по 1277 год. В романе изображены события из истории Египта начиная примерно с середины XII века и до смерти Бейбарса.

* * *

Картина политической жизни Египта и прилегавших к нему областей Сирии и Палестины была в XI–XIII веках чрезвычайно слояшой. Еще в первом десятилетии X века в Египте утвердились Фатимиды – династия, претендовавшая на происхождение от четвертого «праведного» халифа Али и его супруги Фатимы, дочери пророка Мухаммеда. Своей столицей Фатимиды сделали основанный на берегу Нила город Каир (по-арабски аль-Кахира – «Покоряющая»), который вскоре стал одним из крупнейших городов ближнего Востока. К концу X века Фатимиды завоевали Палестину и большую часть Сирии. Образовался халифат Фатимидов (910 – 1171), последователей доктрины шиитской секты исмаилитов. (Шиизм – направление в исламе, признающее, в противоположность ортодоксальным суннитам, законными преемниками пророка Мухаммеда его зятя Али и его потомков, в которых, согласно исмаилитскому учению, воплощалось божество.) Исмаилиты создали сильную и разветвленную тайную организацию, которая довольно успешно вела пропаганду в среде жестоко угнетаемых багдадскими властями и разуверившихся в истинности ортодоксального суннитского учения горожан, крестьян и бедуинов.

В конце XI века в среде исмаилитов возник своеобразный религиозный орден «ассасинов» (европейское искажение арабского слова «хашшашин»), именуемых в романе о Бейбарсе «Бану Исмаил». Легенда повествует, что своим наименованием члены ордена обязаны наркотическому снадобью «хашиш», применяемому ими для возбуждения религиозного рвения и преодоления страха смерти. Основным методом в борьбе за распространение исмаилитской доктрины ассасины избрали убийство своих политических и религиозных противников и широко применяли запугивание, террор и шантаж. Для осуществления убийств использовались фанатики-фидаи, которых умело воспитывали в духе беспрекословного повиновения шейху ордена. В XII веке создалась особенно благоприятная обстановка для деятельности ассасинов в Сирии. Силой и хитростью ассасины овладели рядом замков и крепостей и приобрели многочисленных тайных сторонников в Алеппо, Дамаске и других городах страны. Так, в 1141 году они захватили крепость Масйаф в горах Джебель Ансарийя, где их шейх, получивший у европейцев имя «Старца гор», устроил свою резиденцию. Принимая активное участие в нескончаемых междоусобицах сирийских феодалов, ассасины то вступали с ними в соглашения, то заключали союзы с франкскими баронами, то облагали данью богатых горожан – мусульман и христиан.

Подобно многим другим династиям мусульманского средневекового мира, Фатимиды в военном отношении опирались на придворную гвардию, формировавшуюся из наемников – магрибинцев и тюрков, а частично из купленных на невольничьих рынках и привезенных в Египет молодых суданских негров-рабов, которых специально обучали военному делу. В конце концов фатимидский халиф оказался в полной зависимости от гвардейской верхушки, отдельные клики которой боролись за власть. В 1171 году один из египетских военачальников, курд по происхождению, Салах ад-Дин (в европейском произношении Саладин) при поддержке гвардии произвел переворот, низложил последнего фатимидского халифа Адида и провозгласил себя султаном. Таким образом кончилось господство Фатимидов и в Египте утвердилась новая династия Айюбидов (1171–1250).

Салах ад-Дина по праву считают одним из самых выдающихся полководцев и политических деятелей средневекового мусульманского Востока. Не только на арабском Востоке, но и среди европейцев он стяжал славу храброго, благородного и великодушного человека, истинного средневекового рыцаря, отличавшегося личной скромностью и веротерпимостью в отношении к своим немусульманским подданным.

С победой Айюбидов в бывших фатимидских владениях завершился возврат к ортодоксальному суннизму. Правда, ассасины доставляли Салах ад-Дину немало беспокойств. Дважды фанатики фидаи неудачно покушались на него, и в конце концов султану пришлось жить под постоянной охраной и ночевать в специально построенной для него башне. Однако после того, как он предпринял поход во владения ассасинов и осадил Масиаф, шейх ордена был вынужден пойти на соглашение с Салах ад-Дином и гарантировать ему безопасность. Салах ад-Дин обуздал своевольную и мятежную фатимидскую гвардию, состоящую из суданских негров, и главной военной силой в государстве сделал боеспособные отряды курдских и тюркских наемников, опираясь на которые начал войну с франками в Сирии и Палестине.

В конце XI века в странах Восточного Средиземноморья появился новый политический фактор – крестоносцы. На захваченных в Сирии и Палестине территориях крестоносцы основали Иерусалимское королевство и три находившихся от него в вассальной зависимости государства – графства Триполи и Эдесса и Антиохийское княжество. Эти государства, в свою очередь, дробились на мелкие феоды, в которых правили бароны и рыцари. Владения крестоносцев протянулись с севера на юг узкой полосой в тысячу двести километров. Крестоносцы не сумели завоевать всю Сирию: восточная ее часть – города Алеппо, Хама, Хомс и Дамаск оказались во власти тюркской династии Зангидов, иногда поддерживавших Фатимидов в их действиях против крестоносцев.

Салах ад-Дин продолжил начатую Фатимидами борьбу с крестоносцами. Овладев Дамаском и присоединив к своим владениям сирийские земли, принадлежавшие ранее Зангидам, Салах ад-Дин начал «священную войну». В 1187 году при Хиттине, или Тивериадском озере, он окружил франкское войско и принудил иерусалимского короля сдаться в плен со всеми его рыцарями и баронами. В руках у крестоносцев остались только графство Триполийское, княжество Антиохийское и сильно укрепленный город-крепость Тир.

Однако Салах ад-Дину удалось лишь на короткое время объединить Египет, Сирию и часть Месопотамии. После его смерти владения его вновь распались. Преемники Салах ад-Дина старались установить мирные отношения с франками и даже возвратили Иерусалим императору Фридриху II. Начавшиеся среди Айюбидов междоусобицы привели к ослаблению династии. Дважды крестоносцы пытались высадиться в самом Египте. Так, в 1219 году они на короткий срок захватили Дамиетту, а в 1249 году при последнем айюбидском султане Муаззаме Туран-шахе в Дамиетте высадилась французская армия во главе с Людовиком IX. Однако в начале 1250 года в сражении при Мансуре она была разбита, а французский король попал в плен.

Уже при предшественнике Туран-шаха – Салихе Наджм ад-Дине (1240–1249) основной костяк египетской армии составляли мамлюки (купленные и обученные военному искусству невольники). Это были в основном тюркские кочевники-половцы, плененные в причерноморских степях монголами и проданные ими в рабство итальянским купцам, которые, в свою очередь, перепродавали их египетским султанам. Молодых невольников обращали в ислам и называли общемусульманскими именами, их обучала военному делу и включали в придворную гвардию. Чуждые коренному населению страны, они, казалось, представляли прочную опору власти. Беда заключалась лишь в том, что, почувствовав свою силу, мамлюки начинали внушать страх самому правителю, Не имея никакой поддержки в стране, он оказывался подвластен мамлюкским военачальникам, которые могли его свергнуть или заменить другим по своему произволу.

Именно так и случилось с последним айюбидским правителем султаном Муаззамом Туран-шахом. Вскоре после победы над крестоносцами при Мансуре в мае 1250 года он был убит мамлюками, посадившими на престол султаншу Шаджарат ад-Дурр, Однако через три месяца новая правительница также была свергнута, и власть захватил мамлюкский военачальник Айбек (1250–1257), с которого начинается новая тюркско-мамлюкская династия Бахритов. Свое наименование новая династия получила вследствие того, что мамлюкские казармы находились на одном из островов Нила (Бахр – море, большая река). Захватившая власть в стране мамлюкская корпорация имела сложную иерархическую структуру, которую возглавлял мамлюкский военачальник, провозглашенный султаном Египта. Только невольники-мамлюки могли подниматься по ступенькам этой иерархии, свободные же, включая и детей мамлюков, могли занимать в армии и государстве лишь низшие посты. Придя к власти, тюркские; мамлюки оттеснили курдов и стали господствующей прослойкой; феодальной иерархии. Одним из таких мамлюков и был главный герой романа аз-Захир Руки ад-Дин Бейбарс аль-Бундукдари, ставший султаном в 1260 году сразу после победы мусульман над монголами.

Личность четвертого мамлюкского султана Бейбарса интересна и противоречива. Он родился в 1223 году и еще мальчиком среди других тюркско-кипчакских рабов был куплен айюбидским султан ном Салихом Наджм ад-Дином для своей личной гвардии. После того как Бейбарс в Сирии прошел курс военного обучения, он был зачислен в мамлюкское войско, где быстро выдвинулся и уже в сражении при Мансуре показал себя как талантливый военачальник. Сразу же после победы над крестоносцами Бейбарс возглавил заговор против султана Туран-шаха и был одним из участников его убийства. Столь же решительно он устранил со своего пути и другого соперника – мамлюкского султана Кутуза, начав, таким образом, свою политическую карьеру двоекратным убийством.

Придя к власти, Бейбарс первым делом постарался закрепить свою победу официальным актом. После того как в 1258 году монголы взяли Багдад и большая часть членов Семьи правящей аббасидской династии была казнена, один из уцелевших отпрысков багдадских халифов бежал в Дамаск, откуда по приказу Бейбарса был доставлен в Каир и здесь в 1261 году провозглашен халифом, повелителем правоверных под именем аль-Мустансира. Теперь Бейбарсу оставалось лишь узаконить свою власть, получив из рук нового халифа звание султана и право на владение «странами ислама и теми землями, которые он завоюет».

Укрепив свое положение в стране, Бейбарс приступил к расширению границ государства. Победоносные походы и огромная добыча, которой он щедро наделял своих воинов, сделали Бейбарса популярным среди буйных мамлюков и обеспечили ему семнадцать относительно спокойных лет правления без мятежей и переворотов.

Стремясь поднять доходность египетских земель, Бейбарс распорядился отремонтировать и соорудить заново ряд ирригационных сооружений – плотин, дамб и каналов. При нем произошло перераспределение земельных владений в Египте и Сирии, причем многим мамлюкским военачальникам были пожалованы значительные наделы.

Завоевание монголами Багдада, имевшее столь трагические последствия для восточных областей халифата, благоприятно сказалось на внешней торговле Египта. Начиная с середины XIII века основной торговый путь из Индии, стран Дальнего Востока и Африки в страны Средиземного моря стал проходить через Египет. Купцы из Венеции, Генуи, Пизы и Сицилии имели в Александрии, Дамиетте и Каире представительства, торговые склады и перевалочные базы. Мамлюкские правители взимали с купцов огромные пошлины за провозимые через Египет товары, и доходы с таможен стали одним из основных источников пополнения египетской казны. Таким образом, уже при Бейбарсе Каир и Александрия превратились в города-посредники в широкой торговле Востока с Западом, и султан заключил ряд торговых соглашений с купечеством Генуи, Сицилии и Испании.

Бейбарс был, несомненно, талантливым государственным деятелем и храбрым военачальником. При нем, хотя бы на короткий Срок после столетий смут и междоусобиц, в Египте и Сирии водворился порядок. Своими заботами о земледелии и торговле он сумел поднять благосостояние страны и, несмотря на чудовищные налоги в поборы, обеспечить жителям сносное существование. Велики была его военные победы – он сумел остановить крестоносцев, нанеся им страшное поражение, предотвратить вторжение в Египет монголов, которое, судя по тому, что произошло в Багдаде, несомненно было бы пагубным для страны.

При этом Бейбарс был хитрым и циничным восточным деспотом, чуждым каких бы то ни было моральных принципов. Придя к власти в результате ряда предательских убийств, он, уже будучи султаном, жестоко и коварно расправлялся не только с теми кто отказывался ему повиноваться, но и с возможными соперниками. В народной же памяти он, подобно идеализированному в рассказах «Тысячи и одной ночи» правителю-деспоту Харун ар-Рашиду, сохранился как могущественный, благородный и справедливый султан, один из героев и ревностных защитников ислама. Таким он и изображен в романе. Это соотношение исторической реальности и его осмысления в народном предании метко охарактеризовано известным русским востоковедом А. Е. Крымским в его «Истории новой арабской литературы»: «Снисходительное отношение простого народа к рельефным образам лютых государей-карателей, пусть и тиранов, но тиранов одинаково страшных для каждого сословия, для знати прежде всего, – общеизвестно. С этой стороны роман про Бейбарса имеет некоторые точки соприкосновения с целым рядом тех повестей у других народов Востока XVI века, где самодержавный государь-казнителъ возводится в идеал».

* * *

Арабский народный роман, посвященный мамлюкскому султану Бейбарсу, создавался на протяжении нескольких столетий. Первое упоминание романа встречается в труде египетского историка Ибн Ийаса (1448–1524) и относится к началу XVI века. Известный английский арабист Лэн (1801–1876), многие годы проведший в Египте и написавший книгу о нравах и обычаях египтян, свидетельствует, что роман о Бейбарсе был в первой половине XIX века одним из самых популярных произведений народной литературы. Другой европейский наблюдатель, директор главного медицинского управления Египта француз Клот-бей издал в 1840 году подробное двухтомное описание Египта, в котором в главе о простонародной литературе особо отмечает популярность романа о Бейбарсе. Современный египетский писатель Taxa Хусейн, проведший детские годы в деревне, в своих воспоминаниях «Дни» также упоминает роман о Бейбарсе в числе излюбленных сельскими жителями произведений, которое им частенько читали местные мухаддисы.[2]

Большая часть героев романа – реальные исторические фигуры, а упоминаемые в романе события более или менее соответствуют событиям рисуемой эпохи. Это с несомненностью свидетельствует о том, что создатель или создатели первоначального ядра романа использовали письменные источники – хроники или исторические сочинения. В настоящее время трудно с уверенностью определить, какие именно источники легли в основу романа, но, скорее всего, были использованы описание жизни Бейбарса, сделанное его секретарем Мухи ад-Дином ибн Абд аз-Захиром (1223–1292), труды египетских историков аль-Макризи (1364–1442) и Ибн Тагри-Бирди (1409–1470), а возможно, и другие не сохранившиеся до наших дней сочинения аналогичного содержания.

Однако историческая основа романа обильно обросла вымыслом. Бесчисленные военные походы героев, приключения, из коих многие носят фантастический характер, диалоги – все это умело вплетено сочинителями в позаимствованную из письменных источников историческую канву и сплавлено в органическое целое с реальными событиями.

В качестве исторического источника роман, разумеется, большой ценности не представляет, но он чрезвычайно интересен как памятник средневековой народной словесности, культуры и социальной психологии.

Главный персонаж романа мало чем напоминает того султана Бейбарса, который описан в исторических источниках. В романе он рисуется идеальным правителем, опекающим своих подданных и спасающим их от злоупотреблений чиновников-лихоимцев. В трактовке образа чувствуется точка зрения горожан, мечтающих о добром и справедливом правителе. В соответствии с эпической традицией Бейбарс наделяется особыми приметами: в завязке романа визирь айюбидского султана получает задание закупить для придворной гвардии мамлюков, причем один из них должен быть «сильным и умным, знать наизусть Коран и иметь приятное лицо с семью оспинами и складкой между бровей, как у льва. А зваться он должен Махмудом». Всеми этими качествами обладает будущий султан. С самого начала Бейбарсу помогают волшебные силы, – он находит волшебную булаву, с помощью которой в дальнейшем совершит множество подвигов. Дабы оправдать право Бейбарса на высокое положение султана, он наделяется знатным происхождением – по ходу романа выясняется, что Бейбарс не простой раб из тюрков-кочевников, а сын шаха Джамака – правителя Хорезма и Дербента.

Бейбарс обладает всеми мусульманскими добродетелями. Он благочестив, патриархален, ненавидит пьянство, воровство и другие нарушения норм мусульманской морали. С трогательной заботой он относится к своей приемной матери, а узнав о том, кто его отец, спешит нанести ему визит со всяческими изъявлениями сыновней преданности. Несмотря на то что он великий герой а своими подвигами давно уже заслужил трон султана Египта, он не стремится захватить его насильственным путем. Хотя всем известно, что айюбидский султан Туран-шах был убит в результате мамлюкского заговора, одним из организаторов которого был Бейбарс, авторы романа, стремясь обелить героя, создают вымышленную версию, согласно которой пьяный Туран-шах свалился с наблюдательной вышки во время сражения с франками и разбился, оговаривая при этом, что Бейбарс необоснованно «обвинен в убийстве».

Военным подвигам Бейбарса в войне с крестоносцами и татаро-монголами нет числа. Но не только воинская доблесть Бейбарса восхищает авторов романа, – они ставят ему в особую заслугу наведение порядка внутри страны и защиту городских сословий от несправедливостей и бесчинств военщины и чиновников. Еще не став султаном, Бейбарс защищает крестьян от лихоимцев, а добычу, полученную в результате карательной экспедиции, распределяет между бедняками и вдовами. В Каире Бейбарс вступился за сына главы шерифов (лиц, претендующих на то, что они потомки пророка Мухаммеда, и потому пользующихся среди мусульман особым почетом). Высокопоставленного чиновника – валия, притеснявшего купцов и ремесленников, верный слуга. Бейбарса Осман избил, окунул в краску и, посадив на лошадь задом наперед, провез по городу.

Став султаном, Бейбарс еще рьянее печется о горожанах, Завоевав город и назначив в него нового правителя, он приказывает ему «каждый год посылать султану дань, следить за порядком в городе и быть честным и справедливым к жителям». «Если же дойдут до меня жалобы в притеснениях или в разбое, – говорит Бейбарс новому правителю, – висеть тебе распятым на городских воротах».

Узнав о том, что франкский король Латакии занимается пиратством, Бейбарс поспешил завоевать город и тем самым «приобрести хороший порт и удобную гавань». Таким образом в романе одобряется стремление Бейбарса всячески активизировать внешнюю торговлю страны. Вновь назначенному правителю Латакии Бейбарс дает такой наказ: «Не притеснять купцов, из каких бы земель они ни прибыли, а напротив – радеть о торговле. Управлять городом справедливо и разумно и охранять морские пути от пиратов и разбойников».

С сочувствием авторы романа относятся к борьбе Бейбарса о мятежными наместниками и военачальниками, с набегами бедуинов, разоряющими страну. Для наведения порядка Бейбарс отправляется то в Гизу, то в поход против ассасинов (Бану Исмаил), предводитель которых в знак своей независимости «чеканит монеты со своим именем», то усмиряет правителей сирийских городов.

Порой Бейбарс скор на расправу и горяч. Однажды, заподозрив своего сына Саида в намерении его отравить (обычная ситуация в жизни мамлюкских султанов), Бейбарс приказал отрубить ему голову, а потом, раскаявшись, готов был покарать палача, но тот, к счастью для себя, нарушил приказ капризного властелина и спрятал осужденного. Подобно сказочному Харун ар-Рашиду из «Тысячи и одной ночи» Бейбарс бродит по ночному городу, переодевшись в платье купца, дабы обнаружить преступников и пресечь беспорядки. Совершая жестокие акты во имя справедливости, Бейбарс частенько при этом произносит приличествующие мусульманину фразы, вроде: «Человеку следует стремиться к воздержанию в этом мире, дабы насладиться блаженством в ином», и т. п.

Иной раз Бейбарс прибегает к хитрости: он ловко всучает сундук с камнями вместо дани сыну франкского короля в аль-Арише; а иной раз может и соврать, как, например, в эпизоде с кладом, существование которого он отрицал перед султаном. Подобное поведение понятно горожанину, имущество которого в мамлюкскую эпоху никогда не было гарантировано от покушений сильных мира сего, и потому не осуждается.

Но если все действия Бейбарса, в том числе и жестокие, вызывают сочувствие авторов романа, то многочисленные чиновники-лихоимцы рисуются всегда в самых мрачных красках. Не случайно самый отвратительный персонаж романа злодей Хуан хитростью пробирается на должность главного кадия (судьи) Египта. Авторы осуждают злодеев-стражников, которые «понапрасну обижают людей, понося их бранью»; о неодобрением относятся к начальнику стражи Мукаллиду, который покровительствует «грабителям с больших дорог, хозяевам игорных притонов, жуликам, торговцам вином и другим преступникам», поощряет их промыслы и собирает с них дань.

В конце концов Бейбарс становится жертвой коварного визиря Калауна, который отравил султана и его наследника Саида, а потом убил детей султана аз-Захира и преследовал его вдову и его приближенных. Впрочем, и сам Калаун вскоре погиб от руки убийцы. Таким образом, кровавые распри в среде главарей мамлюкских клик представлены в романе как Дело обычное и даже естественное.

Кроме приближенных из числа мамлюкских эмиров, часто неверных и коварных, Бейбарсу в его правлении и военных подвигах помогают также выходцы из городских низов, люди незнатного происхождения. В первых главах романа таким помощником оказывается разбойник и плут Осман, принявший ислам и ставший на праведный путь. Осман и на службе у Бейбарса проявляет свой плутовской характер, зачастую ставя своего покровителя в трудное положение. Он вымогает у визиря Ага Шахина тысячу пиастров в виде вознаграждения погонщикам верблюдов и музыкантам за ничтожный подарок, ловким трюком заставляет султана ас-Салиха оказать особый почет Бейбарсу – тогда еще рядовому военачальнику, и т. д.

Во второй части романа у Бейбарса, ставшего уже султаном, появляется еще более ценный помощник – Джамаль ад-Дин Шиха. Выходец из простого сословия – не то бедуин, не то горожанин, Шиха преданно служит Бейбарсу, за что и назначается «начальником крепостей и укреплений». При этом Шиха, выполняя самые щекотливые поручения Бейбарса, действует не столько силой, сколько хитростью. Меняя свой внешний облик и принимая личину то странствующего монаха, то греческого священника, то врача, то хозяина харчевни, Шиха пробирается в неприступные города-крепости крестоносцев и персов и помогает Бейбарсу захватить их.

Шиха не слишком разборчив в средствах, и его образ действий далек от стереотипа поведения средневекового мусульманского рыцаря. Так, проникнув в город Каталан, Шиха освобождает исмаилитского вождя Мааруфа и похищает короля Киньяра, предварительно задушив нищенку и переодевшись в ее платье. При этом его ловкость и изворотливость подчас оказывается более действенной, чем воинские доблести мамлюкских предводителей. Так, Бейбарс и Ибрагим не могут одолеть в поединке разбойника Мансура – главу курдов, а Шиха без особого труда захватывает его в плен, напоив вином.

Таким образом, в романе излюбленный герой городской новеллистики – хитрый плут – успешно соперничает с традиционным эпическим героем-богатырем. В этом смысле знаменателен эпизод состязания Шихи с одним из исмаилитов. Исмаилиты недовольны тем, что Шиха, который не участвует в битвах, назначен вместо Мааруфа начальником крепостей и укреплений, тогда как эта должность добывается храбростью и геройством. В ответ на эти претензии Шиха предлагает своему сопернику трудное состязание – добыть из сокровищниц «константинопольского царя Михаила говорящую птицу и всесокрушающий меч». Исмаилит действует «героически» в соответствии с эпической моделью и терпит полную неудачу, а Шиха, приняв обличье христианского священника, ловко преодолевает труднейшие препятствия и добивается цели.

Нравы, царящие в среде феодальной военщины, обрисованы в романе без всякого пиетета. Менаду тюркскими мамлюками Бейбарса и курдской группировкой идет постоянная борьба. Вместе с тем мамлюкская корпорация в целом постоянно выступает против исмаилитов. По каждому поводу в среде мамлюков вспыхивают ссоры. Когда один из военачальников, Арнус, убивает послов «короля Рима», возмущенный этим поступком мамлюкский эмир Айдемир выговаривает ему: «Правоверным не пристало убивать послов! Впрочем, чего ждать от найденыша, вскормленного франкским молоком». – «А ты раб, которого продавали и покупали!» – кричит ему в ответ сын франкской принцессы. Только авторитет Бейбарса, пустившего в ход палку, дабы усмирить разъяренных мусульманских военачальников, восстанавливает спокойствие.

Освещение событий и представление о мире в романе обусловлено мусульманской идеологией. В отличие от более ранних романов-эпопей (например, романа об Антаре), где еще сильно влияние старинных родоплеменных представлений, роман о Бейбарсе преисполнен характерного для позднего средневековья мусульманского пафоса. От былого духа терпимости, отличающего раннюю эпопею об Антаре, не осталось и следа. Весь мир в представлении авторов романа четно делится на мусульман и их врагов. Христиане и приверженцы других религий (например, огнепоклонники), не желающие принять ислам, предстают в самом черном свете. Франки всегда разбойники, пьяницы и развратники, они притесняют купцов и несправедливо взимают с горожан налоги. Только страх за свои доходы и сохранность товаров и складов в Египте порой удерживает франкских правителей от жестокости по отношению к мусульманам. Напротив, действия Бейбарса, завоевывающего принадлежащий Эфиопии Судан или совершающего набеги на христианские города Южной Италии, Испании и островов Средиземного моря, трактуются лишь как ответ на действия христиан..

Носителем всех зловещих черт христианского мира выступает главный враг мусульман и антипод Бейбарса – ненавистный авторам Хуан. В отличие от Бейбарса, чье происхождение благородно и весь облик внушает уважение, Хуан предстает в отвратительном виде с момента своего рождения. Хуан – сын Фатны, дочери португальского короля, которую изнасиловал сын настоятеля христианского монастыря в Сирии – Асфут. Он родился уродом и был вскормлен собакой. Грозные знамения сопровождали появление Хуана на свет. Образованным человеком Хуан сумел стать благодаря помощи благочестивого и сведущего во всех науках мусульманина Садах ад-Дина из Ирака, которого обитатели монастыря захватили в плен, а Хуан обманным путем расположил к себе. Получив знания у несчастного старика, Хуан убил его и принял его имя.

Таким образом, это был хитрый и образованный враг мусульман, опасный и фанатичный противник, который, втеревшись в доверие к одному из мамлюкских военачальников, становится верховным кадием Египта.

На протяжении всего романа Хуан чинит зло мусульманам. Он натравливает на египтян крестоносцев, персов и монголов, внушает франкским правителям европейских государств идею похода против Египта, стремится взбунтовать против египтян бедуинов и т. д. Всякий раз, как втянутый им в войны франкский король или военачальник терпит от доблестных мусульман поражение, Хуан бежит, чтобы начать новую интригу, ибо «нет для него зрелища сладостней, чем кровавая бойня», и, таким образом, выступает в романе в качестве носителя «деструктивного начала».

Несмотря на то что роман о Бейбарсе сложился относительно поздно, он все же унаследовал многовековую эпическую традицию. И в описании событий, и – в характеристике героев ощущается влияние традиционных стереотипов, характерных для ранних произведений этого жанра. В эпическом духе выдержаны описания сражений, которые развертываются по единому плану, начинаясь с единоборства военачальников или прославленных воинов, причем мусульманский воин во время рыцарского поединка повергает бесчисленное множество врагов. Без конца повторяются однотипные эпические ситуации – на поле боя или в рыцарской дуэли сталкиваются отец с сыном, прячем отец (обычно сражающийся на стороне мусульман) оказывается победителем, после чего следует сцена взаимного узнавания, принятия сыном ислама и его присоединения к армии отца.

В соответствии с традицией эпического повествования в романе безрассудно храброму Бейбарсу сопутствует его мудрый и рассудительный советник Ага Шахин, умеющий предвидеть опасность и помогающий султану добиваться победы.

Однако все эти эпические элементы присутствуют в романе лишь по традиции и играют вспомогательную роль. В отличив от героев ранних народных романов Бейбарс не столько эпический богатырь, сколько феодальный правитель. Если в первых главах романа он еще добивается успеха личной доблестью, то в последующих его частях он все чаще прибегает к услугам мусульманских рыцарей, таких как Мааруф или Ибрагим, или хитрых помощников вроде Шихи. Сама идея рыцарской дуэли как бы пародируется в эпизоде о послами франкского царя Маглуина, прибывшими в Александрию с огромной собакой и предложившими устроить состязание между этой собакой и любым хищным зверем, выставленным мусульманами. По приказу султана Исмаил ловит в пустыне свирепого льва, который побеждает собаку и приносит мусульманам победу.

От эпизода к эпизоду события в романе принимают все более фантастический характер, а в действия героев все чаще вмешиваются сверхъестественные силы – добрые и злые колдуны и волшебники. Так, правительница города ар-Рухам – Шамакрин оказывается злой колдуньей, которая защищает город от египтян с помощью демонов, изрыгающих пламя и дым с городских стен. Другая колдунья – Маймуна насылает на армию Бейбарса бурю. Отправленный завоевывать Судан египетский военачальник Бактемир убивает черную змею, оказавшуюся злым волшебником, и спасает белую змею, обратившуюся, в соответствии со сказочной традицией, в прекрасную девушку, царскую дочь, которая дарит спасителю волшебный меч. Благодарный Бактемиру за Спасение дочери, ее отец сурьмит герою глаза, благодаря чему тот получает способность «видеть джиннов», а мать девушки дарит ему волшебную рубашку, предохраняющую от вражеских мечей. Таким образом, традиционные эпические элементы постепенно оттесняются в романе темами и мотивами городской фантастической и любовно-авантюрной новеллистики.

Характер повествования в романе о Бейбарсе во многом определяется тем, что весь его материал подчинен определенной задаче – прославлению подвигов мусульманского султана. Отсюда вытекает и главная особенность структуры романа и его поэтики. Авторы не столько описывают события или объясняют их (мотивы действий героев заданы заранее), сколько, извлекая сюжеты и мотивы из веками накапливавшегося фонда народной литературы, приспосабливают их к заданной «идее». Такое отношение к материалу было связано с общим принципом творчества средневекового художника, мерой искусства которого была не столько способность творить новое, сколько умение варьировать и компоновать известное и традиционное.

Роман в целом подобен бесконечной ленте, состоящей из нанизанных друг на друга и слабо связанных между собой эпизодов. Однако за кажущейся непоследовательностью и чрезмерной нагроможденностью фабульных ходов и линий таится продуманная и довольно четкая структура. Все они находятся в непрерывном движении, то сплетаются, то расходятся, неся в себе одновременно и «отголоски» прошедших эпизодов, и завязки будущих. В романе одновременно переплетаются несколько тем, некоторые ив них на время уходят из поля зрения, другие усиленно разрабатываются, но все они – и основные и второстепенные – постоянно присутствуют в сознании рассказчика. Роман разбухал за счет линейного наращивания все новых эпизодов, причем каждый новый эпизод подчинялся задачам целого, а структура всего романа обусловливалась взаимозависимостью частей. Таким образом, в романе сочетаются принципы множественности и единства, что находит свое завершение в стройности всей конструкции, все элементы которой тесно сплетены между собой.

Древнейшие сохранившиеся до наших дней рукописи романа относятся к XVIII веку, полностью весь роман был впервые издан в Египте в 1908–1909 годах. Настоящий перевод выполнен по сокращенному однотомному изданию.

И. Фильштинский

Жизнеописание султана аз-Захира Бейбарса

Поведал мухаддис ад-Динари, да упокоит аллах его душу, что в старые времена, в давно прошедшие века правил в Багдаде славный халиф Шаабан аль-Муктадир.[3] И был у него сын Ахмед, который очень любил голубей. А у халифского визиря по имени Мухаммед аль-Альками был сын Ибрагим, столь же неистовый голубятник. Однажды юноши побились об заклад на голубей, и случилось так, что выиграл Ибрагим аль-Альками. «Теперь твои голуби моими стали!» – воскликнул он. Но Ахмед ибн аль-Муктадир не захотел расставаться со своими любимцами. «Ты, видно, сошел с ума. Не будут мои голуби твоими!» – вскричал он. Они заспорили, и дошло дело до ссоры. Ахмед пригрозил Ибрагиму: «Я пойду к отцу и расскажу ему обо всем». И он пошел к халифу и рассказал ему о случившемся. «Сын мой, – ответил отец, – недостойно правителя заниматься подобными делами». Затем позвал слуг и приказал им зарезать голубей того и другого юношей. Слуги зарезали всех голубей сына визиря. А на голубей сына халифа не поднялась у них рука, ибо увидели они, что Ахмед горько плачет. Когда узнал об этом Ибрагим, стало ему обидно. Пошел он к своему отцу-визирю и пожаловался: «О отец, халиф приказал завевать наших голубей». Услышав эти слова, аль-Альками страшно разгневался и подумал: «Правитель несправедлив – он наказал моего сына и пожалел своего. За это я подговорю его врагов напасть на него».

Утром следующего дня халиф Шаабан аль-Муктадир пришел в диван[4] и сел на свой трон, а визирь аль-Альками, как обычно, расположился рядом с ним. Халиф взглянул на визиря и увидел, что в глазах его прячется злоба. «Что с тобой, о визирь? – спросил халиф. – Почему ты хмуришься? Ты недоволен тем, что мы приказали зарезать голубей?» – «О повелитель правоверных, – смиренно ответил визирь, – твой приказ – закон». И оп стал восхвалять халифа и призывать на него, благословение аллаха. Тогда халиф в знак своего расположения пожаловал визирю платье со своего плеча, но благодеяние повелителя лишь оскорбило аль-Альками. Халиф заметил это и испугался. Он подумал: «Визирь вероломен и может подговорить других правителей напасть на меня. Я должен остерегаться его коварства». Дождавшись ночи, он собрал начальников городской стражи, приказал им запереть ворота Багдада и не пропускать ни одного путника, не обыскав его. И стража выполнила приказ повелителя правоверных аль-Муктадира.

А визирь аль-Альками долго думал, как перехитрить стражу, и наконец придумал. Однажды ночью он призвал к себе мамлюка[5] по имени Джабер и сказал ему: «О верный Джабер, ты должен выполнить мое поручение». Тот ответил: «Господин мой, я готов исполнить все, что ты повелишь». – «Ты отнесешь письмо правителю Мункатиму, – сказал визирь, – и получишь за это сто динаров,[6] красивую одежду и свободу». – «Господин мой, – воскликнул Джабер, – ради тебя я не пожалею и жизни, но как я вынесу письмо из города, ведь стражники обыскивают каждого путника?» – «Я придумал способ», – сказал визирь. Он взял бритву, обрил голову мамлюка и написал на ней письмо. Через некоторое время, когда волосы на голове Джабера отросли и скрыли написанное, он сказал мамлюку: «Теперь отправляйся в страну аль-Аджам[7]». У городских ворот стража обыскала Джабера, ничего при нем не нашла и выпустила из Багдада. Он пересек пустыни и горы, достиг страны аль-Аджам и явился к правителю Мункатиму. «Кто ты и откуда пришел?» – спросил его правитель. «Я пришел, о государь, из города Багдада, от Мухаммеда аль-Альками, визиря халифа аль-Муктадира». – «Какие же вести ты принес?» – «У меня к тебе тайное послание». Государь привел Джабера в уединенное место и приказал: «Покажи мне его». – «Оно написано на моей голове». Тогда правитель побрил ему голову и увидел слова, обращенные к себе.

«О великий Мункатим, хочу поведать тебе о несправедливости повелителя правоверных. Ты более него достоин власти. Как только получишь это письмо, собирай войско и иди на Багдад. Я помогу тебе завладеть всеми землями халифа. А гонца убей без промедления, чтоб не выдал он нашей тайны».

Прочел Мункатим послание визиря и обрадовался. Тут же выхватил он меч из ножен, ударил мамлюка по голове и убил его.

А был тот Мункатим, продолжал сказитель, могущественным фарисом[8] и поклонялся огню.[9] У него было два сына, Халаун и Абд ан-Нар. Узнали они о том, что произошло, и вознесли благодарственную молитву огню. Потом стали совещаться, как им завоевать земли халифа. Мункатим повелел сыновьям взять шестьдесят тысяч всадников, пойти походом на Багдад и захватить его. Проклятые братья Халаун и Абд ан-Нар отправились в путь, а сам Мункатим собрал еще одно войско и через десять дней выступил вслед за сыновьями.

Однажды повелитель правоверных Шаабан аль-Муктадир сидел в своем диване и вдруг увидел вдали облако пыли, которое закрыло собой все окрест. Халиф послал узнать, что это за облако.

Гонцы вернулись, и доложили: «О повелитель правоверных, это идут войска огнепоклонников под предводительством двух братьев, сыновей правителя Мункатима. Они угрожают войной и велят сдать им Багдад». Услышав это, халиф проговорил: «Нет мощи и силы кроме как от аллаха. Но почему они двинулись на нас войной, скажи мне, о визирь?» – «Я ничего не знаю, повелитель правоверных», – отвечал визирь. Халиф собрал всех вельмож своего государства и стал советоваться с ними, как поступить. Вельможи подумали и сказали: «О повелитель правоверных, у нас мало воинов, поэтому самое разумное, – надеясь на помощь аллаха, готовиться к осаде». Халиф согласился с этим решением и приказал закрыть ворота Багдада.

Халаун и Абд ан-Нар подошли к городу и разбили вокруг него лагерь, а воины халифа взобрались на крепостные стены и с громкими криками стали бросать в огнепоклонников камнями. Осада продолжалась целый день, а вечером халиф призвал к себе визиря аль-Альками и оказал: «Клянусь аллахом, я не знаю, почему эти неверные напали на нас. Завтра ты выйдешь к ним и спросишь, чего они хотят». Визирь ответил: «О повелитель правоверных, осмелюсь дать тебе совет. Будет лучше, если к ним выйдешь ты с отрядом воинов, а я поддержу тебя с тыла. Твое появление повергнет врагов в ужас». Халиф не догадывался, что аль-Альками задумал погубить его, и счел слова визиря разумными.

Когда наступило утро, он собрал своих воинов и вельмож и вышел навстречу врагу. Едва они покинули город, визирь приказал закрыть ворота. Тут халиф понял, что аль-Альками предал его, и произнес: «Вручаю свою жизнь Милосердному и Всемогущему». А потом с возгласом: «Вперед, мусульмане, неверных бейте, мечей своих не жалейте. Кто останется жив, будет счастлив, кто смерть найдет, тот в рай попадет», – бросился на врага. Десять тысяч правоверных устремились следом за ним. Целый день, пока не опустила ночь свое покрывало, шла битва, звенели мечи, вздымалась столбом пыль. Ослабели силы повелителя правоверных и его людей. Много воинов погибло на поле битвы, четыре тысячи всадников враги взяли в плен. Когда стемнело, противники разошлись и выставили караулы до утра. Утром же повелитель правоверных и его воины вновь сели на коней. И снова смешались ряды и разгорелся бой, и продолжалось светопреставление до полудня. Одолели неверные мусульман и взяли их в плен всех до единого вместе с повелителем правоверных Шаабаном аль-Муктадиром.

Загремели барабаны, заиграли рожки, и огнепоклонники закричали: «Слава огню искрящемуся!» Услышав этот клич, визирь аль-Альками понял, что неверные победили, и приказал открыть городские ворота. Он вышел в окружении своих людей навстречу Халауну и Абд ан-Нару, поздравил их с победой, а они благодарили его и восхваляли. Потом он провел их в диван и усадил на багдадский трон, сказав: «Вы более достойны править нами, чем Шаабан аль-Муктадир». Тогда Халаун спросил визиря: «О аль-Альками, разве ты не мусульманин?» – «Я мусульманин», – ответил визирь. «А халиф тоже мусульманин?» Визирь ответил: «Да». – «Так почему же ты погубил его?» Тут аль-Альками рассказал историю о голубями. Выслушал его Халаун и воскликнул: «Горе тебе! Если из-за голубей ты поступил так с единоверцем и повелителем своим, то нас предашь из-за мухи. Если ты не пощадил своей веры, разве будешь служить нам! Тебя следует наказать за измену». И Халаун приказал распять визиря на городских воротах. Потом он велел привести пленных, среди которых был и повелитель правоверных. Проходя через городские ворота, халиф увидел своего визиря распятым, удивился и произнес: «Слава аллаху, покаравшему тебя, ты сам попал в яму, которую копал другим». И халиф пошел дальше и оказался перед лицом проклятых братьев Халауна и Абд ан-Нара. Взглянул Халаун на повелителя правоверных и затрясся от страха. Не стал он с ним разговаривать, только сказал: «Отведите его в тюрьму».

Тут явились в диван семьдесят курдов, вооруженных в знак покорности неверным деревянными мечами. Курды восклицали: «Нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его!» Проклятый Халаун спросил свою свиту: «Кто эти люди?» Ему сказали, что это бедные мусульмане, которые пришли, наверное, лишь для того, чтобы поздравить его с победой и просить о милости, и что они совершают зикр,[10] поминая имя аллаха. Халаун пожелал посмотреть на обряд зикра, и мусульманам было велено продолжать его. Тогда вперед вышел старший из мусульман и поставил всех в круг. Увидев это, проклятый Халаун воскликнул: «Клянусь огнем, это просто безумие! Уберите их отсюда». Тут курды закричала во весь голос: «Аллах велик! Аллах победит неверных!» А снаружи им ответили семьдесят тысяч курдов, предводителем которых был эмир Салах ад-Дин аль-Айюби:[11] «Аллах велик!» Потом курды напали на тюрьму, где томился пленный халиф, сломали тюремные ворота и разбили оковы пленников. Они кинулись с мечами на огнепоклонников и заставили их испить чашу расплаты до дна. Все свершилось в мгновение ока, и лишь немногим из неверных удалось спастись. Халаун с братом бежали, едва веря в то, что остались живы.

И продолжал мухаддис: а теперь поведаю историю Салах ад-Дина и курдов-айюбидов. Между Багдадом и Вадя Бекром жило бедуинское племя из благородного рода курдов-айюбидов. Однажды случилась у них засуха, которая погубила стада и опустошила земли. Настали для курдов трудные времена. Пошли они к своему предводителю Салах ад-Дину и сказали: «О господин, пастбища наши иссохли и не могут нас прокормить, Поищи нам другие, плодородные земли». Он ответил: «То, что вы говорите, разумно». Потом призвал к себе старейшин рода и сказал им: «Пойдемте к повелителю правоверных, расскажем ему о наших несчастьях. Может быть, он даст нам плодородные земли». И они отправились в путь через пустыни, А в пути им встретился шейх.[12] Салах ад-Дин подошел к старцу и поцеловал у него руку. И то же сделали все, кто был с ним. Шейх спросил: «Куда вы идете, благородные люди?» Они ответили: «Мы идем в город Багдад просить у халифа плодородных земель, ибо наши истощились от засухи». Шейх сказал: «Намерения ваши справедливы, однако возвращайтесь назад, снаряжайте ваших людей и спешите в Багдад спасать повелителя правоверных и других мусульман от позорного плена. А когда придете в Багдад, обнажите ваши мечи и громко восхваляйте имя аллаха. И да поможет он вам одолеть неверных». С этими словами шейх расстался с ними, а курды вернувшись к себе, вооружили своих людей и снова отправились в путь и достигли Багдада, где произошло то, о чем вы уже знаете. Они разбили неверных, и халиф Шаабан аль-Муктадир снова стал править Багдадом, а в благодарность за спасение он щедро наградил курдов землями и домами.

Тем временем армия Мункатима повстречалась с остатками войска его сыновей. Увидев Халауна и Абд ан-Нара, Мункатим спросил: «Какая беда постигла вас?» – «О отец, – отвечали они ему, – наши лучшие воины убиты». Услышав это, правитель неверных пришел в ярость и крикнул: «Следуйте за мной, я покажу вам чудо». Послушались они отца и вернулись к стенам Багдада.

Когда халиф узнал о возвращении неверных, он приказал закрыть городские ворота. Но эмир Салах ад-Дин стал отговаривать аль-Муктадира: «Не делай этого, о повелитель правоверных, мы с ними справимся». И он повел свое племя и всех бедуинов, которые пришли с ним, на врага. А халиф со своими воинами двинулся следом за ними. И не успели неверные разбить палатки, как мусульмане напали на них со всех сторон, крича «аллах велик!». Казалось, небеса обрушились, а земля разверзлась у неверных под ногами. И бились противники до тех пор, пока день не сменился ночью. Неверные хотели отступить под ее покровом, но мусульмане настигли их, и снова разгорелся бой, который продолжался до самого утра. Эмир Салах ад-Дин пробился к месту, где сражался правитель неверных Мункатим, и одним ударом меча снес ему голову с плеч. Увидели огнепоклонники, что их царь рухнул на землю, как подкошенный, и обратились в бегство. Но спаслись из них лишь немногие.

Так даровал аллах правоверным победу и богатую добычу. Халиф аль-Муктадир отблагодарил эмира Салах ад-Дина и его соплеменников богатыми подарками, вернулся вместе с эмиром в Багдад и приказал отрубить головы сыновьям Мункатима Халауну и Абд ан-Нару. Но когда палач занес свой меч, братья закричали: «О эмир Салах ад-Дин, отдаемся под твое покровительство». Тут эмир поднялся со своего места и сказал: «О великий халиф, возделанная земля лучше развалин. Не вели их казнить, вели заплатить выкуп». – «Пусть будет по-твоему», – отвечал халиф. Тогда, эмир обратился к братьям и сказал: «Вы должны внести выкуп за свою жизнь и каждый год платить дань халифу». – «Мы сделаем все, что ты прикажешь», – ответили братья. Эмир сказал халифу: «Эти люди согласны внести выкуп и платить дань». – «Посадите их в тюрьму, пока не прибудет выкуп», – велел халиф. Но эмир остановил его: «Клянусь величием аллаха, я отвечаю за них. Отпусти пленников на родину. Они сдержат слово, а если нет – я расправлюсь с ними и у них в стране». Халиф приказал отпустить братьев. Им вернули коней и оружие, и они отправились восвояси. А халиф снова стал правителем Багдада. К нему приходили жители деревень и городов, поздравляли его с победой и желали вечного могущества и благоденствия, а халиф одаривал их щедрыми подарками.

В скором времени явился к нему человек и поцеловал землю у его ног. Халиф спросил его: «Кто ты и чего хочешь?» Незнакомец ответил: «Я гонец, господин мой, и привез тебе письмо». И он подал халифу письмо от Халауна и брата его Абд ан-Нара, которые извещали повелителя правоверных о прибытии выкупа и дани за этот год. Тогда халиф послал людей встретить караван и приказал обращаться с сопровождающими его как с гостями. Их встретили с почетом и проводили как подобает. А милости халифа курдам-айюбидам с той поры умножились.

Халиф сделал эмира Салах ад-Дина одним из своих приближенных и сказал ему однажды: «О эмир, мы благодарны тебе за помощь и хотим достойно вознаградить тебя. Скажи, чего ты хочешь, и я исполню любое твое желание». Эмир ответил ему: «Я прошу у аллаха, и у повелителя правоверных новые земли, ибо наши стали бесплодными от засухи». – «Дарую тебе и твоему народу, о благородный эмир, земли Египта и Сирии», – изрек халиф. Услышав это, эмир Салах ад-Дин пожелал халифу долгой жизни и вечного могущества. Затем Халиф пожаловал эмиру и его людям богатые подарки и приказал составить грамоты, подтверждающие права эмира на владение новыми землями. Так Салах ад-Дин, стал султаном." После этого он простился с халифом и стал собираться в дорогу, поклявшись, что непременно еще раз побывает в Багдаде. Курды вернулись на свои земли, забрали жен, детей и имущество и двинулись в Египет и Сирию.

И продолжал сказитель: когда султан Салах ад-Дин пришел на земли, пожалованные ему халифом, там было три королевства франков-крестоносцев: Иерусалимское, Тараблус аш-Шам[13] и ар-Рахавмардин. А в городах Дамаск, Хомс, Хама и Халеб[14] правили алчные эмиры, которые заботились лишь о том, чтобы наполнить золотом свои сундуки. Зависть друг к другу и злоба владели эмирами, и потому они не могли объединиться и изгнать захватчиков-франков. Им оставалось лишь покорно платить дань франкским королям, страшась их гнева. Народ, обираемый и эмирами и франками, нищенствовал и потому обрадовался приходу Салах ад-Дина, уповая на то, что султан избавит его от бедствий.

В какой бы город или эмират ни приходил султан, всюду народ встречал его радостно и помогал прогнать корыстолюбивых эмиров. Не прошло и трех месяцев, как вся Сирия подчинилась султану Салах ад-Дину. Он набрал новых воинов в свое войско, поборол трусливых эмиров и выбил франков из их крепостей, заставив франкских королей трепетать перед ним. Но тут стало известно, что династия Фатимидов,[15] правившая в Египте, пришла в упадок, и франки-крестоносцы вознамерились, захватить страну. Султан обеспокоился и порешил отправиться в Египет без промедления. Путь его пролегал через Палестину, которой владели франки, и не было у него другого выхода, как пойти на них войною. Салах ад-Дин собрал большое войско, снарядил его и, когда воины постигли все премудрости военного искусства, двинулся на земли, захваченные франками, и занял город Тивериаду.[16] Нападение султана было столь неожиданным, что поначалу франки растерялись, а потом собрали все свои силы и встретили Салах ад-Дина у Хиттина,[17] между Назаретом[18] и Тивериадой. И началась битва, которая длилась пять дней. Султан отрезал войско франков от реки аш-Шариа и Тивериадского озера и приказал своим воинам поджечь кустарник и сухую траву в тылу у врага. Франки обессилели от жары и жажды, и воины султана Салах ад-Дина стали убивать их и брать в плен вместе с их королями.

Тогда неверные побросали оружие и запросили пощады, а султан Салах ад-Дин направился к Иерусалиму и осадил его. Испугались франки и согласились покинуть Иерусалим. И каждый франк, прежде чем уйти в свою страну, должен был уплатить Салах ад-Дину три динара выкупа.

Потом к султану пришли арабы-христиане и сказали: «Мы – жители этой страны и хотим быть под твоей властью». Салах ад-Дин милостиво разрешил христианам селиться на этих землях и обещал им свое покровительство.

Изгнав из Палестины франков, султан пошел в Египет и занял его без боя. Вместо фатимидских правителей посадил он в городах своих наместников. И вот наконец достиг он Каира, где жил фатимидский султан, и увидел, что султан этот безволен и немощен, а приближенные его алчны и себялюбивы и каждый готов возвести напраслину на другого. А Фатимид взглянул на Салах ад-Дина аль-Айюби, победителя, любимого народом, и почел за благо уступить ему трон. Стал Салах ад-Дин править Египтом, а людей Фатимида лишил власти. Вскоре Фатимид волею аллаха скончался, и Салах ад-Дин завладел всей его казной и начал строить крепости, набирать войско и рассылать отряды во все концы Египта. Он не жалел денег на свою армию и Воздавал почести хорошим воинам. А еще не оставил он своими заботами святые места и не препятствовал паломникам, что шли поклониться святыням Мекки и Медины.

Однажды донесли султану Салах ад-Дину, что из-за морей идут на него четыре могучих короля о несметным войском: короли Англии и Франции да короли Германии и Австрии, и хотят они отвоевать у султана Иерусалим. В тот же день султан вышел со своим войском навстречу франкам и преградил им путь у берегов Сирии. Тогда неверные высадились в порту Яффа и двинулись к Иерусалиму. Но Салах ад-Дин укрылся в городе со своими воинами, и, когда франки подошли к Иерусалиму, на них вдруг обрушились мечи и копья. Неверные отступили и обратились в бегство. А мусульмане бросились за ними следом и убивали или брали в плен всякого, кто отставал.

Так потеряли франки множество воинов. Но потом они снова собрали войско, и снова началась война между султаном Салах ад-Дином аль-Айюби и франкскими королями. И длилась она три года, и погибло в ней множество мусульман и неверных. Только франкских воинов полегло больше, чем султановых, ибо не одни мечи и копья, но болезни и голод сгубили их. Тогда, не. видя конца войне, короли запросили у Салах ад-Дина мира, и порешили противники, что отныне побережьем будут владеть франки, а внутренними областями султан. Были составлены грамоты и подписаны договоры, и франки отправились в свою страну. А султан поселился в Дамаске, назначив наместником в Египте своего брата аль-Адиля.

Через шесть месяцев султан Салах ад-Дин аль-Айюби заболел и по прошествии двадцати дней скончался. Его похоронили в Дамаске возле мечети Омейядов.[19] Могила его всем известна, поклониться ей приходят многие, особенно из франкских путешественников, потому что среди франков славен он своей воинской доблестью, а также благородством и верностью договорам.

После смерти султана Салах ад-Дина правителем стал его брат аль-Адиль. И правил он справедливо и мудро до самой своей кончины. Затем власть перешла к его сыну, а от сына к внуку, которого звали ас-Салих Наджм ад-Дин Айюб.

Однажды сказал ас-Салих своим приближенным: «Завтра, если будет угодно аллаху, мы совершим пятничную молитву[20] в мечети святого Хусейна[21] и испросим у него благословения». На следующий день повелитель правоверных вместе со своей свитой отправился верхом на молитву. В пути им встретился большой отряд всадников; впереди которых величественно восседал человек по имени Ага Шахин. Завидев султана, он хотел спешиться и почтительно последовать за повелителем правоверных. Но султан сказал ему: «Не утруждай себя, эмир, ты достоин ехать на коне рядом со мною». И тогда Ага Шахин подумал: «Вот повелитель, которому я готов служить верой и правдой».

А история Ага Шахина была такова: в прошлые времена в городе Бурса правил фарис Осман-бей. У него было два Сына – Масуд-бей и Шахин, и известен был Шахин своей мудростью. После смерти Осман-бея братья стали вместе править Бурсой.[22] И правили страной так разумно, что могущество ее росло день ото дня. Однако недруги завидовали мудрости и справедливости Ага Шахина, а говорят, что зависть порождает несчастье.

Случилось так, что Ага Шахин тяжело заболел и был на пороге смерти. Многие лекари лечили его, но ни один не преуспел, и уже приготовился Ага Шахин умереть, как вдруг однажды явился к нему человек и сказал: «Господин мой, позволь указать тебе путь к исцелению». Ага Шахин велел ему говорить, и человек продолжал: «Знай, о господин мой, причина твоей болезни в пагубном климате Бурсы. Поезжай в Египет, поселись там в местности аль-Басатин и, с помощью аллаха, исцелишься». Ага Шахин сказал: «Если это действительно так, нет ничего проще». И он собрался, взял с собой приближенных, пожелавших последовать за ним, и отправился в Египет, наказав брату своему Масуд-бею по истечении года взыскать с врагов дань.

Достигнув Египта, Ага Шахин поселился в указанном месте и в первую же пятницу отправился вместе со свитой на молитву в мечеть святого Хусейна, где и встретил султана ас-Салиха Айюба. После совершения молитвы султан пригласил Ага Шахина к себе во дворец, усадил его рядом с собой и спросил: «Не пожелаешь ли, о достойный эмир, быть моим главным визирем, защищать неправедно обиженных и, волею аллаха, по справедливости наказывать обидчиков?» Шахин ответил: «Я согласен, о повелитель правоверных», – и, преисполнившись радости, отправился домой. На следующее утро явился он в диван, и султан встретил его ласково и усадил по правую руку. Собрался весь диван, и Шахин стал судить мудро и справедливо.

Так проходили дни за днями. Но однажды явились Диван четыре гонца, низко поклонились султану и сказали: «О повелитель правоверных, мы посланцы госпожи Фатимы Шаджарат ад-Дурр, дочери правителя аль-Муктадира. Она приказала передать вам, что эта земля – ее земля, и Египет – ее страна, и она вольна назначать в ней правителя, какого пожелает».

И продолжал мухаддис: как услышал султан эти слова и постиг их смысл, обуял его страшный гнев. Визирь же, опасаясь последствий неразумной ярости султана, сказал: «О повелитель правоверных, то, что говорят посланные, справедливо. Она по закону унаследовала земли своего отца. Полагаю я, что следует нам выйти ей навстречу и оказать гостеприимство», И ярости султана утихла, и ответил он: «Ты говоришь разумно. Приказываю тебе встретить госпожу как подобает и решить дело миром».

И поведал сказитель о том, как оказалась Фатима Шаджарат ад-Дурр на землях Египта. Однажды подумала она совершить хадж[23] и посетить могилу пророка. Созвала слуг, приказала собрать все необходимое и в сопровождении свиты отправилась в Хиджаз с намерением поселиться там на время. И какую бы страну она ни проезжала, повсюду ее принимали с великим почетом. Когда же преступила она пределы Египта и приказала разбить палатки, то не нашлось никого, кто встретил бы ее как подобает. Госпожа Фатима удивилась и сказала: «Во всех странах встречают меня дарами, и лишь здесь не вижу я подношений. Клянусь аллахом, я не потерплю этого и жестоко покараю неучтивцев». Один из советников Фатимы возразил: «Госпожа моя, не спеши. Кто знает, может, что-то задержало их в пути. Терпение лучше поспешности. Пошли гонцов и дождись ответа». Так госпожа Фатима и сделала.

Тем временем Ага Шахин отправился в путь и вскоре предстал перед Фатимой, и увидела она, что посланец красив собою, храбр и красноречив. «Кто ты и чего хочешь?» – спросила Фатима. Он отвечал: «Госпожа моя, я визирь султана ас-Салиха Айюба. Он приветствует тебя». – «А как твое имя?» – «Меня зовут Шахин аль-Афрам». В удивлении воскликнула Фатима: «Так, может, ты из Бурсы?» Он ответил: «Да, это мой город». Она спросила: «Почему же ты живешь на земле египтян?» Шахин поведал ей свою историю от начала до конца, и Шаджарат ад-Дурр не усомнилась в ней, так как слышала о Шахине от своего отца.

Сменив гнев на милость, Фатима спросила: «Но что помешало тебе встретить меня на границе, как это делали мои подданные в других странах?» Он отвечал ей: «Радостную весть о твоем прибытии гонцы принесли лишь вчера, и я, не мешкая, отправился в путь, чтобы предложить тебе гостеприимство султана и сделать твое пребывание на его земле приятным. Приказывай, я исполню все, что ты пожелаешь». Так льстивыми и подобострастными речами визирь уговорил Фатиму принять приглашение султана. Потом он приказал слугам собрать вещи и палатки, и караван двинулся в путь. Шахин ехал рядом с госпожой Фатимой, услаждая ее беседою. Так они достигли султанского дворца, и султан ас-Салих почтительно встретил госпожу Фатиму и повел с нею приятный разговор. И когда госпожа, скрытая ширмой, беседовала с ас-Салихом Айюбом, заронил аллах в ее сердце любовь к нему. Султан отвел гостье лучшие покои, и прожила она в них три дня. Между тем султан полюбил прекрасную Фатиму и послал Шахина сказать ей об этом. Визирь отправился в покои к госпоже Фатиме и, приблизившись к ширме, за которой она сидела, приветствовал ее. Фатима милостиво позволила ему сесть и сказала: «Я знаю, ты пришел ко мне не случайно. Говори, чего ты хочешь». Шахин промолвил: «Госпожа моя, я лишь посланец султана. Повелитель правоверных приказал передать, что мечтает о чести сблизиться с тобой и насладиться твоей красотой. Что повелишь ответить ему, о несравненная Фатима, да избавит тебя аллах от всякой беды?»

Услышав эти слова, госпожа Фатима улыбнулась и промолвила: «Да поможет тебе аллах в твоем посредничестве, и пусть осуществится желание господина. Я согласна быть его женой и признаю его владыкою над собой. Нет постыдного в том, что разрешено книгой аллаха и сунной пророка его.[24] А тебя избираю своим посредником». И госпожа Фатима одарила Шахина богатым платьем и велела идти к султану ас-Салиху. Визирь вернулся к султану с радостной вестью. И повелитель воскликнул, довольный: «Не зря называют визирей мудрецами».

Потом приказал он устроить пир и пригласил на него всех вельмож, среди которых был и шейх ислама.[25] И поведал султан почтенному шейху: «Господин мой, знай, что дочь аль-Муктадира госпожа Фатима прибыла к нам в Египет, чтобы совершить хадж и посетить могилу пророка, да будет с ним мир и молитва. А я посватался к ней, и она ответила согласием. Спроси ее, так ли было, как я говорю». И шейх ислама отправился в покои Фатимы, встал перед ширмой и спросил госпожу, давала ли она согласие. Фатима не стала отпираться и призналась, что визирь Шахин был посредником в этом деле. Потом вельможи собрались у нее в покоях, и она угостила их вином и одарила подарками. А после испросила у султана разрешения отправиться в хадж, и он не воспротивился и дал ей в провожатые Ага Шахина. Приготовили паланкин. Госпожа Фатима взяла с собой покрывало для священной Каабы[26] и подарки для бедуинов и отправилась в путь, а впереди нее ехали воины султана с трубами и рожками. В пути госпожа Фатима совершила столько добрых дел, что не перечесть. Наконец добралась она до Медины, помолилась у могилы пророка, дабы исполнил он ее желания, и отправилась в обратный путь. Тем временем султан ждал госпожу Фатиму с нетерпением и, когда гонцы донесли о ее возвращении, обрадовался и приказал украсить город.

А потом устроил в ее честь празднество, и пировали на нем люди несколько дней и ночей. Когда же наступил день свадьбы, султан приехал со своей свитою, поднялся во дворец и вошел к госпоже Фатиме. С тех пор зажили они в счастье и довольстве, и султан мудро правил своим государством.

И продолжал мухаддис: между тем в Мосуле[27] жил правитель по имени Айбек ат-Туркмани. Гонцы приносили ему известия о разных странах, и вот однажды узнал он, что в Египте правит султан из курдов по имени ас-Салих, якобы несведущий в государственных делах и неопытный в военном искусстве. Услышав об этом, приказал Айбек готовить войско и молвил: «Я завладею Египтом, ибо я достоин того». И он повел свое войско, и они шли, пока не достигли Халеба. Там Айбек разбил лагерь и решил осадить город. Но аллах вдруг наслал на него страшную болезнь, и утратил Айбек надежду на выздоровление. Разные лекари и знахари лечили его лекарствами и снадобьями, но все понапрасну. День ото дня силы его убывали, а страдания множились. Воины же при виде болезни своего предводителя упали духом и разуверились в победе.

Тем временем наместник Халеба отправил гонца с письмом в Египет. Однажды сидел султан ас-Салих в своем диване, и вдруг вошел гонец и подал письмо. Султан передал его кадию,[28] и тот прочел следующее:

«О повелитель правоверных, правитель Мосула Айбек ат-Туркмани осадил Халеб. Мы выслали лазутчиков, и они донесли, что Айбек хочет завоевать Египет и Сирию и властвовать над нами. Но едва он подошел к Халебу, аллах наслал на него страшную болезнь, от которой никто не может его исцелить. И теперь лежит Айбек при смерти. Мы написали тебе это письмо и известили обо всем, что произошло, а тебе решать, как поступить».

И сказал султан: «Напишите халебскому наместнику, пусть откроет городские ворота и не препятствует правителю Айбеку идти на земли Сирии и Египта. Да будет на все воля аллаха». Так и было сделано.

Между тем болезнь донимала Айбека все сильнее и сильнее. И вот однажды, когда жить ему оставалось совсем немного, пришел к нему человек, с виду похожий на шейха, и стал беседовать с ним столь приятно, что завладел его сердцем. «О царь времен, – спросил он Айбека, – что с тобой?» – «То, что видишь», – ответил правитель Мосула. «Разве не приходили к тебе лекари и не лечили тебя?» – «Приходили многие, но ни один не исцелил». Тогда человек сказал: «Я буду лечить тебя и вылечу». Правитель ответил: «Да воздаст аллах тебе за это добром». И человек стал лечить Айбека своими лекарствами и травами, и через три недели правитель был здоровее прежнего. Поцеловал он исцелителю руку и спросил: «Как зовут тебя, господин мой?» Тот ответил: «Мое имя шейх Салах ад-Дин». – «А откуда ты?» – «Я из Ирака». Айбек подумал, что этот шейх – один из святых аллаха, н проникся к нему довернем.

И поведал сказитель историю человека, который назвался Салах ад-Дином. У настоятеля монастыря на побережье Сирии было два сына, Корсимол и Асфут. Корсимол был примерным христианином и после смерти отца поселился в монастыре, чтобы учить детей Евангелию и разъяснять им, что есть добро, а что зло. А брат, его нечестивец Асфут собрал детей в разбойничью шайку и стал насаждать среди них пороки и обман. Однажды в монастырь к Корсимолу приехал король Португалии и привез с собой дочь, которую звали Фатна. Поцеловал король руку молодому настоятелю и сказал: «Отец мой, у меня долго не было детей, и однажды в вербное воскресенье я дал обет Иисусу Христу, если господь пошлет мне сына или дочь, сделать свое дитя ученым. Господь внял моей молитве и послал мне дочь. Теперь она выросла, и я хочу, чтобы ты обучил ее всем наукам». Монах принял девушку в монастырь, а отец ее вернулся в свою страну.

Четыре года учил настоятель Фатну, и она постигла все науки. Но однажды явился к Корсимолу его брат Асфут со своими людьми и увидел девушку. «Кто она такая?» – спросил он. Корсимол ответил: «Она – королевская дочь». – «Девушка красива лицом, и я пожелал; ее», – заявил Асфут. Корсимол стал увещевать брата, говоря: «Но она дочь короля Португалии. Отец доверия мне девушку, и я лишусь жизни, но не допущу до нее никого». Асфут не стал спорить с братом, вышел из монастыря вместе со своими людьми и сказал им: «И все же я возьму ату девушку». А они ответили: «Делай как хочешь». Когда наступила ночь, прокрался он в монастырь и, увидев, что брат спит в келье, закрыл его на ключ, а сам вошел к девушке и лишил ее невинности. Проснулся Корсимол, стал стучать в запертую дверь и звать Фатну. Прибежала девушка, выпустила его и поведала о том, что произошло. Огорчился Корсимол и сказал себе: «Однажды познав девушку, нечестивец захочет вновь прийти к ней. А если я воспротивлюсь тому, убьет меня. Придется отослать ее к отцу». Он дал Фатне в провожатые десять монахов, и отправилась она в Португалию.

Прибыв ко двору короля, монахи вручили ему письмо Корсимола, а написано в нем было следующее:

«Знай, о король, что мы усердно учили твою дочь, и она преуспела в науках. Мы хотели, чтобы жила– она в монастыре. Однако увидел девушку проклятый Асфут и возжелал ее. И как ни отговаривал я брата, не послушал он меня. Посылаю тебе твою дочь, опасаясь, что нечестивец не оставит ее своими домогательствами!»

Прочитал король письмо, разгневался и воскликнул: «Я разыщу этого негодяя и убью его, как собаку». Один из министров сказал: «О король, час возмездия недалек. Я придумал, как отомстить похотливому нечестивцу. Пошли четверых своих людей, пусть разыщут они проклятого Асфута, отдадут ему тысячу динаров и богатый подарок и скажут: «Отец девушки узнал о случившемся, обрадовался и пожелал отблагодарить тебя». Король возразил ему: «А вдруг возьмет он деньги и подарок и пойдет, неотомщенный, своей дорогой?» Но министр ответил: «О король, это лишь хитрая ловушка. Если нечестивец попадется в нее, он погибнет». – «Хорошо, – согласился король, – пусть будет по-твоему».

Он послал четверых слуг на поиски Асфута, а монахов, что привезли его дочь, щедро одарил. Целый месяц скитались посланцы короля и наконец повстречали злодея Асфута и передали ему письмо своего господина. Прочитал Асфут письмо и захохотал. «Видали, каков ваш господин! – воскликнул он, обращаясь к сообщникам. – Он снискал благодарность королей!» И он рассказал им о письме – короля Португалии. А потом забрал подарок и деньги и велел посланным ехать назад и передать королю поклон от него. Но королевские слуги остановились поблизости и стали ждать, что дальше будет. Слышат – кричат разбойники: «Мы были вместе с тобой и имеем право на свою долю». А Асфут отвечает им: «Король написал мне, а не вам, и потому это моя добыча». Слово за слово разгорелся между ними спор, а стали они ругать и поносить друг друга. А потом набросились разбойники на своего предводителя и зарубили его мечами. После сказал один из них: «Поделим добычу между собой». А другой возразил: «Возьмем себе половину, а другую отдадим Корсимолу». Третий воскликнул: «Корсимол не помогал нам, за что мы будем делиться с ним?» Четвертый закричал: «Не бывать этому, клянусь жизнью!» И снова пустили они в ход мечи. Не прошло и часа, как осталось живыми из них лишь пятеро. Тогда посланные короля подъехали к ним и поубивали всех до единого, забрали подарок и деньги и вернулись к своему господину. Когда они рассказали королю о том, что произошло, он обрадовался и стал благодарить своего министра за хитроумный совет.

Дочь же короля через положенный срок родила мальчика. И было в ту ночь зловещее знамение: затмилась луна, и мрак окутал землю, загремел гром, и поднялась буря. Мальчик появился на свет с тонкой шеей, большой головой и был безобразен на вид. Увидев уродца, мать тут же умерла от горя. А король заплакал и облачился в траурные одежды. Невзлюбил он мальчика и сказал: «Он принес мне горе, и если б не велел нам всевышний любить детей, я убил бы его и скорбь покинула бы мое сердце». Затем приказал он найти младенцу кормилицу. Но младенец не брал грудь ни одной женщины. Тогда привели ему козу и газель, но и их молока он не стал пить. «Этот ребенок родился под несчастливой звездой, – сказал министр королю. – Послушай моего совета: прикажи отнести его в монастырь и подложить собаке, которая недавно ощенилась. Суждено ему – он выживет, а нет – умрет». Король сказал: «Слова твои разумны», – и приказал отнести мальчика, в монастырь и положить рядом со щенятами. И младенец стал сосать собачье молоко. А собака приняла его и обласкала. Удивлению короля не было границ, однако распорядился он, чтобы с этого дня собаку хорошо кормили.

Когда мальчик подрос, не стало монахам от него житья, ибо был он драчлив и проказлив. Монахи пожаловались на отрока королю, и он стал стыдить его, да только не помогли королевские увещевания. Понял король, что мальчик неисправим, и, поручив его десяти слугам, отправил к дяде, настоятелю монастыря Корсимолу. А в письме описал все, что произошло с Асфутом и его сообщниками, и заключил письмо следующими словами:

«Посылаю тебе твоего племянника, которого я назвал Хуаном. Мать его умерла, едва разрешившись от бремени».

Корсимол взял мальчика и стал учить его вместе с другими своими учениками – королевскими отпрысками, пока не постиг он суть всех наук. Однако по-прежнему оставался Хуан хитрым, лживым и коварным. Однажды в праздничный день монахи отправились покататься на лодках в море. Вдруг заметили они корабль с паломниками, напали на него и захватили в плен всех, кто на нем был. Среди пленников оказался один благородный и ученый иракец по имени шейх Салах ад-Дин. Он был сведущ в науках, знал наизусть хадисы, изучил риторику и литературу, грамматику и астрономию, геометрию и медицину. Увидели монахи, что он стар и сед, и воскликнули: «На что нам этот старик!» – и посадили его в тюрьму. А почтенный шейх возблагодарил аллаха за его милость и начал читать Коран. Дни шли за днями. И вот однажды Хуан, проходя мимо двери тюрьмы, услышал, как шейх читает Коран. Понравились ему слова священной книги, и сказал он своим товарищам: «Старик, что сидит в тюрьме, – мусульманский монах. Давайте прикинемся, будто хотим принять его веру. Пусть научит он нас мусульманским молитвам и Корану». Товарищи согласились. И отправились они все вместе в тюрьму. Первым вошел к шейху Хуан и поцеловал у него руку, а за ним и его товарищи почтительно приветствовали старца. Шейх спросил их: «Кто вы такие?» – «Господин наш, – ответили они, – мы из этого монастыря. Мы слышали истины, что ты изрекал, и хотим постичь их». Шейх возразил: «Но тогда вы должны принять ислам». – «Мы согласны», – ответили они, и шейх сказал: «Повторите слова: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его». И они приняли ислам, но лишь для виду.

С тех пор приходили они к шейху каждый день в келью и прислуживали ему, принося еду и питье. А он обучал их канонам ислама, и продолжалось это до тех пор, пока Хуан не стал таким же ученым богословом, как сам шейх Салах ад-Дин. Тогда Хуан сказал своему другу Сейф ар-Руму: «Я постиг все науки, которые знает шейх, и хочу отблагодарить его за это». – «Отпусти его на свободу и дай денег на дорогу, чтобы он мог добраться куда ему нужно», – посоветовал Сейф ар-Рум. Но Хуан возразил: «Вовсе нет. Я убью его». – «Почему же ты хочешь убить человека, который был так добр к тебе а научил всем наукам?» – «Я не признаю добра и благодарности. Нет на земле человека, который был бы мне дорог». И Хуан подсыпал шейху в еду снотворного зелья и, когда старец заснул, убил его, а одежду и ученые книги взял себе.

Так принял шейх мученическую смерть. А проклятый Хуан велел Сейф ар-Руму похоронить его тайно, чтобы Корсимол не узнал о злодействе и не наказал их. Сейф ар-Рум закопал шейха возле монастыря и сказал: «Если настоятель спросит нас о нем, скажем, что он убежал». Однажды Корсимол хватился шейха, не нашел его и спросил Хуана и Сейф ар-Рума: «Где тот пленник, который учил вас премудростям ислама?» Они ответили: «Он убежал». Но Корсимол не поверил им: «Я знаю, вы убили шейха, труп закопали возле монастыря, а его вещи забрали себе. Ступайте прочь, не то плохо вам придется». И убийцы покинули монастырь. Хуан надел на себя одежду шейха и стал выдавать себя за известного богослова, а Сейф ар-Рума – за своего ученика, которой го он нарек Мансуром.

Отправились они искать место, где могли бы поселиться. И в пути узнали, что правитель Мосула осадил Халеб, вознамерясь завоевать Египет, но нежданно постигла его страшная болезнь. Хуан сказал: «Пойдем к этому правителю. Я попробую излечить его». Они достигли Халеба, и злодей Хуан, назвавшись шейхом Салах ад-Дином, стал лечить Айбека, как мы описывали, А когда он исцелил правителя Мосула, тот сделал его своим имамом[29] и осыпал почестями. Увидев, что хворь отступила, Айбек решил продолжить свой поход и стал звать шейха с собой. Но тот сказал: «Иди на Египет, а я поклонюсь могилам пророков и догоню тебя», Айбек ответил: «Воля твоя, только не забудь помянуть нас в своих молитвах». И они расстались.

Айбек отправился на Египет через Газу и Катийю,[30] но по воле аллаха сбился о пути. Тогда воскликнул правитель Мосула: «Если найду я дорогу, клянусь подчиниться султану и верно служить ему», И очистилось сердце Айбека от злых намерений, и отказался он от того, что задумал. Всю ночь были его воины в пути, а утром вышли на знакомую дорогу и обрадовались. Направился Айбек со своим войском к землям Египта и, подойдя к границе, испросил разрешения перейти ее.

И вот однажды, когда султан сидел в своем диване, вошел Айбек, низко поклонился ему и пожелал вечного могущества и благоденствия. «Добро пожаловать, Айбек, царь Мосула, который хотел завоевать Египет», – приветствовал пришельца султан. Услышав эти слова, Айбек сказал; «Господин мой, я пришел сюда лишь для того, чтобы угождать тебе». – «Расскажи мне, что произошло с тобой на пути в Египет», – приказал султан. И Айбек поведал ему обо всем, что было. Тогда султан спросил: «Хочешь ли ты служить у меня и быть моим подданным?» Айбек ответил: «Да, хочу, господин мой». – «Назначаю тебя своим визирем», – изрек султан. Он усадил Айбека на место, где отныне ему подобало сидеть, и приказал отвести новому визирю дворец.

Однажды явился к Айбеку во дворец Хуан, по-прежнему выдававший себя за иракского шейха Салах ад-Дина. Айбек встретил его с почтением и стал расспрашивать о том, что с ним произошло с тех пор, как они расстались. Салах ад-Дин рассказал: «Сын мой, дошел я до Иерусалима, посетил могилы пророков Мусы, Ибрагима[31] и других праведников. Молился за тебя и просил аллаха, чтоб даровал он тебе высокое положение, а после отправился сюда». Айбек сказал: «Рад приветствовать тебя в своем доме, господин мой, и да услышит аллах твои молитвы». Потом поведал он шейху о том, что стал визирем в диване повелителя правоверных, и обрадовался шейх столь высокому назначению Айбека и, возблагодарив аллаха, остался у него в доме.

Между тем спросил однажды султан Ага Шахина: «Где кадий дивана? Я не вижу его уже три дня». Визирь ответил, что кадий болен. И тут явились к султану слуги и доложили, что кадий дивана Мухаммед Hyp ад-Дин скончался. «Все мы принадлежим аллаху и к нему возвращаемся», – произнес султан и приказал Ага Шахину найти благочестивого и праведного человека, сведущего в делах веры, чтоб занял он место кадия. Визирь Шахин воззвал к улемам:[32] «Господа наши, улемы ислама, есть ли среди вас такой, кто достоин стать кадием дивана?» И ему ответили: «Есть». Поднялся со своего места визирь Айбек и сказал: «О, повелитель правоверных, я знаю человека праведного, сведущего в науках и в мирских делах. Он исцелил меня, когда я заболел страшной болезнью в Халебе, и я сделал его своим имамом. Сейчас он живет в моем доме, а зовут его шейх Салах ад-Дин аль-Ираки». Услышав эти слова, султан ас-Салих обратился к Ага Шахину и спросил: «Что ты скажешь об этом шейхе?» Визирь ответил: «О повелитель правоверных, разве могу я сказать дурно о человеке ученом и достойном?!» Тогда султан приказал Айбеку привести шейха Салах ад-Дина, чтоб занял он место кадия.

Айбек пришел к себе во дворец и сказал шейху: «Пойдем со мной в диван. Султан повелел быть тебе кадием дивана». Шейх одел свою джуббу,[33] и они отправились. Представ перед султаном, Салах ад-Дин пожелал ему вечного могущества, благоденствия и избавления от всех бед и несчастий. В ответ на слова шейха султан милостиво приветствовал его и усадил на место кадия. Так шейх Салах ад-Дин стал кадием.

Однажды в седьмую ночь месяца, когда лунный серп прибывал, приснился султану сон, и спросил он улемов, сбудется ли он. «О повелитель правоверных, – ответили улемы, – сон, что привиделся в седьмую ночь месяца, всегда сбывается, но расскажи нам его, чтоб знали мы, не предвещает ли он дурного». – «Я видел, – начал султан, – будто стою я посреди необъятной безлюдной пустыни, а передо мной расстилается вади.[34] Вдруг огромная стая гиен заполонила вади, и я испугался, ибо был одинок и беспомощен. Тут поднялось облако пыли, а когда оно рассеялось, я увидел семьдесят пять могучих львов и впереди них – красавца вожака. Он бросился на гиен, а следом за ним кинулись и другие львы. И началась битва, упорная и жестокая, и не остановились львы, пока не растерзали всех гиен до одной. Тут проснулся я в волнении». Выслушали улемы рассказ султана и сказали: «О повелитель, гиены, которых ты видел, – это неверные. И они хотят тебе вреда. Львы же – это благочестивые мусульмане, которые сражаются с врагами веры и побеждают их. Они опора и защита твоей власти. Тебе следует, господин наш, купить рабов-мамлюков, чтоб помогли они правоверным».

Тогда султан приказал визирю Шахину сделать то, что посоветовали улемы. И Шахин послал одного из своих слуг за старшиной торговцев рабами. И когда тот предстал перед ним, сказал ему: «Султан хочет купить мамлюков, достойных быть его телохранителями. Он пожелал семьдесят пять рабов, из коих двадцать пять должны быть черкесами, двадцать пять – абхазцами и двадцать пять – грузинами. Что ты на это скажешь?» Торговец ответил: «О визирь, товара, о котором ты говоришь, у нас в стране нет. Но я знаю одного купца по имени Али аль-Варака, который ездит по всему свету и может найти то, чего ты хочешь». Тогда визирь сказал: «Возьми с собой моего слугу, и пусть он приведет ко мне этого купца». И когда купец предстал перед визирем, Шахин встретил его ласково и говорил с ним как с равным. Он спросил купца, как его имя, а потом сказал: «О Али ибн аль-Варака, знай, что я призвал тебя по делу, которое поручил мне султан». – «В чем оно, о визирь?» – «Султан хочет купить семьдесят пять молодых мамлюков, и чтоб были среди них черкесы, грузины и абхазцы». Торговец ответил: «О визирь, я могу выполнить пожелание султана, ибо знаю все языки и наречия. Но я разорен, и нет у меня ничего, кроме долгов. Деньги, что я выручу за мамлюков, возьмут ростовщики, и я останусь ни с чем. А дети мои, клянусь твоей головой, уже три дня сидят голодные. Когда-то я был богатым торговцем, но богатства мои или утонули в морях, или достались разбойникам». На эти его слова визирь ответил: «Не тревожься. Это дело поправимое. Но раз сведущ ты так в языках и по речи человека определяешь, откуда он родом, скажи, кто мои родители?» – «О визирь, – ответил торговец, – отец твой – турок, а мать – магрибинка[35]». Визирь сказал: «Истинно так. Теперь ступай домой а завтра приходи в диван». И визирь подарил торговцу платье и приказал выдать ему сто динаров. Али обрадовался и забыл о своих печалях и заботах. Он пошел домой и рассказал жене обо всем, что произошло, и она тоже обрадовалась. Они накупили еды и накормили детей досыта.

На следующий день Али предстал перед султаном и пожелал ему вечного могущества и благоденствия. В ответ султан спросил, кто он такой и чего хочет. Торговец ответил: «О повелитель правоверных, я твой слуга Али ибн аль-Варака». А визирь Шахин добавил: «Господин наш, это тот, кто взялся купить тебе мамлюков». Тогда султан сказал: «Знай же, торговец, что, кроме этих семидесяти пяти мамлюков, я хочу, чтобы ты купил для меня раба, который будет мне слугою, и должен он быть сильным и умным, знать наизусть Коран и иметь приятное лицо с семью оспинами и складкой между бровей, как у льва. А зваться он должен Махмудом. Что ты скажешь на это?» Али ответил: «О господин мой, если я найду мамлюка, в котором сочетаются все эти качества, ты получишь требуемое». Султан дал торговцу кошелек с деньгами и костюм для этого мамлюка и сказал: «Если найдешь такого, как я тебе описал, купи его мне». А визирю приказал: «Дай ему денег на покупку мамлюков и семьдесят пять костюмов для них да одень его самого в нарядное платье. А еще составь грамоту, что назначаю я его отныне старшиной торговцев рабами». Визирь Шахин промолвил: «О повелитель правоверных, этот человек столько задолжал ростовщикам, что опасаюсь я, как бы не отобрали они у него всех мамлюков и тем самым не нанесли бы урона твоей казне». Тогда султан приказал написать указ, чтоб никто в египетских землях не чинил торговцу Али препятствий, а все его долги были б зачтены ростовщикам при уплате налогов. И Али покинул диван, взяв с собой деньги, дары и костюмы для мамлюков. Он оставил подарки дома и отправился в путь и ехал до тех пор, пока не достиг города Бурсы, где правителем был Масуд-бей. Утомившись в дороге, Али заночевал на постоялом дворе.

Между тем Масуд-бей узнал о том, что в город прибыл торговец Али ибн аль-Варака, и послал на постоялый двор слугу, чтоб привел он Али к нему во дворец. Когда торговец пришел во дворец, эмир встретил его с почетом, усадил рядом и спросил: «Что привело тебя, Али, в мой город?» Тот ответил: «Господин мой, султан повелел мне купить для него мамлюков». – «У меня нет такого товару, – сказал эмир, – но я предлагаю тебе свое гостеприимство». Али поблагодарил эмира и остался у него во дворце. Проснулся он на следующее утро, совершил молитву и вдруг слышит, будто читают где-то хором Коран. Пошел он узнать, откуда доносится это чтение, подобное жужжанию пчел, и оказался во дворе с водоемом посередине и крытыми галереями по краям. Заглянул он в одну из них и увидел юношей, которые читали нараспев Коран, и были они все красавцы как на подбор. Один юноша окликнул Али и спросил, кто он и что ему надо. «Я гость эмира Масуд-бея, – ответил торговец. – Я услышал чтение Корана и пошел узнать, кто читает священную книгу. А кто вы такие?» – «Каждый из нас сын царя, эмира или известного героя, но волею судьбы мы стали мамлюками благородного эмира Масуд-бея. Есть среди нас абхазцы, черкесы и грузины, но все мы мусульмане». Когда Али услышал эти слова, он подумал: «Клянусь аллахом, султану не нужно иных мамлюков».

Он пошел к эмиру и сказал ему: «О эмир, я видел сейчас чудо и молю аллаха, чтоб помог он мне овладеть им». – «Что же ты видел?» – спросил эмир. «Ты помнишь, вчера я спрашивал тебя о мамлюках, а ты ответил, что их у тебя нет. Так вот, я видел их здесь собственными глазами. Что ты на это скажешь?» Когда услышал Масуд-бей эти слова, глаза у него потемнели от гнева, и он воскликнул: «Воистину так, Али. У меня нет мамлюков на продажу, а тех, что ты видел, я никому не продам. Они нужны мне самому. Если же ты хочешь купить мамлюков, ступай на рынок – там их много», Али не стал спорить и препираться с эмиром.

Ночью приснился эмиру удивительный сон. Чудилось ему, будто тяжелая, как жернов, рука легла ему на грудь. И услышал он голос султана ас-Салиха. «О Масуд, – говорил повелитель правоверных. – Отдай мамлюков Али, ибо я хочу иметь их. Если же ты не сделаешь, как я тебе повелел, грудь твою пронзит копье». Эмир Масуд проснулся в страхе.

А купцу Али в ту же ночь приснилось, будто прикоснулась к его груди рука легкая, как страусовое перо, и услышал он голос, сказавший ему: «О Али, я султан ас-Салих. Знай, сын мой, что завтра прпдет к тебе Масуд-бей и предложит тебе мамлюков. Купи их у него». И Али проснулся радостный. А Масуд-бей, едва встав с постели, призвал к себе Али и сказал ему: «Ради господина твоего султана ас-Салиха ступай за мной следом и возьми мамлюков». Услышав эти слова, Али понял, что не обошлось здесь без чудесной силы султана ас-Садиха. Они пошли туда, где жили мамлюки, и эмир сказал своим рабам: «Дети мои, знайте, что отныне господином вашим будет торговец Али пбн аль-Варака». В ответ мамлюки заплакали: «О благородный эмир, этот человек разделит нас и продаст порознь разным хозяевам». Но тут Али сказал им: «Клянусь великим аллахом, вас купил султан Египта, и все вы будете жить в одном месте». Али повелел своим слугам принести деньги и сказал, обращаясь к Масуд-бею: «Господин мой, в этом кошельке семьдесят пять тысяч динаров. Это плата за мамлюков».

Эмир взял деньги и ушел, а Али приказал мамлюкам идти в баню. Сам же решил переписать рабов и раздать им костюмы и удивился, что один костюм – лишний. Придя в баню, мамлюки увидели в коридоре немощного юношу, хозяином которого был перс. Один из мамлюков, его звали Айдемир, проникся жалостью к больному рабу и спросил его: «Чем могу я помочь тебе, брат?» Тот ответил сквозь слезы: «Брат мой, помоги мне сесть, я так слаб, что не в силах стоять». Тогда Айдемир пошел к Али пбн аль-Варака, поцеловал ему руку и заплакал. Али спросил: «Почему ты плачешь, сын мой?» Айдемир ответил: «Господин, я увидел то, что меня огорчило, и пришел спросить твоего совета». – «Что же опечалило тебя?» – «Пойдем, я покажу тебе юношу-мамлюка царской крови, который болен и нуждается в помощи». И Али подошел к юноше и спросил, как его вовут. Тот сказал: «Мое имя Махмуд». Тут Али подумал: «Клянусь аллахом, вот одно качество, которого требовал султан ас-Салих». – «А знаешь ли ты что-нибудь из Корана?» – спросил торговец. «Да, господия мой, я знаю Коран наизусть и умею его толковать, к тому же я сведущ во многих науках». Али подумал: «Вот еще одно требуемое качество». Потом сказал: «Ты тяжко болен и долго не проживешь». – «Какое тебе дело до меня и моей болезни?!» – воскликнул Махмуд с гневом, и на лице его показались семь оспинок, а между бровями – складка, как у льва. Тогда Али пожал юноше руку и попросил прощения, а потом спросил: «Кто твой хозяин?» – «Я раб одного перса».

Али приказал банщику привести перса, хозяина этого мамлюка, и, когда тот пришел, спросил его, продаст ли он своего раба. Перс ответил: «Да». Али сказал, показывая ему кошелек: «Я не знаю, сколько денег в этом кошельке, но предлагаю тебе за юношу все, что в нем есть». Перс согласился, и Али отдал ему кошелек, и те, кто были при этом, стали свидетелями тому. Потом они составили купчую, и купец сказал Айдемиру: «Помой своего брата и одень в тот костюм, что оказался лишним». Айдемир снял с Махмуда одежду, отнес на руках в баню и усадил подальше от остальных мамлюков. Потом он искупал его и одел в новый костюм. А торговец Али продал свои товары и приказал привести верблюдов. Он посадил на каждого верблюда по двое мамлюков, распрощался с эмиром Масуд-беем и отправился в обратный путь.

Достигнув Халеба, караван остановился на отдых. Когда наместник Халеба узнал, что в город прибыл торговец с мамлюками для султана, он попросил у Али разрешения взглянуть на них. Али не противился и сказал: «Есть среди рабов один немощный, но способный и образованный юноша». Наместник попросил: «Покажи мне его». И, увидев Махмуда, улыбнулся и сказал: «Клянусь могуществом аллаха, если этот юноша одолеет свою хворь, он будет лучше всех. Отдай мне его, Али». Но Али воскликнул: «Ты хочешь невозможного: он мамлюк султана ас-Салиха!» На следующий день торговец двинулся в путь и достиг Дамаска.

Иса ан-Насер, наместник Дамаска, вышел ему навстречу, приветствовал его и спросил, что он везет. Али ответил: «Мамлюков для султана. Вот они перед тобой». Тот взглянул на черкесов и сказал: «Да они больше походят на женщин, чем на мужчин». Потом посмотрел На остальных и сказал: «А эти получше». Наконец заметил он больного Махмуда н воскликнул: «Эй, Али, а этот мамлюк больной! Отчего не бросил ты его в дороге?»

Али ответил: «Суждено ему жить – выживет, а нет – так тому и быть». И он отвел Махмуда к человеку по имени Дахрудж, дал тому десять динаров и приказал заботиться о больном, а сам 0 остальными мамлюками отправился в Египет. Когда были они в четырех переходах от Дамаска, приснилось Али, что султан ас-Салих говорит ему грозно: «Как посмел ты оставить Махмуда в Дамаске? Клянусь всемогущим аллахом, если ты не вернешься и не заберешь мамлюка, не будет тебе пути в мою страну». Али проснулся в страхе, поручил мамлюков слугам, а сам вернулся в Дамаск, пошел к Дахруджу и обрадовался, увидев Махмуда здоровым. Он возблагодарил аллаха за исцеление юноши и лег спать, а наутро, когда они собрались в путь, вдруг явился один из тех, кому Али задолжал. Этого человека звали Али аль-Акваси,[36] и должен был ему торговец сто динаров. Аль-Акваси сказал! «Срок уплаты долга истек, и ты должен сейчас же вернуть мне сто динаров». Али стал просить его: «Брат мой, дай мне отсрочку, будь милостив». Но тот ответил: «Клянусь аллахом, я не отпущу тебя, пока не вернешь мне долга». – «Но у меня нет сейчас ни динара». – «Тогда отдай мне этого юношу». – «Он принадлежит султану». – «Мне нет дела ни до султана, ни до визиря, я забираю этого парня в уплату твоего долга». Так Али пришлось отдать Юношу аль-Акваси и отправиться одному в Египет.

Али аль-Акваси повел Махмуда к себе домой. А жена его, по имени Аиша, была самой злой Женщиной на свете. Когда муж ее постучал в дверь, она спросила: «Кто там?» Он ответил: «Открой, я привел тебе слугу». Взглянула она на Махмуда и спросила: «Ты кто такой?» Он ответил: «Я мамлюк, госпожа». – «Вот так честь для нас!» – воскликнула она и заставила его делать самую черную работу. Он сбежал от нее и повстречал на кладбище троих бездомных» «Кто вы такие?» – спросил их Махмуд. Первый сказал: «Я ухаживал за птицами Исы ан-Насера. Но однажды недоглядел, и любимая его птица улетела. Я испугался, что хозяин убьет меня, и убежал». Второй сказал: «А я ухаживал за верблюдами Исы ан-Насера, и один верблюд пропал». Третий сказал: «А я конюх. От меня убежал конь, и я, страшась гнева Исы ан-Насера, спрятался здесь». Махмуд сказал им: «Я ваш товарищ по несчастью. Давайте жить тут, пока не придет нам спасение от милосердного султана». И они сели и стали беседовать и проговорили весь день, пока не наступила ночь. А была это двадцать седьмая ночь месяца рамадана.[37] Трое беглецов уснули, а Махмуд не спал. Прошло уже больше половины ночи, а он все думал о том, как ему быть. Вдруг увидел он, как по воле аллаха открылись врата небес, и перед ним засиял ослепительно-белый купол мечети. И еще увидел он, что никто на земле не проснулся, ни один петух не крикнул, ни одна собака не залаяла. Весь мир замер, и деревья склонили свои ветви. Тогда Махмуд сказал себе: «Ведь эта ночь лучше тысячи месяцев! Этой ночью исполняются все желания», И он вознес аллаху жаркую молитву. «Господи, – молил он, – заклинаю тебя святостью этой ночи, сделай меня властителем Египта, Сирии и всех других стран ислама. О господи, пошли мне силу сорока твоих святых праведников и помоги одержать победу над врагами. Пусть буду я твоим избранником, разрешающим и запрещающим, Услышь мою молитву, о господи. Все в твоей власти. Ты благодетель и заступник». Закончив молитву, Махмуд разбудил своих трех товарищей и сказал: «Вставайте и просите у аллаха желаемого. Сегодня святая ночь исполнения желаний». Они встали, и сказал тот, который ухаживал за птицами: «О господи, ты причина всех причин, сделай меня правителем и убереги мои владения от зол», И аллах исполнил его просьбу, ибо он милосерден и добр. И сказал погонщик верблюдов: «Господи, сделай меня визирем у этого птичника и не лишай меня его милостей до конца дней моих». И аллах исполнил его просьбу. Конюх же устал от жизни и потому попросил аллаха призвать его к себе. И аллах послал ему смерть. А когда настало утро, птичник и погонщик верблюдов отправились своей дорогой, в те владения, которые даровал им аллах, и жили там счастливо. Махмуд же пошел куда глаза глядят и встретил одного из соседей своего хозяина Али аль-Акваси. Он поцеловал у него руку и сказал: «Отдаю себя под твое покровительство и прошу оказать милость и помирить меня с моим господином». Сосед привел его в дом Али и сказал ему: «Вот мамлюк, который убежал от тебя. Он вернулся и попросил меня привести его к тебе. Прости его ради меня». Али сказал соседу: «Считай, что я твой должник». Потом привел Махмуда в дом и крикнул жене: «Вот мамлюк, который сбежал от нас, накажи его хорошенько».

Аиша тут же привязала Махмуда к столбу, схватила горящую головню и только замахнулась ею, как раздался стук в дверь, и вошла сестра Али аль-Акваси. Увидев ее, Махмуд закричал во весь голос: «Помоги мне, о госпожа!» Она ответила: «Не бойся, сын мой». Затем подошла к Аише и сказала: «Прости этого юношу ради меня». Но злая женщина воскликнула: «Ни за что не прощу, даже если весь мир будет меня об этом молить. Не вмешивайся в мои дела». Услышала госпожа Фатима аль-Акваси такие слова, рассердилась и воскликнула: «Как ты смеешь разговаривать со мной столь непочтительно?» Затем бросилась к Махмуду, освободила его от пут и привела к себе в дом, а на брата и его жену затаила обиду.

Вернувшись домой, она послала за кадием, улемами и знатными людьми, усадила их на почетное место и велела позвать своего брата Али. А когда пришел он, спросила: «Скажи, Али, ты покупал этого мамлюка?» Тот ответил: «Нет, он отдан мне в заклад за сто динаров. Хозяин же его Али ибн аль-Варака». – «Так знай же, – сказала Фатима, – он останется у меня до тех пор, пока не придет хозяин юноши и не заберет его. А деньги я тебе возвращаю». С этими словами она достала сто динаров и вручила их кадию, а тот передал их Али аль-Акваси. Потом госпожа Фатима обратилась к улемам: «Спросите моего брата Али, должна ли я ему что-нибудь из имущества его матери и отца». Улемы спросили, и Али ответил, что нет. Тогда Фатима сказала: «Напишите об этом грамоту». Улемы написали и засвидетельствовали написанное и поставили печать ее брата Али. «А теперь, – сказала Фатима, – составьте по всем правилам закона еще одну грамоту – о том, что все мои деньги, имущество и все, чем я владею, отныне принадлежит этому юноше и он может распоряжаться своим добром, как пожелает. А если я умру и он пожертвует кусок материи мне на саван, считайте это его милостью, ибо я усыновляю его, и вы все тому свидетели».

И поведал мухаддис, что был у госпожи Фатимы сын по имени Бейбарс, но умер он, и сердце матери охватила тоска. Когда же аллах послал ей Махмуда, прониклась она нежностью к нему, ибо был он похож на Бейбарса. Потому и сделала она то, о чем было рассказано. По велению Фатимы улемы составили грамоту, спросив сначала у Махмуда, согласен ли он на это. Махмуд сказал: «Я слуга госпожи», – и поцеловал ей руку. А она назвала его Бейбарсом по имени сына. Потом госпожа Фатима угостила улемов и знатных людей, и они удалились, помолясь за нее аллаху. А Бейбарс поселился в доме госпожи Фатимы полновластным хозяином.

Между тем Али, брат Фатимы, получив сто динаров, пришел домой и стал расспрашивать жену о том, что произошло. Она рассказала, как все было, и он опечалился. Потом Али поведал жене о том, что сестра записала свое имущество на имя юноши, и стали супруги упрекать друг друга.

Однажды стоял Бейбарс на пороге дома и вдруг видит: идет торговец, а в руках у него лук. Бейбарс подозвал его и спросил, не продаст ли он ему этот лук. Торговец согласился и запросил за него пять динаров. Бейбарсу очень понравился лук. Он усадил торговца перед домом, а сам взял лук, поднялся с ним к матери и сказал: «Матушка, я хочу купить этот лук». – «А чей он, – спросила мать, – и сколько стоит?» – «Торговец продает его за пять динаров». Услышав это, Фатима рассмеялась: «Сын мой, знай, что у меня есть луки намного лучше этого». Тут она ввела его в большую комнату, всю наполненную луками и стрелами. Бейбарс удивился и спросил; «Матушка, откуда у тебя это?» – «Сын мой, разве ты не знаешь, что меня зовут Фатима аль-Акваси? Я ношу это имя потому, что отец мой делал луки. Теперь же все, что есть в этом зале, принадлежит тебе». Бейбарс обрадовался, поцеловал у матери руку и вернул лук торговцу, опросив его при этом, чье это оружие. Торговец ответил, что лук принадлежит одному человеку из племени Бану Исмаил.[38] Тогда Бейбарс приказал торговцу привести к нему этого человека. И когда владелец лука предстал перед Бейбарсом, юноша спросил его: «Как тебя зовут?» Человек ответил: «Мое имя Асиф ибн Бахр аль-Маркаби». – «А почему ты продаешь свой лук?» – «Мне нужны деньги». Тогда Бейбарс протянул ему десять динаров и сказал: «Возьми эти деньги, а лук пусть будет моим подарком тебе». Асиф обрадовался и воскликнул: «Ты оказал мне великую услугу. Аллах поможет мне отблагодарить тебя». И ушел вместе с торговцем, которому Бейбарс пожаловал динар.

На следующий день Бейбарс гулял по двору и видит, что слуга спускает с крыши веревку в окошко. Эмир спросил слугу, зачем он это делает. Слуга ответил: «Чтобы накормить коня господина Хасана аль-Акваси, отца госпожи Фатимы. С тех пор как хозяин этого коня умер, ни один человек не может оседлать его. Он такой норовистый, что убил конюха, который за ним ухаживал. Теперь никто не решается войти к нему. Поэтому мы каждый день спускаем ему корм и воду через это окошко». Выслушав слугу, Бейбарс попросил дать ему ключ, открыл дверь, взглянул на коня и увидел, что он благородной породы. Глаза коня были налиты кровью, он бил землю копытом и громко ржал. Бейбарс приказал слуге подать седло и плетку, оседлал коня и вскочил ему на спину, словно лев. А слуге повелел дожидаться его здесь. Но слуга испугался, что конь сбросит молодого хозяина, поспешил к госпоже Фатиме и рассказал ей о том, как сын ее оседлал коня и бесстрашно сел на него.

Между тем конь скакал и скакал по пустыне, пока не очутился возле пещеры у подножья горы. Тут остановился он как вкопанный. И сколько ни хлестал его Бейбарс, не двинулся с места. Удивился Бейбарс, но слез с коня, вошел в пещеру и увидел, что горит в ней яркий светильник. Еще больше удивился Бейбарс и стал думать, что бы это все значило. Он пошел в глубь пещеры и увидел там каменную дверь, а посередине ее – кольцо. Взялся он за кольцо, приподнял его, чтоб получше разглядеть, а когда опустил, оно стукнуло о дверь. И в тот же миг из-за двери раздался голос: «Кто осмелился стучать в дверь, за которой хранятся сокровища жрецов? Возвращайся к себе, о пришелец, а не то тебя постигнут страшные беды. Знай, что сюда нет доступа никому из смертных, кроме юноши по имени Бейбарс. Лишь он может войти и получить желаемое». Услышав это, Бейбарс воскликнул: «Мое имя Бейбарс». Тут голос из-за двери сказал ему: «Входи», дверь открылась, и Бейбарс увидел слугу, который спросил его: «Тебя зовут Бейбарс?» Он ответил – да. Тогда слуга сказал: «Ты отмечен особым знаком свыше. А теперь положи то, что у тебя в руке, передо мной, и тебе будет дозволено владеть сокровищами пещеры». Бейбарс положил перед ним плеть, а слуга сказал ему: «Открой этот сундук. Ты увидишь в нем много сокровищ. Не бери из них ничего, кроме дамасской булавы, что весит десять ратлей.[39] Ею никто до тебя не владел. А кроме нее у нас ничего для тебя нет. Не зарься на сокровища, не то будешь наказан». Бейбарс подошел к сундуку, открыл его и увидел несметные сокровища. Но он взял лишь дамасскую булаву, вышел из пещеры и увидел, что конь его стоит на месте. Вскочил на него Бейбарс и поскакал в Дамаск.

В пути налетел на него всадник и закричал: «Плати пошлину!» – «Но у меня нет никаких товаров», – возразил Бейбарс. «Тогда плати за себя и своего коня». – «А если я не заплачу, что со мной будет?» – спросил Бейбарс. «Я убью тебя или возьму в плен и не выпущу, пока не получу выкупа. От меня никто не уйдет, разве что герой». Бейбарс сказал: «Хорошо, так берегись же». И они бросились друг на друга. Противник первым нанес удар, но промахнулся. Тогда Бейбарс ударил всадника булавой, и тот свалился на землю. Эмир сошел с коня и связал пленнику руки. Вдруг откуда ни возьмись появились три всадника и закричали: «Оставь нашего брата!» Но Бейбарс сшиб на землю одного, за ним второго, а третьего едва не сразил насмерть. Потом он связал их, сел на коня и отправился в Дамаск, ведя за собой пленников. Они стали просить его: «Отпусти нас, мы не останемся в долгу», Но он ответил: «Вы совершили разбой и должны быть наказаны за это». Они сказали: «Благороден тот, кто накормит голодного, сдержит данное слово и пожалеет обиженного. Отпусти нас, мы будем твоими верными слугами». Бейбарс спросил; «А кто вы такие?» – «Мы охранники дорог из рода аль-Кабатийя. Всего нас, вождей племени, шестьдесят четыре человека, и у каждого под началом по сто или двести соплеменников. Раз в год Иса ан-Насер платил нам за охрану дорог десять тысяч дирхемов тем мы и кормились. Службу свою несли честно и никого из путников не обижали. Но в этом году, когда пришли мы к Исе ан-Насеру получить то, что нам причитается, не захотел он платить нам ни дирхема.[40] Тогда мы сказали ему: «Заплати нам за службу, не то мы будем грабить проезжающих». Но Иса заявил: «Мне до вас нету дела». Тогда мы стали нападать на путников и требовать с них платы. Потому что нам нечем кормить семьи. Вот такова наша история». Выслушав четверых братьев, эмир Бейбарс спросил: «Хотите пойти ко мне в услужение?» Они ответили: «Да, господин наш». Тогда он развязал их, и они поцеловали ему руку, а один из братьев поехал и привел всех мужчин племени аль-Кабатийя. И они отправились вместе с эмиром Бейбарсом в Дамаск.

Прибыв в Дамаск, Бейбарс поспешил к дому своей матери, и она обрадовалась, увидев его, и сердце ее успокоилось. Он рассказал ей о своих приключениях, и она промолвила: «Бог даст, все это к добру, сынок». Потом он отвел место бедуинам, и они стали жить у него, и он назначил им жалованье.

Однажды пришли к Бейбарсу четверо крестьян. Он спросил, кто они и что им надо. Крестьяне ответили: «О господин, мы крестьяне Сар Джувейля аль-Махри, который владеет землей вместе с госпожой Фатимой, твоей матерью. Он прислал нас к ней с письмом». Прочитал Бейбарс письмо, а написано в нем было следующее:

«От Сар Джувейля аль-Махри, владетеля Сафда, госпоже Фатиме аль-Акваси. Уведомляем тебя, что собираемся справить свадьбу, и потому хотим взять себе всю пшеницу. А на следующий год весь урожай заберешь ты».

Понял Бейбарс, что написавший письмо замыслил обмануть мать, и сказал крестьянам: «Этому не бывать». И написал такой ответ:

«Уведомляем Сар Джувейля, что разгадали его хитрость и не допустим обмана. Каждый владелец должен получить свою долю зерна. Таково наше решение».

Он запечатал письмо, отдал его посланным и велел им возвращаться, сказав: «Если будет угодно аллаху, я завтра вас нагоню».

Как только крестьяне ушли, Бейбарс поведал матери о коварном замысле Сар Джувейля, и она поблагодарила его и сказала: «Поезжай завтра в Сафд и забери нашу долю зерна».

Когда же крестьяне привезли Сар Джувейлю письмо, прочитал он его и пришел в страшную ярость. А его управляющий Зунейт сказал: «Не гневайся, господин, дело это простое. Как приедет человек от госпожи Фатимы за пшеницей, поручи мне мерить зерно, и я все устрою». Затем он велел крестьянам приготовить мешки двух сортов: белые и черные, и сказал: «Черные будут наши». И стали они ждать Бейбарса. Наконец Бейбарс подъехал со своими людьми к току, где молотили пшеницу, и, ответив на приветствие управляющего, спросил его: «Ты меряешь зерно?» Тот ответил – да. «Тогда подели эту пшеницу». Зунейт приказал крестьянам принести мешки. Принесли они мешки двух цветов: белые и черные, и сказал он Бейбарсу: «Белые – ваши, а черные – наши». И стал отмерять в белый мешок по две-три меры, а в черный – по четыре. Но не укрылось это от Бейбарса. Разделив пшеницу, Зунейт сказал: «Забирай, господин, свою долю в белых мешках». Однако' Бейбарс ответил; «Нет, ты бери белые, а я возьму черные». Зунейт воскликнул: «Я отдам тебе только белые мешки». Бейбарс рассердился и закричал: «Если ты не сделаешь, как я велю, то не получишь ни белых, ни черных». Тут негодяй стал вопить что было мочи, а Бейбарс приказал своим бедуинам: «Забирайте все мешки до единого, отправляйтесь в путь и не бойтесь этих собак». Услыхал Зунейт эти слова, закричал громче прежнего: «Они взяли все зерно и не оставили нам ничего!» – и бросился к Сар Джувейлю. Стал он жаловаться ему на Бейбарса, и было в его рассказе больше лжи, чем правды. Выслушал Сар Джувейль управляющего, разгневался и приказал своему брату Филиппу: «Возьми отряд всадников, догони этого мальчишку и убей его, а зерно у бедуинов отбери. Зунейт пусть едет с тобой: он покажет тебе наглеца».

Филипп взял людей и отправился догонять Бейбарса. Настигнув караван, он крикнул: «Куда вы спешите? Обождите нас». Увидел Бейбарс погоню и сказал своим бедуинам: «Настало время показать, какие вы воины и на что способны». И он первым напал на врагов. Пыль поднялась столбом. Бедуины сражались храбро и сбили с врагов спесь. Закаркал ворон, предвещая врагам гибель. Не прошло и часа, как они дрогнули и обратились в бегство. Эмир Бейбарс заметил среди бегущих Филиппа, брата Сар Джувейля, догнал его и убил наповал. Когда люди Филиппа увидели своего предводителя мертвым, они пустились наутек, но бедуины их настигли, опознали Зунейта и пронзили его копьем насквозь.

Потом они собрали добычу и коней, брошенных врагом, и продолжили свой путь. Вернувшись к матери, Бей-барс рассказал ей все, что произошло, и она стала молиться, призывая на него благословение аллаха.

Между тем оставшиеся в живых люди Филиппа прибежали к Сар Джувейлю, стеная и плача. Сар Джувейль спросил: «Кто напугал вас так и где мой брат Филипп и управляющий Зунейт?» Они сказали: «Их убил этот дьявол Бейбарс и его сообщники, один вид которых повергает людей в ужас». Сар Джувейль собрал всех своих воинов, а было их десять тысяч, сел на коня и поехал впереди своего войска, направляясь в Дамаск. Когда известие об их приближении дошло до наместника Исы ан-Насера, испугался он, что нападут они на город, и приказал закрыть городские ворота. Тогда Сар Джувейль написал наместнику Дамаска письмо и послал с ним гонца, приказав доставить ответ. Гонец подошел к воротам города, и стражники спросили его: «Кто ты такой и чего хочешь?» – «Я гонец, несу письмо», – ответил он. Они доложили о нем Исе ан-Насеру, и он приказал впустить гонца, взял у него письмо и прочел в нем следующее:

«От Сар Джувейля наместнику Дамаска. Знай, что мне ничего от тебя не нужно, кроме Бейбарса и его людей, которые убили моего брата и сына моей сестры, и я не уйду от стен Дамаска, пока не отомщу своим врагам, хотя б пришлось мне простоять у ворот твоего города десять лет. Подумай, что. ждет тебя и всех жителей Дамаска, если ты не выдашь мне дерзкого убийцу: Засим приветствую тебя».

Прочитав письмо, Иса ан-Насер подумал: «Зачем мне подвергать себя опасности? Лучше выдам я этому человеку его врага». Он наградил гонца и вручил ему ответ. А написано в нем было следующее:

«От наместника Дамаска Сар Джувейлю. Знай, что неведомо мне ничего о вашей ссоре. Я выдам тебе твоего врага, и делай о ним, что хочешь. Засим приветствую тебя».

Прочитав это письмо, Сар Джувейль обрадовался и стал поджидать Бейбарса у ворот города. Между тем к Бейбарсу пришел человек и сказал, что его требует наместник. Бейбарс тотчас же сел на коня и вместе со своими людьми поскакал к наместнику, Иса ан-Насер встретил его приветливо, усадил рядом с собой и сказал: «Сын мой, знай, что проклятый Сар Джувейль явился сюда только из-за тебя. Он разгневан тем, что ты сделал. Я долго думал, как расправиться с ним, и наконец придумал одну хитрость». Бейбарс спросил: «Что же это за хитрость?» – «Ты, сын мой, вместе со своими воинами выйдешь за ворота, п. как только люди Сар Джувейля устремятся к вам, мои воины бросятся тебе на помощь и окружат врага. Тут мы и уничтожим их всех до единого. Что ты на это скажешь?» Бейбарс поверил наместнику и ответил: «Пусть будет по-твоему». Потом он сел на коня и вместе со своими людьми направился к городским воротам. Отъехав от города, Бейбарс оглянулся назад и увидел, что ворота закрылись и никто из воинов наместника не последовал за ним и его людьми. Тогда он понял, что хитрость Исы ан-Насера была задумана против него. Он поручил себя аллаху, обернулся к своим товарищам и сказал им: «Братья, мы попали в западню. Но я знаю, что вы готовы умереть с честью и не отступите перед врагом». Они ответили ему: «Мы все с тобой заодно и будем сражаться до конца». И овладело ими бесстрашие. А проклятый Сар Джувейль, когда увидел, что Бейбарс вышел из ворот, закричал своим воинам: «Вот они! Да поможет аллах нам отомстить и смыть позор бесчестия!» Эмир Бейбарс построил своих людей, а Сар Джувейль выслал одного из воинов навстречу Бейбарсу и приказал убить эмира. Воин метнул в Бейбарса копье, но эмир опередил его и мечом снес проклятому голову. Увидев это, люди Сар Джувейля отступили в страхе. А Бейбарс вызвал на поединок их предводителя. Но Сар Джувейль хоть и жаждал мщения, не решался вступить в бой с Бейбарсом, опасаясь поражения, и выслал вместо себя воина. Однако Бейбарс не дал тому даже копьем поиграть – одним ударом он снес ему голову долой. И так он убивал каждого, кто выезжал с ним сразиться, и убил тринадцать всадников Сар Джувейля. И тогда Сар Джувейль приказал своим воинам всем вместе броситься на Бейбарса и его людей и убить их. Началась жестокая битва, и звенели мечи и текла кровь, пока не наступила ночь. Много пало воинов Сар Джувейля, но бедуинов Бейбарса полегло еще больше, и пришлось эмиру покинуть поле боя. А Сар Джувейль стал искать его и, не найдя, сказал своим воинам: «Кто добудет мне Бейбарса живым или мертвым, получит столько золота, сколько он сам весит». Один из его воинов воскликнул: «Я найду эмира и получу обещанное вознаграждение». И отправился на поиски Бейбарса.

Между тем Бейбарс, подкрепившись после сражения, почувствовал неодолимую усталость. Он лег на склоне холма, не выпуская уздечки из рук, и уснул. Тут и наглел его воин, что похвалялся доставить эмира Сар Джувейлю. Увидел он спящего Бейбарса и обрадовался. Смочил платок соком банджа,[41] набросил его Бейбарсу на лицо, и стал сон эмира вдвое крепче прежнего. Тогда воин взвалил Бейбарса на коня, привез его к Сар Джувейлю и сказал: «Вот он, твой враг». Обрадовался Сар Джувейль и приказал: «Снимите этого негодяя с коня и дайте ему понюхать уксусу, чтоб он очнулся». Так и сделали. Эмир Бейбарс пришел в себя и спросил: «Где я?» Сар Джувейль ответил: «Ты у меня, и я отрублю тебе голову и тем отомщу за все». Но Бейбарс промолвил: «Знай, что спасение мое близко, Аллах вырвет меня из твоих рук. Но скажи мне: чей это шатер?» Тот ответил: «Это мой шатер, и я дорого заплатил за него». Бейбарс сказал: «Если суждено мне аллахом спастись и если попадешь ты в мои руки, то единственный. выкуп, который я возьму за тебя, будет этот шатер». – «Ну что ж, – ответил Сар Джувейль, – если ты спасешься и я попаду в твои руки, будет по-твоему. А сейчас, – обратился он к своим людям, – отведите его в тюрьму. Утром же мы казним его самой страшной казнью, которую только можно придумать». И отвели Бейбарса в тюрьму.

Утром Сар Джувейль приказал своим людям соорудить посреди лагеря плаху. А когда помост был готов, велел привести Бейбарса. Пошли они в тюрьму, а она пуста. Как узнал об этом Сар Джувейль, чуть умом не тронулся. Стал он поносить стражников да чинить над ними расправу, а сам думает: «Кто же его спас?»

И поведал мухаддис: а спас Бейбарса один бедуин, который слышал, как воин Сар Джувейля. обещал своему предводителю найти Бейбарса живым или мертвым. Ночью он дождался, когда вся стража уснет, проник в палатку, где томился Бейбарс, и вывел его из лагеря. Они шли, пока не оказались в безопасном месте, тогда бедуин остановился и разбил оковы на руках и ногах Бейбарса. Бейбарс спросил: «Кто ты, оказавший мне великую услугу?» Человек ответил: «Ты забыл меня, а я помню о твоем благодеянии и своей клятве отблагодарить тебя. Я – мукаддам[42] Асиф ион Бахр аль-Маркаби, ты вернул мне мой лук да в придачу дал десять динаров. Я молил аллаха, чтобы он позволил мне отблагодарить тебя, и он внял моей молитве и помог мне спасти тебя от врагов».

После этого Бейбарс и Асиф дошли до Дамаска, перебрались через городскую стену и очутились в городе. Бейбарс вместе со своим спасителем направился в дом матери. Увидев сына, мать обрадовалась, что он вернулся невредимым, и стала его расспрашивать, а он рассказал ей обо всем, что произошло.

На следующий день Асиф собрался в дорогу. Бейбарс стал уговаривать его остаться, но Асиф сказал: «Нет, господин мой, не могу, у меня дела». Тогда Бейбарс дал ему сто динаров, и тот ушел, благословляя эмира за доброту, Через шесть дней Бейбарс оправился от ран и усталости. А утром седьмого дня сел на коня, надел доспехи и орудие и поскакал к лагерю Сар Джувейля. Увидел Сар Джувейль Бейбарса и приказал одному из своих воинов сразиться с ним. И только смельчак выехал навстречу эмиру, как Бейбарс отсек ему голову. Тогда Сар Джувейль послал второго воина, потом третьего. И так Бейбарс убил пятнадцать человек. Тут не выдержал Сар Джувейль и крикнул: «Окружите его и убейте!» Набросились враги на Бейбарса со всех сторон. А он взмолился аллаху, прося у него спасения, и вдруг поднялась пыль и потемнело вокруг, а потом показались всадники, которые мчались во весь опор, и знамена их развевались на ветру, И закричали они: «Мы с тобой, эмир Бейбарс!» – и обрушились на врагов лавиной. Люди Сар Джувейля испугались и отступили. А городские жители и крестьяне, увидев лихих всадников, преисполнились храбрости, напали на врагов с тыла и подожгли их палатки. Тут эмир Бейбарс воспрял духом и стал разить врага направо и налево. Он убил знаменосца, а потом подъехал к Сар Джувейлю, ударил его булавой, и тот свалился на землю. Когда увидели злодеи, что постигло их господина и что ожидает их самих, пустились они наутек, побросав палатки и все свое добро. Так и остался стоять посреди лагеря огромный шатер о ста столбах.

И поведал мухаддис, как пришло к Бейбарсу спасение: из кибатийцев, что сражались вместе с ним, уцелели немногие. Они добрались до своего племени и рассказали о печальной судьбе соплеменников. Потом собрали воинов и вернулись, чтобы отомстить врагам.

Когда кончилась битва, Бейбарс сел на место Сар Джувейля в его шатре и приказал привести своего противника. Привели бедуины Сар Джувейля, и Бейбарс сказал ему: «Ты смеялся надо мной, когда я говорил, что мое освобождение близко, а теперь ты можешь спасти свою жизнь лишь выкупом». Сар Джувейль ответил: «Все, чем я владел, стало твоим». Бейбарс сказал: «Отдай мне этот шатер, и ты останешься жив». – «Возьми его и отпусти меня на свободу». Бейбарс дал ему коня без седла и уздечки и сказал: «Отправляйся куда глаза глядят». А потом он призвал к себе бедуинов и их предводителя и отблагодарил за свое спасение, поделившись с ними богатой добычею и одарив деньгами и платьем вдов и сирот убитых кибатийцев.

Расставшись с бедуинами, эмир Бейбарс раздал свою долю добычи беднякам, оставив себе лишь шатер и нескольких коней. Затем он отправился в дом своей матери, и она обрадовалась его благополучному возвращению.

Между тем, когда наместник Дамаска Иса ан-Насер узнал о том, что Бейбарс расправился с врагами, захватил богатую добычу и поделил ее между кибатийцами и бедняками, потемнело у него в глазах от злости. Но, хитрый и коварный, притворился он, что рад этому известию, и повелел четверым своим вельможам: «Приведите ко мне сына моего, эмира Бейбарса». Те пошли, приветствовали Бейбарса и сказали ему: «Господин наш Иса ан-Насер безмерно рад твоей победе над врагами и приглашает тебя в диван, чтобы поздравить с благополучным возвращением». И Бейбарс отправился с ними к наместнику. Иса ан-Насер встретил его о почетом и сказал: «Слава аллаху, сын мой. Я счастлив, что господь наш даровал тебе победу над врагами. Но ты раздал всю добычу, а о нас даже и не вспомнил. Как же это?» Бейбарс ответил: «Ты предал меня врагам и еще осмеливаешься требовать добычи! Клянусь аллахом, ты не заслуживаешь даже укаля.[43] Вот тут сидят твои улемы, люди ученые. Пусть они рассудят нас». И Бейбарс сказал, обращаясь к богословам: «О улемы ислама, что вы скажете о человеке, который хитростью уговорил меня выйти за ворота города, а потом закрыл их и оставил один на один с врагами? Когда же господь наш даровал мне победу, стал он требовать себе часть добычи». Улемы сказали: «У него нет на нее права». Тогда Иса, затаив в душе злобу, проговорил: «Сын мой, я пошутил. Мне ничего не надо, кроме твоего благополучия». И он стал беседовать с Бейбарсом весело и любезно. А что творилось в глубине его сердца, об этом знал лишь всеведущий аллах. Когда расстались они, Иса послал за одним дамасским жуликом и приказал ему: «Выкради Бейбарса и доставь его ко мне во дворец, а я тебя щедро награжу. Только смотри, храни мое поручение в тайне». Тот сказал: «Слушаю и повинуюсь». Ночью, когда Бейбарс лег спать, жулик набросил ему на лицо платок, смоченный соком банджа. Бейбарс уснул непробудным сном, а жулик связал его, засунул в мешок и принес к Исе ан-Насеру, который о нетерпением ждал его. Наместник наградил жулика и отпустил, сказав на прощание: «Смотри не проговорись». А потом сам втащил спящего юношу в одну из дальних комнат своего дворца и там разбудил его. Очнулся Бейбарс и спросил: «Где я?» Иса ответил ему: «Ты у меня, дерзкий мальчишка, и тебя ждет могила! За все, что ты сделал, ты скоро предстанешь перед создателем», Бейбарс ответил: «Хорошо же ты со мной поступаешь! А ведь перед людьми ты называл меня своим сыном! Однако аллах спасет меня». Иса закрыл связанного Бейбарса в комнате, а сам вышел, уверенный, что заставит своего врага испить чашу смерти, Между тем госпожа Фатима утром хватилась сына. Стала расспрашивать слуг, но никто не знал, куда он делся. Тогда она поспешно написала следующее письмо:

«От госпожи Фатимы аль-Акваси людям племени Бану Исмаил, верным защитникам нашим. Извещаем вас, что сын наш Бейбарс провел ночь на своем обычном месте, а утром, мы его не нашли и не имеем о нем никаких известий. Просим вашего покровительства, о храбрые и мужественные люди. Отыщите нам сына. Засим приветствуем вас».

Она запечатала письмо, кликнула раба по имени Саид ад-Дар и сказала ему: «Возьми это письмо и скачи в крепость аль-Маарра. Там спроси мукаддама Сулеймана аль-Джамуса и отдай ему письмо. Если выполнишь мое поручение, получишь свободу».

Раб вскочил на коня и помчался в аль-Маарра. Там разыскал он Сулеймана аль-Джамуса и вручил ему письмо. Сулейман аль-Джамус прочитал его, потом оповестил своих людей о том, что случилось, и они наградили раба и сказали ему: «Ступай к своей госпоже, передай ей наш привет и скажи, чтоб ждала нас. Мы придем, как только наступит ночь». Раб отправился в обратный путь и передал госпоже Фатиме все, что было велено, а она сдержала свое слово и отпустила его на свободу.

На следующий день люди Бану Исмаил оседлали коней и поскакали в Дамаск. К ночи достигли они города, перелезли через крепостные стены и подошли к дому госпожи Фатимы, а она уже ждала их, и как только стукнули они в дверь, приказала слугам открыть. Госпожа встретила гостей, провела в залу и, плача, поведала им о своем горе. Люди Бану Исмаил стали утешать ее: «Не плачь, госпожа, мы готовы ради нашего брата Бейбарса пожертвовать жизнью. Но скажи нам, нет ли у него врага?» Она ответила: «Есть, и очень опасный». – «Кто же он?» – «Иса ан-Насер, наместник Дамаска». Услышав это, они сказали: «Ну, теперь мы знаем, что нам делать. Не успеет рассвести, как брат наш будет у тебя». Она поблагодарила их, а они поодиночке пробрались во дворец Исы, нашли его спящим на постели и разбудили. Увидел Иса перед собой людей Бану Исмаил и страшно испугался. Однако поборол свой страх и решил действовать хитростью. «Добро пожаловать, благородные люди», – сказал он им приветливо. Тут мукаддам Сулейман аль-Джамус обнажил кинжал и воскликнул: «Ты хитер и коварен, но нас тебе не обмануть. Знай же, час твой настал и ничто тебе не поможет, кроме искреннего признания». Иса спросил: «Что я вам сделал и почему вы хотите убить меня?» Они ответили: «Ты знаешь свою вину». Он сказал: «Нет, я не знаю за собой никакой вины». – «Клянемся именем аллаха, тебе несдобровать, если ты обманешь нас». – «Я обещаю вам говорить лишь правду». – «Так скажи, где Бейбарс». Услышав это, Иса удивился и понял, что ему придется плохо, если он солжет. Он спросил их: «Почему вы ищете его?» Мукаддам ответил: «Этот негодяй – враг нашего султана, и нам приказано доставить его к повелителю. Признавайся, где он, не то будешь держать ответ перед султаном». Иса сказал: «Откуда мне знать, где он, я ему не отец. Спросите лучше у его матери, Фатимы аль-Акваси». Тут Сулейман аль-Джамус воскликнул грозно: «Если ты сейчас же не признаешься нам, мы отрубим тебе голову и отвезем ее нашему господину». Тогда Иса сказал: «Не стану больше от вас скрывать. Он – мой злейший враг, и я одного лишь хочу: чтобы вы убили его на моих глазах и я мог бы насладиться местью». Люди Бану Исмаил ответили: «Все будет так, как ты просишь. Но скажи наконец, где он?» – «Он тут». И Иса повел их в комнату, где сидел Бейбарс. Как только показался Иса на пороге, Бейбарс подумал, что наместник пригнел убить его. А Иса подбежал к нему и закричал: «Наглец! Ты осмеливаешься враждовать с самим султаном?! Трепещи же, пришел час твоей смерти». Бейбарс задрожал от страха, но увидел позади Исы своих братьев бедуинов и успокоился. А Иса сказал людям племени Бану Исмаил: «Вот ваш враг. Отомстите ему за все. Пусть мать этого злодея оплакивает его». Не успел Иса произнести эти слова, как Сулейман аль-Джамус повалил его на пол и связал ему руки. «Люди, чем я виноват перед вами?» – заплакал Иса, а мукаддам ответил ему: «Негодяй, это была всего лишь ловушка, мы перехитрили тебя и спасли нашего брата». Они освободили Бейбарса от оков, и он поблагодарил их, а потом обернулся к Исе и спросил: «Что я тебе сделал и за что ты мне мстишь? А теперь, – приказал он бедуинам, – снесите ему голову с плеч». Сулейман аль-Джамус обнажил кинжал, но Иса закричал: «Сын мой Бейбарс, прости меня. И если я когда-нибудь снова тебе причиню зло, делай со мной что хочешь». Смягчилось сердце Бейбарса, и он сказал своим братьям: «Племя ваше славится великодушием. Вы знаете, что Pica подл и коварен. Но он раскаивается. И я прощаю его. Если же он когда-нибудь нарушит свое слово, убейте его, кто бы за него ни вступился, А сейчас отпустите его ради меня». Бедуины сказали: «Позволь нам отрубить ему голову и избавить тебя от его козней». Тут взмолился Иса: «Люди, я раскаялся и обещаю, что отныне буду в ответе за все, что случится с Бейбарсом». Тогда бедуины развязали его, а он приказал угостить их на славу, одарил богатыми одеждами и попросил никому не рассказывать о том, что произошло. Потом они покинули дворец наместника и отправились вместе с Бейбарсом в дом его матери. Там слуги провели их в залу, усадили, зажгли свечи и принесли обильное угощение. Бейбарс не поскупился и щедро наградил своих спасителей, а госпожа Фатима благодарила и восхваляла их. Потом бедуины распрощались с эмиром Бейбарсом и его матерью и ускакали к себе в крепость.

Продолжал мухаддис: теперь вернемся к повелителю правоверных султану ас-Салиху. Однажды, когда сидел он в окружении своих приближенных, визирь Шахин сказал ему: «Господин наш, пришло время послать человека, чтобы собрал он налог с наместников, ибо приближается время хаджа». Султан ответил: «Так подыщи надежного человека, который мог бы сделать это». Тут выступил вперед визирь Наджм уд-Дин аль-Бундукдари – сын дяди султана ас-Салиха – и сказал: «О повелитель правоверных, поручи это дело мне. Я соберу налог и вернусь не мешкая». Но султан ответил: «Нет, я хочу, чтобы это сделал кто-нибудь другой». – «Но у меня есть еще одно поручение, которое я должен выполнить в Дамаске», – настаивал Наджм уд-Дин. «В чем же оно?» – «В этом городе живет сестра моей жены. У нее умер сын, и с тех пор овладела ею тоска. Когда жена рассказала, мне о горе своей сестры, пообещал я ей поехать в Дамаск и утешить бедную женщину. Прошу тебя, о султан, отправь меня за данью к наместнику Дамаска». Тогда султан обратился к Шахину и сказал: «Поручи ему это дело». Визирь Наджм уд-Дин пошел к себе домой и поведал жене о том, что султан посылает его в Сирию собирать налоги. «Когда приедешь в Дамаск, – сказала ему жена, – передай сестре моей привет, утешь ее и скажи, что ее горе разбило и мое сердце. Да сохранит тебя аллах и да поможет выполнить все поручения». Он ответил ей: «Для того я и еду». Собрался он в дорогу, снарядил отряд и, испросив разрешения у султана, тронулся в путь. Узнал наместник Дамаска о том, что из Египта едет визирь за данью, и стал готовиться достойно встретить его.

Однажды пришел к госпоже Фатиме ее брат Али аль-Акваси, поднялся к сестре в покои, а когда вышел от нее, не было на нем лица. Удивился Бейбарс и спросил: «Что с тобой? Что вдруг так огорчило тебя?» Тот ответил: «Господин мой, знай, что муж твоей тетки визирь Наджм уд-Дин аль-Бундукдари едет из Египта. Известие о том дошло до наместника, и он приказал украсить город. А нам велено встретить посланника султана и следовать в его свите по городу. Я пришел к сестре попросить у нее приличное платье, чтоб не стыдно мне было завтра показаться на людях. А она отказала мне, не стала слушать моих обещаний вернуть платье в целости и сохранности и заявила, что отныне не распоряжается ни деньгами, ни имуществом, ибо все в этом доме принадлежит сыну ее Бейбарсу, и у него. следует просить то, что мне нужно». Выслушал Бейбарс брата госпожи Фатимы, засмеялся и сказал: «Господин мой, не огорчайся и требуй чего хочешь». Потом принес ему самое нарядное платье и отдал со словами: «Это тебе подарок от меня». Али стал благодарить эмира, а Бейбарс сказал; «Завтра приходи сюда, и мы вместе поедем встречать визиря».

На следующий день Али аль-Акваси явился в богатому платье, и Бейбарс встретил его приветливо, опоясал мечом и приказал конюху привести для Али хорошего коня. Сам эмир надел лучшую свою одежду, сел на коня Сар Джувейля, и они отправились встречать визиря. Доехав до его шатра, они спешились. Их встретили слуги и ввели к визирю Наджм уд-Дину. Али аль-Акваси поцеловал посланцу султана руку и сказал, указывая на Бейбарса: «О господин мой, яви милость к этому юноше. Он сын моей сестры». И визирь принял их ласково и повел с ними любезную беседу. В это время к шатру подъехал наместник Дамаска с большой свитой. То были все знатные люди. Иса ан-Насер предстал перед визирем, и тот встретил его приветливо и усадил рядом с собой. Вслед за Исой вошли старейшина шерифов, кадии и знатные люди. Визирь и их одарил ласкою. А Иса ан-Насер воспользовался тем, что сидел подле визиря, и стал нашептывать ему: «Господин мой, у нас в Дамаске объявился юноша по имени Бейбарс. Его усыновила госпожа Фатима аль-Акваси, сестра твоей жены. Проходимец этот натворил много бед, а хуже всего то, что поссорился он с правителем Сафда, и тот напал на нас. Однако волею аллаха мы одержали победу над врагом и разбили его войско. Но дерзкий юнец что ни день чинит мне каверзы. Лишь из уважения к тебе прощал я его, терпение мое иссякло. Заклинаю тебя аллахом, избавь нас от него». Визирь ответил ему на это: «Потерпи немного. Я уговорю его ехать со мной в Египет и добьюсь согласия его матери на это. Тогда ты от него отдохнешь». Иса ан-Hacеp поблагодарил визиря Наджм уд-Дина, а визирь, любезно побеседовав со всеми, кто пришел приветствовать его, сел на коня и отправился, в Дамаск, сопровождаемый огромной свитой. Сначала он побывал в диване, а потом вместе с Бейбарсом и Али аль-Акваси поехал к сестре своей жены. Слуги поспешили предупредить госпожу о приближении ее деверя – визиря Наджм уд-Дина, и она вышла ему навстречу, почтительно приветствовала его, а он выразил ей сочувствие в постигшем ее горе, и они, растроганные, вошли в дом.

На следующий день визирь приказал Исе ан-Насеру созвать всех наместников сирийских городов и оповестить их о том, что они должны уплатить положенные налоги. Дожидаясь, когда прибудут с данью наместники, он поселился в доме госпожи Фатимы. И вот однажды завел он с эмиром Бейбарсом беседу о прекрасных землях Египта, о том, что Египет первейшее из государств мира, что жители его мудры и благочестивы. «Счастлив тот, сын мой, – сказал визирь, – кто бывал в этой стране, а еще счастливее тот, кто поселился в ней навсегда». И загорелся Бейбарс желанием взглянуть на Египет и сказал визирю: «Господин мой, заклинаю тебя аллахом, возьми меня с собой в эту страну, мне не терпится ее посмотреть». Тот ответил: «С удовольствием, сын мой. И может быть, жизнь твоя в Египте будет лучше, чем здесь. Если решение твое твердо, готовься в дорогу, и как только соберу я налоги, мы отправимся в путь». Договорились они обо всем и легли спать, а утром Бейбарс поднялся к своей матери и сказал ей: «Матушка, есть у меня одно желание, и я прошу тебя его исполнить». – «В чем же оно?» – «Я хочу поехать с мужем моей тетки в Египет и посмотреть эту страну. Не тревожься, я скоро вернусь». Мать ответила: «Оставь эти мысли. Египет такая же страна, как и все другие. Я знаю, кто соблазнил тебя и уговорил на разлуку со мной. Это Наджм уд-Дин завлек тебя своими рассказами о Египте». Тогда Бейбарс сказал ей: «Матушка, не кори меня понапрасну. Дело это решенное». Тогда госпожа Фатима заплакала, пошла к Наджм уд-Дину и стала его упрекать: «Не успел ты войти в мой дом, как сманил сына в свою страну». Визирь ответил: «Я лишь рассказал ему о Египте то, что знаю». Она промолвила: «Все во власти аллаха». Потом вернулась к Бейбарсу и сказала ему: «Если уж решил ты настоять на своем, возьми с собой одежду, оружие и деньги. Кто знает, может, пригодятся они тебе. А я буду молить аллаха, чтобы довелось мне увидеть тебя предводителем несметного войска». А Наджм уд-Дину она сказала; «Ты забираешь у меня сына. Смотри же, не обижай его. Береги ради меня. И пусть сестра моя хорошенько заботится о нем». Наджм уд-Дин ответил: «Не тревожься. Сестра твоя полюбит его, словно сына родного. Пока я жив, тебе не о чем беспокоиться». На прощанье мать сказала Бейбарсу: «Если не понравится тебе в Египте, возвращайся домой». Он пообещал так и сделать. Госпожа Фатима сложила вещи и оружие Бейбарса в сундуки, заперла их, а ключи спрятала в маленькую шкатулку и отдала ее Бейбарсу.

Между тем Иса ан-Насер собрал налоги со всех сирийских городов, не забыв и про Дамаск, и послал уведомить визиря Наджм уд-Дина. Тот приехал в диван, и Иса отдал ему деньги, а визирь приказал слугам отнести их в дом госпожи Фатимы. Сам же отправился следом и сказал Бейбарсу, чтоб был он готов через три дня. Эмир Бейбарс велел привести мулов и верблюдов, погрузил на них вещи (был среди них и шатер Сар Джувейля) и приказал вывести караван за городские ворота. Потом позвал своих мамлюков и сказал им: «Собирайтесь в дорогу». И ровно через три дня были они готовы к путешествию.

Когда же Иса ан-Насер узнал о том, что Бейбарс собрался в Египет, он очень обрадовался и воскликнул: «Слава аллаху и не приведи господи еще когда-нибудь увидеть его!» Окончив все приготовления, визирь попрощался с госпожой Фатимой, а Бейбарс поцеловал ее и попросил молиться за него. «Да поможет тебе аллах и да сохранит тебя в добром здравии», – ответила мать, целуя его в лоб. Наместник Дамаска и знатные люди проводили визиря до городских ворот, и караван направился в Египет.

Они шли десять дней, а потом проводники свернули налево. «Зачем вы сделали это, – воскликнул Бейбарс, – ведь прямой путь короче окольного?» Проводники ответили, что так приказал визирь. Тогда Бейбарс подъехал к визирю и спросил его: «Правда ли, что отдал ты такой приказ?» – «Да, сын мой, – ответил визирь, – это так. А сделал я это потому, что хотя прямой путь короче, он проходит через аль-Ариш[44] – владения франкского короля Франжиля, который взимает со всех путников пошлину и убивает всякого, кто не заплатит ее. Я же не могу дать злодею ни дирхема из казны». Бейбарс воскликнул: «Отец мой, не тревожься о том. Я уплачу пошлину из своих денег и не позволю лихоимцу приблизиться к вам». На том они и порешили и двинулись по дороге на аль-Ариш. Когда караван подошел к крепости Франжиля, Бейбарс сказал визирю: «Ступай со своими людьми и казенными деньгами вперед, а я пойду следом за тобой, и при мне будет мул вот с этим сундуком. А как потребуют с тебя пошлину, скажи, что хозяин с деньгами едет позади и готов уплатить все сполна. Сами же продолжайте свой путь, а я рассчитаюсь с людьми Франжиля и нагоню вас». Визирь не знал, какую хитрость замыслил Бейбарс, поверил ему и сделал так, как он велел. А эмир со своими мамлюками отстал от каравана, приказал наполнить сундук камнями, закрыл его хорошенько и погрузил на мула.

И поведал сказитель историю короля аль-Ариша. Был у него сын по имени Кумта, сластолюбец и пьяница, который что ни день требовал от отца денег. И тогда отец сказал ему: «Бери себе пошлину, что взимаем мы с проезжих, и будешь ты всегда с деньгами». Кумта обрадовался и выставил своих людей дозорными на дорогах. Принялись они обирать проезжих, и слух о том прошел по всем землям. Вот почему Наджм уд-Дин хотел свернуть с дороги.

Через некоторое время повстречался Наджм уд-Дин с Кумтой и его людьми. Разбойники остановили караван, и Кумта крикнул: «Платите пошлину за себя и свои товары». Наджм уд-Дин ответил: «Эти товары не наши. Их хозяин едет за нами и везет деньги, чтоб уплатить тебе пошлину». Кумта приказал своим людям сторожить караван, а сам поехал искать хозяина. Вскоре встретил он Бейбарса в окружении мамлюков и, увидев при них сундук, крикнул: «Плати пошлину!» Бейбарс спросил: «Проезжали ли мимо вас мои спутники?» Кумта ответил: «Я задержал их и не пропущу, пока ты не уплатишь мне пошлину». – «Хорошо, – ответил Бейбарс, – но сначала прикажи своим людям пропустить моих спутников». Тот послал всадника с приказом, а Бейбарс продолжал: «Я очень спешу и потому не могу вести с тобой расчеты. Забирай этот сундук и поезжай с ним в свой город. В сундуке добра больше, чем требуется для уплаты пошлины. Ты возьми себе, что положено, а остальное сохрани как залог, пока я не вернусь. Только не разрешай никому подходить к сундуку. Я доверяю его лишь тебе». Кумта обрадовался и сказал: «Не беспокойся». А про себя подумал: «Я ничего ему не верну». Взялся он за сундук, но не. смог сдвинуть его с места. Тогда приказал он привести мула и погрузить на него сундук. А потом поехал довольный, что досталась ему такая богатая добыча.

Прибыв в город, явился он к королю Франжилю. Увидел его отец и спросил, привез ли он пошлину. Тот ответил: «Да, и еще какую, целый сундук добра!» Отец спросил: «А кто дал тебе этот сундук?» – «Молодой чужеземец, что проезжал с караваном. Он сказал мне, чтобы я взял из сундука что положено, а остальное хранил у себя, пока он не вернется». Отец приказал: «Открой сундук. Посмотрим, что в нем». – «Я забыл взять у юноши ключ». Тогда король призвал ключника и велел ему открыть замок. Тот принялся за дело и вскоре открыл сундук. Король заглянул в него и захохотал – сундук был полон камней, больших и маленьких. Кумта спросил в удивлении: «Чего ты смеешься?» – «От радости, что ты получил столько золота». Кумта приподнял крышку, увидел камни и стал поносить себя последними словами. Глаза его налились кровью, и он воскликнул: «Клянусь, я догоню обманщика и отрублю ему голову, заберу все его добро, за то что он посмеялся надо мной». Кумта вскочил на коня, взял с собой сотню всадников и бросился догонять Бейбарса. Лишь миновал Бейбарс со своими мамлюками земли аль-Ариша, как показалось позади них облако. «За нами погоня, – воскликнул эмир Бейбарс. – Готовьтесь к бою, воины мои!» Тут подъехал к нему Кумта и закричал грозно: «Как смел ты обмануть меня и дать вместо золота камни?» Бейбарс ответил ему: «Я Бейбарс, победитель Сар Джувейля, никому не плачу пошлины». Кумта воскликнул: «Я прикажу отрубить тебе голову». Бейбарс ответил: «Страшись расплаты за неправедные своп дела, злодей!» Он выхватил меч, и каждый, кто приближался к нему, падал обезглавленный. Франкские воины отступили в страхе, а Кумта закричал: «Горе вам! Почему испугались вы этого презренного?» Они ответили: «Сразись с ним сам и покажи нам свою храбрость». Кумта бросился на Бейбарса, но тот встретил его метким ударом, и франк упал на землю, истекая кровью. Увидев это, воины Кумты Налетели на Бейбарса и его мамлюков, но не смогли их побороть и обратились в бегство.

Между тем визирь Наджм уд-Дин продолжал свой путь, ничего о том не ведая. Когда наступил вечер, он приказал остановиться и подождать Бейбарса. Тут подъехал Бейбарс с добычей и рассказал визирю обо всем, что произошло, и визирь вознес молитву аллаху, который помог Бейбарсу одолеть врага.

Тем временем люди Кумты вернулись в аль-Ариш с телом убитого королевича. Вошли они во дворец, рыдая, и король, увидев мертвого сына, воскликнул, пораженный горем: «Кто сделал это?» Воины ответили: «Бейбарс, победитель Сар Джувейля». И король обернулся к своему министру и сказал: «Помоги мне отомстить убийце сына». Тот ответил: «Нам не догнать их, ибо они уже у границ Египта. Осмелюсь дать тебе совет: наберись терпения и жди, когда злодей Бейбарс вновь окажется поблизости от твоих владений. Тогда и отомстишь ему». И Франжиль послушался своего министра, потому что слова его были разумны.

Караван же визиря достиг Каира. Была ночь, и ворота Баб ан-Наср[45] были заперты. Однако стражники узнали визиря Наджм уд-Дина, открыли ему ворота и впустили и город. Наджм уд-Дин пригласил Бейбарса к себе в дом, Отвел ему комнату, где юноша мог бы хранить все свое добро, и велел ему самому сделать ключ к ней. Эмир Бейбарс приказал перенести золото, шатер и все цепное, что у него было, в эту комнату и закрыл ее. А визирь запер в другую комнату дань, что получил для султана от сирийских наместников. Потом они поднялись наверх, в покои жены визиря, и Наджм уд-Дин сказал, указывая на Бейбарса: «Это сын твоей сестры. Она поручила мне заботиться о нем». Жена визиря ласково приветствовала Бейбарса и повела с ним любезную беседу. Так проговорили они за полночь. А потом визирь сказал жене: «Прикажи слугам постелить гостю в отдельной комнате, и пусть исполняют они все его желания». Затем обратился он к Бейбарсу: «Сын мой, твоя тетка заменит тебе мать». А жена визиря добавила: «Тебя прислала моя сестра, и потому ты дорог мне, как родной сын».

Потом они разошлись по своим комнатам и легли спать. А утром визирь отправился в диван. Предстал он перед султаном, поцеловал ему руку, и султан сказал; «Добро пожаловать, сын моего дяди Наджм уд-Дин. Скажи, привез лп ты дань от сирийских наместников?» – «Да, о повелитель правоверных», – и приказал мамлюкам принести мешки с деньгами. Султан взглянул на них и повелел убрать в казну.

Между тем Бейбарс встал с постели и от нечего делать отправился гулять по городу. Зашел он в одну лавку, где торговали араксосом.[46] Увидев Бейбарса, хозяин лавки почтительно приветствовал его, поцеловал ему руку и усадил на лучшее место. А потом поднес всем, кто был в лавке, по чаше араксоса, и когда они выпили, Бейбарс спросил: «Как тебя– зовут?» – «Твой слуга Керим ад-Дин». – «Так вот, Керим, пусть тот араксос, которым ты нас угостил, будет за мой счет». Он дал ему динар и не стал брать сдачи. Керим ад-Дин спросил: «Кто ты, господин?» – «Я эмир Бейбарс». – «Большая честь для нас узнать тебя, господин мой».

И с этого времени стал Бейбарс наведываться в лавку Керима. Туда приходили и другие молодые люди. Так появились у Бейбарса друзья из жителей аль-Хусейнии.[47] Однажды сидел эмир в лавке и вдруг видит, что начальник городской стражи по имени Рашкун тащит за собой юношу, а тот кричит что есть мочи: «Спасите, спасите меня!» Однако никто из прохожих не осмеливается прийти ему на помощь. Тут увидел несчастный эмира Бейбарса, и как завопит! «Отдаю себя под твое покровительство, о эмир!» Бейбарс подошел к начальнику стражи и сказал; «Отпусти его, пусть идет своей дорогой». Тот возразил дерзко: «А ты кто такой и что тебе за дело до этого юноши?» Эмир снова попросил: «Отпусти его ради меня». Но начальник закричал: «Пошел вон, презренный плод греха, а не то мы и тебя свяжем». Услышав эти слова, Бейбарс пришел в неистовый гнев, выхватил булаву и ударил ею Рашкуна. Когда стражники увидели, что начальник их упал замертво, набросились они на Бейбарса и хотели его связать. Но он взмахнул булавой налево – и убил четверых, взмахнул направо – и еще четверо упали бездыханные, а остальные в страхе кинулись бежать, и Бейбарс преследовал их до ворот Баб аль-Хальк.[48] Расправившись со стражниками, он вспомнил о юноше, которого освободил, и спросил его: «Кто ты?» Тот ответил: «Я сын старейшины шерифов[49]». Бейбарс сказал ему: «Иди домой и расскажи отцу о том, что произошло. Пусть он соберет шерифов и идет с ними в диван». Юноша ответил: «Слушаю и повинуюсь». А приятели эмира сказали Бейбарсу: «Не тревожься, брат. Мы будем твоими свидетелями перед кадием».

Они пришли к кадию и рассказали ему о том, как Рашкун оскорбил Бейбарса грубой бранью. Кадий убедился в достоверности их показаний и составил свидетельскую грамоту. Эмир взял ее и возвратился в лавку. Стражники же подобрали своих убитых и отправились в диван. Представ перед султаном, они сказали: «Пусть прибавится к жизни нашего повелителя то, что не успели дожить начальник городской стражи и его люди». Султан спросил: «А кто убил их?» – «Юноша по имени Бейбарс из мамлюков визиря Наджм уд-Дина аль-Бундукдари». Султан воскликнул: «Клянусь, я не пощажу дерзкого молокососа, который убивает моих стражников». Но тут вмешался кадий: «Господин наш, убийцу следует судить по закону». Тогда султан приказал: «Наджм уд-Дин, приведи нам этого мамлюка, мы послушаем, что скажет он в свое оправдание». Визирь пошел домой и, не найдя там Бейбарса, послал одного из слуг за ним в лавку Керима. Вскоре слуга привел Бейбарса к визирю, и тот спросил юношу: «Что ты сделал сегодня?» – «Ничего, просто убил десятерых». Визирь воскликнул: «Что ж так мало?! Надо бы пятьдесят! Ступай сейчас же за мной. Султан требует тебя в диван». Бейбарс ответил; «Слушаю и повинуюсь», – и они отправились к султану.

Явившись во дворец, Бейбарс приветствовал повелителя правоверных, а тот спросил его: «Скажи: почему ты убил стражников?» – «Они набросились на меня, и мне пришлось защищаться». Кадий дивана воскликнул: «Ты признался в убийстве, и тебе нет оправдания». Но султан остановил его: «Погоди, о кадий», – а потом обратился к Бейбарсу: «Расскажи, как было дело». Но Бейбарс не стал рассказывать, а протянул визирю грамоту, составленную кадием аль-Хусейнии. Визирь прочел ее султану, а потом и всем улемам дивана, и улемы сказали: «О повелитель правоверных, это свидетельство не освобождает юношу от наказания».

Тут явился в диван старейшина шерифов со всеми шерифами, и они заявили: «Клянемся аллахом, этот доблестный юноша вступился за нас и отстоял нашу честь». Султан спросил: «Вы клянетесь в этом верою?» Они ответили: «Клянемся аллахом, подателем благ, все так и было, как мы говорим». И они рассказали султану и улемам о том, что произошло. Султан спросил: «Что вы на это скажете, о улемы ислама?» Они ответили: «Свидетельствуем, что юноша не виноват, так как был в этом деле невинно потерпевшим. А злодеи-стражники понапрасну обижают людей, поносят их бранью и за то получили по заслугам». Султан сказал: «Теперь вижу я, что Бейбарс отважен и справедлив, и потому приказываю тебе, Ага Шахин, назначить его начальником городской стражи». Шахин исполнил приказ повелителя правоверных, а Бейбарс отправился посмотреть, сколько под его началом стражников и каковы они. Оказалось их сто человек и двое над ними старших. Убедившись, что люди они достойные, Бейбарс назначил их своими помощниками и приказал нести службу честно и бескорыстно и людей зря не обижать. Сам же поехал в дом визиря Наджм уд-Дина. Визирь, увидев его, сказал: «Сын мой, молю тебя, не лишай больше людей жизни, ибо противно это воле аллаха и султана». И Бейбарс обещал исполнить его просьбу, а потом позвал старшего конюха по имени Укайриб и приказал ему оседлать хорошего коня, так как решил посетить гробницу имама аш-Шафии. Укайриб же невзлюбил Бейбарса и потому подрезал уздечку и седельные ремни, а стремена ослабил. Бейбарс вскочил на коня и поехал к гробнице благочестивого имама. А Укайриб злорадно проговорил: «Этот молодчик вернется домой лишь на носилках». Конь, которого оседлал старший конюх, застоялся в конюшне и, вдохнув свежий ветер и почувствовав на себе наездника, понесся стрелой. Привстал Бейбарс в стременах, а они упали; натянул уздечку – она оборвалась, подпруга лопнула, и седло соскользнуло. Бейбарс вцепился в лошадиную гриву и приготовился к смерти, а конь летел, как ветер, и вскоре Бейбарс очутился перед дворцом Ага Шахина, где визирь обучал мамлюков верховой езде. Увидев мчащегося во весь опор всадника, он крикнул мамлюкам: «Остановите его!» Мамлюки бросились наперерез, окружили коня, и он остановился. Тут визирь узнал Бейбарса, приветствовал его и усадил рядом с собой. «Куда ты направляешься, – спросил он его, – и что с тобой случилось?» Бейбарс ответил: «Я собрался посетить гробницу имама аш-Шафии[50]». – «Почему же ты сел на лошадь без седла и уздечки?» Бейбарс рассказал, о том, как' оборвались стремена и упало седло, и Шахин промолвил: «Это дело рук злодея конюха, который седлал коня. Я дам тебе совет, сын мой. Не доверяй слугам Наджм уд-Дина и сам подыщи себе конюха. Но смотри, не бери в услужение человека по имени Осман ибн аль-Хибля, потому что оп мошенник и вор. Он ограбил стольких жителей Каира, что султан приказал убить злодея без суда на том месте, где его схватят. Я давно его разыскиваю, да все без толку. Остерегайся этого негодяя, потому что верить ему нельзя». На эти слова визиря Бейбарс ответил: «Слушаю и повинуюсь». Потом. он расстался с Ага Шахином и вернулся в дом Наджм уд-Дина. Вошел он во двор и увидел, что конюхи веселятся, громко распевая песни. Он позвал Укайриба. Услышав голос Бейбарса, старший конюх перестал петь и смиренно произнес: «Добро пожаловать, господин». Бейбарс спешился, а когда Укайриб подошел к нему поближе, ударил его изо всех сил. Затем схватил метлу и стал бить конюха, приговаривая: «Негодяй, погубить меня вздумал!» Услыхал визирь Наджм уд-Дин шум, вышел из своей комнаты и спросил: «Что случилось, сын мой?» Эмир рассказал ему, что произошло, и визирь очень огорчился. Он сказал: «Сын мой, прости его. И лучше тебе самому поискать для себя конюха». С этими словами визирь удалился, а Бейбарс протянул Укайрибу десять динаров и сказал: «Забудь о том, что было, Укайриб. Я погорячился». Тот ответил: «Я согласен, чтобы ты бил меня каждый день, а после давал по десять динаров». Эмир засмеялся и сказал: «Посоветуй, где найти мне хорошего конюха». Укайриб ответил! «Ищи в квартале ар-Румейля».

Бейбарс отправился в квартал, где жили конюхи, приветствовал их старейшину и сказал: «Я ищу конюха ловкого и сильного». Тот привел Бейбарсу одного, но он ему не понравился. Привел второго и третьего, но ни один не пришелся Бейбарсу по нраву… Тут вдруг появился мужчина огромного роста и в богатой одежде. Это был тот самый Осман ибн аль-Хибля, о котором предупреждал Бейбарса визирь Шахин. К великому изумлению эмира старейшина конюхов почтительно приветствовал Османа и поцеловал ему руку. А тот грубо закричал: «Эй, Сулейман, ты не получал еще сегодня денег?» Старейшина ответил: «Нет, господин мой», – а затем обернулся к Бейбарсу и спросил: «Так чего же ты хочешь, юноша?» – «Я хочу хорошего конюха». – «Но я показывал тебе конюхов, и ни один тебе не понравился». – «А я тебе нравлюсь?» – вдруг спросил Осман. «Ты мне нравишься». – «Ты будешь служить у этого юноши, уста[51] Осман?» – спросил старейшина конюхов. «Да, я согласен пойти к нему в услужение». – «А я согласен взять его», – сказал Бейбарс, а про себя подумал: «Если я не отучу его от воровства и мошенничества, то убью и тем избавлю людей от злодея».

Осман же был негодяем без стыда и совести. Он нанимался к людям на службу, а ночью убивал хозяев и грабил. К тому же он отнимал деньги у своих братьев конюхов. Вот и на этот раз увидел Осман, что Бейбарс дал старейшине пять динаров, и так грозно взглянул на старика, что тот сразу же отдал ему деньги. Бейбарс простился со старейшиной и отправился вместе с Османом в аль-Хусейнию. По дороге Осман спросил эмира: «Где ты живешь, гинди?[52]» – «В доме Наджм уд-Дина». – «А Укайриб у него служит?» – «Да». Придя в дом, эмир поднялся к себе, а Осман, закутав лицо так, что видны были только глаза, вошел в комнату для слуг и сел на кровать Укайриба. Когда увидел его Укайриб, спросил он конюхов: «Кто это?» А потом обратился к Осману: «Привет, парень!» Тот ответил: «Будь здоров, дядя». – «Ты кто таков?» – «Я – Осман». Услышав это имя, Укайриб произнес со смирением: «Я твой слуга, уста Осман». Тогда Осман открыл лицо, и конюхи узнали его. Он рассказал им о том, что нанялся к Бейбарсу в конюхи, а Укайриб спросил: «Уважаемый уста, ты и вправду решил служить у этого гинди?» – «Я хочу лишь посмеяться над ним», – ответил Осман. Тут увидел он на стене конскую упряжь и спросил, чья она. Укайриб ответил: «Моего хозяина». – «Я возьму ее в уплату за свою службу». – «Господин мой, – возразил Укайриб, – нужно спросить об этом хозяина». – «Если он хватится ее, скажи, что упряжь взял Осман, и пусть благодарит бога, что отделался упряжью и сохранил голову, потому что Осман, мол, убийца и преступник». – «Слушаю и повинуюсь», – ответил Укайриб.

Осман взял упряжь, завернул ее в свой плащ и вышел из комнаты. Эмир Бейбарс заметил его и крикнул: «Ты куда, уста Осман, собрался и что несешь?» – «Несу стирать белье. У конюхов такой обычай, новичок должен постирать вещи товарищей». – «Но я не желаю, чтобы ты занимался стиркой, – возразил Бейбарс, – на то есть слуги». Тогда Осман признался: «Это упряжь твоего коня. Я взял ее в уплату за то, что прошел с тобой от ар-Румейли сюда. А служить я тебе не буду. Я, Осман ибн аль-Хибля, никому не служу. Это знают все». Эмир Бейбарс промолвил: «Я хочу одарить тебя, гордый человек. Поднимись ко мне в покои и прими в подарок сто динаров». Осман поспешил к нему в комнату, а эмир встал за дверью, и как только злодей вошел, ударил его булавой по затылку. Тот упал, а Бейбарс скрутил ему руки и привязал к столбу. За поясом у Османа была плеть, и Бейбарс сказал ему: «Ты свою плеть не раз пускал в ход, а сам никогда не пробовал ее». И стал бить Османа, пока негодяй не потерял сознание. Тогда Бейбарс отшвырнул плеть и вышел из дома, а конюхов предупредил: «Если кто-нибудь вздумает отвязать злодея Османа, пусть пеняет на себя».

Между тем Осман очнулся и стал звать Укайриба. Но тот не отзывался. Тогда Осман закричал: «Если ты сейчас же не подойдешь ко мне и не освободишь, я тебя убью». Испугался Укайриб и подошел к Осману, а тот сказал ему с укором: «Что же ты не поспешил ко мне на помощь, когда он бил меня?» – «Этот гинди очень сильный, мне о ним не справиться». – «Развяжи меня, – приказал Осман, – я передохну немного, а потом ты снова меня привяжешь». Укайриб сделал, как велел ему Осман, а негодяй сразу набросился на него и привязал к столбу вместо себя. Потом взял упряжь Бейбарса и отправился домой. Дома сел он есть жареную курицу, что подала ему мать, и только поднес кусок курятины. ко рту, как вспомнил об унизительных побоях, и по щеке его скатилась слеза. Оттолкнул он еду. А мать спросила: «Почему ты не ешь и отчего плачешь?» Он поведал ей о своем позоре, а потом воскликнул: «Я приведу своих людей в пещеры, расскажу им о дерзости этого мальчишки и подговорю их отомстить за меня». И он сделал так как задумал.

Между тем эмир Бейбарс, проснувшись утром, взял свою булаву и отправился в комнату, где оставил он связанного Османа. Увидев вместо него Укайриба, он спросил: «Где Осман?» Тот ответил: «Он привязал меня на свое место, забрал упряжь и ушел». – «А где его дом?» – «Всякого, кто расскажет, где он живет, Осман убивает. Поклянись, что ты не выдашь меня». Бейбарс поклялся ему честью, а Укайриб попросил эмира развязать его. Бейбарс освободил конюха, и тот сказал: «Осман живет в квартале аль-Кабр ат-Тавиль в доме своей матери Газийи аль-Хибля. Как доберешься до того квартала, спроси кого-нибудь, где это». Бейбарс сел на коня и отправился в аль-Кабр ат-Тавиль. Подъехал эмир к кварталу, увидел, что он обширен, и решил спросить одного прохожего, где дом Османа. Тот воскликнул: «Спаси меня аллах от шайтана!» – и поспешил прочь. Второй прохожий ничего не ответил, а третий стал хитрить и увиливать. Тогда Бейбарс понял, что Укайриб не солгал ему и Осман и в самом деле убивает всякого, кто укажет путь к его дому. «Однако любой пекарь квартала знает, кто где живет», – подумал эмир и остановился перед пекарней. Пекарь вышел к нему и спросил, чего он хочет. «Ты, негодяй и мошенник, – закричал на него Бейбарс, – оставляешь без хлеба моего господина усту Османа, ты украл у пего десять больших лепешек! Он послал меня разделаться с тобой». Пекарь взмолился: «Господин мой, я ни в чем не виноват. Вчера днем мне принесли от усты Османа курицу. Я зажарил ее, а сверху на блюдо положил десять лепешек». – «Ты врешь, презренный». – «Я послал их со своим работником. Дозволь ему пойти вместе с тобой в дом усты Османа, и пусть его там хорошенько расспросят». Бейбарс приказал работнику: «Ступай впереди меня, чтоб не мог ты улизнуть». Так слуга и привел эмира к дому Османа. Подойдя к двери, он собрался было постучать, но Бейбарс остановил его и сказал: «Знай, мне нужно было лишь найти дом Османа. Иди и передай от меня привет своему хозяину». Парень испугался и бросился прочь со всех ног. А Бейбарс постучал в, дверь. Ему открыл чернокожий раб и спросил: «Что тебе угодно?» – «Я хочу видеть Газийю аль-Хибля». – «Обожди немного, – сказал раб, – я предупрежу госпожу». Он ушел, а вскоре появилась мать Османа и спросила: «Кто ты и чего тебе надо?» – «Я эмир Бейбарс, мне нужен Осман». – «Зачем он тебе?» – «Я хочу, чтобы он служил у меня. Я заставлю его раскаяться в содеянных преступлениях и отвращу от зла». Мать Османа сказала: «Если намерения твои таковы, как ты говоришь, я укажу тебе, где мой сын. Он сейчас в пещерах. Не причиняй ему зла, а я буду молить великого аллаха, чтоб он с твоей помощью наставил его на путь праведный». Бейбарс поблагодарил мать Османа, сел на коня и стал думать, как ему найти дорогу к пещерам. Тут увидел он продавца арбузов и купил у него десять самых больших плодов. Потом подозвал возчика с ослом и приказал ему отвезти арбузы в квартал аль-Имам аль-Лейс, пообещав хорошо заплатить. Возчик погрузил арбузы на осла и отправился в путь, а Бейбарс поехал рядом с ним. Когда они добрались до аль-Имам аль-Лейс, Бейбарс сказал возчику: «Покажи мне, где пещеры». Тот испугался и ответил: «Господин мой, я боюсь туда идти. Не нужно мне никакой платы. Там – проклятое место». – «Будешь перечить мне, – пригрозил ему Бейбарс, – я тебя убью». Возчик прошел несколько шагов, а потом наклонился к ослу и прошептал ему на ухо: «Спаси, дружок». Осел повалился на землю, а возчик стал бегать вокруг него и причитать: «Кормилец ты мой, помощник верный!» Бейбарс спросил, что случилось с ослом. Возчик ответил: «Господин мой, горе мне, горе, осел умирает». Бейбарс воскликнул: «Скажи скорее, где пещеры». – «Иди вот этой дорогой, господин». Бейбарс заплатил возчику, оставил ему арбузы и поскакал к пещерам. А когда оглянулся он, то увидел, что возчик взгромоздился на своего осла и погоняет его изо всех сил.

Вскоре Бейбарс подъехал к пещере. Заглянул в нее – пустая. Он заглянул во вторую, в третью, а когда приблизился к четвертой, увидел Османа и его людей и услышал, как Осман спрашивает: «Кто из вас отомстит за меня этому проклятому мамлюку? Он опозорил меня». Тут Бейбарс крикнул: «Где ты, Осман, выходи!» Осман вскочил с места, а вслед за ним поднялись все его люди. «Ты зачем пришел сюда?» Бейбарс ответил: «Не будет тебе от меня покоя. Или ты пойдешь ко мне в услужение, или я убью тебя». Осман сказал: «Не буду я тебе служить. За службу деньгами платят, а не тумаками». – «Если дорога тебе жизнь, – заявил Бейбарс, – не упорствуй». – «Ступай отсюда, – закричал Осман, – а не то мои люди разделаются с тобой и не помогут тебе ни визири, ни султан». – «Если ты такой смелый, – ответил Бейбарс, – выходи ко мне». При этих словах Осман – выскочил из пещеры и набросился на Бейбарса с палкой. Но Бейбарс подставил булаву, и палка сломалась надвое. Тогда Бейбарс размахнулся, ударил Османа булавой, тот повалился наземь, а Бейбарс связал злодея и крикнул его людям: «Ну, кто из вас хочет освободить его?» Ни один не двинулся с места. Бейбарс вскочил на коня, перекинул своего пленника через седло и поскакал. Когда подъехал он к воротам Баб аль-Хальк, подле гробницы святой Нафисы,[53] Осман взмолился: «Развяжи меня, Бейбарс. Не хочу я быть посмешищем всего Каира. Лучше смерть, чем такой позор». На это Бейбарс ответил: «Ты боишься насмешек людей, а я боюсь, что ты не станешь служить мне». Тогда Осман сказал: «Развяжи меня, я буду тебе слугою». Эмир поверил Осману, развязал его, отдал ему его чалму и позволил идти рядом с собой. Но лишь миновали они гробницу святой Нафисы, Осман одним прыжком перескочил через ограду, спрятался под покрывалом усыпальницы и зашептал: «О владычица, отдаю себя в твои руки, спаси меня от проклятого гинди». Бейбарс вошел следом за Османом в мавзолей и стал искать его. Тут услышал он шепот: «О владычица, избавь меня от него», – сдернул покрывало и опустил руку на плечо Османа. Осман сказал; «Ты и здесь меня нашел». Бейбарс ответил: «Я найду тебя, где бы ты ни спрятался», Осман снова взмолился; «О владычица, порази его. Вот он перед тобой». – «Знай, Осман, – сказал Бейбарс, – святая Нафиса согласна, чтобы ты служил мне и не чинил зла людям». – «О владычица, – сказал тогда Осман, – я молил тебя о покровительстве, а ты отдала меня в руки, этого жестокого человека. Если такова твоя воля, то клянусь твоим белоснежным покрывалом, буду служить ему честно». Бейбарс промолвил: «Иди сюда, Осман, и ничего не бойся».

И тут вдруг одолел их сон, и они уснули прямо в усыпальнице. Во сне Бейбарс увидел перед собой святую Нафису и услышал ее слова; «Осман просил моей защиты, и я не оставлю его своим покровительством, но я согласна, чтоб он был твоим слугой всю жизнь и слушался тебя беспрекословно. Ты же должен сделать так, чтоб стал он благонравен. Таков ваш уговор перед аллахом». Бейбарс сказал: «Слушаю и повинуюсь», Тут он проснулся и увидел, что Осман плачет» «Почему ты плачешь?» – спросил Бейбарс, «Я слышал, что сказала тебе святая Нафиса, она согласилась, чтоб я служил тебе, и соединила нас обетом перед лицом аллаха», Тогда Бейбарс взял Османа за руку, и пошли они в мечеть. Там эмир научил его совершать омовение и молиться, а потом повел к старейшине шерифов, заставил покаяться во всех прегрешениях и поклясться перед лицом аллаха служить Бейбарсу верой и правдой и не обижать людей. Затем Бейбарс сел на коня и поехал верхом, а Осман шел рядом с ним.

Они достигли квартала аль-Кабр ат-Тавиль и подошли к дому Газийи аль-Хибля, матери Османа. Осман спросил: «Скажи мне, гинди», кто указал тебе дорогу к моему дому?» – «А зачем тебе знать это?» – «Чтобы убить того человека, потому что я поклялся убивать всякого, кто укажет дорогу к моему дому». – «Ты хочешь нарушить покаяние и свой обет?» – «Но ведь я дал клятву». – «Ты дал ее до покаяния». Тут они вошли в дом, и мать Османа радостно приветствовала их. Осман сказал ей: «Я покаялся во всех своих прегрешениях, научился совершать омовение и молиться и дал обет быть верным слугою этого гинди. Накорми нас, матушка». Мать Османа накормила их. А потом Бейбарс стал поучать Османа, объясняя ему смысл божественных предписаний. Так он наставлял его до тех пор, пока сердце Османа не смягчилось и он не сказал: «Я уповаю на аллаха всевышнего». Тогда Бейбарс поднялся и стад собираться в дом Наджм уд-Дина. «А куда ты пойдешь?» – спросил он Османа. Осман ответил: «Я пойду в пещеры, соберу своих людей и расскажу им обо всем, что произошло». Тут Бейбарс воскликнул: «О Осман, пусть и они покаются в совершенных злодеяниях и встанут на путь истинный». На это Осман возразил: «Но если откажутся они от разбоя, то умрут с голоду». – «Приведи своих людей ко мне, я возьму их на службу и буду кормить». – «Как прокормишь ты восемьдесят человек?» – «Я уповаю на аллаха». – «Хорошо, – сказал Осман, – ступай домой и жди. А я отправлюсь к ним, уговорю их покаяться и приведу к тебе». И он пошел в пещеры и рассказал своим людям о том, что произошло, а потом обратился к ним с такими словами: «Я хочу, чтоб покаялись вы перед аллахом, отказались от разбоя и поступили на службу к гинди». Они ответили: «Ты наш господин и повелитель. Мы сделаем, как ты прикажешь». Услышав это, Осман обрадовался, повел своих людей в мечеть, научил совершать омовения и молиться, а потом пришел с ними в дом Наджм уд-Дина. Они поднялись в покои Бейбарса, и Осман велел им поцеловать руку эмира. Бейбарс приветствовал разбойников и спросил: «Знаете ли вы, что отныне будете служить у меня?» Они сказали: «Да». – «Я буду кормить вас и ваших детей, но с одним лишь условием, что не станете вы грабить и убивать людей». Он раздал каждому по десять динаров и промолвил: «Купите себе все необходимое и не забывайте, что я вам сказал. Если кто-нибудь из вас совершит разбой, я строго накажу нечестивца, ибо я взял на себя все заботы о вас. Не навлекайте же погибель на свои головы». Они поцеловали эмиру руку и воскликнули: «О эмир, мы принимаем твои условия». Потом они спустились в конюшню, где их встретил Укайриб. Он обрадовался им, поцеловал руку усте Осману, а тот велел ему привести конюшню в порядок, чтоб могли они все в пей разместиться. Эмир же призвал повара и приказал ему расширить кухню, ибо прибавилось отныне еще восемьдесят едоков.

На следующий день эмир сел на коня и выехал из дому, а Осман шел рядом с ним. Вдруг Осман схватился за уздечку и остановил коня. «Почему ты сделал это?» – спросил Бейбарс. «Скажи мне, куда ты направляешься», – ответил ему Осман. Эмир Бейбарс удивился и воскликнул: «А зачем тебе знать про то?» Осман ответил: «Я понял твои намерения: ты хочешь перехитрить меня и отдать в руки визиря Шахина. Знай же, что мы с ним враги, ибо я причинил ему великое зло. Я убил семерых его валиев,[54] и султан написал указ о том, чтоб меня убили без суда на том самом месте, где схватят. Как же я могу идти к нему?» Выслушав Османа, эмир Бейбарс успокоил его: «Не бойся. Клянусь жизнью, я не замышляю против тебя ничего дурного. Я хочу, чтоб вы с визирем помирились». Осман ответил: «Хорошо, тогда пойдем». Они продолжили путь, достигли аль-Басатин и вошли во дворец Ага Шахина. Бейбарс поднялся в покои визиря. Тот принял его ласково, усадил рядом с собой и спросил: «Сын мой, вот уже четыре дня, как тебя не видно. Где ты пропадаешь?» Бейбарс ответил: «Отец мой, я делал то, что ты мне посоветовал, искал себе конюха». – «Удалось ли тебе найти его?» – «Да, я нашел человека редких достоинств, подобного ему не сыщешь». – «Дай бог, – промолвил визирь, – чтобы он был к тому же смелым». – «Он именно таков и есть», – ответствовал Бейбарс. «Сын мой, ты разжег мое любопытство, скажи, как зовут его?» – «Я боюсь, – ответил Бейбарс, – что, узнав его имя, ты разгневаешься. Он рассказал мне свою историю и просил никому не открывать его имени». – «Уж не Осман ли это?» – воскликнул Шахин. «Да, это он». Тогда визирь закричал в гневе: «Пришел конец нашей дружбе, Бейбарс. Этот человек – ужасный разбойник и злодей. Он убийца, шайтан и безбожник. От руки этого душегуба погибли семеро моих валиев». Бейбарс промолвил: «О визирь, он раскаялся и встал на праведный путь. Он дал обет в усыпальнице святой Нафисы не чинить людям зла. Я научил его совершать омовение и молиться». И Бейбарс рассказал визирю о том, что было. Выслушав его, визирь Шахин промолвил: «Если то, что ты поведал мне, правда, позови его сюда. Я хочу взглянуть на него». Бейбарс кликнул Османа. Осман вошел к визирю, и тот приветствовал его и велел ему садиться. Усевшись, Осман проговорил: «О визирь, прошу тебя: прежде всего прочего отмени указ султана, что надлежит меня убить на том самом месте, где схватят». Визирь распорядился, чтобы ему принесли указ, и отдал его Осману. А после простил Османа, велел слугам подать угощение, и сели они пировать. Когда же Бейбарс собрался домой, визирь сказал ему: «Приходи ко мне каждый день, я буду обучать тебя военным наукам». Бейбарс о радостью согласился и с тех пор приходил каждый день к Шахину, и тот обучал его премудростям военного искусства.

Однажды, когда Бейбарс сидел за беседою с визирем Наджм уд-Дином, явились десять крестьян из области Бенхи и сказали, обращаясь к Наджм уд-Дину: «Мы привезли тебе письмо от управителя Сархана», – «Знайте, – сказал им визирь, – что Бенха перешла во владение сына моего Бейбарса». Бейбарс взял письмо и прочел в нем следующее:

«От управителя Сархана визирю Наджм уд-Дину. Уведомляю тебя, что твой наместник Шараф уд-Дин – человек бесчестный, низкий и богопротивный».

Бейбарс поведал Наджм уд-Дину о том, что написано в письме, и тот сказал: «Сын мой, поезжай в Бенху и рассуди управителя с наместником». Бейбарс позвал Османа и велел ему собираться в дорогу. Когда приехали они в Бенху, эмир приказал Осману отвезти сахару в подарок визирю Шахину. Осман наполнил большую лодку сахаром и поплыл в Каир. Там он нанял верблюдов и ослов и приказал носильщикам погрузить на них сахар. А еще созвал трубачей и барабанщиков и велел им идти впереди каравана. Визирь Шахин в это время сидел у себя дома. Он услышал шум, выглянул в окно и увидел караван ослов и верблюдов, а впереди них трубачей и барабанщиков, которые дудели в трубы, били в барабаны и приплясывали. Визирь удивился и пожелал узнать, в чем дело. Ему сказали «Это уста Осман везет тебе в подарок от эмира Бейбарса сахару из Бенхи». – «Да вознаградит его аллах», – воскликнул визирь и приказал слугам освободить под сахар амбары. Но ему сказали: «Знай, о визирь всех времен, что Осман ведет с собой тысячу человек и сто ослов и верблюдов, но на каждом осле и верблюде только одна головка сахару». Визирь засмеялся и промолвил: «Это проделки Османа. Но давайте обождем, послушаем, что он нам скажет».

Войдя в дом, Осман приветствовал визиря и сказал: «Прими в дар от моего господина сахар из Бенхи». – «Я принимаю подарок», – ответил визирь. «Тогда, – продолжал Осман, – заплати погонщикам и носильщикам тысячу пиастров». – «Но, Осман, – возразил Ага Шахин, – весь подарок не стоит и половины этой суммы. Пусть забирают они сахар, и мы будем в расчете». – «Как тебе не стыдно, – воскликнул Осман, – обижать людей и не платить им то, что они заработали! Ты, видно, не боишься аллаха». Пришлось визирю заплатить погонщикам и носильщикам тысячу пиастров, как того требовал Осман, и они ушли, восхваляя щедрость Ага Шахина. Осман же отправился обратно в Бенху, к своему господину. Когда он явился к Бейбарсу, эмир приветствовал его и спросил: «Доставил ли ты подарок, уста Осман?» Тот ответил – да. «Пусть вознаградит тебя за это аллах. А не передал ли тебе визирь письма для меня?» Осман вручил эмиру письмо, и тот прочел в нем следующее:

«От визиря Ага Шахина сыну нашему эмиру Бейбарсу. Желаем вам жить и здравствовать долгие годы. Мы получили посланный вами подарок и уплатили погонщикам и носильщикам тысячу пиастров, так как доставивший нам сей дар – человек благородный и не терпящий несправедливости. Он привез нам сахар на ста верблюдах и ослах в сопровождении барабанщиков и трубачей, так что все жители города Каира узнали о том подарке. Мы не гневаемся на него ибо нам ничего не жаль для своих друзей».

Когда Бейбарс прочел письмо, он взглянул на Османа и спросил: «Почему ты не погрузил сахар на четыре или пять верблюдов? Каждый верблюд обошелся бы в два пиастра а носильщикам ты заплатил бы по пиастру». – «Но аллах повелел, чтоб одни люди работали на других и тем добывали, себе на пропитание. Так устроен мир. Да и визирь теперь на всю жизнь запомнит подарок, который ты ему послал». Эмир улыбнулся и ничего больше не сказал.

Бейбарс прожил в Бенхе некоторое время, помирил между собой наместника, управителя и крестьян и вернулся в Каир.

Однажды Бейбарс пришел в покои своего дяди и увидел, что визирь Наджм уд-Дин месит в квашне глину. Бейбарс очень удивился и спросил визиря, зачем он это делает. Тот ответил: «Разве ты не знаешь, что прозвание мое аль-Бундукдари. А получил я его потому, что раз в год, весной, когда султан ас-Салих приезжает в Гизу вместе со своей свитой охотиться на птиц, я леплю из глины орешки – приманку для ловли птиц». И он рассказ зал о празднествах и пирах, которые устраивает повелитель правоверных во время охоты. Услышал Бейбарс этот рассказ, и захотелось ему поехать в Гизу. Он позвал Османа и велел ему помочь визирю. И стали они вместе месить глину и делать из нее шарики. Потом поджарили их, и визирь аль-Бундукдари[55] разослал орешки по домам знатных людей государства. И вот однажды глашатай объявили по всей стране, что султан едет на охоту в Гизу. Люди обрадовались и стали собираться на веселое! празднество. Прибыв в Гизу, они разбивали там палатки, ставили шатры. Эмир Бейбарс приказал Осману поехать в Гизу и приискать место для шатра. Осман созвал слуг и спросил их, где палатки, что привез господин его из Сирии. Слуги ответили: «Они в кладовой». Он открыл кладовую и увидел там множество палаток, а среди них шатер Сар Джувейля. Осман спросил старшего над слугами: «Что это?» Тот ответил: «Это шатер, которому нет равных». Осман воскликнул: «Вот то, что нам нужно». – «Но этот шатер, – возразил старший над слугами, – можно перевезти лишь на верблюдах». – «Оставайся здесь и жди меня, – сказал Осман, – я приведу людей и верблюдов». Он взял свою плеть и пошел разыскивать погонщиков с верблюдами. Испугались погонщики его плети и бесплатно доставили шатер в Булак, на пристань. Подойдя к пристани, Осман закричал громким голосом: «Эй, лодочники, узнаете меня? Я уста Осман». Лодочники кинулись к нему со всех ног, и он сказал им: «Я хочу, чтоб переправили вы этот шатер в Гизу». – «Слушаем и повинуемся», – ответили лодочники, сняли шатер с верблюдов, погрузили его на лодку и привезли в Гизу. Когда шатер снесли с лодки на землю, Укайриб, который был вместе с Османом, сказал: «Господин мой, нам вдвоем ни за что не поставить этот шатер». – «Сиди здесь», – ответил Осман, а сам пошел к берегу. В это время как раз прибыли слуги султана с его шатром. Осман подозвал старшего над ними и приказал сначала поставить шатер, его господина, эмира Бейбарса. Тот ответил: «Слушаюсь и повинуюсь». Взял своих людей и пошел за Османом. Увидел он расстеленный на земле огромный шатер и воскликнул: «Уста Осман, для этой работы мне потребуется не меньше ста человек». – «Жди меня здесь, – сказал Осман, – я приведу людей». Тут подъехали слуги визиря Шахина, Айбека, кадия и эмиров. Осман собрал их всех и подвел к шатру Бейбарса. Установили они шатер, и поднялся он над землей огромный, как город, озаряя своей белизной все вокруг. Осман же отправился на берег и, увидев, что люди несут ковры, спросил: «Чьи это ковры?» – «Это ковры султана». – «Султан приглашен к эмиру Бейбарсу в тот большой шатер, несите ковры туда». Люди исполнили приказ Османа, а он подождал, когда подъедут слуги Ага Шахина, Айбека, кадия и всех эмиров, и приказал им тоже нести ковры в шатер Бейбарса и расстелить их там.

Утром эмир Бейбарс приехал в Гизу и увидел шатер Сар Джувейля, который возвышался, словно город. Он разгневался, отругал Османа за своеволие и приказал слугам разобрать шатер. Но Осман вошел в шатер, сел посередине и заявил: «Я прикончу всякого, кто дотронется хоть до одного столба». Слуги вернулись к Бейбарсу и передали ему слова Османа. Эмир разгневался пуще прежнего, вбежал в шатер, кинулся на Османа с булавой и хотел убить его, но Осман выскочил наружу и стал бегать вокруг шатра. Тут подъехал султан с визирями. Осман бросился на колени перед султаном и взмолился: «Отдаю себя под твое покровительство, господин наш, спаси меня от этого гинди, он сказал, что выгонит меня со службы, если я не приглашу к нему в гости султана ас-Салиха». – «Это дело простое, Осман, – ответил ему султан, – веди нас к своему хозяину». И султан вместе со свитой последовал за Османом. Когда он вошел в шатер, то поразился его великолепию и спросил визиря Шахина: «Что это за шатер, о визирь?» Кадий (то был, как вы помните, злодей Хуан) услышал эти слова и сказал: «Такой шатер приличествует иметь лишь тебе, о султан всех времен». Султан на это ответил: «Он мой, я подарил его сыну моему Бейбарсу».

Затем султан уселся, а вокруг него расположились все знатные люди государства, но шатер был так велик, что все равно казался пустым. Бейбарс вышел из шатра, подозвал к себе Османа и спросил его: «Кто велел тебе приглашать султана и всю его свиту? Чем мы будем угощать их?» – «Будь спокоен, – ответил Осман, – я все улажу». Он пошел к поварам султана и сказал им: «Султан приглашен к эмиру Бейбарсу. Несите всю еду в шатер моего господина». Повара ответили: «Слушаем и повинуемся». Потом он велел поварам всех визирей приготовить самые вкусные блюда, отнести их в шатер эмира Бейбарса и поставить перед султаном. Султан произнес «бисмилла»[56] и принялся за трапезу. И все гости ели, пока не насытились. Потом султан сказал: «Да ниспошлет аллах благодать хозяину этого дома», – и вышел из шатра вместе со свитой. Затем отправились они на охоту и целый день охотились, веселились и развлекались. А наутро султан приказал свернуть' палатки и шатры и возвратился в город. Впереди ехали трубачи и всю дорогу до дворца тру били в трубы. Бейбарс же велел разобрать свой шатер и вернулся в дом Наджм уд-Дина и приказал спрятать шатер в кладовую.

На следующий день султан призвал к себе визиря Шахина и сказал ему: «Назначь сына моего эмира Бейбарса главным распорядителем дивана. Пусть отныне принимает он все прошения и жалобы и передает их султану». Визирь исполнил приказ, и с тех пор Бейбарс стал нести службу в диване. За это его еще больше возненавидел подлый кадий, и решил он погубить эмира.

Однажды Хуан написал письмо и приказал слуге своему Мансуру отвезти его в крепость Бурш, передать человеку по имени Азкул и сказать ему, чтобы он исполнил все, что в нем написано. Мансур поскакал в крепость Бурш и вручил письмо Азкулу. А был Азкул жестокосердным убийцей, и ничего не стоило ему загубить душу человеческую. В письме же было написано следующее:

«От Хуана Азкулу. Как только получишь это письмо, сейчас же садись на коня и приезжай в Каир. Надень платье иностранного купца и отправляйся в диван. Тая увидишь ты у дверей юношу. Скажи ему, что у тебя прошение султану, и подай сложенную бумагу. А как только возьмет он ее и повернется к тебе спиной, ударь его мечом. Не бойся ничего, я помогу тебе спастись».

Прочитав это письмо, Азкул тут же написал Хуану, что прибудет немедленно. Когда Мансур привез кадию ответ, тот обрадовался и стал ждать Азкула. Азкул же, надев платье иностранного купца, приехал в Каир и явился в диван с. прошением. Эмир Бейбарс взял у него прошение и только повернулся, чтоб отнести его султану, как Азкул обнажил свой меч и занес его над головой Бейбарса, но тут вдруг блеснул кинжал, и Азкул, обезглавленный, упал, обливаясь кровью. Тогда кадий вскочил и воскликнул: «Что же это такое? Ни в чем не повинный человек приходит в диван, а Бейбарс убивает его!» Султан спросил: «Ты убил этого человека, Бейбарс?» – «Клянусь твоей жизнью, господин наш, – ответил Бейбарс, – я не убивал его». Тут перед султаном предстали двое из племени Бану Исмаил и сказали: «Господин наш, его убили мы». – «Зачем вы это сделали?» – спросил султан. «Господин наш, мы хорошо знаем этого человека, его зовут Азкул, он владелец крепости Бурш. Мы нагнали его по дороге в Каир и, увидев, что он переоделся в платье иностранного купца, сразу догадались о его недобрых намерениях. Мы отправились следом за ним и видели, как подал он эмиру Бейбарсу прошение, а потом, когда эмир повернулся к нему спиной, занес над ним меч. Но мы опередили его и отсекли ему голову. Потом выступили свидетели и подтвердили сказанное. Султан промолвил: «Он получил по заслугам». Обернулся к кадию и спросил: «Правильно ли мое решение, о кадий?» – «Ты прав, как всегда, господин наш», – ответил кадий. А Бейбарс вместе со своими спасителями вышел из дивана и отправился в дом Наджм уд-Дина аль-Бундукдари. Они спросили его: «Почему, господин наш, ты не купишь себе собственного дома?» Он ответил: «Я мамлюк, а мамлюк не имеет права ничем владеть». На это они возразили: «Господин наш, знай, ты царский сын, нам доподлинно это известно. Завтра мы пойдем в диван и расскажем обо всем султану». Он ответил: «Поступайте как знаете». Они провели ночь в доме Наджм уд-Дина, а когда настало утро, все вместе отправились в диван. Султан ласково принял Бейбарса и его спутников и велел им сесть. Люди из племени Бану Исмаил сказали: «О повелитель правоверных, знай, что эмир Бейбарс не мамлюк, он царский сын, нам известна его родословная». Тогда султан промолвил: «Значит, ты свободен, сын мой Бей-, барс». А Бейбарс ответил: «Благодарение аллаху».

Султан обратился к бедуинам и велел им рассказать историю Бейбарса. Бедуины ответили: «Слушаем и повинуемся, повелитель правоверных. Знай же, господин наш, что у деда эмира Бейбарса было трое сыновей: Талаа, Ламаа и Джамак. Состарившись, решил он испытать своих сыновей, чтобы узнать, кто из них больше достоин быть его наследником. Первым он призвал Талаа и велел ему править один день. А вечером спросил его: «Какие чувства владели тобой, когда правил ты страной?» Талаа ответил: «Мне казалось, что я лев, а подданные мои – ягнята». Отец вручил бразды правления второму сыну, Ламаа. Тот правил целый день, а вечером отец спросил его: «Что чувствовал ты, сын мой?» Ламаа ответил: «Мне казалось, что я хищный сокол, а подданные мои – слабые птицы». На третий день отец посадил на престол младшего сына Джамака, а вечером задал ему тот же вопрос. Джамак ответил: «О отец, я правил людьми по справедливости защищал обиженных, и совесть моя чиста перед аллахом». Отец сказал: «Ты один достоин править государством». И сделал его наследником престола. Когда узнали об этом братья Джамака, наполнились сердца их злобой, и они сказали друг другу: «Отец унизил нас, сделав наследником младшего брата. Мы должны погубить Джамака». Они притворились обрадованными, а сами, затаив злобу, замыслили против младшего брата недоброе. Вскоре отец умер, и правителем Хорасана стал Джамак. Он назначил братьев визирями и сказал им: «Будем править вместе». Но братья не захотели делить с Джамаком власть и решили свергнуть ого. Ему стало известно о заговоре, и однажды ночью под покровом темноты он бежал из своей страны. Долго ехал он через пустыни и степи и, подъезжая к Хорезму, увидел всадника. Вдруг, откуда ни возьмись, выскочил лев и бросился на всадника. Человек стал кричать, звать на помощь, ибо был он стар и не мог бороться со львом. Тогда Джамак подъехал ко льву, выхватил из ножен меч и крикнул разъяренному зверю: «Ты что делаешь, собака?» Лев кинулся на Джамака, но тот ударил его мечом по голове, и лев упал замертво. Шах Джамак вытер меч о львиную гриву, подошел к старцу и сказал: «Ты спасен, отец мой». Тот промолвил: «У тебя крепкая рука, юноша». Они поехали дальше вместе, и старец благодарил и восхвалял Джамака. Наконец достигли они Хорезма, и весь город вышел навстречу старцу. Тогда Джамак понял, что старик не простой человек, и сказал: «Господин мой, отчего же не взял ты с собой в пустыню слуг?» Старец ответил: «Сын мой, я выехал на охоту со свитой в семьдесят человек. Нам попалась газель, и я велел своим людям загнать ее. Вдруг газель метнулась ко мне. Я выпустил из рук повод, чтобы схватить ее, но она перепрыгнула через мою голову и унеслась в пустыню. Я бросился за ней следом и повстречал льва. Он напал на меня, и я защищался, пока волею аллаха не явился ты и не спас мне жизнь», – «Слава аллаху», – сказал Джамак. Они прибыли во дворец, правитель усадил шаха Джамака рядом с собой и сказал ему: «Поведай мне свою историю. Я вижу, ты человек редкой смелости». Джамак рассказал ему о своей жизни. Правитель выслушал его со вниманием, подивился, а потом назначил Джамака главным визирем, женил на своей дочери Айяк и провозгласил своим наследником. После смерти правителя Джамак стал шахом Хорезма, и правил он по справедливости, воздавая каждому по заслугам. Народ полюбил молодого правителя и признал его власть. Аллах послал Джамаку пятерых сыновей. И младшего, Махмуда, отец любил больше всех.

Однажды в пятницу шах Джамак отправился в мечеть совершить молитву. А когда вышел из мечети, увидел своих старших братьев, голодных и босых, одетых в жалкие рубища. Он сказал одному из слуг: «Отведи этих бродяг в баню, одень в самые богатые одежды, а потом пришли их ко мне». Слуга так и сделал. Когда братья, ни о чем не ведая, предстали перед Джамаком, он заключил их в объятия, усадил подле себя и стал расспрашивать, ни единым словом не упрекнув за прошлое. А братья сказали: «Клянемся аллахом, брат, мы покинули свою страну и пришли сюда лишь потому, что не могли жить в разлуке с тобой. Чтобы найти тебя, мы долго скитались по свету и истратили все свои богатства. Слава аллаху, мы нашли тебя и убедились, что ты цел и невредим». Джамак подумал, что слова эти искренни, и назначил братьев визирями. Однако великодушие шаха лишь разожгло их зависть и злобу, и они задумали погубить его.

Между тем вот что произошло с братьями, когда Джамак бежал из Хорезма. Оставшись полноправными прави^4 телями страны, стали они угнетать и притеснять народ. И народ не пожелал терпеть несправедливых правителей и решил убить их, чтобы отплатить за все зло, что причинили они своему брату и стране. И вот однажды жители Хорезма пришли к братьям, схватили их и собрались предать смерти. Братья спросили: «Почему вы хотите убить нас?» Им ответили: «Мы не желаем, чтоб нами правили такие, как вы. Мы выберем себе кого захотим». Тогда они стали умолять, чтобы их не убивали и разрешили им покинуть страну. Жители Хорасана оставили их в живых, лишь дали каждому по пятьдесят ударов бичом и выгнали прочь. Братья долго бродили по свету, пока не пришли в Хорезм и не встретились с младшим братом.

Однажды братья сказали Джамаку, что хотят поехать на охоту и просят разрешения взять с собой его сына Махмуда. Джамак отпустил сына и наказал братьям беречь его. Он послал с ними пятьдесят всадников и велел возвращаться поскорее. Они заехали в глубь пустыни и разбили там палатки. А когда наступила ночь и все уснули, братья связали Махмуда, заткнули ему рот, перекинули через седло и поскакали с ним в пустыню. Утром охотники проснулись, стали искать царского сына и визирей и, не найдя их, подумали, что они встали раньше всех и уехали на охоту. Они ждали до вечера, но так никого и не дождались. Тогда рассеялись они по пустыне, обшарили все лощины и ни с чем вернулись, опечаленные, к шаху Джамаку. Когда услышал он о том, что случилось, разгневался на слуг, стал упрекать себя и проклинать братьев. А когда узнала об этом мать Махмуда, облачилась она в траурные одежды и стала рыдать, оплакивая своего сына.

Между тем братья шаха, похитив Махмуда, долго скакали по пустыне, пока не убедились, что за ними нет догони. Тогда они расположились в пещере, и один из братьев хотел убить Махмуда. Но другой остановил его! «Не делай этого. Кто знает, может, придется ответить нам за его смерть». Они бросили связанного Махмуда и уехали.

Махмуд пролежал в пещере целый день и целую ночь. Он кричал и звал на помощь. И наконец один прохожий перс-дервиш услышал его, освободил от пут, а про себя подумал: «Я продам его». И повел Махмуда в город Бурсу, Там юноша заболел. А ты, повелитель правоверных, как раз в это время послал Али ибн аль-Варака за мамлюками, и он купил Махмуда. Вот как все было, господин наш».

Когда выслушал султан ас-Салих историю Бейбарса, обрадовался он и сказал: «Сын мой Бейбарс, иди и сейчас же купи себе дом». – «Слушаю и повинуюсь», – ответил Бейбарс и вышел из дивана вместе с двумя бедуинами. Они переночевали в доме Наджм уд-Дина, а наутро распрощались с эмиром и отправились восвояси.

Бейбарс же вместе с Османом поехал в мечеть Ахмеда ибн Тулуна.[57] Когда правоверные увидели Османа в мечети, удивились они и стали перешептываться между собой. А Осман сказал им: «Не удивляйтесь. Я покаялся перед великим аллахом, и он отпустил мне грехи. Я теперь так же благочестив, как и вы». Верующие успокоились и восславили аллаха, отпускающего грехи.

Как только вышли Бейбарс и Осман из мечети, услышали они голос глашатая: «Продается дом эмира Ахмеда ибн Бадиса ас-Собки между Худрат аль-Ханна и рынком красильщиков! В доме четыре входа, пятьдесят зал и комнат с расписными стенами, а в саду – сакия[58] и множество фонтанов!» Эмир Бейбарс приблизился к глашатаю и опросил: «А кто владелец дома?» – «Им владеют четыре госпожи, внучки эмира Ахмеда ибн Бадиса ас-Собки». – «Веди нас к ним, – сказал эмир, – мы хотим посмотреть дом». Они отправились все вместе, и, подойдя к дому глашатай открыл маленькую боковую дверцу и хотел ввести эмира через нее в дом. Бейбарс остановил его и приказал: «Открой большую дверь». – «Господин мой, – ответил глашатай, – эту дверь заперли в давние временами с тех пор никто не может ее открыть. Госпожи-владелицы велели того, кто откроет ее, привести к ним». Бейбарс спросил: «Где ключ?» Ему подали ключ, он вставил его в замок, и дверь легко открылась. Чудо это повергло глашатая в изумление, а эмир вошел в дом, увидел, что он прекрасно отделан и очень удобен, и приказал: «Веди нас к владелицам дома». Тот повел их в верхние покои и, испросив разрешения войти, сказал: «О госпожи, я привел вам покупателя». Увидев Бейбарса и Османа, владелицы спросили: «Который же из вас собирается купить дом?» Эмир ответил: «Я хочу купить ваш дом». – «А как тебя зовут, юноша?» – «Меня зовут Бейбарс». – «Это твое настоящее имя?» – «Нет, настоящее мое имя Махмуд». – «А из какой ты страны?» – «Я из Сирии». – «Ты родился там?» – «Моя родина – город Хорезм». Госпожи пожелали, чтоб Бейбарс рассказал им о себе, и он поведал владелицам дома свою историю. Одна из них спросила: «А хватит ли у тебя денег на покупку дома?» Бейбарс ответил: «Да». Она возразила: «Ты говоришь, что богат, но одежда твоя бедна. Я боюсь, ты обманываешь нас». Когда эмир услышал эти слова, он рассердился, и на лице его проступили семь оспин, а меж бровями пролегла складка, как у льва. Сестры увидели эти приметы и поняли, что перед ними тот, кому должен принадлежать их дом. Они промолвили: «Не сердись. Мы просто пошутили. Приметы говорят, что тебя-то мы и ждали все это время. Вот ключи и бумаги Ахмеда ибн Бадиса ас-Собки. Возьми их. Теперь остается лишь проверить, сумеешь ли ты владеть палицей нашего отца. Она весит сто египетских ратлей и предназначена человеку по имени Бейбарс». Эмир Бейбарс снял со стены палицу и взмахнул ею легко, словно тростинкою. Тогда сестры убедились, что и эта примета сходится, и сказали: «Будь хозяином этого дворца, а нам построй по дому и мечети и назови их нашими именами. А после смерти пусть каждую из нас похоронят в своей мечети». Бейбарс ответил: «Слушаю и повинуюсь. Скажите же мне ваши имена». Они назвали себя: госпожа Амарта, госпожа Миска, госпожа Лала и госпожа аль-Хувейдарийя.

Потом Бейбарс послал Османа за кадием. Тот пришел и составил купчую. Когда сделка была скреплена купчей грамотой, Бейбарс пригласил в дом строителей. Вместе с ними пришел старик в ветхой одежде, и Бейбарс спросил строителей: «Этот человек с вами?» Они ответили: «Нет это нищий, который увязался за нами в надежде на милостыню». Эмир подошел к старику и спросил: «Знаешь ли ты какое-нибудь ремесло?» Тот ответил: «Да, я строитель, а не нищий. Меня зовут Али. Эти люди – мои ученики. Однако теперь, когда я состарился, они не желают знать меня. Клянусь головой повелителя правоверных, этот дом строили мой дед, отец и я, и никто, кроме меня, не знает его тайн. Заплати этим людям немного и отошли их, а я расскажу тебе о доме все, что знаю». Бейбарс выслушал старика с почтением, дал ему денег и сказал: «Ступай домой, купи себе хорошее платье, вымойся в бане, а завтра приходи сюда». Али так и сделал.

На следующее утро, когда он пришел к Бейбарсу, эмир ласково принял его, усадил подле себя и сказал: «Мастер Али, я хочу, чтобы ты раскрыл мне тайны этого дома». – «Рад служить тебе, господин мой», – ответил Али. Он повел эмира из комнаты в комнату, и ни одна из них своей отделкой не походила на другую. Потом Али велел Осману выйти, потому что хотел он поведать Бейбарсу тайну, которую не должен был знать никто, кроме него. Но Осман поклялся, что будет молчать, и Бейбарс позволил ему остаться. Тут мастер Али вынул резец и стал простукивать им стены. В одном месте послышался глухой звук. Тогда Али отбил штукатурку со стены, и показалась небольшая медная дверца. Али открыл ее, они вошли и увидели две залы. В них стояла мебель из индийского дуба, инкрустированная золотом, статуэтки из цветной меди, украшенные драгоценностями. Кругом теснились золотые и серебряные сосуды, глиняные кувшины, расписанные чудесными цветами, висели седла, отделанные золотом, позолоченные мечи и щиты. В одном углу стояли четыре сундука. Эмир подошел, открыл один из них и увидел, что он полон золотых и серебряных монет. Осман, не в силах оторвать взгляда от богатств, стал набивать карманы золотом и серебром.

Наконец они осмотрели залы и вышли из тайника. Эмир Бейбарс щедро наградил мастера Али и поручил ему отстроить дом заново. А Осману строго наказал хранить тайну.

Осман же, выйдя из дома, отправился в диван, вытащил из кармана горсть монет и стал похваляться перед кадием и Айбеком. «Откуда у тебя такое богатство, шейх Осман?» – спросил кадий. «Мой хозяин купил дом Бадиса ас-Собки, а в нем оказался тайник с сокровищами», – ответил Осман и принялся описывать богатства, спрятанные в тайнике.

Когда Осман ушел, Айбек сказал кадию: «Судьба слишком милостива к Бейбарсу». И кадий ответил: «Потерпи, ему не долго осталось жить на свете. Обещаю тебе, что скоро этот дом будет твоим».

На следующий день кадий сказал султану: «Господин наш, знаешь ли ты, что сын твой Бейбарс купил дом Ахмеда ион Бадиса ас-Собки и нашел в нем несметные сокровища?» Султан спросил Бейбарса: «Правда ли, что ты купил дом Бадиса ас-Собки?» – «Да, это так, о повелитель правоверных». – «Кадий говорит, что ты нашел в нем сокровища». – «Я не нашел в нем ничего», – ответил Бейбарс. «Мне сказал об этом Осман, – возразил кадий и показал золотые монеты. – Визирь Айбек тому свидетель». Султан приказал Бейбарсу: «Иди и приведи Османа».

Бейбарс разыскал Османа и спросил его: «Ты видел вчера кадия и Айбека и рассказал им о нашей находке?» Осман ответил: «Да». Эмир очень огорчился и стал упрекать Османа, говоря: «Ведь я же приказал тебе хранить тайну. Теперь о кладе узнал султан. Если он спросит тебя, отрицай все и скажи, что кадий – лжец, а мы, мол, ничего не находили и знать ничего не знаем». Осман обещал так и сделать. Бейбарс привел его в диван, и султан приказал: «Расскажи нам, Осман, как было дело». Осман начал: «В пятницу мы с эмиром Бейбарсом молились в мечети ибн Тулуна, а когда вышли, встретили глашатая. Он показал нам дом Ахмеда ион Бадиса ас-Собки. Мы пошли к его владелицам, и они продали дом эмиру Бейбарсу. Потом пришел строитель Али и сказал, что знает все тайны этого дома. Он открыл нам потайную дверь, и мы увидели там множество богатств: драгоценности, сосуды и сундуки, полные золота и серебра».

«Эти сокровища, – заявил кадий, – принадлежат султану». – «А я, – ответил султан, – подарил их сыну свое му Бейбарсу». – «Но, господин наш, – возразил кадий, – этот дом так велик, что было бы справедливо, если бы каждый из знатных людей государства владел частью его». Султан спросил Бейбарса: «За сколько ты купил дом?» – «О повелитель правоверных, – ответил Бейбарс, – я получил его потому, что умею владеть этой палицей, и готов отдать часть дома всякому, кто сможет ее поднять». Тут все знатные люди государства стали по очереди пробовать свои силы, но ни один из них не мог справиться с палицей. Тогда поднялся Бейбарс и стал играть ею, как тростинкой, и султан промолвил: «Клянусь, дом по праву принадлежит тебе. Не правда ли, Ага Шахин, он его достоин! А теперь, сын мой, устрой для нас пир в своем новом доме, чтобы мы могли полюбоваться им». Бейбарс ответил: «Слушаю и повинуюсь», – и послал Османа за главным слугою и главным поваром. Осман привел их, и Бейбарс сказал старшему над слугами: «Постарайся ради меня сегодня, убери дом, укрась его мебелью, достойной султана и визирей, и пусть все будет готово к вечерней молитве. На расходы же не скупись». Старшему над поварами он приказал: «Приготовь самые изысканные кушанья и напитки и не думай о деньгах: трать столько, сколько потребуется». Слуги и повара со рвением принялись за работу, стали убирать дом и готовить еду.

Вечером султан отправился вместе со всей своей свитою в гости к Бейбарсу. Он ходил по дому эмира, любовался комнатами и залами, восхищался их прекрасной отделкой. Потом султан вошел в залу, где был приготовлен ужин, и она очень ему понравилась. Он сел на лучшее место, а приближенные его расселись согласно чинам и званиям. Вошли слуги и поставили перед каждым гостем маленький столик, а на него – большое медное блюдо. Потом появились повара и обнесли гостей изысканными кушаньями. Султан произнес «бисмилла», и визири следом подхватили благословение, и пир начался. Они долго ели и пили, вели приятные беседы, а потом султан поднялся и, промолвив: «Пошли, о господи, благоденствие сему дому», – отправился к себе во дворец. Эмир Бейбарс ехал за ним следом, визирь Шахин по правую руку от султана, а Айбек – по левую. Когда проезжали они по улице Святой Зейнаб[59] – да благословит ее аллах, – султан увидел, что люди с трудом по мосткам переходят канал, пересекающий эту улицу, и сказал Шахину: «Здесь нужен мост». Затем обернулся к Бейбарсу ж промолвил: «Приказываю тебе построить здесь мост, а возле него дома с лавками».

Когда прибыли они в диван, визирь Шахин составил указ, повелевающий эмиру Бейбарсу построить на улице Святой Зейнаб мост и квартал с рынком и домами.

Эмир Бейбарс вышел из дивана опечаленный, встретил его Осман ж спросил; «Что случилось, господин мой?» – «Султан приказал, мне выстроить мост и целый квартал с домами и лавками. Ступай скорее, приведи мне строителя Али». Осман привел Али, и Бейбарс поспешил с ним на улицу Святой Зейнаб. Он показал ему место, где султан приказал соорудить мост. Строитель Али взглянул на него и промолвил: «Улица здесь так крива, что придется построить два моста». – «Делай как знаешь», – ответил эмир.

Али принялся за работу и построил два моста. Народ назвал их потом Львиными. После стал он возводить дома и лавки, и Бейбарс помогал ему неустанно. Наконец окончил Али свой труд, эмир щедро наградил его ц всех рабочих, и они ушли, благословляя Бейбарса за доброту. А Бейбарс велел Осману привести к нему бакалейщиков, мясников, торговцев маслом, владельцев кофеен и других лавочников. И, когда пришли они, сказал им: «Каждый из вас получит по пятьдесят динаров, лавку и дом, где можно жить с детьми и семейством. Три года я не буду брать с вас плату за помещение. Вы же должны торговать честно, товары держать в чистоте, а ценам знать меру. Если же дойдет до меня, что вы жульничаете: обсчитываете или обвешиваете, не видать виновному ни дома, ни лавки, ни прибытку».

Торговцы поселились в домах – а было их девяносто человек, – навезли всякого товару, и пошла у них бойкая торговля.

Когда кадий прослышал, что Бейбарс построил квартал с лавками и домами, он сказал себе: «Я непременно должен на него взглянуть». Сел он на своего мула и отправился в новый квартал. Приехал и видит: лавки полны товаром, покупателей не счесть, кругом чистота и порядок. Сердце его переполнилось завистью и злобой, и, вернувшись домой, сказал он своему слуге: «Приведи мне, Мансур, друга моего валия Хасан-агу». Когда пришел Хасан-ага к кадию, тот принял его ласково, усадил рядом с собой и сказал: «У меня к тебе, Хасан-ага, просьба, и я надеюсь, что ты ее исполнишь ради нашей дружбы. В награду же требуй чего хочешь». – «Что это за просьба, господин мой?» – спросил валий. «Я хочу, сын мой, чтобы ты сжег новый квартал, который построил этот дерзкий' мальчишка Бейбарс. Пусть останутся от него одни развалины, тогда сердце мое успокоится». Валий ответил: «Можешь положиться на меня, господин, я сделаю это». Они договорились обо всем, а потом валий послал за мукаддамом Мукаллидом, начальником городской стражи. Когда Мукаллид явился, валий оказал ему гостеприимство, велел подать вина и сказал: «Ты, мукаддам, мой лучший друг, я люблю тебя за храбрость и знаю, что лишь ты можешь выполнить мою просьбу». – «В чем же она, господин?» – спросил начальник стражи. «Ты, конечно, видал богатый квартал, который построил мамлюк султана ас-Салиха. Так вот, я хочу, чтобы ты сжег его. За это получишь от меня сто динаров». Мукаддам засмеялся и промолвил: «В том нет для меня никакого труда». А надо сказать, что мукаддам тот ненавидел усту Османа и был рад случаю отомстить ему. Вернувшись домой, он приказал своему слуге отвезти письмо шейху бедуинского племени Хархашу. А было в письме написано следующее:

«От мукаддама Мукаллид а, начальника городской стражи, шейху племени Хархашу. Приказываю немедленно взять своих людей и скакать к нам, ибо есть у нас в тебе большая нужда. Засим приветствуем тебя».

Прочитав письмо, Хархаш сказал слуге: «Передай своему господину, пусть ждет нас через два дня».

В указанный срок Хархаш со своими людьми явился к Мукаллиду. Тот принял их с великим радушием, а потом признался Хархашу, зачем вызвал его к себе столь поспешно. Шейх выслушал Мукаллида и спросил: «А где находится этот квартал?» – «Возле мечети святой Зейнаб», – ответил начальник стражи. «О мукаддам, – воскликнул Хархаш, – я бы выполнил твою просьбу, да боюсь гнева святой Зейнаб». Мукаддам рассердился и закричал: «Делай, что тебе приказывают, а грех я возьму на себя». – «Слушаюсь и повинуюсь», – нехотя ответил Хархаш.

Мукаллид приказал своему слуге взять двух бедуинов Хархаша, пойти с ними в квартал Бейбарса и осмотреть его. Они повиновались, а вернувшись, сказали: «Квартал можно поджечь лишь ночью. Мы пойдем туда затемно и сделаем что велено».

Однако по милости аллаха, когда были лазутчики Мукаллида в квартале Бейбарса, остановились они, беседуя, возле лавки одного портного, который, спасаясь от жары, растянулся на полу своей лавки и слышал весь их разговор. Как только ушли они, он побежал к усте Осману и рассказал ему о том, что трое незнакомцев решили этой ночью поджечь квартал. Осман выслушал портного и сказал: «Возвращайся в лавку к никому не говори ни слова». А сам послал за баввабами[60] и приказал им: «Не смыкайте глаз этой ночью, а жителям квартала не велите зажигать огня[61]». Потом Осман собрал своих людей и сказал им: «Кто-то замышляет поджечь квартал. Будьте наготове. Мы запрем все ворота, кроме главных, и построимся за ними цепочкой. Я встану впереди всех, и как только злодеи появятся, схвачу первого из них, зажму ему рот и передам его тому, кто стоит рядом со мной, а он следующему, и таким образом затащим мы его внутрь дома».

Ночью Хархаш и его люди приготовили склянки с нефтью, бумагу и спички и отправились к кварталу Бейбарса. Подошли они и увидели, что ворота заперты, а за ними царит тьма. Хархаш сказал: «Нам повезло. В темноте нас никто не увидит». Он послал одного из своих людей на разведку. Тот вошел через единственные открытые ворота. Осман зажал ему рот, скрутил руки за спиной и передал соседу, тот – следующему, и так втащили они его в дом и там связали. Не дождавшись своего лазутчика, Хархаш послал за ним второго бедуина. Но его постигла та же участь. Потом Осман свистнул, и люди Хархаша подумали, что их человек подает им знак, и стали по одному входить в ворота. Было их пятьдесят человек, и вскоре все они лежали в доме связанными. За воротами остался лишь Хархаш, который ждал сигнала от своих людей. Осман опять свистнул, и Хархаш решил, что товарищи зовут его, и вошел в ворота. Тут Осман кинулся на него, скрутил ему руки и препроводил к сообщникам. Потом он приказал зажечь светильники, и когда люди Хархаша увидели Османа, закричали они все в один голос: «Будь милостив к нам, уста Осман». На крик выбежал Бейбарс, увидел связанных людей и спросил: «Что случилось?» – «Не тревожься, господин, опасность миновала». Эмир подошел к шейху бедуинов и спросил: «Кто ты?» – «Я шейх, племени Хархаш, а это – мои люди. Мы пришли из Кяфр аль-Гамус, чтобы поджечь твой квартал. Но святая Зейнаб защитила вас и отдала меня в ваши руки». И он рассказал эмиру всю правду. Выслушал его Бейбарс и возблагодарил великого аллаха. А потом воскликнул: «Ваша вина так велика, что я не знаю, какой кары заслуживаете вы за свое злодейство!» – «Господин, – вскричал Хархаш, – прости нас. Мы будем покорными слугами святой Зейнаб, твоей покровительницы». – «Тогда покайтесь в грехах!» – «Каемся перед лицом аллаха», – закричали пленники. И Бейбарс велел Осману отпустить их, а Хархаш сказал: «Господин наш, коли ты простил нас, возьми к себе в услужение». – «Добро пожаловать. Прими их, Осман, под свое начало, они искренне раскаялись».

Между тем, когда валий узнал о том, что в квартале Бейбарса прошлой ночью не зажигали огня, он решил проучить торговцев за своеволие. Первой попалась ему лавка торговца маслом, он вошел в нее и грозно спросил хозяина: «Ты почему прошлой ночью не зажигал огня?» Тот ответил: «Уста Осман велел всем сидеть по домам и не зажигать светильников». Тогда валий приказал своим людям избить торговца, а сам вошел в соседнюю лавку, спросил хозяина о том же и избил беднягу не менее жестоко. Так ходил он из лавки в лавку и расправлялся с несчастными торговцами.

«Мы не зажигали светильников по приказу Османа, – говорили жители друг другу, – а теперь валий бьет нас за это. Пойдем к эмиру Бейбарсу, пожалуемся ему на наши беды». Они собрались все вместе и отправились к дому эмира. Бейбарс спросил их: «Чего вы хотите». Они ответили: «К нам пришел валий и всех нас избил за то, что мы не зажигали светильников прошлой ночью». – «Знайте, – ответил Бейбарс, – что такова его служба – следить за тем, чтобы ночью все зажигали светильники. Но раз вы явились ко мне с жалобой, я попрошу валия больше не обижать вас». Он пошел к валию, поговорил с ним, и тот обещал ему не обижать жителей его квартала. Но обещания своего не сдержал.

На следующий же день приказал он своим людям снова ехать в квартал Бейбарса. Один из его слуг воскликнул: «Неужели в Каире нет других кварталов? И чем провинились бедные лавочники, что мы бьем их нещадно?» – «Как смеешь ты мне перечить!» – закричал на него валий. И слуги покорились валию и отправились в квартал Бейбарса. Прибыв туда, валий прежде всего подошел к лавке торговца маслом и спросил: «Зажег ли ты светильник, как я тебе приказывал?» – «Да, господин, он до сих пор горит». – «А почему ты повесил его так высоко?» – «Чтоб верблюды не задели». – «Ну что ж, тогда полей улицу перед лавкой», – приказал ему валий, а сам обернулся к своим людям и велел им избить торговца. Потом перешел он к другой лавке, где продавались духи и благовония, и приказал хозяину показать ему гвоздику, которой он торгует. Когда торговец исполнил повеление валия, тот взял палочку гвоздики и воскликнул: «Гвоздика у тебя кривая». Торговец возразил: «Пойди посмотри в других лавках, какая она». – «Значит, я – лжец?!» – закричал валий и набросился на торговца с палкой. Затем пришла очередь бакалейщика. «Эй ты – сказал ему валий, – ведь молоко верблюдицы белое. Почему. же сливки у тебя желтые?» Бакалейщик ответил: «Такими сотворил их аллах». – «Ты жулик!» – воскликнул валий и избил бакалейщика.

Так расправился он со всеми торговцами квартала. И каждый оказался без вины виноват. Приуныли жители квартала и хотели было снова пойти к эмиру Бейбарсу чтоб защитил он их, но тут один лавочник предложил: «Пойдемте лучше к усте Осману». И они пришли к Осману и сказали ему: «О уста Осман, жалуемся тебе на валия. Каждый день приходит он в квартал и бьет нас за то, в чем вины нашей нету». – «Что Же вы сразу ко мне не пришли?!» – вскричал Осман. «Виноваты, уста Осман». – «Накормите-ка меня медовой басисой[62] на говяжьем жиру, и я спасу вас от валия». Они принесли ему блюдо медовой басисы на говяжьем жиру, съел он и воскликнул: «Королевская еда! Однако хочешь есть барашка, береги овцу». Потом приказал он жителям квартала: «Как увидите валия, кричите: «Абая, абая!»[63] – и не сходите с места. Это все, что от вас требуется». Торговцы ответили: «Слушаем и повинуемся», – и вернулись восвояси.

Наутро валий опять велел своим людям седлать коней и ехать в квартал Бейбарса. Зароптали они: «Что, у нас в других кварталах дел нету?» – «Молчите!» – закричал на них валий, и они повиновались. Валий спешился перед лавкой торговца маслом, и тот, как только увидел его, закричал: «Абая, абая!» А вслед за ним все торговцы подхватили: «Абая, абая!» Не успел валий и глазом моргнуть, как со всех сторон набежали люди Османа, окружили его и его слуг, навалились пятеро на одного и раздели догола. Тут Осман подошел к валию и спросил: «Ты что повадился в наш квартал?» – «Не вмешивайся не в свои дела», – ответил валий. Тогда Осман избил его своей плетью, повел нагишом в лавку красильщика и окунул в чан с черной краской. Стал валий похож на чернокожего раба. Осман посадил его на лошадь задом наперед, трижды хлестнул каждого из его слуг плетью и сказал: «Ступайте голые, как вы есть, впереди валия». А своим людям приказал идти сзади, свистеть и хлопать в ладоши. Так на потеху народу провели их по всему кварталу и выгнали вон. Торговцы радовались и благодарили Османа, а он им сказал: «Вы ничего не видели и не слышали». – «Истинно так, господин наш», – ответили они.

Между тем Айбек, выходя из дивана, заметил валия в столь жалком виде и воскликнул: «Кто сделал это с тобой?» Валий рассказал, как все было. Айбек обернулся к кадию и промолвил: «Полюбуйся на проделки Бейбарса». Кадий шепнул ему: «Скажи людям валия, чтобы завтра они положили его в гроб и принесли в диван». На следующий день слуги валия явились в диван с гробом. Султан воскликнул: «Что это за гроб, Ага Шахин?» Визирь Шахин спросил у слуг: «Что это?» Они ответили: «Да продлятся дни нашего султана, это валий Хасан-ага». – «Почему же вы его не хороните?» – «Он умер не своей смертью, его убили Осман с Бейбарсом». – «Господин наш, – промолвил тут кадий, – ты видишь, они убивают открыто даже твоих ближайших слуг. Аллах не потерпит этого». – «Приведите сюда Бейбарса и Османа», – приказал султан. Ага Шахин послал человека, тот явился и Бейбарсу, а Бейбарс спросил его: «Что случилось?» Посланный ответил: «Говорят, ты убил валия. Гроб с его телом принесли в диван, и султан приказал позвать тебя», – «Что ты сделал с валием?» – спросил эмир Османа. Тот ответил: «Я лишь раздел его, отхлестал плетью, а потом окунул в чан с краской и посадил на лошадь задом наперед. А людям его приказал голыми идти впереди их господина». Бейбарс спросил: «За что ты так жестоко наказал валия?» – «За то, что он избивал ни в чем не повинных людей». – «Знай, – сказал Бейбарс, – что он умер и тело его принесли в диван. Теперь султан требует нас о тобой к ответу». – «Чтоб этому негодяю вечно гореть в аду, – воскликнул Осман, – скажем, что мы здесь ни при чем». – «Смотри не признавайся, Осман», – промолвил Бейбарс. «Ни за что не признаюсь. Скажу, ничего не видел и не слышал». Бейбарс пошел в диван, и султан спросил его: «Ты убил этого человека?» – «О повелитель правоверных, – отвечал Бейбарс, – я здесь ни при чем». – «А кто же его убил?» – «Господин наш, – вмешался кадий, – его убил Осман». – «Приведите сюда Османа», – приказал султан. Бейбарс отправился за ним и отыскал его возле дивана в толпе торговцев. Эмир приказал Осману предстать перед повелителем правоверных и ответить за свои проделки. Осман поднялся в диван и приветствовал султана и визирей самым почтительным образом. Султан спросил его: «Ты убил валия?» Осман ответил: «Спроси жителей квартала». Султан призвал к себе торговцев, и они поведали о бесчинствах валия. «А что сделал ты, Осман?» – спросил султан. «Когда я узнал, что валий решил поджечь наш квартал, велел всем жителям сидеть по домам в потемках, сам же с моими людьми подстерег злодеев и схватил их. А валий стал мстить жителям квартала, бить их и обижать безо всякой причины. Господин же мой ничего об этом не знает». – «Но кадий говорит, – возразил султан, – что валий умер». – «Если он умер, – ответил Осман, – значит, пришел его срок, а если он еще жив, я прикончу его». С этими словами Осман прыгнул на валия, словно лев, и ударил его ножом в живот. Валий закричал от боли и умер. Султан, услышав крик, сказал: «Значит, он был жив. Почему же ты, кадий, утверждал, что его убили? Или мой диван место для твоих шуток?» Кадий отвечал: «О повелитель правоверных, его люди оказали, что он убит». Султан распорядился: «Похороните его и приищите нам нового валия». Тут кадий поспешил сказать: «О повелитель правоверных, никто не подходит для этой должности лучше, чем сын твой Бейбарс». Султан объявил: «Назначаю тебя, Бейбарс, валием Каира, управляй городом честно и справедливо». Потом он снял абу[64] со своего плеча и даровал ее Бейбарсу. Бейбарс поцеловал руку султана и вышел из дивана.

Осман поздравил своего господина с милостью султана, а потом сказал ему: «Если ты хочешь, чтоб я по-прежнему служил тебе, сделай меня младшим валием Каира, отдай мне эту абу, отряди восемьдесят всадников и пусть Увайриб ездит от меня по правую руку, Хархаш – по левую, а глашатаи кричать «Эмир Бейбарс – главный валий Каира, а уста Осман – младший валий». Выслушал его Бейбарс, отдал ему абу султана и сказал: «Делай что хочешь». Осман сел на коня и в сопровождении свиты отправился к дому Бейбарса, а народ на улицах приветствовал его.

Между тем эмир один, без слуг, приехал домой и увидел, что его дожидаются люди бывшего валия. «Зачем вы явились?» – спросил он их. «Мы пришли служить тебе и тем кормиться». – «У меня достаточно слуг, я не нуждаюсь в вас», – сказал им Бейбарс. «Господин наш, – взмолились они, – тогда убей нас, ибо без службы мы умрем с голоду». – «А что платил вам прежний валий?» – спросил Бейбарс. «Он ничего нам не платил». – «Так как же вы жили?» – «Нам платили грабители с больших дорог, хозяева игорных притонов, жулики, торговцы вином и другие преступники». – «Согласны ли вы, если я буду кормить й одевать вас и ваших детей?» – «Лучшего нам и не нужно». – «Хорошо, – промолвил Бейбарс, – но прежде вы должны покаяться в содеянных грехах и отныне молиться и соблюдать пост. А если кто-нибудь из вас совершит поступок, неугодный аллаху, будет сурово наказан». Слуги воскликнули: «Мы согласны». Тогда Бейбарс позвал Османа и приказал отвести их в мечеть. Они покаялись перед аллахом и стали служить у Бейбарса, слушаясь во всем усту Османа.

Однажды эмир Бейбарс спросил Османа: «Кто эти преступники, о которых говорили слуги прежнего валия?» – «Если ты хочешь узнать их, – ответил Осман, – отправляйся к начальнику городской стражи Мукаллиду, он над ними старший. Может статься, спросит он обо мне, тогда скажи, что Осман, мол, служит у меня конюхом, и одна у него забота – лошадей чистить».

Эмир Бейбарс дождался ночи и вместе с Османом отправился в дозор. После полуночи подъехали они к городским воротам и увидели там Мукаллида. Он сидел в богатом платье, и вид его был грозен, а подчиненные дрожали перед ним, словно овцы перед тигром. Преисполнившись высокомерия, Мукаллид даже не поднялся с места, чтобы приветствовать эмира. Бейбарс удивился и спросил Османа, кто этот человек. Осман ответил: «Это мукаддам Мукаллид, старший над всеми нами. Ничто в Каире не происходит без его ведома. Все жулики и разбойники подвластны ему». Выслушав эти слова, Бейбарс рассердился, но скрыл свой гнев и вежливо приветствовал начальника стражи. Мукаллид же в ответ заявил: «Приветствия твои мне ни к чему. Говори, что тебе надо. Ты новый валий?» – «Да». – «Это ты наставил на путь праведный Хархаша с его людьми и Османа с его бандой?» – «Да, это я». – «Ну что ж, будешь мне служить, получишь хорошее жалованье и все, что пожелаешь». Бейбарс ответил: «Если возьмешь, буду верно служить тебе, не ослушаюсь твоего приказа, хотя я и валий». – «Молодец, – сказал Мукаллид, – что пришел ко мне, твоя помощь мне понадобится. Когда будешь ночью объезжать город и попадется тебе в руки кто-нибудь из моих людей, отпусти его, как велика ни была бы его вина. Я же буду платить тебе и всем твоим людям. Сделаешь, как я велю, – разбогатеешь, ослушаешься – пеняй на себя». – «Я согласен, – ответил Бейбарс, – но я не знаю твоих людей. Как определю я, кого отпустить, а кого нет?» Мукаллид додумал и предложил: «Я соберу всех своих людей, ты их запомнишь, а они тебя знать будут». – «Хорошо, отец мой». Они договорились встретиться через три дня, и Бейбарс вернулся домой. Там он сказал Осману: «Когда соберется вся шайка, я заставлю злодеев раскаяться».

Через три дня мукаддам Мукаллид явился в дом Бейбарса, и эмир принял его с превеликим почетом и спросил: «Привел ли ты своих людей, отец мой?» Мукаллид ответил: «Да, они тут». Бейбарс взглянул в окно и увидел, что во двор въезжают верхом на ослах пятьдесят женщин, закутанных в полосатые покрывала, и за каждой идет слуга. Осман встретил их, провел в дом и усадил в зале. Следом подъехали семьдесят женщин в малайях[65] и семьдесят в белых покрывалах. Осман встретил их и провел в другую комнату. Затем появилась группа юношей, за ними – мальчишек, потом – мужчин, следом – старух, и, наконец, подъехали шейхи в чалмах. Весь дом оказался полон. Бейбарс спросил Мукаллида: «Все ли тут, отец мой?» – «Не пришли лишь те, – ответил Мукаллид, – кого нет в городе». Потом он обернулся к Осману и приказал вводить одних за другими. Первыми вошли женщины в полосатых покрывалах. «Кто они, отец мой?» – спросил Бейбарс. «Их называют «дикие коровы». У каждой есть дом. Такая женщина знакомится с богатым мужчиной, приглашает его к себе в дом. Там поит вином допьяна, а потом приказывает слуге задушить гостя подушкой. Труп они закапывают где-нибудь во дворе, а деньги и платье убитого берут себе».

Осман увел этих женщин, в комнату вошли другие, а мукаддам объяснил: «Этих называют «домашними коровами». Такая пасется поблизости от дома какого-нибудь незадачливого молодца, пока не приглянется ему и не приведет он ее к себе в дом. Там начнут они пить вино, она подсыплет ему в бокал снотворного зелья, а когда уснет он, ограбит дом и скроется».

Потом Осман ввел женщин в белых покрывалах. «А это, – сказал Мукаллид, – «молочные коровы». Во время праздников, когда на улицах толпится народ, они очищают карманы прохожих. Или заходят в лавки торговцев, будто хотят что-то купить. Одна перебирает товары, другая торгуется, и, улучив момент, крадут что-нибудь». Вслед за женщинами вошла толпа безбородых юнцов и мальчишек. Бейбарс спросил; «А это кто такие, отец мой?» – «Это мелкие жулики и их ученики, – объяснил Мукаллид. – Они ходят по улицам и высматривают прохожих, у которых кошельки потолще. Как увидят подходящего, так жулик дает мальчишке подзатыльник, тот бросается к прохожему о воплем: «Дяденька, спаси». Сердобольный человек спасает его от побоев, а тем временем кошелек исчезает». – «Уведи их, Осман, – крикнул Бейбарс – Пусть войдут старухи». Старухи вошли, и Мукаллид сказал: «Эти ходят по домам под видом богомольных нищих. Люди думают, что приносят они в дом благодать и милость аллаха, а они тащат из дома, что под руку попадется». Вслед за этим Осман ввел фальшивомонетчиков, потом картежных шулеров, и так перед Бейбарсом предстали все пороки Каира.

Тогда эмир сказал Осману: «Предложи преступникам покаяться, а тех, кто откажется, закуй в кандалы». Осман спустился в помещение, где собрались жулики, и спросил их: «А не желаете ли вы покаяться и жить честно?» Женщины ответили: «Мы бы рады, но каждая из нас должна раз в месяц платить шейху Мукаллиду по пять махбубов[66]». – «Отныне вы навсегда освобождаетесь от этой повинности», – заявил Осман. Тогда женщины покаялись, а за ними и мужчины поклялись оставить воровство и мошенничество. Эмир Бейбарс приказал им выбрать себе мужей и жен, дал каждому по два махбуба и сказал: «Ведите жизнь честную и благочестивую, а тот, кто нарушит свое слово и вернется на путь греха, будет сурово наказан». Осман разжег огонь, накалил кусок железа и поставил каждому преступнику на левой руке клеймо. Эмир сказал: «Это знак покаяния. Помните, отныне всякий, кто попадется на мошенничестве, будет предан смерти». Все разошлись, а мальчишек Бейбарс приказал одеть в приличное платье и отправил в школу.

Мукаддам Мукаллид, который был свидетелем всего этого, спросил Бейбарса: «Вот ты заставил их покаяться и отказаться от своего ремесла, а на что ты будешь жить со своими людьми?». – «Сколько тебе лет?» – спросил в ответ Бейбарс. «Восемьдесят». – «А когда ты молился в последний раз?» – «Вот уже шестьдесят лет, с тех пор как я занимаюсь разбоем, нога моя не переступала порога мечети. Я не ведаю слов «дружба», «честность» и «справедливость». Мне подвластны все жулики, и каждый валий приходил ко мне на поклон. Ты первый не подчинился мне». – «О мукаддам, – воскликнул Бейбарс, – покайся и ты, откажись от прежней жизни и проси прощения у аллаха!» – «Ты думаешь, – вскричал Мукаллид, – я такой же, как эти жулики?! Глупый и легкомысленный) мальчишка! Никто еще не осмеливался говорить мне подобное. За это ты поплатишься жизнью». Он выхватил меч и кинулся на Бейбарса. Но Бейбарс подставил булаву, и меч Мукаллида переломился надвое. Бейбарс ударил злодея, тот повалился наземь, а Осман связал Мукаллида и сказал: «Стыд и позор! Восемьдесят лет живешь в бесчестии и не желаешь покаяться». Потом Бейбарс приказал запереть Мукаллида в темницу и предать пыткам.

Следующей ночью Бейбарс собрался обойти дозором город, а Осман посоветовал ему подождать несколько дней. На третью ночь отправились они объезжать город, и Осман подал Бейбарсу коня и зажег факелы. Но эмир велел ему погасить огонь, чтобы Не спугнуть преступников. Потом Бейбарс сел на коня, а Осман со своими людьми поехал следом за ним. На улице аль-Гумайз они увидели четырех воров, которые обокрали дом и выжидали, когда проедет валий с факелами, чтобы скрыться. В темноте воры и не заметили, как подъехали люди валия и схватили их. Бейбарс спросил: «Вы кто такие?» – «Мы люди Мукаллида». Бейбарс приказал Осману взглянуть, есть ни у них клеймо. Осман засучил им рукава и увидел у каждого на руке отметину. Бейбарс сказал: «Если бы вы не были клеймеными, я простил бы вас. Но вы покаялись и знаете мои условия. Поэтому прощения вам не будет». И велел отрубить им головы. Потом достал бумагу и перо и написал: «Такая кара постигнет всякого, кто нарушит клятву и снова примется за воровство и разбои». Он повесил надпись на грудь одного из казненных, рядом сложил награбленное добро и велел стражникам охранять его. А сам поехал дальше. Вскоре поймал он матерых жуликов, которые, переодевшись в одежду факихов,[67] громко толковали о зикре и Коране. Но Бейбарс смекнул кто они на самом деле, и приказал Осману проверить, нет ли у них на руках клейма. А когда оказалось, что они клейменые, велел их казнить.

Так расправился он в ту ночь со всеми преступниками которые забыли о своей клятве и вернулись на стезю порока.

Когда утром жители города проснулись и увидели на улицах трупы убитых воров и разбойников, они обрадовались. А визирь Айбек, увидев казненных, удивился и спросил, кто их убил. Ему ответили, что это валий Бейбарс так расправился с ворами. Айбек поспешил в диван. Когда вошел он, кадий заметил волнение на его лице и спросил что случилось. «Этот Бейбарс, – ответил Айбек, – завалил все улицы казненными ворами». – «Мы должны пожаловаться султану», – воскликнул кадий, и он обратился к султану: «О повелитель правоверных, новый валий вершит суд над преступниками по своему усмотрению. Это не годится!» Айбек поддержал кадия: «О повелитель правоверных, даже если эти люди воры, им следует отрубить руки, а не головы». – «Пошли-ка за Бейбарсом, хадж Шахин», – распорядился султан. Послали за Бейбарсом, он явился, и султан спросил: «Ты зачем убиваешь людей?» – «Господин наш, я убил лишь тех, кто этого заслуживал». И Бейбарс рассказал султану обо всем, что было между ним и людьми Мукаллида. Как он заставил их покаяться, дал денег, женил, как Осман выжег им на руках клейма и как они поклялись не возвращаться к прежнему, а потом нарушили клятву и за это были казнены. «Что ж до Мукаллида, старшего над всеми ворами и. разбойниками Каира, – сказал Бейбарс, – то он сидит у меня в темнице. Если не покается, казню его, как и остальных».

Султан выслушал Бейбарса и промолвил: «Если у всех казненных есть клейма, Бейбарс прав». Он послал четырех своих визирей осмотреть тела казненных. Те пошли, а вернувшись; подтвердили, что собственными глазами видели у каждого на руке по клейму. Добро же, которое награбили воры, разобрали владельцы. И стражники и шейхи кварталов были тому свидетелями. Султан выслушал посланных и сказал: «Вот видишь, кадий, Бейбарс судил преступников по справедливости». – «Хвала аллаху, господин наш», – отозвался кадий.

Потом все пошли по домам, и Айбек сказал кадию дорогой: «Что бы ты ни замышлял против Бейбарса, оборачивается ему на пользу и лишь возвышает его в глазах султана». – «Потерпи, Айбек, – ответил кадий, – скоро я с ним разделаюсь». Вернувшись домой, кадий послал со слугой письмо шейху племени Хадару аль-Бахири и велел слуге принести ответ. А в письме было следующее:

«От кадия Салах ад-Дина сыну нашему Хадару аль-Бахири. Уведомляем вас, что появился в Каире некий мамлюк по имени Бейбарс, которого очень любит султан и возвышает надо всеми. Прошу тебя, сын мой, помочь мне избавиться от него. Прикажи своим бедуинам затеять смуту. А я посоветую султану послать Бейбарса усмирить непокорных. Вы убьете эмира и всех его людей, а после я предложу султану назначить тебя правителем этой области, чтобы искоренить в ней смуту. Если исполнишь мою просьбу, все так и будет. Засим приветствую тебя».

Хадар аль-Бахири тут же послал своих бедуинов, они убили наместника Гизы и стали грабить и притеснять жителей. Несчастные послали своих людей к султану. Посланные явились в диван, бросились перед султаном на колени и закричали: «Спаси нас, о повелитель правоверных, от грабежа и разбоя!» Султан спросил: «Кто вы такие и от кого терпите обиды?» – «Мы жители Гизы. Бедуины из племени Хадара аль-Бахири убили нашего наместника и чинят грабежи и разбой». Визирь Шахин обещал им расправиться с нечестивцами и велел возвращаться домой. Жители Гизы ушли, а султан спросил: «О визири, кого из военачальников советуете вы послать, чтоб усмирить смутьянов?» Кадий тут же отозвался: «Никто лучше Бейбарса не справится с бунтовщиками». Султан распорядился вызвать Бейбарса. Эмир предстал перед султаном, поцеловал ему руку и пожелал долгих лет жизни и здоровья. Султан ласково приветствовал его и сказал Шахину: «Назначь его наместником Гизы». Визирь Шахин провозгласил: «Назначаю тебя, Бейбарс, наместником Гизы. Ты должен с помощью аллаха искоренить смуту и расправиться с разбойниками, которые убили прежнего наместника». Бейбарс вышел из дворца и рассказал Осману о повелении султана. Они поспешили домой, чтобы приготовиться к походу.

Назавтра Бейбарс собрал своих мамлюков, людей Османа, бедуинов Хархаша и конюхов Укайриба и выступил в Гизу. Там он призвал к себе шейхов деревень и племен и спросил; «Как случилось, что не смогли вы защитить наместника вашего Шабана, и вероломный бедуин убил его?» Шейхи ответили: «Этот Хадар аль-Бахири очень силен, нам с ним не справиться». Бейбарс разделил область Гизу на два округа и во главе каждого поставил маамура,[68] которому должны быть подвластны шейхи. Крестьянам же Бейбарс приказал слушаться шейхов, а если какой-нибудь из них обидит крестьянина, жаловаться на обидчика маамуру. А не накажет маамур виновного по справедливости, сам наместник рассудит их. Потом эмир собрал всех жителей Гизы и велел помочь ему поймать Хадара аль-Бахири и покарать его за злодейство.

На следующий день пришел к Бейбарсу кадий Гизы и приветствовал его. Бейбарс встретил его ласково, усадил и тут увидел, что он плачет. «Отчего ты плачешь?» – спросил Бейбарс. «Знай, господин наш, что когда дочь моя пошла за водой, ее похитили люди Мансура Абу ас-Сифина, бесчестного и развратного негодяя, который не отличает дозволенного от недозволенного, занимается разбоем на дорогах и торгует запретным зельем. Он хуже первого злодея в нашей стране Мукаллида, которому служил верой и правдой. У него дворец на берегу Нила и пятьдесят слуг, все такие же нечестивцы, как он сам. По его наущенью они крадут невинных девушек». Когда выслушал Бейбарс этот рассказ, лицо его потемнело от гнева. Он велел своим людям седлать коней. А было с ним четыреста человек, и все с луками и мечами. Подъехали они к дому Мансура Абу ас-Сифина, и Бейбарс сказал своим людям: «Оставайтесь снаружи, а я войду в дом. Как крикну я «аллах велик», готовьтесь к бою и смотрите, чтоб ни один из нечестивцев не ушел живым». Бей? барс поднялся в покой Абу ас-Сифина и увидел, что грозен он, как лев. Бейбарс приветствовал его, и Абу ас-Сифин ответил на его поклон и спросил: «Кто ты такой?» – «Я новый наместник Гизы». – «Знай, – сказал Абу ас-Сифин, – что наместник этой области не смеет мне перечить. А если ослушаешься, будет тебе плохо». – «Я твой слуга», – промолвил Бейбарс. «Тогда добро пожаловать». Абу ас-Сифин уселся поудобнее и предложил Бейбарсу: «Если ты любишь развлечения, сын мой, то у меня есть красивая девушка, я подарю ее тебе». – «Побойся всевышнего, – воскликнул Бейбарс, – покайся перед ним, может быть, он примет твое покаяние и простит твои страшные прегрешения», Услышав эти слова, Абу ас-Сифин закричал: «Ты пришел меня поучать, мальчишка?!» – выхватил меч и хотел ударить Бейбарса, но эмир подставил свою булаву, и меч выпал из рук Абу ас-Сифина. Бейбарс ударил злодея булавой, и тот упал наземь. Эмир крикнул! «Аллах велик!» – и люди его ворвались в дом с мечами наголо, схватили слуг Мансура и связали их. Эмир Бейбарс приказал отрубить им головы, но они взмолились: «Не делай этого, эмир, мы каемся и готовы служить тебе». Эмир простил слуг Абу ас-Сифина и взял их себе в услужение. Потом велел он привести девушку, что томилась у злодея Абу ас-Сифина в заточении. Когда привели пленницу, оказалась она дочерью кадия Гизы, и Бейбарс дал ей двух слуг и отправил к отцу. Кадий обрадовался, увидев дочь, обнял ее и начал расспрашивать. Она рассказала, как Бейбарс спас ее честь, и отец стал восхвалять благородного эмира.

Между тем Бейбарс призвал к себе Абу ас-Сифина и сказал ему: «Я дал тебе совет покаяться в греxax, но ты не послушался меня, и поэтому ты умрешь». И приказал убить его. Потом завладел его домом и богатствами, верблюдами и конями и стал еще сильнее и могущественнее, чем раньше.

Однажды пришел к эмиру Укайриб, поцеловал ему руку и сказал: «О эмир, я слуга тебе на всю жизнь. Прошу тебя, посватай мне дочь кадия». – «Это дело простое», – ответил эмир и послал за кадием. Когда кадий пришел, Бейбарс встретил его приветливо, усадил подле себя и сказал: «Господин мой, пословица гласит, что о слуге судят по его хозяину. Конюх мой Укайриб просит чести породниться с тобой, и я с радостью согласился посватать за него твою дочь. Что ты на это скажешь?» – «Если ты свидетельствуешь, – ответил. кадий, – что будет он мне хорошим зятем, то и я согласен». После этого Укайриб заплатил кадию калым за его дочь, и они отпраздновали свадьбу.

Узнал Осман о женитьбе Укайриба и подумал с завистью: «Как это так? Укайриб женился, а я все холостой». Он пришел к своему господину и сказал: «Жени меня, как женил Укайриба». Бейбарс ответил: «Поезжай к своей матери и попроси ее приискать тебе невесту». Осман отправился к матери и велел ей найти для него невесту. «С радостью, сынок, – ответила мать, – да благословит аллах этот день». – «Только найди мне такую девушку, чтоб умела, читать и писать», – «Хорошо, сынок», – сказала мать, взяла с собой нескольких соседок и стали они обходить дом за домом.

Однажды пришли они в квартал Святой Зейнаб, помолились в мечети, а потом отправились в баню, и там матери поправилась одна девушка. Мать подошла к ней и спросила: «Как тебя зовут, милая?» – «Мое имя Халра». – «А умеешь ли ты читать и писать?» – «Умею» – «А из какой семьи ты родом?» – «Я сестра кадия Гизы, который недавно выдал свою дочь замуж за Укайриба конюха наместника Гизы». Тут мать Османа воскликнула: «Я хочу посватать тебя за сына моего Османа, слугу наместника Гизы». Девушка ответила: «Как будет угодно брату моему, кадию». Мать поспешила к Осману и рассказала ему обо всем. Осман вернулся в Гизу, пришел к Бейбарсу и сказал: «Мать нашла мне невесту, сестру кадия Гизы. Посватай ее за меня». Бейбарс отправил слугу за кадием и, когда тот пришел, учтиво сказал ему: «Не сердись, господин мой, что мы тебя побеспокоили». – «Да поможет тебе всевышний в делах и пошлет победу над врагами, – ответил кадий. – Чего ты хочешь от меня сын мой?» – «Хочу посватать твою сестру за моего слугу и брата усту Османа». – «Но Осман страшный злодей, – промолвил кадий, – ему ничего не стоит убить человека, я не хочу отдавать за него сестру». – «Не бойся, господин мой, Осман покаялся и стал на стезю добродетели. Я свидетельствую это, и пусть не тревожат тебя дурные мысли». – «Если так, – сказал кадий, – приди ко мне в дом и посватай сестру при свидетелях». С этими словами кадий ушел, а эмир дождался вечера, позвал Османа и сказал: «Поехали сватать тебе невесту». Он послал в дом кадия все, что нужно для помолвки, и отправился со свитою следом. Кадий встретил эмира и его приближенных с почетом и усадил на лучшие места. Прочитали «Фатиху»,[69] и шейх ислама составил брачный договор. Потом Осман уплатил пятьсот динаров калыму. Ударили барабаны, засвистели дудки, сердце Османа забилось от радости.

На следующий день Осман поехал к матери и рассказал о том, что эмир посватал за него сестру кадия и состоялась помолвка. Мать обрадовалась и поспешила с ним в Гизу, чтобы отпраздновать свадьбу. Эмир Бейбарс приказал заколоть множество птицы и скота. Три дня и стар и млад ели, пили и веселились. На четвертый ввели невесту к жениху, и гости разошлись.

Между тем Бейбарсу не давала покоя мысль о Хадаре аль-Бахири. Собрал он своих людей, и стали они думать, как разделаться с нечестивцем. Хархаш сказал: «Я проберусь тайно в селение Хадара аль-Бахири и все разведаю». Подъехал он к селению племени Хадара аль-Бахири и увидел, что жители его веселятся: стучат барабаны, свистят дудки, люди окружили певиц и танцовщиц и не сводят с них глаз, а Хадар аль-Бахири возлежит на подушках перед своим шатром, и вид его беззаботен. Хархаш тут же поворотился и поскакал назад. Приехал он к Бейбарсу и сказал: «Вот, эмир, удобный случай застать врага врасплох». Эмир Бейбарс немедля собрал своих людей, и к концу ночи они были возле селения Хадара аль-Бахири. Там не стихало праздничное веселье. Люди Бейбарса бросились на бедуинов, сорок человек порубили мечами, сто человек вместе с предводителем их Хадаром аль-Бахири взяли в плен, а остальные убежали без оглядки. Бейбарс забрал все добро и скот Хадара аль-Бахири и приказал привести его к себе. «Ты почему убил наместника Гизы? – спросил он его грозно. – Как смеешь ты грабить и обижать людей? Разве ты не знаешь, что придется тебе ответить за свое злодейство?» И Бейбарс отрубил ему голову, насадил ее на копье и вернулся в Гизу, ведя за собой пленных.

На следующий день он послал Османа с головой Хадара аль-Бахири и с толпой пленных в Каир, чтобы султан узрел позор своих врагов. Когда султан увидел, что Осман несет на копье голову убитого Хадара аль-Бахири, а следом за ним идет толпа пленных со связанными руками, он воскликнул: «Добро пожаловать, уста Осман! Расскажи нам, как было дело». Осман поведал ему обо всем, и султан сказал: «Поезжай, Осман, к своему господину, передай ему, что я рад его победе над злодеем. Теперь, когда он искоренил смуту, пусть возвращается к нам в Каир». Потом султан обернулся к визирю Шахину и приказал ему написать Бейбарсу следующее:

«Уведомляем тебя, эмир Бейбарс, что наш повелитель султан желает, чтобы ты назначил наместником Гизы угодного тебе человека, а сам поспешил предстать перед повелителем Правоверных. Засим приветствуем тебя».

Он вручил письмо Осману, и тот отправился к своему господину. Бейбарс назначил одного из своих мамлюков наместником Гизы, наказал ему управлять областью справедливо и честно, а сам отправился в Каир.

Между тем однажды прибыл в диван гонец с письмом, от наместника Халеба. И написано было в том письме следующее:

«Повелителю правоверных, да ниспошлет ему аллах силу и могущество. В день, когда послали мы тебе это письмо, вдалеке за городом показалось густое облако пыли, потом пыль рассеялась, и увидели мы полчища всадников во главе с царем Халауном, Враги двигались к городу, и мы закрыли ворота и приготовились к осаде. Нечестивец подошел к городским воротам так близко, что стрела долетит, и стал лагерем. Мы решили известить тебя об этом, о повелитель правоверных, и просить о помощи».

Султан приказал визирю Шахину прочитать письмо во всеуслышание, а потом спросил; «Кто же отведет от нас страшную напасть?» Кадий тут же поспешил ответить: «Поручи это, господин наш, сыну твоему Бейбарсу, ему всегда в бою сопутствует счастье». Не успел произнести он эти слова, как вошел Бейбарс. При виде его султан воскликнул: «Смотри, визирь Шахин, какая удача!» Бейбарс приветствовал султана и всех знатных людей государства, а потом визирь Шахин подал ему письмо. Когда прочитал он его, султан молвил: «Сын мой, кадий утверждает, что лишь ты можешь спасти нас. Что ты на это скажешь?» – «Если такова воля повелителя правоверных, – отвечал Бейбарс, – я готов ее исполнить». Тогда султан велел визирю Шахину написать указ о назначении Бейбарса главнокомандующим, а визиря Айбека дать ему в помощники. Стали они готовиться к походу. Бейбарс приказал собрать людей со всего Египта. Через три дня он пришел к султану и попросил его вознести молитву о даровании мусульманам победы над неверными. Помолились они, и Бейбарс двинулся во главе огромного войска на Халеб.

Между тем, как только египетское войско выступило в поход, кадий послал своего слугу в аль-Ариш с письмом к королю Франжилю. Получил король Франжиль письмо и прочитал в нем следующее:

«От Хуана королю Франжилю. Знай, что Бейбарс, убийца твоего сына, пройдет со своим войском через твои земли, направляясь в Халеб. Устрой ему засаду и отомсти sa сына».

Обрадовался король Франжиль известию и подумал, что настал для него час мести. Од укрылся с пятью тысячами всадников в засаде и стал поджидать Бейбарса. В скором времени показалось войско, впереди которого ехал визирь Айбек. Он спокойно восседал на коне, но подозревая об опасности, как вдруг возле крепости аль-Ариш напали на него воины Франжиля. Перебили они много египетских воинов, а те, кто уцелел, вместе с Айбеком бросились назад, ища спасения у Бейбарса. Враги же вернулись в крепость аль-Ариш. Когда Бейбарс увидел, что Айбек позорно бежит, растеряв всех своих воинов, кровь ударила ему в голову и в глазах потемнело от ярости. «Кто учинил над вами расправу?» – воскликнул он. Айбек ответил: «Нечестивый Франжиль, король аль-Ариша устроил засаду и напал на нас врасплох». Бейбарс страшно разгневался и обещал отомстить Франжилю. Он подошел к крепости и окружил ее со всех сторон. Король неверных собрал своих воинов и сказал им: «Знайте, что Хуан обещал мне помочь в битве с Бейбарсом, поэтому решился я выступить против проклятого эмира. Завтра я хочу дать ему бой. Что вы на это скажете?» – «Мы готовы за тебя на смерть», – ответили воины. Король поблагодарил их за преданность и стад раздавать им оружие, коней и доспехи. А когда настало утро, ворота крепости открылись, и из них хлынула лавина всадников. Впереди ехал король Франжиль, и барабанщики громко били в барабаны. Эмир Бейбарс вскочил на коня и, выступив вперед, крикнул: «Кто сразится со мной, эмиром Бейбарсом, убившим Кумту, сына вашего короля?» Он обнажил свою булаву, взмахнул ею направо – и убил четырех врагов, взмахнул налево – и убил пятерых. «Выходите же, презренные нечестпвцы, отомстите мне!» – воскликнул он. Франжиль услышал слова Бейбарса и закричал своим воинам: «Неужели вы боитесь его?! Отомстите же за честь вашего короля!» Тут воины кинулись на Бейбарса со всех сторон, а Бейбарс встретил их, словно иссохшая земля долгожданный дождь. Люди Бейбарса поспешили на помощь своему предводителю, и завязался кровопролитный бой, и храбрый стоял насмерть, а трус бежал в страхе. Эмир Бейбарс рубил булавой направо и налево, головы врагов летели с плеч, ужас овладел сердцами неверных. Когда склонилось солнце к закату, дрогнули они и побежали, и первым обратился в бегство король Франжиль. Эмир Бейбарс преследовал неверных до самых ворот крепости. Те, кто уцелели, скрылись за крепостными воротами и заперли их. Король Франжиль собрал своих военачальников и велел им пересчитать убитых. Оказалось их две тысячи. Зароптали военачальники: «Зря ты пошел войной на Бейбарса. Вспомни, как разбил он нас, когда был у него маленький, отряд. Разве одолеешь ты его теперь, когда стал он опытным полководцем и собрал огромную армию?» – «Не корите меня за промах, – ответил король, – скажите, как избежать сражения со злодеем. Если вступим мы с ним в бой, всех нас ждет погибель». Военачальники посоветовали: «Пошли эмиру Бейбарсу письмо и дань, повинись перед ним и попроси его увести свое войско из аль-Ариша». И король Франжиль внял разумному совету. На следующий день к Бейбарсу явился министр Франжиля, а с ним четверо слуг, которые вели мула, нагруженного сундуками. «Я пришел просить пощады, о победоносный эмир», – сказал министр. Бейбарс велел ему сесть и спросил: «Зачем ваш король напал на меня?» – «О великий эмир, – ответил министр, – мы уже упрекали его за это безумие, а сейчас я молю тебя пощадить нас и принять дань, которую подносим мы тебе в знак покорности». – «Я пощажу вас, если вы отныне не станете взимать пошлины с путников, проезжающих мимо вашей крепости, и принесете мне дань в четыре раза большую, чем та, что вы принесли. А если вы не примете моих условий, я завтра же нападу на вашу крепость, разрушу ее до основания и не оставлю в ней ни единой живой души. Даю вам срок до вечера. Иди к своему королю и передай ему мои условия, а вечером принеси ответ». Министр рассказал королю об условиях Бейбарса. Франжиль собрал вчетверо больше дани, погрузил сундуки на мулов и отправил с министром Бейбарсу. Получив дань, Бейбарс сказал министру: «Завтра мы уходим, но; если вы нападете на кого-нибудь, я вернусь и сотру ваш город с лица земли».

На следующий день забили барабаны, и войско Бейбарса выступило в поход. Когда узнал Иса ан-Насер, наместник Дамаска, что Бейбарс с многочисленной армией направляется в Халеб, пришлось ему готовиться к встрече, хотя сердце его пылало злобой. Но он не подал виду, встретил Бейбарса как подобает и пожелал ему победы. Весть о прибытии Бейбарса дошла и до его матери Фатимы аль-Акваси. Она вышла ему навстречу, обняла его, он поцеловал ей руку, и мать заплакала от радости. Потом стали они беседовать, и Фатима аль-Акваси сказала: «Знай, сынок, что всевышний услышал мою молитву. Когда ты уехал от меня в Египет, я молилась аллаху о том, чтобы довелось мне увидеть тебя полководцем и чтобы под твоим началом было не меньше пятидесяти тысяч воинов». Эмир Бейбарс поцеловал мать, распрощался с ней, и она вернулась в свой дом, а наутро он отдал войску приказ выступать на Халеб.

Через несколько дней достигли они Халеба и увидели, что нечестивые огнепоклонники окружили город со всех сторон. Бейбарс остановился со своим войском вдалеке от них, приготовился к битве, а потом напал на врага врасплох и отогнал от стен Халеба. Жители Халеба обрадовались, что эмир Бейбарс спас их от неверных, а эмир стал с войском возле города и всякий раз, как появлялись отряды огнепоклонников, бил их нещадно. Много неверных полегло, много было взято в плен, и не мог Хадаун одолеть Бейбарса. Тогда предводитель огнепоклонников поднял все свое войско и повел его на мусульман. Мусульмане встретили врагов с именем аллаха на устах. Противники сражались семь дней от восхода солнца до вечерней молитвы, расходясь лишь на ночь. Мусульмане бились, как герои, а Бейбарс был впереди всех и разил врагов без устали. На восьмой день Бейбарс воззвал к всевышнему, моля его ниспослать победу над врагом. И тут поднялась пыль столбом, а когда рассеялась, показались всадники с мукаддамом Сулейманом аль-Джамусом впереди. Они кричали: «Держись, эмир Бейбарс, мы с тобой!» Молнией обрушились они на врагов, дрогнули огнепоклонники и обратились в бегство. Правоверные преследовали их по пятам, одних убивали, а других брали в плен. Когда спустилась ночь, вернулись они в свой лагерь. Эмир Бейбарс поздравил воинов с победой, а людям племени Бану Исмаил в благодарность за помощь отвел лучшие палатки и отдал большую часть добычи. «О Бану Исмаил, – воскликнул он, – я ваш должник до скончания века!»

И поведал сказитель о том, как появились бедуины под Халебом. Когда эмир Бейбарс проходил со своим войском через аль-Маарру, мукаддам Сулейман аль-Джамус встретил его приветливо и принял в своем доме, как желанного гостя. Потом Бейбарс пошел дальше на Халеб, а Осман вернулся к мукаддаму Сулейману и сказал: «Не покидай эмира Бейбарса. Визирь Айбек и его приспешники – враги эмира, они не хотят, чтобы он победил и еще более возвысился в глазах султана». Сулейман на это ответил: «Я помогу эмиру Бейбарсу. Поезжай, Осман, а я соберу людей, своего племени и нагоню вас». Бану Исмаил подоспели вовремя и помогли Бейбарсу одолеть врага.

Расправившись с огнепоклонниками, воины Бейбарса отдохнули несколько дней в Халебе и выступили в обратный путь. Когда достигли они аль-Маарры, Бану Исмаил и предводитель их Сулейман аль-Джамус простились с эмиром и остались в крепости, а Бейбарс продолжал путь и вскоре прибыл в Дамаск. Наместник, знатные люди и все жители города встретили его с великим почетом. Бейбарс навестил свою названную мать Фатиму аль-Акваси и сказал ей: «Все это благодаря твоим молитвам, матушка. Да хранит тебя аллах на радость мне». Он провел в Дамаске три дня, а потом простился с матерью, и они плакали, расставаясь. Выступив из Дамаска, Бейбарс в скором времени достиг земель Египта и вошел в Каир во главе своей армии. А впереди вели пленных огнепоклонников. Все жители Каира высыпали на улицы и приветствовали Бейбарса. Весть о его прибытии дошла до султана ас-Салиха, и он вышел посмотреть на войско Бейбарса и пленных врагов, радуясь вместе со всеми победе своего сына. Эмир Бейбарс, визирь Айбек и другие военачальники, которые были в этом походе, поднялись в диван, и султан поздравил их с победой и благополучным возвращение ем, а они пожелали ему долгих лет жизни и могущества. Потом эмир Бейбарс поцеловал султану руку, и султан сказал: «Добро пожаловать, победоносный эмир, дарую тебе титул столпа веры». Он одарил Бейбарса платьем со своего плеча и назначил визирем.

Через несколько дней явился к султану гонец, поцеловал землю у его ног и сказал, что привез повелителю правоверных письмо от слуги его Али аль-Каймари, наместника Иерусалима. Он вручил письмо привратнику, тот передал его султану, и повелитель прочел следующее:

«От Али аль-Каймари султану ас-Салиху. Извещаю тебя, господин наш, что в нашем городе таинственным образом исчезают жители вместе со своим добром. Как ни старались мы раскрыть эту тайну, все наши усилия оказались тщетными. А посему решили мы написать тебе и ждать твоих повелений».

Султан приказал визирю Шахину огласить письмо перед всеми придворными, а потом промолвил: «Кто же разгадает эту тайну?» Кадий поспешил ответить: «Господин наш, никто не справится с подобным делом лучше сына твоего, победоносного Бейбарса, звезда; судьбы которого сияет, как солнце». – «Но ведь сын наш Бейбарс – полководец», – возразил султан. «Одно другому не мешает, – ответил кадий, – назначь его наместником Иерусалима, пусть он разыщет виновных и отведет напасть от жителей святого города[70]». Тогда султан повелел визирю Шахину составить указ о назначении эмира Бейбарса наместником Иерусалима. Визирь Шахин исполнил приказ повелителя правоверных, и Бейбарс вернулся в свой дом.

На следующий день он простился с султаном и, взяв с собой Османа и его людей, выехал в Иерусалим. Там встретил его Али аль-Каймари, и Бейбарс сказал ему: «Пусть не тревожит тебя мое появление здесь. Я прибыл в твой город по повелению султана, он приказал мне найти злодея, который грабит и крадет твоих жителей. Знай, что я не собираюсь быть наместником Иерусалима и тебе не грозит опала». Али аль-Каймари поблагодарил Бейбарса за эти слова, пригласил к себе в дом и услаждал его приятною беседой до позднего вечера. Когда же настала ночь, Бейбарс сказал: «Я хочу один обойти улицы города. Быть может, аллах наведет меня на след преступников». – «Разреши нам пойти с тобой», – стали просить его спутники, но Бейбарс воспротивился. Он сменил, платье и отправился по городу. На одной из улиц он увидел двоих людей, которые показались ему подозрительными. Он пошел за ними. Они заметили, что кто-то преследует их, и юркнули в узкий длинный переулок. Бейбарс пошел следом и вдруг услышал, как захлопнулась позади него калитка. Он двинулся вперед и увидел лишь запертую дверь. Вскоре эмир почувствовал дурманящий запах банджа. У него закружилась голова, и он упал на землю. Когда преступники увидели, что Бейбарс потерял сознание, они связали его и потащили вместе с награбленным добром. А было в той шайке десять человек, и предводительствовал ими коварный злодей.

И поведал сказитель о том, как появились они в Иерусалиме: когда отчаялся Хуан извести Бейбарс а своими кознями, он послал письмо королю Курайтушу:

«Извещаю тебя, – писал кадий, – что я испробовал все известные мне хитрости, чтобы погубить Бейбарса, но не достиг своей цели. Как только получишь это письмо, разыщи десятерых самых ловких жуликов, поставь над ними опытного вожака и отправь в Иерусалим. Пусть они грабят и убивают тамошних жителей. А когда прознает о том султан, я посоветую ему послать в Иерусалим Бейбарса. И как попадется он твоим людям в руки, пусть они убьют его. Сделай это ради меня».

Король Курайтуш немедля послал жуликов в Иерусалим, и принялись они там бесчинствовать. А что дальше было, вы уже знаете.

Жулики унесли Бейбарса далеко в пустыню. Вскоре очнулся он и спросил: «Где я?» Злодеи ответили: «Ты в наших руках, и мы сейчас убьем тебя». Эмир Бейбарс стал просить, чтоб они пощадили его. Вдруг, откуда ни возьмись, появился всадник и с грозным криком бросился на жуликов. От страха затряслись у них руки-ноги, помутилось в глазах. Всадник взмахнул мечом и убил одного, взмахнул второй раз – и убил другого. Так уложил он семерых, а четверо пустились наутек, не веря, что остались живы. Между тем всадник сошел с коня и освободил Бейбарса от пут. «Как твое имя?» – воскликнул Бейбарс. «Имя мое – тайна», – ответил всадник, сел на коня и скрылся из глаз. Бейбарс вернулся в город, там встретил его Осман и спросил: «Где ты был?» Бейбарс ничего не ответил ему, лишь приказал: «Возьми с собой людей, поезжайте на место, которое я вам укажу, и приведите оттуда мулов с поклажей». Осман отправился на указанное место, нашел там мулов с поклажей, а рядом увидел убитых жуликов. Он снял с них оружие, оставил трупы на съедение диким зверям и повел мулов к своему господину.

Между тем Али аль-Каймари с нетерпением дожидался Бейбарса. Наконец эмир явился к нему и сказал: «Аллах помог нам одолеть врагов. Пошли глашатая объявить по городу, чтобы те, кого ограбили жулики, пришли в диван и забрали свое добро». – «Да вознаградит тебя аллах!» – воскликнул аль-Каймари. Бейбарс рассказал ему о своих приключениях, и аль-Каймари подивился чудесному спасению эмира. Жители города сбежались в диван, и каждый получил то, что у него было украдено. И никто не лишился и безделицы.

После этого эмир Бейбарс написал султану письмо и рассказал о том, что с ним произошло. Он заверил повелителя правоверных, что в городе Иерусалиме снова царит спокойствие, и испросил разрешения султана вернуться в Египет. Осман отвез письмо своего господина в Каир, и, когда султан прочел его, он обрадовался и приказал визирю Шахину написать Бейбарсу, чтобы он возвращался домой, а Али аль-Каймари оставался наместником Иерусалима. Бейбарс передал Али аль-Каймари повеление султана, простился с ним и отправился со своими людьми в Каир. Там султан встретил его с ласковой улыбкой на лице и сказал: «Добро пожаловать, сын мой Бейбарс, столп веры». Бейбарс поцеловал руку султана и сел на свое место.

Рассказал сказитель: однажды явился к султану гонец, и повелитель спросил его: «Откуда ты прибыл?» – «Из Александрийской гавани», – ответил гонец и протянул привратнику письмо. Тот хотел вручить его султану, но ас-Салих сказал: «Отдай письмо кадию, пусть он нам его прочтет». И кадий прочел следующее:

«От наместника Александрии повелителю правоверных. О султан, знай, что в наш порт вошел корабль под мирным флагом. Он бросил якорь в гавани, и с него сошел министр со свитою. Мы спросили, что привело их в наш, город, и они ответили, что король Генуи послал своего министра с письмом и подарками к султану, и теперь посол просит о милости лицезреть повелителя правоверных. Мы поселили чужеземцев в «доме гостей» и написали это письмо султану, чтобы дал он совет, как быть дальше».

Выслушав письмо, султан приказал визирю Шахину написать наместнику Александрии, чтобы он отправил посла со свитой в Каир. Наместник Александрии исполнил повеление султана, с почетом препроводил франка на корабль, и тот по Нилу доплыл до Каира и предстал перед султаном. «С чем вы прибыли?» – спросил генуэзцев повелитель правоверных. «Мы привезли письмо и подарки от короля Генуи». – «Передайте письмо кадию, – приказал султан, – пусть он прочтет его нам». Кадий взял письмо и прочел:

«От короля Генуи султану. Когда дочь моя Марьям тяжко занемогла, я дал обет, если она выздоровеет, послать ее в Иерусалим поклониться святыням. Теперь она поправилась, и я хочу выполнить свой обет, а посему прошу тебя: дозволь проехать ей по твоей стране и дай провожатого, дабы охранял он ее в пути. Провожатый получит в награду пять тысяч золотых динаров. Тебя же прошу принять от меня подарки. Засим приветствую тебя».

Султан выслушал письмо и приказал Шахину написать в ответ, что милостиво разрешает дочери короля проехать через египетские земли в святой город и что в Яффе ее будет ждать провожатый. Визирь написал, как было велено, отдал письмо посланцам короля Генуи и промолвил: «Поезжайте к своему королю и скажите ему, что султан исполнил его просьбу».

Между тем султан хотел послать для охраны королевской дочери одного курда, но визирь Шахин возразил ему: «Господин наш, охранять королевскую дочь должен начальник крепостей и укреплений или его люди, если он в отлучке». – «А как зовут начальника крепостей и укреплений?» – Спросил султан. «Мааруф ибн Джамр». – «Тогда извести его о нашем повелении», – сказал султан, и визирь написал следующее:

«От Салиха Айюба сыну нашему Мааруфу ибн Джамру, начальнику крепостей и укреплений. Как ты есть охранитель наших границ, уведомляем тебя, что вскоре в Яффу прибудет Марьям, дочь короля Генуи. Мы желаем, чтобы ты или твои люди сопровождали ее в пути от Яффы до Иерусалима и благополучно доставили обратно в Яффу. Знай, что провожатый получит пять тысяч золотых динаров. Их привезет податель сего письма сын наш эмир Бейбарс. Засим приветствую тебя».

Султан запечатал письмо своей печатью, вручил его Бейбарсу и сказал: «Отвези его Мааруфу ибн Джамру».

На следующий день Бейбарс уже был возле крепости Сахьюн. Стражники спросили его, кто он такой и зачем пожаловал, и Бейбарс ответил, что он посланец считана ж везет начальнику крепостей письмо от повелителя правоверных. Стражники с мечами наголо ввели его в большую залу. Там встретил его Мааруф ибн Джамр, приветствовал и спросил, кто он такой и чего желает. Бейбарс ответил: «Я эмир Бейбарс, привез тебе письмо от повелителя правоверных султана ас-Салиха Айюба». Мааруф ибн Джамр прочитал письмо повелителя, поцеловал его и сказал Бейбарсу: «Почтение мое к тебе и к господину моему султану ас-Салиху так велико, что я сам буду охранять королевскую дочь я не возьму никакой платы, а деньги эти дарю тебе». Но Бейбарс ответил; «Они мне не нужны». – «Если так, – сказал начальник крепостей, – то я прикажу раздать их беднякам, вдовам и сиротам». Потом Мааруф ибн Джамр приказал зажечь костры на вершинах гор, и по этому знаку воины его и начальники собрались в крепости. Он усадил Бейбарса рядом с собой, велел слугам заколоть множество молодых барашков и верблюдов, все стали пировать, а после устроили в честь эмира Бейбарса военные игры и конные состязания. И Мааруф ибн Джамо объявил своим людям: «Знайте, что эмир Бейбарс – мой брат. Повинуйтесь ему, как мне, а кто ослушается его, будет иметь дело со мной».

Так пировали они и веселились десять дней, а потом Бейбарс испросил разрешения у начальника крепостей оставить его и вернуться в Каир. Мукаддам Мааруф поехал его провожать и ехал вместе с ним и его людьми целый день. Наконец они расстались, и эмир поклялся Мааруфу еще раз навестить его, а мукаддам дал ему письмо для султана и сказал: «Я завтра же отправлюсь в Яффу встречать дочь короля Генуи». «Мукаддам Мааруф, – подумал про себя Бейбарс, – человек высоких достоинств и необыкновенного благородства, в нем сочетаются скромность и великодушие».

Приехав в Каир, Бейбарс явился к султану, пожелал ему долгих лет жизни и могущества и отдал письмо начальника крепостей. А написано в нем было следующее:

«От слуги вашего мукаддама Мааруфа ибн Джамра. Мы получили ваше повеление и извещаем, что всегда готовы служить вам. Да будет с вами мир и благоволение аллаха».

Султан прочитал письмо, и стало у него приятно на сердце.

Между тем мукаддам Мааруф прибыл со своими людьми в Яффу и стал ждать королевскую дочь. Через семь дней подошел к берегу корабль, бросил якорь, с него спустились матросы, разбили на берегу палатки и шатры, и наконец показалась Марьям, дочь короля Генуи. Она сошла с корабля в окружении слуг и большой свиты и расположилась в шатре, Мукаддам Мааруф приблизился к шатру и приказал слугам: «Передайте вашей госпоже, что я послан повелителем правоверных охранять ее по дороге к святым местам». Когда слуги доложили о том принцессе, она позволила Мааруфу войти и, увидев, что лицо посланного дышит благородством, воспылала к нему любовью. Она спросила: «Ты будешь сопровождать меня?» Он сказал – да. «Добро пожаловать», – промолвила принцесса и пригласила мукаддама отведать угощения.

На следующий день мукаддам приказал своим людям собираться в дорогу. Вещи принцессы погрузили на лошадей и мулов, Марьям села в паланкин, а Мааруф и его люди поехали рядом с ней. Они благополучно прибыли в Иерусалим. Марьям посетила святые места, раздала пожертвования, и повсюду мукаддам Мааруф сопровождал ее.

Однажды проходили они мимо Иерусалимской мечети, и Марьям спросила своего телохранителя: «Могу ли я войти в нее?» – «Пожалуйста, – ответил он, – но только без свиты». Она согласилась, вошла в мечеть вместе с мукаддамом и стала осматривать ее убранство. Особенно долго любовалась она прекрасным куполом мечети и наконец промолвила: «Душа моя радуется при виде этого чудесного храма». Потом Марьям заметила имама, окруженного учениками, и спросила: «Кто это?» Мукаддам Мааруф объяснил ей: «Это ученый шейх со своими учениками». – «Я видела сон, – сказала принцесса, – и хочу, чтобы он истолковал его». Мукаддам подошел к шейху, – испросил прощения за то, что потревожил почтенного учителя, и сказал: «Эта девушка хочет, чтобы ты истолковал ее сон». – «Пусть расскажет мне его», – ответил шейх. «Мне снилось, – начала девушка, – будто стою я в выжженной долине и мучит меня жажда. Тут увидела я реку, вода в которой была белее молока и слаще меда. Я зачерпнула пригоршню и лишь поднесла к губам, как почувствовала в груди приятную прохладу. Тут изо рта моего вылетела черная муха, а белая влетела, и стало мне еще приятнее. Потом я увидела, что по реке плывет корабль, села на него и переплыла на другой берег. Я сошла с корабля и очутилась в цветущей долине, где текли ручьи, зеленели деревья и пели птицы. Я села отдохнуть под высокое дерево, рядом со мной опустилась белая птица, ударила меня клювом, и из меня вылетела маленькая птичка. Я обрадовалась ей, но, откуда ни возьмись, появилась черная птица, схватила птенца и унесла его. Я стала плакать и проснулась». Выслушав рассказ Марьям, шейх сказал ей: «Знай, что выжженная долина – это твоя ложная вера. Аллах спас тебя от нее. Цветущая страна – это мусульманская вера. Черная муха – мрак неверия, покинувший твое сердце. Вместо него там воцарилась вера в единого бога, аллаха и в пророка его Мухаммеда. Корабль же – это корабль спасения. Белая птица, что села рядом с тобой, – благородный муж, который станет твоим супругом. Ты родишь от него дитя, но дитя твое вырастет вдали от тебя. Таково значение твоего сна. Если ты жаждешь спасения, обратись к аллаху и прими ислам». – «Господин мой, – спросила Марьям, – что должен сказать тот, кто желает принять ислам?» – «Он должен произнести священную формулу: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его». Госпожа Марьям произнесла священные слова и приняла ислам. Она поцеловала шейху руку, а он пожелал ей твердости в вере. Потом она промолвила: «Теперь, когда я приняла веру аллаха, мне нет возврата на родину. Потому я хочу выйти замуж за человека, который был бы мне другом и опорой». – «Кого бы ты желала себе в мужья?» – спросил шейх. «Я не найду человека более достойного, чем этот», – ответила Марьям, указывая на мукаддама Мааруфа. Шейх обратился к мукаддаму: «Девушка желает, чтобы ты стал ее мужем. Что ты на это скажешь?» Мукаддам Мааруф поведал шейху историю Марьям, рассказал о том, что султан поручил ему охранять королевскую дочь, и шейх промолвил: «Сын мой, я напишу фетву[71] и сам заключу меж вами брачный союз. Не тревожься, моя фетва будет тебе защитою от упреков». Мукаддам Мааруф согласился. Тогда шейх спросил девушку: «Кого изберешь ты своим свидетелем?» Она ответила: «Будь ты моим свидетелем во всех делах». – «Я согласен, – промолвил шейх, обернулся к Мааруфу и спросил: – Сколько ты даешь за невесту калыму?» – «Я заплачу десять тысяч динаров, как только вернусь домой. Даю в том мое слово». – «Пусть так и будет», – произнес шейх.

Он составил брачный договор. Госпожа Марьям поцеловала шейху руку и подарила ему пятьдесят динаров. Он поблагодарил ее и написал фетву, разрешающую их брак, поставил на ней свою печать и отдал грамоту мукаддаму Мааруфу. Потом он велел госпоже Марьям закутаться в шаль, чтобы лица ее никто не видел. Мааруф вывел госпожу из мечети, и она отправилась в свою палатку я провела там ночь, а наутро мукаддам Мааруф приказал трогаться в обратный путь. Госпожа Марьям села в паланкин и опустила занавески, а мукаддам Мааруф порадовался ее благочестию. Когда достигли они развилки дорог, Мааруф велел своим людям свернуть к крепости Сахьюн. Министр, сопровождавший госпожу Марьям, воскликнул: «Куда мы едем, господин мой?» – «Я хочу, чтобы вы были моими гостями», – отозвался мукаддам. Все с радостью, согласились. Они приехали в крепость, там встретили их слуги и воины Мааруфа, и начался пир. Десять дней пировали и веселились гости, а когда настала брачная ночь, мукаддам Мааруф вошел к Марьям.

Наутро он спустился в залу, и друзья поздравили его. Тут приблизился к нему министр и сказал: «Господин мой, мы благодарны тебе за гостеприимство. Однако ж нам пора возвращаться». Мукаддам ответил министру: «Поезжай к своему королю и скажи, что дочь его приняла ислам и вышла замуж за мукаддама Мааруфа, начальника крепостей и укреплений». – «И ты уже вошел к ней?!» – воскликнул министр. «Да, вошел прошедшей ночью». Как услышал это министр, стал хлестать себя по щекам и кричать; «О горе, горе мне, как я вернусь без королевской дочери в Геную?!» – «Мы не принуждаем ее, – сказал мукаддам, – спроси сам, может, она хочет уехать с вамп». Он велел позвать Марьям, и, когда она пришла, министр спросил, желает ли она вернуться в свою страну. «Нет», – ответила госпожа Марьям. Тогда министру и всей свите пришлось вернуться в Яффу, сесть на корабль и отправиться в Геную. А мукаддам Мааруф зажил со своей женой Марьям в любви и согласии, ни о чем не заботясь.

Между тем, когда прибыл министр в Геную и король увидел, сколь печально его лицо, удивился он и спросил: «Какое горе постигло вас и кто виновник его?» – «Случилось несчастье, о король, – ответил министр. – Дочь твоя; Марьям приняла ислам и вышла замуж за Мааруфа, начальника крепостей и укреплений». Услышав это известие, король Генуи стал бить себя по щекам в великом отчаянии и гневе. Потом он послал четверых гонцов с письмом к султану ас-Салиху Айюбу. Гонцы прибыли в Каир и передали письмо султану. Оскорбленный отец писал:

«От короля Генуи султану. Я доверил тебе свою дочь и послал пять тысяч динаров тому, кто будет ее охранять. Но этот человек нарушил слово и отнял у меня дочь. Немедля верни мне мое дитя. Засим приветствую тебя».

Прочитав письмо, кадий сказал: «Господин наш, король отдал дочь под твое поручительство. Ты послал Бейбарса в крепость Сахьюн, чтобы он именем твоим повелел начальнику крепостей и укреплений охранять королевну. А мукаддам Мааруф женился на девушке и прогнал ее свиту. Они нарушили данное тобой слово и запятнали твою честь. И повинен во всем этом Бейбарс». Султан призвал Бейбарса и спросил его: «Знаешь ли ты, что сделал друг твой мукаддам Мааруф?» – и поведал ему всю историю. Бейбарс ответил: «Клянусь аллахом, я ничего этого не знал». – «Тогда поезжай и привези сюда новобрачных, послушаем, что они скажут». Бейбарс промолвил: «Слушаю и повинуюсь», – вышел из дворца, взял с собой Османа и поехал в крепость Сахьюн.

Между тем жена мукаддама Мааруфа госпожа Maрьям занемогла. Опечалился мукаддам, и, заметив следы тревоги на его лице, один из его приближенных, Муса аль-Кассар, спросил: «Что с тобой, о мукаддам?» – «Жена моя занемогла, – ответил Мааруф, – и потому потерял я покой. Поезжай в Сирию и привези оттуда искусного лекаря». Муса исполнил повеление мукаддама, и лекарь осмотрел госпожу Марьям и сказал Мааруфу: «Знай, что болезнь твоей жены проистекает от здешнего климата. Если поживет она три месяца на берегу моря, хворь ее пройдет». – «А не отвезти ли ее в Дейр аш-Шакиф?» – спросил мукаддам. «Да, это место ей подойдет, ибо оно неподалеку от моря». Мааруф щедро наградил лекаря за совет и стал собираться в дорогу. Он оставил вместо себя в крепости своего племянника Амад ад-Дина, взял Марьям и нескольких людей и отправился в Дейр аш-Шакиф.

Когда Бейбарс прискакал в крепость Сахьюн и узнал, что мукаддам уехал с больной женой в Дейр аш-Шакиф, он воскликнул: «Я должен найти его!» – и отправился следом за мукаддамом. Тот встретил его в Дейр аш-Шакифе радушно и гостеприимно. После обильного угощения стали они беседовать, и Бейбарс спросил: «Брат мой, скажи мне честно, ты вынудил Марьям принять ислам или она сделала это по своей воле? Кто заставил тебя жениться на ней? И как это, все случилось?» Мааруф рассказал эмиру все, как было, и показал фетву, данную ему шейхом. Бейбарс прочитал фетву, удостоверился в правдивости слов Мааруфа и промолвил: «Фетва эта обладает большой силой. Но знай, что король Генуи прислал повелителю правоверных письмо и требует назад свою дочь. Кадий оговорил нас с тобой перед султаном, и я приехал, чтобы знать, где правда, а где ложь. Теперь я вижу, что тебя не в чем упрекнуть. Так я и скажу султану. А он напишет королю Генуи, как было дело». – «Коли так, – сказал мукаддам, – то я не стану утруждать повелителя правоверных и отягощать тебя хлопотами. Я привезу короля Генуи к султану, и пусть повелитель правоверных нас рассудит». – «Ты правильно решил», – ответил Бейбарс. Тогда Мааруф попросил Бейбарса остаться в Дейр аш-Шакифе до его возвращения, а сам отправился в Геную. Он сошел на берег в генуэзском порту и стал думать, как сделать то, что он замыслил. Вдруг увидел он бедуинов из племени Бану Исмаил, приветствовал их и спросил, как они очутились в этих краях. «Господин наш, – ответили Бану Исмаил, – мы приехали сюда за товаром. Вон стоит наш корабль. Мы уже загрузили его и завтра утром собираемся в обратный путь. А что привело в Геную тебя? Если тебе нужна наша помощь, приказывай, мы все исполним». – «У меня здесь важное дело, – сказал мукаддам, – пойдемте на корабль, и я расскажу вам о нем». Они поднялись на корабль, и мукаддам рассказал им о том, что задумал он привезти в Каир короля Генуи. «Нет ничего проще, – воскликнули Бану Исмаил, – мы твои верные слуги и сегодня же ночью доставим тебе короля покорным, как овечка. Жди нас на корабле и не утруждай себя». – «Да благословит вас аллах», – сказал мукаддам.

Ровно в полночь трое бедуинов пробрались в королевский дворец и, дождавшись, когда там все уснут, вошли в опочивальню короля. Они накинули ему на лицо платок, смоченный соком банджа, потом положили короля в мешок и принесли на корабль. Мукаддам Мааруф встретил их с радостью и отблагодарил. Затем он приказал поставить паруса, и корабль вышел в открытое море. Когда они отплыли далеко от берега, мукаддам велел разбудить короля. Очнувшись, король воскликнул: «Где я?!» – «Ты в руках твоего зятя мукаддама Мааруфа, – ответил мукаддам, – ты написал повелителю правоверных, что я предал тебя и соблазнил твою дочь. Но это ложь. Аллах указал ей праведный путь, и она приняла ислам по своей воле, безо всякого принуждения. А замуж за меня пошла по любви и с разрешения шейха ислама. Я не хочу, чтобы меня обвиняли в грехах, кои я не совершил, и потому везу тебя в Каир, к повелителю правоверных».

В скором времени они благополучно прибыли в Яффу, а оттуда в Дейр аш-Шакиф, где ожидал их Бейбарс. Препоручив заботы о Марьям слугам, Мааруф с Бейбарсом и королем отправились в Каир. Мааруф предстал перед султаном и пожелал ему долгих лет здоровья и могущества. Султан ответил: «Добро пожаловать, мукаддам Мааруф ибн Джамр, начальник крепостей и укреплений, – а потом спросил: – Скажи мне, мукаддам, кто разрешил тебе жениться на дочери короля Генуи, когда я поручился за ее честь?» Мааруф подал султану фетву, составленную шейхом ислама, и сказал: «Возьми, о повелитель правоверных, эту фетву. Из нее ты узнаешь всю истину». – «Отдай ее кадию – знатоку законов шариата, пусть он прочтет ее нам и растолкует». Кадий прочел фетву и сказал: «Эта фетва составлена по законам шариата». – «Так кто же прав?» – спросил султан. «Правы мукаддам Мааруф и эмир Бейбарс. На них нет никакой вины. Аллах сам указывает путь к исламу рабам своим». – «Так почему же, – воскликнул султан, – король Генуи написал мне письмо, полное упреков?» – «Он не знал правды, о повелитель правоверных», – ответствовал кадий. «Как же рассеять его заблуждение?» Тут поднялся со своего места мукаддам Мааруф и сказал: «Король Генуи стоит за дверью дивана. Я привез его сюда». – «Ты правильно сделал, – промолвил султан, – введите его». Эмир Бейбарс вышел и вернулся с королем и Османом. Султан приветствовал франка и сказал: «О король, ты напрасно упрекаешь Мааруфа в предательстве и требуешь вернуть свою дочь. Дочь твоя приняла ислам по доброй воле и сама пожелала выйти замуж за начальника крепостей и укреплений». – «Если таково ее желание, – ответил король Генуи, – я не стану противиться судьбе». Тут кадий обратился к султану и попросил у него позволения оказать гостеприимство королю. Султан милостиво разрешил, и кадий повел короля к себе в дом. Когда остались они одни, кадий снял с себя мусульманское платье, и оказалась под ним монашеская ряса. Король Генуи удивился и спросил: «Кто же ты?» – «Я Хуан». – «Почему же ты стал кадием у мусульман?» – «Чтобы вредить им и помогать христианам. И для этого благого дела ты должен дать мне денег». – «Хорошо, отправь со мной своего слуги! – сказал король, – и я пошлю с ним деньги». Так они и сделали.

Слуга Хуана поехал вместе с королем в Геную, а потом вернулся оттуда с деньгами и письмом для своего господина. Король писал:

«От короля Генуи отцу Хуану. Ты потребовал от меня денег, и я послал их тебе. Но клянусь своей верой, если ты не привезешь мне мою дочь и того негодяя, который украл ее, я расскажу султану всю правду о тебе».

Хуан испугался, тут же написал письмо и приказал слуге: «Поезжай в Дейр аз-Зейтун, передай письмо Нана Эмили и скажи, чтобы он исполнил все, что в нем написано». Потом отправил королю Генуи такое послание:

«Знай, что я велел выкрасть твою дочь и скоро она будет с тобой. Не тревожься и жди ее. А злодею Бейбарсу не миновать отмщения. Как только получишь мое письмо, пошли своих племянников с людьми в Александрию и прикажи им грабить и убивать жителей. Как станет об этом известно султану, я посоветую ему послать в Александрию Бейбарса. Сам поеду с ним туда, схвачу его и пришлю тебе».

Когда король Генуи узнал о коварном плане Хуана, он обрадовался и велел своим племянникам Матуну и Брамилю отправляться в Александрию.

Между тем к Мааруфу явился однажды торговец тканями и сказал: «Во имя святого имама Али, да начнет он с миром, прими от меня эти ткани в подарок». Мукаддам удивился и спросил: «Почему ты решил подарить их мне?» – «Я хочу, – ответил купец, – просить у тебя защиты и покровительства. Напиши мне своей рукой охранную грамоту, чтоб была она мне защитою от обидчиков». – «Изволь», – сказал Мааруф и написал: «Кто обидит владельца сей грамоты, пусть пеняет на себя». Купец взял грамоту, поблагодарил мукаддама и удалился. Он отъехал от города немного и, послав своих людей с товарами вперед, остановился, ударил себя камнем по голове, разорвал одежду, посыпал ее пылью и вернулся в Дейр аш-Шакиф, стеная. Увидел его мукаддам Мааруф и спросил: «Какая беда тебя постигла и кто обидел тебя?» – «Господин мой, – отвечал купец, – на мой караван напали вооруженные всадники и убили моих людей. Когда я сказал им, что у меня есть охранная грамота от мукаддама Мааруфа ибн Джамра, они рассмеялись и заявили, что не знают никакого Мааруфа. Потом забрали мои товары и ускакали в пустыню. А всадники те были из племени Бану Исмаил». Мукаддам спросил: «Где же случилось это?» Купец назвал ему место примерно в двадцати милях от Дейр аш-Шакифа, и Мааруф сказал: «Жди меня здесь», – а сам сел на коня, взял с собой людей и поскакал.

В доме остались всего два стражника, и купец, а это был Нана Эмили, стал угощать их сладкими лепешками. Только были они непростые, а с зельем. Стражники съели по одной лепешке и через полчаса упали наземь без чувств, словно мертвые. Тогда Нана Эмили связал Марьям, одурманил ее банджем и увез в Яффу. Он явился к правителю Яффы и сказал ему: «Хуан приказал мне украсть Марьям, дочь короля Генуи. Я увез ее из дома ее мужа мукаддама Мааруфа ибн Джамра и теперь хочу отправить в Геную, к отцу». – «Тогда не медли, – промолвил наместник Яффы, – садись на корабль и выходи в море, потому что я тебе от Мааруфа не защитник». Эмили сел с Марьям на корабль и поплыл в Геную.

Тем временем Мааруф прибыл в указанное место и стал искать злодеев, которые обидели бедного купца. Но ему сказали; «О мукаддам, мы ничего про это не знаем». – «А видели ли вы людей, которые ограбили караван?» – «Мы не видели и не слышали ни о чем подобном во всей округе. И в двух днях пути отсюда не случалось разбоя. Тот, кто послал тебя, либо человек несведущий, либо обманщик».

Мукаддам со своими людьми вернулся в Дейр аш-Шакиф и увидел, что стражники лежат без чувств, а жена его пропала. Он стал горько оплакивать Марьям, потому что знал, что она ждет ребенка. Потом Мааруф собрал своих людей и сказал: «На все воля аллаха. Он указует мне бродить по свету, пока я не разыщу жену свою Марьям и не убью виновного в ее похищении. А вам приказываю без меня прилежно нести свою службу». – «Слушаем и повинуемся», – ответили воины. Мукаддам вскочил на коня и поехал в Яффу. Там он пришел к правителю и спросил о Марьям. «Да, я видел ее, – ответил правитель, – ее привез какой-то человек и уплыл с ней на корабле в Геную». Мааруф отправился в порт, сел на корабль и поплыл в Геную.

Менаду тем Марьям очнулась, увидела себя на палубе корабля и спросила: «Как я сюда попала?» Нана Эмили ответил ей: «Я увез тебя из дома твоего мужа». – «Зачем ты это сделал?» – «Отец требует, чтобы ты вернулась». Услышав эти слова, Марьям поняла, что после былого счастья ее ждут тяжкие испытаний, горько заплакала и вручила свою судьбу в руки аллаха, моля, чтобы он послал ей спасение. Вдруг поднялись на море волны, подул сильный ветер, и мачта у корабля сломалась. Три дня бушевала буря, и корабль носило по морю, а потом ветер стих, и капитан повел судно к острову под названием аль-Аранис, где было много мачтового леса. Когда корабль пристал к берегу, Марьям почувствовала, что пришло ей время родить, и сказала своему похитителю: «Позволь мне отойти от корабля». Он ответил: «Иди», – так как знал, что бежать ей некуда. Марьям отправилась в глубь острова и набрела на разрушенный монастырь. Там в сухом бассейне родила она мальчика, прекрасного, как полная луна. Побоялась она взять ребенка с собой, опасаясь, что грозит ему погибель. Завернула его в свое платье, поцеловала и сказала: «Оставляю тебя на попечение всевышнего. Он не покинет младенца. Если же я возьму тебя с собой, сынок, тебе не миновать смерти на дне морском». Потом простерла она руки и воскликнула: «О духи храма, заклинаю вас великим аллахом, всеми его пророками и посланниками, берегите этого ребенка. Отдайте мальчика лишь тому, кто поклянется, что разыщет его отца с матерью». Она еще раз поцеловала сына и вернулась на корабль.

Когда прибыли они в Геную, Эмили привел Марьям к отцу и сказал: «Вот твоя дочь». Король сурово спросил ее; «Это правда, что ты отказалась от своей веры и вышла замуж за мусульманина? Горе тебе, нечестивица. Ты будешь наказана за свой грех». Марьям заплакала, а он довел ее к матери, которая занемогла от тоски по ней. Мать с дочерью бросились друг к другу в объятия и зарыдали, а потом Марьям заперлась в своей комнате и не выходила из нее ни днем, ни ночью, тоскуя о сыне.

И продолжал мухаддис: тем временем мукаддам Мааруф прибыл в Геную, пришел во дворец к королю и спросил его, где Марьям. «Она у меня, господин мой», – ответил король, и у Мааруфа отлегло от сердца. Король рассказал ему о том, как вернулась домой Марьям и как тоскует она здесь. «Проводи меня к ней», – попросил мукаддам. Король послал с ним своего слугу, и они поднялись в покои Марьям. Когда Мааруф переступил порог ее комнаты, она спросила: «Кто ты?» – «Я Мааруф». – «Ты, – воскликнула Марьям, – по всему свету ищешь меня, а о своем сыне и не думаешь. Я не выйду из этой комнаты, пока не привезут мне сына. А если я не увижу его, то погребу себя здесь заживо!» И она залилась слезами, а с нею заплакал и Мааруф. Потом он спросил: «Где родила ты его?» – «На острове аль-Аранис». – «А как назвала?» – «Арнусом, по имени острова». – «Клянусь, – вскричал мукаддам, – что привезу тебе сына». Он поспешил на остров, разыскал монастырь, но ребенка там не нашел.

И поведал мухаддис, как исчез младенец. Киньяр, король Каталонии, плыл по морю, и буря прибила его к острову аль-Аранис. Он со своими людьми сошел на остров, чтобы переждать бурю, и увидел разрушенный монастырь. Вдруг услышал он плач ребенка, подивился, но пошел на плач и увидел в бассейне младенца. Только он наклонился, чтобы взять его, как невидимая сила повалила его на землю. Король поднялся и воскликнул: «О духи, хранители монастыря, знайте, что я отец этого мальчика и хочу отвезти его к матери, чтоб не умер он с голоду». Он снова наклонился над младенцем, и на этот раз никто не помешал ему взять мальчика. Он принес его на корабль и приказал поднять паруса. В море встретился королю корабль с паломниками, плывшими к святым местам. Киньяр со своими людьми напал на него и захватил. Паломники стали молить о пощаде, а Киньяр сказал им: «Если среди вас есть женщина, которая станет кормилицей этого ребенка, отпущу вас с миром». Волею судьбы среди паломников оказалась женщина, у которой только что умер грудной ребенок. Она сказала своим спутникам: «Я спасу вас и останусь у этого неверного. Только вы не забудьте помолиться за меня, когда будете в святых местах». Потом она подошла к Киньяру и промолвила: «Я согласна кормить ребенка». Тогда Киньяр отпустил паломников, забрал женщину к себе и поплыл в свою страну. Там он поселил кормилицу в хорошем доме и приказал слугам угождать ей во всем. А мальчика назвал Альдьябро и дал ему прозвище Арнус по имени острова.

Два года женщина кормила младенца, а потом отняла от груди. Однажды ночью она спускалась с лестницы, упала с верхней ступеньки и умерла. Утром слуги нашли ее мертвой, взяли мальчика и отвели к королю Киньяру. Король очень огорчился, узнав о смерти кормилицы, но делать нечего, оставил мальчика у себя. Однажды играл он с ним, и мальчик ударил короля по лицу. Киньяр вскричал от боли и хотел убить ребенка, но один из его министров сказал, что мальчик не виноват, ибо он не отличает дурное от хорошего. Он предложил показать мальчику финики и горячие уголья и посмотреть, что он выберет: если возьмет он финики, следует его убить, если же выберет уголья, – значит, он невиновен. Так и сделали. Мальчик потянулся к горячим угольям, и король остановил его и сказал: «Он ни в чем не виноват». Потом он призвал одного из своих приближенных и повелел ему заботиться о ребенке и учить его наукам. Приближенный поселился с мальчиком в доме, который отвел ему король, и стал обучать Арнуса. А был воспитатель человеком добрым и обращался с Арнусом ласково. Мальчик вырос и стал красавцем – глаз не отвести.

Однажды гулял он со своим воспитателем за городом. В это время мимо проходил Мааруф. Он увидел мальчика, и сердце его громко забилось. Он подошел к воспитателю, приветствовал его и спросил: «Этот мальчик твои сын?» Тот ответил: «Нет, это сын короля Киньяра, а я его воспитатель». Мааруф долго вглядывался в ребенка и увидел, что он очень похож на него. На щеке у него, точь-в-точь как у Мааруфа, была родинка величиной с чечевичное зерно. Мааруф подумал про себя: «Это мой сын, а не сын короля Киньяра», а воспитателя спросил: «Друг мой, часто ли ты приходишь сюда?» Тот ответил: «Я каждый день вожу сюда мальчика гулять, чтобы он рос крепким и здоровым». Мааруф тоже стал приходить на это место и приносить мальчику игрушки и подарки. Вскоре Арнус полюбил Мааруфа и всякий раз встречал его с радостью. Мааруф же замыслил украсть мальчика и терпеливо дожидался удобного случая, чтобы вместе с сыном сесть на корабль и покинуть остров Киньяра. Однако воспитатель Арнуса заметил сильную привязанность Мааруфа к ребенку и заподозрил неладное. Рассказал он о своих сомнениях королю, и Киньяр сказал: «Когда в следующий раз увидишь этого незнакомца, пригласи его в гости, подсыпь ему в еду зелья и, как только он уснет, извести меня». Приближенный взял снадобье и ответил: «Слушаю и повинуюсь».

Когда Мааруф наутро стал играть с мальчиком и, по обыкновению, говорить ему: «О благородный сын благородного отца, ты свет моих очей», воспитатель ребенка подошел к нему и сказал: «Окажи мне честь отобедать со мной». Мааруф с радостью принял приглашение, потому что хотел узнать, где живет мальчик. Они пришли в дом воспитателя Арнуса, и тот стал угощать Мааруфа и. подсыпал ему в еду зелья. Едва проглотил Мааруф кусок, как тут же помутилось у него в голове, и он упал. Воспитатель немедля известил об этом Киньяра. Король поспешил к нему в дом, увидел Мааруфа, который лежал без чувств, осмотрел его оружие и заметил на нем надпись: «Мукаддам Мааруф, начальник крепостей и укреплений». Король удивился, поблагодарил воспитателя мальчика, а потом велел заковать Мааруфа в кандалы и отвезти в тюрьму. Тюрьма та была крепостью из свинца, окруженной с трех сторон морем. Окна закрывали чугунные решетки, а в камеру вела одна-единственная окованная железом дверь из покоев короля Киньяра. Мааруфа положили на охапку соломы, покрытую одеялом, а высоко над головой повесили его меч и щит. Потом король разбудил Мааруфа, а сам скрылся за дверью и стал возле глазка. Мааруф очнулся и проговорил: «Где я?» Киньяр отозвался: «Ты у меня. Знай же, мукаддам Мааруф, начальник крепостей и укреплений, я разгадал твой коварный замысел: ты хотел украсть у меня сына. Но я поймал тебя, и теперь эта тюрьма будет твоей могилой». Мааруф стал молить: «Прошу тебя, Киньяр, отпусти меня. Я буду врагом твоих врагов и другом твоих друзей. Я никогда в жизни никому не обещал этого». Но Киньяр ответил: «Ни за что». Тогда Мааруф воскликнул: «Если господь поможет мне спастись, я жестоко отомщу тебе, Киньяр». – «Если ты выйдешь отсюда, – промолвил король, – делай что хочешь». С этими словами он оставил пленника, поручив рабыне приносить ему еду.

Свет померк в глазах Мааруфа, и он стал горестно восклицать: «Где вы, друзья? Где те, кто говорил: «мы будем с тобой и в счастье и в горе»? О господи, пошли мне спасение!»

Между тем вернемся к султану ас-Салиху Айюбу. Однажды явился к нему гонец с письмом из Александрии. Султан приказал кадию прочесть его. А в письме было следующее:

«От наместника Александрии повелителю правоверных. Уведомляем тебя, что не стало у нас в городе житья от воров. И сколько мы ни пытались, поймать их не можем. Жители оке требуют, чтобы мы схватили воров и вернули похищенное добро владельцам. Поэтому прошу тебя, повелитель правоверных., окажи милость, помоги нам. Засим приветствую тебя».

А как вы помните, король Генуи по совету Хуана послал в Александрию племянников своих Матуна и Брамиля, чтоб они грабили и обижали жителей города.

Султан выслушал письмо и, как всегда, поручил Бейбарсу найти виновных, а кадий вызвался помогать ему. Прибыла они в Александрию, и Бейбарс с Османом явились к наместнику, а кадий скрылся неизвестно куда. Ночью, когда все уснули, Бейбарс переоделся и вышел на улицу. Вдруг заметил он человека, который шел крадучись. Вид его показался Бейбарсу подозрительным, и он сказал себе: «Клянусь аллахом, это – преступник», – и двинулся следом за ним. Человек шел, оглядываясь, пока не юркнул в ворота просторного двора. Бейбарс заглянул во двор и увидел кадия, рядом с ним его слугу аль-Бартакиша, а вокруг них сорок разбойников. Стал эмир корить себя: «Зачем я не послушался Османа? Ведь не раз говорил он мне, что кадий – это переодетый злодей Хуан, а я не верил ему».

Между тем жулик, которого преследовал Бейбарс, подошел к Хуану и сказал: «За мной шел кто-то из людей Бейбарса, а может, и он сам. Клянусь, он сейчас стоит за воротами, подсматривает за нами и подслушивает». Тогда Хуан прошептал ему на ухо: «Возьми кого-нибудь из моих слуг, приготовьте по камню и встаньте за воротами, а когда я заманю Бейбарса во двор, бейте его камнями». Они сделали, как Хуан приказал, и он громко крикнул: «Только трусы прячутся за стеной!» Бейбарс рассердился и бесстрашно вошел во двор. Но тут один камень ударил его по голове, другой по спине, и он упал на землю. Разбойники накинули ему на лицо платок, смоченный банджем, положили в ящик и закрыли. Хуан сказал им: «Оденьтесь в платья купцов и несите этот ящик в порт. А я пойду с вами в платье кадия. Начальник порта пропустит нас, вы погрузите ящик на корабль и увезете в Геную». Так они и сделали. Разбойники принесли в порт несколько ящиков, и Хуан сказал начальнику порта: «Не утруждай себя проверкой, брат мой. Я знаю этих купцов, они честные люди. Разреши им погрузить ящики на корабль». Начальник порта, который относился к кадию с большим почтением, ответил: «Как будет тебе угодно, господин мой», – и разрешил погрузить ящики без досмотра. Разбойники подняли парус и поплыли к Генуе. А Хуан и его слуга скрылись, и больше их никто не видел.

Продолжал мухаддис: когда Осман спросил об эмире Бейбарсе, ему сказали, что эмир вышел ночью и с тех пор не возвращался. Осман встревожился и пошел искать хозяина. Он долго бродил по городу и наконец попал в порт. Там он осведомился у начальника порта, не видел ли тот Бейбарса. Начальник ответил, что эмира он не видел, но приходил в порт кадий с купцами и просил разрешить им погрузить ящики без досмотра. И был среди них один большой и тяжелый. «Глупец, – воскликнул Осман, – почему ты не осмотрел груз? Чует мое сердце, что в большом ящике был эмир Бейбарс, а в остальных – награбленное у жителей Александрии добро. Как же ты выпустил жуликов, безмозглый дурак?! А куда они направились?» – «Мне кажется, они поплыли в Геную». Осман всплеснул руками и подумал: «Во всем, что случилось, следует винить султана ас-Салиха». Он поспешил в Каир и явился в диван. Султан ас-Салих ласково приветствовал его: «Добро пожаловать, Осман». Но Осман ответил: «Не трать слов попусту. Верни мне моего господина». – «А где он?» – «Ты послал его в Александрию вместе с кадием, злодеем, который подговорил разбойников грабить беззащитных жителей». Осман рассказал султану историю с ящиками и добавил: «Клянусь аллахом, я знаю, что в большом ящике был господин мой Бейбарс. А нечестивец, который выдавал себя за кадия, исчез бесследно, потому что тайна его раскрыта. Сколько раз я предупреждал вас о нем, но вы не слушали меня». – «Что делать, Осман, – промолвил султан, – только аллах всеведущ». Потом приказал визирю Шахину: «Напиши письмо королю Генуи, чтобы он вернул нам эмира Бейбарса».

Между тем Хуан и его слуга аль-Бартакиш скрывались некоторое время, а потом Хуан переоделся в платье франкского купца и отправился вместе со своим слугой в Геную. Прибыв туда, он повстречал Матуна и Брамиля, которые приехали раньше его, и велел им привести Бейбарса. Они привели закованного в цепи эмира, и Хуан приказал бросить его на плаху, а палачу встать у изголовья. «Наконец-то я добился своего», – произнес Хуан. Вдруг поднялся один министр и сказал королю: «Не торопись казнить этого юношу, лучше посади его в тюрьму. Посмотрим, что будет. Опасаюсь я, что султан ас-Салих и все бедуины будут мстить нам за его смерть». Хуан спросил: «Почему так страшитесь вы этого султана?» – «Я боюсь, – ответил министр, – за наших купцов и за их товары. Генуэзские корабли нередко ходят в Александрию, и, если мы убьем этого юношу, египтяне станут нам мстить, и пострадают ни в чем не повинные люди. Скажи, за что ты хочешь казнить его? Разве он убил у тебя сына или украл что-нибудь?» – «Я не держу на него зла, – сказал король Генуи, – но Хуан хочет его смерти». – «Хуан, – возразил министр, – насладится местью и отправится восвояси, а нам потом придется отвечать перед султаном». – «Ты прав», – промолвил король и приказал отвести Бейбарса в тюрьму, хорошо обращаться с ним и сменить тяжелые кандалы на легкие. Хуану же ничего не оставалось, как покинуть Геную.

Тем временем визирь Шахин по приказу султана написал такое письмо:

«От повелителя правоверных, хранителя святынь Мекки и Медины королю Генуи. Что за шутки ты шутишь, о король? Настоящие правители сражаются во главе своих армий, а не посылают воров и разбойников грабить мирных жителей и обижать беззащитных горожан. Клянусь вращением вселенной, если ты не вернешь нам сына нашего Бейбарса целым и невредимым и не пришлешь с ним добро, украденное у жителей Александрии, а в придачу к нему два сундука золота – один Бейбарсу, а другой горожанам, пострадавшим от твоих разбойников, то я прикажу отобрать все товары у твоих купцов, а их самих перерезать, как баранов. Я сам привезу тебе их тела, и мое войско будет идти следом за мной и не останется на твоей земле ничего живого. Берегись и еще раз берегись, ибо несдобровать тебе, если ты не исполнишь моей воли. Засим приветствую тебя».

Султан прочитал то, что написал Шахин, и поставил в знак согласия свою печать. Потом призвал гонца и велел немедля доставить письмо королю Генуи и привезти ответ от него.

Однажды явился к королю Генуи гонец с письмом. Король прочитал его, побледнел и задрожал как собака в холодную погоду. «Что о тобой, о повелитель?» – спросили его приближенные. Он протянул им письмо, они прочитали его и встревожились. Министр, который отговорил короля убить Бейбарса, сказал: «Так я и думал. Если бы мы казнили этого юношу, нам пришлось бы горько раскаяться, и не помог бы нам ни Хуан, ни кто другой. Теперь же поскорее исполни то, что требует султан». Король тут же послал за тюремщиком и приказал ему снять с Бейбарса оковы и привести его во дворец. Когда Бейбарса привели, король встретил его ласково и попросил у него прощения. Потом велел принести добро, украденное у жителей Александрии, и в придачу два сундука с золотом. Все это погрузили на корабль, и Бейбарс покинул Геную. Вместе с ним отправился и гонец султана. В Александрии Бейбарс велел созвать всех тех, кого обокрали жулики, и возвратить им их имущество. Потом он поспешил в Каир, предстал перед султаном, поцеловал ему руку и пожелал силы и могущества. Затем Бейбарс приветствовал визиря Шахина и всех придворных и сказал: «Я выполнил твое повеление, господин мой, и вернул жителям Александрии украденное у них добро. А вот два сундука золота от короля Генуи». – «Да благословит тебя аллах, сын мой, – воскликнул султан, – возьми себе один сундук, а другой отвези в Александрию и раздай тем, кто пострадал от разбойников. Как исполнишь мое поручение, немедля возвращайся в Каир».

На следующий день Бейбарс отправился в Александрию, одарил пострадавших золотом и вернулся в Каир. Там узнал он, что султан ас-Салих заболел. Бейбарс привел к султану лекаря. Тот осмотрел больного и сказал! «О повелитель правоверных, болезнь твоя не опасна. Стоит переменить климат, и, бог даст, здоровье твое поправится». – «Куда следует мне поехать?» – спросил султан. «В Мансуру, господин мой». Султан собрался в дорогу, взял с собой визиря Шахина и поехал в Мансуру. Там поселился он на берегу реки в доме о красивым садом, в котором было много зелени и цветов, Он прожил в Мансуре месяц, оправился от своей болезни и вернулся в Каир. Однако вскоре одолела его снова хворь, и тогда призвал он к себе Бейбарса и сказал ему: «Сын мой, я хочу, чтобы ты выстроил мне мечеть и гробницу». Бейбарс собрал строителей и приказал им исполнить повеление султана. Когда закончили они работу, уведомил он об этом султана, и султан сказал: «В эту пятницу намерен я помолиться в мечети святого Хусейна, а потом осмотреть то, что ты построил для меня». Так он и сделал и пришел в восхищение от своей мечети и гробницы. Вернувшись в диван, хотел он сесть на трон, но почувствовал смертельную слабость. Слуги подхватили его под руки и отвели в спальню. Несколько дней султан провел в постели, а потом сказал: «Все мы созданы аллахом и к нему возвращаемся. Поверните меня лицом к кибле[72]». Слуги исполнили волю повелителя, и он произнес: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его». И это были его последние слова на земле. Когда душа повелителя правоверных отлетела, знатные люди государства разослали, по всем странам гонцов с печальной вестью, а муэдзины[73] оповестили об этом с минаретов. Потом тело покойного обмыли, прочитали над ним положенные молитвы и понесли на плечах – а был труп султана легче страусиного пера – к гробнице.

Через сорок дней после кончины султана визирь Шахин собрал придворных и спросил их: «Кого хотите вы видеть на султанском троне?» Курды и двоюродные братья ас-Салиха воскликнули: «Повелителем правоверных должен быть только потомок султана. У покойного есть сын в городе Тикрит, которого зовут Иса Туран-шах». Тогда Шахин написал наследнику письмо и послал его с одним из курдов-айюбидов в сопровождении десяти всадников. Они приехали в Тикрит, пришли к Исе Туран-шаху и увидели, что он сидит под деревом с чашей вина в руках. Они сказали друг другу: «Глядите, что оп делает. Его отец султан ас-Салих ел мясное только по праздникам, а он в будни пьет вино!» Но они подошли к нему, поклонились и отдали письмо. И прочел в нем Иса:

«От визиря Шахина Исе Туран-шаху. Знай, что никто не живет вечно в этом мире. Два месяца назад господь призвал к себе отца твоего султана ас-Салиха. Мы порешили, что ты должен стать над нами повелителем и сесть на трон твоего отца. Засим приветствуем тебя».

Когда прочитал Иса письмо, глаза его наполнились слезами, и он выплеснул вино на землю. А на следующий день собрался в дорогу, взял с собой гонцов визиря Шахина и своих людей и отправился в Египет. В Дамаске встретили его знатные люди государства и устроили пиршество, которое продолжалось семь дней. Эмиры и визири принесли присягу новому султану и дали согласие ему повиноваться. Потом все отправились в Каир, и Иса поднялся в диван и сел на султанский трон. Народ признал его султаном, и он взял себе имя аль-Муаззам.

На следующий день повелитель правоверных Иса аль-Муаззам поехал в сопровождении своих приближенных совершить молитву в мечети святого Хусейна. Оттуда направился он в мечеть отца своего султана; ас-Салиха, приложился к гробнице и прочитал «Фатиху». Тут одолел его сон, и он уснул. Во сне увидел Иса своего отца, который сказал ему: «Ты стал султаном, о Иса. Так защити же, во имя аллаха, нашу веру!»

Вскоре явился к Исе гонец с письмом из Дамиетты. Султан приказал визирю Шахину прочесть письмо, и тот прочел следующее:

«От наместника Дамиетты повелителю правоверных. Такого-то дня черной тучей двинулось на нас с моря несметное войско. Мы послали лазутчиков, и донесли они, что король Франции послушался злых наветов Хуана и пошел войной на мусульман. Приди нам на помощь, о повелитель, пока не постигла всех правоверных великая беда. Да поможет тебе аллах».

Султан выслушал письмо и спросил: «Какой совет ты дашь мне, о визирь?» – «Не мешкая пошли своих воинов навстречу врагу и объяви священную войну». – «Но кто не побоится повести войско против неверных?» – «Назначь военачальником эмира Бейбарса и пусть выступит он вперед, а ты поддержишь его с тыла». Султан так и сделал.

И поведал мухаддис, как случилось, что король французов пришел на земли мусульман: покинув Геную, Хуан решил поехать к франкским королям и подговорить их напасть на мусульман. Первым делом явился он к Людовику Девятому,[74] королю французов, который правил тремя областями и владел большой армией. Людовик Девятый принял Хуана ласково, послушался уговоров злодея и согласился пойти войной на мусульман. Он собрал воинов со всех своих областей, переправился с ними через море и высадился на землях Египта. Чтобы поскорее завоевать страну, король опрометчиво разделил свое войско на две части. Одна часть осадила Дамиетту, а другая направилась к Мансуре. Здесь дожидался врагов Бейбарс со своими воинами. Он приказал крестьянам направить воды Нила навстречу неверным, и стали французы вязнуть в грязи и захлебываться в воде. Тут на них напали мусульманские воины вместе с крестьянами, убили великое множество неверных, а тех, кто остался жив, взяли в плен, и был среди пленных король Людовик Девятый. Бейбарс заточил его в тюрьму в Мансуре, а сам направился к Дамиетте, куда уже подошел султан аль-Муаззам со своим войском. Мусульмане разбили лагерь неподалеку от вражеской армии, выставили караулы и легли спать. Утром султан приказал напасть на врага. Начался бой, и эмир Бейбарс бился впереди всех, не зная страха и усталости. До позднего вечера сражались враги, а когда наступила ночь, разошлись, чтобы с утра снова пойти друг на друга стеной. И опять Бейбарс разил врагов без пощады. В полдень Хуан воскликнул, обращаясь к неверным: «Бросайтесь же на него все разом, жалкие лентяи!» Французы набросились на Бейбарса, но он встретил их бесстрашно, как лев. Тут визирь Шахин подал знак к наступлению. Султан аль-Муаззам поднялся на наблюдательную вышку, чтобы смотреть за ходом боя, и захотелось ему выпить чашу вина. Когда поднес он ее к губам, она ярко сверкнула на солнце. Бейбарс заметил этот блеск и приблизился к султану с мечом наголо. «Не пей запретного зелья, о повелитель правоверных, – сказал он ему, – лучше вознеси молитву всевышнему, чтобы послал он нам победу над врагами». – «Да сохранит меня аллах от греха», – ответил султан, протянул чашу слуге и упал с вышки на землю. Ударился он головой и тут же умер. Его отнесли в шатер, а Бейбарс снова бросился в гущу врагов, увлекая за собой мусульман. Натиск их был так неудержим, что не прошло и часа, как неверные дрогнули и обратились в бегство. Мусульмане преследовали их, многих убили, многих взяли в плен но Хуану и его слуге аль-Бартакишу удалось скрыться.

И поведал мухаддис: после смерти султана Туран-шаха враги Бейбарса стали обвинять его в убийстве повелителя правоверных. Визирь Шахин спросил их: «А какие у вас доказательства?» Они ответили: «У нас их нет, мы были на поле боя, но говорят, что эмир подъезжал к султану с обнаженным мечом». Тогда визирь призвал слугу, который был при султане во время битвы, и велел ему рассказать, как было дело. Слуга сказал, что султан упал с вышки сам – видно, такова была воля аллаха, и никто не виноват в его смерти. Все поняли, что Бейбарса оговорили его враги, и занялись похоронами султана. Визирь Шахин приказал обмыть тело покойного, закутать в саван и с почестями похоронить в Фараскуре.[75] Потом армия отправилась в Каир и вошла в город с приспущенными знаменами и без музыки. Ага Шахин собрал всех знатных людей государства, поделил меж ними добычу по справедливости, а затем стал держать совет, кому быть султаном. Визирь Айбек сказал: «Будь ты над нами, султаном». Шахин ответил: «Это не по закону». Они заспорили, и узнала об их споре госпожа Шаджарат ад-Дурр, супруга султана ас-Салиха. Она призвала визирей к себе и сказала: «Кому как не мне быть султаншей? О том, же свидетельствуют грамоты, которыми я владею. Я назначу своего поверенного, который моим именем будет править страной». Курды сказали: «Мы согласны». Турки тоже согласились, И госпожа Шаджарат ад-Дурр стала султаншей. Она приказала выбить на монетах свое имя и титул. Когда дошли эти монеты до Хиджаза, шериф Мекки написал египетским визир ям письмо, полное упреков:

«Как могли вы позволить женщине править вами? Это обычай неверных. Если среди вас не нашлось мужчины, на которого можно положиться, то мы достойнее вас занимать султанский трон».

Когда, узнала об этом госпожа Шаджарат ад-Дурр, она сказала: «Коли так, отрекаюсь я от султанского титула. Выбирайте себе в правители кого хотите». Стали знатные люди государства спорить между собой, и улемы ислама предложили им тянуть жребий. Каждый написал на листке бумаги свое имя, и листки перемешали. Визирь Шахин вытащил один из них и увидел, что написано на нем имя Айбека. Улемы провозгласили: «Теперь султанский трон по праву принадлежит ему». И Айбек стал султаном.

Однажды к нему явился гонец из Александрии, пожелал долгих лет здоровья и благополучия и подал письмо.

«От наместника Александрии повелителю правоверных, – прочел султан. – Уведомляем вас, что такого-то дня в александрийском порту бросил якорь корабль под мирным флагом и с него сошел французский министр со свитой. Когда спросили мы посла, что привело его в наши земли, он ответил, что желает встретиться с султаном. Мы препроводили министра в «дом гостей» и извещаем вас о том, ожидая ваших повелений».

Прочитав письмо, султан спросил визиря Шахина, как ему поступить. «Пригласи этого министра сюда, повелитель правоверных, – отвечал Шахин, – и выслушай его», – «Если таков твой совет, напиши письмо наместнику Александрии, чтобы он не мешкая доставил ко мне министра и его свиту», – распорядился султан. Вскоре прибыл французский посол в Каир. Он явился со своей свитой в диван и приветствовал султана! Султан спросил министра, зачем он пожаловал. «Я прибыл, о султан, – отвечал министр, – просить тебя: освободи короля Людовика Девятого и других пленных, а взамен требуй какой угодно выкуп. Наш корабль бросил якорь в Александрии, и стоит тебе приказать, мы привезем с него столько золота, сколько ты захочешь. Султан спросил визиря Шахина: «Какой выкуп взять нам с французов?» Визирь обратился к министру: «А много ли привезли вы с собой золота, чтобы выкупить вашего короля?» – «Мы заплатим, сколько вы пожелаете». – «Мы хотим двести тысяч динаров». – «Мы привезли сто тысяч». Султан и визирь подумали и согласились освободить короля и других пленных за сто тысяч динаров. Французы привезли деньги, отдали их султану, и он приказал выпустить всех пленных. Они сели на корабль и отправились в свою страну.

Продолжал мухаддис: стали приближенные советовать султану Айбеку жениться на госпоже Шаджарат ад-Дурр, ибо это укрепит его власть. «Я согласен, – сказал султан, – но кто посватает мне ее?» – «Никто не справится с этим лучше эмира Бейбарса, потому что госпожа Шаджарат ад-Дурр любит его, как сына, и доверяет ему всецело». На следующий день султан обратился к Бейбарсу со следующими словами: «Сын мой Бейбарс, сослужи мне службу». – «Я исполню все, что ты пожелаешь, господин мой», – ответил Бейбарс. «Нет греха в дозволенном, – промолвил султан, – и потому я хочу, чтобы ты посватал мне госпожу Фатиму Шаджарат ад-Дурр. Не откажи в моей просьбе». Эмир Бейбарс безмолвствовал. Тогда визирь Шахин сказал ему: «Сын мой, ты всего лишь поверенный султана, иди и передай госпоже, что тебе поручили. Согласится она – хорошо, не согласится – твоей вины в том не будет». – «Слушаю и повинуюсь», – ответил Бейбарс.

Он пришел к госпоже Шаджарат ад-Дурр и встал перед ней, не зная, с чего начать. Госпожа Фатима промолвила: «Добро пожаловать, сын мой, что привело тебя ко мне?» – «Ничего», – ответил Бейбарс. А до госпожи Фатимы уже дошли слухи о намерениях султана, и она спросила: «Разве не для того ты пришел, чтобы посватать меня Айбеку?» – «Не скрою от тебя, матушка, для этого». – «Клянусь аллахом, сын мой, – промолвила Шаджарат ад-Дурр, – я не хотела выходить замуж после смерти супруга моего султана ас-Салиха, но сегодня явился он мне во сне и сказал: «Нет греха в дозволенном, о Фатима. Если кто-нибудь посватается к тебе, выходи замуж. Сейчас придет к тебе Бейбарс, прими его посредничество, не то мой гнев падет на твою голову». Посему не бойся, говори смело, что тебе велено». Бейбарс передал госпоже Фатиме слова Айбека о том, что хочет он взять ее в жены, и она сказала: «Ступай к Ага Шахину и извести его, что я желаю сделать его своим поверенным». Бейбарс пошел в диван и передал визирю Шахину, что госпожа Фатима согласилась стать женой султана Айбека и поручила Шахину быть ее поверенным. Визирь на это ответил: «Пусть пожалует госпожа Фатима к нам в диван, встанет за пологом и в присутствии улемов объявит о своем решении». Как требует того закон, госпожа Фатима явилась в диван и встала за пологом. Визирь обратился к Айбеку: «О султан всех времен, я, поверенный госпожи Фатимы, спрашиваю тебя, согласен ли ты взять ее в жены?» – «Согласен», – ответил Айбек. «А что скажешь ты, госпожа моя, согласна ли ты выйти за него замуж?» – «Я согласна, – отозвалась госпожа Фатима, – по хочу по-прежнему жить в своем дворце». – «Пусть будет так, как желает невеста», – произнес Айбек. После этого прочитали «Фатиху», а на следующий день заключили брачный договор и сыграли свадьбу. Семь дней пировали гости на свадьбе у султана. Потом Айбек поднялся в полой к госпоже Шаджарат ад-Дурр. Там встретили его рабыни и певицы. И провел Айбек ночь, полную блаженства. Однако не мог султан пренебречь государственными делами и наутро явился в диван.

Минуло некоторое время, и султан Айбек, устав от трудов, решил развлечься. Отправился он вместе с эмирами и мамлюками за город. Когда подъехали они к Нилу, султан увидел бедуинку с кувшином на голове. Красота ее поразила Айбека в самое сердце. Он спросил: «Красавица, кто твой отец?» – «Я дочь вождя племени Хассана», – ответила девушка и пошла своей дорогой. А Айбек со свитой последовал за ней в селение ее племени. Там разыскал он шейха Хассана и почтительно приветствовал его. Шейх оказал Айбеку гостеприимство и пригласил к себе в дом. После приятной беседы Айбек сказал Хассану: «Я пришел к тебе, о почтенный шейх, чтобы посватать твою дочь». – «Мы еще не имели чести узнать твое имя», – ответил шейх племени. «Я султан аль-Муизз Айбек». Едва произнес он эти слова, как Хассан, а следом за ним старейшины племени поднялись со своих мест, и шейх воскликнул: «О повелитель правоверных, не гневайся на нас, что не оказали мы тебе почестей, достойных султана, ведь мы не знали, кто ты. Я и дочь моя Сальма – твои покорные слуги». – «Да благословит тебя аллах», – ответил султан. Он уплатил за девушку богатый калым, пожаловал ее отцу обширные земли и освободил его племя от уплаты налога. Шейх Хассан обрадовался нежданному счастью. А Айбек провел ночь в его доме и наутро вернулся со свитой в Каир.

Он призвал к себе начальника строителей и приказал ему: «Построй мне дворец в квартале аль-Гутийя и назови его «дворец аль-Бадавийя». «Слушаю и повинуюсь», – ответил начальник строителей. Когда построил он знаменитый дворец, султан Айбек щедро наградил его и велел поселить во дворце красавицу бедуинку с матерью и сестрой. Потом устроили пышную свадьбу, и народ веселился на ней семь дней подряд. В ночь же на пятницу Айбек вошел к девушке и насладился ее красотой. С тех пор стал он проводить у молодой бедуинки дни и ночи, пренебрег супругой своей Шаджарат ад-Дурр и старшей женой Умм Ахмед и забросил дела государства. Минул месяц, а султан по-прежнему не выходил из дворца аль-Бадавийя! И визирь Шахин решил напомнить ему о том, что не след дует султану забывать о неотложных государственных делах. Он явился вместе с улемами во дворец аль-Бадавийя, попросил разрешения предстать перед султаном и приветствовал его. Увидев визиря Шахина, Айбек сказал: «Дошло до меня, что Шаджарат ад-Дурр разгневана моей женитьбой и что сердце ее снедает ревность. Я хочу, чтобы ты успокоил ее». – «Слушаюсь и повинуюсь, – промолвил Шахин. – Однако осмелюсь спросить тебя, о повелитель правоверных, когда же ты пожалуешь в диван?» – «Завтра, иншаалла[76]». С этим Шахин ушел и направился. к госпоже Шаджарат ад-Дурр. «Сделай милость, – сказал он, – прости его величество султана, не гневайся на него». Сердце госпожи Фатимы смягчилось, и она простила неверного супруга. Когда султан узнал, что госпожа Шаджарат ад-Дурр сменила гнев на милость, он обрадовался и поспешил в диван, где ждали его визири и эмиры. Айбек решил все неотложные дела и отправился к госпоже Шаджарат ад-Дурр. Она встретила его приветливо, усадила подле себя, пожурила немного, а потом они помирились, и султан провел у нее всю ночь.

Утром госпожа Фатима велела натопить баню и пригласила Айбека вымыться вместе с нею. Она сняла с себя одежды и спросила: «О султан всех времен, неужели бедуинка красивей меня лицом, белее телом и волосы у нее пышнее моих?» – «Клянусь аллахом, – ответил Айбек, – ты прекрасней ее и всех других, но бедуинке всего четырнадцать лет». Женщины не прощают подобных слов, и Шаджарат ад-Дурр решила отомстить Айбеку за оскорбление. Однако она не подала виду, что обиделась, и не стала упрекать мужа. Вскоре притворилась она, будто ей что-то нужно принести, вышла из бани, взяла кинжал и вернулась, прикрыв его полотенцем. Она снова ласково заговорила с Айбеком, взяла мыло и начала намыливать ему голову. Султан зажмурил глаза и не видел, как развернула она кинжал и вонзила его ему в шею. Кровь полилась ручьем вместе с водой в сад. А в саду сидел сын Айбека Ахмед. Увидел он кровавый ручей, испугался и бросился во дворец узнать, что случилось. Вбежал он в баню и увидел зарезанного отца. От горя помутился у него разум, кинулся он искать преступника и заметил госпожу Шаджарат ад-Дурр с кинжалом в руке. Она была полураздета, а с кинжала капала кровь. Ахмед обнажил меч и бросился на Шаджарат ад-Дурр. Она же метнулась вверх по лестнице, выскочила на крышу дворца, и тут нога у нее поскользнулась, она упала, ударилась головой о землю и умерла? Ахмед ибн Айбек подбежал к трупу госпожи Фатимы с обнаженным мечом в руке и промолвил: «Ты получила свое, преступница». Только произнес он эти слова, как подъехал визирь Шахин с мамлюками. Он подумал, что Ахмед убил госпожу Фатиму, и закричал своим слугам: «Хватайте его!» Ахмеда схватили и повели в тюрьму, а он по дороге кричал: «Я не убийца, я невиновен!» – «Если вины твоей нет, – ответил визирь, – мы отпустим тебя».

И поведал сказитель, как случилось, что визирь Шахин появился так своевременно. Той ночью приснилось ему, что предстал перед ним султан ас-Салих и сказал: «Айбек убит в бане». Шахин подивился сну, однако взял с собой мамлюков и отправился во дворец Шаджарат ад-Дурр. А о том, что было дальше, вам известно.

Вскоре весть о смерти султана Айбека и госпожи Фатимы распространилась по всему городу. Курды вознамерились отомстить за Шаджарат ад-Дурр, а туркмены – за Айбека. Дело чуть не дошло до междоусобицы. Но визирь Шахин заявил: «Клянусь всевышним, всякого, кто обнажит оружие и начнет распрю, я прикажу бросить в тюрьму и заковать в цепи. Разойдитесь по домам, а я призову судей, и они решат дело по справедливости». Визирь Шахин велел совершить положенные церемонии и похоронил Айбека и Шаджарат ад-Дурр неподалеку друг от друга. Потом созвал судей, и установили они, что во всем виновата женская ревность, и никто посторонний в этой ссоре не замешан. Смерть же постигла султана и его супругу по воле судьбы. Ахмеда ибн Айбека выпустили из тюрьмы, на том дело и кончилось.

После этого визири и эмиры стали совещаться, кому быть над ними султаном. Курды сказали: «Повелителем правоверных должен стать отпрыск из рода Шаджарат ад-Дурр. У Исы Туран-шаха аль-Муаззама есть малолетний сын по имени Ала ад-Дин. Пусть он будет нашим султаном». Визирь Шахин согласился, мальчика провозгласили султаном и дали ему титул аль-Музаффар, а правителем при нем назначили его двоюродного брата из курдов.

Однажды прибыл гонец с письмом от наместника Халеба, и писал наместник:

«Такого-то дня показалось на горизонте несметное войско. Мы послали своих лазутчиков, и они донесли, что идет на нас армия огнепоклонников – татар и монголов. Число же их ведомо только аллаху».

Через десять дней пришло письмо от наместника Дамаска, который писал:

«От беженцев и воинов, оставшихся в живых, узнали мы, что Халеб, Хама и Хомс пали. Помоги нам, о султан, ибо не в силах мы противостоять врагу».

Одно за другим приходили письма от наместников павших городов. Наконец враги дошли до Газы и отправили в Египет сорок послов, которые потребовали, чтобы египтяне сдались подобру-поздорову, а не то они разграбят всю страну и перережут всех жителей. Послы вели себя гордо и высокомерно и никому не хотели выказывать уважения. Правоверные поместили их в «доме гостей» и стали думать, как им быть. Съехались наместники всех областей, шейхи бедуинских племен, собрались улемы аль-Азхара,[77] визири, эмиры и мамлюки. Были тут и жители других стран, бежавшие в Египет от врага. Они познали жестокость врагов и потому говорили: «У этих завоевателей нет ни совести, ни чести. Они убивают и тех, кто воюет с ними, и тех, кто сдается на их милость. Нет меры беззакониям, которые они творят». Мамлюк по имени Кутуз промолвил: «Что можем мы сделать, братья мусульмане? Отдать врагу Египет и уйти на запад? Этот выход неприемлем для нас. Сдаться врагу и покорно терпеть насилие, убийство и грабежи? Этого не снесем мы. Остается единственный выход – объявить священную войну и всем сражаться против врага до победного конца. Что вы на это скажете?» – «Будем сражаться, – закричали все, – и да поможет нам аллах!»

Затем шейх ислама составил фетву, согласно которой всякий, кто не хочет сражаться с врагами аллаха, объявляется неверным и в случае смерти не дозволено хоронить его на мусульманском кладбище. И всякий, кто не пожертвует своими богатствами во имя победы над врагами, также будет объявлен неверным и лишен всего имущества. Все согласились с фетвой, а потом стали думать, как быть с послами. Одни сказали: «Раз мы решили пойти войной на неверных, бросим их послов в тюрьму». Другие возразили: «Их следует убить, ибо неверные вероломны и не признают ни договоров, ни обязательств». Шейх ислама объявил, что это истинно так, и составил фетву, разрешающую казнить послов, потому что они убивали тех, кто сдавался на их милость. Потом стали эмиры и визири совещаться, кого назначить главным военачальником. Выбор пал на эмира Кутуза, речь которого всем понравилась, ибо свидетельствовала о его храбрости и силе духа. Когда предложили Кутузу встать над всем мусульманским войском, он ответил: «Я поведу вас на врагов, если вы изберете меня султаном. Отстраните от власти малолетнего Ала ад-Дина и его опекунов, и я буду командовать армией». – «Мы согласны», – воскликнули знатные люди государства.

Как только провозгласили Кутуза султаном, он тут же разослал во все концы страны письма с приказом собирать войско, снарядил отряды мамлюков, повелел шейхам бедуинских племен сражаться с врагом, пригрозив им фетвой шейха ислама, и объявил священную войну против неверных. Сам же султан выехал за город встречать войска и готовить их к бою. И учил он воинов скоро и умело. Что же до сорока вражеских послов, то их всех Кутуз приказал повесить у Баб Зувейля[78] в устрашение противнику и сказал: «Мы должны первыми напасть на врага, не дожидаясь, когда он пойдет на нас войной».

Армия мусульман выступила в поход, дошла до Газы и напала на врага врасплох. Неверные поспешно отступили при виде огромной армии мусульман. Опьяненные своими победами, они не ожидали встретить столь сильное сопротивление. Между тем воины Кутуза бросились вслед за бегущими врагами и убили многих из них, а остальных преследовали до самого Айн Джалута.

Между тем султан Кутуз решил победить врага хитростью. У Айн Джалута сходились три долины: долина аль-Лиджун, Баркин и Джинин. Часть армии Кутуза подошла незаметно по этим долинам к Айн Джалуту и неожиданно напала на противника. Началась кровавая битва. Неверные были вооружены лучше мусульман: у них были огромные стрелы на колесах, подобные пушкам. Много всадников Кутуза полегло от этого страшного оружия. Мусульмане дрогнули, и враг уже решил, что победа на его стороне, как вдруг по трем долинам устремилось на помощь правоверным подкрепление. Мусульмане взяли противника в кольцо и перебили почти всех врагов. Уцелели лишь те, кому на роду написана долгая жизнь.

Когда сражение закончилось, мусульмане подобрала своих раненых, похоронили убитых, а мертвых врагов оставили на растерзание хищным зверям. Стали искать султана и нашли его среди убитых. Погоревали, похоронили с почестями, а военачальником сделали эмира Бейбарса. Он приказал преследовать остатки разбитого вражеского войска. Бедуины и местные жители пришли воинам на помощь, и скоро не осталось на землях мусульман ни одного неверного. А сражение под Айн Джалутом почитается одним из самых знаменитых в истории ислама. В нем аллах помог мусульманам одержать верх над жестокими и непобедимыми завоевателями, которым покорилось множество народов.

Изгнав неверных из Египта, эмир Бейбарс назначил наместников областей и городов и велел им управлять по справедливости. Он приказал соорудить за городскими стенами сторожевые вышки и неусыпно нести караульную службу, велел наместникам починить и укрепить городские ворота и быть всегда наготове встретить любого врага. Он позаботился о том, чтобы почта исправно доставляла письма из одной области в другую, наказал наместникам следить за порядком и беспощадно бороться о ворами и разбойниками. Потом эмир оставил в помощь каждому наместнику отряд своих войск и вернулся в Каир. Жители встретили его с почетом, как победителя. Три дня длились празднества, а потом визирь Шахин созвал всех визирей и эмиров, и снова стали они думать, кому быть султаном. На этот раз не было промеж ними споров, и порешили они дружно, что султаном должен стать Бейбарс. Он принял присягу в том, что будет править своими подданными милостиво и справедливо, и воссел на султанский трон. Ударили пушки, глашатаи объявили весть народу, и люди обрадовались и стали приходить поздравлять нового султана. Отчеканили монету с – именем Бейбарса. В мечетях вознесли молитвы за его здравие. Султан Бейбарс пожаловал визирю Шахину роскошное платье со своего плеча, назначил визирями самых достойных людей, провозгласил верховного кадия и выбрал улемов из шерифов и сейидов.[79] Потом он призвал к себе начальников крепостей и укреплений и объявил им, что до тех пор, покуда не объявится их прежний эмир, мукаддам Мааруф ибн Джамр, главным над ними будет Шиха по прозванию Джамаль ад-Дин. Султан постановил, что каждый мукаддам должен иметь свое знамя, указал, где положено им сидеть в диване, назначил жалованье и выделил каждому дом. Тут явился в диван Осман ибн аль-Хибля и сказал: «Ты всех наградил достойными должностями и забыл брата своего Османа». – «Добро пожаловать, уста Осман, – ответил султан, – соблаговоли принять титул эмира».

Покончив с государственными делами, султан вернулся во дворец, к жене своей госпоже Тадж Бахт. А была она родом из Хорезма, и привез ее Бейбарс из своего последнего похода. Тадж Бахт встретила его с любовью и лаской, и он провел у нее всю ночь. Наутро, помолившись, султан Бейбарс снова отправился в диван. Все визири и эмиры почтительно приветствовали его, и не успел он сесть на трон, как в дверях дивана показался бедуин высокого роста, широкий в плечах, тот самый, который спас Бейбарсу жизнь и не открыл своего имени. «Слава аллаху, – промолвил бедуин, – наконец-то отверзлись пред тобой врата счастья, о повелитель правоверных». Султан улыбнулся в ответ и сказал: «Добро пожаловать». Потом обернулся к людям племени Бану Исмаил и спросил: «Кто он такой?» – «Это мукаддам Ибрагим ибн Хасан аль-Хаурани», – ответили Бану Исмаил. «Требуй, чего хочешь, о Ибрагим», – сказал ему султан. «Я хочу, – сказал Ибрагим, – быть твоим главным телохранителем». – «Ты будешь моим другом, – сказал султан, – а в телохранители найди мне второго такого, как ты». – «О повелитель правоверных, у меня есть племянник. Он тебе очень понравится. Один у него недостаток – он не умеет красиво говорить, не сердись на него за это». – «Ступай и приведи его- сюда». Ибрагим привел своего племянника. Он и впрямь понравился султану статностью и силой. Бейбарс подумал: «Из такого на самом деле получится отличный телохранитель», и спросил юношу: «Как тебя зовут?» – «Меня зовут Саад, о повелитель правоверных». – «Иншаалла, – промолвил султан, – твое появление предвещает нам счастье и удачу». Он щедро одарил мукаддама Ибрагима и его племянника, дал каждому из них по секире, и они встали по обе стороны его трона.

Однажды пришел к султану Бейбарсу человек и сказал: «Помоги обиженному, о повелитель правоверных, и да пошлет тебе аллах удачу во всех свершениях». – «Кто обидел тебя?» – спросил султан. «Я купец из Сирии. Каждый год я приезжаю со своими товарами в Египет. Вот и в этом году упаковал я ткани и шелка, погрузил их на верблюдов и отправился в Египет. У аль-Ариша напал на наш караван король Франжиль, захватил товары и верблюдов и взял в плен моих людей. Сам я спасся чудом». Выслушал султан рассказ купца и воскликнул: «Доколе мы будем терпеть обиды от этого неверного?! Он нападает на всякого, кто едет в Египет. Пусть будет путь в наши земли свободен для всех путешественников!» Он велел отвести сирийского купца в «дом гостей» и приказал эмирам и военачальникам готовиться к походу. За неделю собрали они войско, и сам султан повел его на врага. Бедуины из племени Бану Исмаил решили помочь Бейбарсу и отправились вместе с ним. Достигнув аль-Ариша, мусульмане окружили крепость со всех сторон. Когда король Франжиль увидел во главе мусульманских войск победоносного султана, растерялся он и в испуге воскликнул: «О горе мне, зачем я послушался тебя, Хуан, и напал на купца?» – «Не бойся, – ответил Хуан, – я помогу тебе одержать победу. Но прежде всего прикажи хорошенько укрепить крепость и запереть ворота».

Между тем явился к султану Бейбарсу Джамаль ад-Дин Шиха и сказал: «О повелитель правоверных, будь этой ночью настороже. Мне стало известно, что Хуан отправился к правителям морских портов за помощью. Но я опережу его и сегодня же ночью открою тебе ворота крепости». Джамаль ад-Дин оделся в монашескую рясу, взял в руки кадило и подошел к городским воротам. Стражники приняли его за Хуана и с почтением поклонились, а он сказал им: «Дети мои, сядьте, я отгоню от вас нечистую силу». Стал он размахивать кадилом, а в нем вместо ладана была белена. У стражников помутилось в голове, и они без чувств упали наземь. Тогда Джамаль ад-Дин открыл ворота, свистнул, и мусульмане ворвались в город с криками; «Аллах велик!», «Победа!». Выхватили они мечи, потекла кровь неверных, и разгорелась жаркая битва. Сила была на стороне мусульман, и враги вскоре сдались. Султан приказал, собрать все богатства и все продовольствие, что были в городе, и отослать вместе с пленными в Каир, а крепость – разрушить.

После этого он направился на Аскалан, где его ждал Джамаль ад-Дин Шиха, который появился в крепости несколькими днями раньше. Когда подошел Джамаль ад-Дин к Аскалану и увидел, что ворота его заперты, он переоделся в платье врача и таким образом проник в город. Там оп поселился на постоялом дворе и стал лечить людей. Случилось так, что Хуан приходил к нему четыре раза и не узнал его, потому что Джамаль ад-Дин приклеил себе белую бороду и смазал лицо снадобьем, от которого стало оно будто рябое.

Между тем султан аз-Захир ждал вестей от Джамаль ад-Дина. И вот наконец пришел однажды человек с письмом, а написано в нем было следующее:

«От покорного слуги Джамаль ад-Дина господину нашему султану. Извещаю тебя, что я прибыл в Аскалан, видел Хуана, аль-Бартакиша, Франжиля и других неверных. Они подстрекают короля Аскалана пойти на тебя войной. Как только получишь это письмо, веди свое войско на Аскалан. А гонца награди, он был пленником у неверных и заслуживает награды».

Султан наградил гонца и приказал армии выступать. Подошел к Аскалану, окружил его со всех сторон. Три дня осажденные выжидали, притаившись у запертых ворот, а потом ударили боевые барабаны, из крепости выехал всадник и стал вызывать мусульманских воинов на поединок. Навстречу ему выступил воин-бедуин и с первого же удара снес неверному голову с плеч. Затем выехал второй франк и тут же повалился замертво, потом упал третий и четвертый. Когда короли вместе с Хуаном увидели, как расправляются мусульмане с их лучшими воинами, разгневались они и приказали открыть ворота крепости. Враги хлынули из них лавиной, и пошли гулять мечи, сея смерть. Жестокая битва продолжалась весь день, а к вечеру неверные не выдержали натиска мусульман, отступили и сгрудились в воротах. Многие погибли здесь от мечей правоверных, а уцелевшие скрылись в крепости и заперли ворота.

Хуан, видя поражение франков, пришел в уныние, а аль-Бартакиш стал упрекать его: «Это ты во всем виноват». Тогда Хуан посоветовал королю Аскалана попросить помощи у правителя Яффы. Тот послушался его и написал письмо Диафилу, королю Яффы.

Узнав, какое горе постигло короля Аскалана, Диафид заплакал, а племянник его Кяфриат сказал: «Не плачь я спасу короля Аскалана». Тогда Диафил дал своему племяннику Кяфриату пять тысяч всадников и сказал: «Отправляйся в Аскалан и помоги королю Брижиту». Кяфриат со своим отрядом выступил в поход. Когда им оставался день пути до Аскалана, увидели они вдали огромной облако пыли. Потом показались всадники и с криком: «Стойте, презренные!» – обнажили мечи и бросились на людей Кяфриата. В жестокой схватке сразили они самого Кяфриата и перебили всех его воинов. А потом переоделись в платья убитых, сели на их коней и поскакала в Аскалан. Городская стража приняла их за воинов короля Яффы и открыла им ворота. Тут подоспело войско султана, мусульмане в один голос закричали: «Аллах велик!», «Победа!» – и ворвались в крепость.

И поведал сказитель, как разгадал султан Бейбарс коварный план Хуана. Случилось так, что Шиха Джамаль ад-Дин переоделся слугою и слышал, как советовал Хуан королю Брижиту попросить помощи у короля Яффы. Дождавшись ночи, он пробрался в лагерь мусульман и рассказал султану аз-Захиру о том, что задумал Хуан, и порешили мусульмане устроить засаду на дороге из Яффы в Аскалан. Так захватил султан Бейбарс крепость Аскалан и перебил всех неверных. После победы приказал султан разыскать Хуана и королей Франжиля с Брижитом, но Хуан, как увидел, что мусульмане ворвались в крепость, убежал вместе с королями в Яффу. Там спросили они короля Диафила: «Почему же не выслал ты нам подмогу?» – «Клянусь верой, – ответил Диафил, – я послал к вам своего племянника с пятью тысячами всадников. Разве они не прибыли в Аскалан?» – «Знай, – сказал ему Хуан, – Что твой племянник и все его люди погибли в битве». Король в сильном горе стал бить себя по щекам, а Хуан велел закрыть ворота Яффы и приготовиться к обороне. Между тем Джамаль ад-Дин Шиха, распрощавшись с султаном, направился в Яффу. Там пришел он на постоялый двор, вежливо приветствовал хозяина и спросил, как его зовут. Хозяин ответил, что его имя Танус. Ночью Шиха убил хозяина и переоделся в его одежду. И так искусно подражал Джамаль ад-Дин речи и повадкам Тануса, что все приняли его за владельца постоялого двора. Через некоторое время пришел на постоялый двор слуга из дома Тануса и сказал: «О Танус, тебя зовет дочь», Джамаль ад-Дин отправился за слугой в дом Тануса, там встретила его девушка и сказала: «Добро пожаловать, Джамаль ад-Дин Шиха, предводитель Бану Исмаил, который пришел в наш город и убил моего отца». Услышав такие слова, Джамаль ад-Дин испугался, но скрыл свои чувства, притворился удивленным и воскликнул: «Что за несуразицу ты говоришь?» Девушка ответила: «Не бойся, о Шиха, я мусульманка. А приняла ислам потому, что было мне видение от аллаха. Во сне предстал передо мной святой и сказал: «Тебе суждено быть спасенной в Судный день.[80] Отец твой умер, но не печалься о нем. Его убил Джамаль ад-Дин Шиха и переоделся в его платье. Пошли за ним, стань его женой, и дети твои будут праведными. Вот какова моя история». – «Слава аллаху, господину вселенной, – промолвил Шиха, – возьми расписку на тысячу динаров, это часть моего калыма за тебя, а завтра я приведу свидетелей, и ты станешь моей женой согласно закону». Он попрощался с ней и отправился в тюрьму. Там Шиха убил тюремщика Христофана, переоделся в его платье и сел у ворот тюрьмы. Ночью, когда все уснули, он открыл тюрьму, вывел двоих пленных, приказал им идти вместе с ним в дом своей невесты и быть свидетелями на его свадьбе. После отпустил он их, вошел к жене и провел с ней ночь.

Утром Шиха оставил молодую жену в доме ее отца и вернулся в тюрьму. Там увидел он, что один пленный по имени Али аль-Анкяри горько плачет, и спросил: «Почему ты плачешь?» – «Отпусти меня, господин», – ответил Али. «Поведай мне свою историю, – сказал ему Джамаль ад-Дин, – не бойся, я такой же мусульманин, как и ты». Тогда Али рассказал: «Я купец и ехал со своими товарами в Египет. По дороге напали на нас неверные, отняли товары, а нас бросили в Тюрьму и заставляют целыми днями рубить дрова. Не выдержал я такого позора и заплакал от жалости к самому себе». – «Слушай, Али, – промолвил Джамаль ад-Дин, – я отпущу тебя на свободу, если ты доставишь письмо в Аскалан[81] султану Бейбарсу». Али обрадовался, взял письмо и отправился в лагерь султана. Представ перед повелителем правоверных, он отдал ему письмо, и султан прочел в нем следующее:

«От Джамаль ад-Дина повелителю правоверных. Как только получишь это письмо, немедля прикажи разрушить Аскалан и иди с войском на Яффу. Здесь собрались твои заклятые враги; злодей Хуан, короли Франжиль, Брижит и Диафил, а также известный разбойник по имени аль-Кафир. Я же скрываюсь под видом тюремщика Христофана Награди подателя письма, он много претерпел. Засим приветствую тебя».

Султан пожаловал Али аль-Анкяри тысячу динаров и отпустил его. Потом приказал разрушить крепость Аскалан, – ее развалины до сих пор высятся на берегу моря, – и мусульмане выступили в поход. Подойдя к Яффе, армия султана окружила крепость со всех сторон и встала вокруг нее лагерем. Наутро Хуан приказал бить в боевые барабаны. Ворота крепости открылись, и из них выехал рыцарь богатырского сложения. Это был аль-Кафир. Он стал вызывать на поединок воинов Бейбарса. Одного за другим побеждал он мусульман и брал в плен. Так пленил он пятнадцать правоверных, и франки увели их в крепость, радуясь победам аль-Кафира. Султан же аз-Захир огорчился и сказал: «Завтра я сам выйду сразиться с ним». Бедуины стали отговаривать его и поклялись не пожалеть для своего султана Жизни. С этим все разошлись на покой.

Между тем, когда пленных привели в крепость, Хуан приказал отрубить им головы. Король Диафил возразил ему: «Лучше мы обменяем их на своих пленных». Хуан хоть и был недоволен, не стал перечить королю. А Диафил кликнул слугу и велел ему позвать тюремщика Христофана. Когда Христофан явился, король сказал ему: «Отведи этих пленных в тюрьму». Хуан же при виде тюремщика воскликнул в страхе: «Это Шиха!» Король Диафил с улыбкой ответил: «Отец мой, этот тюремщик работает у меня больше десяти лет, и еще ни один заключенный не убежал из тюрьмы. Как можешь ты оскорблять подозрением честного человека?» А Христофан, услышав слова Хуана, заплакал так горько, что королю стало жаль его, и он сказал: «Не огорчайся. Возьми пленных и отведи их в тюрьму». Шиха выполнил приказ короля, заковал пленных в Цепи и стал ждать, что будет дальше.

Как только взошло солнце, Хуан велел бить в боевые барабаны, аль-Кафир выехал на поле брани и стал поносить мусульманских воинов. Султан воскликнул: «Сразитесь с ним, бедуины из племени Бану Исмаил!» Вдруг, откуда ни возьмись, появился всадник, и сшиблись кони, зазвенели мечи. Схватка была так жестока, что ребенок, поседел бы от ужаса. Два часа продолжалась она, и кони уже выбились из сил. Наконец противник аль-Кафира изловчился и на полном скаку отсек неверному, голову.

А всадник этот был Фахр ад-Дин Хасан из племени Бану Исмаил, который отправился на поиски Мааруфа ибн Джамра.

Он приехал в одну из крепостей и стал расспрашивать о мукаддаме, но ему сказали, что Мааруф все еще не возвратился и нет о нем никаких вестей, а начальником стал араб из Газы по имени Шиха. Тогда воскликнул Фахр ад-Дин: «Я знаю Бейбарса еще с тех пор, как он приезжал к мукаддаму Мааруфу. Он достоин быть султаном, но напрасно он назначил нашим начальником Шиху. Я поеду в Каир и скажу об этом султану». Ему ответили: «Не езди понапрасну в Каир, султан и твои братья воюют с врагом в Яффе». Фахр ад-Дин тут же собрался и отправился в Яффу. Подъехав к стенам Яффы, он увидел аль-Кафира, который похвалялся своей силою перед мусульманскими воинами. Тут взыграла в нем кровь, и он бросился на нечестивца. Когда появился Фахр ад-Дин на коне, султан аз-Захир спросил своих людей: «Кто этот всадник?» – «Не знаем», – ответили они. А Фахр ад-Дин, победив могучего рыцаря аль-Кафира, подъехал к султану, пожелал ему вечного могущества и победы над всеми врагами и сказал: «Я мукаддам Фахр ад-Дин из племени Бану Исмаил. Я узнал, что ты, о повелитель правоверных, воюешь здесь с врагами, и приехал сразиться за святую веру». Султан приветствовал его и промолвил: «Чего бы ты желал в награду за свою храбрость?» – «Я хочу, господин наш, чтобы ты назначил меня начальником крепостей, и укреплений». – «А нет ли у тебя иных желаний?» – «Нет, о повелитель правоверных». Султан подумал: «Испытаю-ка я этого человека и узнаю, на что он способен». А вслух сказал: «Если хочешь стать начальником крепостей и укреплений, схвати наших врагов – франкских королей и злодея Хуана, – и я исполню твое желание». – «Это проще простого», – воскликнул Фахр ад-Дин и поскакал к Яффе. Он подождал, когда стемнеет, переоделся в платье неверных, потом пробрался во дворец короля Диафила и смешался с толпой придворных. В одной из зал увидел он трех королей, а с ними Хуана. Хуан заметил его и воскликнул: «Разве не ты убил аль-Кафира?» – «Да, это я, – ответил Фахр ад-Дин, – и вам тоже не избежать смерти». Он бросился на них, на слуги схватили его, связали и отвели в тюрьму к Христофану. Христофан заковал его в цепи, а Фахр ад-Дин подумал про себя: «Эта беда постигла меня оттого, что я дурно говорил о Шихе. Если господь пошлет мне спасение я буду ему верным слугой». Тут тюремщик спросил его: «Какой смерти ты себе желаешь?» – «Уйди прочь, – ответил Фахр ад-Дин, – или я позову своего спасителя». – «Кто же может спасти тебя из моих рук?» – «Потерпи, узнаешь, – ответил Фахр ад-Дин и добавил: – Мне было знамение, что меня спасет Джамаль ад-Дин Шиха». Вдруг тюремщик промолвил: «Тот, о ком ты говоришь, перед тобой», – и снял с него оковы. Мукаддам Фахр ад-Дин, пораженный, спросил: «Кто ты?» – «Я – Шиха, которого ты звал». – «Если это так, то знай, что я твой верный слуга». – «Зачем ты пришел в Яффу?» – спросил Шиха. «Я дал слово султану захватить город и привести к нему франкских королей, злодея Хуана и слугу его аль-Бартакиша, но вместо этого сам попал в плен». – «Я помогу тебе выполнить твое обещание», – сказал Шиха. Они пошли вместе во дворец, усыпили всех, кто там был, снотворным снадобьем и притащили спящих в тюрьму. Джамаль ад-Дин освободил пленников-мусульман и сказал мукаддаму: «Вези королей, Хуана и аль-Бартакиша к султану, а узники-мусульмане тебе помогут. Скажи султану, чтобы он брал город: я перерезал всех стражников и открыл городские ворота».

Фахр ад-Дин доставил королей и Хуана султану и передал ему слова Джамаль ад-Дина. Султан велел своим войскам идти на приступ, и не успели франки опомниться, как засверкали мусульманские мечи, и через два часа не осталось ни одного франка в живых. Султан приказал собрать все богатства, что были в городе, а город разрушить. Потом уселся в своем шатре и повелел мукаддаму Фахр ад-Дин Хасану привести к нему трех королей и Хуана с аль-Бартакишем. Бейбарс хотел отрубить им головы, но Шиха вмешался и сказал; «О повелитель правоверных, сохрани им жизнь. Всему свое время». Тогда султан приказал дать Хуану и аль-Бартакишу плетей, а потом бросить их в тюрьму.

Затем мусульмане тронулись в обратный путь, ведя за собой трех королей, закованных в цепи. Жители повсюду встречали воинов султана как победителей. Наконец они достигли окрестностей Каира. Гонцы уже известили горожан о приближении султана, и весь город украсился в честь победы над неверными. Победители торжественно вошли в город, и впереди брели пленные короли в цепях, а за ними красовался верхом на скакуне султан Бейбарс. Все от мала до велика высыпали на улицу поглядеть на это зрелище. Вернувшись в Каир, султан занялся делами государства, а франкских королей бросили в тюрьму.

Прошло немного времени, и однажды явился к султану гонец из Халеба. Халебский наместник писал:

«От Амад ад-Дина, наместника Халеба. Извещаем тебя, о повелитель правоверных, что такого-то дня увидели мы вдалеке облако пыли, а когда пыль рассеялась, показалось войско короля аль-Фортамакуса, правителя Антакии. франки окружили наш город и стали возле его стен лагерем. Мой отец с отрядом выступил против неверных и в жестокой, упорной битве пал смертью героя. Мы закрыли ворота, приготовились к осаде и просим тебя, о повелитель правоверных, прийти нам на помощь со своим разящим мечом, пока не постигла нас непоправимая беда».

Прочитав письмо, султан немедля приказал снаряжать войско и готовиться к походу. В три дня собрали войско, султан оставил вместо себя наместника и выступил на Халеб. Подойдя к Халебу, он разбил поблизости лагерь и приказал бить в боевые барабаны. Первым на поле брани выехал Айдемир и стал вызывать врагов на поединок. Хуан велел своим воинам сразиться с ним. Один за другим выезжали они против Айдемира и гибли, сраженные его мечом. Так убил он десять человек, и султан щедро наградил его за храбрость.

И опять не обошлось тут без злодея Хуана. Хоть и получил он пятьдесят ударов плетьми, однако ж оправился и сумел бежать в Антакию. Там явился он к королю аль-Фортамакусу и стал уговаривать его пойти войной на султана аз-Захира. Фортамакус ответил ему: «Знай, Хуан, что я не стану воевать против султана. Я не хочу, чтобы страна моя была разорена, а я попал в плен, подобно неразумным королям, которые послушались тебя. Хочешь быть моим гостем – добро пожаловать, но на уговоры я не поддамся». Ничего не поделаешь, пришлось Хуану отступиться.

Тут Хуан принялся разглядывать королевскую свиту, увидел среди придворных юношу и сказал королю: «Этот статный юноша похож на тебя. Верно, он твой сын». Фортамакус ответил: «Да, это мой сын Карфус». – «Почему бы тебе не испытать его в бою? Я уверен, такой храбрец, как он, разобьет любого врага». – «Спроси его, – сказал король, – хочет ли он воевать?» Юноша воскликнул: «Ни о чем ином я и не мечтаю!» – «В таком случае, – промолвил Хуан, – собери войско и иди на Халеб». Так войско Фортамакуса оказалось под Халебом.

На следующее утро вновь забили боевые барабаны и на поле брани выехал эмир Калаун со своим отрядом. Воины его храбро сражались, перебили много врагов, а под вечер вернулись к султану, и он щедро наградил их. Так десять дней подряд бились они с неверными, и Карфус сказал Хуану: «Война затянулась, люди мои обессилели, а самые храбрые герои погибли. Какой совет ты мне дашь?» – «Ты должен сам выехать на поле брани, – посоветовал ему Хуан, – и сразиться с врагом». Наутро Карфус выехал вперед и стал вызывать противников на поединок. Из мусульман пришел черед сражаться эмиру аль-Джавили. Он ринулся на врага, и началась схватка не на жизнь, а на смерть. Целый час бились противники, а потом эмир аль-Джавили нанес Карфусу смертельный удар в грудь. Королевич свалился наземь и испустил дух. Увидев это, Хуан приказал всей армии вступить в бой, а сам обернулся к аль-Бартакишу и шепнул: «Погоняй коня, давай уносить ноги, пока не поздно. Эта армия не выстоит против мусульман и часа». Аль-Бартакиш возразил ему: «Зачем же ты приказал начать бой и обрек людей на гибель?» – «Глупец, – воскликнул Хуан, – разве ты не знаешь, что нет для меня зрелища сладостней, чем кровавая бойня?» Они незаметно скрылись с поля битвы и ускакали. А армия султана встретила врага обнаженными мечами и воинственными криками. Неверные продержались недолго: не успело солнце дойти до середины неба, как они обратились в бегство.

Султан приказал подобрать раненых, похоронить убитых, и собрать добычу. Пятую часть ее он велел послать в казну, а остальное раздал воинам. Тут вспомнил он про Хуана и аль-Бартакиша, кинулись их искать, но их и след простыл. Три дня воины отдыхали, а потом султан решил выступить в обратный путь. Однако прибыл гонец из Антакии и привез письмо от Джамаль ад-Дина Шихи.

«Извещаем тебя, о справедливый султан, – писал мукаддам, – что Хуан, бежав из Халеба, принес королю Фортамакусу весть о смерти королевича Карфуса и убедил короля мстить за сына. Фортамакус приказал закрыть городские ворота и готовит своих воинов к сражению. Как только получишь это письмо, иди с армией на Антакию».

Между тем Хуан, рассказав королю о геройской гибели сына, уверил Фортамакуса, что султан непременно пойдет войной на Антакию и потому королю следует готовиться к сражению, не то будет слишком поздно. Поначалу узнав о смерти сына, король стал в горе бить себя по щекам и рвать на себе волосы. «Это ты во всем виноват, – кричал он Хуану, – ты подстрекал моего сына идти войной на Халеб». Успокоившись, король посоветовался со своими министрами, и они сказали: «Если нет сомнения в том, что султан аз-Захир нападет на нас, мы должны быть готовы к обороне». Король Фортамакус дослушал их совета, приказал укрепить стены, выставить на дорогах дозоры и не пропускать в город путников.

Продолжал мухаддис: прочитав письмо Джамаль ад-Дина Шихи, султан воскликнул: «Пришло время наконец разделаться с Хуаном, который причинил нам столько зла и вовлек во множество войн». И он повел свое войско на Антакию. Неверные встретили воинов султана тучей стрел. Но мусульмане окружили город со всех сторон и стали вокруг него лагерем. Через три дня султан приказал бить в боевые барабаны, и начался поединок Айдемира аль-Бахлавана с неверными. За один день Айдемир убил пятерых противников и вернулся в лагерь радостный.

Тогда Хуан сказал Фортамакусу: «Завтра отвори городские ворота и веди все свое войско на врага, иначе не одолеть тебе султана». – «Совет твой разумен», – ответил Фортамакус. На том они и порешили. А Джамаль ад-Дин Шиха стоял рядом и слышал их разговор. Ночью он выбрался из города, пришел к султану и рассказал о том, что задумали враги. А потом предложил: «Дай мне людей, я проведу их в город тайной тропою и спрячу до утра. А когда неверные выйдут за ворота и нападут на вас, мы обрушимся на них сзади, и окажутся они в кольце. Так с помощью аллаха перебьем мы всех неверных и захватим город». Султан согласился, и Джамаль ад-Дин отобрал себе воинов из племени Бану Исмаил и под покровом темноты провел их тайно в город. Утром, когда открылись городские ворота и враги пошли на войско султана, мусульмане набросились на них, как голодный на съестное. Звон мечей смешался со стонами раненых. Воины султана оттеснили неверных к воротам города, а тут напали на них с тыла люди Бану Исмаил. Еще не наступил вечер, как город уже пал, и неверные запросили пощады.

В тюрьмах Антакии томилось множество узников. Султан приказал освободить их и щедро одарил. Он разрешил ям вернуться в свои края, а для этого дал лошадей и верблюдов. Одни из них отправились по домам, а другие остались служить в армии султана. Потом султан приказал разрушить крепостные стены и собрался покинуть город, но тут явился к султану племянник Хасана ан-Насра ибн-Аджбура из племени Бану Исмаил, поцеловал ему руку и сказал: «Я привез тебе письмо от Джамаль ад-Дина Шихи». Султан взял письмо и прочитал в нем следующее:

«Знай, о повелитель правоверных, что Хуан и Фортамакус сбежали из Антакии в город Сис. Я последовал за ними туда и узнал, что правитель Сиса принял Хуана и Фортамакуса, послушался их уговоров и решил; воевать с тобой. Он укрепил крепость, запер ворота и перекрыл все подходы к городу. Как только получишь мое письмо, иди на Сие».

Прочитав послание, султан приказал армии выступать на Сие. Мусульмане подошли к городу и окружили его. Через три дня султан написал письмо королю Сиса и велел Ибрагиму аль-Хаурани передать его правителю города и принести от него ответ. Ибрагим отправился в Сие. У ворот стражники спросили его, зачем он пожаловал. «Я везу письмо от султана аз-Захира», – ответил он. Тогда стражники открыли ворота, и Ибрагим вошел во дворец и отдал королю письмо. А написано в нем было следующее:

«От повелителя правоверных султана аз-Захира Бейбарса правителю Сиса. Если ты хочешь мира, а не войны, жизни, а не смерти, выдай мне Хуана, аль-Бартакиша и Фортамакуса да еще поклянись платить ежегодную дань. Не сделаешь, как я велю, – пеняй на себя. Разумен тот, кто думает о последствиях своих поступков. Засим приветствую тебя».

Франсис прочитал письмо и опечалился. «Что пишет тебе султан Бейбарс?» – спросил его Хуан. Франсис дал ему прочитать письмо, и Хуан сказал: «Напиши ему в ответ, что ты будешь сражаться». Франсис написал, как приказал ему Хуан, и вручил письмо Ибрагиму. Ибрагим взял письмо, но не тронулся с места. Франсис спросил Хуана: «Чего он еще хочет?» – «Гонцов следует вознаграждать», – ответил Хуан. Тогда Франсис дал Ибрагиму пятьдесят динаров, и тот уехал. Получив ответ Франсиса, султан Бейбарс в гневе разорвал письмо на клочки и приказал бить в боевые барабаны. Неверные услышали стук барабанов, открыли ворота, и из них выехал воин, призывая мусульман сразиться с ним. Против него вышел один мукаддам из племени Бану Исмаил, и вскоре неверный лежал на земле бездыханный. Десять дней продолжались такие поединки, и в каждом из них неверные теряли своих лучших воинов. Хуан встревожился, опасаясь, что войско короля Франсиса не выстоит против армии мусульман.

Между тем однажды ночью к султану явился Джамаль ад-Дин Шиха и рассказал: «Знай, о господин мой, что мне удалось убить слугу короля Франсиса и занять его место. Когда Франсис и Фортамакус пили вино, я подсыпал им снотворного снадобья, и они уснули. Я спрятал их в надежном месте и пришел известить тебя. Что же касается Хуана, то его нет в городе. Он отправился искать подмогу. Дай мне людей из Бану Исмаил, и я открою тебе ворота». Султан разрешил Шихе взять столько воинов, сколько ему было нужно, и Джамаль ад-Дин провел их в город. Сам же надел монашескую рясу и под видом Хуана пошел к городским воротам. Заметил он, что большинство стражников спит, и вскричал: «Так-то вы несете службу? Если бы не я, враги уже захватили бы город. Вам нельзя доверить охрану городских ворот. Я прикажу поставить вместо вас надежных людей!» Он переодел воинов Бану Исмаил в костюмы стражников, сам облачился в платье начальника стражи и, приказав своим людям молчать, подошел к городским воротам. «Хуан прислал меня сменить вас», – сказал он начальнику стражи. Стражники обрадовались и ушли. А Шиха открыл ворота и приказал одному из своих людей предупредить султана, чтобы он не мешкая атаковал город. Султан последовал совету хитрого мукаддама, и к утру город был в его руках. Захватив город, Бейбарс приказал привести к нему двух королей. Их разбудили и доставили к султану. Он спросил Франсиса: «Почему ты пошел на меня войной?» – «О повелитель правоверных, – воскликнул Франсис, – меня уговорил Хуан». Шиха посоветовал султану заковать Франсиса н Фортамакуса в цепи и увезти с собой в Каир. Султан так и сделал. Когда армия подошла к Каиру, наместник приказал украсить город в честь великой победы мусульман. Все жители вышли на улицы и приветствовали победоносного султана.

Поведал мухаддис: между тем Масаба, племянник ан-Насра ибн-Аджбура, передав султану письмо, возвратился к своему дяде мукаддаму ан-Насру, и тот спросил его: «Объявился ли мукаддам Мааруф?» – «Нет, – ответил племянник, – начальником крепостей и укреплений стал теперь Джамаль ад-Дин Шиха, человек не из племени Бану Исмаил». Ан-Наср рассердился и отправился в свою крепость. Там он увидел, что на воротах написано имя Джамаль ад-Дина Шихи, и спросил стражу: «Кто сделал его начальником над нами?» Ему ответили: «Султан аз-Захир». – «Я не желаю ему подчиняться и провозглашаю начальником крепостей и укреплении себя». Воины сказали: «Поступай как знаешь. Если ты возьмешь над ним верх, мы будем повиноваться тебе. Если он тебя одолеет, будем считать начальником его». – «Слова ваши разумны», – промолвил ан-Наср. Потом он подозвал своего племянника и спросил его, видел ли он Шиху и каков он собой. «Сложения он не богатырского, но хитер и ловок и может принимать сто разных обличий». – «Ну что ж, – промолвил ан-Наср, – посмотрим, что будет дальше». Сел на коня и уехал. По дороге встретился ему бедный путник в чалме из мочала, с кувшином и барабаном в руках. Он шел и поминал аллаха. Ан-Наср подъехал к путнику и спросил: «Как тебя зовут?» – «Мое имя шейх Адас». – «Клянусь аллахом, – воскликнул ан-Наср, – ты Джамаль ад-Дин Шиха». – «Да, – признался тот, – я начальник крепостей и укреплений, чего ты от меня хочешь?» – «Послушайся моего совета: откажись от этой должности и убирайся подобру-поздорову». – «Как будет угодно аллаху, о мукаддам, – проговорил Шиха, – я вижу, ты более меня достоин быть начальником крепостей». – «Твоя правда, – отозвался ан-Наср, – а ты иди своей дорогой». Шиха поспешил уйти, радуясь, что остался цел, а мукаддам ан-Наср вернулся в крепость и рассказал людям о том, что произошло. Когда воины услышали, что Шиха покорно уступил свою должность ан-Насру, они сказали: «Будь осторожен, о мукаддам, и знай, что не быть тебе начальником крепостей и укреплений. Эта должность от тебя так же далека, как земля от неба». – «Почему вы так говорите?» – удивился ан-Наср. «Увидишь, – ответили ему, – а сейчас берегись, потому что этому человеку все нипочем… Султан не назначил бы его начальником над нами, если бы он не был достоин того». Ан-Наср призадумался и решил посоветоваться со своим отцом. Отец выслушал его и сказал; «Все, что тебе говорили про Шиху – правда. Не накликай на себя беды, подчинись ему, как сделали это твои братья». – «Нет, отец, что бы ни было, я не признаю его над собой начальником». С тем они и расстались. Ан-Наср пошел и лег спать. В это время в крепость пробрался Шиха, переодетый слугой. Он поднялся в комнату ан-Насра, увидел, что тот спит, одурманил его банджем, завернул в одеяло и увез в пустыню. А отцу его оставил письмо.

Когда мукаддам Аджбур пришел утром будить сына, увидел он, что комната пуста. Тут заметил Аджбур письмо, развернул его и прочитал следующее:

«Ан-Насра забрал я, Шиха. Знай, о Аджбур, что сын твой – высокомерный гордец. Я увез его, чтобы проучить, как следует, и не отпущу, пока он мне не подчинится».

Аджбур, воздев руки, в отчаянии поспешил к жене, рассказал ей о том, что случилось, и жена горько заплакала.

Между тем Шиха привез ан-Насра в лес и там разбудил его. Ан-Наср промолвил: «Где я?» – «Ты в руках Джамаль ад-Дина Шихи. Вместо того чтобы принять меня с почетом и уважением в своей крепости, ты угрожал мне и требовал, чтоб я отдал тебе свою должность, будто это кафтан, который я могу снять с себя и надеть на твои плечи. Кто ты такой, негодяй, чтобы быть начальником крепостей и укреплений?! Если хочешь, чтобы я тебя простил, подчинись мне, и ты займешь достойное место среди своих братьев Бану Исмаил». На эти слова ан-Наср ответил: «Знай, что я не покорюсь тебе, даже если ты разрубишь меня на куски». Тогда Шиха взял плеть и избил строптивого ан-Насра. Затем он отправился в Каир и повсюду, где останавливался, потчевал наглеца плетью. Приехав в Каир, Шиха привел ан-Насра в свой дворец и снова предложил ему подчиниться. Но ан-Наср по-прежнему упорствовал.

Между тем несчастный Аджбур стал думать, как ему спасти сына из рук Шихи. Ему посоветовали ехать в Каир, к мукаддаму Ибрагиму ибн-Хасану. Аджбур так и сделал. Он явился к мукаддаму Ибрагиму и сказал: «Помоги мне. Мой сын Хасан ан-Наср ездил разыскивать мукаддама Мааруфа, а не найдя его, не захотел признать начальником крепостей и укреплений Шиху. Тогда Шиха увез его куда-то, а меня уведомил, что, если мой сын не подчинится ему, он убьет строптивца. Прошу тебя, будь посредником между ними». Ибрагим сказал: «Я поговорю с Шихой, но твоего сына ничто не спасет, если он не покорится Джамаль ад-Дину». Ибрагим пошел к Шихе и передал ему просьбу Аджбура. «Я отпущу его, – ответил Шиха, – но прежде пусть признает он меня начальником над собой. Тогда я сделаю его мукаддамом, и он займет в диване подобающее – ему место». – «Да благословит тебя аллах, – воскликнул Ибрагим, – разреши мне повидать ан-Насра. Я посоветую ему не упорствовать». Шиха разрешил Ибрагиму войти к ан-Насру, и Ибрагим увидел, что бедняга сидит, прикованный к стене. «Что это?! – вскричал Ибрагим. – Зачем ты обрекаешь себя на мучения? Ведь все люди из племени Бану Исмаил подчинились Шахе!» Он освободил ан-Насра от оков и стал превозносить необыкновенные достоинства Шихи, заключив свою речь словами: «Клянусь аллахом, таких, как он, мало. Он защищает всех Бану Исмаил, словно отец родной. Лучше тебе подчиниться Шихе, и тогда он даст тебе место в диване рядом с другими мукаддамами». Хасан ан-Наср послушался совета Ибрагима и сказал: «Как прикажешь, брат, я согласен подчиниться ему». Ибрагим пошел к Джамаль ад-Дину и передал ему слова Хасана. Шиха обрадовался, пожал Хасану руку и повел его в диван. Там перед лицом султана, эмиров и визирей Хасан заявил, что отныне признает Джамаль ад-Дина Шиху начальником крепостей и укреплении. Султан обласкал его и дал ему место в диване среди других мукаддамов из Бану Исмаил.

После этого мукаддам Хасан ан-Наср поехал в свою крепость и приказал воинам выбить на мечах имя Шихи, Затем он отправился со своими людьми в Каир, чтоб нести службу при султане. Проезжая по дороге мимо крепости Мишна, узнал он, что отряд, который охраняет эту крепость, отказался повиноваться Шихе. Начальник крепости мукаддам Хасан аль-Мишнати, как и ан-Наср, ездил на поиски мукаддама Мааруфа, а не найдя его, не пожелал признавать Шиху. Хасан ан-Наср объехал крепость стороной, боясь, как бы Хасан аль-Мишнати не склонил его к бунту. А Хасан аль-Мишнати, вернувшись после бесплодных поисков Мааруфа к себе в крепость, увидел, что на воротах написано имя Джамаль ад-Дина Шихи. Он спросил своих людей, что все это значит и кто теперь начальник крепостей и укреплений. Ему ответили, что султан аз-Захир Бейбарс назначил начальником Джамаль ад-Дина Шиху. Услышав это, аль-Мишнати повалился от смеха на спину и воскликнул: «Я убью Шиху и свергну aз-Захира и не будет на земле другого султана, кроме мукаддама Хасана аль-Мишнати?» Воины в ответ сказали ему: «Султан стоит сейчас с армией под Тараблусом, Поезжай туда и покажи, на что ты способен. Да только ты не лучше Хасана ан-Насра и всех остальных мукаддамов, которым пришлось смириться перед Шихой». И они рассказали, как заставил Шиха подчиниться себе Хасана ан-Насра. Но Хасан аль-Мишнати воскликнул: «Вот увидите, что я сделаю. Подайте мне коня». Ему подали коня и он поскакал в Тараблус ага-Шам.

Поведал мухаддис: к султану аз-Захиру явились однажды четверо купцов. Они поцеловали край его одежды, пожелали ему долгих лет могущества и процветания, а затем сказали: «О султан всех времен, мы пришли к тебе с жалобой на короля аль-Бринза, правителя Тараблуса, который отобрал у нас товары и пленил наших людей. Мы просим у тебя помощи, о повелитель правоверных. Верни нам наше добро, и да поможет тебе аллах и да пошлет победу над врагами». Выслушав рассказ купцов, султан решил овладеть Тараблусом и взять в плен короля аль-Бринза, чтобы посадить его в тюрьму вместе с остальными королями. Он тут же приказал готовить войско к походу и через три дня выступил в Тараблус.

И на этот раз виною всему был коварный Хуан. Отправившись искать подмогу для правителя Сиса, он приехал в Тараблус. Там он узнал, что Сис пал. Тогда Хуан пошел к аль-Бринзу и стал уговаривать его выступить против султана аз-Захира. Аль-Бринз ответил: «Знай, о Хуан, что никто не может одолеть султана, и я не безумец, чтобы воевать против него. Ведь тебе известно, что он взял в плен множество королей и разрушил их города. Хочешь – будь моим гостем, а нет – ступай себе с миром». Хуан не стал выдавать своих тайных помыслов, а про себя подумал: «Еще не бывало, чтоб мое появление не превратило бы в развалины цветущий город. Я добьюсь того, что аль-Бринз станет узником султана». И он приказал своим людям грабить караваны на дорогах, ведущих к Тараблусу. Они принялись нападать на купцов и чинить разбой, пока наконец не узнал об этом султан и не выступил с армией на Тараблус. Хотя королю аль-Бринзу было известно о бесчинствах Хуана, он не остановил его. Когда же король узнал, что султан аз-Захир движется на Тараблус, он стал упрекать Хуана: «Вот чего ты добился, притесняя купцов на дорогах. Если бы не ты, нам не грозила бы опасность». На это Хуан возразил: «Разве не лестно тебе победить султана аз-Захира и освободить королей, томящихся в темнице?» Аль-Бринз понадеялся, что он и впрямь одолеет султана, запер ворота города и приготовился к обороне. Султан же, подойдя к Тараблусу, написал королю аль-Бринзу письмо и потребовал, чтоб выдал он ему Хуана и его слугу, а также вернул купцам их добро и уплатил выкуп за пролитую кровь.

«Если же ты не сделаешь этого, – предостерег султан аль-Бринза, – окажешься в тюрьме вместе с другими королями».

Когда Хуан прочел письмо султана, переменился он в лице и воскликнул: «Если ты выдашь меня аз-Захиру, земля разверзнется и поглотит тебя!» Тогда аль-Бринз сказал: «Напиши ему сам что хочешь». Хуан взял бумагу и написал:

«Наш ответ – война».

Получив такой ответ, султан в сердцах разорвал письмо, потом собрал своих эмиров и приказал готовиться к бою.

В это время в Тараблус приехал мукаддам Хасан аль-Мишнати. Он явился к королю во дворец и, увидев там Хуана, приветствовал его и сказал: «Я Хасан аль-Мишнати, владелец крепости Мишна. Я приехал помочь тебе воевать с султаном». Хуан обрадовался и пообещал Хасану назначить его начальником крепостей и укреплений. Потом велел он бить в боевые барабаны и приказал Хасану выехать на поле брани и показать всем свою доблесть. Хасан выехал на поле и стал кричать: «Кто меня знает, тот уж на посмеет сразиться со мной, а кто не знает, выезжайте навстречу мне, мукаддаму Хасану аль-Мишнати, начальнику крепостей и укреплений!» Услышав эти крики, султан спросил людей Бану Исмаил: «Кто этот мусульманин и почему сражается он на стороне врагов?» Ему ответили: «Это мукаддам Хасан аль-Мишнати, о повелитель правоверных. Он не желает признавать нового начальника крепостей и укреплений. Видно, гнев лишил его разума». – «Так пусть кто-нибудь сразится с ним», – приказал султан. На поле выехал эмир аль-Бахлаван, но Хасан одолел его и взял в плен. За аль-Бахлаваном выехал аль-Джавили. Но и он стал пленником Хасана. Так аль-Мишнати взял в плен пятерых эмиров. И всякий раз, победив противника, он кричал громовым голосом: «Никто не сравняется силою с Хасаном, начальником крепостей и укреплений». Вечером, когда Хасан вернулся в крепость, ведя за собой пленных, Хуан сказал королю аль-Бринзу: «Убей пленных эмиров». Но король возразил: «Пусть посидят в тюрьме. На войне никто не знает, что будет завтра. Не придется ли Менять их на наших пленных».

Между тем султан аз-Захир, удрученный происшедшим, воскликнул в недоумении: «Как может мусульманин совершить такое предательство?!» Визирь на это ответил: «Шайтан помутил его разум, о повелитель правоверных, но погоди, предчувствую я, что все будет хорошо».

На следующий день мукаддам Хасан снова победил в пяти поединках и взял в плен пятерых мусульманских воинов. Так продолжалось шесть дней. Уже тридцать лучших бойцов томились в плену у неверных. Злодей Хуан ликовал и благодарил Хасана. Султан же не мог дольше терпеть подобного позора и сказал мукаддаму Ибрагиму: «Возьми с собой Саада, и проберитесь с ним в город. Кто знает, может, сумеете вы открыть нам ворота». Ибрагим и Саад переоделись в платья неверных, пробрались поодиночке в город и стали обходить квартал за кварталом. В одном месте зашли они в харчевню. Хозяин встретил пх приветливо и сказал: «Проходите во внутренние комнаты, дорогие гости, там будет вам покойнее». Когда они прошли в дом, он спросил их: «Разве вы не узнаете меня? Я Джамаль ад-Дин Шиха». Ибрагим и Саад обрадовались и рассказали ему, как горько султану, что Хасан аль-Мишнати перешел на сторону врага, взял в плен тридцать лучших мусульманских воинов и похваляется, что он начальник крепостей и укреплений. А люди из племени Бану Исмаил не знают, куда деваться им от стыда перед султаном. Джамаль ад-Дин ответил на это: «Не тревожьтесь, я доставлю его султану смирным, как овечка». Потом он принес Ибрагиму и Сааду поесть, а сам встал на пороге харчевни. В это время мимо проходил Хасан аль-Мишнати. Джамаль ад-Дин узнал его и пригласил зайти. Хасан спросил его: «Не видел ли ты здесь Хуана?» – «Он проходил недавно мимо моей харчевни вместе со своим слугой, господин, – ответил Шиха, – и просил тебя подождать его в харчевне. Святой отец пошел осматривать город и должен вот-вот вернуться». Хасан, ничего не подозревая, вошел в харчевню и сел. Шиха принес ему. вина. Аль-Мишнати выпил его и упал без чувств. Шиха связал его, втащил в комнату, где были Ибрагим с Саадом, заковал ему руки и ноги, а потом привел в чувство. «Где я?» – спросил Хасан. «Ты в моих руках». – «А кто ты?» – «Я начальник крепостей и укреплений Джамаль ад-Дин Шиха. Готов ли ты подчиниться мне?» – «Замолчи, обезьяна! – воскликнул в ответ Хасан. – Я никогда тебе не подчинюсь!» Тут Шиха вытащил из-за пояса плеть. Хасан, глядя на нее, засмеялся и спросил: «Что это, дядя?» – «Это то, чем учат непокорных». – «Клянусь аллахом, ты спятил, если собираешься учить меня куском кожи, когда я не боюсь ни мечей, ни кинжалов». – «Хорошо, – промолвил Шиха, – если ты вытерпишь десять ударов этой плетью, быть тебе начальником крепостей и укреплений». – «Неужто ты сдержишь свое слово?» – спросил Хасан. «Клянусь именем творца. Но если не под силу будет тебе терпеть, согласишься ли ты признать меня?» – «Признаю и стану рабом твоим». – «Будьте свидетелями», – сказал Шиха Ибрагиму и Сааду. Он снял с Хасана одежду и засучил рукава. Что же до его плети, то она вся' была усеяна мелкими гвоздями, которые пребольно впивались в кожу и сдирали' ее клочьями. Шиха нанес первый удар. Плеть опоясала Хасана, а Шиха потянул ее назад, раздирая тело несчастного. Хасану показалось, будто душа его расстается с телом, но он пересилил себя и стерпел. Шиха ударил во второй раз. Тут аль-Мишнати не выдержал и запросил пощады. «Я согласен, – воскликнул он, – подчиниться тебе». Шиха осторожно, чтоб не причинить ему новой боли, размотал плеть, снял с Хасана оковы, смазал его раны и перевязал их. «Теперь я понял, что только безумец может враждовать с тобой, – сказал ему Хасан, – я всегда буду тебе и султану аз-Захиру верным, слугою». Джамаль ад-Дин пожал ему руку, а потом сказал всем троим: «Оставайтесь здесь, а я попробую освободить из тюрьмы наших братьев». Он усыпил тюремщиков снотворным зельем, освободил пленных и переодел их в платья тюремщиков. Потом они вернулись зa Хасаном, Ибрагимом и Саадом и пошли все вместе к городским воротам. Неподалеку от ворот Шиха спрятал своих людей, а стражников одурманил банджем. Тут его люди вышли из засады, перерезали всех стражников и открыли ворота. Шиха сказал Хасану аль-Мишнати: «Иди скорей предупреди султана». Хасан явился к повелителю правоверных и промолвил: «Прикажи, о султан, взять город. Джамаль ад-Дин Шиха открыл ворота, освободил пленных и ждет твое войско. Я же признал его и стал верным слугою ему и тебе, господин мой». – Султан не мешкая повелел идти в наступление, и воины с громкими криками бросились на приступ. Шиха, увидев, что войска султана ворвались в город, поспешил вместе с Ибрагимом и Саадом во дворец аль-Бринза, чтобы не дать злодею Хуану и королю аль-Бринзу бежать. Они схватили их, связали и доставили к султану.

Еще не наступил вечер, как воины неверных запросили пощады. Султан аз-Захир велел отправить пленных в Египет, забрал казну аль-Бринза, разрушил крепостные стены, а короля Хуана и слугу его аль-Бартакиша заковал в кандалы и двинулся в обратный путь. В Каире жители встретили его, как подобает встречать победителя. Прибыв во дворец, султан приказал бросить Хуана, аль-Бринза и аль-Бартакиша в тюрьму к остальным королям. А Хасану аль-Мишнати пожаловал высокую должность и большое жалованье.

Вскоре получил султан известие о том, что прибыл в Александрию посол из Рима – города всех городов – и привез правителю правоверных подарки и письмо от короля Баш Карана. Главный визирь посоветовал султану принять посла, дабы узнать, с чем явился он в их страну. Султан приказал Калауну: «Одень сто мамлюков в самые дорогие одежды и отправляйся с ними за послом». Калаун исполнил повеление султана и привез посла со свитою в гавань Булак. Там встретили их четыре эмира, а вдоль всей дороги от гавани до султанова дворца стояли рядами воины, мамлюки и бедуины в нарядных одеждах с мечами наголо. Посол ехал и дивился могуществу аз-Захира Бейбарса. Султан ласково приветствовал гостя, усадил рядом с собой и спросил: «Откуда ты, о чужеземец, и с чем прибыл?» – «Меня послал к тебе с письмом король Баш Каран, правитель Рима – города всех городов». И он протянул султану письмо. А написано в нем было следующее:

«От Баш Карана, короля Рима, султану аз-Захиру. Извещаем вас, что явились к нам жены плененных вами королей и стали просить помочь их горю. Мы готовы заплатить за каждого короля по сундуку золота и дать еще по сундуку тем, кто доставит их сюда. Тщим себя надеждой, что ваше величество не откажет нам в нашей просьбе. Засим приветствуем вас».

Султан передал письмо визирю, тот прочел его и сказал: «Мой совет тебе, о повелитель правоверных: исполни просьбу короля». – «И я думаю так же, – ответил султан и продолжал: – Отведи посла со свитой в свой дом и пусть до отъезда они будут твоими гостями».

На другой день султан собрал визирей, эмиров и военачальников, и стали они думать, кого послать с королями в Рим. Поднялся Ибрагим и сказал: «Пошли меня, о повелитель правоверных». Султан согласился и велел Ибрагиму выбрать себе помощников. Ибрагим выбрал Айдемира и Саада, и султан сказал им: «Отвезите королей Баш Карану и получите с него, как он обещал, по сундуку золота за каждого». Потом султан приказал принести из казны три ящика и отдал их Ибрагиму со словами: «Возьмите эти ящики с собой и не открывайте их, пока не приедете к Баш Карану». Затем привели из тюрьмы Хуана, его слугу и королей, закованных в цепи. Ибрагим, Айдемир и Саад попрощались с султаном и со свитой из десятерых мамлюков и десятерых слуг и отплыли из Булака в Александрию вместе с послом Баш Карана. Посол, польщенный приемом, который оказал ему султан, не уставал восхвалять его щедрость и благородство. В Александрии они пересели на другой корабль и поплыли в Рим.

Сойдя на берег, посол немедля отправился к королю, а Ибрагим и его товарищи разбили палатки и расположились в них для отдыха. Посол, превознося щедрость султана и гостеприимство визиря Шахина, рассказал своему повелителю о том, что просьба его выполнена, и короли в сопровождении послов султана прибыли в порт. Король велел четверым слугам сейчас же привести их во дворец. Айдемир надел платье посла, Ибрагим и Саад нарядились в богатые одежды, взяли оружие и повели пленных королей к Баш Карану. Повелитель Рима встретил их ласково и приветливо. Мукаддам Ибрагим отдал ему письмо султана, и король прочитал в нем следующее:

«От повелителя правоверных, хранителя святынь султана аз-Захира Бейбарса. Извещаем вас, о король, что мы получили ваше письмо и посему узнали о вашем желании освободить плененных нами королей. Да будет вам известно, что эти короли запятнали свою честь недостойными поступками, каковые совершают лишь воры и разбойники… Они нападали на путников и грабили караваны. Я взывал к их благоразумию, но они не вняли моим призывам. Тогда понял я, что их наставником может быть лишь меч, пошел на них войной, разбил одного за другим и взял в плен. Хуан и его слуга не раз попадали к нам в руки, и мы отпускали их. Однако этот злодей вновь подстрекал против нас королей, сеял войны и кровопролития. Мы исполнили ваше желание и дали свободу королям, Хуану и аль-Бартакишу. Их доставят вам визирь Айдемир, мукаддам Ибрагим и Саад. Судите злодеев, как они того заслуживают. Засим приветствуем вас».

Прочитав письмо, король Баш Каран обратился к неразумным королям: «Кто заставил вас пасть столь низко?» – «Хуан», – в один голос отвечали они. «Так где же были ваши головы? – воскликнул Баш Каран. – Я просил за вас султана аз-Захира и уплатил за каждого по сундуку золота, – продолжал Баш Каран, – возвращайтесь в свои страны, но помните, что но пристало королям заниматься разбоем. Пусть караваны спокойно ходят по вашим дорогам, а купцы безбоязненно торгуют между собой. Это сделает вам больше чести и принесет в казну больше богатств, нежели войны и грабежи». – «Мы согласны», – отвечали короли. «Так отправляйтесь же к себе и заботьтесь о процветании ваших стран. И пусть каждый из вас возвратит мне по сундуку золота, что заплатил я султану». Короли поклонились Баш Карану, распрощались с ним и отправились восвояси, проклиная Хуана и его козни.

А король Баш Каран обратился к Хуану и аль-Бартакишу и спросил: «Что толкнуло вас на эти преступления?» Хуан и слуга его молчали, понурив головы. «Если вы снова приметесь за прежнее, – промолвил король, – не ждите от меня пощады». – «Слушаем и повинуемся», – ответил Хуан. С тем король отпустил их, и они покинули Рим, замышляя новые злодеяния.

Между тем Айдемир велел слугам внести три сундука, что везли они с собой по приказу султана. Слуги внесли сундуки и поставили их перед королем. «Прими подарки от повелителя правоверных», – обратился к Баш Карану Айдемир. «Благодарствую», – с улыбкой промолвил король и приказал открыть сундуки.

В первом оказались прекрасные вазы, изукрашенные серебром и золотом, и другие редкостные изделия Востока. Во втором – золоченое оружие, мечи и кинжалы из сокровищ Бадиса ас-Собки. В третьем – тканные золотом и серебром египетские и сирийские ткани, которым нет подобных в других странах. Король Баш Каран обрадовался подаркам и превознес щедрость султана. Потом сказал он послам аз-Захира: «Я хочу, чтобы двадцать дней вы были моими гостями, а если вам понравится у нас, то живите, сколько захотите». Он отвел им дворец на берегу моря, дал слуг и драгоманов и приказал выполнять все их желания. Однажды, прогуливаясь, увидели послы султана рабочих, которые таскали тяжелые камни, а стражники били их немилосердно, стоило им лишь замедлить шаг. Ибрагим услышал, как один рабочий сказал другому! «Султан аз-Захир видит наше унижение и позор». Ибрагим крикнул стражникам: «Перестаньте их бить!» Потом подошел к одному из пленников и спросил: «Кто вы и почему принудили вас к непосильному труду?» – «Мы пленные, господин наш, и потому с восхода до заката таскаем на Себе камни. Вам же придется держать ответ за нас перед господом в Судный день, ибо вы живете в довольстве и счастье, а про нас позабыли». При этих словах на глазах у Ибрагима выступили слезы, и он воскликнул: «Бросьте эти камни. Я пойду сейчас к Баш Карану, и он освободит вас». Он велел драгоману перевести его слова, а сам обернулся к Айдемиру и Сааду и сказал: «Пойдемте со мной к королю». Баш Каран встретил их приветлив во и спросил, всем ли они довольны. «Вы, – вскричал Ибрагим, – печетесь о своих пленных и требуете, чтобы мы их освободили, а сами в тайне от нас держите в плену тысячи наших людей! Клянусь всевышним, мы не уедем из Рима, пока вы не освободите их всех до единого!» – «Твое желание будет исполнено, о мукаддам Ибрагим», – промолвил король. Он тут же приказал собрать всех пленных, одеть и накормить их, а потом отпустил с посланцами султана на родину. Когда собрались послы аз-Захира в дорогу, пришли они проститься с королем, и он сказал: «Если есть у вас какие-нибудь желания, просите, я все исполню». – «Мне хотелось бы, – ответил Ибрагим, – вернуться домой по суше. Зимой море неспокойно, и. морское путешествие затруднительно». – «Поступай, как тебе угодно», – согласился король. «Но с нами шесть тысяч пленных, – продолжал Ибрагим, – им нужны лошади». – «Я дам все, что потребуется», – сказал король и велел привести четыре тысячи лошадей и мулов и приготовить все необходимое для долгого пути. Когда приказ его был исполнен, Айдемир, Ибрагим и Саад распрощались с королем Баш Караном, поблагодарили его и отправились в свою страну.

Между тем однажды сказал Хуан аль-Бартакишу: «Поедем в Рим, разузнаем, уехал ли оттуда Ибрагим со своими спутниками». Они оделись в платья купцов, приехали в Рим и встали неподалеку от королевского дворца. Вдруг видят? вышли из него Ибрагим, Айдемир и Саад и направились к пленным мусульманам. Хуан пошел за ними следом и услышал, как Ибрагим приказал пленным: «Собирайтесь в дорогу и будьте готовы к утру следующего дня». Когда Хуан узнал, что мусульмане поедут сушей, он сказал аль-Бартакишу: «Опередим их, а там придумаем, какое зло им причинить».

Наутро Ибрагим приказал грузить поклажу и выкуп за королей. Потом велел пленным сесть по двое на лошадь, а на остальных лошадей и мулов погрузить съестные припасы и вещи пленных, и караван двинулся в путь. А проклятый Хуан ехал впереди, обогнав мусульман на день, и подстрекал правителей городов, мимо которых пролегал их путь, напасть на Ибрагима и его спутников. Он говорил им: «Отберите у него золото и не опасайтесь ни короля, ни султана». Но правители отвечали ему: «Они едут от короля Баш Карана, и мы боимся его гнева, да и султан не простит нам, если мы нападем на его людей». Наконец Хуан приехал в город аль-Анджабар, пришел к его королю и сказал: «Только такой храбрец, как ты, не побоится взять добычу, которая сама идет к тебе в руки». – «Что это за добыча, – спросил король, – и кто ее охраняет?» – «Ибрагим аль-Хуарани везет из Рима, от короля Баш Карана, десять сундуков золота и пленных. Завтра они подойдут к твоему городу. Убей их, и золото будет твоим». – «Это дело опасное, – возразил король. – Если султан аз-Захир пойдет на меня войной, я не выстою против него». – «Не бойся, – сказал Хуан, – я призову на помощь всех королей, и ты победишь султана». Так уговаривал он доверчивого короля, пока тот не согласился.

Король собрал свое войско и, когда караван мусульман подошел к городу, вероломно напал на него. Завязалась упорная битва. Ибрагим, Айдемир и Саад встретили врага, как герои. Они бились, не зная устали. Под вечер противники разошлись на ночлег, а с утра снова устремились в бой. Ибрагим, его товарищи и все пленные сражались бесстрашно. Саад взял в каждую руку по мечу и одним ударом рубил сразу две головы, а Ибрагим так разил врагов, что они в страхе расступались перед ним. Он убил их великое множество. Неверные пали духом и уже собрались отступать, но Хуан вскричал: «Врагов осталась лишь ничтожная горстка! Что ж вы медлите? Прикончите их скорее!» И они продолжали сражаться. Тогда Ибрагим сказал Сааду: «Поезжай в Каир, скажи султану, чтобы он пришел сюда с войском и отомстил за нас». – «Но султан подумает, что я бежал с поля боя, и прикажет убить», – возразил Саад. «Пусть не тревожат тебя подобные мысли, – сказал Ибрагим, – ты отважный герой, но кто-то должен рассказать султану, нашим братьям Бану Исмаил и всем людям в нашей стране о том, как вероломно напали на нас неверные и как храбро мы сражались. Пусть они помнят о нас. А еще поезжай к моим родителям, поведай им обо мне и скажи отцу, чтоб отомстил за меня». Тут Саад выехал вперед и во весь голос закричал: «Знайте, о жители аль-Анджабара, что ждет вас погибель и не избежать вам расплаты!» – и поскакал во весь опор.

А битва стала еще жарче. Тяжко раненный Айдемир из последних сил наносил врагам удары, пока не упал с коня. Один за другим погибли в бою все пленные, и наконец Ибрагим остался один среди врагов. Силы его истощились. Он хотел поднять меч и не смог. Голова у пего закружилась, и он повалился на землю. А время было уже около полуночи. Неверные не заметили, что Ибрагим упал, и в темноте разили друг друга. Только когда наступило утро, они увидели, что Ибрагим исчез. И вот как случилось это: Джамаль ад-Дин Шиха был свидетелем битвы, однако не мое помочь товарищам. Когда же он увидел, что Ибрагим упал, он пробрался к нему и вытащил с поля боя. Потом он вернулся, чтобы спасти Айдемира, но не нашел его. Тогда он спрятал Ибрагима в укромном месте и стал лечить его от ран.

Между тем министр короля аль-Анджабара возвратился домой, радуясь победе. Жена его, женщина умная и предусмотрительная, спросила мужа: «Чему ты радуешься?» – «Разве ты не знаешь, что мы одержали победу?» – «То, что ты называешь победой, скоро обернется нашей погибелью. Султан аз-Захир не простит вам вероломного убийства его преданных слуг и придет сюда с несметным войском. И Бану Исмаил не заставят себя долго ждать: завтра же они явятся к нам грозные, словно разъяренные львы, и будут мстить. Зачем вы напали на караван и убили безоружных пленных? Разве султан чем-нибудь обидел вас? Как могли вы решиться на подобное безрассудство? Я вижу, что нашему королю нельзя доверить и постоялого двора. Попомни мои слова, вам придется ответить за содеянное. А сейчас иди и разыщи Айдемира и Ибрагима. Если они еще живы, мы будем их лечить, если же распрощались с жизнью, то набальзамируем их тела и сохраним до прихода султана. Может быть, это благодеяние спасет нас. Если же ты не найдешь посланцев султана я не приведешь их в наш дом, я завтра же покину город, так как нет сомнения в том, что будет он разрушен и станет приютом сов и ворон».

Министр послушался мудрого совета своей жены, пошел с двумя слугами на поле битвы и стал разыскивать Айдемира и Ибрагима. Он нашел лишь Айдемира, который был между жизнью и смертью, и приказал слугам перенести его в свой дом. Жена министра стала ухаживать за раненым Айдемиром, лечить его разными снадобьями. Три дня Айдемир был без сознания, а потом пришел в себя и поблагодарил добрую женщину.

А Джамаль ад-Дин Шиха тем временем врачевал Ибрагима. Наконец раненый пришел в себя, открыл глаза и спросил: «Где я?» – «Ты у начальника крепостей и укреплений и, бог даст, поправишься. Я не пожалею для тебя своей жизни, Ибрагим». – «Да благословит тебя аллах», – ответил Ибрагим.

Между тем Саад скакал в Каир так быстро, как мог, и во всех городах и крепостях рассказывал о том. что постигло Ибрагима, Айдемира и пленных. Наконец он прибыл в Каир и явился в диван. А войдя, увидел на степе секиру Ибрагима и упал без чувств. Султан и все его приближенные удивились, кинулись к Сааду, стали приводить его в чувство. «Что с тобой, – спросил его султан, – и где Ибрагим с Айдемиром?» – «Вели, о господин наш, прочитать «Фатиху» за упокой души Ибрагима, Айдемира и шести тысяч пленных. Все они убиты возле аль-Анджабара». При этих словах поднялся неслыханный плач и стон. Но султан аз-Захир воскликнул громовым голосом так, что задрожали стены: «Что вы рыдаете, словно женщины?! Мужчины не льют слез, а мстят, смывая обиду кровью!» Потом султан велел Сааду рассказать, как было дело, и, выслушав его, промолвил: «Клянусь аллахом, вручившим мне власть над его рабами, я разрушу аль-Анджабар и не оставлю в нем камня на камне».

Он приказал воинам готовиться к походу и разослал гонцов во все города и крепости с повелением собраться под Халебом. А еще повелел он мукаддамам Бану Исмаил созвать своих бедуинов и идти к Халебу. И вот через неделю несметное войско двинулось из Каира на Халеб. По пути к нему приставали отряды воинов из других городов и крепостей, а в Халебе дожидались люди Бану Исмаил, горящие желанием отомстить за брата своего Ибрагима. Через три дня султан выступил из Халеба, и армии его не видно было конца. Вскоре аз-Захир созвал военачальников и сказал им: «Как преступим мы границы нашего государства, не оставляйте в живых ни одного неверного и забирайте все их имущество».

Между тем лазутчики донесли королям портовых городов, что султан аз-Захир ведет несметное войско на аль-Анджабар, чтобы отомстить за коварное убийство верных слуг его – визиря Айдемира и мукаддама Ибрагима и шести тысяч пленных. Короли поспешили известить о том правителя аль-Анджабара и стали упрекать его за безрассудство.

«Что ты наделал? – писали они ему. – Разве ты не знаешь, что было с нами? Султан разрушил и разгром бил наши города, и если бы не заступничество Баш Карана, мы до сих пор томились бы в плену».

Тогда король аль-Анджабара воскликнул в тревоге: «Хуан обманул меня. Не думал я, что навлеку на себя столь ужасные беды». Он послал за Хуаном, дал ему прочитать письма и сказал: «Из-за тебя нам грозит смертельная опасность. Думай же, как спасти королевство». – «Нет ничего проще, – ответил Хуан, – я попрошу других-королей помочь тебе». Он взял с собой золота и отправился по соседним городам собирать людей в. подмогу аль-Анджабару. Каждый из правителей послал сколько мог воинов и солдат, и наконец в аль-Анджабаре собралось большое войско неверных.

Когда султан аз-Захир со своей армией подошел к городу, неверные ударили в боевые барабаны, ж из крепостных ворот выехали рыцари и стали вызывать противников на поединки. Враги бились один против одного, десять против десяти и сто против ста. Когда же наступила ночь, султан собрал своих эмиров и мукаддамов и сказал им: «Пусть завтра выедет на поле брани один из лучших воинов и вызовет противника на поединок. Они начнут сражаться, а через час мы все разом ударим по неверным».

Так они и сделали, и сошлись враги в смертельной схватке. Метались кони, рекой текла кровь, звенели мечи, и гремели боевые клики. И всех отважнее сражались Бану. Исмаил. В разгар боя вдруг показался отряд всадников на чистокровных арабских скакунах, легких, как газели. Впереди летел всадник, закованный в латы, и кричал: «Отомстим за Ибрагима!» Это был отряд аш-Шамты, матери Ибрагима, и сражались в нем одни женщины, храбрые, как львицы. Они молнией налетели на врагов, круша их беспощадно. Когда воины увидели бесстрашие женщин, силы их удесятерились, и они обрушились на врага, словно орлы на голубей. Неверные не выдержали натиска, дрогнули и побежали. Одни из них пали под мечами Преследователей, другие укрылись в городе, а остальные попрятались кто куда.

После победы султан аз-Захир собрал храбрецов в своем шатре и одарил их орденами. Тут вошла в шатер статная женщина, одетая в костюм воина, и сказала: «Привет и низкий поклон господину нашему султану. Я Аиша аш-Шамта, мать Ибрагима». – «Добро пожаловать, мать героя», – приветствовал ее султан. Потом он усадил ее рядом с собой и сказал с укоризною: «Зачем рискуешь ты жизнью, сражаясь с врагами на поле битвы? Разве ты не знаешь, что Ибрагим дорог мне, как сын?» Аш-Шамта поблагодарила султана и промолвила: «Господин наш, разве могла я не отомстить за сына своего Ибрагима?» На глазах ее показались слезы, и все мужчины, глядя на нее, заплакали.

Тут в шатер вошел Джамаль ад-Дин Шиха. Султан приветствовал его и спросил: «Какие вести ты нам несешь?» – «Слава аллаху, хорошие, о повелитель правоверных. Твои верные слуги – Ибрагим и Айдемир – живы и скоро оправятся от ран». – «Где же они?» – воскликнул султан. «Они в городе. Ибрагима я спрятал и сам врачую его, а Айдемир живет в доме министра короля, и они с женой ухаживают за ним, надеясь заслужить этим твое прощение». Аиша аш-Шамта, услышав, что сын ее жив, несказанно обрадовалась и принялась благодарить Шиху: «Да благословит тебя аллах. Господин наш султан не ошибся, когда назначил тебя начальником крепостей и эмиром Бану Исмаил. Среди женщин я первая готова присягнуть тебе в верности». На это Шиха ответил: «Госпожа моя, я слуга всех Бану Исмаил от мала до велика». – «Да пошлет тебе аллах удачу на службе господину нашему, повелителю правоверных», – промолвила аш-Шамта. Тут султан спросил: «Скажи нам, Джамаль ад-Дин, как лучше овладеть городом?» – «О повелитель, – ответил Шиха, – жители его, узнав о том, что армия разбита, король пал на поле брани-, а Хуан бежал, мечутся в растерянности, подобно стаду, оставшемуся без пастуха. Поэтому нам лучше напасть на город теперь же, пока неверные не опомнились и не выставили охрану на крепостных стенах». – «Ты прав», – сказал султан.

Затем Джамаль ад-Дин попрощался с султаном и вернулся в город, чтобы помочь мусульманам с тыла. А султан приказал идти на приступ, и еще не наступило утро, когда воины его вошли в город, и никто не осмелился преградить им путь. Жители смиренно молили о пощаде и вывешивали на домах белые флаги. Султан же обещал, что мусульмане не тронут тех, кто сдался на милость победителей.

Когда аз-Захир, окруженный воинами и полководцами, въехал в город, навстречу ему вышел Джамаль ад-Дин Шиха и повел султана к Ибрагиму. Визирь был еще очень слаб и не мог подняться, чтобы приветствовать победоносного султана. Бейбарс обнял его, поцеловал и велел перенести в свой шатер. Потом султан пожелал навестить Айдемира, и его отвели во дворец министра. Там увидел он эмира, который почти оправился от ран, и султан приветствовал его, расспросил обо всем и велел доставить? в свой шатер. Затем султан аз-Захир приказал собрать все богатства короля аль-Анджабара и разыскать золото, которое вез с собой Ибрагим. Слуги выполнили его приказ, и султан повелел вывести из города всех жителей, чтобы разрушить его до основания, но Джамаль ад-Дин Шиха остановил его: «О повелитель, какая корысть тебе от развалин? Лучше, если жители будут платить тебе ежегодно дань и станут твоими подданными». – «Но я поклялся сровнять этот город с землей и тем отомстить за вероломство». – «Чтоб искупить нарушение клятвы, постись три дня. А жители наказаны достаточно бедствиями, что выпали на их долю. Те же, кто повинен в вероломном нападении, получили по заслугам. Подданные не отвечают за проступки своих королей». Султан согласился с Шихой и спросил: «Кого же оставим мы правителем в этом городе? Тут нужен человек разумный и достойный». – «Я подыщу такого человека», – обещал султану Шиха. Он собрал всех знатных жителей города и сказал им: «Выберите себе правителя, вы лучше знаете друг друга». Они выбрали того, кого посчитали самым достойным, и Шиха отвел его к султану и сказал: «Знатные люди города пожелали, чтобы он был над ними правителем». Султан объявил новому правителю, что тот обязан каждый год посылать султану дань, следить за порядком в городе и быть честным и справедливым к жителям. «Если же, – добавил султан, – дойдут до меня жалобы в притеснениях или разбое, висеть тебе распятым на городских воротах». После этого султан вернулся в свой шатер, приказал соорудить Ибрагиму и Айдемиру удобные носилки и выделить для каждого по два сильных мула, чтобы покойно было героям ехать до самого Каира.

Барабаны возвестили о выступлении, и армия султана двинулась на Халеб. По дороге воины из Бану Исмаил попросили у султана разрешения вернуться домой, к своим семьям. Султан щедро наградил их, отдал им часть добычи и отпустил. Когда войско подошло к Дамаску, жители города радостно и торжественно встретили победителей. Султан провел в Дамаске три дня, навестил всех родных и друзей.

Однажды пришли к нему мукаддам Хасан, отец Ибрагима, и мать его аш-Шамта и сказали: «Позволь, о повелитель, забрать нам Ибрагима и отвезти его в Хауран. Там он вылечится и окрепнет. А когда вернутся к Ибрагиму силы, он снова приедет в Каир служить тебе». Султан милостиво согласился, щедро одарив их добычею.

Наконец войско султана подошло к Каиру. Горожане украсили город и вышли на улицы, чтобы приветствовать победоносного султана и его доблестных воинов. А султан поднялся во дворец и занялся делами государства.

Вскоре явился в диван гонец с письмом от наместника Халеба.

«Извещаем тебя, о повелитель правоверных, – писал наместник, – что пришли ко мне четверо халебских купцов и рассказали о том, что в порту ас-Сувейдийя вдруг появился корабль, полный вооруженных людей. Он напал на торговое судно, что собиралось бросить якорь в том порту, и увел его в Латакию вместе с товарами и людьми. Одному из матросов удалось бежать. Он явился к купцам и поведал им о случившемся. Сообщаем все это господину нашему султану и ожидаем его повелений».

Прочитав письмо, султан велел привратнику дивана отвести гонца в «дом гостей», чтобы он дожидался там ответа, и послал в Александрию за эмиром флота Абу Али аль-Батарли. Когда эмир прибыл, султан призвал к себе Джамаль ад-Дина Шиху и других верных ему люден, прочитал им письмо и спросил их совета. Абу Али аль-Батарли промолвил: «Моряки не раз жаловались мне на пиратов, и я посылал корабли для охраны торговых судов. Только не знал я, кто же они, эти морские разбойники. Теперь, когда тайна пиратов раскрыта, их следует проучить. Мы завоюем Латакию – это пристанище разбойников и тем совершим благое дело, а заодно приобретем хороший порт и удобную гавань. Прикажи, о повелитель правоверных, и я нападу на город с моря». – «А я, – добавил Джамаль ад-Дин, – соберу Бану Исмаил, мы окру, жим город с суши и захватим его. Так минуют тебя, о султан, тяготы похода». – «Да благословит вас аллах», – ответил им султан. Эмир флота и Джамаль ад-Дин сговорились напасть на Латакию одновременно с моря и с суши и стали готовиться к войне.

Абу Али аль-Батарли вооружил корабли пушками, запасся порохом и продовольствием, а команды составил из магрибинцев – опытных и отважных моряков. Закончив приготовления, стал он ждать вестей от Джамаль ад-Дина Шихи. Тем временем начальник крепостей и укреплений приказал зажечь костры на вершинах гор. По этому знаку собрались в крепости Сахьюн, неподалеку от Латакии, двенадцать тысяч воинов Бану Исмаил. И Джамаль ад-Дин выступил в поход, уведомив о том эмира флота. Получив это известие, Абу Али аль-Батарли приказал кораблям немедля выходить в море, и мусульмане окружили город и с моря и с суши. Корабли ударили из пушек, храбрецы матросы высадились на, берег и обрушились на неверных. Абу Али вел их в бой и кричал: «Во имя аллаха, вперед, герои морей!»

Тем временем Бану Исмаил бросились на приступ. С криками «аллах велик!» они ворвались в город и пустили в ход свои мечи. Потом открыли городские ворота, и султанская конница промчалась по улицам города. Не прошло и нескольких часов, как Латакия пала, а король ее бежал. Джамаль ад-Дин и Абу Али завладели казной и сокровищами короля, выпустили из тюрем пленных мужчин, женщин и детей – числом более двух тысяч – и написали письмо султану, извещая его о победе. Султан обрадовался и послал в ответ Джамаль ад-Дину письмо с приказом назначить Абу Али аль-Батарли наместником Латании. Султан писал:

«Как правителю города, надлежит ему взимать пошлину за товары и расходовать ее согласно закону, строить корабли, нанимать моряков и укреплять порт, который отныне станет главным местом стоянки египетских кораблей. Не следует ему притеснять купцов, из каких бы земель они ни прибыли, а напротив: долг его – радеть о торговле. Должен он управлять городом справедливо и разумно, заботиться об обучении моряков, охранять морские пути от пиратов и разбойников».

Такой наказ дал султан новому правителю Латакии, а в придачу послал два самых богатых платья со своего плеча, одно Джамаль ад-Дину, другое – Абу Али аль-Батарли. Гонца же, что принес весть о славной победе, султан аз-Захир щедро наградил.

Когда Али аль-Батарли узнал волю повелителя правоверных, обрадовался он и с рвением принялся за дело. А Джамаль ад-Дин разделил добычу между воинами, дав каждому сколько он заслужил, и вернулся в Египет.

Прошло некоторое время, и вот однажды, когда жил султан в Александрии, вошел в порт корабль, полный пленных, и вел его эмир флота Абу Али аль-Батарли. Корабли, что стояли в порту на якоре, приветствовали славного эмира пушечными выстрелами, а султан велел тотчас позвать к нему наместника Латакии. Али аль-Батарли поспешил во дворец, приветствовал султана и пожелал ему долгих лет здоровья и могущества. Султан ласково принял эмира, усадил подле себя и спросил: «Какие вести ты привез нам, эмир флота?» – «Хорошие, о повелитель правоверных, – ответил Али аль-Батарли, – я построил десять больших кораблей, обучил людей морскому делу и вышел с ними в море, чтобы охранять его от пиратов. Тут увидели мы, как три пиратских корабля, вооруженных пушками, напали на торговое судно. Мы окружили разбойников и в упорном сражении победили их. Нам досталась богатая добыча: три корабля и множество пленных, которые признались, что посланы королей Генуи и Хуаном, чтобы нападать на суда подданных султана». – «Король Генуи по-прежнему чинит нам зло!» – воскликнул султан. «Прикажи, о повелитель правоверных, и мы уничтожим его», – ответил эмир флота. «Разрешаю тебе поступать по собственному разумению», – промолвил султан.

И вот аль-Батарли начал готовиться к походу против Генуи. Прежде всего он захватил генуэзские торговые суда, что стояли в Александрии, а потом приказал всем египетским кораблям идти из Латакии в Александрию. Когда прибыли они, стал он снаряжать флот, и понадобились ему храбрые воины. Тогда султан повелел визирю Шахину прислать в помощь эмиру флота пятьдесят тысяч воинов. Они прибыли в Александрию, спешились, сняли с себя тяжелые доспехи и взошли на корабли. Али аль-Батарли испросил у султана позволения напасть на Геную и проучить ее подлого короля. Султан милостиво разрешил, пожелал эмиру победы, и опытные капитаны-магрибинцы повели корабли в море.

Ночью мусульмане подошли к Генуе и бросили якорь поблизости от берега. На воду спустили лодку, в нее сели десять переодетых воинов и поплыли к городу. Они взяли с собой пороху, пробрались к городским воротам и подложили под них бочки с порохом. Еще не рассвело, когда египетские корабли вошли в порт и захватили его. Тут раздался страшный взрыв, и ворота города рухнули., С криками «аллах велик!» мусульмане устремились на берег и ворвались в город. Не успели неверные прийти в себя, как обрушились на их головы мечи. Король Генуи, Хуан и аль-Бартакиш проснулись от криков и поняли, что надо им бежать. Тогда скрылись они в подземной сточной канаве, что проходила под городом.

Между тем жители не стали противиться судьбе и сдались на милость победителей, а эмир поклялся пощадить их. Потом пошел он в королевский дворец, забрал казну и все сокровища и велел погрузить их на корабли. Еще приказал он открыть тюрьмы и выпустить пленных, которых неверные захватили, нападая на корабли. Из людей короля многие были убиты, а пять тысяч взяты в плен. Самого же короля, Хуана и слугу его аль-Бартакиша нигде не нашли. Тогда Али аль-Батарли написал письмо и приказал одному пленному разыскать своего короля и передать ему это письмо. Вот что было написано в нем:

«От Абу Али аль-Батарли, эмира флота султана аз-Захира Бейбарса. Знай, о неверный, что истинные короли сражаются с врагом честно в открытом, бою. А ты, трус, нападаешь на безоружных путешественников и купцов. Но помни, о презреннейший из королей, я охраняю порядок на море и в любой день и час готов обрушить карающий меч на твою голову! Ты уже поплатился за беззакония и лишился кораблей, что стояли в Александрии. А засим ни мира тебе, ни привета, проклятый нечестивец».

Прочитав письмо, король Генуи задрожал, как пес в холодную погоду, и прогнал Хуана, который накликал на него беду, прочь из своего города.

Тем временем Али аль-Батарли привел свой флот в Александрию, и корабли в порту приветствовали его пушечными выстрелами. Когда султан аз-Захир узнал о том, что эмир флота вернулся с победой и привез добычи столько, что и сосчитать не под силу, он обрадовался, ласково встретил Али аль-Батарли, усадил подле себя и стал расспрашивать. Эмир флота рассказал, как он напал на врагов врасплох, как сдались они на милость победителей и потому не было среди мусульман ни убитых, ни раненых. И султан улыбнулся и сказал: «Да благословит тебя аллах, Абу Али. Укрепляй наши порты и будь всегда начеку». – «Слушаю и повинуюсь», – ответил эмир флота. На том они и расстались.

Султан призвал к себе начальника порта и велел ему хорошенько следить за всеми приезжающими иноземцами и неукоснительно доносить о них наместнику. Наместнику же он приказал увеличить городскую стражу и поставить начальником человека бывалого и осмотрительного, от взгляда которого ничто не укроется. Он велел также предупредить жителей, чтоб были они всегда готовы встретить врага с моря. Каждому следует иметь оружие, чтобы помочь страже и воинам сражаться, пока не подоспеет войско султана. С тем султан аз-Захир отпустил наместника и начальника порта, а на следующий день вернулся в Каир, где ждали его дела государства.

Али аль-Батарли же отдал пятую часть добычи в казну, остальное поделил между воинами и разрешил им вернуться в свои крепости и племена. Потом все помыслы устремил он на постройку кораблей и создал могущественный флот, который стал охранять от пиратов все побережье Египта и Сирии.

Что же касается Джамаль ад-Дина Шихи, то многие из мукаддамов Бану Исмаил по-прежнему не хотели признавать его начальником крепостей и укреплений и бунтовали против него. Но мало-помалу он сумел лаской да уговорами усмирить их. Каждого мукаддама он определил на должность в диване, и стали Бану Исмаил верно служить султану во всех его походах и сражениях. И самые достойные из них – мукаддам Джабаль, Саван и Мансур аль-Акаб были преданными помощниками Шихи.

Поведал мухаддис: однажды явился к султану гонец в невиданной одежде. Когда заговорил он, никто не понял его слов, и лишь султан ответил гонцу на его языке и беседовал с ним столь ласково, что все приближенные пришли в изумление. Султан взял у гонца письмо, прочел его, и на глазах у него выступили слезы. Визирь Щахин удивился и спросил: «Что с тобой, о повелитель правоверных? Поведай нам свою печаль, ведь мы готовы отдать за тебя жизнь». – «Этот гонец, – ответил султан, – посланец моего отца шаха Джамака. Я понял его речь, а он, услышав родной язык, обрадовался и сказал мне: «Нет сомнений в том, что ты сын нашего господина шаха Джамака». В письме же говорилось следующее:

«От шаха Джамака, правителя Хорезма и Дербента, сыну нашему, повелителю правоверных, хранителю святынь, султану Египта и Сирии по имени Махмуд ибн Джамак, рожденному от госпожи Айяк. Знай, сын мой, что с того дня, как мы волею аллаха расстались с тобой, ни я, ни твоя матушка не внаем сна и покоя. Твоя родительница не перестает оплакивать тебя, а я утешаю ее, ибо, если аллаху будет угодно, мы непременно встретимся. Однажды паломники из нашей страны отправились в святые места. На обратном пути они посетили Египет и совершили пятничную молитву в мечети аль-Азхар. Вдруг в мечети появился ты в окружении воинов и знатных людей, и паломники сказали друг другу: «Этот султан очень похож панаше го шаха Джамака, наверное, он его сын». Потом имам стал читать проповедь и упомянул в ней твое имя и титул, вознеся молитву за твои успехи и победы. Вернувшись в свою страну, паломники пришли ко мне и рассказали обо всем, что видели и слышали. Окажи милость, поведай нам, впрямь ли ты сын наш Махмуд, или паломники ошиблись. Уповаем на аллаха в надежде получить от тебя ответ с нашим гонцом. Засим приветствуем тебя».

Султан велел отвести гонца в «дом гостей», а потом спросил у визиря Шахина совета, как ему поступить. «О султан всех времен, – отвечал Шахин, – напиши письмо и отправь его с гонцом, а сам собирайся в дорогу, поезжай к своим родителям и поживи у них месяц, ибо хотят они увидеть тебя, а должно почитать родительскую волю, подобно воле всевышнего». – «Слова твои разумны», – промолвил султан. Он написал родителям письмо, вручил его гонцу, щедро одарил его, и гонец отправился в обратный путь, в город Дербент. Там он явился к шаху, передал ему письмо, и щах прочел следующее:

«Да будет с вами мир и милость аллаха. Извещаем вас, отец наш шах Джамак, да продлит аллах ваши дни, что мы получили ваше письмо и прочли его с великой радостью. Благодарение аллаху за то, что вы и матушка наша пребываете в добром здравии. Знайте, что паломники, которые посетили Египет и видели меня, не ошиблись, я и вправду ваш сын. Если будет угодно аллаху, я в самом скором времени предстану перед вами и буду служить вам, как повелевает мне сыновний долг. Знайте же, отец мой, что все, что случилось со мной, произошло по воле рока. Иначе как бы я мог стать султаном Египта и Сирии?! Видно, таково было предначертание судьбы. Да будет аллах щедр к вам в своей милости и да вознаградит вас за долготерпение и муки, которые вы вынесли в разлуке со мной. Да пребудет с вами мир и благословение аллаха».

Отослав письмо, султан стал собираться в дорогу. Он оставил вместо себя сына своего Саида, а советником при нем назначил мудрейшего визиря Шахина, велев Саиду во всем слушаться его совета. Султан взял с собой верных слуг своих Ибрагима, Саада и Айдемира и еще двадцать мукаддамов из Бану Исмаил и тысячу мамлюков. Он приказал им всем одеться в нарядные одежды, украсить себя лучшим оружием и сесть на чистокровных арабских скакунов. Потом султан повелел приготовить дорогие подарки: сундуки с египетскими и сирийскими тканями, шелками, золотой и серебряной парчой, искусными изделиями из серебра и золота – богатства эти были из сокровищницы Бадиса ас-Собки, – сложить шатры и палатки. Подарки, а также припасы на дорогу погрузили на мулов. Султан выехал из Каира и расположился лагерем поблизости от города. К нему стали приезжать визири, эмиры и знатные люди, чтобы проститься с султаном, пожелать ему счастливого пути и благополучного возвращения. Наконец по истечении трех дней султан аз-Захир двинулся в Дербент.

По дороге во всех городах наместники и знатные люди выходили ему навстречу и почтительно приветствовали его. Когда султан подъезжал к Дербенту, он послал вперед мукаддама Саада предупредить родителей о своем приезде, чтобы не волновать их внезапным появлением. Увидев огромного роста чужеземца в пышном одеянии, шах Джамак пришел в изумление и спросил: «Кто ты, о юноша?» – «Я телохранитель твоего сына султана аз-Захира, повелителя правоверных, – ответил Саад, – и явился известить тебя о том, что султан скоро прибудет, он в двух фарсангах[82] отсюда». Услышав это, шах немедля приказал седлать коней и ехать навстречу султану.

Когда встретились отец с сыном, они сошли с коней, крепко обняли друг друга и от великой радости заплакали. А приближенные стали поздравлять их со счастливой встречей после долгой разлуки. Потом шах Джамак и султан аз-Захир в окружении знатных людей, воинов и мамлюков отправились в город Дербент, столицу шаха. Там их приветствовал ликующий народ. Они приехали во дворец, и султан выразил желание увидеть свою мать. Шах поднялся в гарем и обрадовал жену свою Айяк радостной вестью. Она воскликнула: «Что ж ты мешкаешь, веди его сейчас же». Увидев султана аз-Захира, Айяк кинулась к нему, прижала его к своей груди, стала целовать и плакать, повторяя: «Клянусь великим аллахом, это он, Махмуд». Счастье ее было так велико, что она потеряла сознание. Тогда султан заботливо усадил мать и велел слугам принести ароматический уксус и прохладительные напитки. Вскоре Айяк пришла в себя и рассказала сыну о том, как тосковала в разлуке с ним. Даже теперь не верилось ей, что видит она его перед собой, и свидание с сыном казалось прекрасным сном. «Всем твоим горестям пришел конец, – промолвил султан. – Не грусти о том, что уже позади. Лучше полюбуйся на подарки, которые я тебе привез». Он велел внести сундуки с подарками, стал открывать их один за другим и вынимать великолепные узорчатые ткани и драгоценные украшения, которые не оставят равнодушной ни одну женщину. Матери очень понравились подарки, и она принялась благодарить сына.

Затем султан попросил у матери разрешения покинуть ее, ибо ждало его множество людей, желавших приветствовать вновь обретенного шахом Джамаком сына, знаменитого султана аз-Захира. Султан ласково встретил поздравителей и каждому пожал руку. Потом велел принести оставшиеся сундуки с подарками и преподнес шаху оружие, украшенное драгоценными камнями, несравненной красоты блюда и другие редкостные вещи из сокровищ Бадиса ас-Собки. Затем он одарил визирей своего отца. Все восхищались подарками и благодарили султана. Шах отвел гостям лучшие покои и приказал своим приближенным развлекать их прогулками и пирами, чтобы за празднествами подольше не вспоминали они о возвращении в свою страну.

Однажды шах признался сыну, что огнепоклонник Халаун наложил на его страну ежегодную дань, которая стала тяжким бременем для подданных. Он попросил султана написать могущественному правителю, чтоб он отменил непосильные поборы, ибо только султан аз-Захир может облегчить участь подданных его страны, потому что проклятый Халаун не посмеет ослушаться его. «Твоя воля – закон для меня», – ответил султан, тут же написал письмо, позвал Ибрагима и сказал ему: «Отдай это письмо какому-нибудь мукаддаму из Бану Исмаил и прикажи доставить царю Халауну, но так, чтобы тот и не заметил, как оно очутилось у него». Ибрагим пошел к воинам Баку Исмаил и передал им приказ султана, а мукаддам Саван вызвался его исполнить. Порадовался Ибрагим смелости мукаддама, которому любое опасное дело нипочем. À мукаддам Саван поехал с письмом в Тавриз,[83] столицу царя Халауна, пробрался ночью во дворец и спрятался там. Когда все уснули, он проник в опочивальню царя, который спал на кровати из слоновой кости. Саван положил письмо султана аз-Захира возле головы Халауна, вышел из дворца и вернулся в город Дербент. Он явился к Ибрагиму и заявил, что выполнил приказ султана наилучшим образом. Ибрагим поблагодарил смельчака и донес об этом султану.

Между тем Халаун, проснувшись утром, нашел у изголовья письмо султана и несказанно удивился. «Кто положил его сюда?! – воскликнул Халаун. – Кто осмелился войти в мою опочивальню?!» Он выбежал из покоев и увидел, что стражник спит как убитый. Халаун кликнул слуг, велел им разбудить стражника и грозно спросил его: «Кто входил ко мне ночью?» – «Никто, ваше царское величество». – «Предатель! – закричал на него царь. – Ты впустил врага в мою опочивальню! Отрубить ему голову!» И стражнику тут же отрубили голову.

Потом царь Халаун развернул письмо и прочел в нем следующее:

«От повелителя правоверных, султана Египта и Сирии аз-Захира Бейбарса, сына шаха Джамака, правителя Хорезма и Дербента, царю Халауну ибн Мункатиму. Мой отец известил меня, что ты каждый год взимаешь с него дань, которая ложится тяжелым бременем на его подданных. Приказываю тебе немедленно освободить шаха от этой повинности. Жду твоего ответа в Хорезме и Дербенте. И знай, что тот, кто доставил тебе это письмо, способен принести мне и твою голову. Если же ты причинишь моему отцу или его подданным малейший урон или обиду, я вторгнусь в твою страну с несметной армией. Ты тиранишь своих подданных, ты замучил их налогами и податями. Они ненавидят тебя и потому помогут мне справиться с тобой. Я тебя предупредил, и не смей помышлять о хитрости и вероломстве».

Прочитав письмо, Халаун собрал своих визирей и стал советоваться с ними. Один из визирей сказал: «Нам следует напасть на султана и разделаться с ним». Но другой министр возразил: «Не поступай опрометчиво, о царь. У султана огромная армия, мы не выстоим против него. Лучше сделай так, как он велит». – «Ты прав», – сказал царь Халаун и написал султану такое письмо:

«Во имя огня и света. Извещаем тебя, о султан, что мы прочли твое письмо и были рады узнать, что ты пребываешь поблизости от нашей страны. Соблаговоли посетить нас, когда будет у тебя на то время. А что до повинности, которую мы взимаем с твоего отца, то мы навеки отменяем ее, раз таково твое желание. Не ведали мы, что шах Джамак – твой родитель, иначе никогда бы не стали облагать его данью, В заключение прими от нас уважение и привет».

Султан аз-Захир показал письмо своему отцу, и шах Джамак порадовался могуществу сына, внушающему страх и уважение огнепоклонникам. Затем султан сказал своим родителям: «Я оставил править вместо себя внука вашего Саида. Опасаюсь я, что по молодости лет не справится он с делами государства. Страна моя обширна, у нее много врагов, особенно из числа франков, что живут в городах на берегу моря. Позвольте мне вернуться в Египет, ибо боюсь я, что враги воспользуются моим отсутствием и нападут на мою страну». – «Да поможет тебе аллах во всех твоих деяниях, – ответил шах, – возвращайся к своим подданным и пусть тебе сопутствует благополучие. Но. не забывай нас, пиши нам письма и приезжай погостить». Султан поцеловал руку отцу с матерью, обнял их и приказал своим приближенным готовиться к отъезду.

Через три дня двинулись египтяне в обратный путь, и шах Джамак со свитой сопровождал их целый день. Султан поклялся отцу, что приедет еще раз навестить его, и шах повернул назад, в Дербент. Султан же продолжал свой путь. Когда караван приблизился к Каиру, султан выслал вперед Саада предупредить наследника и визиря Шахина о своем возвращении. Они поспешили навстречу султану, поздравили с благополучным возвращением и вместе с ним въехали в Каир, где народ радостно встретил повелителя правоверных.

Прошло некоторое время. Однажды приснился султану сон, будто очутился он в стране франков, в большом, богатом городе, окруженном с трех сторон морем. Тут почувствовал он сильную жажду, заметил невдалеке колодец и заглянул в него, но вдруг окликнул его кто-то. Он обернулся и увидел, что сидит на лавке человек, истощенный болезнью и голодом, и зовет его: «Ко мне, ко мне, о повелитель правоверных, спаси меня, я на краю гибели». Султан вгляделся в пего и узпал мукаддама Мааруфа ибн Джамра, бывшего начальника крепостей и укреплений. Султан проснулся, взволнованный странным сном, и решил во что бы то ни стало спасти мукаддама Мааруфа. Придя в диван, он сказал Ибрагиму: «Нынешней ночью я видел во сне Мааруфа ибн Джамра изможденным и больным. Он звал меня на помощь». – «Сон твой вещий, о повелитель правоверных. Если бы мне только знать, где томится Мааруф ибн Джамр, я бы не мешкая отправился туда и спас его. Мне известны все страны, что находятся на суше, если же это остров, то о нем должен знать эмир флота. Пошли за ним, без сомнения, он поможет нам». – «Ты говоришь разумно», – промолвил султан. Он написал письмо Али аль-Батарли и велел ему немедля приехать.

Эмир флота поспешил исполнить повеление и вскоре предстал перед султаном. «Знаешь ли ты все города, что омываются морем?» – спросил султан. «Да, о повелитель правоверных. Спрашивай, о чем пожелаешь». – «Я хочу знать, что за город, богатый и процветающий, стоит на острове и с трех сторон окружен морем». – «Разреши мне, о султан, принести карту морей», – сказал Али аль-Батарли. Он вышел и вернулся с большой книгой, в которой были карты всех заморских стран. Он стал показывать их султану и рассказывать про каждую страну. В конце концов Али аль-Батарли произнес: «Полагаю я, господин наш, что город, который ты видел во сне, называется аль-Каталан, потому что он окружен морем с трех сторон». – «Поезжай, о Абу Али, в этот город и разузнай, не томится ли там в тюрьме брат твой мукаддам Мааруф ибн Джамр. Если же заключен он в темницу, мы попытаемся спасти его. Сердце подсказывает мне, что он там». – «Слушаю и повинуюсь, ваше султанское величество, – ответил Али аль-Батарли, – я сейчас же отправлюсь в этот город и разыщу Мааруфа». Он попрощался о султаном и уехал.

А султан через несколько дней получил письмо от наместника Дамаска.

«Господину нашему султану, повелителю правоверных, – писал наместник Дамаска. – Извещаем вас, что такого-то дня городской валий привел и нам бедуина из Бану Исмаил, который силой принуждал купцов на рынке сбывать фальшивые монеты. А видом они таковы и на одной стороне выбито: «О исполнитель желаний», а на другой: «Эта монета отчеканена по повелению султана Амад ад-Дина Алькама, владыки мира и веры». Я спросил бедуина, кто такой этот султан, и бедуин ответил, что Амад ад-Дин – начальник крепостей и укреплений и повелитель всех мусульманских стран, а живет он в крепости Сахъюн. Мы посадили бедуина в тюрьму и посылаем вам донос, а также золотую монету, что отобрали у бедуина. В дальнейшем же ждем ваших повелений».

Прочитав письмо, султан потребовал у гонца монету, взвесил ее, и оказалось, что ничем не отличается она по весу от динара аз-захирия.[84] Потом он обернулся к Бану Исмаил и спросил их, знают ли они Амад ад-Дина Алькама. Они ответили, что это племянник мукаддама Мааруфа, который ездил искать начальника крепостей и укреплений да так и не нашел его. «Мне следует самому поехать в Сирию, – решил султан, – и разобраться в этом деле». Он оставил сына своего Саида управлять Египтом, взял Ибрагима и Саада и отправился в Дамаск.

А история фальшивых монет была такова: когда Амад ад-Дин, племянник Мааруфа, вернувшись после безуспешных поисков своего дяди, узнал, что султан аз-Захир назначил начальником крепостей и укреплений Джамаль ад-Дина Шиху, он воскликнул: «Я убью Шиху и свергну аз-Захира. Нет на свете другого султана, кроме Амад ад-Дина». Потом он приказал стереть с ворот крепости имя Шихи и привести к нему людей, которые умеют чеканить монету. Он велел мастерам изготовить форму для чеканки динара с его именем и стал чеканить фальшивые монеты и сбывать их по деревням и городам. Так эти деньги появились в Дамаске.

Султан благополучно достиг Дамаска, и город торжественно встретил его пушечным залпом. Султан аз-Захир остановился во дворце аль-Аблак, и к нему явились наместник, эмиры и знатные люди, чтобы приветствовать повелителя правоверных и пожелать ему долгих лет силы и могущества. Отдохнув с дороги, султан приказал привести бедуина, которого поймали на рынке с фальшивыми монетами. Он оказался человеком преклонного возраста. Султан спросил его: «Кто ты?» – «Я мукаддам Шахин Абу Гаттас». – «Откуда у тебя эти деньги?» – «Это деньги султана Амад ад-Дина Алькама». – «Как же стал он султаном?» – «Он объявил тебя низложенным и провозгласил себя повелителем всех мусульман». В ответ султан аз-Захир с горечью промолвил: «Если бы не уважение к твоим сединам, я приказал бы отрубить тебе голову». И он велел отпустить бедуина, а Ибрагим сказал старику на прощание: «Неужели этот глупец Амад ад-Дин не мог придумать ничего умнее, как послать тебя, старого дурака? Иди и знай, что его величество султан милует тебя».

Через три дня султан приказал своим телохранителям переодеться купцами, сам же надел платье курда, и они отправились в крепость Сахьюн. Когда приблизились они к крепости, султан послал Ибрагима предупредить Амад ад-Дина о своем приезде. Ибрагим явился к Амад ад-Дину, приветствовал его и сказал: «Тебе следует приготовиться к встрече султана, он скоро здесь будет». – «Какого такого султана? – воскликнул Амад ад-Дин. – Кто, кроме меня, смеет именовать себя повелителем правоверных?» – «Речь твоя подобна жалкому лепету слабоумного», – ответил Ибрагим. «Если бы ты не стоял на моем ковре, – вскричал Амад ад-Дин, – я проучил бы тебя за эти слова». – «Ну что ж, – предложил Ибрагим, – я готов сойти с твоего ковра и отправиться в поле. Там я покажу тебе, как сражаются мужчины». И он произнес стихи:

Конь, ночь и пустыня хорошо меня знают,

Копьем и мечом, пером и бумагой я равно владею.

Амад ад-Дин схватил свой меч, сел на верблюда и промолвил: «Я отрублю наглецу дерзкий язык и заставлю его мать аш-Шамту оплакивать сына». Они выехали в поле, и схватка началась. Оба сражались бесстрашно, не уступая друг другу в силе и ловкости. Всякий раз, как Амад ад-Дин пытался нанести Ибрагиму смертельный удар, тот умело отражал его. Вдруг из пустыни показался всадник с булавой в руке. Он подъехал к противникам, стал между ними и закричал: «Остановитесь!» Ибрагим послушно спешился, а Амад ад-Дин воскликнул: «Если бы не этот курд, что помешал нам, я показал бы тебе, чего ты стоишь против настоящего мужчины». – «Попридержи язык в присутствии повелителя правоверных, нечестивец», – ответил ему Ибрагим. Величественная осанка и царственное лицо султана повергли Амад ад-Дина в смущение. Он слез со своего верблюда и вложил меч в ножны. Потом приблизился к султану и почтительно поцеловал ему руку. Султан ласково приветствовал его и, обернувшись к Ибрагиму, спросил: «Из-за чего вступили вы в поединок?» – «То была просто шутка, мой господин», – ответил Ибрагим. «Да примирит вас аллах, – воскликнул султан, – как можно шутить с мечом в руках?!» Амад ад-Дин пригласил султана быть его гостем. «Для меня большая честь принимать тебя в. своем доме, господин наш. Все соплеменники будут завидовать мне». Он послал в крепость человека предупредить о приезде его величества султана аз-Захира, и, когда султан въехал в Сахьюн, люди Амад ад-Дина торжественно встретили его. В честь султана устроили празднество и закололи множество баранов и верблюдов. Амад ад-Дин созвал Бану Исмаил из соседних крепостей и потешил султана конными состязаниями. Султан пробыл в крепости три дня, и день ото дня Амад ад-Дин выказывал ему все больше почтения. На четвертый день султан сказал: «Я возвращаюсь в Египет, чтобы отправиться на поиски дяди твоего Мааруфа, и хочу взять тебя с собой. Мне приснилось, что мукаддам Мааруф зовет меня на помощь, и я послал эмира флота аль-Батарли разузнать о нем». – «Слушаю и повинуюсь, господин наш, – ответил Амад ад-Дин, – я твой верный слуга».

Они вернулись в Каир, где уже дожидался их Абу Али аль-Батарли, эмир флота. Он поведал султану следующее: «Как приказало ваше величество, я отправился на розыски города, который вы видели во сне. Я посетил несколько стран и наконец достиг города аль-Каталан, который, точь-в-точь как тот город, что приснился вам, окружен с трех сторон морем. Я долго бродил по улицам, пока не дошел до дворца Киньяра, короля Каталана. Этот дворец стоит на самом берегу моря, так что волны поднимаются до середины его стен. Я увидел тот самый колодец…» Тут султан перебил эмира флота: «Опиши мне его». – «Он круглый, сделан из черного камня, и ведут к нему три ступени. Над колодцем – железный навес, а в середине его – кольцо для веревки с ведром». – «Да, да, это тот колодец, что приснился мне, и он будет приметою, по которой мы найдем тюрьму, где томится мукаддам Мааруф».

Султан послал за начальником крепостей Шихой я велел эмиру флота повторить ему свой рассказ. Выслушав эмира, Шиха спросил: «А вы можете поручиться, что Мааруф в плену у короля Киньяра Каталанского?» – «Лишь аллаху ведомо, где он, – ответил Али аль-Батарли, – по несомненно одно: вещим сном повелителя правоверных всевышпий указывает нам путь к спасению мукаддама Мааруфа, ибо то, что видел во сне султан, я лицезрел воочию. Раз мукаддам является султану во сне и просит помощи, значит, он жив». Обратившись к Шихе, султан спросил: «Что скажешь нам ты, Джамаль ад-Дин?» – «Мой совет тебе, о повелитель, – ответил Шиха, – прежде всего держать это дело в строгой тайне». – «Ты прав», – согласился султан и повел Шиху и Али аль-Батарли в комнату для тайных совещаний. Туда же призвал он визиря Шахина, Ибрагима и Амад ад-Дина, рассказал им обо всем и спросил их совета. Шиха промолвил: «Л вижу среди нас Амад ад-Дина, племянника Мааруфа, ему и следует спасать своего дядю». – «Но почему не хочешь ты действовать с ним сообща?» – возразил султан. «О повелитель правоверных, Амад ад-Дин не признает меня начальником крепостей и сам метит на эту должность. Если такова твоя воля, я готов отправиться на поиски мукаддама Мааруфа, но пусть тот, кому удастся спасти его, и будет начальником крепостей». – «Должность начальника крепостей по праву принадлежит Мааруфу, – сказал султан, – пока же мы не спасем его, все крепости должны подчиняться Джамаль ад-Дину. Так забудьте же о вашей вражде, отправляйтесь вместе и сделайте все, чтобы спасти мукаддама Мааруфа». – «К чему нам враждовать, – ответил Амад ад-Див, – если должность остается за моим дядей?» Они поклялись султану, что будут помогать друг другу, и Шиха сказал эмиру флота: «Приготовь нам корабль такой же, как у франков, и прикажи команде одеться во франкское платье».

Через три дня Шиха, Амад ад-Дин и Али аль-Батарли пришли к султану, чтобы испросить у пего разрешения отправиться в путь. Султан пожелал им удачи, и они выехали в Александрию. Али аль-Батарли приготовил корабль точь-в-точь как у франков, набрал на него бывалых матросов и одел их во франкское платье. Они сели на корабль и поплыли. Через десять дней корабль достиг берегов аль-Каталана и бросил якорь в порту. Джамаль ад-Дин Шиха сошел на берег в одежде местного жителя и велел Али аль-Батарли и Амад ад-Дину ждать его возг вращения.

На одной из улиц Шиха встретил одетую в лохмотья седую старуху с клюкой. Это была старая Умм Танус, и в городе не нашлось бы человека, который не знал бы ее и прошел бы мимо, не поддразнив нищенку. Одним старуха отвечала шуткой, другим грозила клюкой. Так она доковыляла до своего дома, открыла дверь и вошла внутрь, а Шиха незаметно проскользнул вслед за ней. Старуха достала из сумы еду, поела, а потом открыла сундук и положила в него деньги, которые насобирала за день. После легла она на лавку и уснула. Тогда Шиха вышел из своего укрытия и задушил старуху. Он снял с нее лохмотья, состриг ей волосы, а труп бросил в колодец. Потом надел старухины лохмотья, привязал к поясу ее суму и, взяв в руки палку, вышел на улицу. Седые космы свисали ему на лицо, и все принимали его за У мм Танус и заговаривали с ним и подшучивали. Он дошел до дворца короля Кпньяра, где собралась огромная толпа народу. Люди веселились и пили вино, потому что был праздник. Шиха смешался с толпой и под видом старой нищенки проник во дворец. Там он заметил рабыню, которая несла в одной руке миску с едой, а в другой – свечу. «Да поможет тебе господь, бедняжка», – проговорил Шиха. Рабыня приветливо откликнулась: «Добрый день, У мм Танус». – «Куда это ты идешь с миской и свечой?» – продолжал Шиха. «Ах, Умм Танус, – проговорила рабыня, – лучше умереть, чем видеть подобные страдания! Вот уже семнадцать лет я ношу еду пленнику в тюрьму. И смерть к нему не приходит, чтобы избавить от мучений, и друзья забыли о несчастном. Он измучился, и я извелась с ним». – «Давай я тебе помогу», – предложил Шиха. «Хорошо, – согласилась рабыня, – возьми свечу и посвети мне». Шиха двинулся впереди рабыни, освещая ей путь. Они подошли к железной двери. Рабыня открыла ее ключом, они спустились по ступенькам в длинный коридор, и она снова заперла дверь. Они долго шли по коридору и наконец очутились перед другой дверью, окованной медыр. Рабыня открыла ее, и они вошли в мрачную темницу, в которой спал Мааруф. Рабыня наклонилась над спящим, чтобы разбудить его, и тогда Шиха выхватил из-за пояса нож, вонзил его рабыне в спину, а потом взял у нее ключи, закрыл дверь и вышел. Не снимая лохмотьев Умм Танус, поспешил он на корабль и велел Амад ад-Дину и Али аль-Батарли немедля следовать за ним, однако не подходить к нему ближе чем на десять шагов. Так привел он их ко дворцу Киньяра и вошел первым, а Амад ад-Дин и Али аль-Батарли – за ним. Шиха открыл железную дверь, потом медную, и очутились они в темнице Мавруфа. «Освободите беднягу от цепей, а я буду охранять дверь», – приказал Шиха. Амад ад-Дин, не в силах сдержать своей радости, вскричал: «О дядя, наконец-то мы нашли тебя!» А Мааруф подумал, что то кричат джинны, обитающие в тюрьме, и воскликнул: «О духи тюрьмы, ведь вы обещали, что не будете мучить меня. Так почему же вы кричите и нарушаете данное вами слово?» – «Нет силы и мощи кроме как от аллаха, – промолвил Амад ад-Дин, – я твой племянник Амад ад-Дин, сын твоей сестры». – «Если то, что ты говоришь, правда, – ответил Мааруф, – встань справа от меня, сними кинжал, что висит на стене, и разбей мои оковы». Амад ад-Дин так и сделал. Потом Али аль-Батарли взвалил Мааруфа на спину и вышел из камеры, а за ним последовал Амад ад-Дин. Возле второй двери их ждал Шиха с одеялом в руках. Они закутали в него Мааруфа, и Шиха сказал; «Постойте, я посмотрю, нет ли поблизости стражи». Увидев в воротах дворца стражников, он вернулся к товарищам и сказал: «Сейчас я уведу их подальше, а вы быстро выходите». Шиха подошел к воротам, стражники приняли его за Умм Танус и стали над ним смеяться, а он, увлекая их за собой, отходил от ворот все дальше и дальше.

Тем временем его товарищи проскользнули в ворота и побежали к берегу. Там сели они в лодку, дождались Шиху и поплыли к кораблю. Убедившись, что Мааруф в безопасности, Шиха сказал Амад ад-Дину: «Давай вернемся в город, и я покажу тебе, на что способны настоящие мужчины. Я отомщу за твоего дядю Мааруфа: выкраду Киньяра и привезу его в Египет». Он сбросил с себя лохмотья Умм Танус, оделся в платье придворного слуги, и они снова проникли во дворец. Шиха спрятал Амад ад-Дина в укромное место и сказал ему: «Жди меня здесь и никуда не уходи». Он разыскал покои Киньяра и увидел, что королевские стражники беззаботно распивают вино. Джамаль ад-Дин подошел к ним, прикинулся весельчаком и стал смешить их. Стражники забыли обо всем на свете, и он незаметно подсыпал им в бочонок с вином снотворного зелья. Вскоре они заснули мертвым сном, Шиха запер их и вошел в покои Киньяра. Перед дверью королевской опочивальни сидел пьяный стражник. Шиха набросил ему на лицо платок, смоченный соком банджа, и стражник крепко уснул. Тогда Джамаль ад-Дин прокрался в опочивальню, где спал охмелевший король, и одурманил его банджем. Потом он перерезал сонных стражников, точно баранов, привел Амад ад-Дина и показал ему свою работу. Амад ад-Дин подивился необыкновенной смелости и ловкости Шихи, а тот оставил на подстели записку:

«Убил стражников, освободил из тюрьмы Мааруфа и выкрал Киньяра не кто иной, как начальник крепостей Джамаль ad-Дин Шиха».

Потом он велел Амад ад-Дину взвалить короля на плечи, и они вышли из опочивальни. Товарищи взобрались на крышу дворца, свесили вниз веревку и спустились по ней на землю. Лотом они разыскали у берега свою лодку и. поспешили на корабль. Эмир флота тут же приказал поднять паруса, и они вышли в море. Хитрый Шиха посоветовал Али аль-Батарли. изменить курс, чтобы сбить со следа врагов, которые непременно кинутся за ними в погоню. И эмир флота послушался его совета.

Между тем приближенные Киньяра, найдя утром возле покоев двадцать убитых стражников, в тревоге бросились в королевскую опочивальню и увидели, что она пуста. Тут заметили они письмо Шихи, прочли его и едва не лишились рассудка от ярости. Собрались все королевские министры и стали держать меж собою совет. В конце концов порешили они поехать к могущественному королю Маглуину – правителю сорока городов, которому Киньяр платил ежегодную дань. Министры прибыли к Маглуину и рассказали ему о своей беде. Выслушав их, Маглуин пришел в неистовый гнев и вскричал: «Я пойду войной на мусульман! Я разорю их страну и убью султана и Шиху!» Он спешно разослал гонцов к своим вассалам-королям и приказал каждому прислать ему тысячу рыцарей во главе с собственным сыном. Всего собралось сорок тысяч воинов, и командовали ими сорок королевичей. Сам Маглуин выставил сорокатысячную армию, а главнокомандующим назначил сына своего Арнуса.

Хуан и аль-Бартакиш, прослышав о походе на мусульман, обрадовались и поспешили в страну Маглуина. Король радушно встретил их, усадил подле себя, и Хуан сказал ему: «Дошла до пас благая весть, что затеваете вы великий поход против мусульман. Однако ж чем разгневали вас проклятые египтяне?» Король Маглуин поведал им о том, что случилось в Каталане, и сказал: «Я собрал огромную армию, и поведет ее на врагов сын мой Арнус. Сейчас он разбил лагерь возле городских стен и готовит воинов к походу», Хуан промолвил; «Пойдем, друг мой аль-Бартакиш, полюбуемся на отважных воинов и напутствуем добрым оловом их предводителя».

Когда Арнусу доложили, что пришел Хуан, он недовольно проговорил: «Зачем явился ко мне этот человек?» – и не поднялся ему навстречу и не выказал почтения, лишь грубо спросил: «Чего тебе здесь надо?» – «Я пришел напутствовать тебя перед походом, – ответил Хуан, удивившись высокомерию королевича, – пожелать тебе удачи и предостеречь от хитростей врагов». – «Я не нуждаюсь в твоих советах, – заявил ему Арнус, – крепкий меч и добрый конь – вот мои советчики. Ты напрасно пришел ко мне». У Хуана от оскорбления затряслась борода. Он встал и, не говоря ни слова, вышел из палатки. А слуга его аль-Бартакиш промолвил: «Видно, Арнус человек проницательный, раз ты не понравился ему. И недаром: ведь повсюду ты сеешь раздоры, а советы твои никогда не приводят к добру…» – «Он жестоко оскорбил меня, – ответил Хуан, – ни один король не унижал меня столь дерзко». На это аль-Бартакиш сказал: «Непохоже, чтобы Арнус был сыном короля Маглуина. Нет сомнения в том, что он совсем иной породы. Маглуин тщедушен, хил и светловолос. Арнус же – статный красавец, он силен, широк в плечах и быстр в движениях. На щеке у него родинка, подобная зернышку амбры. Мужество и отвага его безграничны. Меж ними нет никакого сходства, разве может лиса быть отцом льва?» – «У тебя острый взгляд, – согласился Хуан, – и догадка твоя верна. И я полагаю, что Арнус не сын Маглуину, слишком непохожи они друг на друга».

Хуан и аль-Бартакиш вернулись к королю Маглуину, и король спросил их: «Что скажете вы о моей армии?» – «В ней один недостаток – командующий ее слишком горд и высокомерен», – ответил Хуан. «Арнус – мой сын», – сказал Маглуин. «Клянусь всеми святыми, – воскликнул Хуан, – но сын он тебе и даже не соплеменник». – «Это правда, – признался Маглуин, – у меня не было детей, и я усыновил Арнуса, а случилось это так. Однажды я поехал в Каталан, к королю Киньяру, и увидел у него пятилетнего мальчика. Я сразу привязался к нему всем сердцем и спросил Киньяра, откуда у него этот ребенок. Киньяр ответил, что нашел его на острове аль-Аранис, в заброшенном монастыре. Его охраняли духи, которые поначалу не разрешили Киньяру взять мальчика, но когда Киньяр сказал им, что хочет отвезти ребенка к матери, они смилостивились. Узнав чудесную историю мальчика я попросил Киньяра отдать его мне и за это освободил короля в тот год от дани. Я решил усыновить найденыша и сделать его своим наследником. Но как догадался ты, Хуан, что он мне не сын?» – «Разве мог. бы твой сын оскорбить и выгнать меня, словно паршивую собаку?» Услышав от Хуана такие слова, король огорчился и послал за Арнусом. «Сын мой, за что обидел ты почтенного монаха?» – спросил он Арнуса, когда тот предстал перед ним. «Я не нуждаюсь в его советах, отец, – ответил юноша, – у меня есть меч, конь и мои храбрые рыцари». – «Этого недостаточно, Ар ну с. Святой отец сведущ в делах страны, с которой ты собираешься воевать. И потому тебе следует уважать его и слушаться его советов». – «Как тебе будет угодно, батюшка». Маглуин обернулся к Хуану и сказал: «Прости Арнуса и не сердись на него. Он оскорбил тебя лишь по молодости лет. Не оставь его своим покровительством». – «Я прощу его, если не будет он пренебрегать моими советами», – ответил Хуан. «Слушайся святого отца, – сказал Маглуин сыну, – и не перечь ему ни в чем».

Между тем корабль, на котором плыли Шиха, Мааруф и Али аль-Батарли, попал в страшный шторм и едва не оказался на дне моря. Когда буря утихла, путешественники увидели, что находятся неподалеку от залива Масисби, на берегу которого стоит огнедышащий вулкан. Абу Али аль-Батарли направил корабль в порт, ибо путники нуждались в отдыхе. Сойдя на берег, путешественники пошли в бани, построенные на горячих целебных источниках. Там Шиха вымыл Мааруфа чудодейственной в. одой, умастил тело снадобьями, глаза намазал сурьмой, и хворь отступила. Потом стал он кормить мукаддама куриным мясом и поить куриным отваром, и тот окреп, и к нему вернулись прежние силы.

Через несколько дней они снова вышли в море и поплыли в Александрию. Как только приблизились они к порту, Али аль-Батарли приказал палить из пушек, а корабли, что стояли на якоре, ответили им приветственными залпами. На берегу встретил их наместник Александрии и поздравил с благополучным возвращением. Отдохнув три дня в Александрии, они отправились в Каир и предстали перед султаном. Увидев их, султан поднялся со своего места, обнял мукаддама Мааруфа и ласково приветствовал трех его спасителей. Он усадил Мааруфа подле себя и велел Джамаль ад-Дину Шихе рассказать об их приключениях. Когда султан услышал, что они взяли в плен короля Каталана Киньяра, он воскликнул: «Приведите его сюда, я хочу взглянуть на этого негодяя». Короля ввели в диван, и султан спросил его: «За что держал ты у себя в плену столько лет мукаддама Мааруфа? Чем досадил он тебе, что ты мстил ему столь бесчеловечно, о жестокий притеснитель?!» На это Киньяр ответил: «У меня был мальчик трех лет, которого я очень любил. Я паше л его на острове аль-Аранис, в покинутом монастыре. Мааруф же, увидев ребенка, стал приваживать его к себе и называть своим сыном. Воспитатель мальчика донес мне об этом, и я, испугавшись, что Мааруф заберет у меня ребенка, заточил мукаддама в темницу». Тут Мааруф воскликнул: «Это мой сын! Клянусь святой Каабой! Его мать сказала мне, что родила мальчика на острове аль-Аранис, в заброшенном монастыре, и я поспешил туда, но уже не нашел ребенка. Где он сейчас?» – «Он у короля Маглуина». – «Но как очутился он у него?» – «Я – вассал короля Маглуина и плачу ему ежегодную дань. Однажды он приехал ко мне во дворец и увидел ребенка. Мальчик понравился Маглуину, а когда бездетный король узнал его историю, стал он меня просить отдать ему Арнуса, ибо решил его усыновить и сделать своим наследником. За мальчика же обещал он не брать с меня дани в тот год. Я согласился, Маглуин увез ребенка к себе и выдал его за своего сына. Вот и вся история Арнуса. Было это много лет тому назад, и теперь мальчик превратился в отважного красавца юношу».

Выслушав рассказ Киньяра, Джамаль ад-Дин Шиха посоветовал султану посадить его в тюрьму и держать там до тех пор, пока Арнус не вернется к отцу.

Между тем шло время, а мукаддам Мааруф все жил в Каире гостем султана, пока однажды Амад ад-Дин не сказал ему: «Когда же вернешься ты к родным и соплеменникам? Они ждут тебя с нетерпением». Тогда мукаддам Мааруф испросил у султана разрешения поехать к родным, с которыми он столько лет был в разлуке. Султан отпустил Мааруфа, и он уехал вместе с Амад ад-Дином.

Тем временем Арнус по-прежнему готовил свою армию к походу. Однажды Хуан сказал ему: «Чего ты медлишь? Пора идти войной на мусульман, пока они не прослышали о том, что ты собираешься напасть на них, и не приготовились к отпору». – «Ты говоришь разумно», – ответил Арнус и приказал выступать в поход. Когда вдали показались минареты Халеба, Арнус спросил Хуана: «Как называется этот город?» – «Это город Халеб, прозванный Серым городом. Если ты захватишь его, то потом легко покоришь Хаму, Хомс и Дамаск, a sa ними и Иерусалим и Газу. Так завладеешь ты всем Египтом». Арнус приказал своим воинам стать возле города лагерем. Наместник Халеба Амад ад-Дин Абуль Хайш, увидев, что враги подступили к городу, велел закрыть ворота и укрепить стены, поставив на них метательные машины. Арнус знал, что горожане приготовились к осаде, и решил послать наместнику Халеба гонца с письмом. Гонец подъехал к стенам города, передал письмо защитникам, а те вручили его наместнику. В письме же говорилось следующее:

«От короля Арнуса наместнику Халеба. Знай, что я пошел войной на султана. Если я одержу над ним победу, то обещаю не трогать твоего города. Если же он победит меня, то будет волен поступать со мной, как захочет. Предлагаю тебе открыть ворота и позволить жителям города торговать с моими воинами. Если же воины мои чем-нибудь обидят жителей, клянусь строго наказать их. Подумай хорошенько и напиши мне ответ». Наместник Халеба ответил Арнусу таким письмом: «Никогда этого не будет. Я не поддамся на твою хитрость. Если хочешь сражаться, начинай осаду, мы готовы к бою. А хочешь уйти, ступай себе с миром».

Потом наместник написал султану и известил его о том, что Арнус, сын Маглуина, короля всей Португалии, стоит у стен города с восьмидесятитысячным войском. Получив это известие, султан, стал советоваться со своими визирями, как быть. Визирь Шахин сказал: «Мой тебе совет: пока Арнус не напал на город, поспеши с войском к Халебу». – «Ты прав», – согласился султан и приказал воинам и всем жителям, способным носить оружие и ездить верхом, готовиться к войне с неверными. Через три дня огромная армия султана двинулась в поход. Достигнув Халеба, она остановилась напротив лагеря врагов. Тем временем франки окружили город, однако пробиться к городским стенам еще не успели.

Когда мукаддам Мааруф узнал, что Халеб осадило войско франков во главе с Арнусом, он признался своим воинам, что Арнус его сын, собрал пятнадцать тысяч храбрецов из Бану Исмаил и двинулся на Халеб. Подойдя к лагерю султана, Мааруф вошел в шатер повелителя правоверных и сказал ему: «Господин мой, как поступить мне?: Ведь Арнус, полководец франков, мой сын». – «Бог даст, – ответил султан, – он и вправду окажется твоим сыном. Тогда аллах приведет его к тебе, и он поможет нам одержать победу над врагами». И султан велел Ибрагиму отвезти Арнусу письмо. Ибрагим сел на коня и поскакал в лагерь франков. Там предстал он перед командующим франкской армией и удивился, увидев в его шатре Хуана. Ибрагим отдал Арнусу письмо повелителя правоверных, тот развернул его и прочел следующее:

«От султана аз-Захира Бейбарса королю Арнусу. Знай, что ты ведешь свой род не от неверных, а от имама Али ибн Абу Талиба,[85] да почиет он с миром. Отец твой мукаддам Мааруф ибн Джамр, начальник крепостей и укреплений, человек знатного происхождения. Поэтому покинь стан наших и твоих недругов, обрети истинную веру и порадуй своего отца, который столько лет мечтал встретиться с тобой. Таков тебе мой совет. И не думай, что из страха перед тобой я обманываю тебя и хитрю. Твоя армия не выстоит против моей. Да будет мир с тем, кто избрал путь праведный и убоялся последствий зла, и да будет проклят тот, кто солгал и сошел с пути добродетели».

Прочитав письмо, Арнус подивился и сказал Хуану: «Посмотри, что пишет мне султан аз-Захир. Он уверяет, что я сын мукаддама Мааруфа». – «Это всего лишь хитрость. Он боится, что ты завоюешь его страну, – ответил Хуан, – напиши, что ему не уйти от сражения с тобой». Арнус так и сделал. Потом он отдал Ибрагиму письмо и заплатил ему, как Положено, пятьдесят динаров.

Получив от Арнуса дерзкий ответ, султан разгневался и приказал готовиться к бою. Оба войска выстроились одно против другого, ударили боевые барабаны, и начался поединок между рыцарем и мусульманским воином. Двадцать дней сражались на поединках лучшие воины мусульман и франков, и всякий раз храбрецы-мусульмане побеждали самых знаменитых рыцарей. А неустрашимее всех были воины из Бану Исмаил и среди них отважные мукаддамы Хасан аль-Мишнати и Хасан ан-Наср ибн Аджбур, которых султан наградил за храбрость орденами. Арнус же, увидев, что множество его воинов погибли в поединках с мусульманами, решил отомстить врагам и самому сразиться с ними. Он выехал на поле битвы и стал одного за другим побеждать своих противников. Тогда выступил против Арнуса мукаддам ан-Наср ибн Аджбур. Сражались они долго, и Арнус понял, что перед ним храбрый герой и опытный боец. Но вот он изловчился, выхватил из-под седла острое копье, метнул его в мукаддама ан-Насра и ранил противника в бедро. Арнус крикнул: «Ступай, лечи свою рану!» И ан-Наср, пристыженный, покинул поле боя. Видя силу и храбрость своего сына, мукаддам Мааруф радовался. Султан же, напротив, страшно гневался на дерзкого юношу. Однажды он сказал Ибрагиму: «Пришел твой черед. Выезжай завтра против Арнуса и привези мне его побежденным». – «Слушаю и повинуюсь», – ответил Ибрагим. На другое утро только Ибрагим собрался сесть на своего боевого коня, как подошел к нему мукаддам Мааруф и сказал: «О сын Шамты, ты хочешь сразиться с моим сыном и победить его, а ведь он не чужой тебе, он – сын твоего дяди». – «Но таково повеление султана». – «Я боюсь, Арнус погибнет в бою с тобой, он еще молод и не так опытен, как ты». – «Что же нам делать?» – «Разреши мне выехать против него, а сам ступай к султану и попытайся унять его гнев». – «Хорошо, пусть будет по-твоему. И да простит меня аллах».

Мукаддам Мааруф сел на коня и выехал на поле брани. Увидев его, Арнус крикнул: «Кто ты, старик?» – «Я Мааруф, отец Арнуса, который собирается сразиться со мной. Послушай, мой мальчик, я твой отец. А твоя мать Марьям – дочь короля Генуи. Она живет у своего отца и уже много лет безутешно оплакивает разлуку с тобой. Поверь моим словам, не к лицу мне, старику, лгать. К тому же у тебя на щеке точь-в-точь такая же родинка, как у меня. Ты не сын Маглуина, потому что от обезьяны не родится лев. Я радовался тому, как расправляешься ты со своими противниками. А сейчас давай сразимся, и я посмотрю, насколько искусен ты в бою». Они начали сражаться. Арнус наносил отцу меткие удары, а Мааруф ловко и умело отбивал их, и так учил он сына владеть мечом.

Между тем Ибрагим пришел к султану, и повелитель грозно спросил его: «Где Арнус?» – «О повелитель правоверных, – ответил Ибрагим, – Арнус – доблестный рыцарь и опытный боец. Если будет угодно аллаху, завтра я возьму его в плен». Султан сменил гнев на милость и отпустил Ибрагима. Наутро Ибрагим только собрался на поединок с Арнусом, как снова подошел к нему мукаддам Мааруф и опять уговорил его не сражаться с сыном. И снова Мааруф встретился с Арнусом и стал учить его военному искусству. Так продолжалось три дня. Наконец султан пришел в ярость и заявил: «Завтра я сам выеду сразиться с Арнусом». Мааруф испугался за сына и поспешил предупредить его письмом:

«Будь осторожен, – писал он Арнусу, – завтра с тобой будет сражаться султан. Он хочет взять тебя в плен. Поэтому привяжись к седлу цепями, тогда он не выбьет тебя из седла… Опасайся его, ибо он искусный и отважный боец».

Арнус послушался совета отца. На следующий день обвязал он себя железной цепью, прикрепил ее к седлу четырьмя цепями поменьше, выехал на поле брани и крикнул: «Скажите султану, что Арнус готов сразиться с ним». Когда донесли султану эти слова, он удивился, откуда Арнус знает о его намерениях, однако надел боевые доспехи, сел на вороного коня и выехал на поле брани. Они бились больше часа, и ни один противник не превзошел другого. Наконец султан нанес Арнусу меткий удар палицей. Юноша, защищаясь, резко прижал щит к плечу, и вывихнутая рука его повисла плетью. Однако он собрался с силами и занес меч над головой султана, но султан подставил палицу, и меч переломился. В руке у Арнуса осталась лишь рукоять. Тут султан кинулся на него и хотел выбить из седла, но, увидев, что Арнус привязан, обхватил юношу руками, поднял вместе с седлом и поскакал в свой лагерь. У входа в шатер он сбросил Арнуса наземь и приказал отрубить ему голову, если он не признает своего отца и не примет ислам. Тут Арнус очнулся и увидел возле себя палача с мечом в руке, который стоял, ожидая приказа султана. Юноша закрыл глаза, и вдруг явился ему его предок, имам Али, повелитель правоверных, и сказал: «Знай, что твой отец, мукаддам Мааруф, – мой потомок, и потому следует тебе принять ислам». Арнус спросил: «А кто ты, о превосходнейший из превосходных?» – «Я Али ибн Абу Талиб». Тут Арнус промолвил: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его». Когда эти слова слетели с уст Арнуса, Ибрагим бросился к Мааруфу и воскликнул: «Я принес тебе радостную весть, твой сын Арнус принял ислам». – «В награду за такое известие требуй чего хочешь», – ответил Мааруф. «Прошу тебя, да пошлет аллах тебе долгую жизнь, завещай мне свои боевые доспехи и кольчугу». – «Клянусь, что ты будешь их седьмым владельцем и никто, кроме тебя, не наденет их».

После этого Ибрагим подошел к Арнусу, наклонился над ним и положил ему руку на лоб. Тот очнулся и опять повторил священные слова. И не было на свете человека счастливее мукаддама Мааруфа. Он поднял сына стад обнимать и целовать его, а потом повел к султану! «О повелитель правоверных, – сказал Мааруф, – сын мой Арнус принял ислам». Султан сошел с трона, пожал Арнусу руку и проговорил: «Поздравляю тебя, сын мой. Проси у меня чего хочешь». – «Разреши мне, о повелитель правоверных, – сказал Арнус, – вернуться к своему войску и уговорить воинов принять ислам. Тому, кто согласен принять истинную веру, позволь остаться в твоей стране, тех же, кто откажется, отпусти назад, в Португалию. Если же найдутся непокорные, которые захотят сразиться с нами, то мы вступим с ними в бой и убьем злодеев». Султан благословил Арнуса на праведное дело, и юноша вскочил на коня и поспешил к своему войску.

Там призвал он к себе королевичей и Хуана и сказал им: «Я хочу, чтобы вы поехали со мной к султану». Они не стали противиться и все вместе явились к повелителю правоверных. Султан встретил их приветливо, пригласил садиться, а когда все уселись, Арнус спросил Xyaна: «Так признайся же наконец: кто мой отец?» – «Твой отец – мукаддам Мааруф». – «Что же означают твои прежние слова?» – «То была ложь». Султан улыбнулся, а Хуан рассказал Арнусу про то, как Марьям приехала в Иерусалим, как приняла ислам и вышла замуж за мукаддама Мааруфа, а потом ее обманом увезли к отцу и по дороге в Геную она родила на острове аль-Аранис сына. Арнус подивился услышанному и сказал Хуану! «Аллах даровал мне свою милость, я стал мусульманином. Согласен ли и ты принять ислам?» – «Так вот для чего привез ты нас к султану?! – воскликнул Хуан. – Однако я не желаю принимать вашу веру». – «Тогда покинь сейчас же войско короля Маглуина и не смей приближаться к нему, а не то будет тебе плохо». Потом Арнус обратился к королевичам и сказал: «Я принял ислам и уверовал в аллаха. Кто не хочет, подобно мне, стать мусульманином, пусть возвращается в свою страну». Королевичи ответили: «Мы не покинем тебя», – и приняли ислам. Затем они вернулись к своим воинам и стали уговаривать их перейти в мусульманскую веру. Многие согласились, тех же, кто воспротивился, с миром отпустили на родину. Воины, принявшие ислам, поставили свои палатки рядом с палатками султанова войска, и повелитель правоверных обрадовался и объявил, что вновь обращенные во всем равны его воинам и нет между ними отличий ни в правах, ни в обязанностях.

Через семь дней султан приказал выступать в обратный путь. В скором времени они благополучно достигли Каира. Султан разместил воинов Арнуса в крепости аль-Кябш, а самого Арнуса и португальских королевичей поселил в доме Бадиса ас-Собки.

Через некоторое время Мааруф попросил у султана разрешения поехать с сыном в Геную, чтобы повидать мать Арнуса Марьям. Султан разрешил, и они отправились в Геную. Там предстали они перед королем, и Мааруф спросил его: «Ты узнаешь меня?» – «Да, – ответил король, – ты – мой зять мукаддам Мааруф. Но кто этот юноша? Я не знаю его». – «Это Арнус, сын твоей дочери Марьям». Король обрадовался и повелел стрелять из пушек в честь приезда дорогих гостей. «А где жена моя Марьям?» – спросил Мааруф. «От великого горя она затворилась в своих покоях и никогда не выходит из них». – «Пошли известить ее о приезде сына». Король послал к Марьям слугу, но она не поверила его словам и стала рыдать еще горше. Тогда отец с сыном поднялись к ней в покои, и, увидев Мааруфа, женщина спросила: «Кто ты такой?» – «Я муж твой Мааруф, а это наш сын Арнус. Я привел его к тебе, чтобы перестала ты горевать». – «Господин мой, – сказала в ответ Марьям, – я узнаю своего сына по родинке на щеке». Она приблизилась к Арнусу, увидела у него родинку и тут же потеряла сознание от радости. Арнус бережно взял ее на руки, уложил на постель, а слуги принесли ароматичный уксус и привели Марьям в чувство. Она стала целовать сына, не веря, что наконец видит его перед собой. Горе и тоска покинули Марьям, встреча с дорогими ее сердцу мужем и сыном вернула ей силы и здоровье. Приближенные короля поздравили Марьям с возвращением сына ее Арнуса, а она осыпала его ласками и подарками.

Двадцать дней жил Мааруф с сыном в Генуе, а потом сказал жене, что пора собираться домой. Они уведомили об этом короля, и король промолвил: «Если вы так решили, пусть будет по-вашему». Они распрощались с королем, сели на корабль и поплыли в Латакию. А сойдя на берег, направились в крепость Сахьюн. Бану Исмаил, прослышав о приезде мукаддама Мааруфа с женой и сыном, украсили крепость и зарезали множество баранов. Семь дней все пировали и веселились, радуясь возвращению мукаддама. Мааруф, его сын и жена сидели на почетных местах, а люди Бану Исмаил состязались в их честь в скачках и искусстве владеть мечом. Бану Исмаил поздравляли мукаддама и говорили ему: «Наконец-то мы снова вместе, о начальник крепостей и укреплений». На это Мааруф отвечал: «Только тех буду я считать своими верными воинами, кто признал Шиху Джамаль ад-Дина. Тем же, кто не подчинился ему, нет места в моей крепости».

Через некоторое время Мааруф собрался в Египет. Он оставил править крепостью племянника своего Амад ад-Дина, а сам взял жену и сына и поехал в Каир. Там поселились они в доме Бадиса ас-Собки, и на следующее утро Арнус явился в диван. Султан встретил его приветливо, пожаловал платье со своего плеча и сказал: «Всех королевичей, что приехали с тобой, я назначаю эмирами, à тебя – старшим над ними. Отныне место твое в диване, среди главных визирей и советников».

Прошел большой или малый срок, как вдруг однажды явился к султану гонец с письмом из Бурсы, а написано в нем было следующее:

«От эмира Масуда, правителя Бурсы, брата визиря Ага Шохина, господину нашему султану, повелителю правоверных, хранителю святынь. Извещаем тебя, господин наш, что неподалеку от Бурсы стоит город ар-Рухам и правит им колдунья по имени Шамакрин. Пожелала она, чтоб я платил ей дань, и стала грозить напасть на наш город и разрушить его, если не исполню я ее воли. Я ответил королеве, что город наш неподвластен ей и не смеет она взимать с него дань. Если же королева пойдет на нас войной, мы готовы встретить ее мечом. Потом укрепил город, вооружил воинов и подослал лазутчиков в королевство Шамакрин. Вскоре лазутчики донесли, что проклятая колдунья приказала франкским королям прислать ей в помощь воинов, и они, испугавшись ее хитрости и коварства, не осмелились отказать ей. Шамакрин собрала большое войско из конных и пеших и готовится пойти на нас войной. Умоляем тебя, о повелитель правоверных, помоги нам против злобной нечестивицы. Сила мусульман в их единении. Засим приветствуем вас».

Султан велел чтецу дивана прочесть письмо вслух, чтобы все визири и эмиры знали, о чем пишет наместник Бурсы. Когда Арнус услышал, что королева Шамакрин грозит Масуду войной, он поднялся со своего места и сказал: «Прошу тебя, о повелитель правоверных, пошли меня с моими воинами на помощь эмиру Масуду. Я завоюю город этой проклятой королевы и стану в нем правителем». – «Хорошо, – ответил султан, – поезжай в Бурсу, а я помогу тебе всем, чем нужно».

Тут встал визирь Шахин и сказал: «О повелитель правоверных, позволь мне с моими воинами отправиться вместе с Арнусом. Ведь я родом из Бурсы, я хочу защитить ее жителей и помочь эмиру Масуду». – «Пусть будет по-твоему», – ответил султан и повелел готовиться к походу. Арнус разбил лагерь за городскими стенами и стал обучать воинов. Потом приказал он доставить палатки и съестные припасы, привести верблюдов и мулов. Через десять дней все было готово, и войско во главе с Арнусом и визирем Шахином выступило в поход. Когда они подошли к городу Хама, Арнус послал гонца к Бану Исмаил, призывая их идти вместе с ним на город ар-Рухам, чтобы завоевать его во имя аллаха.

Получив послание Арнуса, Бану Исмаил разожгли костры на вершинах гор, и по этому знаку из всех крепостей собралось более десяти тысяч воинов племени. Они двинулись следом за армией Арнуса и вскоре нагнали ее. А султан аз-Захир, напутствовав Арнуса и Шахина добрыми пожеланиями, послал за Джамаль ад-Дином Шихой. Когда Шиха предстал перед ним, султан дал ему прочитать письмо наместника Бурсы и сказал: «Я хочу, чтобы ты поехал вслед за Арнусом и Шахином и помог им справиться с проклятой Шамакрин». – «Не тревожься, о повелитель правоверных, – ответил Шиха, – в самом скором времени я буду вместе с ними».

Между тем войско Арнуса и Шахина наконец достигло Бурсы. Еще издалека увидели мусульмане, что у стен города идет сражение. Уже пятнадцать дней продолжалась осада. Жители Бурсы храбро сражались, но силы их были на исходе, и они потеряли надежду на спасение. Увидев, что враги одолевают защитников Бурсы, Арнус приказал идти в наступление. Его воины молнией ринулись на врага и сокрушили войско колдуньи. Враги поняли, что им не выстоять, и обратились в бегство. Мусульмане преследовали их, пока не наступила ночь. Много врагов было убито, много взято в плен. Потом воины Арнуса вернулись на поле боя, собрали брошенное врагами оружие и согнали в табун коней вражеской конницы. Утром эмир Масуд вышел ив ворот Бурсы встретить своих спасителей. Он поздравил их с победой и поблагодарил за помощь. Ага Шахин и Арнус прожили в Бурсе семь дней, а потом построили свое войско и ровными рядами двинулись на город ар-Рухам. Только подошли они к городу, как из крепостных башен повалил черный дым и заполыхало пламя. Арнус приказал войску стать подальше от городских стен. Тут ворота города распахнулись, и из них вышли готовые к бою воины колдуньи Шамакрин. Началась битва. Мусульмане сражались, словно орлы. Не прошло и часа, как неверные отступили и поспешили укрыться за степами города. Мусульмане устремились следом за ними к воротам, но тут из башен снова вырвались языки пламени с дымом и искрами, и правоверные отошли, ибо бессильны были против колдовских чар Шамакрин.

Так продолжалось целый месяц. Когда враги встречались за крепостными стенами, воины Арнуса одерживали победу, обращая неверных в бегство. Но стоило им приблизиться к городским воротам, как крепостные стены и башни изрыгали на них пламя и дым. Арнус пришел в уныние, не зная, как ему быть. В это время в его лагере появился Джамаль ад-Дин Шиха со своим сыном Мухаммедом ас-Сабиком. Увидев хитреца Шиху, Арнус и визирь Шахин очень обрадовались и рассказали Шихе о том, что проклятая Шамакрин посадила на стены своего города демонов, изрыгающих дым и пламя, и не знают они, как о ними справиться. «Бог даст, мы одолеем колдунью, – сказал Шиха, – а сейчас я пойду со своим сыном в город, вы же молитесь, чтобы аллах послал нам удачу».

Шиха переоделся греческим священником, пробрался в город и пришел к Щамакрин. Он благословил королеву и вознес в ее честь молитву. Колдунья встретила его ласково, усадила и сказала: «Святой отец, останься у меня и помоги мне одержать победу». – «Для того я и пришел в твой город», – ответил Шиха. Шамакрин обрадовалась и стала во всем слушаться советов Шихи.

Однажды решила она погадать на песке, чем кончится война, и узнала, что город завоюет полководец по имени Арнус ибн Мааруф и станет ар-Рухам неприступной крепостью, откуда Арнус будет нападать на франков. Шамакрин захотела узнать, кто же навлечет на нее это несчастье, заперлась в своей комнате и стала колдовать, И открылось ей, что греческий священник – это Шиха, который убьет ее и поможет Арнусу завоевать ее город. Тогда она сотворила подобных себе бестелесных призраков, и всякий, кто видел ее двойников, принимал их за королеву Шамакрин.

Между тем Шиха и его сын переоделись слугами и стали по всему дворцу искать королеву. Джамаль ад-Дин наказал сыну следить за дворцовыми переходами, по которым обычно ходила Шамакрин, и, увидев колдунью, убить ее ножом. Сам же стал осматривать одну комнату за другой. В одной из комнат увидел он Шамакрин. Она спала и громко храпела во сне. Шиха подумал, что это настоящая королева, и перерезал ей горло. Вдруг голова отделилась от туловища, взлетела к потолку, и изо рта ее потоками хлынула кровь. Шиха бросился к двери, но она оказалась заперта, а кровь все лилась, затопляя комнату. Чтоб не утонуть, Шиха ухватился за цепь, свисавшую с потолка, поднялся по ней под самый потолок и воззвал к аллаху, моля о спасении.

Между тем Шамакрин не терпелось узнать, отомстила ли она Шихе, и колдунья вышла в коридор. Тут заметил ее Мухаммед ас-Сабик, сын Шихи, кинулся на нее и несколько раз ударил ножом. Шамакрин повалилась на пол и испустила дух. Тогда кровь сразу исчезла из той комнаты, где был Шиха, а демоны на городских стенах перестали изрыгать пламя и дым. Мухаммед ас-Сабик спрятал тело королевы под лестницей, а сам пошел искать отца. Когда увидел он, что отец висит под потолком, воскликнул в удивлении: «Что случилось с тобой, отец мой?» – «Помоги мне слезть отсюда, сынок!» – проговорил Шиха. Мухаммед встал на стол и помог отцу спуститься вниз. Тогда Шиха рассказал ему, как обманула его колдунья. Мухаммед в недоумении промолвил: «Но куда же девалась кровь?» – «Все это колдовские чары, – объяснил Шиха сыну, – колдуны могут сотворять подобных себе бестелесных призраков, которые кажутся людям живыми существами. Еще во времена фараонов колдуны превращали палки и веревки в змей и скорпионов, а люди принимали их за настоящих гадов. Теперь же ступай к Арнусу и визирю Шахину и скажи им, чтобы они не медля брали город приступом. Я же постараюсь открыть им ворота. Да скажи Арнусу, что демоны на стенах и башнях теперь не страшны, потому что колдунья умерла. Пусть воины смело поднимаются на стены, их никто не охраняет, ибо враги надеются на демонов», Мухаммед ас-Сабик отправился исполнять поручение отца, а Джамаль ад-Дин подмешал в кувшин вина снотворного зелья и под видом слуги Шамакрин пошел к городским воротам. Он сказал страже, что его госпожа Шамакрин посылает им вина, и стал поить караульных. Так усыпил он стражников возле одних ворот и отправился к другим, где проделал то же самое. Потом открыл он все ворота, ведущие в город, и конница Арнуса с криками «аллах велик» ворвалась в ар-Рухам. Еще не рассвело, когда неверные запросили пощады. Арнус обещал, что его воины не тронут их, а сам пошел в королевский дворец и стал награждать там храбрецов, которые прославились подвигами в этом бою.

Тут явился к нему один воин из Бану Исмаил по имени Насир ибн Дагир аль-Анид, поздравил Арнуса с победой и сказал: «Да будет тебе известно, господин наш, что я из тех Бану Исмаил, которые, отказались подчиниться Шихе Джамаль ад-Дину и сохраняли верность мукаддаму Мааруфу ибн Джамру, твоему отцу. Вернувшись после чудесного спасения, мукаддам Мааруф не пожелал быть нашим начальником и отдал должность Шихе, но остались еще воины, которые по-прежнему не хотят признавать Шиху. Слава аллаху, появился ты, сын и наследник нашего господина. Мы хотим служить тебе и сражаться под твоими знаменами во имя аллаха». – «Мне следует посоветоваться с Джамаль ад-Дином, начальником крепостей и укреплений, – сказал Арнус, – только тогда я дам тебе ответ».

Он послал за Шихой и, когда тот явился, встретил его ласково и усадил подле себя. Джамаль ад-Дин поздравил Арнуса с победой, а Арнус рассказал ему о просьбе Бану Исмаил. «Пусть будет так, – ответил Шиха, – я не вижу в этом дурного. Я сам с радостью готов служить господину моему Арнусу». И Арнус воскликнул, довольный: «Да благословит тебя аллах, о начальник крепостей и укреплений!»

После победы над проклятой колдуньей Арнус решил остаться в ар-Рухаме. Он укрепил город и стал управлять им по справедливости. А визирь Шахин прожил в ар-Рухаме двадцать дней и попросил у Арнуса разрешения двинуться со своим войском в обратный путь. Арнус отпустил его, и Шахин отправился в Египет.

По дороге он остановился на три дня в Бурсе, где эмир Масуд устроил празднества в его честь. Потом Масуд поехал провожать брата и взял с него клятву, что Шахин приедет еще раз навестить его. В Каире жители радостно встретили визиря Шахипа, ибо был он любимцем народа. Он явился в диван, сел на свое место и рассказал султану все, что с ними было. Султан радовался, слушая его рассказ, и призывал на него благословение аллаха.

Поведал мухаддис, когда султан разрешил Бану Исмаил вернуться в свои крепости, они пришли к казначею за жалованьем. Но казначей сказал им: «Сейчас в казне нет денег. Обождите десять дней, пока не выплатят наместники налогов». – «Не пристало нам ждать жалованья, – возразили Бану Исмаил, – когда султан разрешил нам вернуться в свои крепости. Мы отправимся в путь без денег, а вы пришлете их нам, или мы сами потом приедем за ними». Казначей обещал прислать им жалованье, и Бану Исмаил разъехались по своим крепостям. Через десять дней, когда наместники областей собрали положенные налоги, казначей отсчитал жалованье Бану Исмаил, погрузил сундуки с деньгами на мулов и отправил их под охраной десяти всадников в крепость Сахьюн. Он наказал провожатым доставить сундуки Амад ад-Дину, чтобы он раздал жалованье бедуинам. Однако, когда каравану оставался один день пути, дорогу ему преградил отряд воинов из Бану Исмаил. «Куда вы едете и что везете?» – спросил провожатых мукаддам – предводитель отряда. «Мы едем из Египта в крепость Сахьюн, везем жалованье для Бану Исмаил». – «Оставьте сундуки здесь, а сами отправляйтесь на все четыре стороны», – приказал мукаддам. «Мы повинуемся тебе, – ответили провожатые, – но если нас спросят, кто забрал деньги, что мы скажем?» – «Скажите, что их взял Мансур аль-Акаб, мукаддам крепости аль-Кяхф».

Посланные доехали до крепости Сахьюн и рассказали Амад ад-Дину о том, что с ними случилось. Тогда Амад ад-Дин известил всех Бану Исмаил, что их жалованье забрал Мансур аль-Акаб, не оставив им ни дирхема.

История же Мансура такова: это был храбрый и могучий воин, который отказался признать Шиху начальником крепостей и укреплений и вознамерился убить его. Отправившись на поиски Шихи, он и повстречал десятерых всадников, которые везли деньги в крепость Сахьюн.

Когда Бану Исмаил узнали, что их жалованье забрал Мансур аль-Акаб, они в гневе воскликнули: «Как смеет он брать наши деньги?! Нам нет дела до его вражды с Шихой и султаном!» Они посоветовались между собой я решили поехать к Мансуру и потребовать свои деньги назад. Отрядили десять мукаддамов и послали их в крепость аль-Кяхф. Подъехав к крепости Бану Исмаил остановились отдохнуть на берегу ручья. Вдруг, откуда ни возьмись, появился Мансур с копьем в руке. Завидев мукаддама, Бану Исмаил поднялись и вежливо приветствовали его. «Я не нуждаюсь в ваших приветствиях, – грубо ответил Мансур, – скажите лучше, куда вы направляетесь?» – «К тебе». – «Зачем «вам нужен?» – «Мы хотим, чтобы ты вернул нам наши деньги». – «Те самые, за которые вы продали султану и Шихе свою силу и храбрость?!» – «Так-то ты разговариваешь с гостями?! А мы надеялись, что ты пригласишь нас в свою крепость и встретишь как подобает!» – «Это еще не все, что я вам хотел сказать! – воскликнул Мансур, – Над вами смеется весь свет. Убирайтесь отсюда! Только настоящие мужчины смеют ступать на мою землю!» И он бросился на них с копьем. Один из мукаддамов выхватил меч, чтобы отразить удар, но Мансур успел ранить, его в плечо и ускакал. Мукаддамы перевязали раненого товарища, вернулись в свои крепости и стали собирать людей, чтобы напасть на крепость Мансура аль-Акаба. Однако прежде они известили султана о том, что хотят проучить Мансура за оскорбление и отнять у него свои деньги. Узнав об этом, султан встревожился, опасаясь раздоров в племени Бану Исмаил. Он переоделся курдским купцом, сел на своего вороного коня и решил объехать все крепости. В долине ан-Наваир, неподалеку от Акки, попался ему навстречу всадник. Присмотрелся к нему султан и сказал про себя: «Уж не мятежник ли это Мансур аль-Акаб? Попробую-ка я взять в плен смутьяна».

Всадник же и вправду был Мансур аль-Акаб. Он узнал, что мукаддамы задумали напасть на его крепость, и отправился за помощью к франкским королям. Повстречавшись с султаном, Мансур спросил его: «Куда ты едешь, почтенный человек, без слуг и товарищей? Разве ты не боишься, что у тебя отберут твоего коня?» – «Я не тан боюсь за коня, – ответил султан, – как за мешок с золотом, что веэу с собой». Услышав про золото, Мансур выхватил меч и вскричал: «Отдавай мне мешок и копя и ступай куда глаза глядят». Султан стал упрашивать элодея отпустить его с миром, а сам незаметно подъезжал к нему все ближе и ближе, чтобы достать его своей дамасской булавой. Но Мансур первым бросился на султана, и началась между ними схватка. Они сражались больше часа, и наконец султан поразил коня Мансура. Конь упал мертвый, а Мансур поднялся с земли и воскликнул: «Горе тебе! Ты лишил меня коня». Он стал биться пешим. Султан испугался за своего копя и тоже спешился. Мансур улучил момент, вспрыгнул на спину султанова коня и умчался, как ветер. Отъехав подальше, он разглядел похищенного коня и увидел, что это скакун великолепной породы. «Аллах вознаградил меня, – подумал Мансур, – и послал мне взамен убитого стократ лучшего коня».

В это время Ибрагим хватился султана и не нашел его. Он спросил Османа, и тот сказал, что султан переоделся купцом, сел на коня и уехал. Ибрагим сказал Сааду: «Думается мне, что султан отправился в крепости, чтобы помешать Мансуру аль-Акабу затеять смуту». Они оседлали коней и поскакали той же дорогой, какой уехал султан. На пути встретился им всадник, и Ибрагим узнал в нем Мансура аль-Акаба, который ехал верхом на лошади султана. «Не иначе как сразился он с султаном и отобрал у него коня», – проговорил Ибрагим. Он достал белый платок и стал размахивать им над головой, прикинувшись слабоумным. Потом приблизился к Мансуру и спросил: «Скажи, добрый человек, где дорога на ан-Накуру?» Мансур увидел под Ибрагимом отличного коня и крикнул: «Эй ты, слабоумный, слезай с лошади!» – «Почему, добрый человек, я должен слезть с нее?» – «Потому что она мне нравится. Да пошевеливайся, не то не сносить тебе головы». И он кинулся на Ибрагима, стараясь убить под ним лошадь. Чтобы уберечь коня, Ибрагим спешился. Мансур тоже сошел на землю, и они продолжали драться. Тут оказался Мансур рядом с лошадью Ибрагима, вскочил на нее и понесся стрелой. Через некоторое время он рассмотрел свою новую лошадь, удивился и воскликнул: «С каких это пор у друзов[86] и курдов такие отличные кони?! Клянусь аллахом, мир перевернулся!»

Ибрагим же сел на султанова коня и поехал с Саадом дальше. Вскоре встретили они султана, который брел пешком. Ибрагим отдал повелителю его коня и рассказал про схватку с Мансуром. Потом он велел Сааду раздобыть ему лошадь или мула. Саад нанял у крестьянина мула, Ибрагим сел на него, и они отправились все вместе к Бану Исмаил.

Между тем Мансур ездил по городам побережья и просил у франкских королей помощи. Однажды встретился ему человек, который вез на муле два бочонка. Мансур крикнул ему: «Что везешь, хозяин?» – «Вино из своего винограда, господин, Я каждый год делаю вино и езжу продавать его в город». – «Дай мне попробовать твоего вина», – попросил Мансур. «Изволь», – ответил человек и подал ему кувшин вина. Мансур выпил его одним духом и не успел отъехать и двух шагов, как потерял сознание. Тогда человек положил Мансура поперек седла, связал ему руки и ноги и пристегнул лошадь к мулу. Потом сел на мула верхом и направился в крепость аль-Кяхф. И был это не кто иной, как Джамаль ад-Дин Шиха.

Тем временем султан приехал со своими телохранителями к бедуинам, и они встретили гостей как подобает. Не успел султан расположиться на отдых, как видит – едет Джамаль ад-Дин Шиха, а рядом с ним на лошади Ибрагима – связанный Мансур аль-Акаб. Шиха спешился, приветствовал султана и сказал ему: «Вот твой враг, о повелитель правоверных». – «Да благословит тебя аллах, Джамаль ад-Дин!» – воскликнул султан. Мансура сняли с седла, заковали в кандалы, и Шиха рассказал султану, как ему удалось поймать подлого мукаддама, который ездил от одного франкского короля к другому, прося помощи против своих братьев Бану Исмаил. «Скажите мне, о Бану Исмаил, – спросил султан, – какого наказания заслуживает человек, который взбунтовался против султана, хотел убить его, присвоил деньги своих братьев и искал помощи против них у врагов?» – «Смерти!» – воскликнули Бану Исмаил в один голос. Султан приказал бросить Мансура на плаху и разбудить его. Мансур очнулся и увидел, что он лежит на плахе, а рядом стоит палач и ждет сигнала, чтобы отрубить ему голову. Он повернулся в другую сторону и увидел султана, а рядом с ним Шиху, а вокруг них воинов и мукаддамов Бану Исмаил. Испугался Мансур и закричал: «Спасите меня, Бану Исмаил!» Но Бану Исмаил ничего не ответили и стояли, опустив головы. Потом вышел вперед один из мукаддамов и сказал: «Ты недостоин нашего заступничества». Мансур увидел, что не будет ему от них снисхождения, и обратился к султану: «Помилуй меня, о повелитель правоверных, я всю жизнь буду твоим верным слугой. Клянусь аллахом, я сделаю для тебя все, что ты потребуешь». – «Хорошо, – сказал султан, – я помилую тебя, если ты признаешь Джамаль ад-Дина Шиху начальником крепостей и укреплений». – «Признаю его тысячу раз!» – воскликнул Мансур, «Снимите о него оковы», – приказал султан. Заву Исмаил освободили Мансура от цепей, а потом спросили султана: «А как же деньги, которые он украл у нас?». -. «Я простил ему этот проступок, – ответил султан, – вы же получите все сполна, когда будете в Каире. А теперь пожми руки своим братьям мукаддамам, – обратился он к Мансуру, – и помирись с ними». Мукаддам Мансур аль-Акаб подошел сначала к султану, а потом ко всем мукаддамам, каждому пожал руку и попросил прощения за содеянное им. Потом он пригласил султана и всех, кто был с ним, оказать ему честь и погостить три дня в его крепости. Султан согласился и поехал вместе с Джамаль ад-Дином и Бану Исмаил в крепость Мансура аль-Акаба. Там Мансур устроил знатный пир и три дня развлекал гостей разными забавами. На четвертый день султан велел Ибрагиму и Сааду собираться в обратный путь и сказал на прощание мукаддамам: «Когда поедете следующий раз в Каир, привезите с собой мукаддама Мансура аль-Акаба, ибо следует определить ему должность и дать место в диване». Из крепости султан направился в Дамаск, потому что сердцем был всегда привязан к этому городу. Пробыв там семь дней, он вернулся в Каир и принялся за государственные дела.

Прошло время. Однажды сын султана Саид выпил запретного зелья и, охмелев, стал буянить в гареме и поносить рабынь и служанок. Когда султан узнал о бесчинствах сына, схватил он бамбуковую палку и принялся ею колотить Саида. Лишь заступничество матери спасло юношу. Саид же обиделся на отца и решил отомстить ему, Всю ночь думал он, чем бы досадить султану, а под утро решился покинуть отцовский дом. Он встал до зари, надел платье дервиша, взял с собой денег и кое-какие вещи и вышел из дворца» После долгих дней пути достиг он Бурсы и стал искать место для ночлега. Люди принимали его за дервиша, поэтому указали ему пристанище для святых странников. Саид пришел туда и сел в углу, в стороне от всех. Шейх увидел, что он сидит отдельно от других дервишей, молчаливый и грустный, удивился и спросил: «Из какой ты страны?» – «Из Египта». – «А куда идешь?» – «Куда глаза глядят». – «Сядь, сын мой, – сказал шейх, – поближе к своим братьям дервишам». Он приказал слугам принести еды. Все поели. Потом совершили омовение, помолились. Саид стал беседовать с дервишами, рассказывать им хадисы и толковать Коран. Дервиши слушали его и удивлялись его учености и обширным познаниям, а шейх решил сделать его своим преемником и оставил жить у себя.

Между тем на другой день султан спросил о сыне, но никто не знал, куда он делся. Тогда султан оставил вместо себя визиря Шахина, взял своих верных слуг – Ибрагима и Саада и отправился на поиски сына. Они объехали много городов, но не нашли и следов Саида. Наконец прибыли они в Бурсу. Султан, не открыв никому своего имени, стал обходить улицы города. На одной из них он услышал, как прохожий говорил своему товарищу; «Пойдем сегодня помолимся в доме святых странников и послушаем там ученого дервиша, который недавно приехал из Египта». Султан тут же решил пойти за ними и взглянуть, что это за ученый дервиш. Но судьбе было угодно, чтобы приключения Саида на этом не кончились. Когда султан со своими спутниками входил в дом дервишей, Саид заметил их, быстро скинул с себя одежду монаха и бросился бежать. Долго бежал он, пока не очутился на земле франков. Там встретились ему разбойники и спросили; «Ты кто такой и почему ходишь один по пустыне?» – «Я странник в этом мире», – ответил он. «А какова твоя вера?» – «Я – мусульманин». Разбойники схватили его, связали и повезли с собой, а потом продали за пятьдесят динаров министру короля аль-Афлака, и тот послал Саида на скотный двор пасти свиней.

Шло время, Саид пас свиней, но однажды грустно ему стало, задумался он над своей печальной участью и горько заплакал, а потом, обессилев от слез, уснул. Проснувшись, увидел он, что все стадо разбежалось, кроме одной хромой свиньи. Саид в сердцах схватил палку и стал бить свинью, приговаривая: «А ты что же не ушла вместе со всеми?» Свинья завизжала, и на ее визг со всех сторон сбежались пропавшие животные. Саид загнал их в хлев, а потом стал каждый день отпускать свиней погулять. Сам Же ложился спать, привязав рядом хромую свинью. Вечером он бил свинью палкой, и на ее визг собирались остальные. Так он и жил.

Войдя в молитвенный дом, султан и его телохранители стали расспрашивать о шейхе из Каира. Когда им описали его внешность, они поняли, что это был Саид. Однако никто из дервишей не видел, как он ушел и куда скрылся. «Значит, такова воля аллаха», – промолвил султан и вновь отправился искать сына. Целый месяц ходил он по разным городам и наконец вступил на землю франков. Тут напали на него разбойники, но телохранители султана вступили с ними в схватку, десятерых убили, а остальные разбежались. Среди разбойников оказался один, который был только ранен. Ибрагим перевязал ему рану и спросил: «Кто вы такие?» Раненый ответил: «Мы разбойника и всегда промышляем на дороге, что ведет в страну мусульман. Если попадется нам франк, мы отбираем у него добро, а самого отпускаем, а если поймаем мусульманина, то продаем его». Ибрагим спросил: «А не попадался ли вам месяца два тому назад дервиш?» – «Попадался, – ответил разбойник, – мы схватили его и продали министру Марину. Он пасет у него свиней на скотном дворе, в двух днях пути отсюда». Ибрагим поведал султану, о чем рассказал ему разбойник. Они сели на коней и два дня скакали без остановки, пока не достигли жилища министра Марина. Они остановились неподалеку от него, у ручья, и султан послал Саада разведать, там ли его сын. Саад пришел на скотный двор и увидел под деревом спящего человека. Он вгляделся в него и узнал сына повелителя правоверных. Однако не стал его будить, вернулся за султаном и привел его с Ибрагимом на скотный двор. Саид по-прежнему крепко спал, а возле него лежала огромная свинья. Подивившись, султан велел Ибрагиму разбудить сына. Саид проснулся и в недоумении стал озираться по сторонам, а повелитель правоверных спросил его грозно: «Что все это значит, сын мой?» Саид испугался отцовского гнева, заплакал и кинулся к Ибрагиму, ища у него защиты. Ибрагим пожалел его и сказал: «Ваше султанское величество, видно, таково предначертание его судьбы. Слава аллаху, что мы нашли твоего сына, ведь разбойники могли убить его. О повелитель правоверных, прости его. Доброта – свидетельство благородства».

Тут на скотный двор прибыл министр Марин. Сойдя с коня, он приблизился к султану, поцеловал ему руку и промолвил: «О султан, клянусь тем, кто сделал тебя властелином рабов своих, не ведал я, что это твой сын, пока не явился мне во сне человек в зеленой одежде и не сказал: «Сын моего султана аз-Захира служит у тебя на скотном дворе. Немедля ступай к этому юноше и приветствуй его. А потом верни султану наследника и следуй за повелителем правоверных. Тогда, быть может, обретешь ты истинную веру». Тут душа моя раскрылась, и вера вошла в мое сердце. И вот я говорю перед тобой: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его». В ответ на слова Марина султан сказал: «Да пошлет тебе аллах успеха и удачи». – «Господин мой, – продолжал Марин, – я хочу служить тебе до конца дней своих. Разреши мне собрать свое имущество и приехать в страну мусульман». Султан дал Марину свое милостивое соизволение, а потом забрал Саида и отправился в обратный путь. Но прежде, разгневанный, он спросил сына: «Зачем бежал ты из своей страны в эти земли и стал здесь рабом? Клянусь аллахом, в наказание за это ты весь обратный путь пройдешь пешком и снимешь платье раба лишь в Египте». Затем султан сел на коня и поехал, а несчастному Саиду пришлось бежать за ним следом. Когда приблизились они к городу ар-Рухам, Ибрагим сказал Сааду: «Поезжай вперед и предупреди нашего дядю мукаддама Мааруфа и сына его Арнуса о приезде султана. Пусть они задержат его у себя, чтобы бедный Саид мог немного отдохнуть». Саад поспешил вперед, предупредил Мааруфа и его сына, и они выехали навстречу султану. На крепостных стенах ударили пушки, и весь парод высыпал на улицы. Когда гнев султана остыл, Арнус попросил его рассказать историю Саида, и султан поведал, как четыре месяца скитался он по городам и странам, разыскивая сына. «А когда увидел Саида свинопасом, – заключил султан свой рассказ, – поклялся, что он снимет платье раба лишь в Египте». – «О повелитель правоверных, – воскликнул Арнус, – позволь надеть ему поверх платья раба одежду свободного человека, чтобы враги не злорадствовали, видя его унижение». – «Поступай как знаешь», – ответил султан.

Погостив немного в ар-Рухаме, султан двинулся дальше. Арнус и мукаддам Мааруф целый день ехали вместе с ним, а потом взяли с султана клятву непременно навестить их еще раз и вернулись в свой город.

Наконец султан прибыл в Каир. Саид шел за ним пешком через весь город. А добравшись до дворца, заперся в своих покоях, стыдясь показаться людям на глаза.

Прошло время. Однажды явился к султану гонец с письмом из Александрии. И писал наместник Александрии повелителю правоверных:

«Извещаем тебя, о султан, что такого-то дня вошел в наш порт корабль, а на нем прибыл Марин, министр короля аль-Афлака. Он желает поехать в Каир и предстать перед тобой, повелитель правоверных, да продлит аллах твои дни».

«Поезжай в Александрию и привези хозяина своего Марина», – приказал султан Саиду. Саид исполнил повеление отца и поселил министра в «доме гостей». На следующий день Марин явился к султану, поцеловал ему руку и пожелал долгих лет силы и могущества. Султан усомнился в твердости его веры и шепотом спросил Ибрагима: «Уж не принял ли он ислам, чтоб обмануть пас?» – «Лишь аллаху открыта душа человека, – ответил Ибрагим, – нам же не дано знать ее тайн». Султан пожаловал Марину платье со своего плеча, титул эмира и отвел ему место в диване. А у министра короля аль-Афлака была жена по имени Марина. Когда стал он собираться в Египет, она спросила его: «Куда направляешься ты, супруг мой?» Он ответил, что хочет поехать в Иерусалим. Жена поверила ему и стала собираться в дорогу. Марин же утаил от жены, что принял мусульманство. Лишь когда приехали они в Египет и поселились в Каире, он признался ей: «Я стал мусульманином. Прими и ты ислам. Если султан узнает, что ты другой веры, он прикажет убить тебя». Однако Марина не послушалась мужа.

Однажды Марин встретил возле своего дома почтенного шейха с учеником. «Селям алейком!» – промолвил шейх. Марин почтительно ответил на его приветствие. «Поздравляю тебя, сын мой, – продолжал шейх, – наконец ты обрел истинную веру. Однако следует тебе изучить ее каноны и предписания, и я готов помочь тебе в этом и быть твоим наставником». – «Добро пожаловать», – ответил Марин и повел шейха к себе в дом, радуясь, что познает предписания веры. Когда они вошли в дом, шейх снял с себя чалму, сбросил джуббу и воскликнул: «Знай, о Марин, что я Хуан. Как мог ты стать вероотступником и принять ислам? Неужели ты хочешь множить число наших врагов – мусульман?» Хитрый Хуан так долго и настойчиво убеждал Марина, что тот усомнился в вере. Потом Хуан спросил жену его, не стала ли и она мусульманкой. «Нет, – ответила она, – у меня нет такого намерения». Отвратив Марина от аллаха, подлый Хуан уговорил министра пойти к султану и попросить милостивого соизволения разрешить жене его посетить гарем. «Скажи повелителю, – учил Марина Хуан, – что лишь вид благочестивых жен его способен склонить ее сердце к исламу. Если султан согласится, пусть она поживет несколько дней в гареме, а потом примет ислам, но лишь для виду. Когда султан спросит, как открылась ей великая истина, пусть скажет, что видела во сне султана ас-Салиха Айюба, и он наставил ее на путь веры. Если султан спросит, чего бы она желала, пусть скажет, что хочет служить султану и быть старшей на кухне повелителя правоверных. Сама же возьмет склянку с ядом и подольет несколько капель в еду султана». Оставив женщине склянку с ядом, Хуан сел на коня и уехал. Марин же, явившись на следующее утро в диван, сказал султану: «Жена моя до сих пор пребывает в неверии. Разреши ей пожить среди жен твоих, может, тогда примет она ислам». Султан приказал впустить Марину во дворец. По прошествии месяца приняла она ислам и произнесла свидетельство веры. Султану доложили, что Марина стала мусульманкой. Он призвал ее к себе и принялся расспрашивать, как открылась ее душа аллаху. Она ответила, что ей явился во сне султан ас-Салих Айюб и наставил на путь веры. Султан поверил обманщице, обрадовался и спросил: «Чего бы ты желала от меня?» – «Не будет для меня, о повелитель правоверных, большего счастья, чем быть старшей у тебя на кухне». Султан исполнил ее желание, и Марина стала старшей над всеми султанскими поварами. Однажды приготовила она султану завтрак и капнула на кусок арбуза яду. Саид, ни о чем не ведая, только протянул было руку к арбузу, как услышал шаги отца, побоялся притронуться к еде раньше повелителя и вышел. Султан же принялся за еду, съел один кусок арбуза, потом другой. Вдруг почувствовал он сильную боль в желудке и громко застонал. Сбежались к нему слуги, стали спрашивать, что случилось, «Как только поел я вот этого арбуза, – сказал султан, – сразу занемог». Слуги известили визирей и эмиров, что султан отравился. Ага Шахин, Ибрагим и Шиха Джамаль ад-Дин поспешили к султану, и Шиха тут же послал зa султановым лекарем, велев ему захватить с собой снадобье от отравления. Лекарь приказал подать молока, всыпал в него порошок и стал поить султана. Вместе со рвотой вышел весь яд, и тогда лекарь велел султану выпить молока буйволицы, чтоб унять боль. Вскоре султан оправился и щедро наградил лекаря.

Когда тот ушел, султан спросил Ибрагима: «Кто же отравил меня?» – «Думается мне, – ответил Ибрагим, – что это Марина, которая ведает твоей кухней, о повелитель правоверных». – «Как могла она осмелиться на подобное преступление? Ведь я не причинил ей никакого зла. Нет, это сделал сын мой Саид. Я сам видел, как поспешил он уйти, едва завидев меня». – «Упаси аллах! – воскликнул Ибрагим. – За что ты так несправедлив к своему сыну?»

Однако султан приказал Ибрагиму привести Саида. Во дворце встретила Ибрагима мать Саида и сказала: «Молю тебя, господин, уверь султана, что сын мой невиновен». – «Я сделаю все, чтобы рассеять заблуждение повелителя, – пообещал ей Ибрагим, – ибо знаю, что у Саида и в мыслях не могло быть подобного злодеяния». Он привел Саида к султану, и отец спросил сына: «Почему хотел ты отравить меня?» – «Упаси аллах от подобного греха! – воскликнул Саид. – Я, господин мой, каждый день молюсь всевышнему, чтобы ты пережил меня». – «Но я сам видел, как ты украдкой вышел из комнаты, где приготовлен был завтрак для меня, негодяй!» – «Я всего лишь побоялся прикоснуться к еде, прежде чем поест повелитель правоверных». Но султан не поверил Саиду и приказал своему телохранителю отрубить наследнику голову. «Не спеши, повелитель правоверных, – возразил Ибрагим, – ты напрасно обвиняешь сына в том, чего он не совершал». Однако султан в страшном гневе закричал: «Если ты сейчас же не принесешь мне его голову, я велю тебя самого предать пыткам!» – «Я повинуюсь тебе, господин мой, – ответил Ибрагим, – но прежде напиши своею рукой фирман,[87] чтобы не было на мне вины за смерть Саида, ибо ты не простишь мне, если окажется он невиновен». Султан сам написал фирман и отдал его Ибрагиму.

Между тем Ибрагим не стал убивать Саида, а надежно спрятал его и велел никуда не выходить. Он поставил слугу сторожить юношу, а сам пошел в тюрьму и спросил тюремщика, есть ли у него преступники, осужденные на казнь. Тюремщик указал ему на злодея-убийцу. Ибрагим отрубил ему голову, положил ее на блюдо и принес султану со словами: «Вот твой враг, о султан всех времен». – «Собаке – собачья смерть, – промолвил султан, – возьми эту голову, Ибрагим, похорони ее вместе с телом, но не обмывай трупа предателя, не надевай на него саван и не читай над ним молитв». Ибрагим исполнил повеление султана. Султан же, опечаленный, удалился в свои покои и семь дней не выходил из них. На восьмой день пришел он в диван и занялся государственными делами, но по-прежнему был хмур и грустен.

Между тем прослышал Арнус о том, что султан обвинил сына в измене и повелел казнить его, и сказал отцу своему мукаддаму Мааруфу: «Нам следует, отец, поехать, в Каир, навестить султана и разузнать обо всем подробно». Мааруф согласился, и они отправились в Каир. Султан встретил их ласково и приветливо, и Арнус спросил, его про Саида. Султан поведал ему, как было дело, Арнус опечалился и сказал: «Все в воле аллаха, но не поступил ли ты слишком поспешно, о повелитель правоверных?» – «Я убедился, что Саид – враг мне, – ответил султан, – и отомстил ему». – «Разреши мне, о господин наш, – сказал Арнус, – поговорить с дворцовыми слугами». – «Делай как знаешь», – промолвил султан. Он приказал никому не выходить из дворца, пока Арнус не поговорит с каждым. Арнус же призвал к себе управляющего и сказал ему: «Пусть все слуги предстанут передо мной поодиночке, и ты о каждом расскажешь мне, – откуда он родом, какую службу несет и каков нравом». Так они и сделали. Когда подошла очередь Марины предстать перед Арнусом, ноги У нее подкосились от страха, и она с трудом вошла в комнату. Арнус спросил: «Кто эта женщина?» – «По повелению султана она целый месяц прожила во дворце, – ответил управляющий, – а потом приняла ислам, и повелитель правоверных доверил ей свою кухню. Она жена эмира Марина», Заподозрив неладное, Арнус отпустил других слуг, а Марину стал расспрашивать, почему уверовала она в аллаха. Марина ответила: «Однажды приснился мне человек в зеленой одежде и шапке из пальмовых листьев, который сказал: «Прими ислам, о Марина, и тебе будет хорошо». Я спросила его: «Кто ты?» – и он ответил: «Я султан ас-Салих Айюб». Я проснулась и произнесла священное заклинание». Выслушав Марину, Арнус сразу догадался, что она повторяет чужие слова, и сказал ей: «Я знаю, злодей, научивший тебя лгать, дал тебе яд. Открой мне всю правду, не таись. Иначе, клянусь великим султаном, я рассеку тебя пополам». С этими словами Арнус выхватил из ножен меч, и стал он подобен тигру, готовому прыгнуть на свою жертву. Марина от ужаса едва не лишилась сознания и согласилась признаться во всем, умоляя Арнуса пощадить ее. Она рассказала, как Хуан пришел к ним в дом, как уговорил ее для виду принять ислам и дал яд. «Это я отравила султана, – продолжала Марина, – а Саид ни в чем не виноват». Тогда Арнус послал слугу сказать султану, что он нашел преступника… А еще велел схватить Марина и не мешкая привести к нему для допроса. Когда привели министра, Арнус сказал ему: «Послушай, что говорит твоя жена». И она повторила перед мужем свое признание, а Марин в ответ не проронил ни слова. Тогда Арнус повел их обоих в диван и заставил женщину рассказать султану, как было дело. Визири, эмиры и все, кто был в диване, слушали ее в великом изумлении, а султан плакал оттого, что приказал казнить ни в чем не повинного сына. Арнус спросил Марина: «Скажи, почему ты обманул султана и принял ислам без веры в сердце?» – «Вина наша велика, – ответил Марин, – но главный всему зачинщик – Хуан, это он склонил нас на злодеяние. Молю тебя, повелитель правоверных, будь милосерден и прости нас с женой». Султан спросил кадия дивана: «Что гласят законы шариата? Какого наказания заслужили эти люди?» Кадий ответил: «Они хотели отравить его величество султана, и из-за них погибла невинная душа. По законам шариата они должны умереть». Султан приказал казнить Марина и его жену, а их имущество раздать беднякам и сиротам. И слуги тут же исполнили приказ повелителя.

Между тем султан был безутешен и горько упрекал себя зa смерть сына. А мать Саида день и ночь лила слезы, и султан однажды спросил ее: «Когда же забудешь ты о своем горе?» – «Я не утешусь до тех пор, – ответила она, – пока ты не прикажешь казнить убийцу моего сына». – «Но в чем он виноват?! – воскликнул султан. – Он лишь исполнил мое повеление». – «Прогони его со службы, – настаивала жена, – чтобы глаза мои его не видели, а уши не слышали его имени». Султан не стал спорить с женой и решил отослать Ибрагима подальше от столицы. Однажды он призвал Ибрагима к себе и сказал ему: «Я разрешаю тебе поехать на родину, в Хауран, а когда будет в тебе надобность, пришлю за тобой». Ибрагим сразу догадался, почему султан стал немилостив к нему, и ответил: «Ты хочешь услать меня за то, что я выполнил твою волю и убил Саида, но я сделал это по твоему приказу и храню фирман, написанный твоей рукой. Однако я не стану тебе перечить и уеду». Султан промолчал, а визирь Шахин упрекнул Ибрагима: «Ты поступил неразумно, сын мой. Тебе следовало убить вместо Саида какого-нибудь преступника, осужденного на смерть, а наследника спрятать до тех пор, пока не пройдет гнев султана и не узнает он, что сын его невиновен. Тогда ты привел бы Саида к отцу живым и невредимым и получил бы за это награду и благодарность». – «Готовьте награду, – промолвил Ибрагим, – а я буду молить всевышнего, чтобы он помог мне воскресить Саида». – «Разве ты Иисус Христос, что собираешься воскресить мертвого?!» – воскликнул Шахин. В это время вошел управляющий султанским дворцом и объявил, что мать Саида согласна заплатить Ибрагиму десять тысяч динаров, если сын ее окажется жив. Султан проговорил: «И от меня ты получишь столько же, а визири дадут кто сколько может». – «Собирайте деньги, – сказал Ибрагим, – потому что Саид жив, и я спрятал его в надежном месте». – «Так веди же его скорей! – воскликнул султан, – а о деньгах не беспокойся, ты получишь их все до последнего дирхема. Я знаю, что ты небескорыстен», – добавил он с улыбкой.

Ибрагим отправился к жене султана с радостной вестью, попросил у нее платье Саида и сказал, чтобы она готовила обещанные деньги. Взяв у счастливой матери платье, он поспешил к Саиду, одел его, как подобает наследнику султана, и повел в диван. По дороге народ толпами сбегался взглянуть на сына султана, которого воскресил Ибрагим аль-Хаурани. Все радовались, поздравляли друг друга. Жители города били в барабаны, пели и плясали, благословляя султана аз-Захира и его сына Саида, и дивились чудесному воскрешению наследника.

Представ перед отцом, Хайд приветствовал его, поцеловал ему руку, а султан прижал сына к груди, и по щекам его потекли слезы радости. Потом Саид поклонился визирям, эмирам и мукаддамам. Когда все убедились в том, что Саид жив и невредим, Ибрагим заявил, что ни один человек не выйдет из дивана, пока не заплатит ему обещанного. Султан приказал казначею выдать хитрецу десять тысяч динаров, министры собрали сколько могли денег, и Ибрагим отправился к жене султана. Обрадованная женщина дала ему тоже десять тысяч и нарядное платье в придачу, и он ушел довольный.

Поведал мухаддис: в это время приехали в Каир воины Бану Исмаил и привезли с собой мукаддама Мансура аль-Акаба. Султан пожаловал Мансуру платье со своего плеча, назначил его эмиром над тысячью воинов, отвел место в диване и положил подобающее жалованье. Мансур обрадовался и стал благодарить повелителя правоверных.

Между тем Арнус построил большие корабли, оснастил их пушками и принялся нападать на города франков, захватывая добычу и пленных. И так досаждал он франкам своими набегами, что они пожаловались на него Баш Карану, королю Рима, и попросили вступиться за них и унять воинственного мукаддама. Баш Каран послал одного из своих министров в Египет и велел ему отвезти султану письмо и подарки, а Арнусу передать сундук золота в выкуп за пленных рыцарей знатного рода. Министр прибыл на корабле в Александрию, явился к наместнику и уведомил его, что везет письмо и подарки султану от короля Баш Карана. Наместник поселил министра в «доме гостей», а сам послал гонца к повелителю правоверных. Вскоре гонец вернулся с приказом немедля доставить министра в Каир. Прибыв в диван, министр приветствовал султана и вручил ему письмо. А написано в нем было следующее:

«От короля Баш Карана, владыки Рима, султану аз-Захиру. Извещаем вас, что ваш наместник Арнус, правитель города ар-Рухам, беспрестанно нападает на франкских королей, убивает и берет в плен их людей. У него в плену томятся немало королевичей, и отцы их пришли ко мне с жалобой на насилия, чинимые Арнусом. Просим вас освободить пленных и впредь предостеречь Арнуса от подобных злодеяний. Посылаем вам сундук золота в выкуп за пленных и подарки вместе с нашим высочайшим уважением».

Прочитав письмо Баш Карана, султан призвал к себе Арнуса, рассказал ему о письме короля Рима, и Арнус попросил: «Прикажи, господин мой, чтобы привели сюда королевского министра». Министра привели в диван, и Арнус сказал ему с гневом: «Вы хотите, чтобы мы освободили ваших пленных, а сами и словом не обмолвились о тех мусульманах, которых вы захватили в плен или убили. Баш Каран пребывает в неведении, не зная того, что короли, которые жалуются ему на меня, нападали первыми и вероломно пленили множество моих людей. Я не нуждаюсь в его золоте и готов послать ему десять сундуков с золотом в выкуп за наших пленных. Но королевских сыновей и других знатных пленных я оставлю у себя». На эти слова министр ответил: «Мой великий король может освободить своих пленных без всякого выкупа и стереть с лица земли город ар-Рухам, но он послал султану письмо и просит его посредничества. С тобой же король не желает иметь дела». Едва произнес он эти слова, как сверкнул меч Арнуса, и голова министра слетела с плеч долой, обрызгав кровью Айдемира аль-Бахлавана. Айдемир поднялся с места и воскликнул: «Правоверным не пристало убивать послов! Впрочем, чего ждать от найденыша, вскормленного франкским молоком!» – «Я воспитывался у франков, – вскричал в ответ Арнус, – но отец мой – Мааруф ибн Джамр. Твое же происхождение никому не известно, потому что ты раб, которого продавали и покупали!» Айдемир вскипел и кинулся на Арнуса. Султан испугался, что они убьют друг друга, и, чтобы воспрепятствовать кровопролитию, замахнулся на Айдемира бамбуковой палкой. Но Айдемир отпрянул в сторону, и удар пришелся по голове Арнуса. Султан вновь занес палку, чтобы ударить Айдемира, и опять попал Арнусу по голове. Тогда оскорбленный Арнус вскричал: «О султан, тебя называют справедливым. Но ты бьешь меня и жалеешь моего обидчика Айдемира. Смотри же, ты раскаешься в этом!» Вне себя от гнева он выбежал из дивана, вскочил на коня и ускакал. По дороге встретился ему человек, поздоровался с ним и сказал: «Видишь, Арнус, как все переменчиво в этом мире: вчерашний мамлюк сегодня дерзит королю». – «Ты прав, в моей стране я окружен был почетом и уважением», – ответил Арнус. «Я откроюсь тебе, – сказал человек, – я – Хуан, враг султана Бейбарса, и знаю обо всем, что случилось с тобой. Если ты будешь слушаться моих советов, все франкские короли станут подвластны тебе, и тогда ты сумеешь жестоко отомстить Бейбарсу». – «Кого из королей попросить мне о помощи?» – спросил Арнус. «Обратись к Баш Карану». – «Но Баш Каран зол на меня из-за того, что я держу в плену его рыцарей, а теперь я еще убил его посла». – «Рыцарей отпусти, – посоветовал Хуан, – а в убийстве посла я обвиню Айдемира. Не тревожься, я помирю тебя с королем Баш Караном, и ты будешь предводителем его войска». – «Я отправлюсь в ар-Рухам и освобожу пленных, – сказал Арнус, – а ты поспеши в Рим к королю Баш Карану».

Прибыв в Рим, Хуан рассказал Баш Карану о ссоре Арнуса с султаном аз-Захиром и добавил: «Я хочу вернуть Арнуса в нашу веру, и он поможет тебе в войнах с мусульманами». – «Дай бог, чтобы тебе это удалось», – ответил король.

Арнус посадил пленных на корабль и поплыл вместе с ними в Рим. А наместником в ар-Рухаме оставил вместо себя визиря Мухаммеда Вардунша.

В Риме король, Хуан и министры встретили Арнуса с почетом и торжественно препроводили во дворец. Хуан сказал Баш Карану: «О король, не мешкая собирай войско и отомсти султану за убийство твоего министра. А во главе войска поставь Арнуса, который жаждет отплатить султану за оскорбление». Король стал держать совет со своими министрами, и они сказали ему: «Не торопись, о король, начинать войну, пока не узнаешь, почему был убит твой министр». – «Ваши слова разумны, – согласился король, – нам следует повременить».

Между тем султан аз-Захир велел привести к себе спутников министра, известил их о смерти посла и вручил письмо для короля. Они положили тело убитого в гроб и повезли с собой. Прибыв в Рим, посланные передали королю письмо султана, и он прочитал в нем следующее:

«От повелителя правоверных султана аз-Захира королю Ваш Карану. Извещаем вас, что ваш министр пал жертвой своего высокомерия и болтливости. Зачем послал ты к нам дурака и болтуна? Впредь следует тебе выбирать в послы людей умных и благовоспитанных, которые умеют вести себя при дворах королей и султанов. Засим приветствую тебя».

Прочитав письмо, король Баш Каран воскликнул, обращаясь к министрам и Хуану: «Этот презренный султан Бейбарс заявляет, что я виноват в том, что убили моего министра! Он смеет поучать меня! Но, клянусь верой, я отомщу ему!»

Баш Каран приказал устроить министру пышные похороны, а потом написал письма подвластным ему королям и повелел прислать ему рыцарей и воинов. В скором времени собралось большое войско. Арнус сел на коня, а Хуан – на мула, и они поехали осматривать войско и приветствовать военачальников и рыцарей. Потом воины оседлали коней, развернули боевые знамена, и армия двинулась в поход через многие земли и страны, пока не достигла Халеба.

Когда Джамаль ад-Дин Шиха узнал о том, что армия короля Баш Карана идет войной против султана аз-Захира и ведет ее на мусульман Арнус, он очень удивился, потому что был в неведении обо всем, что произошло в диване. Шиха поспешил в Каир уведомить султана и подготовиться к встрече врага. Султан приказал трубить общий сбор, разослал гонцов в крепости и повелел идти в армию всем, кто способен носить оружие. Собрав большое войско, он выступил в поход, моля аллаха даровать ему победу над врагом, а вместо себя оставил править страной сына Саида.

Между тем наместник Халеба Амад ад-Дин Абуль Хайш, узнав о приближении врага, закрыл ворота города, поставил на крепостных стенах метательные машины и приготовился к обороне. Ему донесли, что на город идет армия семи королей, а командует ею Арнус. Услышав об этом, отец Арнуса, мукаддам Мааруф, воскликнул: «О господи, не допусти, чтобы сын мой отрекся от веры и сошел с праведного пути!» Он приказал своему племяннику Амад ад-Дину собрать людей и двинулся с ними к Халебу под знаменем имама Али, да почиет он с миром, а на знамени шелком и золотом были вышиты слова: «Аллах дарует победу, она близка». У Халеба отряд Мааруфа встретился с армией султана, и Мааруф вошел в шатер к султану, приветствовал его и сказал: «Наступил час испытания веры, которого истинный мусульманин ожидает всю жизнь. Такова воля аллаха. Прошу тебя, господин мой, напиши Арнусу письмо». Султан написал письмо и велел Ибрагиму отнести его мятежному сыну Мааруфа. А написано было в том письме следующее:

«От султана аз-Захира Арнусу. Шайтан соблазнил тебя, и ты собрал несметное войско, надеясь победить нас. Но не будет тебе удачи. Ты увидишь, как карает аллах врагов своих. Если хочешь спастись, умерь свою гордыню и возвращайся к нам. Не слушай наветов шайтана, ибо сулят они гибель тебе и тем безумцам, которые следуют sa тобой. Если же пренебрежешь моим советом, пеняй на себя. Тогда я буду учить тебя ne пером, а мечом. Засим приветствую тех, кто идет по пути праведному».

Прочитав письмо, Арнус написал в ответ:

«Султану несправедливому и гордому, мнящему себя всемогущим. Ты хвастаешься своей силой, но она зиждется на воинах Бану Исмаил – моих воинах. Выезжай сразиться со мной и докажи, что ты владеешь мечом столь же искусно, сколь и бамбуковой палкой. Пусть не льется из-за нашей вражды кровь других людей, поэтому выезжай сам на поле брани. Там я покажу тебе, чего ты стоишь».

Получив письмо Арнуса, султан прочел его и в ярости вскрикнул: «Этот мальчишка – самонадеянный глупец, и он скоро в этом убедится!»

Султан приказал бить в боевые барабаны. В ответ грянули барабаны франков. Оба войска выстроились рядами, разделившись на сотни и тысячи. Арнус выехал на поле, играя мечом, навстречу ему выступил Айдемир, но Арнус крикнул ему: «Ступай и скажи султану, что я жду его». Айдемир вернулся и передал султану слова Арнуса. Тогда султан вскочил на коня, выехал на поле брани й вступил в поединок с Арнусом. Они бились мечами и копьями, яростные и могучие, как львы, и каждый верил в победу. До самой ночи сражались противники, а потом разошлись, чтобы утром съехаться вновь. Мааруф, Ибрагим и все приближенные встретили султана, радуясь, что он вернулся целым и невредимым. Мукаддам Мааруф стал просить у султана позволения вместо него сразиться с сыном, но султан сказал: «Я не могу исполнить твоей просьбы, ибо Арнус сочтет меня трусом. Если бы он был нашим врагом, я убил бы его. Но я надеюсь, что он вернется на праведный путь, и потому хочу взять его в плен». После первого поединка Арнус понял, что ему не победить своего противника, ибо султан аз-Захир – могучий воин. Однако Арнус скрыл от всех свои опасения и на следующий день снова выехал на поле боя. Противники сражались до самого вечера, но опять ни один из них не победил. Так десять дней выходили они друг против друга, и каждый возвращался в свой лагерь невредимым. Вечером десятого дня Арнус приготовил пять стрел. Он сам зачистил и наточил их, а потом пошел спать. Когда юноша заснул, Хуан велел аль-Бартакишу принести ему стрелы Арнуса. Слуга исполнил приказание, и Хуан взял одну стрелу, снял с нее оперение, накалил над огнем, а потом опустил в отравленную воду. Проделав то же самое со всеми остальными стрелами, он приказал слуге поставить их на место. Аль-Бартакиш спросил хозяина: «Что ты задумал?» – «Я отравил стрелы», – ответил Хуан. «Воистину ты сам дьявол!» – воскликнул аль-Бартакиш.

Наутро султан и Арнус съехались на поле брани, и началась битва. Арнус выстрелил в противника из лука, но султан мечом отразил ядовитую стрелу. Арнус натянул лук во второй раз, и султан опять взмахнул мечом, но тут конь его встал на дыбы, и стрела вонзилась султану в бедро. От боли потемнело у него в глазах, и он едва не упал с коня. Ибрагим и Саад поспешили ему на помощь и увели с поля боя.

Не зная, что стрелы отравлены, Арнус огорчился тому, что столь легко ранил султана. Франкские же короли радовались победе Арнуса и советовали ему напасть на султаново войско. Однако юноша не стал слушать их совета.

Между тем, когда лекари привели султана в чувство и спросили, прошла ли боль, он, заботясь не о себе, а о спасении воинов своих, ответил: «Пусть введут войско в Халеб, ибо боюсь я, что враги нападут на нас». Мусульмане вошли в город, а султана поместили в халебской крепости, и Джамаль ад-Дин Шиха стал ухаживать за ним. Однако время от времени он пробирался в лагерь врага, чтобы разведать об их намерениях. И вот однажды Шиха пришел к султану и сказал с гневом: «Франкские короли хвастаются тем, что напугали тебя, и болтают, будто ты из страха перед ними приказал ввести армию в Халеб. Хуан же дал совет каждому королю осадить одни из городских ворот, а утром всем вместе пойти на приступ». Выслушав донесение Шихи, султан, который уже оправился от болезни, повелел мукаддамам взять по десять тысяч воинов и защищать все семь ворот города. Тут поднялся Мааруф и сказал: «О милостивый султан, позволь мне одному защищать ворота Антакия». Тогда выступил вперед Ибрагим и промолвил: «Мы с Саадом готовы помочь тебе». – «Нет, – ответил Мааруф, – мне не нужно ничьей помощи. Об одном лишь я прошу – вечером принесите мне пищи и воды».

И вот, когда враги пошли на приступ, Мааруф закричал громовым голосом «Аллах велик!» и ринулся на них с мечом в руках. Был он подобен волку, напавшему на стадо беззащитных овец. Не прошло и часа, как враги поняли, что им но совладать с Мааруфом, и поспешно отступили. Увидев, что противник бежит, Мааруф присел на камень отдохнуть. Тут подошли к нему Ибрагим и Саад с пищей и водой. Мааруф попросил их убрать подальше трупы убитых врагов, а когда они спросили, не нужна ли ему помощь, ответил, что он сам справится с врагами, и велел передать от него привет султану.

Они вернулись к султану и рассказали ему, как Мааруф сражался с врагами и победил их. «Мукаддам Мааруф – великий герой, – промолвил султан, – но я боюсь, что враги заманят его в ловушку. Приснилось мне, будто он прощается со мной и наказывает заботиться о. сыне его Арнусе. А потом он пошел прочь, неся зеленое знамя, и исчез из виду». – «Бог даст, твой сон окажется к добру», – проговорил Ибрагим.

Между тем мукаддам Мааруф поел, совершил омовение, помолился и вновь стал возле ворот. Четыре раза враги пытались взять приступом ворота Антакия и всякий раз с позором отступали. Тогда они пошли к Хуану за советом. Хуан стал наблюдать за воротами в подзорную трубу и увидел, что Ибрагим и Саад каждый день вечером носят мукаддаму Мааруфу пищу и воду. Вернувшись к франкским королям, Хуан сказал им: «Я придумал, как погубить Мааруфа». Он велел двум франкам одеться в мусульманское платье, дал одному миску, другому кувшин и сказал: «Когда сражение кончится и Мааруф сядет на камень отдохнуть, подойдите к нему, и пусть один из вас заговорит с Мааруфом, а второй в это время ударит его сзади мечом».

Так они и сделали. Приблизились к Мааруфу, и один франк протянул ему кувшин и сказал: «Возьми кувшин с водой, дядюшка». Но Мааруф услышал незнакомый голос и схватился за меч. Тут второй франк ударил его сзади и ранил в шею. Мааруф обернулся к нему, и тогда другой негодяй взмахнул мечом и рассек Мааруфу бедро до самой кости. Мукаддам вскричал: «Ко мне, ко мне!» – и упал, истекая кровью. А злодеи побежали к Хуану, спеша сообщить, что они исполнили его поручение.

Когда Ибрагим и Саад пришли к воротам Антакия, они увидели, что их дядя мукаддам Мааруф испустил дух. Они склонились над ним и, плача, воскликнули: «Кто так подло убил тебя, дядюшка?! Лучше бы мы погибли вместо тебя!» Потом они подняли тело доблестного героя и понесли его в крепость. Когда распространилась весть о гибели мукаддама, собрались все Бану Исмаил, пришел султан аз-Захир, открыл лицо Мааруфа, поцеловал его и заплакал. «Я пожертвовал бы всем на свете, – сказал он, – чтобы вернуть тебя к жизни. Прощай, Мааруф, да упокоит аллах твою душу». А рука убитого мукаддама по-прежнему сжимала меч, и никто не в силах был разжать ее. Тогда приблизился к телу Ибрагим, прочитал «Фатиху» и сказал: «Ты обещал мне этот меч, дядя Мааруф. Исполни же свое обещание». Он протянул руку и легко взял меч. Затем тело Мааруфа обмылп, завернули в саван и понесли хоронить. А за погребальными носилками шел султан, все знатные люди государства и жители Халеба. Помолившись, они приготовились опустить тело в могилу, но тут подошла к ним почтенная женщина по имени госпожа Абара. Она поцеловала султану руку и сказала: «Господин мой, вели похоронить мукаддама в гробнице, которую я построила для себя». Султан принял дар женщины, и мукаддама похоронили в гробнице. А потом султан приказал оповестить всех воинов и жителей, что настал час мести, и велел приготовиться к сражению.

Тем временем Хуан послал одного и убийц мукаддама Мааруфа к Арнусу, чтобы поведал он ему о смерти отца. Убийца явился к Арнусу и сказал: «О король, мы убили мукаддама Мааруфа, который защищал ворота Антакия», – и рассказал, как это произошло. «Где меч, которым убит был Мааруф?» – воскликнул Арнус. Тот подал ему свой меч, и Арнус рассек им негодяя пополам. Потом вышел из шатра, вскочил на коня и помчался к Халебу. Подъезжая к городу, увидел он, как открылись ворота и мусульманские воины устремились на врагов с криком «аллах велик!». Тогда он ринулся на франков и стал крушить их направо и налево, мстя за смерть отца. И султан догадался, что Арнус узнал о гибели Мааруфа и душа юноши воспылала жаждой мщения. А битва все разгоралась. Сверкали мечи, слышались боевые крики и стоны раненых. Так бились враги до полудня, а потом прискакали на конях и верблюдах двадцать тысяч бедуинов и молнией обрушились на неверных. От неожиданности враги растерялись, их лошади, испуганные верблюдами, попятились назад. Часть франков обратилась в бегство, а другая – оказалась в кольце между верблюжьей конницей и армией султана. Тридцать тысяч вражеских воинов сдались в плен, а за остальными бросились в погоню бедуины на верблюдах и преследовали их до тех пор, пока франки не загнали лошадей, и тогда правоверные настигли их и убили всех до единого. Потом они вернулись на поле боя, собрали добычу и заковали пленных в кандалы. Стали искать франкских королей и Хуана. Двоих королей нашли среди пленных, троих – среди убитых, а еще двое сумели убежать вместе с Хуаном. Султан приказал привести к нему пленных королей и пятьсот их рыцарей и отрубить им всем головы на том самом месте, где был убит мукаддам Мааруф.

Расправившись с врагами, султан послал за Арнусом, по оказалось, что юноша исчез. Тогда повелитель правоверных стал собираться в обратный путь. Но прежде призвал к себе наместника Халеба, дал ему две тысячи пленных и приказал починить городские стены и акведуки, углубить рвы вокруг стен, привести в порядок город и денег на благое дело не жалеть. Потом велел он запастись продовольствием, разослать по всем дорогам дозорных, чтобы враги не могли напасть на город врасплох, а еще наказал искоренить воровство и грабежи, быть справедливым к подданным и не обижать их. «Слушаю и повинуюсь», – ответил наместник и обещал исполнить волю султана.

Затем султан отправился к гробнице мукаддама Мааруфа и прочитал там «Фатиху». Он приказал наместнику ухаживать за могилой и двинулся с войском в Каир. Воины султана вступили в город безо всякого парада и прошли по улицам молча в знак скорби по мукаддаму Мааруфу.

Между тем Арнус, ставший причиной гибели собственного отца, устыдился содеянного и, не смея встретиться с султаном, ускакал в пустыню. Он долго скитался бесцельно, питаясь травой и кореньями и утоляя жажду водой из источников, пока не достиг страны, где царил ужасный зной, иссушивший все вокруг. Он ехал по узкому ущелью меж двух гор, желтой и 'черной. Конь его выбился из сил, оба они страдали от жажды. Арнус понял, что гибель его неминуема, и воззвал к всевышнему, моля о спасении. Вдруг небо покрылось тучами, загремел гром, полил дождь, и высохшие реки наполнились водой. Арнус и его конь напились вволю, и юноша поехал дальше. Ущелье становилось все уже и уже, и вскоре Арнусу пришлось спешиться. Он взял коня под уздцы и так шел всю ночь. Когда же занялось утро, он вышел к широкой долине, где раскинулось большое поселение. Однако, завидев Арнуса, люди в страхе разбегались и лишь издалека смотрели на него с ужасом. Арнус подивился их боязливости и стал знаками объяснять, что не имеет никаких дурных намерений. Тогда к нему приблизился мужчина преклонного возраста, и Арнус спросил его: «Почему вы убегаете от меня?» – «О незнакомец, – ответил старик, – из этого ущелья появляются только джинны. Люди приняли тебя за духа и испугались». – «Как называется этот город?» – спросил Арнус. «Он зовется аль-Джихджир. Страна наша очень велика, и правит ею царь по имени Санхаджир». Арнус въехал в город, разыскал постоялый двор и попросился у хозяина переночевать. Хозяин отвел его в комнату. Арнус заплатил динар, велел накормить коня и подать еды ему самому. Он едва притронулся к еде и бессильно опустился на кровать, ибо от пережитых злоключений совсем ослабел. Тут вошел хозяин постоялого двора и потребовал плату за комнату. Арнус протянул ему мешок и сказал: «Возьми этот мешок, в нем достаточно, чтобы заплатить тебе за постой», Хозяин заглянул в мешок и увидел, что он полон золота. Обрадованный, он ушел и не появлялся неделю, а потом снова стал требовать денег. «Возьми то, что осталось в метке», – сказал Арнус. «Мешок пуст», – ответил хозяин, «Тогда продай коня». Хозяин продал коня за сто динаров, а через неделю снова пришел за платой. Арнус велел продать сбрую, потом меч и щит и наконец шлем с кольчугой. Когда у юноши больше ничего не осталось, хозяин выгнал его с постоялого двора, швырнув ему вслед лишь рваную циновку. Так остался больной Арнус без крова и подумал, что пришел его конец. Но однажды ночью увидел он во сне своего отца, и тот сказал ему: «Ты восстал против меня и султана и тем причинил лишь зло себе. Однако знай: спасение твое близко». Тут Арнус проснулся и услышал, как глашатай кричит: «Эй, люди, принцесса Hyp Вахт едет на прогулку. Прочь с дороги! Всякого, кто ослушается, ждет жестокое наказание!» Сразу все лавки позакрывались и улицы опустели. В назначенный час принцесса со своей свитой выехала из дворца и вдруг увидела на обочине дороги человека. «Кто это?» – спросила она. Один слуга из ее свиты ответил, что знает историю юноши. Тогда старший охранник велел ему подъехать к принцессе и рассказать ей обо всем. «Я не знаю, откуда он приехал к нам, но он появился в нашем городе верхом на прекрасном коне, одетый, как королевский сын. Он остановился на постоялом дворе Абу Нура и жил у него два месяца, а потом Абу Hyp выгнал его на улицу. Когда же мы спросили Абу Нура, куда девался конь, оружие и платье его постояльца, он ответил, что продал все в уплату за комнату, еду и лекарства».

Услышав эту грустную историю, принцесса приказала Перенести Арнуса во дворец и велела прислать к нему своего лекаря. Арнуса вымыли, одели в дорогие одежды и положили в одной из комнат дворца. Семь дней лекарь не отходил от больного, и наконец к Арнусу вернулись прежние силы. Тогда принцесса приказала привести гостя к ней и стала беседовать с ним. Она сразу увидела, что он умен, образован и воспитан, как подобает королевскому сыну. Принцесса спросила Арнуса, что привело его в эту страну, и Арнус поведал ей всю правду о смерти своего отца, о своих скитаниях и злоключениях. И под конец сказал: «Если бы не твое нежное и доброе сердце, меня уже не было бы на свете». Принцесса, тронутая горькой судьбой юноши, послала к царю, своему отцу, прося его пожаловать к ней во дворец. Она почтительно приветствовала отца, поцеловала ему руку и рассказала о том, что поведал ей Арнус. Потом она повела отца в комнату гостя. Увидев царя, Арнус поднялся со своего места и с почтением приветствовал его. Они сели, стали беседовать, и царя пленило учтивое обхождение Арнуса. Потом царь, велел немедля привести к нему владельца постоялого двора и грозно спросил его, где конь, оружие и все вещи Арнуса. Абу Hyp ответил, что коня и сбрую он продал визирю. Царь призвал визиря и велел ему привести коня и вернуть сбрую. При этом он сказал: «Ты за бесценок покупаешь тайком от меня дорогие вещи, чтобы не мог я вернуть их владельцам». Царь приказал казнить хозяина постоялого двора, а визиря прогнал и вместо него назначил Арнуса.

Поведал мухаддис: однажды явился к султану аз-Зажиру старец, как две капли воды похожий на мукаддама Мааруфа. Он приветствовал повелителя правоверных и пожелал ему вечного могущества и процветания. Увидев почтенного старца, все мукаддамы из Бану Исмаил, что были в диване, поднялись со своих мест. «Кто этот человек?» – спросил султан. «Это Исмаил Абу Сибай, брат мукаддама Мааруфа», – ответили ему. Султан ласково встретил Исмаила, пригласил его сесть и спросил: «Зачем пожаловал ты к нам, о мукаддам?» – «Господин наш, много лет скатался я в поисках брата моего Мааруфа, а возвратившись, узнал, что Мааруф нашелся и погиб, как герой, в Халебе, защищая ворота Антакия. А еще узнал я, что у брата есть сын по имени Арнус, и захотелось мне повидать его, а также изъявить свою покорность повелителю правоверных. Я прошу ваше султанское величество отдать мне оружие брата – меч, кольчугу и шлем, ибо я более достоин владеть ими, нежели Ибрагим». – «Зачем обременял ты себя, дядюшка, тяготами трудного путешествия? – отозвался на эти слова Ибрагим. – Стоило известить меня о твоем желании, и я прислал бы тебе оружие». Ибрагим отдал Исмаилу меч, кольчугу и шлем и сказал: «Бери все, дядюшка, и да благословит тебя аллах». Потом он пригласил Исмаила быть его гостем и не покидать его дома до самого отъезда из Каира. Ибрагим отвел гостю лучшую комнату, Исмаил лег спать и увидел во сне своего брата мукаддама Мааруфа и услышал его слова! «Я подарил свое оружие Ибрагиму. Верни его племяннику, иначе тебе придется раскаяться. А еще хочу я, чтобы ты разыскал сына моего Арнуса, который скитается на чужбине без друзей и наставников». Проснувшись утром, Исмаил отправился в диван и при всех объявил Ибрагиму: «Я навсегда возвращаю тебе оружие брата моего Мааруфа. Владей им, Ибрагим». Ибрагим ответил: «Но я не нуждаюсь в нем, у меня много оружия». – «Прими этот дар, Ибрагим», – проговорил султан. И Ибрагим подчинился воле повелителя правоверных. Затем мукаддам Исмаил попросил у султана разрешения отправиться на поиски своего племянника Арнуса. Султан милостиво отпустил его и дал в провожатые десятерых мукаддамов из Бану Исмаил. Он приказал также выдать Исмаилу из казны денег и снарядить всем необходимым для дороги. А на прощание сказал: «Когда же найдешь ты Арнуса, передай ему, что я прощаю его и позволяю ему вернуться в город ар-Рухам».

На следующий день мукаддам Исмаил вместе с провожатыми отправились в путь. Долго они ездили из страны в страну, пока наконец не попали в город аль-Джихджир, в стране аль-Барр ат-Тавиль.

Как раз в это время царь Санхаджир ехал вместе с Арнусом на охоту. Мукаддамы увидели его, подозвали себе и, когда Арнус приблизился, сказали, указывая на Исмаила: «Это твой дядя мукаддам Исмаил». Обрадованный Арнус обнял дядю, а затем вернулся к царю и сообщил ему: «Эти люди приехали за мной из моей страны». Царь приветствовал мукаддамов и пригласил их с собой на охоту. Вернувшись после охоты во дворец, Арнус стал расспрашивать мукаддамов о султане, о воинах, с которыми вместе сражался. «Слава аллаху, все они в добром здравии», – ответили посланные. Исмаил прочел Арнусу указ султана, дарующий ему прощение, и Арнус промолвил: «Я должен испросить у царя Санхаджира позволения вернуться в свою страну». Царь не стал противиться желанию юноши. Они распрощались, и Арнус вместе с дядей и его спутниками покинул аль-Джихджир.

После долгих дней пути прибыли они в город ар-Рухам. Там Арнуса с почетом встретили его визири, мукаддам Насир ан-Нимр и португальские королевичи. Арнус уговорил своего дядю остаться в ар-Рухаме, а провожатые Исмаила вернулись в Каир и известили султана о том, что разыскали Арнуса и он снова правит городом ар-Рухамом. Султан же возблагодарил аллаха за то, что он вернул Арнуса на праведный путь.

Прошло время. И вот однажды явился к султану гонец с письмом от наместника Александрии. Наместник писал:

«О повелитель правоверных, извещаем вас, что такого-то дня вошел в наш порт франкский корабль. На нем прибыл гонец от короля Маглуина и привез огромного пса испанской породы. Гонец просит аудиенции у вашего султанского величества, о чем уведомляем мы вас и ждем вашего ответа».

Прочитав письмо, султан распорядился доставить в Каир гонца и диковинную собаку. Вскоре гонец предстал перед повелителем правоверных и вручил ему письмо короля Маглуина. В письме же говорилось, что король желает побиться с султаном об заклад, что нет на свете зверя, который мог бы одолеть его пса. Если проиграет король в споре, то готов каждый год посылать султану сундук золота, а если выиграет – потребует того же от султана. «Пусть будет так», – сказал султан.

Он призвал к себе мукаддама Исмаила Абу Сибаа, рассказал ему о заморской собаке и попросил добыть льва, который мог бы с пей справиться. «Позволь мне, о султан, взглянуть на это чудовище», – промолвил Исмаил. А когда увидел страшного пса, сказал: «Ни один лев с ним не справится. Да будет известно тебе, господин мой, что собаки этой породы предназначены для охоты на львов». Султан удивился и проговорил: «Ведь лев – царь зверей. Разве может собака одолеть его?» А Исмаил продолжал: «Когда разыскивал я брата моего Мааруфа, повстречался мне в лесу неподалеку от Дамаска одноглазый лев, и был он необыкновенно свиреп и кровожаден. Думаю я, что только он сможет одолеть собаку Маглуина». – «Но как мы поймаем его?» – спросил султан. «Нужно изготовить железную клетку и заманить в нее льва». – «Ну что ж, – промолвил султан, – отправляйся в Дамаск и скажи наместнику, что я велел ему во всем помогать тебе».

Исмаил явился к наместнику Дамаска, передал ему повеление султана и сказал: «А теперь позови ко мне старшину кузнецов». Когда пришел старшина кузнецов, Исмаил объяснил ему, какую следует изготовить клетку, дал сто динаров, и кузнец принялся за работу.

Тем временем Исмаил привел к правителю Дамаска мясника и сказал: «Дай ему сто динаров на покупку скота». Наместник выдал требуемое, и Исмаил велел мяснику купить стадо овец и коров и каждый день забивать скотину на приманку для льва. Потом Исмаил потребовал от наместника носильщиков и мулов, чтоб перевезти клетку, а еще двух верблюдов, двух лошадей и палатку. Все снаряжение доставили в лес. Там Исмаил установил клетку, поблизости разбил палатку и приказал мяснику забить большого быка. Он разрезал тушу на куски и положил один кусок на львиной тропе.

Ночью вышел из леса лев, огромный, словно буйвол, когти как крючья, клыки будто кинжалы, а глаз светится в темноте зеленым огнем. Он схватил кусок мяса и скрылся в чаще. Исмаил сказал своим людям: «Это тот самый лев, которого я обещал султану поймать. И пока мы не поймаем его, я не отпущу вас в Дамаск». – «Но воистину он страшен!» – воскликнули помощники.

На следующую ночь Исмаил положил кусок мяса больше прежнею неподалеку от клетки. Лев и его унес. На третью ночь Исмаил повесил мясо прямо на клетку. Лев достал его когтями и исчез в чаще. Тогда мукаддам Исмаил приказал мяснику зарезать барана. Часть туши съели охотники, а остальное Исмаил положил, как всегда, на ночь возле клетки. Так двадцать дней приманивал Исмаил льва, и зверь привык всякий раз находить у клетки пищу. Лев откормился, стал еще сильнее и свирепее. Он грозно рычал, словно вызывая охотников на поединок.

Но вот однажды лев не нашел на привычном месте куска мяса и скрылся в чаще голодный и злой. Тогда Исмаил приказал мяснику зарезать барана и подвесил его внутри клетки, оставив дверь клетки открытой. Ночью пришел лев, увидел мясо и стал ходить вокруг ловушки, не решаясь войти внутрь. Наконец голод пересилил страх. Лев бросился на тушу, дверь захлопнулась, и лев оказался в ловушке. Мукаддам Исмаил приказал своим помощникам укрепить клетку со львом между двумя парами мулов, и они двинулись в путь, В Дамаске Исмаил распрощался с помощниками и отправился в Каир один. Вскоре прибыл он с одноглазым львом в столицу, и султан обрадовался и щедро наградил его.

Потом султан приказал обнести большую площадку высокой изгородью и проделать в ней две двери: одну для льва, другую для собаки. А вокруг соорудить скамейки для зрителей. Когда арена была готова, султан назначил день поединка. Он пригласил на бой всех иностранных послов и консулов, милостиво разрешил жителям Каира посмотреть на необычный поединок, и в назначенный час вокруг изгороди собралось видимо-невидимо народу. Когда султан! визири и эмиры расселись по местам, появился королевский гонец с диковинной собакой на железной цепи и мукаддам Исмаил со свирепым львом в клетке. Исмаил выпустил льва на арену, и разъяренный зверь заметался вдоль изгороди. Он оглушительно рычал, словно желая растерзать того, кто обманом лишил его свободы и запер в ненавистную клетку. Тут гонец спустил собаку с цепи, она злобно ощетинилась и одним прыжком очутилась возле льва. Однако лев ударом огромной лапы сшиб ее на землю. Собака вскочила, снова бросилась на льва и укусила его за ногу. Лев же вцепился собаке в горло, поволок ее, истекающую кровью, по арене, а потом прикончил ударом лапы по голове. Султан приказал писцу дивана составить грамоту и подробно описать все перипетии схватки, а консулов и послов попросил поставить под сей грамотой свои печати. А еще велел он написать письмо Маглуину, напоминая о том, что отныне должен он ежегодно присылать египтянам сундук золота, и посоветовал королю не мешкая выполнить условие спора.

Гонец Маглуина взял грамоту и письмо и опечаленный отправился восвояси.

Король Маглуин прочитал письмо султана и воскликнул, передавая его Хуану: «Вот полюбуйся, к чему привели твои советы! Только этого нам не хватало. Собирайся-ка отсюда подобру-поздорову!» И Хуану ничего не оставалось, как. забрать аль-Бартакиша и отправиться в другую страну, чтобы творить там свои злодеяния. А Маглуин велел наполнить сундук золотом и послал его султану.

Продолжал мухаддис: вскоре после того как султан получил от Маглуина сундук с золотом, явился к нему в диван гонец с письмом от наместника Иерусалима Али аль-Каймари.

«Извещаем господина нашего султана аз-Захира, – писал наместник, – что высадилась в порту Яффы большая армия франков, которые собираются идти на Иерусалим. Лазутчики наши донесли, что армия эта прибыла с островов аль-Гульф, а командует ею король Асталуд. Он привез с собой свору огромных собак, и воины его натравливают этих чудовищ на мусульман. Мы же закрыли городские ворота, установили на стенах метательные машины и приготовились к осаде. Помоги нам, о повелитель правоверных. Засим приветствуем тебя».

Выслушав это письмо, султан приказал спешно собирать войско и в самом скором времени выступил в поход, направляясь к Иерусалиму. А по пути- к нему пристали воины Бану Исмаил.

Короля же островов аль-Гульф подбил на войну с мусульманами проклятый Хуан. Изгнанный Маглуином, он пожелал на острова аль-Гульф и увидел, что это богатая и мирная страна. Он явился к королю Асталуду и сказал: «Сын мой, на тебя указует перст судьбы. Тебе надлежит пойти войной на Иерусалим. Если завоюешь ты святой город, навеки прославишься среди франкских королей. Я слышал, что ты держишь свирепых собак, способных затравить царя зверей – льва. С такими собаками ты победишь любую армию». Речи Хуана соблазнили короля Асталуда, и он стал собирать войско и готовиться к походу на Иерусалим.

Между тем, когда султан аз-Захир подошел к Иерусалиму, он увидел, что город окружен франками. Султан разбил лагерь и послал Ибрагима с письмом к королю Асталуду. А написано было в том письме следующее:

«От повелителя правоверных султана аз-Захира ослепленному гордынею Асталуду, вознамерившемуся захватить город Иерусалим. Знай, что этот город неприступней, чем планета Марс. Тот, кто прельстил тебя легкой победой, – обманщик, желающий твоей погибели. Если дорога тебе жизнь, Явись ко мне с повинной и привези с собой Хуана. А о том, что потратился ты, готовясь к войне, не тужи, я заплачу тебе за это сполна. Если ж не послушаешь моего совета, то будет худо и тебе, и твоей стране».

Асталуд прочитал письмо и передал его Хуану. «Все это пустая болтовня, – промолвил Хуан, – пусть не страшат тебя угрозы султана. Напиши ему, что ты дашь ответ с оружием в руках». Как только получил султан дерзкий ответ Асталуда, приказал он бить в боевые барабаны, вызывая франков на поединок. Однако на этот раз пришлось мусульманским героям сражаться не с рыцарями, а с заморскими собаками. Сначала враги выпустили на поле боя одного пса, потом двух, и наконец набросились на мусульманского воина разом четыре огромные собаки. Но тут, откуда ни возьмись, появился бедуин. На полном скаку разрубил он первого пса пополам, второму снес голову долой, а потом прикончил двух остальных и закричал во весь голос: «Эй, неверные, что ж вы прячетесь за собачьи спины? Выходите сразиться со мной!» Однако никто не откликнулся на его вызов, и бедуин промолвил: «Клянусь аллахом, мне стыдно будет сказать султану, что я сражался с собаками». Он повернул коня и ускакал обратно в пустыню.

На следующий день, как только начался поединок, снова появился тот бедуин, коршуном налетел на собак и убил еще четырех. Так за несколько дней перебил он всю свору короля, и когда Асталуд узнал об этом, стал он в отчаянии рвать себе бороду и упрекать Хуана: «Это ты соблазнил меня идти походом на Иерусалим. Теперь же нас ждет здесь погибель».

Между тем бедуин, который расправился с диковинными собаками, подошел к султану и приветствовал его. Султан ласково встретил его и спросил: «Как зовут тебя, герой?» – «Я мукаддам Сарим ад-Дин ан-Набулси, который за всю свою долгую жизнь ни разу не подчинился ни одному султану, ни одному начальнику крепостей. А когда мукаддам Мааруф' призвал меня к себе, я покинул свое племя и скрылся в пустыне».

На следующее утро франкская армия двинулась на мусульман, но правоверные бесстрашно встретили врага. Бану Исмаил сражались как львы, они залили всю землю вражеской кровью, и небо потемнело в глазах у неверных. Долго продолжалась битва, но наконец враги не выдержали и обратились в бегство. Правоверные преследовали их до самой Яффы, и многие франки погибли под копытами своих коней.

В Яффе султан призвал к себе ее правителя короля Родофила и грозно спросил его: «Почему разрешил ты нашим врагам высадиться в твоем порту?» – «Моя армия слишком слаба, чтобы остановить огромное войско Асталуда, – ответил Родофил, – но впредь, как только приблизятся к берегам Яффы твои враги, о султан, я сразу же извещу тебя». – «Смотри же, – промолвил султан, – упаси тебя бог обмануть меня. Я сотру с лица земли твой город».

Родофил покинул султана, радуясь, что остался в живых, а султан собрал добычу, разделил ее между воинами и отпустил бедуинов по домам. Тут один юноша-бедуин подъехал к мукаддаму Сарим ад-Дину и сказал: «Много лет назад ты несправедливо убил моего отца, и теперь я отомщу тебе за это». – «Кто ты такой?» – спросил Сарим ад-Дин. «Я Кямиль ибн аль-Хаттаб». Мукаддам Сарим ад-Дин нехотя обнажил свой меч. Он лишь отражал удары юноши, всем видом своим выказывая нежелание сражаться с ним. Мукаддам на мгновение обернулся к людям Бану Исмаил – он хотел, чтобы они уговорили Кямиля решить дело миром, – и тут юноша снес ему голову с плеч. «Будьте свидетелями, – сказал он, обращаясь к соплеменникам, – я, Кямиль ибн аль-Хаттаб, убил Сарим ад-Дина ан-Набулси, убийцу моего отца, и тем исполнил свой сыновний долг». – «Как смеешь ты, – воскликнул султан, – чинить суд и расправу, не спросив на то моего разрешения?» – «Но Сарим ад-Дин убил моего отца, – возразил юноша, – он сделал меня сиротой, лишил родительской ласки. Вот этот старик знает мою историю. Расспроси его, господин мой». Султан велел старику рассказать все, что он знает о Кямиле и его отце, и тот поведал: «Отец этого юноши мукаддам аль-Хаттаб долго бунтовал против мукаддама Мааруфа, а потом признал его, и Мааруф подарил ему чистокровную махрийскую верблюдицу.[88] Однажды Сарим ад-Дин увидел эту верблюдицу и позарился на нее. Он поехал следом за аль-Хаттабом и убил его, а верблюдицу забрал себе. Жена аль-Хаттаба вырастила сына в семье своих братьев, а когда он стал взрослым, послала его ко мне разузнать об убийце отца. Я сказал ему, что Сарим ад-Дин уже много лет скрывается в пустыне. И вот теперь, когда он объявился, юноша отомстил ему за отца». Выслушав рассказ старика, султан спросил Кямиля, согласен ли он присягнуть в верности начальнику крепостей и укреплений Джамаль ад-Дину Шихе. Кямиль не стал противиться, и Шиха богато одарил его.

Потом султан повелел королю Асталуду выплачивать ему ежегодную дань и отпустил его с миром. Сам же вернулся в Египет. А мукаддам Кямиль ибн аль-Хаттаб вместе с другими бедуинами поехал в свою крепость. По дороге узнали они, что Саад ад-Дин, мукаддам крепости ар-Русафа, грозится убить Шиху и заявляет, что начальником крепостей и укреплений может быть лишь храбрец и герой, а не трус и обманщик. Тогда решили Бану Исмаил заехать к дерзкому бунтовщику и уговорить его на затевать смуты. Саад ад-Дин выслушал мукаддамов и сказал: «Коли так, я поеду вместе с вами в Каир, и пусть султан рассудит, кто достойнее быть начальником крепостей: я, Саад ад-Дин ар-Русафи, способный сразиться о двумя тысячами рыцарей, или Джамаль ад-Дин Шиха, который не победил ни одного франка на поле боя!» Мукаддамы согласились и поехали вместе с ар-Русафи в Каир. Там они явились в диван, приветствовали султана и рассказали ему о том, что мукаддам Саад ад-Дин ар-Русафи желает, чтобы султан решил, кто достойнее быть начальником всех крепостей и укреплений. «Что ты скажешь на это, Джамаль ад-Дин?» – обратился султан к Шихе. «Пусть мукаддам Саад ад-Дин, – ответил Шиха, – докажет, что он достоин этой должности. За нее, как за невесту, следует платить калым». – «А велик ли калым?» – спросил Саад ад-Дин. «В сокровищнице константинопольского царя Михаила есть говорящая птица и всесокрушающий меч. Добудешь их – станешь начальником крепостей. Если же я добуду их, ты подчинишься мне и напишешь мое имя на своем мече». – «Не быть теперь Шихе начальником крепостей», – сказали друг другу мукаддамы. «А вдруг станешь ты чинить козни против меня?!» – промолвил Саад ад-Дин. «Я уеду из Каира лишь через тридцать дней после тебя, – ответил Шиха, – а если повстречаюсь с тобой, охотно помогу тебе. Отправляйся в дорогу с миром».

Ар-Русафи распрощался с султаном и поехал в Константинополь. Двадцать дней прожил он в городе и как ни старался, так и не сумел проникнуть в сокровищницу царя Михаила. Между тем один из приближенных царя заподозрил неладное и доложил царю, что какой-то чужеземец зачастил во дворец. «Усыпите его банджем, – приказал Михаил, – а потом наденьте на него оковы и приведите ко мне. Мы допросим его и узнаем; что оп замышляет». Что же до Саад ад-Дина, то он уже стал корить себя за то, что напрасно похвастался и ввязался в столь трудное дело. Однажды сидел он на постоялом дворе и думал про себя: «Как покажусь я на глаза султану и мукаддамам, не добыв сокровищ? Все станут смеяться надо мной!» Тут хозяин постоялого двора принес ему еду. И как только Саад ад-Дин притронулся к ней, голова у него закружилась, и он упал на пол без чувств. Тогда слуги царя Михаила заковали ему руки и ноги, принесли во дворец, а там разбудили. «Кто ты такой? – спросил Саада царь. – И по чьему наущению приехал сюда?» – «Я из Бану Исмаил, – ответил мукаддам ар-Русафи, – я не пожелал подчиниться начальнику крепостей Джамаль ад-Дину Шихе и бежал, опасаясь его мести». – «Отведите его в тюрьму», – приказал Михаил, и слуги тотчас выполнили приказ царя.

Прошел месяц после отъезда Саад ад-Дина, и Шиха отправился следом за ним в Константинополь. Он надел на себя платье христианского священника и явился к царю во дворец. Увидев святого отца, царь поднялся с места, поцеловал ему руку и оказал почести, положенные его сану. «Откуда ты пожаловал к нам, святой отец?» – спросил царь. «Из монастыря Наджран, – отвечал Шиха, – а имя мое аль-Хауль ат-Тайяр». – «Добро пожаловать, – продолжал царь, – окажи милость, будь нашим гостем, ибо присутствие твое благостно». Шиха поселился во дворце а через несколько дней сказал царю: «Прошлой ночью видел я вещий сон, будто воры собираются похитить из твоей сокровищницы самые драгоценные диковины. Покажи мне твои сокровища, я освящу их, и тогда никто не посмеет притронуться к ним». – «Пойдем со мной, – промолвил царь, – и ты увидишь, что ни один вор не проберется в мою сокровищницу». Они прошли коридор длиной в тридцать локтей и остановились перед глухой стеной. Царь нажал на потайную пружину, и три камня сдвинулись с места, и показалась маленькая дверца. Они вошли в нее, царь вынул из ниши свечу и осветил лестницу из белых и черных ступеней. «Смотри, – сказал царь, – не наступи на белую ступеньку, это ловушка». И он, ухватившись за перила, осторожно коснулся ногой белой ступеньки, она тотчас перевернулась, и Шиха увидел под ней яму глубиной в два человеческих роста, утыканную острыми кольями. Они благополучно спустились по коварной вестнице, и царь сказал, указывая на пол, вымощенный большими плитами: «Это тоже ловушка, но секрет ее иной. Ступишь на белую плиту, останешься цел, ступишь на черную – погибнешь безвозвратно». И царь надавил на черную плиту, она сдвинулась с места, обнажив яму глубиной в десять локтей. Царь вернул плиту в прежнее положение, и они пошли дальше, осторожно ступая по белым плитам. Вскоре дошли они до дверцы, обитой медью. Царь сказал Шихе: «Отойди в сторону, подальше от двери». А сам протянул руку, нажал на пружину в стене, рядом с дверцей, дверь открылась, и из нее молнией вылетела стрела. Царь подождал, пока следом за ней вылетит вторая, и только тогда они вошли в дверь и очутились в большой пустой комнате. Царь нажал потайную пружинку, и открылась еще одна дверца. В Следующей комнате путь им преградила тяжелая железная дверь. «Ее можно открыть лишь издалека», – промолвил царь. Он надавил палкой на ручку двери, и тотчас с потолка упала подвешенная на цепях огромная плита. «Еще одна ловушка, – сказал царь, – и мы у цели». Он открыл последнюю дверь и быстро отскочил в сторону. Из двери вылетели одна за другой две стрелы, и они наконец вошли в сокровищницу. Шиха увидел круглую клетку, увенчанную короной из драгоценных камней, а в ней диковинную птицу с павлиньим хвостом. Крылья у нее были украшены изумрудами, хохолок на голове усыпан алмазами. Она произносила мудрые изречения, прославляла всевышнего и наставляла людей в вере и в мирских делах. Потом Шиха увидел на стене всесокрушающий меч с золотой рукоятью, изукрашенной драгоценными камнями. Тут мнимый священник начал бормотать заклинания, подул на птицу и меч и сказал царю Михаилу: «Воистину, сокровища твои в безопасности. Я сотворил над ними молитву, дабы не протянулась к ним рука вора». После они вернулись тем же путем, каким пришли, и вскоре Шиха стал собираться в обратный путь. «Поживи у нас еще, – просил его царь, – осени святостью своей». – «Да благословит тебя господь, – отвечал Шиха, – разреши мне уехать. Долг мой – ездить из страны в страну и помогать рабам божьим».

Шиха покинул царя и отправился разыскивать мукаддама Саад ад-Дина ар-Русафи. Узнав, что Саад ад-Дин в тюрьме, Шиха пробрался туда, убил тюремщика и надел его платье.

Между тем Саад ад-Дин, сидя в темнице, однажды вспомнил, как Джамаль ад-Дин сказал ему: «Если попадешь в беду, позови меня, и я помогу тебе». Саад ад-Дин подумал: «Попробую-ка я позвать его, и если он спасет меня из тюрьмы, стану ему верным слугою». Он громко крикнул: «О Джамаль ад-Дин, приди и спаси меня!» Тут явился к нему тюремщик и сказал: «Я пришел на твой зов. Чего ты хочешь?» Саад ад-Дин ответил: «Я не звал тебя, и мне ничего от тебя не надо». И снова закричал: «О Шиха, начальник крепостей, освободи меня из темницы!» Тюремщик повторил: «Я здесь перед тобой, брат. Разве ты не узнаешь меня?» И он снял с Саад ад-Дина оковы и повел за собой. Они вышли из тюрьмы, проникли во дворец, и Шиха разыскал стену, за которой находилась сокровищница царя. Шиха надавил на потайную пружину, три камня сдвинулись с места, и открылась дверь. Они стали спускаться по лестнице, и Шиха велел Саад ад-Дину ступать точно по его следам, чтобы не попасть в ловушку. Мукаддам ар-Русафи изумился и воскликнул: «Клянусь аллахом, ты настоящий герой. Я признаю, что никогда не сумел бы найти сокровищницу. и раскрыть ее тайны». Миновав все ловушки, они добрались до сокровищ, взяли говорящую птицу и всесокрушающий меч и вышли из дворца. Шиха положил клетку с птицей и меч в мешок и сказал Саад ад-Дину: «Поезжай в Каир и не выпускай сокровищ из рук, пока не доставишь их в султанскую казну». Достигнув Каира Саад ад-Дин явился в диван, приветствовал султана и пожелал ему вечного могущества. Потом достал из мешка сокровища и промолвил: «Вот говорящая птица и всесокрушающий меч. Что вы на это скажете, о Бану Исмаил?» – «Воистину, – отозвались мукаддамы, – ты достоин быть начальником крепостей». В это время в диван вошел Шиха, и Саад ад-Дин проговорил: «Тысячу раз провозглашаю покорность повелителю правоверных и Джамаль ад-Дину, начальнику крепостей. Свидетельствую перед вами, о Бану Исмаил, что до конца дней своих готов быть верным слугою мукаддама Джамаль ад-Дина!» Мукаддамы улыбнулись и сказали: «Наконец-то он понял, кто такой Шиха».

Прошло некоторое время, и вот однажды явились к султану десять черных рабов с письмом от эфиопского царя. Царь Эфиопии Сейф аль-Малик писал султану аз-Захиру:

«Приветствуем ваше султанское величество и извещаем, что мы послали вам подарок. Соблаговоли, о султан, принять его».

«Я принимаю дар, – промолвил султан, – но где же он?» Тут слуги внесли дерево, отлитое из золота, и было на нем триста шестьдесят пять веток. Под деревом Султан увидел серебряную фигурку человека, на которого набросился золотой лев. А рядом было насыпано: много зерен. Визирь Шахин взглянул на подарок и сказал: «Этот подарок таит в себе намек, и мы должны разгадать его». – «Ну что ж, попытайся сделать это», – промолвил султан.

«Я думаю, – сказал визирь, – что дерево означает страну Эфиопию, в которой триста шестьдесят пять областей по числу дней в году, лев – это сам эфиопский царь. Человек же, которого терзает лев, – это, помилуй аллах, повелитель правоверных. А многочисленные зерна – огромная армия эфиопского царя». – «Ты угадал правильно, – сказал султан, – Нам следует достойно ответить дерзкому царю на его подарок». Он призвал ремесленников и велел им изготовить дерево из серебра и чтоб было на нем триста шестьдесят пять веток, а на каждой ветке по триста шестьдесят пять листьев. Под деревом приказал он поставить железную фигурку человека, одетого в платье эфиопского царя и закованного в цепи, а рядом серебряную фигурку султана, который копьем пронзает царю голову. Поблизости велел поставить фигурки петухов, которые клюют рассыпанные зерна, и написал эфиопскому царю следующее письмо:

«Мы разгадали смысл твоего подарка и посылаем тебе ответный дар, богаче твоего. Однако же мы не станем загадывать тебе загадок и объясним его значение: в султанате нашем триста шестьдесят пять областей, а в каждой области триста шестьдесят пять городов и крепостей. Подобно тому как петухи в мгновение ока готовы склевать горсть зерна, так наши воины способны уничтожить твою армию. Железная же и серебряная фигурки изображают наш с тобой поединок, который грозит тебе лишь погибелью. Если ты желаешь разорения своей стране, то пусть так и будет».

Султан подписал письмо, подарок положили в сундук и приказали черным рабам отвезти его вместе с письмом своему царю. Когда визирь эфиопского царя увидел ответный дар султана, он воскликнул: «Они поняли смысл нашего подношения и прислали ответ, не сулящий добра!»

Поведал мухаддис, отчего эфиопский царь затаил на султана зло. Однажды сын Самсама, правителя эфиопского города Хасба аль-Айн, с приятелями ходил по рынку в Каире; С ними была собака. Вдруг стащила она у одного булочника лепешку. Булочник запустил в нее железной гирей и убил наповал. Тогда один из эфиопов выхватил меч и снес булочнику голову. Тут набросились египтяне на эфиопов и стали бить их. Лишь один эфиоп уцелел, оправился от ран и вернулся в свою страну. Там рассказал он Самсаму, что сын его с товарищами убит в Египте, и разгневанный отец поклялся отомстить за сына. Когда султан аз-Захир узнал, что среди убитых эфиопов был сын правителя Хасба аль-Айн, он спросил визиря: «Что посоветуешь ты мне?» – «Напиши Самсаму, как было дело, и пусть свидетели подпишутся. Если правитель поймет, что сын его погиб по собственной вине, то аллах избавит нас от войны. Если же не поверит нам и решится мстить, будем молить всевышнего о победе». Султан так и сделал. Однако Самсам, получив письмо, еще пуще разгневался и собрался немедля идти войной на Египет. А был у него брат по имени Камкам, визирь Сейф аль-Малика, царя Эфиопии. Когда Самсам поведал брату о своих намерениях, визирь рассказал царю о том, что произошло на каирском базаре, и присоветовал Сейф аль-Малику послать султану в подарок золотое дерево. Получив ответ султана, Сейф аль-Малик воскликнул: «Клянусь Сатурном, не будет мне покоя, пока я не завоюю их страну и не перебью все войско султана!» Царь приказал бить в боевые барабаны, призывая воинов к походу. Однако неуспел он выступить из столицы, как приехала к нему сестра, царица Маймуна. Узнав, что Сейф аль-Малик собрался воевать с Египтом, чтобы отомстить за смерть сына Самсама, она воскликнула: «Не утруждай себя! Дай мне десять тысяч воинов, и я сама поведу их на Египет».

Когда войско Маймуны приблизилось к границам египетского Судана, правитель его Абу Амру понял, что не выстоять ему против страшной колдуньи, и решил просить помощи у султана. Он взял десятерых своих приближенных и отправился в Каир. Явившись в диван, Абу Амру рассказал султану о том, что проклятая колдунья Маймуна ведет на них армию эфиопов. «Не бойся, Абу Амру, – ответил султан, – аллах велик, он поможет нам одолеть врага». Потом султан обратился к своим эмирам и спросил: «Кто из вас готов повести наше войско в Эфиопию? Обещаю отдать полководцу в награду все города, которые он завоюет». Тут поднялся эмир Бактемир ас-Саади и сказал: «Я готов сразиться с проклятой колдуньей, о повелитель правоверных. Я не пощажу своих сил во имя аллаха и вернусь победителем». Султан пожаловал эмиру Бактемиру платье со своего плеча и назначил его. командующим, а другим эмирам сказал: «Вам следует помочь Бактемиру воинами и оружием». – «Слушаем и повинуемся», – ответили эмиры, и каждый дал сколько мог людей, лошадей и оружия, и у Бактемира собралось войско в семьдесят тысяч бойцов. Султан же приказал выдать эмиру двадцать две пушки, запас ядер к ним и лошадей, чтоб тащили они тяжелое снаряжение, и Бактемир выступил навстречу Маймуне.

Противники сошлись, и началось сражение, засверкали мечи, полетели головы с плеч, засвистели копья, разя лошадей и всадников. Враги бились целый день, не зная устали и не помышляя об отдыхе. А когда наступил вечер, эмир Бактемир приказал ударить по эфиопам из пушек, и тотчас же лавина раскаленных ядер обрушилась на врагов, сея смерть. Страшные ядра разрывали тела противников в клочья, и эфиопы в ужасе бросились в окрестные горы и долины. Эмир Бактемир решил, что он одержал победу, и приказал своим воинам собрать оружие и добычу и двигаться дальше, к городу Хасба аль-Айн, где укрылись уцелевшие эфиопские воины. Когда Маймуна увидела, что войско ее уменьшилось вдвое, она завыла от горя и злобы и стала творить заклинания. Маймуна вызвала злых духов и приказала им наслать бури и ветры на воинов Бактемира.

Между тем эмир, ничего не подозревая, расположился на отдых неподалеку от Хасба аль-Айн. Только поставили его воины палатки, как вдруг налетел страшный ура-. ган с молнией и громом, сорвал палатки и рассеял все войско. Напрасно эмир Бактемир взывал к своим людям, умоляя их во имя аллаха быть стойкими. Огонь и дым окружили его со всех сторон, в глазах у него помутилось, и он упал без чувств. Когда же пришел в себя, то подумал, что наступил конец света. Он встал и побрел, мучимый жаждой. Потом присел отдохнуть в тени дерева и вдруг увидел белую змейку, которая ползла к нему, спасаясь от большого черного змея. Бактемир выхватил меч и разрубил змея пополам. Тут белая змейка обернулась девушкой й промолвила: «Благодарю тебя, господин, ты спас мне жизнь». – «Кто ты такая?» – спросил Бактемир. «Я Марджана, дочь короля аль-Бархаджана. А змей, которого ты убил, – злой волшебник Шишир. Он посватался за меня, но мой отец отказал ему, и Шишир поклялся, что возьмет меня силой. Я пряталась от него, скрываясь во дворце. А сегодня мне захотелось погулять, и я обернулась змейкой. Но он узнал меня, превратился в змея и погубил бы, если бы не ты. В благодарность я подарю тебе волшебный меч Шишира, он поражает и людей и джиннов». Марджана ушла и вскоре вернулась с мечом. Она отдала меч Бактемиру и сказала: «А теперь пойдем со мной к моим родителям. Они отблагодарят тебя за мое спасение. Если отец – спросит тебя, какой награды ты хочешь, попроси его насурьмить тебе глаза царской сурьмой – и ты будешь видеть джиннов. А если мать спросит, чего бы ты желал, попроси у нее волшебную рубаху. Наденешь ее – и станешь неуязвим для колдовских чар, ни один джинн не посмеет приблизиться к тебе». Бактемир сказал девушке: «Я тревожусь за своих воинов, не знаешь ли ты, где они сейчас?» – «Не бойся за них, – ответила Марджана, – я позабочусь, чтобы они не умерли с голоду. Пойдем к моим родителям». Марджана повела Бактемира к своему отцу и рассказала, как он спас ее от Шишира. Царь аль-Бархаджан спросил: «Чего бы ты желал в награду?» – «Насурьми мне глаза царской сурьмой», – ответил Бактемир. Царь исполнил его желание и эмир стал видеть джиннов и духов. Потом Марджана повела его к своей матери и ей тоже поведала историю своего спасения. «Чем отблагодарить тебя?» – спросила, мать Марджаны. Бактемир попросил у нее волшебную рубаху. Царица подарила ему рубаху, и когда Бактемир надел ее, то почувствовал, что стал сильнее всех на свете. «Знай, – сказала ему Марджана, – что ты единственный из людей, перед которым бессильны джинны. Не используй же этот дар во зло». – «Окажи мне еще одну милость, – попросил Бактемир, – отведи меня к моим воинам». Марджана исполнила его просьбу, и Бактемир снова очутился в своем лагере. Он увидел, что воины его бродят по окрестностям, нет у них ни палаток, ни пищи и вид их жалок. Бактемир собрал своих воинов и попросил Марджану накормить их. Марджана призвала слуг, приказала им принести пищу и воду, а также собрать! рассеянные бурей палатки и оружие. Воины утолили голод и жажду, и к ним вернулась прежняя сила.

Наутро Бактемир приказал выступать в поход, а Марджана на прощание сказала ему: «Сражайся только волшебным мечом Шишира». Когда колдунья Маймуна увидела, что к Хасба аль-Айн приближается войско эмира, она вывела навстречу ему своих воинов. Бой продолжался до заката солнца, а когда противники разошлись на отдых, Маймуна стала стыдить своих воинов: «Позор вам! Вы, хамиты,[89] не можете справиться с горсткой врагов!» – «Но этот эмир, – возражали воины, – днем сражается с нами мечом, а ночью стреляет из пушек, мечущих ядра и пламя». Тогда Маймуна призвала к себе джиннов, но они сказали: «Мы не властны над Бактемиром ас-Саади, потому что царевна Марджана отдала ему волшебный меч Шишира, а отец Марджаны царь аль-Бархаджан насурьмил ему глаза царской сурьмой. Мать же Марджаны подарила ему волшебную рубаху. Колдовские чары бессильны против него. Тебе остается лишь спасаться бегством». Маймуна в ярости вскочила на коня, выхватила свой меч и закричала: «За мной, хамиты!» Эфиопы все, как один, бросились следом за ней и орлами налетели на воинов, но тут ударили египетские пушки, и половина эфиопской" армии полегла на поле боя, а остальные обратились в бегство, и впереди всех мчалась колдунья Маймуна.

Эмир Бактемир занял город Хасба аль-Айн и, захватив богатую добычу, двинулся дальше.

Когда царь Сейф аль-Малик узнал, что сестра его потерпела поражение, он поспешно выступил с войском навстречу противнику. Увидев, что воинам эфиопского царя нет числа, Бактемир не стал дожидаться, когда начнут они рукопашный бой, и сразу велел палить из пушек. А заряжать их приказал не ядрами, а камнями. Лавина камней обрушилась на войско Сейф аль-Малика, и царь увидел, что люди его падают, словно осенние листья с деревьев. Испугался он, что лишится всей своей армии, и приказал отступать. Бактемир занял город ад-Дур и объявил его жителям, что они могут не опасаться за свою жизнь и имущество, ибо стали теперь подданными могущественного султана аз-Захира. Султана же известил о своей победе. Потом он велел собрать добычу, часть ее разделил между воинами, а остальное отправил вместе с письмом повелителю.

Султан, получив письмо, обрадовался, щедро одарил гонцов Бактемира, добычу приказал отнести в казну, а визирю велел написать фирман о том, что эмир Бактемир объявляется правителем всего Судана и волен назначать в нем наместников городов и начальников крепостей.

Гонец доставил Бактемиру султанский указ, и эмир стал править Суданом разумно и справедливо. Однако шло время, и Бактемир возгордился и возомнил себя выше всех прочих. Однажды отправился он со своими приближенными на охоту, увидел газель и погнался за ней, но никак не мог настигнуть ее. Газель, словно дразня его, останавливалась вдалеке, но как только он приближался, убегала. До самой ночи эмир преследовал газель, а потом потерял ее из виду. Он хотел вернуться к своим спутникам, но не нашел дороги и заблудился. Три дня скитался он, мучимый жаждой и голодом, и наконец подъехал к горе, у подножья которой протекал ручей. Эмир слез с коня и напоил его, а потом заметил вдалеке огонек и снова двинулся в путь. Вскоре подъехал он к костру, вокруг которого сидели рабыни и варили страусиное мясо. И была среди них одна прекрасная эфиопка с глазами газели. Эфиопка поднялась навстречу Бактемиру, проговорила: «Добро пожаловать, о повелитель», – и поцеловала ему руку. Бактемир попросил у нее холодной воды напиться. Она принесла ему студеной воды, а потом сказала: «Садись, господин мой. Отведай страусиного мира». Эмир поел, прилег отдохнуть и уснул. Тогда рабыня вытащила из ножен меч Бактемира и сломала его, сняла с эмира волшебную рубаху и сожгла ее на костре. А после стала изо всех сил трясти Бактемира за плечи. Он проснулся и закричал: «Как смеешь ты будить меня?» Она же, усмехаясь, ответила: «Наконец-то ты попал в руки Маймуны. Прощайся с жизнью, ибо нет тебе спасения». Рабыни привязали Бактемира к лошади, и Маймуна повезла его к царю Сейф аль-Малику, лагерь которого раскинулся за горой. «Вот твой враг, – сказала она ему, – он захватил твою страну и истребил твое войско». – «Ты оказала мне великую услугу, – воскликнул царь, – я не забуду этого до конца жизни. Но как тебе удалось взять его в плен?» – «Я узнала, что эмир любит охотиться на кроликов и газелей, и обернулась газелью. Он погнался за мной, и я увела его так далеко, что он сбился с пути. А потом я приманила эмира костром, напоила холодной водой, накормила страусиным мясом и, когда он уснул, сломала его волшебный меч, а волшебную рубаху сожгла. И вот проклятый эмир перед тобой – делай с ним что хочешь». Царь приказал исхлестать Бактемира кнутом, а потом умертвить, но Бактемир сказал ему: «Если вы убьете меня, султан аз-Захир отомстит вам и разорит всю вашу страну». – «Я не боюсь твоего султана, – воскликнул Сейф аль-Малик, – и, чтобы доказать тебе это, схвачу его, привезу сюда и казню вместе с тобой». – Он велел бросить Бактемира в темницу, а сам двинулся со своим войском на город ад-Дур. Однако там не оказалось ни одного воина Бактемира. Сейф аль-Малик пошел дальше и достиг города Хасба аль-Айн, но и здесь встретили его лишь местные жители. Когда спросили горожан, где же люди Бактемира, они сказали, что египтяне ушли три дня назад на нильские пороги и до сих пор не вернулись.

А дело было в том, что наместник, которого Бактемир оставил вместо себя, разослал повсюду людей искать пропавшего эмира. Посланные вернулись и донесли, что эфиопы заманили эмира в ловушку и погубили его, а царь Сейф аль-Малик движется на мусульман с войском. Тогда наместник сказал: «Нам лучше всего уйти на нильские пороги и тем сохранить свои жизни и имущество. Если Бактемир окажется жив, он найдет нас там и будет рад, что войско его и добро остались целы. Если же эмир погиб, зачем усугублять беду смертью его воинов». Все согласились с наместником, погрузили имущество на ослов и верблюдов и ушли на пороги. Там наместник написал султану письмо, прося у него помощи. Султан, получив печальные вести, сильно огорчился и немедля отправил гонца к Арнусу с приказом явиться в Каир и привести свое войско. Затем султан выехал в Гизу и стал там готовиться к походу. Вскоре собралась огромная армия: пришли из крепостей Бану Исмаил, подошел Арнус со своим отрядом, и мусульмане выступили из Гизы, направляясь к порогам. Через несколько дней достигли они первого порога, и Арнус посоветовал султану оставить у порога все тяжелое снаряжение, а самим двинуться дальше верхом. Султан так и сделал. Арнус повел своих людей, отряды Бану Исмаил и воинов Бактемира на город аль-Иван, осадил его и взял. Затем мусульмане захватили Хасба аль-Айн, а возле города ад-Дур встретил их Сейф аль-Малик со своей армией. Противники сошлись в жестоком бою, и воины султана показывали чудеса храбрости, а султан ободрял их криками: «Вперед, герои! Отомстите за эмира Бактемира!» Сражение продолжалось целый день, а вечером эфиопы укрылись в городе и стали укреплять его.

Когда султан аз-Захир вернулся с поля боя в свой лагерь, Джамаль ад-Дин Шиха сказал ему: «Я был в стане врагов и слышал, что царь собирается послать за своей сестрой Маймуной. Позволь, господин мой, я проникну в город и попытаюсь ему помешать». Он вымазал себе лицо и руки черной краской и под видом черного раба пробрался к царю Сейф аль-Малику. Между тем царь стал спрашивать слуг: «Кто отнесет мое письмо Маймуне и доставит мне ее ответ?» – «Я, – вызвался Шиха, – я пойду к царице Маймуне и не вернусь без нее и ее воинов». Шиха взял с собой пятерых рабов и отправился к Маймуне.

Прочитав письмо Сейф аль-Малика, Маймуна призвала к себе джиннов и спросила их: «Правду ли говорит письмо, что брат мой осажден в городе ад-Дур?» – «Да, это так, – ответили джинны, – но берегись гонца, принесшего его, это Джамаль ад-Дин Шиха». Маймуна тут же приказала схватить Джамаль ад-Дина, заковать его в цепи и охранять хорошенько, пока не вернется она от брата. Сама же села на коня и поскакала в ад-Дур.

Между тем к султану аз-Захиру пришли пятеро рабов, – а были это сыновья Шихи, – и рассказали о том, что отец их в плену, а Маймуна скачет в ад-Дур на помощь своему брату. «Будь осторожен, – сказали они султану, – нам же позволь вернуться к отцу и попробовать спасти его».

Они поехали обратно и по дороге встретили Маймуну которая спешила в ад-Дур, и было с ней всего пятеро слуг. Старший сын Шихи ас-Сабик приблизился к ним и спросил: «О хамиты, есть ли среди вас царица Маймуна?» – «Я Маймуна, – отозвалась колдунья, – чего ты хочешь от меня?» – «Я принес тебе горькую весть, – проговорил ас-Сабик, – брат твой убит воинами султана, и вся страна в руках врагов». – «Брат мой мертв?!» – горестно воскликнула Маймуна, и тут ас-Сабик ударил ее кинжалом в грудь и убил. Потом братья расправились с ее рабами, отрезали голову Маймуны, положили ее в мешок и вернулись к султану. «Господин наш, – обратились они: к нему, – вот голова проклятой Маймуны, бросившей в темницу нашего отца. А мы снова уезжаем, чтобы вызволить его из неволи». Султан повесил голову Маймуны над входом в шатер и послал глашатая объявить осажденным эфиопам, что Маймуна убита, и султан предлагает им сдаться. Когда Сейф аль-Малик узнал о гибели сестры, едва не сошел он с ума от горя и воскликнул: «Как же выстоим мы теперь против султана?» – «Вели царю Баркану, – посоветовал ему визирь, – вызвать джинна Гурталя. Пусть джинн обернется орлом, схватит султана и принесет его в крепость Шанхае, в Орлиную башню, к царю Фартусу Абу Руус. А там пусть наденут на султана одежду из ежиных шкур и посадят в тесный ящик, чтоб познал он муку мученическую!»

Сейф аль-Малик послушался визиря и написал письмо! Баркану, двоюродному брату Маймуны. Баркан призвал Гурталя и велел ему выкрасть султана. Джинн сказал: «Слушаю и повинуюсь», – явился к султану и жалобным голосом проговорил: «Я пришел искать у тебя защиты, о султан всех времен». – «Кто обидел тебя?» – спросил султан. «Царь Эфиопии Сейф аль-Малик приказал мне похитить тебя», – ответил джинн. Потом он засунул руки под мышки, и в то же мгновенье выросли у него за плечами огромные крылья. Он схватил султана и молнией взвился в небо. Египетские воины, окаменев от удивления, в растерянности глядели, как джинн несет их султана по воздуху. А султан кричал: «Что ты наделал, проклятый колдун, и куда меня несешь?» – «Сейчас увидишь», – отвечал джинн.

Он принес султана к царю Баркану и сказал: «Вот твой враг». Баркан велел джинну отнести султана к царю Фартусу. Гурталь снова взмыл в небо и полетел в крепость Шанхаб. Там опустился он перед царем Фартусом Абу Руус и проговорил: «Царь Баркан посылает тебе египетского султана и велит надеть на него одежду из ежиных шкур и посадить в тесный ящик». Фартус так и сделал, и иголки впились султану в тело, и потерял он сознание от боли.

Между тем, как только Гурталь похитил султана, в лагере мусульман появился человек, видом своим похожий на эфиопа. Воины султана подумали, что это похититель аз-Захира, и кинулись на него с мечами. Но он закричал: «Постойте, братья, я, как и вы, из Бану Исмаил. Меня зовут аль-Хауль ибн Шакир». И он поведал им свою историю: «Много лет провел я, разыскивая мукаддама Мааруфа, и в поисках своих дошел до Эфиопии, Страна эта мне понравилась, я поселился в ней, выучил язык ее жителей, и теперь все принимают меня за эфиопа». Когда соплеменники рассказали аль-Хаулю, что злой джинн похитил султана, он воскликнул: «Я непременно разыщу нашего господина!» – сел на коня и поскакал в земли Баркана. Там явился он к Гурталю, приветствовал его и сказал: «Я слышал, ты похитил египетского султана». – «Да, – ответил Гурталь, – я отнес его к царю Фартусу, и тот надел на него ежиные шкуры и посадил в ящик. Этот султан совсем такой же, как мы, только кожа у него белая». – «Мне очень хочется взглянуть на него», – сказал аль-Хауль. Он отправился в крепость Шанхаб, узнал, кто из рабов носит пищу султану, и пошел следом за ними. Дойдя до ящика, рабы открыли маленькую дверцу, и в ней показалось лицо султана. Они стали кормить узника, кладя куски ему прямо в рот. Накормив, султана, рабы собрались закрыть дверцу, но аль-Хауль остановил их. «Обождите, я хочу поговорить с ним на языке белокожих, который я выучил еще ребенком». Ему разрешили, и аль-Хауль сказал по-турецки: «Знай, о султан, что я из Бану Исмаил. Я пришел от Арнуса и скоро спасу тебя». На это султан ответил: «Как вернешься к моим людям, передай им, что султан умер. Пусть они не тратят сил, стараясь вызволить меня отсюда. А визирю Шахину и Ибрагиму аль-Хаурани скажи, чтобы позаботились о моих детях. Прощай». Рабы не поняли ни слова из их разговора, а язык белокожих показался им достойным лишь насмешек. Чтоб не заподозрили они его в измене, аль-Хауль посмеялся вместе с ними, а потом сел на коня, и поскакал назад, в лагерь египтян. Едва подъехав, он закричал: «Эй, Бану Исмаил, седлайте коней, едемте спасать султана!» – «Веди нас», – откликнулись Бану Исмаил, сели на коней, и аль-Хауль повел их тайными тропами в крепость Щанхаб. Когда царь Фартус увидел, что к крепости приближаются египтяне, он сказал своему визирю: «Смотри, воины аз-Захира пришли вызволять своего султана!» – «Не мешкая начинай бой, пока утомлены они переходом», – посоветовал Фартусу визирь. Царь вывел своих воинов и первым напал на Бану Исмаил. Но герои ответили могучим ударом, и боевой их клич сотряс землю. Мечи правоверных секли головы врагов, и стрелы пронзали вражеские тела. Воины Фартуса не выдержали и отступили, спеша укрыться за стенами крепости. Бану Исмаил нагнали их у ворот и перебили добрую часть, лишь немногим удалось вернуться в крепость. «Белокожие разбили нас, – сказал Фартус своему визирю, – что же делать нам теперь?» – «Напиши письмо великому царю, которому ты платишь дань, – ответил визирь, – и он придет тебе на помощь».

Наутро Фартус запросил у египтян перемирия и обещал платить за каждый день мира по десять унций золота. Визирь Шахин посоветовался с эмирами и мукаддамами и согласился, а Фартус прислал ему сто унций золота за десять дней. Потом дал своему визирю Самсаму письмо и сказал: «Поезжай к великому царю и уговори его поспешить к нам на выручку».

Визирь отправился в город аль-Хабаша и вручил письмо великому царю Таруду. Это был доблестный фарис гигантского роста. Сражался он всегда верхом на слоне, потому что ни один конь не в силах был выдержать его. Прочитав письмо, Таруд приказал своему визирю созвать воинов со всей Эфиопии. Вскоре собралась у него бесчисленная армия, и он двинулся к крепости Шанхаб. Там встретились эфиопы с войском султана, и завязался жестокий бой. Когда визирь Шахин увидел бесконечные ряды эфиопов, пал он духом и, потеряв надежду на победу, послал царю Таруду такое письмо:

«От визиря султана аз-Захира царю Таруду. Знай, что нам не нужна твоя страна. Но вы пленили нашего султана. Отпустите его, и мы уйдем с миром. Зачем понапрасну проливать кровь воинов. Засим приветствую тебя». «Нет, – ответил Таруд, – я не отпущу вашего султана. А ваших лучших воинов убью на поединках. Вот мой ответ вам».

Наутро Таруд выехал на поле брани верхом на слоне с огромной палицей в руке и стал вызывать мусульман на поединок. За один день убил он шестерых отважных мукаддамов, и визирь Шахин сказал Ибрагиму: «Завтра выезжай ты, Ибрагим, ибо только ты можешь выстоять в бою против этого могучего фариса». Ибрагим надел на себя самые прочные доспехи, которые не берет даже индийский клинок, и выехал на поединок с Тарудом. Они сражались и мечами, и копьями, и палицами до самого вечера, а потом разъехались на отдых. Таруд, уязвленный тем, что не удалось ему убить Ибрагима, как убил он шестерых до него, с нетерпением ожидал утра, чтобы одолеть Ибрагима во что бы то ни стало. Утром выехали оба на поле брани, и Ибрагим крикнул: «Радуйся, о царь, У меня добрая весть!» – «Что за весть?» – спросил Таруд. «Сегодня голова твоя слетит с плеч!» Таруд в ярости бросился на Ибрагима, и они сошлись в жестокой схватке, сражаясь храбро и искусно. Наконец – Ибрагим ранил слона Таруда в шею, слон упал и придавил царю ногу. Тогда Ибрагим подскочил к противнику, ударил его мечом по голове и убил.

Узнав о смерти Таруда, его визирь приказал воинам начинать бой. Много храбрецов полегло в этой упорной битве, но в конце концов правоверные победили и заняли крепость Шанхаб. Тогда Ибрагим спросил мукаддама аль-Хауля: «Где султан?» Мукаддам привел его к ящику, где сидел султан. Ибрагим открыл ящик, снял с султана ежиные шкуры и сказал: «Слава аллаху, мы спасли тебя, господин мой». – «Мне уже не жить, Ибрагим, – ответил султан. – Тело мое обезображено, и я не смею показаться на глаза людям». – «Не тревожься, мой повелитель, даст бог, мы тебя исцелим», – сказал Ибрагим. Он отнес султана в шатер и не велел никого туда пускать.

Между тем, как только сыновья спасли Шиху из темницы, он поспешил к султану, и Ибрагим сказал ему: «Султан тяжко болен, и ты должен исцелить его». Шиха вошел в шатер и промолвил: «О отец Саида, слава аллаху за твое спасение. Я готов пожертвовать ради тебя жизнью, и я вылечу тебя». Он снял с султана одежду и увидел, что все тело его покрыто язвами. Шиха промыл больному раны, растер его, уложил на постель и смазал язвы орлиным жиром. Потом он завернул султана в простыни и стал поить его молоком и куриным отваром, не забывая каждый день менять повязки. Вскоре султан почувствовал, что силы и здоровье возвращаются к нему. А когда совсем выздоровел, приказал своей армии идти на земли царя Баркана.

Между тем остатки разбитого войска Таруда пришли в город Баркана. Плача и стеная, рассказали воины царю Баркану о том, что разбили их белокожие. «Они освободили своего султана, – говорили воины, – и тебе не избежать сражения с ними». Царь Баркан испугался, призвал к себе Гурталя и стал спрашивать его: «Что нам делать? Ведь мы не справимся с белокожими!» Гурталь ответил ему: «Завтра я снова похищу их султана. Без повелителя падут они духом, и ты их одолеешь». Баркан обрадовался и сказал: «Так поспеши же и да сопутствует тебе удача».

Между тем Шиха пробрался в город и подслушал разговор царя с джинном. Он пошел следом за Гурталем, узнал, где он живет, и в полночь проник к нему в дом и убил его. Потом пробрался к царю Баркану в спальню, усыпил его соком банджа и связал руки. После Шиха разбудил Баркана и сказал: «Я, Джамаль ад-Дин Шиха, хочу, чтобы ты перестал воевать с султаном и согласился каждый год платить ему дань. Этим ты спасешь себя от смерти, а страну свою от разорения. Еще я хочу, чтобы ты принял ислам и поверил в аллаха и в пророка его Мухаммеда, а подданным своим запретил поклоняться Сатурну, Меркурию и Марсу – планетам, от которых никому ни вреда, ни пользы!» При этих словах глаза Баркана налились кровью, и он вскричал, что никогда не сделает того, что требует Шиха. Тогда Джамаль ад-Дин вынул свой меч и отсек царю голову. Потом вернулся к султану, рассказал о том, как расправился он с непокорным Барканом, взял сто воинов и поспешил в город. Там они перебили городскую стражу, открыли ворота и впустили войско султана. Еще не взошло солнце, а город был в руках правоверных. Жители его запросили пощады, и султан велел объявить, что дарует, жизнь каждому, кто откажется от поклонения планетам и примет ислам. Все жители обратились в мусульманство, а наместником города султан назначил аль-Хауля Шакира.

Затем направился он к городу ад-Дур и увидел, что там идет жестокая битва. Это войска Айдемира аль-Бахлавана, Арнуса и воины Бактемира ас-Саади сражались с армией короля Сейф аль-Малика. Воины султана бросились на эфиопов и разбили их. Сейф аль-Малик хотел спастись бегством, но султан настиг его, ударил мечом Бадиса ас-Собки и убил. Правоверные вошли в город ад-Дур, захватили' богатую добычу и освободили из темницы Бактемира ас-Саади. Отпраздновав победу, армия мусульман двинулась в обратный путь через горы и пустыни и достигла наконец земель Египта. Народ радостно встретил победителей, и султан торжественно въехал в Каир во главе своих войск. Потом явился он в диван и снова занялся делами государства.

Прошло время, и однажды гонец из Александрии принес султану письмо. Наместник Александрии писал:

«Уведомляем вас, господин наш султан, что появились в городе неуловимые преступники, которые безнаказанно грабят наших жителей. Не в силах поймать злодеев, принуждены мы выслушивать нарекания от горожан и поэтому обращаемся к твоей помощи, о повелитель правоверных, и ожидаем твоих повелений. Да пошлет тебе аллах вечное могущество и победу над всеми врагами».

Прочитав письмо, султан аз-Захир оставил вместо себя сына своего Саида, велел ему править государством разумно и справедливо, а сам взял Ибрагима и Саада и поехал в Александрию. Там призвал он к себе наместника Александрии и стал расспрашивать его о таинственных преступниках. «Они ловки и хитроумны. Злодеи не взламывают дверей и замков и потому проникают в дома так бесшумно, что никто не слышит их шагов. Каждую ночь стража исправно обходит улицы города, но все тщетно. Уж не джинны ли эти преступники?» Султан подивился словам наместника, а ночью вместе с Ибрагимом и Саадом отправился в дозор. Однако в городе все было спокойно. На вторую и на третью ночь они снова обошли улицы и рынки, но воров не нашли. Да и жители перестали жаловаться на грабежи. На шестой день вдруг прибыл гонец с письмом от Саида, который извещал отца о том, что в Каире объявилась шайка воров и не стало богатым купцам от нее житья. Городская стража разыскивает преступников днем и ночью, но не может напасть на их след. Тут Ибрагим сказал: «Видно, главарь этой шайки очень хитер. Он узнал, что приехали мы в Александрию, и перебрался в Каир». Султан, Ибрагим и Саад немедля вернулись в Каир и четыре дня без устали охотились за жуликами. А затем пришло письмо из Александрии о том, что злодеи уж там. Султан вновь поспешил в Александрию, но едва приехал в город, как пришлось возвращаться в Каир, ибо жулики уже бесчинствовали в столице. И так ездил султан туда и обратно семь раз и раздосадован был до крайности бесконечными переездами и бесплодными поисками.

Однажды ночью он обходил вместе с Ибрагимом и Саидом улицы Александрии и заметил зеленщика, который шел торопливо с большой корзиной в руках. Султан нагнал его и спросил грозно: «Куда идешь ты в столь поздний час и что несешь в корзине?» – «Господин мой, – ответил человек, – в корзине у меня овощи, а сам я Шиха Джамаль ад-Дин». – «Уж не удалось ли тебе разыскать преступников?!» – воскликнул султан. «Да, я знаю, кто главарь шайки. Он очень ловок и хитер, и с ним сорок приспешников. Идите за мной, я покажу вам их». Шиха привел султана в порт и спрятал на берегу. Через некоторое время к берегу подплыла лодка, и из нее высадились десять человек. Их предводитель был мужчина огромного роста и могучего телосложения. Султан двинулся следом за ними и увидел, что вошли они в один дом. Он остановился возле него, советуясь с товарищами, как быть дальше. Вдруг из дома показались пятеро людей, одетых в платья александрийцев. «Стойте!» – крикнул им султан. Те немедля выхватили мечи, но султан и его спутники были Проворнее. Они напали первыми и уложили на месте всех пятерых. Потом ворвались в дом, обыскали все комнаты, но преступников не нашли. Лишь увидели добро, что было награблено у жителей Александрии, да письмо, в котором написано было следующее:

«Я не боюсь тебя, султан, и буду мстить за смерть своих людей. Если хочешь сразиться со мной, мукаддамом Азаиром аль-Яграви, поезжай в Халеб».

Тут Шиха сказал султану: «Теперь ты знаешь, кто твой враг. Отправляйся в Халеб и да поможет тебе аллах». Султан написал письмо сыну своему Саиду и приказал ему идти с войском на Халеб, а вместо себя оставить правителем Ахмеда Шаламиша. Султан повелел Сааду отвезти наследнику письмо и сопровождать Саида в Халеб. Сам же взял Ибрагима и пятьдесят мамлюков и поехал в Дамаск. Однажды вошел к нему во дворец Азаир с мечом наголо и закричал голосом, от которого задрожали стены: «Я не сложил оружия, Бейбарс. Выходи сразиться со мной и покажи, на что ты способен». И он занес над султаном свой меч. Мамлюки кинулись на помощь к повелителю, но Азаир двоих убил, а троих ранил. Тогда бросился на него Ибрагим, и злодей увидел, что не устоять ему против могучего воина, и убежал в страхе. На следующий день он снова пробрался во дворец к султану. Ибрагим преградил ему путь, но Азаир ударил его мечом, пробил Ибрагимов щит и порвал ему кольчугу. Тут поднялся со своего места султан с дамасской булавой в руках. Азаир крикнул ему: «Мы встретимся с тобой в Халебе!» – и скрылся.

Наконец подошел к Дамаску Саид с войском. Султан послал его собирать бедуинских воинов по окрестным крепостям и выступил на Халеб.

Поведал мухаддис историю Азаира. Был Азаир аль-Яграви предводителем всех разбойников на землях страны ар-Рум. Румийские короли боялись его и платили ему дань. Однажды приехал Хуан в город Ягру и сказал Азаиру: «Все правители трепещут пред тобой, кроме султана аз-Захира. Убей его, и ты будешь получать дань, которую взимает он с румийских королей. А я уговорю франкских правителей помочь тебе». Выслушав Хуана, Азаир воскликнул: «Не будет мне покоя, пока не расправлюсь я с наглецом!» Он собрал сорок разбойников, поехал с ними в Александрию, и там случилось то, что вам уже известно.

Тем временем Хуан ездил по франкским крепостям, уговаривая королей прийти на помощь Азаиру. Наконец один из них, по имени Джунш, поддался на уговоры, собрал войско и двинулся к Халебу. А' был этот Джунш сыном Исмаила Абу Сибаа от дочери короля аль-Барак, на которой он женился, когда бродил по свету в поисках брата своего мукаддама – Мааруфа. Однако недолго прожил он вместе с женой и вскоре вновь отправился искать брата, а на прощанье дал жене серебряную пластинку, на которой было написано его имя, и сказал: «Я скоро вернусь и заберу тебя. А если родишь ты сына, повесь ему на шею эту пластинку». С этим Исмаил ушел, а жена его в положенный срок родила сына, назвала Джуншем и воспитала при дворе своего отца.

После смерти деда Джунш унаследовал его престол я стал править городом. Когда мать Джунша узнала, что Хуан соблазнил ее сына идти войной против султана, спросила она аль-Бартакиша, не встречал ли он Исмаила Абу Сибаа. Аль-Бартакиш сказал ей, что Исмаил живет в городе ар-Рухам вместе со своим племянником Арнусом. Тогда мать Джунша отправилась в ар-Рухам, пришла к мукаддаму Исмаилу и сказала: «Я жена твоя Рума, дочь короля города аль-Барак. А сын твой Джунш повел войско на Халеб, чтобы помочь Азаиру воевать против султана аз-Захира». Исмаил обрадовался, узнав, что у него есть сын, и поспешил рассказать об этом Арнусу. В ответ Арнус промолвил: «Мы должны немедля идти на помощь султану. Там под Халебом и встретишься ты со своим сыном». Арнус собрал войско, взял с собой Исмаила и его жену Руму и выступил на Халеб. А султан аз-Захир стоял в это время лагерем возле Халеба. Остерегаясь коварного Азаира, он приказал сделать себе ложе в самой середине шатра, а вокруг шатра поставить стражу. Когда лазутчик донес об этом Азаиру, тот воскликнул: «Султан боится меня! Но я все равно его убью». Он сел на коня, выехал на поле брани и стал вызывать воинов султана на поединок. Против него вышел Ибрагим аль-Хаурани и с воинственным кличем ринулся на своего противника. Целый день они сражались, но одолеть друг друга не могли и к вечеру разошлись. Султан порадовался тому, что Ибрагим вернулся невредимым, пошел в свой шатер и лег спать. Азаир же дождался темноты, прокрался в лагерь врага, выдернул один из кольев султанова шатра и проник внутрь. Только приблизился он к ложу, где спал султан, как повелитель правоверных проснулся, схватил меч и отрубил Азаиру руку. Злодей завопил от боли и бросился бежать. Султан приказал зажечь светильники, и все увидели, что на земле лежит рука Азаира. Ибрагим воскликнул: «Наконец-то, о повелитель правоверных, ты избавил нас от этого негодяя!»

Между тем Азаир бежал, изо всех сил зажимая рану, а кровь лилась из нее струей. Испугался он, что истечет кровью, и поспешил в монастырь ан-Нахас. Добежав, стал он колотить в ворота. Ему открыл монах и сказал: «Добро пожаловать». – «Спаси меня, святой отец!» – крикнул ему Азаир. Монах развел огонь, вскипятил на нем масло, а затем перевязал Азаиру обрубок руки и окунул его в масло. Кровь сразу запеклась и перестала течь. А монах смазал рану целебной мазью, и боль утихла. Тогда Азаир попросил монаха принести ему поесть и едва притронулся к еде, как тут же заснул крепким сном, ибо монах (а был то не кто иной, как Джамаль ад-Дин Шиха) подсыпал ему в чашу снотворного зелья. Потом Шиха взвалил сонного Азаира на мула и отправился к султану.

Между тем султан приказал вывесить руку Азаира над входом в шатер, и толпа воинов собралась возле шатра посмотреть на руку злодея. Тут появился Джамаль ад-Дин, а следом за ним шел мул, и на спине его лежал связанный Азаир. Султан приветливо встретил Шиху, Азаира же приказал заковать в кандалы и бросить в темницу.

Тем временем к Халебу подошел Арнус со своим войском. Султан обрадовался ему и Исмаилу Абу Сибаа, а они рассказали султану, что король Джунш, который прибыл на помощь врагу, – сын Исмаила и что мать Джунша приехала вместе с ними.

На следующее утро король Джунш приказал бить в боевые барабаны и выехал на поле брани, вызывая противников на поединок. Против него вышел его отец Исмаил Абу Сибаа. Был он доблестным и искусным бойцом и в сражении с сыном не уронил отцовской чести. Стал он теснить Джунша, а потом изловчился и вырвал его из седла. Исмаил привез своего пленника к султану и сказал: «Вот мой сын. Ты волен поступить с ним, как пожелаешь». – «Отведи его к матери, – велел султан, – пусть она скажет ему, что ты его отец». Исмаил повел сына в шатер Арнуса, где ждала их его жена Рума, и попросил ее: «Скажи этому юноше, Рума, что я его отец». Джунш, увидев свою мать в шатре Арнуса, удивился и воскликнул: «Что привело тебя сюда, матушка?» – «Я хотела, чтобы ты встретился со своим отцом». – «Но мой отец – король города аль-Барак!» – вскричал Джунш. «Он был моим отцом, – сказала Рума, – а твой родитель – мукаддам Исмаил Абу Сибаа. Арнус же твой двоюродный брат». – «Зачем же ты столько времени скрывала это от меня?» – спросил Джунш. «Потому что я не знала, где твой отец, и боялась, что ты отправишься на его поиски и погибнешь. Отбрось все сомнения, сын мой, Исмаил и впрямь твой отец. Вот тому доказательство». С этими словами Рума достала серебряную пластинку, на которой было написано имя Исмаила Абу Сибаа, и показала сыну. «Значит, ты мусульманка?» – воскликнул Джунш. «Да. И я хочу, чтобы ты тоже принял веру отца, ибо человек он достойный и происходит из благородного рода». Джунш послушался мать и принял ислам. Потом он поцеловал отцу руку, а Исмаил крепко обнял его. Джунш пожал также руку своему двоюродному брату Арнусу и сказал: «Пойдемте к султану». Они пришли в шатер султана, и Абу Сибаа поведал повелителю о том, что сын его стал мусульманином. Все обрадовались и стали поздравлять его.

Между тем Харб, сын Азаира, юноша смелый и, не в пример отцу своему, умный, сумел вызволить Азаира из темницы. Очутившись на свободе, Азаир, кипя злобой, вознамерился немедля отомстить султану. «Боюсь, что, потеряв руку, ты не справишься с ним», – отвечал Харб. «Напрасно коришь ты меня за то, что я лишился руки, – промолвил Азаир. – Я еще покажу, на что я способен». Ночью он прокрался в стан– противника и только было приблизился к шатру султана, как стражники заметили его и громко закричали. Султан проснулся, выскочил из шатра и булавой сшиб Азаира на землю. Тут подбежали стражники, схватили злодея и связали крепко-накрепко. Утром султан приказал вбить в землю столб и привязать к нему Азаира. А потом призвал двадцать лучников и велел им стрелять в Азаира из луков. И лучники стреляли до тех пор, пока Азаир не испустил дух.

А король Джунш послал письмо своим министрам и военачальникам с приказом приехать к нему по важному делу. Когда министры и военачальники явились, Джунш сказал им: «Да будет известно вам, что отцом моим оказался Исмаил Абу Сибаа, посему отказываюсь я править вами. Возвращайтесь в свою страну и изберите себе другого короля. А сейчас идите и передайте мои слова воинам». Министры и военачальники поспешили в. свой стан и донесли обо всем Хуану. «Мой совет вам, – сказал Хуан, – изберите себе короля без промедления, начните войну с султаном и захватите его земли». Но военачальники не стали слушать Хуана и приказали воинам собираться в обратный путь. Воины обрадовались, ударили в походные барабаны, и войско Джунша двинулось на родину.

Когда Харб, сын Азаира, узнал о том, что воины Джунша покинули Халеб, понял он, что не выстоять ему и часа против армии султана. В горестных раздумьях лег он спать, и явился ему во сне султан ас-Салих и сказал: «О Харб, завтра ты уверуешь в аллаха и будешь сражаться во имя ислама. Радуйся, ибо достигнешь ты высоких постов и званий». Харб проснулся, удивленный этим сновидением, и сказал себе: «Поеду-ка я в поле и вызову на бой Ибрагима аль-Хаурани. Посмотрим, сумею ли я одолеть его». Он так и сделал. Ибрагим принял его вызов, и начался между ними бой. Противники сражались мечами и копьями, и мало было сказано слов, но много нанесено ударов. Когда солнце дошло до середины неба, Харб увидел, что не одолеть ему Ибрагима, но поединка не прекратил и оборонялся, как герой. А Ибрагим почувствовал, что противник его обессилел, вырвал Харба из седла и привез его к султану. «Отруби ему голову, Ибрагим», – приказал султан. Но Харб вскричал: «За что хочешь ты казнить меня, о господин? Ведь я не убил ни одного из твоих воинов и не заслуживаю мести». – «Если бы ты мог, ты лишил бы жизни многих», – ответил султан. «Но я чувствую в себе желание принять вашу веру», – промолвил Харб. «Тогда скажи: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и что Мухаммед – пророк его», – приказал султан. Харб произнес слова священной формулы и уверовал в аллаха. «Поздравляю тебя, – проговорил султан; – пусть сопутствуют тебе счастье и удача. А теперь скажи мне, чего б ты желал?» – «Я желал бы стать помощником мукаддама Ибрагима и служить твоему султанскому величеству, и пусть считают меня Бану Исмаил своим братом». – «Да будет так», – согласился султан.

А воины Харба, увидев, что их предводитель попал в плен, подняли белый флаг и сдались на милость победителя. Тогда Ибрагим сказал султану: «Окажи мне честь, господин мой, будь гостем в моей крепости аль-Хауран вместе со всеми эмирами и мукаддамами». Но султан ответил: «Благодарю тебя, сын мой, однако долг правителя повелевает мне торопиться в Каир. Ты же пригласи к себе мукаддама Сулеймана аль-Джамуса и воинов Бану Исмаил».

Султан выступил в обратный путь, в Египет, а Ибрагим отправился с Бану Исмаил в свою крепость аль-Хауран. Там устроил он пышный праздник, и Бану Исмаил приняли Харба в свое братство. А потом вое вместе поехали они в Каир.

Прошло время, и однажды увидели приближенные, что лицо султана печально. Верный телохранитель его Ибрагим, отставив в сторону секиру, подошел к своему господину и ласково спросил, что зa печаль терзает его. прошлой ночью видел я дурной сон, – ответил султан. – Мне приснилось, будто гуляю я вместе с Арнусом по саду. Вдруг выросли у него крылья. Я испугался, что он улетит, и посадил его в клетку. Тут появились черные птицы, стали кружить вокруг клетки, а потом набросились на Арнуса и растерзали его на части. Видно, случится с ним беда». – «Судьба человека в руках аллаха», – сказал Ибрагим.

Поведал мухаддис: в скором времени Арнус приехал в Каир вместе со всей своей семьей. Султан встретил его радушно и беседовал с ним ласково, и Арнус сказал султану: «О повелитель правоверных, недавно я видел сон и хочу рассказать его тебе». – «Бог даст, твой сон к добру, – промолвил султан. – Поведай же, что тебе приснилось». – «Я видел отца своего мукаддама Мааруфа, и он говорил: «Я соскучился по тебе, сын мой, и жду тебя к себе». А я ответил: «Я готов оставить своих детей и поселиться там, где живешь ты». – «Дети твои, – сказал мой отец, – последуют за тобой. Тебя ждут здесь красавицы жены. Не беги сражений, и ты познаешь сладость вечного блаженства». Он прижал меня к своей груди, и я проснулся». Выслушав рассказ Арнуса, султан промолвил: «Человеку следует стремиться к воздержанию в этом мире, дабы насладиться блаженством в ином». Тут прибыл гонец и привез письмо от наместника Халеба Амад ад-Дина Абуль Хайша. Амад ад-Дин писал:

«Такого-то дня увидели мы вдали густое облако пыли. А когда пыль рассеялась, показалось несметное войско короля Румана аль-Азрака. Мы укрепили город и приготовились к осаде. Не оставь нас в беде, о повелитель правоверных».

Султан тут же приказал собирать войско и выступать на Халеб, но тут прибыл гонец из Дамаска и донес, что город окружен неверными и ждет помощи от султана. Вслед за ним прискакал гонец из Латакии с известием о том, что Латанию осадили враги. И тогда Арнус сказал: «Позволь, господин мой, я первым вступлю в бой во имя аллаха, и если одержу победу, значит, такова милость всевышнего. Если же погибну в бою – а это венец моих желаний» – то с радостью займу место, уготованное, мне аллахом в загробной жизни». Султан заговорил о другом, чтоб отвлечь Арнуса от мрачных мыслей, а когда подошло время обеда, пригласил мукаддама разделить с ним трапезу. Только Арнус пригубил свою чашу, как у него закружилась голова, и он потерял сознание, ибо по приказу султана слуги подсыпали ему банджа. Султан велел отнести Арнуса в тюрьму и там разбудил его. Очнувшись, Арнус воскликнул: «Зачем ты заточил меня, господин мой? Или не хочешь, чтобы сражался я с врагами?» Султан заплакал и сказал: «Я всей душой любил отца твоего за ум и храбрость. Не было для меня большей радости, чем беседа с ним. Но смерть похитила его и лишила меня друга. Ты же – его сын и наследник, лишь взгляну на тебя – вижу мукаддама Мааруфа, потому и не хочу отпускать тебя на войну». – «Позволь сразиться мне с врагом, – взмолился Арнус, – ведь от судьбы не уйдешь. Кому написана на роду долгая жизнь, тому не страшен меч». – «Ты прав, – сказал султан, – но лучше тебе остаться здесь». Султан покинул Арнуса, поспешил в диван и стал держать совет с визирем Шахином, куда прежде повести ему войско. «Сначала разбей неверных, что осадили Дамаск, – сказал Шахин, – потом с помощью аллаха захвати Халеб, и тогда уж ступай в Латакию». На том они и порешили.

Между тем сын султана Саид как-то пришел навестить Арнуса и развеять его печаль. Стали они беседовать, и вдруг Арнус сказал ему с горечью: «Султан заточил меня в тюрьму, словно преступника, хотя я ни в чем перед ним не провинился». Саиду стало жаль Арнуса, и он промолвил: «Поклянись мне, что не выйдешь на поле боя, и я отпущу тебя». Арнус воскликнул: «Клянусь не идти на войну, пока ты сам не пошлешь меня». Саид освободил Арнуса, но желание мукаддама сразиться с врагом и помочь султану было столь неодолимо, что он в тот же день сказал Саиду: «Вели мне идти на войну, не то я убью тебя». – «Незачем нам убивать друг друга, – ответил Саид. – Поспеши на помощь султану и да благословит тебя аллах». Арнус вскочил на коня и понесся, как ветер, догонять войско султана.

А султан аз-Захир, подойдя к Дамаску, стал лагерем напротив войска врагов. Хуан, завидев армию мусульман, сказал королю Руману аль-Азраку: «Не мешкая начинай бой, чтобы захватить врага врасплох». Руман тотчас же приказал своим воинам наступать, и начался жестокий бой. Засверкали мечи, зазвенели копья, раздались стоны раненых. Много полегло храбрых воинов. Когда стемнело, противники стали расходиться на отдых, но тут Хуан поднял над головой знамя и воскликнул: «О сыны франков, будьте тверды, не давайте пощады врагам!» И франкские воины снова устремились в бой. Тогда султан крикнул своим воинам: «Бейте врагов! Отточите ваши мечи об их шеи! Только храбрецам уготовано райское блаженство!» Мусульмане обрушились на врагов с новой силой, и султан был впереди всех. Меч его летал, словно птица, и головы врагов падали с плеч. Опустилась темная ночь, туман окутал поле битвы, и воины сражались, не видя друг друга. А когда забрезжил день, подоспел Арнус и бросился в толпу врагов с криком: «Я Арнус, победитель неверных!» Мусульмане воспряли духом и отогнали врагов от крепостных стен, потом вернулись они в свой лагерь, и только Арнус по-прежнему преследовал вражеских воинов, поражая мечом отставших. Султан испугался за него, поскакал следом и крикнул: «Сын мой, вернись! Битва не кончена, и завтра снова будет бой!» Арнус послушался и вернулся с султаном в лагерь. Когда они уселись в шатре, султан сказал: «Вкус смерти одинаково горек и для раба и для свободного». Арнус ответил: «Но смерти никому не избежать. Кто не погибнет в битве, умрет на мягком ложе». Потом слуги принесли еду, и султан пригласил Арнуса разделить с ним трапезу. Но Арнус ответил: «Всем яствам на атом свете я предпочту плоды из райского сада». Султан понял, что не уберечь ему Арнуса от сражений, и стал советоваться с визирем Шахином, как поступить, и Шахин дал совет посадить Арнуса в тюрьму и держать там до окончания войны. Султан приказал схватить Арнуса, а сам сказал ему: «Нет у меня никого дороже тебя. Я не перенесу, если ты погибнешь от руки врагов». Он велел наместнику Дамаска посадить Арнуса в крепость и содержать там как почетного пленника.

А король Руман аль-Азрак увидел, что ему не одолеть султана, и решил повести своих воинов на Халеб, чтоб могли они отдохнуть и набраться сил для нового сражения. Узнав об этом, султан послал королю с Ибрагимом письмо и написал в нем следующее:

«Знай, о Руман, что бегство не спасет тебя. Но если ты выдашь нам Хуана – виновника всех войн, я пощажу тебя и твое войско и потребую лишь уплаты выкупа. А послушаешь Хуана и будешь продолжать войну – пеняй на себя».

Прочитав это письмо, король Руман сказал Хуану! «Если не придумаешь ты, как погубить султана, я выдам тебя ему, а сам заплачу выкуп и спасу себя от смерти». – «Есть у меня, – ответил Хуан, – двадцать неустрашимых воинов, которые владеют мечами лучше всех на румийской земле, от ударов их сотрясаются скалы. Богатыри выйдут на поле боя и принесут нам победу». А мукаддам Ибрагим все ждал ответа на письмо султана и, потеряв терпение, крикнул Руману: «Где ж твой ответ? Давай его побыстрей да не забудь заплатить мне за службу!» Руман написал ответ, вручил его Ибрагиму вместе о вознаграждением, и Ибрагим доставил письмо султану. Султан прочел дерзкий ответ короля Румана и в ярости разорвал письмо в клочки.

Тут забили боевые барабаны, и на поле брани выехали воины Хуана. А Хуан напутствовал их словами: «Дети мои, вы единственная моя надежда и опора. Так не посрамите же меня. Докажите, что и впрямь нет вам равных среди воинов». – «Слушаем и повинуемся», – ответили богатыри, и один из них, выехав вперед, стал вызывать противников на поединок. Султан приказал Айдемиру аль-Бахлавану принять вызов. Вдруг пыль поднялась столбом до самого неба, а когда рассеялась, показался всадник, с ног до головы закованный в латы. Молнией обрушился он на богатыря и одним ударом снес ему голову с плеч. Против него выехал второй, но тут же пал бездыханный. Так уложил он десятерых и стал вызывать одиннадцатого. Тогда Хуан сказал оставшимся богатырям: «Выезжайте против него все разом и отомстите за ваших товарищей. Он утомился в бою, и вы легко с ним справитесь». Богатыри ринулись на Арнуса, – а это был он, – но один за другим пали, сраженные могучими ударами. Когда убил он последнего, султан, изумленный столь великой силой и храбростью героя, вгляделся в него и увидел, что это Арнус. Тогда приказал он Ибрагиму: «Ступай приведи его ко мне». Но тут Хуан, размахивая знаменем, закричал: «О сыны франков, хватайте злодея!» Франкские воины кинулись на Арнуса и окружили его со всех сторон. А султан крикнул своим волнам: «Вперед, герои! Во имя пророка, избранника божия!» – и бросился на врага, а следом за ним устремились эмиры и мукаддамы. Кони взвились на дыбы, искры посыпались из-под копыт. Арнус же разбросал окруживших его франков, пробился к вражескому знамени и убил знаменосца. С громким кличем ринулся он на короля Румана аль-Азрака и ударил его мечом. Но лишь ранил королевскую лошадь, и та упала, увлекая за собой короля. Тут неверные все, как один, навалились на Арнуса, но Бану Исмаил бросились на помощь своему предводителю и защитили его от врагов.

Наступил вечер, барабаны пробили отбой, и султан с Арнусом и другими воинами вернулись в лагерь, все покрытые вражеской кровью. Когда сменили они свои одежды и уселись в шатре, Арнус спросил султана: «За что держишь ты меня в заточении и не позволяешь сражаться во имя аллаха?» – «Ты знаешь, что побудило меня поступить с тобой столь жестоко, – ответил султан. – Но скажи мне, кто выпустил тебя из дамасской крепости?» – «Мне помогла бежать рабыня, которая носила мне еду. Ее имя Джавхара. Я обещал жениться на ней, если она меня освободит, и взять с собой в ар-Рухам, где будет она жить в почете». – «Так выполни же свое обещание, – промолвил султан. – Однако не забывай, что покорность султану – долг всех подданных». – «Это так, – ответил Арнус, – но священная война – долг всех мусульман, и потому не удерживай меня от битв во имя аллаха».

Поведал мухаддис: король Руман аль-Азрак обошел свое войско и опечалился. Стал он упрекать Хуана: «Это ты всему виной. Слышишь, как стонут раненые? Мертвые же умолкли навсегда. Нам не выстоять против армии султана и лишь одно остается – незаметно от врагов уйти в Латакию». Хуан не стал перечить, и они поспешили увести войско в Латакию.

Утром воины султана проснулись и увидели в стане врагов всего несколько палаток с ранеными. Султан приказал седлать коней и двинулся вдогонку за франками. Арнусу же велел оставаться в Халебе, в доме наместника. Но когда воины султана достигли Латакии и сошлись с неверными в бою, впереди всех сражался Арнус, который и на этот раз нарушил повеление султана. За ним устремились Бану Исмаил, ибо велено им было защищать Арнуса. Натиск, их был так велик, что леденящий страх обуял врагов, и они бросились бежать. Тогда султан сказал Арнусу: «Клянусь аллахом, ты неисправим. Разве не обещал ты мне, что останешься в Халебе? Зачем же ты явился сюда и ввязался в бой? Ты надрываешь мне сердце». Тут вмешался Шиха Джамаль ад-Дин и сказал: «От судьбы не уйдешь. Но мой совет тебе, повелитель правоверных: перед каждым сражением заковывай ему руки и ноги и оставляй в шатре». Султан так и сделал. Он приказал заковать Арнуса в цепи, посадил его в свой шатер и приставил к нему стражу. А все это видел вражеский лазутчик и донес Хуану и королю Руману о том, что Арнус сидит закованный в султановом шатре. Хуан промолвил: «Если бы не Арнус, мы давно победили бы султана. Вот удобный случай убить проклятого мукаддама. Завтра, когда я дам знак начинать сражение, ты, король, возьми тысячу всадников и скачи тайными тропами в лагерь султана. Перебей там стражу, а потом прикончи Арнуса».

На следующий день, когда оба войска сошлись и начался бой, король Руман взял тысячу всадников, обошел стороной армию султана и ворвался в лагерь мусульман. Стражники защищались не на жизнь, а на смерть, но все полегли в неравном бою. Руман вошел в шатер к скованному по рукам и ногам Арнусу, и мукаддам воскликнул: «Проклятый франк! Не будь я в оковах, не сносить бы тебе головы». Тогда Руман изо всех сил ударил Арнуса мечом по голове и рассек его надвое. Так погиб Арнус. А Руман поспешил на поле боя и сражался вместе со своими воинами до самого вечера. Когда вечером вернулись мусульмане в лагерь и увидели страшную картину, бросился Исмаил на тело мертвого племянника и горько заплакал. А мукаддам Насир ан-Нимр воскликнул: «Почему не умер я раньше тебя?! Клянусь аллахом, всему виной этот недоносок Шиха!» Султан горевал больше всех, и слезы потоком струились по его щекам. Потом он совладал с собой, отер слезы и обратил ко всем речь, преисполненную твердости. Он призывал воинов отомстить за Арнуса. «Не берите пленных, – говорил он, – ибо мы не станем хоронить Арнуса, пока сполна не отплатим проклятым франкам за их злодейство». Воины пришли в неистовство и возгорели желанием скорей отомстить врагам. Они не стали дожидаться утра и, предводительствуемые султаном, бросились к лагерю франков, как разъяренные львы. Был среди них и уста Осман со своим отрядом. Он ехал и кричал: «Эй, мамлюки, сил не жалейте! Неверных бейте!» Франки не успели оседлать коней, как мусульмане налетели на них с мечами и копьями, и боевой клич их потряс горы и долины. Султан в гневе своем был подобен льву, терзающему жертву. На полном скаку он врезался в ряды врагов и стал рубить им головы и рассекать тела. Потом пробился он к вражескому знамени и убил знаменосца. А после приблизился к королю Руману и крикнул: «О проклятый, ты убил Арнуса и надеешься остаться в живых?!» Султан ударил короля по голове своей дамасской булавой, вырвал его из седла и швырнул Сааду со словами: «Охраняй проклятого злодея, пока не казним мы его на могиле Арнуса». Воины Румана, узнав, что их король попал в плен, устремились ему на выручку, но Бану Исмаил мечами преградили им путь. Ибрагим взял в плен еще одного франкского короля, а двоих убил. Всего в этом сражении пало сорок тысяч врагов и пять тысяч воинов султана аз-Захира. Уцелевшие франки обратились в бегство, а мусульмане преследовали их и перебили почти всех. Затем вернулись на поле битвы и собрали богатую добычу.

Султан приказал построить для Арнуса гробницу. Тело героя обмыли, завернули в саван и похоронили, а на могиле его предали смерти Румана аль-Азрака и короля, плененного Ибрагимом. Исмаил Абу Сибаа, выслушав ото всех слова утешения, отправился в крепость Бара и поселился там. Дети же Арнуса вернулись в город ар-Рухам. А султан дал клятву – если впредь попадется ему Хуан, растерзать его в клочья. Всем королям разослал он грозное предупреждение:

«Да будет вам известно, что всякому, кто приблизит к себе Хуана и станет слушаться его советов, уготована смерть».

Узнал об этом Хуан и испугался, что короли выдадут его султану. Он надел платье жреца-огнепоклонника и отправился в страну аль-Аджам, в город Тавриз. Придя в храм огня, он сказал тамошнему жрецу: «Я несчастный страдалец по имени Хуан. Мне ведомы все религии, но самой великой почитаю я поклонение огню. Я бежал от христиан, ибо они, узнав о моей вере, хотели выдать меня мусульманам, а мусульмане жаждут моей смерти за то, что я убил их героя Арнуса. Долго скитался я по пустыням и степям и вот пришел сюда, в дом огня, и прошу вашего покровительства. Я сказал тебе всю правду и заклинаю тебя огнем и светом, помоги мне и отведи меня к царю Халауну». Выслушав рассказ Хуана, жрец сказал: «Раз ты ищешь покровительства у огня, я помогу тебе». – «Клянусь огнем, клянусь тем, кто зажег его, и тем, кто ему поклоняется, – воскликнул Хуан, – я исповедую эту веру и ничто не может отвратить меня от нее!» – «Хорошо, – ответил жрец, – пойдем же, я отведу тебя к царю Халауну, сыну Мункатима». Они пришли к царю, и жрец рассказал ему историю Хуана. Выслушав ее, царь спросил: «Чего же ты хочешь и зачем пожаловал в нашу страну?» – «Я хочу помочь тебе завоевать земли арабов' и румийцев», – отвечал Хуан. Царь Халаун обернулся к своему визирю Рашиду ад-Давля и спросил: «Что скажешь ты на это?» – «Я, – сказал визирь, – не вижу нужды начинать войну против султана, который не нападал да нас и не причинил нам никакого вреда. Разумней было бы прогнать Хуана, ибо он сеет повсюду войны и междоусобицы». Тогда Халаун обратился к визирю по имени Саклуи аз-Заман и спросил его: «А что ты скажешь?» – «Прими совет Хуана, – ответил визирь, – ты завоюешь обширные земли и приобретешь множество новых подданных из персов, арабов и румийцев». Однако царь не стал сразу принимать решения, а велел жрецам поместить Хуана в храм огня и следить за ним. Но Хуан знал все обычаи огнепоклонников и, когда его привели в храм, сначала семь раз обошел вокруг, огня, а потом пал перед ним ниц и стал проникновенным голосом читать молитвы, записанные в магических книгах. Служители храма пришли в великое изумление и сказали Халауну: «Мы не встречали человека, более сведущего в наших обрядах. Он такой же огнепоклонник, как и мы». Тогда Халаун поверил Хуану и решил послушаться его сонета. «Я снаряжу, – сказал ему царь, – армию в сто тысяч всадников при полных боевых доспехах и начну войну против арабского султана».

Он разослал письма правителям всех подчиненных ему областей и велел им готовиться к войне. Когда сборы были закончены, забили походные барабаны, и огромное войско со всем снаряжением, припасами, палатками и знаменами выступило в поход через степи и пустыни и шло, пока не достигло Халеба. Увидев несметные полчища врагов, наместник Халеба приказал закрыть крепостные ворота и установить на стенах метательные орудия. Он дослал лазутчиков, и лазутчики донесли, что то идет армия огнепоклонников во главе с самим царем Халауном. Наместник спешно послал гонца к султану, прося его о помощи, и султан не мешкая стал собирать армию. Он вновь поклялся аллахом, что не примет ничьего заступничества и растерзает Хуана, если тот попадет ему в руки, а царя Халауна казнит мученической казнью.

Когда войско огнепоклонников стало лагерем возле стен Халеба, Хуан сказал Халауну: «Напиши письмо наместнику города и пригрози ему, что возьмешь город силой и разоришь его, если не захочет он сдаться». Халаун так и сделал. Вскоре гонец принес ему ответ;

«От наместника повелителя правоверных султана аз-Захира ослепленному гордыней Халауну. Знай, тебе придется жестоко раскаяться в том, что послушался ты советов Хуана, ты лишишься не только войска, но и всей страны. А от желания твоего захватить Халеб и до осуществления сего дерзкого замысла так же далеко, как от земли до неба. Стены крепости неприступны, припасов и воды предостаточно, а жители славятся во всем свете своей храбростью. Возвращайся восвояси и не проливай понапрасну кровь своих воинов. Ты предупрежден».

Прочитав это письмо, Хуан сказал Халауну: «Немедля бери город приступом!»

Халаун приказал окружить Халеб со всех сторон, выставил вперед пушки и начал приступ. Пушки ударили по крепостным стенам тяжелыми камнями, а лучники Халауна обрушили на защитников города тучу стрел. Но мусульмане были уже наготове. Они ответили врагам градом камней и стрел и целились так метко, что перебили множество воинов Халауна. Когда же жители города, все, как один, пришли на помощь воинам, враги отступили от стен Халеба.

Хуан послал лазутчиков с приказом следить за дорогами и немедля известить его, как только покажется войско султана. Через десять дней лазутчики донесли, что султан подошел к Халебу и ищет место для лагеря. Тогда Хуан сказал царю Халауну: «На войне не обойтись без хитрости, и потому не следует нам упускать столь благоприятный случай. Сейчас воины султана утомлены и обессилены долгам переходом. Напади на них врасплох, и ты легко одержишь победу».

Между тем воины султана, выбрав место для лагеря, стали разгружать тяжелые припасы и снаряжение. Всадники спешились, расседлали коней, задали им корму, не помышляя об опасности, которую уготовила им судьба, Хуан же неотступно следил за мусульманами и, выбрав подходящий момент, поднял над головой знамя и закричал: "Именем огня искрящегося приказываю вам напасть на врагов без промедления!» Воины султана не успели и глазом моргнуть, как огнепоклонники набросились на них со всех сторон. Напрасно султан призывал своих людей держаться твердо и дать врагам отпор. Мусульмане еще не сели на коней, как удары обрушились на них, подобно ливню. Не устояли правоверные, кинулись бежать и рассеялись по холмам и долинам.

Лишь через два дня султану удалось остановить и собрать их неподалеку от Маарры ан-Нуаман. И тогда увидел султан аз-Захир, что потерял большую часть воинов, коней и снаряжения. Сперва пришел он в уныние, но потом сказал: «Таков закон войны: в бою побеждаешь или ты, или твой противник». Он спешно разослал гонцов во все подвластные ему области и велел прислать воинов, коней, оружия и припасов, а еще написал письмо сыну своему Саиду с приказом оставить вместо себя правителем Египта брата Шаламиша и, снарядив новое войско, идти в Сирию. Султан призвал шейхов бедуинских племен, живших на землях Сирии, Аравии и по берегам Евфрата, всячески досаждать огнепоклонникам набегами. А наместнику Халеба Амад ад-Дину Абуль Хайшу наказал в письме стойко держаться, обещая в скором времени подмогу. Затем он отправился; в Дамаск, чтоб испросить у улемов ислама фетву, разрешающую призвать в армию всех мужчин, способных носить оружие, и обложить население податью на священную войну. Улемы благословили его на святое дело и дали такую фетву.

Поведал мухаддис: когда Халаун разбил армию султана, Хуан сказал царю: «Теперь со всем своим войском иди на приступ и не мешкая овладей Халебом». Огнепоклонники бросились на крепостные стены, чтобы взять их приступом, но халебцы мужественно оборонялись и отбивали удар за ударом. Так прошло десять дней, а на одиннадцатый вдали показалась армия султана. Она отогнала огнепоклонников от Халеба, и султан созвал шейхов племен на военный совет. Он сказал им: «Враги хитростью победили нас в бою, теперь же мы должны перехитрить их. Но для этого каждому эмиру и военачальнику следует точно выполнить мой приказ. От завтрашней битвы зависит исход нашей войны с огнепоклонниками».

Султан решил разделить войско на две части. Одна из них затаится поблизости, а другая начнет с противником бой. Вскоре мусульмане станут отступать, будто сломленные натиском врага, a огнепоклонники бросятся преследовать их и окажутся в кольце. Тогда те мусульмане, что отступали, повернут коней назад, а те, что прятались, выскочат из засады. Бедуинам султан тоже велел разбиться на два отряда и одному отряду напасть на лагерь огнепоклонников, когда их армия выйдет в поле, а другому – преградить путь бегущим врагам и перебить их всех.

Утром ударили боевые барабаны, и начались поединки между правоверными и огнепоклонниками. Когда мусульманский герой убил десять врагов, Халаун пришел в ярость и приказал своему войску начинать бой. А дальше все произошло так, как задумал султан. Сжалось кольцо вокруг неверных, и птица смерти распростерла над ними крылья. Поникли их знамена, мертвые тела фарисов усеяли землю. Султан аз-Захир сражался рядом со своими воинами, и немало врагов пало от его острого меча. Между тем царь Халаун с Хуаном сидели в лагере, ожидая исхода боя. Вдруг раздались воинственные клики, и бедуины на конях и верблюдах ворвались в лагерь огнепоклонников, сметая все на своем пути. Завидев их, Хуан понял; что на этот раз султан перехитрил их, и сумел скрыться; ибо был ловок и изворотлив, как дьявол. Бедуины перебили отражу Халауна, схватили царя и привязали, его к спине осла. А потом поспешили на поле боя, чтобы помочь султану одолеть врагов. Но мусульмане уже одержали победу, и те огнепоклонники, что остались в живых, побросали оружие и запросили пощады. Тут с радостными криками появились бедуины, гоня перед собой, как стадо баранов, визирей царя Халауна и его вельмож. А самого царя поставили перед султаном и сказали: «Мы выполнили твой приказ, господин наш». Султан воздал хвалу мужеству бедуинов и воскликнул: «Да благословит вас аллах, о львы пустыни!» Потом он велел привязать Халауна к доске и распилить нечестивца пополам.

После султан приказал привести к нему визиря Рашида ад-Давля (а был тот визирь мусульманином). «Как мог ты, мусульманин, помогать огнепоклоннику Халауну и сражаться против своих братьев по вере?» – грозно спросил султан. «Господин мой, – ответил визирь, – я но помогал ему. Напротив, я отговаривал царя воевать с тобой, но он послушал не меня, а визиря Саклуна аз-Замана». Султан потребовал привести Саклуна и спросил его: «Ты зачем подбивал Халауна идти войной на пас?» – «Господин мой, – ответил Саклун, – виной всему Хуан. Он принял нашу веру и соблазнил царя щедрыми посулами». – «Но ведь царь спрашивал твоего совета, – воскликнул султан, – а ты подстрекал его захватить нашу страну». И Саклуну нечего было сказать в оправдание. «Казните его той же казнью, что и царя Халаупа», – приказал султан, и Саклун умер в страшных мучениях. Потом султан стал допрашивать остальных визирей и эмиров, и те в один голос сказали: «О повелитель правоверных, царь не спрашивал нашего совета. Мы лишь выполняли его волю, и нет в том нашей вины». Этих султан приказал заковать в цепи и держать в плену, А Рашида ад-Давля и еще двоих эмиров отпустил и велел передать сыновьям Халауна, чтоб прислали они двенадцать сундуков золота за те убытки, которые понесли мусульмане в войне, и еще двенадцать сундуков золота в выкуп за пленных визирей, эмиров и воинов. А сроку им султан дал три месяца. Если ж не исполнят они его требования, то велит он перерезать всех пленных и нападет на их страну, а их самих прогонит, чтоб освободить подданных от жестоких тиранов. Потом повелитель щедро одарил шейхов бедуинских племен, и они довольные вернулись в свои становья. Султан же отправился в Дамаск, и жители встретили его с ликованием и радостью, а повелитель правоверных приказал помочь деньгами и имуществом тем, кто пострадал от нашествия врагов, а еще отменил налоги и освободил заключенных из тюрем. Через некоторое время армия султана двинулась в обратный путь, в Египет, и впереди нее брели тридцать тысяч пленных, закованных в цели. Жители Каира украсили город и вышли встречать султана-победителя и его войско. А воины торжественно прошли по улицам под приветственные крики толпы.

Шло время, но сердце султана по-прежнему горело жаждой мести проклятому Хуану. Однажды повелитель осведомился о Джамаль ад-Дине, и ему сказали, что Шиха отправился разыскивать Хуапа и поклялся, что без него не вернется.

Между тем к султану явился гонец из Халеба с письмом от наместника Амад ад-Дина Абуль Хайша. Наместник писал:

«Такого-то дня прибыл к нам визирь из страны аль-Аджам, а с ним пятьсот всадников. Они привели сто мулов, груженных золотом и подарками для султана. А прислал их повелителю правоверных Абриха, сын Халауна. Мы поместили его послов в «доме гостей» и ожидаем ваших повелений».

Прочитав письмо, султан велел Айдемиру аль-Бахлавану взять с собой тысячу всадников и привезти в Каир посланных Абрихи. Айдемир выполнил приказ, и в скором времени посольство огнепоклонников прибыло в Каир. Султан принял визиря царя Абрихи приветливо, а визирь вручил ему письмо от своего господина, и гласило оно следующее:

«Во имя огня и света, да будет вам известно, господин наш султан, что мы очень сожалеем о войне, которую затеял Хуан без нашего на то согласия. Посылаем вам, как вы того требовали, двенадцать сундуков – золота, а также подарки в надежде, что вы не откажетесь их принять. Выражаем вам свое нижайшее почтение и высочайшее уважение».

Султан велел своему казначею принять золото и подарки и приказал освободить всех пленных, дать им одежду и припасы на дорогу, а также лошадей и мулов, чтоб могли они добраться до дому. В скором времени пленные тронулись в путь вместе с визирем, а султан послал две тысячи всадников сопровождать их до границы своего государства.

Поведал мухаддис: Джамаль ад-Дин Шиха долго разыскивал Хуана. Он объездил много стран и городов и всюду ходил по церквам и храмам, думая напасть на след Хуана, но все было напрасно. И вот однажды в одном из городов отправился он под видом согбенной старухи в церковь и увидел среди молящихся аль-Бартакиша. Когда служба кончилась, Шиха пошел за аль-Бартакишем следом, нагнал его и окликнул: «О Сейф ар-Рум(» Аль-Бартакиш обернулся, увидел старуху и спросил: «Что тебе надобно, тетушка?» Шиха приблизился к нему и проговорил: «Разве ты не узнаешь меня?» Аль-Бартакиш вгляделся в старуху с клюкой и воскликнул с удивлением: «Ты Джамаль ад-Дин Шиха? Что ты здесь делаешь?» Шиха ответил: «Султан хочет отомстить Хуану за все его злодеяния, и я поклялся султану, что без Хуана не покажусь ему на глаза. Вот уже шесть месяцев я разыскиваю его повсюду вместе со своими сыновьями. Признавайся, где твой господин, иначе, клянусь аллахом, не уйти тебе от меня живым».

Аль-Бартакиш испугался и поспешил ответить: «Хуан скрывается в этой церкви за обитой медью дверцей». Шиха дождался ночи, сбросил с себя старушечий наряд, а потом открыл потайную дверцу воровской отмычкой и оказался в длинном коридоре. Шиха зажег свечу и пошел по этому коридору, пока не увидел еще одну дверь. Он открыл ее и очутился в просторной, увенчанной куполом церкви с четырьмя приделами. В одном из них горел свет. Шиха заглянул через стеклянную перегородку, отделявшую придел от церкви, и увидел Хуана. Злодей сидел на кровати слоновой кости рядом с девушкой, прекрасной, как полная луна, и хвастливо говорил, принимая из рук красавицы чашу с вином: «Разве этот презренный Шиха сможет найти меня?» Вдруг перед Шихой возникла надпись на греческом языке: «О пришедший сюда, если ты – Шиха и разыскиваешь Хуана, то разбей мечом это стекло и хватай врага». Шиха ударил по стеклу, кинулся на Хуана и вскричал: «Вот я и нашел тебя, проклятый!» Но Хуан вскочил со своего ложа и в то же мгновенье исчез, а девушка превратилась в деревянную куклу. Шиха бросился из придела и вбежал в комнату, пол которой был вымощен черными и белыми плитами. Шиха уже знал, что под ним таится ловушка, и стал нажимать на плиты, а когда увидел под белой плитой бездонную яму, пошел по черным плитам, пока путь ему не преградила глыба, которая свешивалась с потолка. Шиха отодвинул камень и увидел дверцу. Он открыл ее, и на него угрожающе зашипела огромная змея, высунув длинное жало. Шиха ударил ее мечом, и змея превратилась в деревянную корягу. Джамаль ад-Дин пошел дальше, отыскал в стене потайную пружину, надавил на нее, дверь открылась, и он очутился в большой зале, где сидел Хуан, беспечно распевая песни. «Наконец-то я наглел тебя, злодей!» – воскликнул Шиха. «Так поймай же меня!» – ответил Хуан и исчез, как будто провалился сквозь землю. Шиха остановился в растерянности, и тут донесся до него голос: «Ищи у себя под ногами». Джамаль ад-Дин наклонился, стал осматривать пол и заметил маленькое кольцо. Он потянул его, мраморная плита сдвинулась с места и открыла вход в другую залу. Однако Хуана там не было. Вдруг снова раздался голос духа – хранителя церкви: «Добро пожаловать, Шиха Джамаль ад-Дин. Мы согласны выдать тебе твоего врага Хуана, но не убивай его здесь, а отвези султану аз-Захиру». – «Пусть будет по-вашему», – промолвил Шиха. Тогда дух сказал своим помощникам: «Приведите Хуана». И в тот же миг Шиха увидел перед собой Хуана, закованного в цепи. Он вывел его из церкви, усыпил банджем и спрятал в надежном месте, а сам пошел известить своих сыновей, что наконец-то поймал Хуана. Сыновья Шихи принесли большой сундук, положили в него Хуана и немедля отправились в Египет. Останавливаясь в пути на ночлег, они открывали сундук, будили Хуана и кормили его. Достигнув Каира, они поселили пленника во дворце Шихи, а Джамаль ад-Дин пошел в диван и известил султана, что враг его Хуан схвачен. «Да благословит тебя аллах, о Джамаль ад-Дин! – воскликнул султан. – Веди же его скорей сюда!» Шиха а сыновьями привели Хуана, и повелитель правоверных сказал: «Наконец ты в моих руках, негодяй. Каково тебе сейчас, Хуан?» – «Я спокоен, – ответил Хуан, – и не раскаиваюсь в содеянном». – «А знаешь ли ты, что тебя ждет? Смерть твоя близка, и ты заплатишь сполна за все свои преступления и за жизнь тех, кого ты погубил своими кознями». – «Ну что ж, – сказал Хуан, – все люди смертны. И хоть умирают по-разному, никому не дано жить вечно. Что же до моих козней, то я горжусь ими, ибо делал то, что велел мне долг – мстил врагам и удачливо уходил от их мести». – «Знай, что жить тебе осталось один день», – сказал султан и велел отвести Хуана в тюрьму и заковать покрепче. Наутро султан со своими визирями и эмирами вышел на площадь перед дворцом. Там уже выстроились рядами воины, и за ними толпились жители, которым дозволено было посмотреть на казнь проклятого злодея. Шиха вывел Хуана из тюрьмы и велел ему взойти на высокий помост, чтоб виден он был народу. Потом Шиха поставил на огонь медный чан с маслом, раскалил на угольях нож и стал отрезать Хуану один за другим пальцы, а раны прижигать кипящим маслом, чтобы преступник не истек кровью раньше времени. Хуан кричал и молил о пощаде, а Шиха говорил ему: «Вспомни, негодяй, о всех своих преступлениях и злодеяниях». Когда Джамаль ад-Дин отсек Хуану руки и ноги, султан сказал: «Покончи с ним одним разом, он испил чашу мучений до дна». Тогда Шиха развел сильный огонь и бросил в него Хуана. Проклятый нечестивец сгорел, и осталась от него лишь горстка Пепла.

Продолжал мухаддис: а король Франсис, правитель города Сиса, узнав о казни Хуана, поспешил послать письмо Абрихе, царю Тавриза. Король писал:

«Неужели ты не жаждешь отомстить султану аз-Захиру, который убил твоего отца, царя Халауна? Приезжай ко мне, мы подговорим королей портовых городов и все вместе выступим против султана».

Получив письмо, Абриха отправился к королю Франсису; и вдвоем придумали они такую хитрость: Абриха стал посылать своих людей в Халеб под видом купцов. Они приезжали в Халеб с товарами и открывали там свои лавки. Вскоре собралось в Халебе пять тысяч огнепоклонников. Тогда Абриха приказал изготовить двести сундуков с двойным дном. В каждый сундук посадил он вооруженного воина, а сверху прикрыл золотом и разными товарами. Погрузив сундуки на верблюдов, он привез их в Халеб, явился к наместнику Амад ад-Дину Абуль Шайху и сказал ему: «Принимай дань для султана». Наместник, ничего не подозревая, велел разгрузить верблюдов и оставить сундуки в крепости, А ночью вражеские воины вылезли из сундуков, перебили всю стражу и захватили крепость. В тот же день Франсис осадил Халеб, пять тысяч торговцев-огнепоклонников пришли ему на помощь, и враги захватили город и истребили множество жителей. Абриха бросил Абуль Шайха в тюрьму, а сам стал править Халебом.

Когда узнал об этом мукаддам Сулейман аль-Джамус, он поспешил на выручку Халебу. Только велел Абриха привести к себе наместника и отрубить ему голову, как вдруг появился мукаддам аль-Джамус и одним ударом снес голову палачу. Люди Абрихи набросились на него, и в жестокой схватке погибли и мукаддам и Амад ад-Дин Абуль Шайх. Абриха же послал гонца в Тавриз и приказал сыну своему Шарджилю идти с войском на Дамаск и захватить его. Шарджиль сказал отцу в ответ: «Ты поступаешь опрометчиво, нарушая мир». Но Абриха возразил: «Разве возможен мир между мной и султаном, убийцей родителя моего царя Халауна?!»

Тем временем из Тавриза прибыли войска, и Абриха повел их на Хаму и Хомс. А Франсис захватил Сармейн и аль-Маарру, а потом они вместе овладели Дамаском.

Однажды явились к султану аз-Захиру два человека, бросились перед ним на колени и закричали: «Спаси, о повелитель правоверных!» Это были люди наместника Дамаска Акаша ан-Наджиби. Они рассказали султану о гибели наместника и мукаддама аль-Джамуса, а также о том, что пали Хама, Хомс и Дамаск и погибло множество мусульман. Выслушав все это, султан воскликнул: «Горе Абрихе. Он умрет в муках, как умер его отец!» Султан поспешил со своим войском к Дамаску и увидел, что защитники его храбро сражаются с огнепоклонниками. Он приказал своим воинам окружить врага со всех сторон, но тут приблизился к султану эмир Караголь и попросил разрешения двинуться со своим отрядом на Халеб. Султан благословил его, и Караголь переодел воинов в платье огнепоклонников и повел их к Халебу под вражескими знаменами. Достигнув города, он приказал бить в барабаны, и фарисы подумали, что это возвращается с победой Абриха, и открыли ворота. Вражеский военачальник, что оставался в Халебе, принял Караголя за Абриху и выехал ему навстречу, чтобы приветствовать победителя. Но тут Караголь ударил его мечом и убил, а воины эмира ворвались в город и обрушились на врагов. Жители города пришли на помощь мусульманам и перебили всех неверных. Лишь Франсису удалось бежать и укрыться в доме одного халебца.

Тем временем султан аз-Захир вел жестокий бой с неверными у стен Дамаска. Абриха, который сражался вместе со своими воинами, решил пробиться к султану, но воин из Бану Исмаил ударил его булавой по голове, свалил с лошади и связал по рукам и ногам. Увидев, что царь их в плену, воины Абрихи пали духом, и тогда мусульмане накинулись на них, как львы на стадо баранов, и перебили всех до единого. Султан вступил в Дамаск победителем, а потом пошел на Халеб и по пути освободил от врага Хомс и Хаму. Когда он приблизился к Халебу, город был уже в руках мусульман. Султан поблагодарил эмира. Караголя, воздав хвалу его доблести, и назначил эмира наместником Халеба. Затем султан послал глашатая объявить по городу, что укрыватель короля Франсиса будет предан казни, если немедля не выдаст злодея. Тогда человек, у которого прятался Франсис, сказал королю: «Идем к султану, быть может, он помилует тебя за выкуп. Я же не стану больше укрывать тебя, ибо мне грозит за это казнь». Человек привел Франсиса к султану и сказал: «Вот король Франсис – союзник царя Абрихи, убившего мукаддама Сулеймана аль-Джамуса». Когда сын мукаддама Фахд, что стоял рядом с султаном, услышал эти слова, он выхватил меч и отсек убийце голову. Султан же Молвил: «Ты поступил правильно, отомстив за своего отца».

Потом он приказал привести Абриху и его воинов, а было их двести человек. Воинов распяли на стенах Халеба, Абриху же привязали к доске и казнили той же страшной казнью, что и отца. А Шарджиль, сын Абрихи, сказал султану: «Господин мой, на мне нет вины. Я отговаривал отца идти на тебя войной, но он не послушался. Я пришел сюда против воли и прошу заступничества у визиря Шахина. Клянусь никогда не чинить тебе зла. Если же нарушу клятву, то пусть меня постигнет такая же кара, как моего отца». Тут визирь Шахин склонился перед султаном и попросил его помиловать Шарджиля. Султан принял его заступничество, велел снять с Шарджиля оковы и отпустил с миром, приказав платить ежегодную дань, а сам отправился в Каир.

Между тем Асфут, сын Хуана, стал ездить вместе с аль-Бартакишем от одного франкского короля к другому, уговаривая их пойти войной на султана. Он укорял их: «Разве неведомо вам, как жестоко расправился султан с отцом моим? Почему ж не хотите вы помочь мне отомстить за него? Позор вам!» Тогда три великих короля – король Генуи, король критский и король аль-Афлак – поддались на его уговоры и порешили напасть на три египетских города – Александрию, Дамиетту и Антакию. Первым выступил в поход король Генуи и повел пять подвластных ему королей на Александрию. Вторым двинулся Каритш, король критский. Вместе с пятью вассальными королями пошел он на Дамиетту. Третьим же выступил король аль-Афлак с армией в восемьдесят тысяч воинов, которых вели четыре подвластные ему короля: Аль-Афлак двинулся к Антакии, захватил ее и пошел дальше, к Халебу. Наместник Халеба закрыл крепостные ворота и приготовился к осаде, а сам послал гонца в Каир. Один за другим явились к султану гонцы из Халеба, Дамиетты и Александрии, и все три наместника умоляли повелителя правоверных о помощи. Тогда султан сказал Айдемиру аль-Бахлавану: «Возьми брата своего Токтемира и пятьдесят тысяч воинов, ступайте к Александрии и отгоните врагов от города». Затем он приказал сыну своему Саиду, эмиру Калауну и Ахмеду, сыну Айбека, взять сорок тысяч воинов и идти к Антакии, а наместникам Дамаска и Халеба передать султанский указ о том, чтобы призывали они в армию всех мужчин, способных сидеть на коне и носить оружие. Потом султан написал письмо мукаддамам Бану Исмаил и велел им идти со своими воинами к Антакии на помощь Санду. Сам же султан выступил с войском на Дамиетту и, подойдя к городу, стал лагерем неподалеку от противника. Тут явился в лагерь какой-то феллах[90] и попросил разрешения предстать перед султаном. Его впустили в шатер, и он приветствовал султана и пожелал ему победы над всеми врагами. А потом сказал: «О повелитель правоверных, мы, феллахи, тоже почитаем долгом своим сражаться во имя аллаха с неверными. Я знаю одну хитрость, которая поможет тебе одолеть врага». – «Что же это за хитрость?» – спросил султан. «Я омда[91] одной из ближних деревень, – начал феллах, – в умею управлять водами Нила. Прикажи, султан, – и мы преградим путь воде плотиной, а потом откроем канал где-нибудь на высоком месте, и вода хлынет на врага и смоет всю вражескую армию». – «Нужна ли тебе помощь?» – спросил султан. «Пошли со мной нескольких воинов, они помогут мне собрать феллахов на постройку плотины. А еще, пока будем мы возводить плотину, отвлеки внимание франков поединками, чтобы могли мы в три дня закончить работу». Султан дал омде нужное число воинов и пообещал выполнить его просьбу.

На следующее утро армии противников выстроились друг против друга и начались поединки франков с мусульманами. Всякий раз в сражении мусульманские герои побеждали рыцарей, а Ибрагим взял в плен самого короля Каритша и убил множество франкских воинов.

Тем временем омда вместе с воинами обошел ближние деревни и рассказал феллахам о том, как нужна султану их помощь в борьбе с неверными, напавшими на земли ислама. Тогда вызвались двадцать тысяч человек крестьян, взяли кирки, мотыги и грабли и за три дня перегородили русло канала. Теперь оставалось лишь пустить воду на врагов, когда это потребуется. Омда известил султана о том, что работа закончена, и повелитель сказал: «Сделай так, чтобы вода затопила лагерь врагов завтра к вечеру, когда они усталые вернутся после сражения и крепко уснут».

На следующее утро франки ударили в боевые барабаны и стеной пошли на войско султана. Правоверные встретили их мечами и копьями, и сражение продолжалось до самого вечера. Потом барабаны забили отбой, и противники разошлись. Однако султан приказал перенести лагерь на другое место и велел своим воинам не щадить врагов, когда побегут они, спасаясь от наводнения. Омда Хасанейн дал знак своим людям пустить воду, и бурный поток устремился на вражеский лагерь. Между тем франки, не подозревая об опасности, расположились на ночлег. Они кормили лошадей, перевязывали раненых. Вдруг налетел на них поток, сметая все на своем пути, и франки, объятые ужасом, закричали и бросились бежать, ища спасения. Но спасения не было. Кого не догнали стремительно несущиеся воды, настиг острый меч мусульманина. Еще не взошло солнце, а от армии неверных уж не осталось и следа: одни утонули, другие пали, сраженные воинами султана, а третьи попали в плен. Лишь те, кому на роду написана долгая жизнь, добежали до кораблей я спаслись. Султан аз-Захир призвал к себе омду Хасанейна, поблагодарил его и воздал хвалу его сметливости. «Проси у меня чего хочешь», – сказал султан. «Господин мой, – ответил Хасанейн, – долг мой служить аллаху и повелителю правоверных. И нет у меня иного желания, как защищать святую нашу веру от врагов ее». Султан щедро наградил омду и приказал ему вернуть воды в прежнее русло. Когда поток отвели и земля высохла, воины и жители собрали богатую добычу. А потом султан повелел отправить пленных в Каир, сам же двинулся с войском к Александрии на помощь эмирам Айдемиру и Токтемиру, которые сражались с врагом из последних сил. Воины султана оттеснили франков от города, и осажденные возблагодарили аллаха за передышку. Тут подошли с моря корабли Абу Али аль-Батарли, с них высадились мусульмане и ударили по неверным с тыла.

Братья Айдемир и Токтемир приказали открыть ворота Александрии и вышли на помощь воинам султана. Так франки оказались в кольце. Султан пробился к вражескому знамени, убил знаменосца и сорвал знамя с древка. А мукаддамы Ибрагим, Саад, Мансур аль-Акаб и Саван аль-Афаи захватили в плен шестерых королей. Враги бросились к морю, пытаясь спастись на кораблях, но путь им преградил флот Али аль-Батарли. Множество неверных пало на поле боя, многие утонули, а остальные побросали оружие и сдались.

Султан приказал разделить добычу между воинами, отправил королей и всех пленных в Каир, а сам поспешил с войском к Антакии на помощь Саиду. Антакию же захватил король Фортамакус, а с ним были Асфут, сын Хуана, аль-Бартакиш и еще пять королей. Когда войско Саида подошло к городу, они закрыли крепостные ворота и стали обстреливать мусульман камнями и ядрами. Саид и Ахмед ибн Айбек стали лагерем у стен Антакии, и Саид послал к Фортамакусу гонца с письмом.

«Да будет тебе известно, – писал он, – что кара ждет всякого, кто творит неправедные дела. Овладев Антакией, вы, подлые трусы, перебили всех наших пленных. Так не ждите, что мы пощадим ваших. Знайте, что войска ваши у Александрии и Дамиетты разгромлены, а короли – в плену. Султан аз-Захир с несметной армией идет сюда, чтобы отомстить вам страшной местью. Если хотите спасти свои жизни, выдайте нам Асфута и аль-Бартакиша, а сами убирайтесь восвояси, ибо поражение ваше неминуемо».

Прочитав это письмо, король Фортамакус пришел в ярость и разорвал его в клочки. Тут гонец – а это был мукаддам Аббас – выхватил из ножен свой меч и одним ударом снес Фортамакусу голову. Неверные набросились на него, и он сражался, пока не погиб в неравной схватке. Тогда Асфут сказал королям: «Выведите свои войска навстречу мусульманам и в жестоком бою отомстите за Фортамакуса». Франки открыли ворота, выстроились рядами, и вперед выехал рыцарь, вызывая противников на поединок. Ахмед ибн Айбек принял его вызов и первым же ударом сразил соперника. Так же он одолел другого и третьего, всего двадцать рыцарей, и вернулся в свой стан, весь покрытый кровью. Целую неделю сражался эмир Ахмед на поединках, и никто не мог взять над ним верх. Враги, пыша злобой, стали советоваться между собой о том, как погубить Ахмеда. Асфут сказал: «Как выедет он на поединок, накиньтесь на него все разом и убейте». Так злодеи и сделали. И хотя Ахмед бился, как лев, враги сначала ранили под ним лошадь, а потом убили самого эмира, и Бану Исмаил не успели прийти ему на помощь. Тогда правоверные бросились на франков, и разгорелась жестокая схватка. Вдруг вдали столбом встало огромное облако пыли и закрыло собой все окрест, а потом показались воины султана. Они скакали во весь опор, и султан мчался впереди всех и кричал громовым голосом: «Скорей, скорей, сыны пророка! Защитим наших братьев от проклятых франков!» Коршунами налетели мусульмане на врагов и заставили спешно укрыться за городскими воротами.

Султан очень огорчился, узнав о гибели Ахмеда ибн Айбека, и приказал похоронить его с почестями. А утром снова началась битва. Враги хотели послать за помощью к королям прибрежных городов, но не смогли пробиться сквозь кольцо осады. Тогда Асфут тайком вышел из города и отправился за подмогой.

Джамаль ад-Дин Шиха узнал об этом, явился к султану и сказал: «Я был в городе и слышал, что Асфут отправился просить помощи у королей прибрежных городов, и придумал я такую хитрость: давай оденем две тысячи наших воинов в платья солдат прибрежных городов, и я поведу их к городу. Враги откроют нам ворота, мы войдем в город и ударим по неверным, а вы ворветесь следом за нами». Султан благословил хитреца Шиху, отобрал две тысячи воинов, одел их, как подобает солдатам прибрежных королевств, и, подойдя перед рассветом к городским воротам, громко крикнул на языке франков: «Мы пришли вам на помощь. Скорей открывайте ворота!» Стражники открыли ворота. Отряд Шихи ворвался в город, и мусульмане с криками «аллах велик!» бросились на врагов. Следом за ними устремились войны султана, захватили город и взяли в плен королей. Султан приказал бросить их на плаху, а когда короли стали молить о пощаде, суля богатый выкуп, воскликнул: «Я не пощажу вас за все золото в мире». И велел палачу отрубить злодеям головы. Потом султан разделил добычу между воинами, одарил жителей, которых враг лишил имущества, и выступил в обратный путь. В скором времени достиг он Каира, и народ радостно встретил его. Люди стояли вдоль всей дороги и славили султана, желая ему вечного процветания и могущества, а его доблестной армии – победы над врагами.

Через несколько дней султан приказал привести к нему пленных королей и стал судить их по всей строгости. И так велико было зло, причиненное ими, что приговорил он их к смерти. Короли просили пощады и предлагали султану богатый выкуп, но он был неумолим, и палач казнил преступников. А всех пленных франков султан приказал послать на работы, полезные государству и подданным.

Однажды ночью приснился султану странный сон, будто стоит он на площади аль-Ахдар в Дамиетте и видит, что люди (а был среди них и султан ас-Салих) окружили какого-то умирающего и смотрят на него с любовью и жалостью. Султан аз-Захир приблизился к султану ас-Салиху, поцеловал ему руку и спросил: «Господин мой, что это за человек и почему столько людей собралось вокруг него?» – «Это друг твой Джамаль ад-Дин Шиха, – ответил султан ас-Салих, – а те, что окружили его, – святые аллаха». Утром султан, едва проснувшись, осведомился о Джамаль ад-Дине. И тут появился какой-то человек и сказал: «Шиха в Дамиетте, поезжай к нему, он ждет тебя». Султан оставил вместо себя своего сына Саида, сел на коня и поскакал в Дамиетту. Там увидел он, что все жители спешат к одному дому, и пошел следом за ними. А в этом доме лежал Джамаль-ад Дин, смертельно больной. Султан присел у его изголовья и задумался, вспоминая хитрые проделки Шихи, его преданность аллаху и султану, его верную службу государству. Глаза его наполнились слезами, и он проговорил: «Да исцелит тебя аллах, Джамаль ад-Дин». Шиха услышал эти слова, открыл глаза и, увидев возле себя султана, прошептал с улыбкой: «Слава аллаху, что довелось мне увидеть тебя, прежде чем я покину этот бренный мир. Желание мое встретиться с тобой было так велико, что я послал к тебе сына. О повелитель правоверных, побудь со мной, я хочу, чтоб видел ты, как отлетит моя душа. Ты будешь свидетелем, что я умер как истинный мусульманин, повторяя слова священной формулы». Султан приказал повернуть Шиху лицом к Мекке, и Джамаль ад-Дин произнес: «Свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и Мухаммед – пророк его». А потом вздохнул и умер. Султан призвал наместника Дамиетты и велел ему построить Джамаль ад-Дину красивую гробницу. Джамаль ад-Дина похоронили, как положено, и султан, погоревав, вернулся в Каир.

Поведал мухаддис: когда Асфут, сын Хуана, узнал, что Шихи больше нет в живых, он обрадовался и сказал аль-Бартакишу: «Поедем в Египет, отомстим сыновьям Шихи за смерть отца моего». Аль-Бартакиш на это возразил: «В священной книге сказано, что Шиха убьет Хуана, а сын Шихи убьет сына Хуана. Не езди в Египет». Но Асфут воскликнул: «Я не верю предсказаниям священной книги. Сыновний долг повелевает мне отомстить за отца!»

Он взял с собой аль-Бартакиша, и они поехали разыскивать детей Шихи. Однажды Мухаммед ас-Сабик, сын Шихи, шел по улице Святого Хусейна и заметил двух дервишей. Он сразу признал в них Асфута и аль-Бартакиша, пошел следом и увидел, что они вошли в мечеть. Сабик немедля побежал за своими тремя братьями, они проникли в мечеть и схватили дервишей. Потом привели их к султану, и тот, увидев Асфута, воскликнул: «Злодей Хуан, твой отец всю жизнь досаждал нам своими кознями, теперь ты заступил его место? Недаром говорят, что от змеи родится змееныш. Но больше ты никому не причинишь зла!» И султан велел предать Асфута казни. В ар-Румейле соорудили высокий помост, и Асфута четвертовали на глазах у множества правоверных. А аль-Бартакишу султан сказал: «Как не стыдно тебе быть пособником в столь позорных злодеяниях? Если готов ты помогать преступникам в их гнусных замыслах, значит, ты такой же, как они, и придется тебя отправить вслед за господином твоим Хуаном и сыном его Асфутом». – «О повелитель правоверных, – воскликнул аль-Бартакиш, – помилуй меня, я прошу покровительства у мукаддама Ибрагима аль-Хаурани и свидетельствую, что нет бога, кроме аллаха, и что Мухаммед – пророк его». – «Ну что ж, – промолвил султан, – ты обрел истинную веру и тем спас свою душу». Потом обернулся к Ибрагиму и сказал ему: «Возьми аль-Бартакиша к себе». Аль-Бартакиш обрадовался и воскликнул: «Я буду служить ему верой и правдой до конца дней своих!»

Продолжал мухаддис: рано или поздно, почувствовал султан, что молодость его прошла и на смену ей подкралась старость. Покинули его сила и здоровье, ослабели члены, тело утратило былую ловкость. Как-то сказал он сыну своему Саиду: «Стар я стал, и нелегко мне нести бремя власти и защищать страны ислама от врагов. Будь моим преемником и займи мое место на троне Египта. Не жалей сил своих, защищая мусульман и их земли. Не зная страха, сражайся во имя аллаха». И провозгласили Саида султаном, и визири, эмиры и все знатные люди государства присягнули ему в верности. Стали чеканить монету с его именем, а в мечетях после молитвы провозглашать здравицу в его честь. А Мухаммеда ас-Сабика, сына Шихи, султан ас-Саид назначил начальником крепостей и укреплений, и Бану Исмаил принесли ему присягу.

Однажды ночью султану аз-Захиру явился во сне святой Абдалла аль-Магавири и сказал: «Да будет тебе известно, о Махмуд, что брат твой Али аль-Батарли собирается в дальнее путешествие и ждет тебя в Александрии, чтобы проститься». Проснувшись наутро, Бейбарс совершил омовение, помолился и стал размышлять о своем сне. Тут пришел к нему Ибрагим аль-Хаурани. Султан рассказал ему сон, и Ибрагим промолвил: «Уж не заболел ли мукаддам. аль-Батарли? Нам следует, господин мой, навестить его». Они оседлали коней и отправились в Александрию. По дороге встретили они Саада, рассказали, что едут навестить Али аль-Батарли, и Саад решил поехать вместе с ними. В Александрии султан и его спутники направились в дом наместника и первым долгом осведомились у него о здоровье Абу Али аль-Батарли. «Да продлит аллах ваши дни, – ответил наместник, – Абу Али аль-Батарли преставился сегодня утром. А похоронить себя он завещал в Латакии». Султан опечалился и поспешил к дому аль-Батарли проститься с покойным. Там собралось уже множество военачальников и командиров флота. Завидев султана аз-Захира, они почтительно приветствовали его. А султан подошел к телу Али, открыл покрывало и поцеловал умершего в лоб. Потом носилки с телом подняли на плечи и понесли в порт. А султан с Ибрагимом и Саадом гили следом вместе с наместником и всеми знатными людьми Александрии. В порту султан вознес хвалу умершему и сказал: «Он славно жил и счастливо умер». Тело погрузили на корабль, ударили пушки, и корабль отплыл в Латакию.

Султан аз-Захпр вернулся в Каир, а когда подошла ежегодная пора хаджа, собрался в путь, намереваясь совершить паломничество к святым местам. Визирь Калаун испросил разрешения сопровождать его. Султан не стал противиться и сказал: «Хорошо, собирайся, но знай, что на обратном пути я хочу посетить Дамаск». Тогда визирь Калаун тайно написал письмо наместнику Дамаска эмиру Санкару и послал к нему гонца с маленькой склянкой. В письме же говорилось следующее:

«Да будет известно тебе, что султан аз-Захир, возвращаясь из Мекки, посетит Дамаск. Капни ему в еду несколько капель из этой склянки, он умрет, а мы с тобой станем властителями правоверных. Я отдам тебе всю Сирию и освобожу от налога. Гонца же немедля умертви».

Султан с Калауном посетили высокочтимую Мекку, совершили обряды хаджа, и, когда прибыли они в святую Медину, султан велел Калауну дать клятву в том, что он никогда не предаст его и его детей и не сделает ничего им во зло. Калаун поклялся над могилой пророка, в султан поверил обманщику.

Они приехали в Дамаск и поселились в отведенном для них дворце. Наместник Дамаска прислал султану множество яств и сладостей, а эмиру Калауну тайно сообщил, какое блюдо отравлено. Злодей Калаун нарушил данную им клятву и подал Бейбарсу отравленное блюдо. Султан отведал его и заболел. Мукаддам Мухаммед ас-Сабик пришел навестить султана и, увидев, что он болен, спешно призвал лекарей. Лекари осмотрели больного и сказали, что он отравлен. «Чьих рук это дело?» – спросил Ибрагим Калауна. Калаун стал заверять его, что ничего не знает и не ведает, а султан сказал: «Не обижай его подозрением, Ибрагим. Он поклялся мне на могиле пророка, что никогда не обманет и не предаст ни меня, ни моих детей». – «Пусть же аллах покарает преступника», – ответил на это Ибрагим.

Проболев семь дней, султан скончался и был похоронен в Дамаске, у Баб аль-Барид.[92] Сын его Саид, узнав о смерти отца, приехал с братьями в Дамаск, совершил обряд поминовения, а вернувшись в Каир, выпустил из тюрьмы заключенных, отменил налоги и подати и стал править справедливо и разумно, за что снискал себе любовь подданных.

Однажды почувствовал он недомогание и не стал спускаться в диван. Тогда пришли к нему эмиры Бахадур аль-Маджнун и Санбек ар-Руми и сказали: «О повелитель правоверных, не будет ли на пользу тебе, если прогуляешься ты по саду и подышишь свежим воздухом?» – «Таково и мое желание», – ответил султан. Эмиры посадили его в носилки, вынесли в сад и стали угощать яствами и прохладительными напитками, а сами подсыпали ему в чашу яду. Султан, ни о чем не подозревая, принял угощение, а вернувшись во дворец, совсем занемог и сказал своей матери: «Как отведал я угощения, что подавали мне в саду эмиры Бахадур и Санбек, словно яд растекся у меня по жилам. Я хочу поехать в Дамаск. Если останусь жив, вернусь в Египет, а если умру, пусть меня похоронят рядом с отцом». Он оставил править вместо себя своего брата Ахмеда Шаламиша и отправился в Дамаск. Ибрагим, прослышав о болезни султана, приехал к нему в Дамаск и сразу догадался, что Саид отравлен. Он спросил его: «С кем ты был, господин наш?» Султан хотел ответить, но язык уже не повиновался ему, и он умер. Его похоронили рядом с султаном аз-Захиром, а Ибрагим поехал в Каир и известил Ахмеда Шаламиша о смерти брата.

Шаламиш стал султаном, и все подданные признали его и принесли ему присягу, а в назначенные сроки уплатили, положенные налоги и подати.

Однажды султан Ахмед пришел во дворец и увидел, что его мать и жена его брата Саида плачут, скорбя о Саиде. Он стал утешать их, говоря, что так устроен мир и никому не дано жить вечно, но мать его возразила: «Мы плачем потому, что убийца твоего брата Саида до сих пор не отомщен. Прежде чем уехать в Дамаск, Саид сказал мне, что эмиры Бахадур аль-Маджнун и Санбек ар-Руми угощали его в саду яствами и напитками». – «Не тревожься, матушка, – ответил Ахмед, – я отомщу за смерть брата».

На другой день он призвал к себе эмира Бахадура и сказал ему: «Эмир Санбек ар-Руми говорит, что ты отравил брата моего Саида. Признайся, кто был твоим сообщником?» Бахадур ответил: «Визирь Калаун приказал нам сделать это, а яд подсыпал эмир Санбек». Султан велел бросить Бахадура в тюрьму и вызвал к себе эмира Санбека. «Скажи мне вею правду, – обратился он к нему, – кто отравил моего брата Саида?» Санбек ар-Руми ответил: «Мы сделали это вместе с Бахадуром, а подбил нас на злодеяние визирь Калаун». Тогда султан приказал отрубить Бахадуру и Санбеку головы, положил их на блюдо и отослал визирю Калауну. Посланный отдал блюдо Калауну и сказал: «Прими головы Бахадура и Санбека, которые по твоему наущению отравили султана Саида, и знай, что вскоре и тебя ожидает такая же участь». Визирь Калаун испугался, призвал к себе улемов ислама и сказал им: «Султан обвиняет меня в убийстве его брата и грозит мне смертью, я же невиновен». Улемы отправились к султану и стали увещевать его, говоря, что обвинять невинного – грех. Но султан возразил им: «Обвинение мое справедливо, ибо эмиры Бахадур и Санбек признались в том, что отравили брата по наущению Калауна. Разве могу я оставить подобное преступление безнаказанным?!» Улемы сказали: «Изгони его из Египта, но не убивай». Султан не стал перечить улемам и выслал Калауна из Египта.

Пришлось Калауну, затаив в душе зло, покинуть страну. Тут вспомнил он, что мукаддам Саван ибн аль-Афаи остался без должности, потому что не захотел признать Мухаммеда ас-Сабика, сына Шихи, начальником крепостей. Калаун явился к нему и сказал: «Если согласишься помочь мне, я назначу тебя начальником крепостей и укреплений». – «Что должен я сделать?» – спросил Саван. «Похить султана Ахмеда и доставь его мне». – «Ничего нет легче», – промолвил Саван, поехал в Каир, пробрался ночью во дворец султана, усыпил его банджем и увез. Но случилось так, что Саван в пути лег отдохнуть и уснул, а проснувшись, увидел, что оба они с султаном закованы в цепи, ибо захватили их в плен франкские пираты, которые продавали людей в рабство. Пираты привезли пленников в город аль-Афлак, привели к королю и сказали: «Мы нашли этих двух людей на побережье возле аль-Ариша. Один из них султан, а другой – его похититель». Король приказал казнить обоих, но когда их повели на казнь, один мукаддам из Бану Исмаил по имени Насир ад-Дин Абу Шанаб, который жил в городе под видом купца, кинулся с мечом на стражу и хотел спасти султана. Однако понял он, что не справиться ему одному, вскочил на коня и помчался в Каир за помощью. Стражники бросились за ним в погоню, но не догнали и вернулись к королю ни с чем. Тогда министр короля сказал своему повелителю: «Не убивай этих двух пленных, ибо беглец непременно приведет войско, чтобы спасти султана, и кто знает, что ждет тебя тогда».

Между тем приближенные хватились султана и нигде не могли его найти. Прознал об этом Калаун и обрадовался: «Хорошо, что султан умер вдали от меня. Теперь никто не посмеет обвинить меня в убийстве, и я стану повелителем правоверных».

Тем временем мукаддам Насир ад-Дин прискакал в Каир, кинулся в ноги аль-Хадару, третьему сыну султана аз-Захира, и вскричал: «Спаси, господин наш, султана Ахмеда Шаламиша и мукаддама Савана, они томятся в плену, в городе аль-Афлак». Аль-Хадар спешно снарядил войско и выступил в Сирию. А еще послал он гонца к Мухаммеду ас-Сабику с приказом собрать Бану Исмаил и идти к городу аль-Афлак. Подойдя к крепости, воины султана разбили палатки у крепостных стен. А сын Шахи ночью пробрался в город, освободил из темницы султана Ахмеда и мукаддама Савана, потом похитил короля, усыпив его банджем, и вернулся в лагерь мусульман. Сабик указал воинам тайную тропу, которой пробрался он в аль-Афлак, и Бану Исмаил незаметно проникли в город, перебили крепостную стражу и захватили аль-Афлак.

Вернувшись в Каир, султан Ахмед приказал казнить изменника Савана, и слуги исполнили его повеление и повесили Савана. Однако Бану Исмаил стали упрекать, султана: «Твой отец не убивал никого из Бану Исмаил, – говорили они. – Зачем же ты так жестоко расправился с мукаддамом Саваном?» – «Но вам известна его вина, – возразил султан, – и он понес заслуженное наказание». А когда султан пришел к себе во дворец, мать его стала просить, чтобы он простил визиря Калауна. «Его жена и дочери, – сказала она, – плакали передо мной горькими слезами, умоляя о прощении, и мне стало жаль их. Исполни мою просьбу, сын мой». – «Пусть будет, как ты хочешь, матушка», – ответил султан и разрешил Калауну вернуться в Египет и занять прежнюю должность, да к тому же назначил его командующим всей армией.

Однако Калауна по-прежнему не покидали черные помыслы, и решил он убить султана Ахмеда. Однажды призвал он строителей, велел им построить семь комнат и в одной из них сделать железные стены. Они держались на винтах, и стоило повернуть винт, как железные стены обрушивались, обрекая на смерть всех вокруг. Вот в этой-то комнате и поставил Калаун трон, такой же, как в диване. Потом он приказал умертвить всех строителей, чтоб они не выдали секрета. Сам же преподнес в дар султану прекрасное золотое блюдо, и сказал: «У меня родился сын, и я хочу устроить праздник по случаю его обрезания. Прошу тебя, господин мой, осчастливь нас своим лучезарным присутствием». Султан согласился и в назначенный день пришел в дом Калауна со свитой из двадцати эмиров. Калаун принял гостей с почетом и угостил на славу, а потом повел султана осматривать свои новые палаты. Гости переходили из одной комнаты в другую, и каждая была прекраснее предыдущей. Когда же они вошли в седьмую комнату, Калаун. усадил эмиров вдоль стен, а султану предложил сесть на трон. Сам же вышел из комнаты, повернул винты, и стены рухнули на гостей. Султан и эмиры погибли в одно мгновение. Лишь Айдемир аль-Бахлаван и Мансур аль-Бартакиш остались в живых, ибо Айдемир заподозрил недоброе и уговорил Мансура бежать, сказав ему: «Чую я, что вероломный Калаун замыслил погубить нас».

Продолжал мухаддис: богатыми подарками да щедрыми посулами Калаун склонил на свою сторону бедуинов Хадара аль-Бахири, которого когда-то убил султан аз-Захир, одел их в платье мамлюков, вооружил и назначил на высокие должности в диване. Себя же он провозгласил султаном и послал глашатаев объявить об этом по всему Каиру. А люди в недоумении спрашивали друг друга, что же случилось с султаном Ахмедом Шаламишем.

В пятницу Калаун со своими слугами отправился молиться к святому Хусейну, и народ на улицах потешался над ним, обзывая обидными словами. Тогда оскорбленный Калаун приказал объявить по городу, что всякого, кто впредь оскорбит султана недостойной бранью, ждет смертная казнь, и народ замолчал в страхе. А Калаун начал преследовать всех, кто верно служил султану аз-Захиру, и одних велел убить, а других бросить в тюрьму. Лишь те, кто бежал из Египта, остались живы. Потом злодей вознамерился жениться на Тадж Бахт, вдове султана аз-Захира. Царица Тадж Бахт испугалась, что, если она откажет ему, он жестоко отомстит ей, и убежала из дворца. Когда Калаун узнал, что Тадж Бахт скрылась, он лишил ее всех владений и имущества, а царицу приютила одна бедная женщина.

Однажды приснился Калауну странный сон, будто мучит его неутомимая жажда и сколько ни пьет он, никак не может напиться. Он призвал к себе улемов ислама и велел им растолковать его сон. «Сон твой, – сказали улемы, – означает, что алчен ты непомерно и жаждешь лишь брать, ничего не давая. А это великий грех, и совершающего его ждет суровая кара на этом и на том свете. Задумайся о своих прегрешениях и постарайся искупить их добрыми делами. Помогай бедным, неимущим и страждущим. Этим ты очистишь свою совесть». Калаун послушался мудрого совета улемов и, щедро одарив их, приказа» раздать деньги бедным, вдовам и сиротам, выстроил больницу, а рядом с ней мечеть, известную как мечеть Калауна.

Продолжал мухаддис: однажды явился к султану Калауну гонец с письмом из Хомса. Наместник Хомса извещал султана, что король Тараблуса аль-Бринз идет со своим войском на Хомс и Дамаск, и просил помощи. Калаун снарядил армию, подошел к Хомсу и отогнал франков от города. Аль-Бринз понял, что его войску не выстоять против армии султана, и под покровом темноты вернулся в Тараблус. Утром мусульмане приготовились к бою, но врагов и след простыл. Тогда султан Калаун повел свое войско к Тараблусу и осадил город со всех сторон. Целый месяц длилась осада, а когда в городе иссякли запасы продовольствия и враги обессилели, Калаун взял город приступом. Потом он двинулся на Дамаск и, войдя в город, остановился там на отдых. Калаун назначил наместником Дамаска своего сына Халиля, строго-настрого запретив ему знаться со сторонниками султана аз-Захира, и Халиль обещал отцу во всем слушаться его наставлений. Затем Калаун посетил могилу султана аз-Захира и приказал возвести над ней красивый купол, который высится там по сей день.

Поведал мухаддис: однажды царица Тадж Вахт, вдова султана аз-Захира, решила помолиться в мечети святой Зейнаб. Женщина, у которой скрывалась она, стала отговаривать царицу, опасаясь, что заметят ее люди Калауна и донесут султану. Но Тадж Бахт настояла на своем и, надев простое платье, отправилась в мечеть. На обратном пути увидела она продавца воды, подошла к нему, выпила кружку холодной воды и подала динар. Человек удивился щедрости женщины, а царица, которая узнала его, промолвила: «Айдемир, перед тобой Тадж Вахт, вдова султана аз-Захира». Тогда Айдемир сделал ей знак следовать за ним и привел в уединенное место, подальше от посторонних глаз. Там она рассказала эмиру обо всем, что с ней произошло, и попросила отвезти письмо мукаддаму Ибрагиму аль-Хаурани. А в письме было написано следующее:

«Ты – друг султана аз-Захира. Так не допусти же, чтобы вдова его Тадж Бахт скиталась по чужим домам, спасаясь от жестокости Калауна, Помоги мне».

Айдемир взял письмо и отправился с ним в Дамаск. Там возле гробницы султана аз-Захира он нашел Ибрагима, немощного и слепого, по по-прежнему сильного духом защитника рода султана аз-Захира. С ним вместе был его верный слуга Мансур аль-Бартакиш. Айдемир прочитал мукаддаму письмо, и тот воскликнул: «Не будет мне покоя, пока не отомщу я Калауну!» Тут появился наместник Дамаска Халиль, сын Калауна, который пришел навестить мукаддама Ибрагима и справиться о его здоровье. Ибрагим сказал ему: «Знай, Халиль, что отец твой творит злодеяния. Он убил детей султана аз-Захира и преследует его вдову. Он лишил Тадж Бахт имущества и заставил скитаться по чужим домам. Вот ее письмо». Халиль прочел письмо царицы и устыдился низости отца своего Калауна. «Султан аз-Захир, – сказал он, – не убил никого из нашего рода, и нам не sa что мстить ему. Готов ли ты помочь мне свергнуть отца?» – «Я с радостью помогу тебе, – ответил Ибрагим, – а теперь отправляйся в Каир в гости к своему отцу, я же подготовлю все для заговора».

Халиль поехал в Каир, а Ибрагим послал Мансура в крепости Бану Исмаил известить их о заговоре против султана Калауна. План же Ибрагима был таков: Бану Исмаил незаметно по одному, по двое проберутся в Каир и, когда то потребуется, придут на помощь Халилю. Вскоре Ибрагим получил ответ ото всех мукаддамов о том, что согласны они помочь ему, ибо многих Калаун несправедливо обидел, а многих и казнил без вины. Узнав, что Бану Исмаил отправились в путь, Ибрагим взял Айдемира и Мансура и поспешил в Каир.

Между тем Калаун, увидев у себя во дворце своего сына, спросил его недовольно: «Что привело тебя сюда?» – «Я хотел навестить вас с матушкой», – ответил Халиль. «Немедля возвращайся в Дамаск, – приказал ему отец, – а не то я посажу тебя в тюрьму». – «Слушаю н повинуюсь, батюшка», – промолвил Халиль, поцеловал отцу руку и пошел в дом, где ждал его мукаддам Ибрагим. Он рассказал ему, что отец гонит его из Каира и грозит тюрьмой. «Значит, следует нам поторопиться», – ответил Ибрагим.

Тем временем в Каире уже собралось много мукаддамов и воинов Бану Исмаил. Ибрагим велел Халилю спрятаться и не показываться никому на глаза, пока не подоспеют остальные заговорщики. Наконец прибыли все Бану Исмаил и укрылись в потайных местах, ожидая лишь приказа выступать. Вскоре Ибрагим известил их, что в пятницу Калаун поедет молиться в мечеть, тут они и нападут на него. В положенный день за час до молитвы Калаун в окружении стражников и свиты выехал из дворца, направляясь к мечети святого Хусейна. По дороге напали на процессию Бану Исмаил, убили Калауна и всех его слуг и приближенных, посадили на коня Халиля и повезли по городу, крича: «Да здравствует султан Халиль!» Народ обрадовался, узнав о смерти Калауна, ибо был он жестоким тираном и снискал себе ненависть людей. А Бану Исмаил приехали с Халилем во дворец и посадили его на египетский трон. В скором времени явились к новому султану жители города и пожелали ему долгих лет жизни и могущества. Потом Халиль щедро одарил Бану Исмаил и вернул им все прежние должности в диване. А еще послал он человека к царице (Тадж Бахт сказать, что возвращает ей все имущество и владения и отныне может она жить свободно. Все улемы. и визири принесли Халилю присягу, и стал он зваться султан Халиль аль-Ашраф.

Однажды султан получил письмо от наместника Дамаска. Наместник писал, что франкские воины из городов Акки и Сура по приказу своих королей чинят разбой и нападают на торговые караваны мусульман. Султан стал советоваться с визирями и, когда узнал, что осталось в Египте всего три города, которыми правят франкские короли: Акка, Сур и Саида, воскликнул: «Пора нам изгнать франков с земли правоверных». Он снарядил армию, подошел к Акке и после недолгой осады взял ее. Всех мужчин султан приказал перебить, а женщин и детей взять в плен. Так франки, которые сто тридцать лет владели Аккой, были навсегда изгнаны из нее. А те франки, что жили в Суре и Саиде, узнав об участи, постигшей Акку, перепугались, спешно погрузили свое имущество на корабли и покинули эти города. С тех пор пришел конец крестовым войнам, которые длились двести лет. Султан заселил покинутые города своими подданными, назначил наместников и вернулся в Каир.

Однако правил Халиль недолго. Через семь лет мамлюки устроили против него заговор и убили. Всех подданных огорчила смерть султана Халиля, ибо народ чтил его за то, что изгнал он последних франков с побережья. Приближенные султана жестоко отомстили заговорщикам, а потом порешили избрать султаном другого сына Калауна, Мухаммеда ан-Насира, которому было в то время четырнадцать лет. Правил султан ан-Насир сорок три года, и при нем скончался мукаддам Ибрагим и был похоронен в Дамаске.

Примечания

1

В русском переводе «Жизнь и подвиги Антары». Пер. с арабского И. Фильштинского и Б. Щидфар. М, 1968.

2

Мухаддис – рассказчик, чтец-исполнитель произведений народной литературы.

3

Аль-Муктадир – халиф аббасидской династии, правивший в Багдаде с 908 по 932 год.

4

Диван – канцелярии, государственное учреждение, место заседания.

5

Мамлюк (дословно: «невольник»). – В XII–XIII веках из захваченных в плен и проданных в Египет невольников тюркского и кавказского происхождения формировалась дворцовая гвардия. Впоследствии они достигали высоких должностей, но по-прежнему именовались мамлюками. В XIII веке мамлюки захватили власть в Египте, и их династии правили страной с 1250 по 1517 год.

6

Динар – золотая монета, вес которой в разное время колебался от 4,25 г до 4,55 г.

7

Страна аль-Аджам – здесь: Иран. В середине века арабы часто называли иранцев «аджами».

8

Фарис – всадник, наездник. В средние века – наименование бедуинского героя-воина и мусульманского рыцаря.

9

В средние века арабы-мусульмане называли персов-зороастрийцев, последователей древней религии Ирана, огнепоклонниками, так как в их храмах всегда горел огонь. В действительности зороастрийцы поклонялись верховному божеству Ахура-Мазде. Мусульмане приравнивали огнепоклонников к язычникам, и в их устах слово «огнепоклонник» было бранным.

10

Зикр – моление, принятое в дервишских орденах и состоящее главным образом в многократном произнесении хором имени аллаха.

11

Салах ад-Дин аль-Айюби (в европейском произношении Саладин) – египетский султан (1169–1193), основатель в Египте курдской династии Айюбидов. Прославился успешными войнами против крестоносцев

12

Шейх (дословно: «старец») – глава племени, наставник. Иногда почтительное обращение к пожилому уважаемому человеку.

13

Тараблус аш-Шам. – Так в средние века арабы называли город Триполи в Сирии.

14

Халеб (араб.) – г. Алеппо.

15

Фатимиды – династия, правившая Северной Африкой, а позднее Египтом и Сирией с 909 по 1171 год.

16

Тивериада (Табария) – город и озеро в Палестине.

17

Хиттин – селение к северу от Тивериады, где в 1187 году войско Салах ад-Дина нанесло поражение крестоносцам, после чего был взят Иерусалим.

18

Назарет – город в Палестине.

19

Омейяды – династия, правившая в арабо-мусульманской империи (халифате) с 661 по 750 г.

20

Пятничная молитва – совместная обязательная для мусульман молитва, которая совершается в мечети по пятницам в полдень. Во время молитвы обязательно упоминание имени царствующего правителя.

21

Мечеть святого Хусейна – мечеть в Каире, названная в честь внука пророка Мухаммеда.

22

Бурса (Бруса) – город в Малой Азии, ныне на территории Турции.

23

Хадж – обязательное для каждого мусульманина паломничество в Мекку.

24

Книга аллаха – священная книга мусульман – Коран, которая, по мусульманским представлениям, была ниспослана пророку Мухаммеду посредством ангела Гавриила самим аллахом. Сунна – мусульманское священное предание, состоящее из хадисов – рассказов о поступках, изречениях и суждениях, приписываемых Мухаммеду.

25

Шейх ислама (шейх уль-ислам) – высшее духовное лицо в исламе, главный толкователь мусульманского религиозного закона.

26

Кааба – главная мусульманская святыня в Мекке. Храм в форме прямоугольника шириной в десять метров, длиной в двенадцать и высотой в пятнадцать метров. В одном из углов храма находится священный «черный камень». Снаружи Кааба покрыта черной парчой (кисвой). Это покрывало ежегодно изготовлялось в Египте и привозилось в Мекку паломниками, караван которых прибывал обычно в одиннадцатый месяц мусульманского календаря. В конце месяца паломничества Каабу облекали в новое покрывало, а старое разрезали на куски и продавали как священную реликвию.

27

Мосул – город в Ираке.

28

Кадий – судья, осуществляющий судопроизводство на основе мусульманского права – шариата.

29

Имам (дословно: «стоящий впереди») – человек, руководящий молитвой, глава мусульманской общины.

30

Газа – город на побережье Средиземного моря в Палестине. Катийа – селение в пустыне близ египетско-палестинской границы.

31

Муса и Ибрагим – библейские пророки Моисей и Авраам, воспринятые впоследствии и мусульманской религией.

32

Улем – мусульманский богослов и правовед.

33

Джубба – верхняя одежда мусульман; род халата с широкими рукавами.

34

Вади – пересохшее русло реки, иногда долина реки.

35

Магрибинка – жительница Магриба (стран Северной Африки западнее Египта).

36

Аль-Акваси – имя, образованное от множественного числа арабского слова «каус» – лук. Так называют человека, изготовляющего луки.

37

Рамадан – девятый месяц мусульманского календаря, месяц поста.

38

Бану Исмаил (дословно: «племя исмаил»). – Под этим именем в романе подразумеваются ассасины (см. предисловие).

39

Ратлъ – мера веса, равная 400–500 граммам.

40

Дирхем – серебряная монета весом в 2,97 грамма.

41

Бандж – наркотическое средство, приготовляемое из белены и индийской конопли. Использовалось как сильное снотворное.

42

Мукаддам – предводитель, военачальник.

43

Укаль – шнур, при помощи которого держится на голове шелковый платок.

44

Аль-Ариш – селение на побережье Средиземного моря близ египетско-палестинской границы.

45

Баб ан-Наср – в переводе с арабского: «ворота победы». В XI веке Каир был обнесен высокой стеной с многочисленными воротами, запиравшимися на ночь.

46

Араксос (ирксус) – напиток, приготовляемый из солодкового корня.

47

Аль-Хусейния – квартал в северо-восточной части Каира, населенный по преимуществу беднотой.

48

Баб аль-Хальк – название ворот в Каире.

49

Шериф (дословно: «благородный»). – Так именовали себя представители мусульманской духовной знати, ведущие свою родословную от потомков Мухаммеда. В городах шерифы объединялись в корпорацию, возглавляемую старейшиной.

50

Имам аш-Шафии (ум. в 820 г.) – крупнейший мусульманский богослов и юрист, основатель шафиитского юридического толка в исламе. Мавзолей имама аш-Шафии находился на старинном кладбище к югу от Каирской крепости за пределами городской стены. Каждую пятницу жители города отправлялись туда на богослужение.

51

Уста – мастер, хозяин.

52

Гинди – (егип. диалект) – военачальник.

53

Святая Нафиса (ум. в 824 г.) – благочестивая и набожная женщина из числа потомков пророка Мухаммеда и его зятя Али. Гробница ее в Каире – место паломничества.

54

Валий (дословно: «правитель») – термин, имеющий в зависимости от времени и страны различные значения (правитель, наместник, градоначальник и т. д.). В Египте XVI–XVIII веков валий исполнял полицейские функции, поддерживал порядок в городе, охранял городские ворота и т. д.

55

Бундук – орех, бундукдар – дословно: «владелец орехов».

56

Бисмилла – произнесение слов «во имя аллаха милостивого и милосердного» – первой строки Корана.

57

Ахмед ибн Тулун (868–884) – основатель династии Тулунидов, правившей в Египте и Сирии. Построил мечеть в Фустате – селении, возникшем в VII веке к югу от будущего Каира и позднее вошедшем в состав города.

58

Сакия – оросительное колесо.

59

Зейнаб – внучка пророка Мухаммеда, прославившаяся великодушием и щедрыми подаяниями бедным.

60

Бавваб – привратник, швейцар.

61

Владельцы лавок в средневековом Каире в ночное время обязаны были вывешивать зажженные фонари.

62

Басиса – сладкое блюдо из пшеницы.

63

Абая! – восклицание, призыв о помощи.

64

Аба – шерстяная одежда, род плаща без рукавов.

65

Малайя – род женской одежды.

66

Махбуб – мелкая монета.

67

Факих – мусульманский юрист, знаток мусульманского права, дающий заключение в ответ на запрос судей или частных лиц по спорным богословско-юридическим вопросам.

68

Маамур – должностное лицо, чиновник, управляющий административной единицей – маамурией.

69

«Фатиха» – первая сура (глава) Корана, дословно «Открывающая». Фатиху читают, приступая к любому делу, дабы оно благополучно завершилось.

70

Святой город. – Имеется в виду Иерусалим (по-арабски аль-Кудс).

71

Фетва – заключение мусульманского авторитетного богослова (муфтия) по сложному или спорному юридическому вопросу.

72

Во время молитвы мусульманин должен обращаться лицом к священному городу Мекке. Кибла – сторона, куда обращено лицо молящегося.

73

Муэдзин – человек, призывающий правоверных на молитву в определенное время суток.

74

Людовик Девятый – французский король (1214–1270). В 1248 году возглавил седьмой крестовый поход (в Египет), во время которого в 1250 году был пленен султаном Туран-шахом и освобожден за огромный выкуп.

75

Фараскур – селение в Нижнем Египте.

76

Иншаалла (дословно: «Если богу будет угодно») – часто употребляемое в разговорной речи восклицание, выражающее надежду.

77

Аль-Азхар – мечеть в Каире, построенная в 970–972 гг. При мечети находилась духовная школа, в которой улемы преподавали весь комплекс мусульманских схоластических наук. В средние века аль-Азхар был центром богословского образования для всего мусульманского мира.

78

Баб Зувейля – название ворот в Каире.

79

Сейид – почтительное обращение к человеку, ведущему свое происхождение от Мухаммеда.

80

Согласно эсхатологическим представлениям ислама, наступит Страшный суд, когда праведники будут вознаграждены жизнью в раю, а грешники – наказаны адскими муками.

81

Аскалан – город-крепость на берегу Средиземного моря к северу от Газы. В середине XII века город был взят крестоносцами, но в 1191 году отбит Салах ад-Дином и разрушен. Однако город вновь отстроился и окончательно был разрушен только в 1270 году по приказу Бейбарса. Развалины его сохраняются поныне.

82

Фарсанг – мера длины, равная приблизительно 2250 м

83

Тавриз – город в иранском Азербайджане.

84

Динар аз-захирий – монета, имевшая хождение во времена султана аз-Захира Бейбарса и носившая его имя.

85

Али ибн Абу Талиб – двоюродный брат пророка Мухаммеда, один из его ближайших сподвижников. Позднее, после смерти Мухаммеда и трех первых его преемников (халифов), стал четвертым халифом (656–661).

86

Друзы – одна из шиитских сект, близкая по идеологии к исмаилитам. Названа так по имени Дарази – одного из проповедников учения. В основе идеологии друзов лежало учение о божественности фатимидского халифа Хакима, правившего в Египте с 996 по 1021 год. Учение друзов было распространено среди горцев Ливана.

87

Фирман – указ.

88

Махра – местность в юго-восточной части Аравийского полуострова на побережье Аравийского моря между Хадрамаутом и Оманом, славившаяся породистыми верблюдами.

89

Хамиты – этнографический и лингвистический термин, восходящий к библейской легенде о сыновьях Ноя – Симе, Хаме и Яфете и служащий для обозначения обитателей северной и центральной Африки, говорящих на родственных хамитических языках (древнеегипетском или коптском, берберском, а также языках, распространенных к югу от Египта).

90

Феллах – крестьянин-земледелец в Египте.

91

Омда – деревенский староста, старшина.

92

Баб аль-Барид – ворота в Дамаске.

Content

Средневековая литература
Жизнеописание султана аз-Захира Бейбарса

Предисловие Народный роман о султане аз-Захире Бейбарсе

Жизнеописание султана аз-Захира Бейбарса

Примечания