Лара Эдриан

Полночный пепел

Посвящается фениксу, живущему в каждом из нас.

Сильному, прекрасному, несокрушимому

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Германия, Берлин

Вампир не знал, что в темноте ночи притаилась его смерть.

Все его внимание было приковано к полуобнаженной рыжеволосой женщине, страстно льнувшей к нему. Вожделение и голод затуманили его разум. Он был не в состоянии заметить, когда ментальным импульсом открывал резные двери спальни Темной Гавани и вводил внутрь свою прерывисто дышавшую от возбуждения добычу, что они не одни. Женщина пошатывалась на высоких каблуках, а когда ее сильно качнуло в сторону, засмеялась и вытянула перед носом палец, чтобы восстановить равновесие.

— Ганс, я выпила слишком много шампанского, — заплетающимся языком произнесла женщина, на мгновение, остановившись в темной комнате. — Голова кружится.

— Скоро все пройдет, — невнятно ответил немец, хотя не был пьян, как его ничего не подозревавшая случайная американская подруга. Говорить ему мешали вытянувшиеся клыки и слюна, наполнившая рот от предвкушения пиршества.

Вампир закрыл дверь и с осторожной грацией хищника приблизился к женщине. Казалось, женщина не замечала странных перемен в его облике, но все же он предпочитал держать голову опущенной, скрывая пылающие янтарным пламенем глаза, которые выдавал жажду крови. В спальне было темно, если не считать освещением его горевших огнем глаз и звезд, мерцавших за высокими окнами поместья Темной Гаванни. Ганс был представителем Рода и не нуждался в освещении — он отлично видел в темноте.

Как и тот, кто пришел его уничтожить.

Затаившись в дальнем конце просторной спальни! убийца наблюдал, как вампир крепко сжал донора в объятиях и сразу же приступил к делу. Его клыки рефлекторно вытянулись, едва ноздри уловили острый запах крови из вскрытой вены женщины. Он тоже был голоден, голод мучил его больше, чем ему того хотелось, но сейчас его интересовала иная цель — более важная по сравнению с физиологической потребностью.

Сюда его привела месть.

Потребность восстановить справедливость.

Это было первостепенной миссией Андреаса, и он стойко терпел муки голода, пока вампир с жадностью, ничего не замечая вокруг, пил из вен донора. Андреас ждал, его самообладание подпитывалось уверенностью; что смерть этого вампира еще на один шаг приблизит его к исполнению клятвы, которую он дал самому себе три месяца назад… в ту ночь, когда его мир превратила в пепел и черные от копоти развалины.

Андреас с большим трудом сдерживал себя. Внутри раскаленной лавой клокотала ненависть, заставляя кровь кипеть и жечь. Каждая клетка тела взывала к мести. В любую секунду он готов был взорваться ядерной вспышкой.

«Не здесь», — твердил он себе.

Цена будет непомерно высокой, если он даст полную волю своей ярости. И видит Бог, сукин сын этого не стоит. Поэтому Андреас сдерживал свою огненную силу, но… огненный шар, вопреки его воле, сформировался и рос…

Вампир вдруг оторвался от шеи женщины и поднял голову. Резко втянул носом воздух и заворчал, как потревоженное животное.

— Здесь кто-то есть.

— Что? — томно пробормотала женщина, находясь под действием алкоголя и укуса вампира.

Он лизнул ранки, закрывая их, и оттолкнул женщину от себя. Она отлетела, чертыхаясь, и едва не упала. Ее вяло блуждающий взгляд случайно наткнулся на Андреаса, она испуганно вскрикнула:

— Боже!

Андреас выступил из своего укрытия, он был готов к бою: глаза пылали янтарным огнем, клыки вытянулись.

Женщину охватил дикий ужас, и она снова закричала, глядя на своего спутника и ища у него защиты, но немца она больше не интересовала. Он грубо отшвырнул ее, женщина упала, а он шагнул навстречу неизвестному.

— Ганс! Господи, что происходит? — вопила женщина.

Вампир лишь зашипел, обнажая клыки, и сжался в пружину, приготовившись к атаке. Андреас стрельнул взглядом в растерянную и испуганную женщину.

— Вон отсюда. — Ментальным импульсом он открыл запертую на ключ дверь спальни. — Немедленно.

Не успела женщина подняться с мраморных плиток пола и выбежать из комнаты, как вампир Темной Гавани взлетел в прыжке, бросаясь на Андреаса. Андреас мгновенно принял вызов.

Их тела столкнулись, глаза пылали, клыки угрожающе обнажились; Андреас, тесня, пронес вампира по всей комнате и впечатал его в стену. Кости хрустнули, но Андреасу этого было недостаточно.

Это было только начало.

Андреас швырнул разъяренного вампира на пол и придавил его горло коленом.

— Недоумок! — несмотря на боль, высокомерно прошипел вампир. — Ты разве не знаешь, кто я?

— Отлично знаю, ты Ганс Фридрих Вальдемар, сотрудник Агентства безопасности. — Огнем глаз обжигая противника, Андреас ощерился в улыбке. — И не притворяйся, что успел забыть, кто я.

Нет, вампир не забыл. Рябью сквозь страх и боль в его глазах мелькнуло узнавание.

— Сукин сын… Андреас Райхен.

— Верно. — Андреас испепелял вампира взглядом. — Что это с тобой, агент Вальдемар? Кажется, ты удивлен встречей со мной?

— Я… я не понимаю. Летом было нападение на Темную Гавань… — Вампир натужно втянул воздух. — Я слышал, никто не выжил.

— Почти никто, — мрачно поправил Андреас.

И Вальдемар догадался о цели столь неожиданного визита. И от догадки его взгляд застыл. Или он застыл от страха? Когда немец заговорил, его голос заметно подрагивал.

— Андреас, я не имею к этому никакого отношения. Поверь…

— Остальные говорили то же самое, — зло прорычал Андреас.

Вальдемар дернулся, пытаясь освободиться, но Андреас только сильнее придавил его к полу. Противник захрипел и, пока хрящи гортани не сломались, попытался руками ослабить нажим.

— Пожалуйста… скажи, что тебе от меня надо?

— Хочу воздать должное.

Не испытывая ни жалости, ни удовлетворения, Андреас сжал голову Вальдемара и резко повернул. Позвонки хрустнули, и голова, вяло завалившись набок, с глухим стуком упала на пол.

Андреас шумно выдохнул, но это не помогло ему избавиться от боли и горя, которые камнем давили грудь, — он был жив и абсолютно одинок. Вся его семья погибла.

Андреас выпрямился, готовясь покинуть спальню, и в эту минуту его привлек блеск стекла на одном из книжных стеллажей красного дерева. Ноги несли его сами, взгляд застыл на лице его врага, который смотрел на него с фотографии в серебристой рамке. Не спуская глаз с лица, Андреас взял в руку фотографию, пальцы, впившиеся в рамку, горели огнем. Непроизвольно из горла вырвался злобный рык.

Вильгельм Рот стоял в центре небольшой группы офицеров Агентства безопасности, все — в смокингах и белых крахмальных рубашках, через плечо яркие шелковые ленты с поблескивающими на них медалями, на поясе вложенные в ножны позолоченные шпаги. Андреас заворчал, глядя на их улыбающиеся самодовольные лица, не выражающие ничего, кроме высокомерия и жажды власти.

Сейчас все они были мертвы, кроме… одного.

Он поставил Рота в конец списка, последовательно уничтожая звенья преступной цепочки. Первыми пали члены отряда ликвидаторов Агентства безопасности, которые ворвались в его Темную Гавань и открыли огонь по мирным обитателям особняка, включая женщин и спавших в кроватках младенцев. Затем последовали агенты, особо приближенные к могущественному главе Темной Гавани Гамбурга, который отдал приказ о кровавой расправе.

В течение нескольких недель кара настигла всех виновных в этом преступлении. Лежавший на полу мертвый вампир был последним из коррумпированного круга Вильгельма Рота в Германии.

Оставался только сам Вильгельм Рот.

И он будет испепелен за то, что сделал.

Но прежде до дна выпьет чашу мучительных страданий.

Взгляд Андреаса вернулся к фотографии и… почему он ее сразу не заметил? Все внимание поглотила ярость, все мысли были сконцентрированы на Роте. А сейчас он не мог отвести взгляда от женщины.

«Клер».

Сбоку от группы офицеров агентства стояла изящная хрупкая мулатка с благородной осанкой. Светло-серое платье без рукавов оттеняло ее смуглую, изумительно гладкую кожу. Мягкие черные волосы были гладко зачесаны назад и уложены в аккуратный пучок — ни одной кокетливой прядки.

Она нисколько не изменилась, — неудивительно, все эти тридцать лет ее поддерживала кровь ее партнера, с которым она была связана кровными узами. Она смотрела на Вильгельма Рота и его друзей с безупречно отточенной улыбкой, по которой ничего нельзя было сказать ни о ее чувствах, ни о ее настроении.

Идеальная спутница вампира, который по воле судьбы был его врагом — коварным и опасным.

Клер.

После стольких лет…

«Моя Клер», — мрачно подумал Андреас.

Нет, уже давно не его.

Когда-то была. Очень давно и недолго — всего несколько месяцев.

Старая история.

Андреас смотрел на фотографию в рамке и удивлялся, как легко ненависть к Роту перешла на его Подругу по Крови. Милая, прекрасная Клер… в постели с его злейшим врагом. Знает ли она о преступлениях Рота? Знает и спокойно мирится с этим?

Сейчас это не имело значения.

Он должен выполнить свой миссию. Воздать по заслугам. Довести месть до конца.

И его ничто не остановит… даже она.

Андреас видел, как в стекле рамки отразился разгорающийся в нем огонь ярости. Пальцы, державшие рамку, горели. Он пытался остудить бурлящую в животе огненную лаву и понимал, что ему недостает сил. Злобно зарычав, Андреас швырнул фотографию на пол и, направившись к окну, ментальным импульсом заставил одну из створок распахнуться — своим рукам он больше не доверял, огненная сила могла вырваться наружу в любую секунду.

Андреас вскочил на подоконник, слыша, как за спиной шипит охваченная огнем рамка, как потрескивает, лопаясь, стекло.

Он прыгнул в темноту осенней ночи, полный решимости довести до логического конца то, что начал Вильгельм Рот.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Клер Рот, закусив губы, внимательно рассматривала архитектурный проект, разложенный на столе в ее библиотеке.

— Как вы думаете, может быть, стоит переместить скамейку от дорожки ближе к искусственному пруду с золотыми рыбками и чуть подальше от розария у дома?

— Прекрасная идея. — Стоявший на столе спикерфон чисто воспроизвел молодой женский голос. Ландшафтный дизайнер находилась в одной из местных Темных Гаваней. Клер видела ее проекты, реализованные в пределах сообщества Рода, и неделю назад обратилась к ней с просьбой разработать для нее проект небольшого сада. — Фрау Рот, вы уже решили, какой материал выберете для садовых дорожек? Насколько я помню, вначале вы колебались между необработанным булыжником и дробленым камнем…

— А можно оставить естественные дорожки? — спросила Клер, двигаясь вокруг стола и изучая проект. — И вдоль них рабатки, ну, скажем, из незабудок?

— Конечно можно. Это будет очень мило.

— Хорошо. — Клер улыбнулась, представляя картину будущего сада. — Спасибо, Мартина. Великолепная работа. Я просто восхищена, вам удалось сумбур моих идей превратить в нечто стройное и прекрасное.

От похвалы голос молодого дизайнера зазвучал еще мелодичнее:

— Фрау Рот, я уверена, сад будет радовать вас своей красотой, вы так много души вкладываете в его планирование.

Клер спокойно выслушала комплимент, она чувствовала себя не столько польщенной, сколько удовлетворенной. Она действительно очень хотела превратить этот участок земли в нечто прекрасное. Каждое дерево, куст, цветник, скамейка, скульптура, дорожка для прогулок — все здесь должно было дышать безмятежностью и покоем, умиротворять душу и пробуждать вдохновение… Клер, разумеется, не мнила себя светочем, но вынуждена была себе признаться, что этот проект стал для нее своего рода наваждением.

— Да, я хочу, чтобы все получилось, — смущенно произнесла Клер, чувствуя, как вдруг увлажнились глаза. Последнее время она сделалась особенно чувствительной и была рада, что в библиотеке не нашлось свидетелей ее слабости.

— Не волнуйтесь, — весело прозвенел голос Мартины. — Я уверена, ему понравится сад.

— Что? — недоуменно спросила Клер.

— Я имею в виду герра Рота, — ответила Мартина, после чего повисла неловкая пауза. — О… простите, если вмешиваюсь не в свое дело. Вы просили меня держать проект сада в секрете, и я подумала, возможно, вы хотите сделать ему подарок.

Подарок Вильгельму? Клер пришлось приложить усилия, чтобы скрыть, насколько ее ошеломило подобное предположение. Она почти полгода не видела своего кровного партнера. Он приезжал в загородный дом только по принуждению уз крови. Женщина испытывала неловкость и страх перед его визитами, которые ограничивались тем, что он брал ее кровь, а взамен давал ей свою. Вильгельм даже не пытался притворяться, что их отношения простираются шире этих обязательных рамок. Все тридцать лет их союза они намеренно жили раздельно: он — в городе, в Темной Гавани, она — в двух часах езды от города, в доме с полудюжиной охранников.

Нет, сад не подарок для ее вечно отсутствующего партнера. Более того, Клер была уверена: Вильгельм пришел бы в ярость, узнав, что она самостоятельно затеяла такой проект. К ее счастью, Рот уже давно не интересовался ни ее мыслями, ни ее чувствами, ни ее делами. Он был вполне доволен тем, что она занимается всякого рода благотворительностью, в то время как для него значение имела только его работа в Агентстве безопасности. Отчасти Клер была этому рада, она таким образом получала уединение и определенную свободу.

Спикерфон воспроизвел легкий вздох Мартины:

— Фрау Рот… простите, если я перешла границы дозволенного.

— Ни в коей мере, — откликнулась Клер. И в этот момент раздался стук в дверь, который спас ее от необходимости на ходу сочинять спасительную ложь о мотивах, побудивших ее заняться обустройством сада, или оправдывать отчужденность в отношениях с кровной парой. — Огромное спасибо, Мартина, за вашу работу. Если до реализации проекта у вас возникнут дополнительные вопросы, я буду рада на них ответить.

— Конечно, фрау Рот. Спокойной ночи.

Клер нажала кнопку завершения разговора и покинула библиотеку, плотно закрыв дверь. Ей хотелось сохранить свой проект в тайне и не давать повода преданным псам Вильгельма задавать лишние вопросы. Но, только взглянув на агента, в чьи обязанности входило обеспечение ее личной безопасности и безопасности дома; Клер поняла, что ее тайный проект интересует его меньше всего. Агент выглядел весьма обеспокоенным заметно нервничал. В таком состоянии охрану Клер никогда раньше не видела.

— В чем дело?

— Следуйте за мной, фрау Рот.

— Куда и зачем? — Клер поняла, что случилось нечто действительно серьезное, в противном случае у хорошо обученного и вооруженного агента не было бы повода так нервничать.

— Переговорное устройство, прикрепленное к его бронежилету, начало потрескивать, выбрасывая в эфир обрывки тревожных переговоров охранников.

— Приказ срочно покинуть дом. Следуйте за мной!

— Покинуть? Но почему? Что происходит?

— Простите, боюсь, для объяснений нет времени. — И вновь из переговорного устройства раздались, перемежаясь треском, поспешные команды охранников. — Машина для эвакуации готова. Пожалуйста, спускайтесь вниз.

Он протянул к ней руку, но Клер отступила:

— Я не понимаю, почему должна покидать дом. Я требую объяснений.

— В Темной Гавани в Гамбурге сложилась определенная ситуация…

— Ситуация?

Агент не стал ничего конкретизировать, а просто продолжил:

— Меры предосторожности требуют, чтобы мы срочно покинули этот дом и переехали в Мекленбург. Там безопасно.

— Подождите минуту… я не понимаю, о чем вы говорите. Что произошло в Гамбурге? И почему я должна переезжать в безопасное место? Что все это значим?

Агент бросил в ее сторону нетерпеливый взгляд и ответил на вызов в переговорное устройство:

— Да, я рядом с ней. Машину к центральному входу. Отправляемся немедленно. Мы спускаемся.

Агент сделал новую попытку поймать Клер за руку но она снова увернулась и, теряя терпение, возвысила голос:

— Черт возьми, я требую объяснений! Скажите мне, что происходит? И где Вильгельм? Немедленно соедините меня с ним. Я хочу поговорить с ним прежде, чем вы увезете меня из моего дома в неизвестном направлении и без каких-либо объяснений.

— Директор Рот покинул Германию в июле, — сообщил агент — выучка обязывала сделать вид, будто он не заметил удивления на ее лице, вызванное тем фактом, что простой охранник владеет большей информацией о ее кровной паре, чем она сама, — и кашлянул. — Мы пытаемся связаться с директором и доложить о нападении…

— Нападении… — эхом повторила Клер и похолодела. — Господи. Нападение на Темную Гавань в Гамбурге? Кто-нибудь пострадал?

Агент посмотрел на нее долгим взглядом, с шипением чертыхнулся и коротко доложил:

— Менее часа назад Темная Гавань в Гамбурге подверглась нападению. Об этом нам по телефону сообщил агент, которому удалось спастись. Он единственный, кто остался в живых. — На последней фразе агент сделал особый акцент. — Темная Гавань полностью уничтожена. Все находившиеся в доме погибли.

— О господи, — прошептала Клер, от вдруг накатившей слабости она прислонилась спиной к двери библиотеки. — Не понимаю… Кто мог совершить такое?

— У нас нет данных о количестве нападавших, но выживший агент сообщил, что ничего подобного он не видел, — словно ад разверзся: двери распахнулись, огонь ворвался и в мгновение ока охватил весь дом. Все сгорело дотла.

Клер, пораженная услышанным, молча стояла, не в состоянии осознать произошедшее, не в состоянии поверить в возможность такого.

Так бессмысленно.

Так жестоко.

Так много боли и смертей…

— Мы не можем оставаться в этом доме ни секунды, — продолжал агент. — Мы обязаны успеть эвакуировать вас до того, как и этот дом подвергнется атаке.

— Вы думаете, те, кто напал на Темную Гавань Гамбурга, придут сюда? Но почему?

Агент не стал отвечать на ее вопросы, он крепко взял ее за руку и поспешил вниз по лестнице, увлекая женщину за собой. Он спускался быстро, больно сжимая руку Клер, давая ей понять: если она не будет поспевать за ним, ему придется тащить ее волоком. Выбора ей не оставили; она покидала дом под напором вооруженной охраны с сурово-мрачными лицами.

УКлер не было возможности захватить с собой пальто или сумку. Оказавшись на улице, она мгновенно оценила достоинства поздней октябрьской ночи. Тонкий кашемировый свитер и серые шерстяные брюки не спасали от холодного осеннего ветра, пронизывавшего насквозь, когда она бежала за охранником по подъездной дорожке, едва поспевая за ним, нещадно стирая кожаные подошвы замшевых туфель.

Агент подтащил ее к открытой дверце черного «мерседеса», который стоял в середине колонны из четырех машин.

— Садитесь, — приказал он, аккуратно, но твердо втолкнул ее в машину, тяжело опустился рядом и закрыл дверцу.

Клер дрожала и растирала плечи, казалось, холод проник до мозга костей. Все произошло невероятно быстро. Она все еще пыталась осознать шокирующий факт уничтожения Темной Гавани в Гамбурге, хотя еще несколько минут назад ее наиважнейшей заботой было, куда поставить скамейку в саду и где лучше разбить клумбу. И вот немногочисленные родственники Вильгельма погибли вместе с охранниками Темной Гавани, а ее среди ночи вытащили из дома и везут куда-то, спасая от неведомого чудовища.

«Что же происходит?»

Вопрос назойливо вертелся в голове. Именно этот вопрос Клер задавала себе три месяца назад, когда подобная трагедия случилась в другой Темной Гавани, на месте которой остался лишь пепел. Но тогда Агентство безопасности провело расследование и пришло к заключению, что это был несчастный случай. Произошел невероятной силы взрыв, который мгновенно уничтожил всех обитателей Темной Гавани.

И все же вопрос не давал Клер покоя. Он мучил ее с той самой минуты, как она услышала об этой трагедии…

«Что же происходит?»

— Мы готовы, — доложил в переговорное устройство охранник, сидевший за рулем, и практически сразу нажал педаль газа. Колонна черной змеей быстро заскользила по дороге через лес.

Клер сидела молча, стараясь не растворяться в тревожной атмосфере, сгустившейся в салоне «мерседеса». Обступающий дорогу лес казался темнее обычного и каким-то странно притихшим. Неожиданно между верхушками сосен возник тонкий серп луны. Колонна проехала длинную, не менее мили, подъездную дорогу и сделала первый поворот. Они выехали на основную дорогу и увеличили скорость.

И вдруг… ничто не предвещало… удар пришелся в головную машину.

Из черноты леса вылетел ослепительно-оранжевый огненный шар и ударил в «мерседес», возглавлявший колонну. Машина разлетелась залпом огненных искр и покореженного металла. Клер закричала, взрывная волна вибрацией прошла по ее телу, докатившись до ступней ног.

— Что за черт?! — заорал сидевший рядом с ней агент. — Тормози!

Задние габаритные огни ехавшей впереди машины замерли у них перед самым носом. Просто чудом удалось избежать столкновения. Стройная линия колонны сломалась, стала похожей на поезд детской железной дороги, сошедший с рельсов. На месте первой машина полыхало пламя, черный дым столбом поднимала в небо.

Из непроницаемой черноты леса появился второй ослепительно-яркий шар. Огненной кометой он быстро летел по дуговой траектории к сгрудившимся на дороге машинам. Зрелище поражало своей чудовищной красотой.

Сидевший рядом с Клер агент подался вперед, впиваясь пальцами в спинку переднего кресла, и заорал остолбеневшему водителю:

— Назад! Мать твою… Разворачивайся и гони назад!

На узкой дороге покрышки взвизгнули от резкого разворота, бампером они задели машину, следовавшую за ними. Клер видела, как охранники из двух оставшихся машин распахнули дверцы и выпрыгнули, чтобы спастись бегством. Одному удалось скрыться среди деревьев. Другой замешкался буквально на несколько секунд, и в этот момент огненный шар упал на капот его машины. Огонь с устрашающим ревом поглотил охранника и машину, выплевывая в ночь рваные куски металла.

Клер закричала и отвернулась от страшного зрелища, но, как оказалось, только для того, чтобы увидеть еще один огненный шар, попавший в пустую машину, стоявшую перед ними. Взрыв сотряс землю и воздух и оставил на дороге глубокую дымящуюся черным дымом воронку.

Сидевший рядом с Клер охранник поспешно перекрестился и набросился на водителя:

— Гони, придурок! Жми на газ, мать твою…

Слишком поздно.

Неизвестно откуда — словно с небес — появился еще один сгусток пламени, похожий на шаровую молнию, он пролетел перед лобовым стеклом, — белое свечение, ослепляя, наполнило салон «мерседеса». Неизвестный объект размером с шар для боулинга, казалось, вобрал в себя силу десяти солнц. У Клер волосы на затылке встали дыбом и по телу побежали мурашки, когда объект упал на дорогу в футе от капота их машины.

Еще один шар приземлился сзади. От взрывной волны их тела бросило вперед, и голова водителя с глухим стуком ударилась в лобовое стекло. С хлопком сработала подушка безопасности, наполнив салон химическим запахом, кроме него, Клер уловила запах крови. Она провела рукой по лбу и тяжело сглотнула, увидев окрашенные красным пальцы.

«Черт!»

Как некстати получить кровоточащую рану в обществе вампиров, пусть даже дисциплинированных агентов, обученных и призванных служить ее всесильному не знающему жалости партнеру. Хотя стоит ли об этом беспокоиться, если выжить в эту ночь вряд ли удастся.

— Беги, — прорычал агент, сжимая в каждой руке по пистолету. Его смотревшие на ручку дверцы глаза пылали огнем, зрачки превратились в узкие щелки. Ментальным импульсом он заставил дверцу распахнуться. — Беги. Другого способа спастись нет.

В спешке выбираясь из машины, Клер едва не упала. Ноги сделались ватными и плохо слушались. В голове гулко звенело, сердце в груди лихорадочно колотилось. Она услышала злобный рык агента — он успел выскочить из машины и оглядывался по сторонам, пытаясь определить, откуда исходит опасность.

Клер, насколько позволяли дрожащие ноги, поспешила к темной громаде леса, озаряемой всполохами горящих машин. Мимо пробежали два агента с оружием в руках, будто они могли погасить огненную геенну. Клер даже не представляла, что за силы могли устроить этот пылающий хаос. Она через плечо бросила взгляд назад.

Свечение в лесу с противоположной стороны дороги усилилось — неизвестные атакующие приближались. Клер замедлила бег, не в силах оторвать глаз от оранжево-желтого света, лившегося сквозь черные деревья. Казалось, там восходит обжигающее светом солнце. Клер остановилась, завороженная тем невероятным, что надвигалось, хотя, возможно, кроме смерти, оно ей ничего не предвещало.

Сквозь мрак ночи и странный свет прорезался силуэт.

Но это была вовсе не группа воинов, а один-единственный мужчина.

Он изнутри светился огнем и был похож на пылающий факел.

И вдруг Клер показалось — на одно короткое мгновение — что-то знакомое в широко развернутых плечах и манере походки. Разумеется, это обман зрения, иллюзия. И все же… память всколыхнул импульс узнавания. Разве возможно, что она его знает?

Нет, конечно, у нее никогда не было таких знакомых. И маловероятно, чтобы это было живое существо, скорее — чудовище из ночного кошмара.

Само воплощение смерти.

Треск выстрелов заставил Клер повернуть голову в сторону сгруппировавшихся поодаль агентов. Они палили без остановки, грохот оглушал. И это был единственный результат их усилий.

Излучавший пламя мужчина продолжал двигаться, пули его не затрагивали. Они, попав в ореол пламени, взрывались крошечными фейерверками, не причиняя ему вреда. Когда у агентов кончились патроны, мужчина остановился и вытянул перед собой руки. Но не в знак примирения, — на беззащитных агентов обрушился град огненных шаров. Клер не смогла сдержать крик ужаса, когда пламя охватило агентов и испепелило их на месте.

Она почувствовала то мгновение, когда неизвестный ее заметил, — почувствовала жар его взгляда, пронзивший ее насквозь. Клер окаменела от страха.

— Господи, — выдохнула она, пятясь.

Неизвестный развернулся и сделал несколько шагов в ее направлении. Вся его огненная мощь теперь была нацелена на нее.

Клер бросилась бежать. Она бежала изо всех сил, боясь обернуться.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Неуязвимый, он шел по шоссе, изрытому воронками, усыпанному пеплом, мимо догоравших черных остовов машин. Под подошвами ботинок хрустело битое стекло и покореженный металл, он переступал через горящие лужицы бензина и дымящиеся останки вампиров, которые пытались уничтожить его, паля из своих жалких пистолетов и карабинов.

Их пули не могут его остановить.

Ничто на свете не может его остановить, когда огненная сила просыпается и охватывает его целиком.

Земля шипела под подошвами его тяжелых ботинок — такой жар излучало его тело, раскаленное огненной силой, которая пульсировала в нем волнами.

Сегодня ночью он позволил этой силе выйти из-под контроля, хотя понимал, как важно держать ее внутри себя. Но ненависть к Вильгельму Роту заставила его забыть об осторожности. Вначале в городе, затем здесь. Жажда мести столкнула его вниз с крутого склона, и теперь он падал и падал…

Когда следовало удержаться на краю, чтобы добиться торжества справедливости.

Рота не оказалось в его Темной Гавани в Гамбурге. Не было его и среди тех, кто поспешно покинул его загородный дом. Пылающие огнем глаза Андреаса внимательно скользили по месту пожарища и не находили этого ублюдка среди трупов, лежащих на земле.

Но подруга Рота здесь.

Она знает, где его найти. И если ее язык не приведет его к Роту, ее кровь очень быстро укажет на то место, где он скрывается.

«Клер».

Имя коротким электрическим разрядом пронзило мозг и тут же растворилось в ярости, которая всецело владела им. Сейчас она не была для него той женщиной, которую он когда-то знал. Держал в объятиях. Любил.

Сейчас в огне ярости он знал только одно: она женщина Вильгельма Рота.

И она для него, как и Вильгельм Рот, — враг.

Он направился к лесу, где, убегая, скрылась женщина Рота. Пробираясь сквозь густые деревья, он смутно ощущал запах опаленных сосновых иголок и листвы. Низко свисавшие ветки, уступая ему дорогу, скукоживались от исходившего от него жара.

Он точно знал, куда побежала женщина. Отчетливо слышал, углубляясь в лес, ее тяжелое дыхание. Она была сильно напугана, запах страха тянулся за ней шлейфом.

Где-то впереди звук ее шагов замер, — она остановилась. Нашла укрытие, подумала, что может спрятаться от него. Но ноги безошибочно несли Андреаса к подруге Рота.

Его огненный, острый, как лазер, взгляд остановился на огромных корнях вывороченного дерева. Подруга Рота спряталась за ними.

Андреасс слышал, как участилось ее сердцебиение, когда он приблизился и направил переполнившую его огненную силу на сухую древесину. Над корнями начала подниматься тонкая струйка дыма. Несколько секунд и они вспыхнут. Огненная сила клокотала в нем и волнами выбрасывалась наружу. Он не сможет, даже если постарается, сдержать воспламеняющий выброс.

— Женщина, выходи. — Его голос прозвучал трескуче и показался чужим даже ему самому. Казалось, горло пересохло от забившего его пепла. — У тебя нет времени на размышления. Выходи из укрытия, пока у тебя еще есть такая возможность.

Женщина его не послушалась. Отчасти ее упрямство его не удивило, более того, он ожидал именно такой реакции. Но та часть его существа, которая горела нетерпеливой самовоспламеняющейся яростью, дала о себе знать сотрясающим землю рокотом.

И этот рокот оказался убедительнее любых слов.

За секунду до того, как огонь вспыхнул и охватил сухие корни, снопом разбросав в темноте искры, Андреас уловил движение, услышал поспешное шуршание ног по лесной подстилке. Он видел, как подруга Рота побежала вглубь леса, успев покинуть охваченное пламенем убежище.

Мрачно выругавшись, он последовал за ней. Женщина бежала быстро, но он мог перемещаться значительна быстрее. Скрыться от него она не могла. Очень скоро она сама это поняла. Вначале она сбавила скорость, а затем и вовсе остановилась. Андреас, которого отделяли от женщины каких-нибудь десять шагов, тоже остановился. Исходивший от него жар заставлял листву над головой потрескивать и съеживаться.

Руки женщины нервно сжимались в кулаки и тут же разжимались, она переминалась с ноги на ногу, словно оценивала свои шансы на спасение, и понимала, что у нее их нет.

— Если хочешь убить меня — убей, — тихо, но без дрожи в голосе сказала она.

Звук ее мягкого, бархатистого голоса всколыхнул память, и оттуда лавиной хлынули картины прошлого. Он и эта женщина… обнаженные в постели, запутавшись в простынях, смеются, целуются… золотистый свет свечей искорками играет в ее темно-карих глазах… полночный пикник у озера… она ест засахаренную малину… она обнимает его, прижимается щекой к его обнаженной груди и признается, что влюбилась в него…

«Клер».

Андреасу потребовалось усилие, чтобы картины прошлого рассеялись и он вернулся в настоящее — лесную чащу, окутанную едким дымом, пропитанную запахом гари и крови невинных жертв.

— Я пришел не за твоей жизнью, Клер Рот.

Услышав свое имя, женщина замерла. Андреас сверлил взглядом ее прямую спину, гордо, даже дерзко развернутые плечи, — женщина его смертельного врага медленно поворачивалась к нему лицом. Темно-карие глаза посмотрели прямо на него, в них мелькнуло узнавание, но тут же сменилось неверием. Женщина покачала головой, глядя на него как на призрак или, вернее, как на чудовище. Он и был им. Он это знал, особенно после сегодняшней ночи. Но то, что он был чудовищем в чьих-то глазах — в ее глазах, — только еще больше разжигало в нем злобу.

— Где он? — потребовал ответа Андреас.

Казалось, Клер его не слышала. Она смотрела на него, и ее заинтересованный, пытливый взгляд растянул мгновение в вечность. Она снова покачала головой.

— Не понимаю, этого не может быть, — пробормотала Клер. Она сделала шаг к нему, но тут же отпрянула; в этот момент обуглившиеся у него над головой листья и сосновые иглы осыпались серым пеплом. — Господи… Андреас. Это сон? Я сплю? Этого не может быть…

Она говорила сбивчиво, запинаясь, несмотря на исходивший от него жар, протянула руку, словно хотела к нему прикоснуться и убедиться, что это реальность.

— Андреас, я думала, ты погиб. Все эти три месяца, с той ночи, как сгорела Темная Гавань, я думала, тебя нет в живых.

Андреас зарычал, заставляя ее убрать протянутую руку. Клер потерла пальцы, словно обожгла их. Очевидно, ее чувствительная кожа даже на расстоянии ощутила опаляющий жар.

Вид у Клер был смущенный и растерянный. И по-настоящему испуганный.

— Господи, что с тобой случилось?

Конечно, ей трудно было что-либо понять. С тех пор он сильно изменился. Боже, с тех пор все изменилось. Тридцать лет назад он и сам не знал, что глубоко внутри него прячется и спит огненная сила, а потом она вдруг проснулась и впервые проявила себя, причинив ему адскую муку.

Она властно заявила о себе, и он вынужден был держать эту проклятую силу в себе и первое время по глупости верил, что может направить ее на благо. Она тлела внутри него углями, готовыми вспыхнуть в любой момент, а он все не хотел верить в само ее существование. Все тридцать лет он лгал самому себе, пока огненная сила не вспыхнула и не вырвалась наружу. Отныне он никогда не станет прежним. Подлое предательство Вильгельма Рота пробудило в нем чудовище. Горе и ярость активизировали его проклятую силу. И теперь огонь горел в нем постоянно.

Не просто горел — угрожал овладеть им и управлять.

В итоге — уничтожить его.

И сейчас Клер собственными глазами видела реальность, в которой он жил по злой воле ее кровного партнера.

Прежним он уже никогда не будет.

И он не успокоится, пока не отомстит сполна.

Клер взглядом пыталась поймать его огненный взгляд:

— Андре, я не понимаю, что происходит. Почему ты в таком состоянии? Что случилось с тобой?

Участие в ее голосе привело его в бешенство. Он не хотел жалости и сострадания, тем более от подруги Рота.

— Пожалуйста, Андре, расскажи мне, что с тобой случилось.

«Андре» — так его называла только она. Потом он никого не подпускал к себе так близко. После нее он многого не позволял ни себе, ни другим.

И сейчас он испытал мучительную боль, услышав свое имя. Андреас презрительно усмехнулся, обнажая клыки, чтобы напугать ее. Но остановить Клер было не так-то просто.

— Кто, Андре… скажи, кто сделал это с тобой?

Его обдало волной обжигающей ярости, и голос прозвучал глухим устрашающим рокотом:

— Ублюдок, который хладнокровно направил в мой дом отряд ликвидаторов и уничтожил всех. Вильгельм Рот.

— Этого не может быть, — услышала Клер собственный голос, сама не вполне понимая, что она имеет в виду: ужасное обвинение, выдвинутое против Вильгельма, или то, что Андреас Райхен жив, жив и стал смертельно опасным. — Андре, тебе нужна помощь. Сейчас не имеет значения, что сделало тебя таким и что… ты сделал сегодня ночью… Тебе нужна помощь.

Андреас усмехнулся горько и мрачно и, злобно сверкая глазами, зарычал. Его ярость не знала границ, и, казалось, тело больше не в состоянии сдерживать огненную силу. Клер окинула его взглядом, отмечая исходящие от него волны жара, его изменившееся до неузнаваемости лицо, практически утратившее человеческие черты.

Господи.

Эта ярость раскалила его до предела.

— Андре, — прошептала Клер, и сердце ее сжалось вопреки раздиравшим ее противоречивым эмоциям. — Я представляю, как тебе больно. И мне было больно, когда я услышала о трагедии в твоем доме.

— Их было пятнадцать, — прорычал Андреас, — и все они мертвы, даже дети.

Клер закрыла глаза, жалость душила ее.

— Я знаю, Андре. Я слышала. Мы все содрогнулись, когда из Берлина пришли эти ужасные известия. Чудовищная трагедия…

— Весь дом был залит кровью! — оборвав ее, рявкнул Андреас. — Пятнадцать невинных жизней оборвались по приказу Вильгельма Рота. По его приказу их всех застрелили, как собак.

— Нет, Андре, — ужаснувшись его словам, покачала головой Клер. — Это был взрыв. Агентство безопасности провело расследование и установило: произошла утечка газа, вызвавшая взрыв. Андреас, это был несчастный случай. Я не знаю, почему ты решил, что Вильгельм…

— Достаточно, — проворчал Андреас. — Твоя ложь не спасет его. Ничто не спасет его от справедливого возмездия. Я отомщу за всех. Отомщу сполна.

Клер тяжело сглотнула. Она не была столь наивна, чтобы считать Вильгельма Рота безупречным. Да, ее мужчина холодный и сдержанный, но не жестокий. Прагматичный и жесткий политик, не скрывающий своих амбиций. Но убийца? Совершивший то, в чем Андреас только что его обвинил? Нет, она отказывалась в это верить.

Как ни трудно ей было признать, но сейчас не Вильгельм, а Андреас был чудовищем. Это у него за спином в красных всполохах огня поднимался дым пожарища это он устроил жестокую расправу на дороге. А до этого оставил пепелище на месте Темной Гавани в Гамбурга где со своими близкими родственниками и обслуживающим персоналом жил Вильгельм.

Смерть и разрушения, которые сеял Андреас, были аналогичны тем, что произошли в его Темной Гавани в Берлине три месяца назад. Пожар в Берлине ужаснул своим масштабом. Он безжалостно уничтожил поместье и его обитателей, оставив покрытые пеплом руины.

«О боже…»

Клер смотрела на Андреаса — адский огонь генерировался внутри его тела и рвался наружу, — и нехороши мысли закрадывались в ее голову. Возможно, именно в этом кроется объяснение того, что произошло в его Темной Гавани. Возможно, непроизвольно он выпустил этот разрушительный жар. Что-то спровоцировало его, и он потерял контроль над своей ужасной силой.

— Андре, послушай меня. — Она сделала шаг к нему, в умиротворяющем жесте подняв руки. — Я не знаю, что случилось с тобой, но я хочу помочь тебе. Я постараюсь.

Андреас злобно огрызнулся. Казалось, после ее слов исходивший от него жар набрал еще большую силу, послышалось сухое электрическое потрескивание.

Но Клер продолжала, надеясь, что ей каким-то образом удастся прорваться сквозьохватившее его безумия и он услышит ее.

— Пожалуйста, расскажи мне все. Скажи мне, как тебе помочь. Мы вместе сможем все уладить.

Клер усилием воли гнала прочь страх, но она невольно отпрянула, когда раскалено-белое свечение вокруг тела Андреаса начало с потрескиванием выпускать в ее сторону светящиеся дуги. Он заворчал, обнажая клыки, в центре янтарного пламени глаз зрачки предельно сузились, превратившись в черные вертикальные черточки. Он был вампиром Рода, по природе своей хищником, но это никогда не пугало Клер. Пугало другое: нечто в нем, чего она не знала и только сегодня ночью увидела, нечто ужасное, отчего кровь стыла в жилах.

Потеряв уверенность, охваченная страхом, Клер все же сделала еще один шаг в сторону Андреаса, вернее, того существа, которым он стал.

— Пожалуйста, знай, что мне ты можешь довериться. Андре, пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

— Черт возьми, прекрати меня так называть! — взревел Андреас, и, словно откликаясь на его рев, справа от нее вспыхнуло дерево.

Клер невольно повернула голову, — огонь быстро поднимался вверх по стволу высокой сосны, лицо опалило жаром.

«Это предупреждение или угроза?»

«Способен ли он контролировать свою силу?»

Клер не была в этом абсолютно уверена. Она отпрянула от горящего дерева и посмотрела на Андреаса, который огненными глазами следил за каждым ее движением. Клер вглядывалась, пытаясь уловить хоть проблеск здравого смысла, но видела только бессмысленную ярость. И боль. Господи, безмерную боль.

— Где он, Клер?

Она покачала головой:

— Не знаю.

— Скажи мне!

Клер снова покачала головой и попятилась от существа, которое некогда было ее другом… ее возлюбленным. Некогда Андреас Райхен был для нее всей. А сейчас… она смотрела в глаза собственной смерти, Их с Вильгельмом смерти.

— Я его давно не видела. Он не ставит меня в известность о своих делах и поездках. В Гамбурге его нет. И где он, я не знаю. Я говорю тебе правду, Андре.

Услышав свое имя, Андреас снова взревел. И деревья одно за другим стали вспыхивать вокруг римскими свечами. Огонь с нарастающим рокотом обступал кольцом, всполохами уходил высоко в небо. От ужаса Клер закричала, инстинкт самосохранения заставили ноги двигаться.

Она побежала не разбирая дороги, не выбирая направления, не надеясь на спасение, но лишь бы подальше от Андреаса Райхена. Она бежала, ожидая в любую секунду огненного шара в спину, зная, что ярость Андреаса не оставит ее в живых, — но продолжала бежать.

Достигнув опушки, Клер была уже не в силах переставлять ноги и едва могла перевести дух. Ее била дрожь. Женщина подняла голову и чуть не расплакалась от радости: впереди смутно вырисовывался силуэт ее дома. За спиной черной стеной стоял лес, в глубине которого бушевало пламя. Страх выбросил в кровь новую порцию адреналина, и она вновь пустилась бежать через лужайку к похожему на крепость дому.

Дверь оставалась незапертой — в спешке бегства агенты не побеспокоились закрыть ее на ключ. Клер забежала в дом, с грохотом захлопнула за собой створку, торопливо закрыла все замки и задвижки. Побежала на третий этаж, по пути схватив трубку телефона, молясь, чтобы ее убежище не превратилось в могилу. Она практически набрала номер секретаря Вильгельма, когда осознала, что в трубке нет сигнала.

«Черт!»

Женщина отшвырнула телефон и рванулась к окнам, закрытым плотными ставнями, предполагая, что может увидеть на аккуратно подстриженной лужайке. Руки дрожали и плохо слушались, сердце колотилось.

Черный дым стелился по подъездной дороге и поднимался над лесом. Оранжевый огонь метался в верхушках деревьев, облизывая звездное небо. А в самом сердце леса пульсировало еще более яркое свечение — раскаленное, ослепляющее.

Андреас. Это он был источником жуткого сияния.

Что будет, если он последует за ней? Ей больше некуда бежать.

Но свечение оставалось на месте, и Клер неподвижно застыла у окна, не в силах отвести взгляд от сверхъестественного явления.

Так она стояла бесконечно долго, не замечая времени, пока дым не начал рассеиваться. Пока не забрезжил рассвет.

А свечение… оно продолжало сиять в глубине леса. Андреас оставался там.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Она не знала, что заставило ее очнуться.

Толчок — и Клер отняла лоб от стекла. Она не знала, сколько длилось забытье. Но достаточно долго, потому что восход успел разлиться над горизонтом бледно-розовым светом, принеся с собой туман с мелким дождем, окутавший лужайку и лес.

«Господи… утро».

Серая мгла рассвета таяла с каждой минутой.

Нигде не было видно свечения, исходившего от тела Андреаса.

Стекло запотело, пока Клер внимательно осматривала окрестности: лужайка, дорога, лес… Она задремала и он ушел?

Умер?

При этой мысли у Клер екнуло сердце. Непонятно почему, ведь она видела, что Андреас сделал прошлой ночью. Она не успела поблагодарить судьбу за то, что выжила, — уже неслась вниз по лестнице, бежала к входной двери. Поспешно открыла замки и отодвинула засовы. Схватила висевший на вешалке плащ одного из охранников, выскочив за дверь, набросила его на плечи, защищаясь от осеннего холода.

Тишина поражала. Ни единого звука, только шорох моросящего дождя. Просыпающаяся природа дышала покоем, и на мгновение Клер показалось, что все события ночи были лишь кошмарным сном.

К реальности ее вернул едкий запах гари. Огонь, смерть, Андреас — все было не сном, а страшной явью.

Клер бежала по влажной траве, не решаясь ступить на дорогу, где ночью произошла трагедия. Она не хотела видеть обгоревшие тела охранников и черные остовы машин, не хотела смотреть, как солнечный свет превратит тела вампиров в серый пепел. Именно солнечный свет, такой губительный для представителей Рода, гнал ее в лес.

Туда, где должен был находиться Андреас.

Утренний туман смешался с дымом и поднимался над землей густой серой пеленой. Ноги мгновенно промокли, но Клер бежала вперед, ориентируясь на более темную полосу тумана, уходившего сквозь деревья в лес. Опаленные ветки ежевики тянулись к ней, пугая черной мертвенностью. Запах гари усиливался, начало першить в горле.

Но Клер уловила еще один запах — густой, сладковатый и очень тревожный. Горела живая плоть.

«О нет!»

Клер сделала еще несколько поспешных шагов вперед и замерла на краю ямы. «Ночью здесь лежало вывороченное с корнями дерево», — пронеслась в голове мысль. В ярости Андреас сжег ее укрытие, и на его месите осталась лишь яма.

Здесь он остался, когда она в ужасе бросилась бежать. Он не последовал за ней. Он не ушел, спасаясь от солнца.

Клер осторожно приблизилась к самому краю ямы и подалась вперед. Из припавшего к земле лоскута тумана неровным бугром выступало тело. Андреас не шевелился, дыхания практически не было слышно. Он больше не излучал жар, огонь внутри и вокруг него погас. Одежда на нем была обгоревшей и рваной. Его кожа, обжигаемая еще блеклыми лучами солнца, шипела, в отдельных местах появились волдыри.

В таком виде Андреас не казался ей смертельно опасным. И уже не был чудовищем, испугавшим ее ночью. Это был просто мужчина — беспомощный и предельно уязвимый, таковым днем его делала кровь вампира. И сейчас было легко вспомнить, что она любила его как никого на свете. Клер удивилась, с какой быстротой сердце наполнилось болью, той самой, которая захлестнула ее после их внезапного разрыва.

Это произошло много лет назад… Ее чувства к нему тогда, сейчас — какое это имеет значение? Он нуждается в помощи, и она должна ему помочь. Она не бросит его умирать на солнце, несмотря на то что он совершил ночью и в кого превратился за те годы, что они не виделись.

— Андре, — тихо позвала Клер и тут же замолчала, склонившись над ним, — ожоги были ужасными. — О боже, Андре… Ты слышишь меня?

Он что-то проворчал — что-то нечленораздельное, но явно ругательство. Клер протянула руку, хотела дотронуться до его плеча, он, обнажая клыки, зарычал, как дикое животное, попавшее в капкан.

— Надо встать на ноги. — Клер сняла плащ и показала его Андреасу. — Я закрою тебя от солнца. Тебе нельзя здесь оставаться, ты погибнешь. Ты должен встать на ноги и пойти со мной. Ты можешь подняться?

Андреас ничего не ответил, но и не стал сопротивляться, когда она накрыла его плащом.

— Попробуй подняться.

Он свирепо посмотрел на нее, сверкая клыками. С ним что-то было не так, помимо его способности генерировать внутри себя огонь. Зрачки по-прежнему были узкими щелками в центре янтарного пламени, хотя его глаза, насколько она помнила, были светло-карими.

У всех представителей Рода внешний облик менялся под воздействием голода или сильных эмоций. Но облик Андреаса по какой-то непонятной причине не возвращался к человеческому. С ним происходило что-то более серьезное. Клер не видела все его дермаглифы — особые метки на теле каждого вампира, своеобразные индикаторы эмоционального и физиологического состояния, — но те, что выглядывали в прорехи одежды, лихорадочно пульсировали, меняя цвет, словно внутри него произошел какой-то системный сбой.

— Встань! — строго приказала Клер. — Андреас, ты должен встать и идти.

К удивлению Клер, он подчинился и начал медленно подниматься с земли. Женщина протянула руку, видя, что колени его подламываются, но ему удалось устоять. Сгорбленный, с низко опущенной головой, Андреас все же был значительно выше ее. Клер подтянула воротник плаща, прикрывая от солнца его шею и голову.

— Вот и хорошо, а теперь пойдем, — сказала она. — Если хочешь, можешь на меня опереться.

Клер удивилась, что он не стал возражать, а вместо этого пошел рядом с ней, неуверенно переставляя ноги и ворча от боли. Они молча, черепашьим шагом двигались по лесу, затем по лужайке к дому. У самого входа ноги Андреаса отказались служить ему. Клер попыталась помочь, но он оттолкнул ее, словно прикосновения жгли его больнее солнечных лучей. Клер пошла вперед, открыла дверь и держала ее, пока он с трудом преодолевал ступеньки. Переступив порог, Андреас упал на одно колено, но со стоном поднялся.

— Черт! — прорычал он, тяжело дыша и едва шевеля пересохшими губами, затем повернул к ней залитое потом, обгоревшее на солнце лицо и прошипел: — Теперь куда?

Клер кивнула в сторону двери подвала в конце фойе:

— Думаю, там тебе будет комфортнее всего. Во время строительства дома Вильгельм предусмотрел особую комнату для себя, но так ни разу ею и не воспользовался…

Она не успела договорить, как Андреас направился к подвалу. Клер пошла за ним на тот случай, если у него не получится самостоятельно спуститься по ступенькам. Она услышала, как Андреас облегченно вздохнул, оказавшись в прохладной темноте. Он отлично видел без света, но глазам Клер потребовалось бы слишком много времени, чтобы адаптироваться в кромешном мраке подвала, поэтому ей пришлось щелкнуть выключателем. Она смотрела, как Андреас спускается.

Он даже не посмотрел в сторону роскошного дивана, обитого бархатом, стянул с себя плащ, отбросил его в сторону и неловко растянулся на холодном каменном полу. Клер сделала несколько шагов вниз и села на ступеньку. Она молча наблюдала за ним, не зная, что сказать.

— Зачем ты это сделала? — Его голос прозвучал надтреснуто, глаза продолжали гореть янтарным пламенем. — Зачем ты мне помогла?

Клер почувствовала, что ей трудно выдерживать его испепеляющий огненный взгляд.

— Потому что ты нуждался в помощи.

Он презрительно хмыкнул:

— Ты никогда не была глупой, Клер. Зачем сейчас превращаться в идиотку?

Она почувствовала обиду, но только пожала плечами:

— А ты никогда не был тем, кто убивает не раздумывая.

Он снова презрительно хмыкнул и закрыл глаза. Знает ли он вообще, что натворил прошлой ночью? Способен ли что-то осознавать, когда находится в таком состоянии?

Андреас тихо выругался и отвернулся от нее.

— Андре, — тихо окликнула его Клер, — я понимаю, с тобой что-то случилось, но я уверена, тебе можно помочь. Только сейчас не нужно ни о чем думать. Постарайся просто отдохнуть. Наберись сил и восстановись. Здесь ты в безопасности.

— Сейчас все в опасности, — тяжело выдохнул Андреас и снова повернулся к ней лицом, прожигая лазерами измененных глаз. — Особенно ты, Клер.

Она посмотрела на него долгим взглядом, не зная, что ответить. Она не притворялась, будто совершенно не испытывает никакого страха, понимала, что, даже ослабленный ударом ультрафиолета, он представляет для нее опасность. Он остается хищником, наделенным невероятной силой, о которой она даже не подозревала.

Клер недоумевала: как она могла убедить себя, что за четыре месяца, что они были вместе, она хорошо изучила Андреаса и при этом не заметила той страшной силы, что дремала в нем? Более того, она уверовала, что он любит ее, и сильно удивилась, когда он без каких-либо объяснений просто исчез из ее жизни.

А сейчас он вернулся, спустя тридцать лет предстал перед ее глазами в своем истинном облике. И она не понимала, как вести себя с тем, в кого он превратился.

— Постарайся отдохнуть, — только и сказала Клер.

Она поднялась и направилась по ступенькам вверх, чувствуя, что огненный взгляд Андреаса преследует ее. Она выключила свет, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Руки у нее дрожали, сердце тревожно колотилось. Ей оставалось только надеяться, что она не совершила непоправимой ошибки.

Одно Клер знала наверняка: ей нужно немедленно разыскать Вильгельма.

Вильгельм Рот получал удовольствие от профессионального минета за рулем «Ягуара XKR купе», который несся по автостраде со скоростью сто двадцать миль в час, и вдруг увидел свою Подругу по Крови, без предупреждения вторгшуюся в его сладкий сон. Она стояла в четверти мили впереди на разделительной полосе, освещенной лунным светом.

В первую секунду он еще глубже вдавил педаль газа, намереваясь проехать мимо, будто ее вовсе нет, и тем самым напомнить ей, что ему очень не нравится ее уникальная способность и что он давно запретил ей врываться в его сны. Но по мере приближения, когда она попала в свет фар, он увидел, что Клер чем-то сильно встревожена. Это было написано у нее на лице. И это притом, что Клер отлично умела держать маску холодной собранности и спокойствия.

Клер подняла руку, закрывая глаза от слепящего света, и Рот воспользовался моментом избавиться от своей подружки — блондинки, приглашенной в сон из дешевого порнофильма, который он смотрел перед тем, как задремать. Блондинка мгновенно исчезла, но так же быстро избавиться от эрекции, просто застегнув молнию на брюках от Армани, не представлялось возможным. И дело было не в том, что Клер может задать вопрос, если заметит. Она хорошо знала свое место, и, в конце концов, он не обязан ни перед кем отчитываться, где блуждает его воображение, когда он спит.

Именно это было основной причиной, по которой он запретил ей навещать его в снах.

Он не выносил, чтобы кто-нибудь нарушал границы его личного пространства.

Раздраженный, Рот застегнул молнию на брюках, нажал на тормоз, и машина мягко остановилась прямо перед его взволнованной Подругой по Крови. Она не стала ждать, когда он обратится к ней, и не стала извиняться за свое вторжение, а, схватившись за край дверцы, выпалила:

— Вильгельм, случилось нечто ужасное. — В ее глазах тревога смешалась с растерянностью. — Произошло нападение на наш загородный дом.

Не столько от удивления, сколько от злости, Рот мгновенно напрягся:

— Нападение? Когда?

— Прошлой ночью. Несколько часов назад.

И он слышит это только сейчас? И от кого? От Подруги по Крови, а не от своих агентов.

Рот нахмурился:

— Расскажи, что именно произошло.

— Это было ужасно, — сказала она и закрыла глаза, словно ей было больно вспоминать. — Огонь повсюду… взрывы в лесу, возле дома и на дороге. Так много дыма и пепла. Мы попытались уехать, но было уже слишком поздно.

— Где ты сейчас? — злобно прошипел он.

— Дома… в своем доме. Я нахожусь в загородном доме.

— Хорошо, — неопределенно кивнул Рот. — А где охрана? Почему не они, а ты докладываешь мне о нападении? Это их обязанность.

— Вильгельм, они все мертвы. — Ее голос дрогнул и понизился до шепота. — Все, кто был в доме, погибли.

Рот зло выругался.

— Очень хорошо. Оставайся в доме. Я свяжусь с Темной Гаванью в Гамбурге, за тобой приедут и увезут в город…

Клер покачала головой, не дав ему закончить мысль:

— Вильгельм… разве ты не слышал? Темная Гавань… ее больше нет.

— Что значит «нет»?

— Темная Гавань первой подверглась атаке. От нее ничего не осталось. Из огня удалось спастись лишь одному агенту. Он предупредил нас об опасности.

Рот в мрачном молчании переваривал новость. У него было мало родственников: не было сыновей, которые бы жаждали разделить с ним его власть; не было братьев, все они погибли. В его Темной Гавани проживали несколько племянников, но ни один из них не отличался большими амбициями, также там находился небольшой штат прислуги и охрана, предоставленная Агентством безопасности. Честно говоря, он не всех знал в лицо и повода особо печалиться не видел; сейчас у него были дела куда более важные.

— Мне очень жаль, Вильгельм, — снова заговорила Клер, но он резким движением руки отмел все сантименты.

Он ожидал чего-то подобного. Знал, что это случится. Знал с того самого момента, когда несколько недель назад ему сообщили о гибели агента из берлинского отделения, того самого, который напрямую докладывал ему о секретных — часто неофициальных — операциях; убийство было совершено по личным мотивам. Затем последовало еще одно убийство агента — из его личного состава, затем третье, четвертое, и уже не было сомнений: это целенаправленное уничтожение.

Загадка заключалась лишь в том, что лица, заинтересованного в этих расправах, давно не было в живых. По крайней мере, так значилось в отчете агентства. В тот момент уРота не было оснований не доверять этим сведениям, и так совпало, что более важные дела потребовали его отбытия в Монреаль. Эти дела представляли для него бесспорный приоритет, хотя оставлять без ответа нападение на его личную резиденцию тоже было нельзя.

— Я займусь этой проблемой, — сказал он Клер. — Тебе не надо ни о чем беспокоиться. До моего приезда я попрошу найти для тебя временное убежище.

— Вильгельм, где ты сейчас находишься? Один из агентов сказал, что тебя нет в Германии. — Клер окинула взглядом почти отвесные скалистые склоны вдоль пустынной автострады — пейзаж местности, созданный во сне его воображением. — Ты в Новой Англии?

Слишком умна его американская Подруга по Крови и слишком любопытна, что в данном случае представляет для нее серьезную опасность. Рот не стал ни подтверждать, ни опровергать ее предположений.

— Оставайся в доме, Клер. С тобой все будет в порядке.

— Вильгельм, — тихо произнесла Клер, — разве тебе не интересно узнать, кто совершил нападение на наш дом прошлой ночью? Полагаю, тебе бы хотелось услышать, кто и зачем это сделал.

Рот пристально посмотрел на нее.

— Андреас Райхен, — сказала Клер, не спуская с него внимательного взгляда, ловя малейшие проявления его реакции.

Роту пришлось сделать каменное лицо и усилием воли удержать биение пульса в норме. Затем он нахмурился, изображая удивление:

— Ты говоришь о призраке, Клер. Прошлым летом Андреас Райхен погиб вместе со всеми своими родственниками во время пожара. На месте его Темной Гавани остался лишь пепел.

На самом деле Роту хотелось, чтобы этот сукин сын был мертв задолго до того пожара.

Клер покачала головой:

— Нет, Вильгельм, он жив. И он изменился… он охвачен такой яростью… у него внутри такая сила, которую я не могу рационально объяснить. Все эти взрывы и пожары здесь и в Гамбурге… это он сделал. Огонь вырывается изнутри его тела. Я видела это собственными глазами.

Рот слушал ее недоверчиво и вместе с тем с некоторой тревогой.

— Вильгельм, он сказал, что хочет убить тебя.

Рот усмехнулся:

— Ему даже приблизиться ко мне не удастся.

— Он здесь, Вильгельм. — Клер посмотрела на него умоляюще. — Он в доме, в подвале. Мы в доме вдвоем, больше никого нет. Я не знаю, что делать.

Рот зло выругался, но на полуслове его прервал электронный звук, разрывающий тонкую ткань сна; мир вокруг него волнообразно заколыхался, деформируясь, темное полотно автострады и купол звездного неба исказились, облик Клер начал таять. Звук повторялся с настойчивой периодичностью, вырывая его из пространства сна.

— Мобильный звонит, — сказал Рот, считая разговор с Клер законченным. «Ягуар», за рулем которого он сидел, исчез, и теперь он стоял на дороге рядом с ней. — Мне нужно ответить…

Полупрозрачное видение Клер колыхнулось в его сторону:

— Что же мне делать с Андреасом?

Роту пришлось собрать волю в кулак при упоминании этого имени, которое Клер произнесла, как ему показалось, с теплотой, хотя прошло столько лет.

— Удерживай его в доме, пока я не решу этот вопрос.

— Ты хочешь, чтобы я оставалась с ним в доме? — Клер растерянно посмотрела на Рота. — Как долго?

— Столько, сколько потребуется. Я отправлю группу агентов, они приедут с заходом солнца и увезут его.

— Ты имеешь в виду, арестуют и увезут в изолятор агентства? Они не убьют его?

Беспокойство Клер взбесило Рота.

— Они профессионалы, Клер. Они знают, что делать в подобных ситуациях. Тебе не надо ни о чем беспокоиться.

И снова раздался резкий звонок мобильного, разрывая слабеющий контакт с Клер.

— Но, Вильгельм… как я смогу его удержать до приезда агентов? — невнятно пробормотала женщина.

— Делай то, что должна делать, — категорично отрезал Рот. — В конце концов, ты хорошо его знаешь. Насколько я помню, ты была с ним в близких отношениях и найдешь способ удержать.

Он не стал ждать, что она ему ответит, с раздавшимся звонком он резко открыл глаза, прерывая контакте Клер, и схватил лежавший на прикроватном столике телефон.

— Слушаю.

— Герр Рот, — раздался в трубке нервный голос представителя Рода. — Говорит агент Кригер, берлинское отделение Агентства безопасности. Прошлой ночь произошло убийство… Ганса Фридриха Вальдемара нашли мертвым в его доме. Сломаны шейные позвонки. И… еще, сир. Произошел инцидент в Темной Гавани в Гамбурге.

— Что вы говорите! — саркастически рявкнул Рот.

— Сир?

— Как только сядет солнце, отправьте боевую группу в мой загородный дом. На дом совершено нападение, и вся охрана уничтожена. Моя Подруга по Крови находится в доме одна, без охраны, и удерживает Андреаса Райхена.

— Райхена? — переспросил агент. — Я не понимаю, сир. Разве он не погиб в своей Темной Гавани несколько месяцев назад?

Пальцы Рота впились в корпус мобильного.

— Похоже, этот ублюдок оказался живучим… Арестуйте и позаботьтесь, чтобы на этот раз он был мертв. Вы поняли меня, агент?

— Да, сир.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Андреас стоял в гостиной, опершись руками о спинку темно-зеленого кресла, и смотрел на спящую Клер. В первое мгновение, очнувшись в кромешной темноте подвала, он не мог понять, где находится, как попал сюда и почему все его тело в солнечных ожогах. Он чувствовал себя так, словно огненная сила только-только угасла в нем, и не мог вспомнить подробности последних событий.

Мучила невыносимая жажда крови — так было после каждой вспышки пирогенетического огня.

Он уловил аромат ванили и теплых специй, и мозг сразу заработал.

«Клер».

Аромат ее крови вывел его из подвала и привел в гостиную, где она спала. Андреас всей грудью вдохнул ее аромат и закрыл глаза, ожидая наплыва воспоминаний. Ничего не произошло. Он наблюдал, как быстро двигаются глаза Клер под опущенными веками.

Она спала и где-то путешествовала.

Андреасу хотелось знать, как долго она спит и куда перенеслась в своем сне, что заставило ее пульс стучать лихорадочно, как у испуганного зайца. Его голодный взгляд оторвался от ее красивого лица и скользнул по смуглой гладкой шее. С правой стороны толчками пульсирующая артерия, а рядом с ней — маленькое родимое пятнышко. У Андреаса вытянулись и болезненно подрагивали клыки, взгляд впился в нежную плоть и родимое пятнышко — капля, падающая в тонкий полумесяц чаши.

Жажда иссушала.

Пустой живот стянуло в тугой узел, тело налилось свинцом. Андреас облизал губы, не в состоянии сдержать себя, начал медленно наклоняться все ближе и ближе, пока ее пульс не отозвался гулом в его крови — громко, требовательно.

Жажда крови довела его до животного состояния, сейчас он был хищником, его истинная природа взяла над ним верх, и он хотел только одного: впиться в плоть и насытиться.

И только то, что перед ним Клер, сдерживало его. Сколько лет он мечтал попробовать ее кровь, узнать ее вкус? Сколько раз он приближался к этому моменту? Оставалось лишь чуть посильнее надавить клыками на мягкую плоть и сделать глоток. Не один раз он отказывался от этого. Даже в самые страстные минуты.

Он никогда не позволял себе укусить Клер и связать себя с ней кровными узами. Она была Подругой по Крови. Она принадлежала к немногочисленной группе Homo sapiens с особым составом крови и особым ДНК.

Клер, как и подобные ей женщины, родилась не только с отметиной на теле, но и с уникальной психической способностью. Они, в отличие от остальных представителей человеческой расы, могли устанавливать с вампирами Рода неразрывную связь и вынашивать их потомство. Когда Подруга по Крови давала вампиру свою кровь — это считалось драгоценнейшим даром, сакральным актом. Образовывались кровные узы, которые могла разорвать только смерть.

Андреас не пытался обмануть себя, будто никогда не испытывал такого соблазна. Но тогда, особенно тогда, он не был готов связать себя кровными узами. Несмотря на свой слишком свободный и независимый образ жизни — как бы ни казалось это ему смешным сейчас, — благородство не позволило ему взять у Клер то, что он никогда не смог бы ей вернуть. Один глоток ее крови означал бы, что она будет жить в нем до конца его дней. Он будет привязан к ней навсегда и последует за ней, даже если она даст обет верности другому мужчине.

Туман в голове не помешал Андреасу вспомнить, с каким трудом ему приходилось контролировать себя с Клер. И до самого конца он оставался образцом сдержанности.

Если бы он знал тогда, что через короткий промежуток времени Клер свяжет себя кровными узами с Вильгельмом Ротом…

От негодования Андреас тихо заворчал.

Ярость толкала его утолить жажду здесь и сейчас. Он наклонился еще ниже, не в состоянии оторвать голодный взгляд от пульсирующей жилки. Аромат Клер манил и соблазнял не меньше тока ее крови. От напряжения Андреас замер, ему до боли хотелось прикоснуться к ней.

«Господи, ее близость обжигает больнее солнца и ярости».

Андреас удивился тому, что по-прежнему испытывает к Клер сексуальное влечение. Несмотря на то, что после их разрыва прошло несколько десятилетий. Несмотря на то, что ее кровный партнер уничтожил его семью и практически его самого. А он продолжает желать ее…

Андреас шумно вздохнул, обнажая клыки. Он хочет ее, и он возьмет ее.

— Нет, — проворчал он. — Черт возьми, нет.

Клер резко открыла глаза, вскрикнула и отпрянула, еще глубже утонув в кресле, — бежать ей было некуда.

Андреас усилием воли взял себя в руки, хотя клыки подрагивали от нестерпимого голода.

— Наслаждались приятными снами, фрау Рот?

— Нет, — ответила Клер, с напряжением и тревогой глядя на него. — После событий прошлой ночи меня еще долго будут мучить кошмары.

Андреас почувствовал неожиданный укол совести, но предпочел оставить его незамеченным, чтобы не упустить главную нить.

— Навестила Рота во сне, не так ли?

Клер молчала и лишь несколько раз моргнула, не отрывая от него взгляда. В ее глазах он видел удивление, — она не ожидала, что он до сих пор помнит о ее сверхъестественной способности проникать в чужие сны. Румянец выступил на ее смуглых щеках. Ему хотелось знать: за месяцы их страстной любви вторгалась ли она в его сны, полные эротических фантазий?

Он помнил все, что было у них наяву и во сне, хотя очень хотел забыть.

— Вильгельм не любит, когда я посещаю его сновидения, — тихо произнесла Клер.

— Это не ответ на мой вопрос, — усмехнулся Андреас, продолжая сжимать руками спинку кресла и тем самым удерживая ее в ловушке. — Где он, Клер?

— Я же сказала — не знаю.

— Но у тебя должны быть предположения, — сказал Андреас, стараясь не замечать голода и близости их тел. Он чувствовал исходящее от нее тепло, и оно обжигало больнее пламени. — Постарайся не ошибиться, я его все равно найду. Ни один не ушел от ответа, и он не уйдет.

На лице Клер появилась настороженность:

— Что значит «ни один»?

— Его преданные псы, которые хладнокровно выполнили приказ, не пожалев даже детей. Я уничтожил их всех, одного за другим. Рота поставил в конец списка, чтобы он знал — я иду к нему. Чтобы он понял: я заставлю его заплатить за то, что он сделал.

Клер сглотнула и едва заметно покачала головой:

— Вчера ночью ты сказал, что Вильгельм ответственен за то, что случилось в твоей Темной Гавани… Ты ошибаешься, Андреас. Скорее всего, ты ошибаешься.

— То, что я сказал, — абсолютная правда.

— Не может быть…

— Почему не может? — зло рявкнул Андреас. — Потому, что не хочешь верить, что связана узами не просто с подонком, но еще и с хладнокровным убийцей?

Черные тонкие брови Клер сошлись на переносице, выражая смесь жалости и презрения.

— И это мне говорит тот, у кого на счету не менее десятка жизней?

Андреас рассвирепел. Он отошел от нее на несколько шагов, развернулся и стремительно направился к выходу. Он не знал, куда идет, по большому счету ему это было безразлично. Он знал, что сейчас покинуть дом он не может. Пока за окном светит солнце, он здесь как в клетке.

Клер последовала за ним, он слышал ее легкие шаги.

— Андреас, я знаю, то, что случилось, должно быть, причинило тебе невыносимую боль и от этого в голове все смешалось. Мы могли бы потом со всем этим разобраться. А сейчас тебе нужен покой, чтобы восстановиться после ожогов. Тебе нужно отдохнуть и…

— Все, что мне сейчас нужно, — это кровь, — огрызнулся Андреас и свирепо посмотрел на нее горящими янтарным огнем глазами. — Судя по нежеланию выдать мне Рота, ты и мою жажду удовлетворить не захочешь.

Клер побледнела, на лице отразился ужас. Именно такой реакции он и добивался.

Андреас вышел в коридор, быстро окинул взглядом стены — фотографии и живописные полотна в рамах. Распаленный злобой взгляд искал лица Клер и Рота в надежде, что эта любящая парочка еще больше разожжет в нем закипавшую ярость. Фотографий, на которых они были вместе, оказалось немного, и каждый раз они то в группе агентов безопасности, то на церемонии разрезания ленты, то на официальном приеме. И везде Клер улыбается — совершенная улыбка без излишнего восторга и радости, в меру любезная, чтобы не казаться холодной.

Никогда раньше Андреас не видел на ее лице такой улыбки — идеально сделанной, не придраться.

— Где кабинет Рота? — спросил он, отворачиваясь от женщины с идеальной улыбкой к той, что стояла у него за спиной на расстоянии вытянутой руки. — Мне нужен его компьютер, хочу заглянуть в файлы.

— Здесь ты ничего не найдешь, — спокойно ответила Клер. — Насколько мне известно, все свои дела Вильгельм ведет из Темной Гавани в Гамбурге и из городского офиса. Со мной он своих дел не обсуждает.

Андреас усмехнулся, нимало этим не удивленный. Он шел дальше по коридору, мимо еще одной гостиной, в открытую дверь которой была видна дорогая изысканная обстановка; далее следовал танцевальный зал — зеркальные стены, начищенный до блеска паркет, нежно-кремового цвета потолок с изящной лепниной, в глубине, блистая полировкой, стоял черный рояль.

— Приятно видеть, что не все изменилось, кое-что осталось, — на ходу произнес он. Клер заглянула в танцевальный зал, по ее смущенному лицу было видно, что она не поняла смысла его слов. — Рояль, — пояснил Андреас. — Насколько я помню, ты прекрасно играла.

Лицо Клер немного просветлело:

— О нет, я уже давно не прикасалась к инструменту. Все какие-то дела… более важные. Музыка перестала быть частью моей жизни.

— Догадываюсь, — усмехнулся Андреас, понимая, что оскорбляет ее. — Клер, в тебе что-нибудь от прежней осталось?

Повисла длинная неловкая пауза. Андреас ждал, что она резко развернется и уйдет или даже убежит из дома, туда, где светит солнце и куда он за ней последовать не сможет. Но Клер осталась стоять на месте и только пристально смотрела на него своими темно-карими глазами. Хорошо знакомый цепкий, проницательный взгляд.

— Какое право ты имеешь так со мной разговаривать? Я не просила тебя врываться в мою жизнь и переворачивать ее вверх дном. Но если уж случилось, что ты здесь, я не обязана тебе что-то объяснять или оправдываться, почему я живу так, а не иначе.

Конечно, Клер не должна что-то объяснять или оправдываться; Андреас понимал, что несправедлив к ней. И вопросы, которые он ей задает, не приведут его к Вильгельму Роту. По большому счету все это не имело значения, когда Клер стояла рядом с ним и кипела от злости. Раньше он у нее таких чувств не вызывал, но сейчас заслуживал.

— Мы оба изменились, Андре, разве не так?

— Ты изменилась, это точно.

— А что я должна была, по-твоему, делать? Вспомни, ведь это ты ушел.

Андреас помнил, как резко он оборвал с ней отношения — без видимого повода, без каких-либо объяснений. Все причины, которые он тогда считал значительными, по иронии судьбы сейчас казались ему ничтожными. Особенно после событий прошлой ночи.

— Я не мог остаться.

— И не мог мне ничего объяснить? Только что мы были вместе и все было хорошо, и вдруг ты исчезаешь, не сказав ни слова.

— Я должен был кое с чем разобраться, — неопределенно ответил Андреас.

Господи, он ненавидел себя за то, что до сих пор на него накатывали волны неконтролируемого животного страха и отвращения к самому себе. Они заставляли его бежать от всех, кто был ему дорог и кого он любил. В тот день, когда эта волна накрыла его во время их свидания с Клер, у него не осталось иного выбора, кроме как покинуть ее. Он не хотел причинять ей боль и не был уверен, что сможет себя контролировать в ее или чьем-либо ином присутствии. Именно тогда его проклятая сила впервые начала пробуждаться в нем. И он потерял Клер. Теперь она принадлежит Роту.

Андреас небрежно пожал плечами:

— Клер, но я же вернулся.

— Через год, — констатировала Клер. — От друзей из Темной Гавани я узнала, что ты снова в Берлине. — Она покачала головой, в глазах мелькнула печаль. — Я не верила, что ты когда-нибудь вернешься.

— Поэтому ты меня не ждала.

— А разве ты мне оставил надежду?

— Нет, — медленно произнес Андреас.

Ему бы многое хотелось ей сказать, более того, вероятно, он должен был объясниться, но сейчас все это уже не имело никакого смысла. Клер права. Они оба изменились. Эти десятилетия они жили совершенно разными жизнями. И, несмотря на то что кровь и смерть вновь свели их вместе, он не мог сказать ничего такого, что изменило бы положение вещей, — изменило прошлое. Сюда он пришел с одной лишь целью: отомстить Роту за сделанное.

Андреас продолжил свой путь по коридору.

Клер последовала за ним, на этот раз на расстоянии, словно предпочла держаться от него подальше.

— Что ты собираешься делать?

— Я же сказал, хочу найти информацию, которая выведет меня на твою кровную пару.

— Я же сказала — здесь ты ничего не найдешь. Это мой дом, не его.

Андреас уловил сделанный ею акцент, но он уже видел цель — комнату, заставленную книжными шкафами, высокими — от пола до потолка. Он направился прямиком к приоткрытой двери.

— Андреас, — окликнула его Клер, — пожалуйста, остановись. Библиотека — мое личное пространство. Ничего важного для тебя там нет…

— Ты не против, если я просто взгляну? — Ее нежелание пускать его в библиотеку только подстегнуло его решимость.

Что она там может прятать? Он двигался от одного шкафа к другому, мимо небольшого дивана к столу, на котором с ночи все еще горела настольная лампа. И дальше, вглубь библиотеки, где стоял письменный стол темно-орехового цвета, на нем беспорядок, будто его спешно оставили в самый разгар работы.

На выдвижной панели стола он увидел архитектурный эскиз. Вероятно, проект какой-нибудь Темной Гавани, и будет еще одна фотография, на которой Клер с идеально сделанной улыбкой рядом с Ротом и его дружками. Но волосы у него на затылке зашевелились, когда он подошел ближе.

Он отлично знал этот участок земли.

Его конфигурацию, ландшафт… атмосферу.

Это его земля.

Здесь, на берегу озера, стоял особняк его Темной Гавани. Стоял, пока предательство Рота и его собственное отчаяние не разрушили его до основания.

— Что это, черт возьми?

Клер подошла и встала рядом, на ее лице отразилась тревога:

— Андреас, все считали тебя погибшим. Не было ни одного наследника, который бы заявил о своих правах на собственность. В берлинском сообществе Рода собирались провести аукцион…

— Но эта земля принадлежала мне, — голос Андреаса дрогнул. — Здесь был мой дом.

— Я знаю, — поспешно сказала Клер. — И я не могла допустить, чтобы ее продали с молотка. Несколько недель назад, во время организованного здесь богослужения в память о тебе и твоей погибшей семье, я узнала, что наследники не объявились, и тогда я купила землю. Об этом никто не знает. Я хотела сделать на ней нечто особенное. Своего рода мемориальный парк, тихий и уютный.

Андреас смотрел на эскиз парка: небольшие искусственные пруды, аккуратные цветочные клумбы, замысловатая сеть дорожек. Планировка была великолепной. Просто идеальной.

Клер сделала это… ради него.

Он был поражен. Шокирован до немоты.

— Возможно, я взялась не за свое дело, — продолжала Клер. — Прости. Но я не могла смириться с мыслью, что твой дом, где ты жил с родственниками, будет продан как обычный лот и память сотрется. Мне это казалось неправильным. А тебе, может быть, кажется неправильным то, что сделала я.

Андреас молча стоял и смотрел на эскиз парка. Мало сказать, что он был удивлен состраданием, проявленным к нему Клер. Он был тронут до глубины души, чего с ним практически никогда не случалось. Он смотрел на эскиз и видел, с какой заботой была продумана каждая деталь.

Это было сделано для него, в память о его погибшей семье.

Медленно он повернулся к Клер, и, вероятно, на его лице застыло такое выражение, что та попятилась.

«Хорошо, — подумал он, — очень хорошо, пусть отойдет еще дальше».

Потому что ему нестерпимо хотелось только одного: сжать ее в объятиях и замереть в долгом поцелуе, насколько хватит дыхания.

Но она была связана кровными узами с Вильгельмом Ротом.

С его заклятым врагом.

А он был опасен, голод томил так, что он терял разум и самоконтроль. Если он прикоснется к Клер, то не сможет остановиться. Если когда-то ему случалось проявить благородство, огненная сила, проснувшаяся три месяца назад, выжгла в нем это качество дотла, и сейчас он был опасен для Клер как никогда.

— Я должен остаться один, — хрипло прорычал Андреас.

Он действительно хотел остаться один и не видеть Клер. Не вспоминать тот короткий, но незабываемый отрезок времени, когда они были вместе. Не чувствовать, как его тело и его сердце, не желавшее подчиняться воле, откликались на ее присутствие.

Андреасу хотелось отвести глаза и не смотреть на нее, когда Клер с выражением заботы и нежности на лице приблизилась к нему и протянула руку, словно собиралась прикоснуться — сделать именно то, чего он так страстно желал всем своим существом.

Пульс учащенно бился, от желания рот наполнился слюной, член ощутимо твердел.

Их разделял всего шаг. Андреас затаил дыхание, когда Клер тронула ладонью его грудь.

— Андре, прости, я не хотела ничего плохого…

— Убирайся отсюда, Клер! — Сквозь обнажившиеся клыки он с шипением втянул в себя воздух. — Немедленно, черт тебя побери!

Она оцепенела от его злобного рыка, отпрянула, словно боялась, что он ее ударит. Заморгала, безмолвно открывая рот, но так ничего и не сказала, развернулась и поспешно вышла из комнаты. Удостоверившись, что она ушла, Андреас подошел к двери и плотно закрыл створку, убеждая себя, что без Клер ему станет легче. Он надеялся, что она, подчиняясь здравому смыслу и благоразумию, покинет дом и убежит от него подальше.

Андреас молил Бога, чтобы ему хватило сил не пуститься за ней следом, дотерпеть до захода солнца и удовлетворить свой голод с кем угодно, только не с ней.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Бостон, Массачусетс

Лукан Торн прижался губами к теплой нежной шее своей Подруги по Крови. Они стояли в гостиной их личных апартаментов в подземном бункере Ордена, и ему никак не хотелось выпускать ее из объятий. Хотя долг главы Ордена воинов Рода требовал прервать минуты сладкого наслаждения. Он провел кончиком языка по темной метке за ее левым ухом — несколько минут назад именно в этом месте его клыки впились в ее плоть, когда они с Габриэллой занимались любовью.

— Если он снова займет вертикальную позицию, — прошептала Габриэлла, — мы до утра отсюда не выйдем.

Лукан заворчал, продолжая языком щекотать ее шею:

— Неплохая идея. Когда ты рядом, держать его вертикально нетрудно.

— Ты ужасный. Знаешь об этом?

Он прикусил мочку ее уха и отпустил.

— Двадцать минут назад в душе ты говорила мне другие слова. И до этого, в постели, когда крепко сжимала меня бедрами. Тогда я тебе не казался ужасным. Ты выкрикивала мое имя, содрогаясь в оргазме, и умоляла не останавливаться. — Лукан даже не пытался скрыть торжество своей мужской природы, оно было слишком очевидно — обнаженные клыки и эрекция. Под серой футболкой он чувствовал пульсацию дермаглифов, откликавшихся игрой цветов на его возбуждение. — Мне показалось или ты действительно назвала меня «мой сексуальный бог»?

— Самоуверенный эгоист! — нахмурившись, сказала Габриэлла, но Лукан видел веселые искорки в ее глазах.

Ее тихий смех плавно перешел в глубокий чувственный вздох, когда острые кончики клыков прочертили линии по изгибу ее плеча. Он запустил руку в ее густые рыжие волосы, и она повернула голову набок, подставляя ему шею, пальцами впиваясь в его плечи. Второй рукой он скользнул под футболку, затем под тесемки ее спортивных брюк. По телу Габриэллы пробежала дрожь: Лукан провел кончиком языка по ее шее. Она застонала, когда пальцы Лукана раздвинули нежные складочки. Там все еще было восхитительно влажно, горячо и притягательно.

— Лукан, — выдохнула Габриэлла, — о боже…

— Да, так лучше, — чуть слышно пророкотал Лукам ловя губами ее губы и быстро доводя до оргазма.

Судорога в теле угасла, и Габриэлла посмотрела на него чуть затуманенными, наполненными сладкой негой глазами:

— Твое эго безгранично.

Лукан вздернул бровь и усмехнулся:

— Не буду с этим спорить.

С притворным недовольством округлив глаза, Габриэлла взяла его за руку и направилась к дверям апартаментов. Лукан мог бы остаться с ней в постели на всю ночь, он не уставал заниматься с ней любовью, не уставал доставлять ей радость и наслаждение. Но ночь была временем активных действий не только для воинов Ордена, но и для их подруг, доказавших, что они могут быть незаменимыми помощницами в борьбе со злом, о котором знали немногие и которое, расползаясь по земле, по всем признакам стремилось к одной цели — тотальной войне.

Слава богу, по крайней мере, зло обрело имя — Драгош. За последние несколько месяцев Ордену удалось собрать достаточно информации о вампире второй генерации и той деятельности, которую он вел в течение десятилетий, возможно столетий, успешно скрываясь под различными именами и масками, вступая в тайный сговор с различными структурами внутри Рода. Но еще осень многое оставалось неизвестным — пожалуй, самое страшное. Сейчас перед Орденом стояла задача установить местонахождение Драгоша, выявить все его связи и пресечь его деятельность, пока ситуация не дошла до критической точки.

Прошлым летом в окрестностях Монреаля Орден уничтожил место встречи Драгоша и его сторонников, хотя ее цель им тогда установить не удалось. Неожиданное появление воинов заставило Драгоша и его сообщников спасаться бегством. В ходе операции Орден пополнился. Одним из новых членов стал вампир первой генерации, которого Драгош вырастили обучил только одному делу — убивать. Но Охотник, так звали вампира, вместо того чтобы беспрекословно служить Драгошу, выбрал служение Ордену, хотя Лукан не спешил считать его собратом по оружию. Вампир был похож на холодную стальную машину — скрытный и замкнутый, он все время держался особняком. Да и трудно было представить веселым и общительным парнем вампира-убийцу, который с рождения воспитывался в убогом подвале под присмотром миньона. За все это время Охотник не дал ни единого повода не доверять ему, но Лукан видел в нем одинокого волка, еще ничем не доказавшего свою преданность Ордену.

Второго новичка Орден принял безоговорочно. Это была Рената, Подруга по Крови Николая. Вместе с Габриэллой двигаясь по лабиринту коридоров к технической лаборатории и проходя мимо тренировочного зала, Лукан увидел Нико и Ренату, соревновавшихся, кто первым превратит свою мишень в труху. Они были практически равными соперниками, и Нико это увлекало, но любовь к оружию не была главной соединяющей их силой, они взяли под крыло и воспитывали маленькую девочку с отметкой Подруги по Крови, сироту по имени Мира, которую спасли в Монреале от смерти.

Вместе с Нико и Ренатой в зале тренировался Тиган, бывший в Ордене с первых дней основания, и его Подруга по Крови — Элиза. Завидев Лукана и Габриэллу, Тиган, наклонившись к уху Элизы, что-то сказал ей, затем поцеловал и вышел в коридор.

Кивком он приветствовал Габриэллу, но когда повернулся к Лукану, его зеленые глаза смотрели сурово и холодно, он спросил по-деловому:

— Сегодня ночью ты говорил с Гидеоном?

Лукан покачал головой:

— Мы только идем в лабораторию. Есть основания полагать, что предстоящая ночь готовит неприятный сюрприз?

— Плохие новости из Германии, — ответил Тиган. — Ты ведь помнишь о взрыве в Берлине, который уничтожил Темную Гавань Андреаса Райхена?

— Конечно. — Лукан отлично помнил несчастный случай, в результате которого Орден потерял одного из своих надежных союзников — настоящего друга. Райхен погиб при взрыве дома вместе со всей своей семьей. Воины с трудом пережили эту потерю, и не только потому, что Райхен весьма эффективно помогал им в поисках Драгоша, он был просто хорошим парнем, с чувством чести и заслуживал дожить до мирных, спокойных дней, которые обязательно наступят благодаря и его усилиям.

Голос у Тигана был таким же суровым и холодным, как и его глаза:

— Гидеон получил сообщение из Гамбурга. Прошлой ночью похожий взрыв уничтожил еще одну Темную Гавань. Остались покрытые пеплом руины.

— О боже, — прошептала Габриэлла, еще крепче сжимая руку Лукана. — Никому не удалось выжить?

— Один уцелел, — ответил Тиган, — агент из группы Охраны дома. Ему удалось спастись и сообщить об атаке. Но спустя несколько часов он умер.

— Атаке? — переспросил Лукан и нахмурился, ему этот факт не понравился. — Что конкретно нам об этом известно?

— Пока немного. Гидеон напрягает Intel, качает информацию. Агентство безопасности молчит об этом случае. Уничтоженная взрывом Темная Гавань принадлежала одному из его директоров — Вильгельму Роту, он из второй генерации. По всей видимости, самого директора и его Подруги по Крови в городе не было. Можно сказать, им сильно повезло.

Лукан не знал Рота. Орден не мог похвастаться дружескими связями с Агентством безопасности ни в Штатах, ни за их пределами. Орден считал агентов преимущественно напыщенными болтунами, а агентство, в свою очередь, смотрело на воинов как на банду опасных головорезов, презирающих закон.

В каком-то смысле они были правы, и Лукан признавал это. Воины никогда не прибегали к приемам «групповой мастурбации» и не имели привычки прятать голову в песок, что в понимании Агентства безопасности считалось «соблюдением закона». Они предпочитали не сдерживать себя такими законами, а действовать — решать проблему без лишних обсуждений и отлагательств. И если сотрудникам агентства, подобным Вильгельму Роту, это не нравилось, воины великодушно позволяли им поцеловать себя в зад, то есть оставаться при своем мнении и не стоять у них на дороге.

— Посмотрим, что удалось узнать Гидеону, — сказал Лукан и вместе с Габриэллой продолжил путь к лаборатории, невольно вспомнив, как еще недавно они с Тиганом — оба G1, связанные жизнью уже несколько столетий, — были готовы вцепиться друг другу в глотку. А сейчас как близкие товарищи шли в лабораторию, служившую комнатой для совещаний, где их ждали остальные воины. С их появлением воздух в лаборатории мгновенно уплотнился и наэлектризовался — появились самые древние и самые могущественные представители Рода.

Трое из свежего пополнения — Кейд, Брок и Чейз — были в облачении, привычном для ночного патрулирования: джинсы, рубашки, кожаные куртки, ботинки на рифленой подошве — все черного цвета, на поясе арсенал полуавтоматических пистолетов и комплект холодного оружия. Троица воинов, еще не успевших обзавестись Подругами по Крови, без устали вела охоту на темных улицах Бостона, а затем в ночных клубах города продолжала охоту уже совершенно иного рода.

Воины, имевшие пары, также выполняли возложенные на них обязанности, но глядя на них — Рио сидел рядом со своей подругой Дилан, Данте, пикируясь с Чейзом, поглаживал живот своей находящейся на шестом месяце подруги Тесс, — Лукан отчетливо понимал, что в бункере произошли перемены. «Радикальные», — подумал он, когда Габриэлла высвободила руку и села на пол рядом с Мирой и Саванной, подругой Гидеона, компьютерного гения Ордена. Лукан почувствовал легкое напряжение, наблюдая, как Габриэлла, улыбаясь, весело болтает с девочкой и Саванной, которые катали по полу резиновый мячик, не позволяя маленькому, Безобразного вида терьеру, принадлежавшему Данте и Тесс, поймать игрушку.

Эта умильная сцена чертовски расслабляла.

В течении последнего года бункер Ордена каким-то естественным образом из военного бастиона превратился в уютный дом. И это обстоятельство сильно беспокоило Лукана, потому что дом было легче разрушить, чем крепость, особенно в военное время. Он холодел при мысли, как легко может оборваться жизнь тех, кто дорог его сердцу.

— По лицу вижу, что Тиган успел тебе рассказать о последних событиях в Гамбурге, — сказал Гидеон, отъезжая на стуле от ряда компьютеров и серьезно глядя на Лукана поверх очков с голубыми стеклами. — Готов услышать о самых неприятных подробностях?

— Выкладывай, — ответил Лукан.

— Я тут покопался в отчетах немецких отделений Агентства безопасности, и выяснилась весьма настораживающая тенденция: они несут потери с подозрительной регулярностью. — Лукан вопросительно поднял бровь, и Гидеон продолжил: — В течение нескольких недель девять офицеров были убиты на территории между Берлином и Гамбургом.

Тиган подошел и взглянул на мониторы:

— Ты имеешь в виду спланированные убийства?

Лукан подумал о том же — об Охотниках, выращенных Драгошем убийцах, которые еще недавно охотились за оставшимися в живых G1 и которые теперь, возможно, были переориентированы на сотрудников агентства.

— Они абсолютно не похожи на те, что совершаюся среди гражданского населения, — сказал Гидеон. — Это хорошо просчитанные, черт возьми, просто идеально спланированные убийства. — Он развернулся к клавиатуре, ритмичный стук клавиш заставил появиться на экране пугающее изображение обезглавленного тела вампира на столе морга. — Избирательные и жестокие, — продолжал Гидерн. — Они совершаются последовательно, и список включает не только рядовых агентов, но и директоров отделений. Кто-то намеренно с ними расправляется. Очень похоже на месть.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Андреас целый день не выходил из библиотеки.

Клер, после того как он ее выгнал, пристроилась на мягкой банкетке и все это время сидела под дверью. Спина болела от неудобной позы, однако усталость брала свое, и время от времени женщина позволяла себе вздремнуть, но только несколько минут.

Клер представления не имела, что Андреас так долга мог делать в библиотеке. Пару часов назад она попробовала постучать в дверь, но он не ответил. Она сидела подтянув колени к груди и обхватив их руками, не спуская глаз с закрытой двери, словно за ней прятался опасный дикий зверь.

День клонился к закату. Скоро по распоряжению Вильгельма должны были приехать агенты и забрать Андреаса. Клер была уверена: она поступила правильно, обратившись к Вильгельму за помощью. Это было единственно правильное решение в сложившейся ситуации. Она сделала это не только ради спасения себя и своего партнера, но и во благо самого Андреаса. Ночью он сильно напугал ее, но за день страх преобразовался в жалость. Он был в таком плачевном состоянии, так измучен собственной яростью.

Клер надеялась, что ему хватит здравого смысла спокойно отдаться в руки агентов. Но если он начнет сопротивляться… она даже думать не хотела, во что это может вылиться.

Двери библиотеки скрипнули. Клер вздрогнула и опустила ноги на пол. В коридоре появился Андреас. Физически он преобразился, выглядел отдохнувшим и более спокойным, хотя это не помешало ему наградить Клер мрачным взглядом. Но она не оставляла надежды на его благоразумие.

— Ты все еще здесь? — недовольно прорычал Андреас. — Я думал, ты давно покинула дом, уехала куда-нибудь подальше.

— Как видишь, я никуда не уехала.

Андреас усмехнулся:

— Роту известно немало домов в ближайших окрестностях, все они находятся под охраной агентства, он мог бы тебя отправить туда. Я удивлен, что ты сама не бросилась под крышу одного из них при первой же возможности.

Клер не стала говорить ему, что Рот велел ей оставаться на месте. Вначале это ее расстроило, но сейчас, под пристальным взглядом Андреаса, ей стало немного стыдно за то, что она подумала, будто Вильгельм сознательно подвергает ее опасности. Она никогда не давала повода считать себя беспомощной, и Вильгельм не оставил бы ее здесь наедине с Андреасом, если бы не был уверен, что она справится с ситуацией.

Хотя оправдание не казалось Клер таким уж убедительным, она помнила, каким холодным голосом Вильгельм приказал ей оставаться в доме и любым способом удерживать Андреаса до приезда агентов. «В конце концов, ты хорошо его знаешь. Насколько я помню, ты была с ним в близких отношениях и найдешь способ удержать».

— Солнце скоро сядет. — Низкий хриплый голос Андреаса неприятным холодком пробежал по коже. — Когда явится Рот?

Клер удивленно покачала головой:

— Не понимаю, о чем ты.

Улыбка Андреаса стала ледяной — он не поверил.

— Хочешь меня убедить, что все это время мирно сидела под дверью и не сделала ни одной попытки связаться с ним, сообщить обо мне и попросить помощи? — Клер попробовала отрицать очевидное, но Андреас лишь презрительно скривил губы: — Клер, что бы ты ниговорила, я надеюсь, ты уже навестила Рота и попросила его приехать как можно скорее. Я должен довести начатое до конца.

Клер похолодела:

— Андре, ты действительно хочешь умереть?

Андреас снова усмехнулся:

— Обо мне тебе не стоит беспокоиться.

Янтарные искры посыпались из глаз Андреаса, из-под верхней губы появились острые кончики клыков. Было очевидно: сдерживаемая ярость в любое мгновение может вырваться наружу. Было бы безопаснее солгать ему, но Клер чувствовала, что, несмотря на риск, должна быть с ним честной.

— Да, верно, пока ты находился в подвале, я навестила Вильгельма во сне. Но тебе придется повременить с местью, потому что сюда он не приедет.

— Ты сказала ему, что я здесь?

— Да. — Клер поднялась, как только Андреас сделал шаг к банкетке. — Он моя кровная пара, и я должна была его предупредить.

— Ты рассказала ему об огненной атаке, о взрывах? О пожаре в его Темной Гавани в Гамбурге? — Клер кивнула, и глаза Андреаса сузились. Он теснил ее к банкетке, пока она не уперлась в нее икрами. — Он знает, что ты здесь наедине со мной и твоя жизнь в моих руках?

Клер тяжело сглотнула:

— Да, он знает.

«Черт, и это для него не повод, чтобы явиться сюда».

Андреас не произнес этих слов вслух, но они явственно читались на его лице. Клер отвернулась — ей вдруг стало невыносимо смотреть ему в глаза. Она испытала настоящий шок, когда его пальцы деликатно взяли ее за подбородок и заставили повернуть голову. Она подняла глаза и посмотрела ему в лицо — ни тени нежности или участия.

— Клер, он что, не понимает, насколько это опасно для тебя — находиться в доме со мной?

Андреас внимательно изучал ее лицо, она чувствовала его теплое дыхание на лбу. Он стоял так близко, что удары его сердца, сильные, ритмичные, заставляли ее пульс учащенно биться.

Желание возникло неожиданно, горячим огнем потекло по телу. Усилием воли Клер подавила порыв прижаться щекой к его ладони.

«Это неправильно».

«Это безумие».

«Господи… как долго со мной не было ничего подобного».

И это только доказывало, насколько Андреас был прав. Оставаться с ним наедине было очень опасно.

— Если бы ты была моей, — глухо произнес он, — я бы прошел сквозь пламя ада ради того, чтобы уберечь тебя от такого чудовища, каким я стал.

Клер смотрела в его горящие янтарным огнем глаза и не знала, что на это ответить. Мысли в голове смешались. Страстное желание боролось в ней с сожалением.

Победило сожаление.

Вдруг нахмурившись, Андреас отвел взгляд в сторону, чуть повернул голову и прислушался. Не обладая аудиальными способностями вампира. Клер ничего не слышала, но и без того знала, что за звуки привлекли его внимание.

— ЭТО агенты, — тихо сообщила она. — Вильгельм сказал, что пришлет их с заходом солнца, чтобы они разрешили сложившуюся ситуацию.

Мрачно усмехнувшись, Андреас отошел от нее.

— Еще один отряд ликвидаторов, — сквозь зубы процедил он.

— Нет. — «Господи, только не это». — С тобой ничего плохого не случится. Я этого не допущу, Андре…

Но Андреас уже не слушал ее, он метнулся к лестнице и побежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

— Покинь дом. Клер. Быстрее.

Как бы не так. Чертыхнувшись, Клер бросилась за ним.

На втором этаже Андреас нырнул в одну из спален и сразу метнулся к окну. Раздвинув металлические полоски жалюзи и посмотрев вниз, он что-то злобно прорычал себе под нос. Клер подошла к нему и тоже выглянула, — вооруженные агенты в черном крадучись подбирались к дому.

Андреас резко развернулся, поблескивая кончиками клыков, в его глазах читалось обвинение.

— Ты думаешь, они собираются вести со мной переговоры?

Ответить Клер не успела.

Снизу послышался звон разбитого стекла, тяжелые ботинки застучали по мраморному полу — агенты ворвались в дом.

— Что ты собираешься делать? — с тревогой прошептала Клер, почувствовав волну тепла. Послышался сухой электрический треск — ярость Андреаса разжигала внутри него убийственный огонь.

— Андре, послушай… тебе нужно остановиться. Пожалуйста, умоляю тебя…

Вид у него был зверский, глаза полыхали.

— Умолять меня может только Вильгельм Рот.

Грохот ботинок ураганом пронесся по первому этажу — агенты осматривали дом. Кто-то окликнул Клеш по имени — ее искали.

— Иди, — велел Андреас, — пусть они уведут тебя в безопасное место.

Умом Клер понимала: она должна последовать его разумному совету — должна удалиться и позволите агентам уговорить Андреаса мирно сдаться. Но сердца не хотело этого принимать.

— Черт возьми, Клер! Андреас подошел к нем крепко сжал плечо и ощутимо встряхнул. — Что на тебя нашло?

У нее за спиной раздался оглушительный треск. Что-то горячее пролетело у правого уха так близко, что поток воздуха швырнул на лицо пряди волос. Пуля едва не задела ее, она попала Андреасу в грудь у левого плеча

— Не-е-ет! — услышала Клер собственный крив ужаса.

В нос ударил запах пороха и крови, взгляд впился в Андреаса. В него стреляли!

«Господи… нет».

Закрывая раненого собой, она развернулась лицом к агенту, стоявшему в дверях спальни. Черный карабин оставался нацеленным на Андреаса, палец опасно застыл на спусковом крючке.

— С вами все в порядке, фрау Рот?

Долгую минуту Клер не могла собраться с духом, чтобы ответить. Сердце бешено колотилось, колени дрожали. Агент обращался к ней, но все его внимание было сконцентрировано на Андреасе, который стоял у нее за спиной, пыша жаром, как раскаленная печь.

— Все хорошо, — сказал агент. — Я держу его на прицеле. Ничего плохого он вам уже не сделает.

Агент начал осторожно приближаться и остановился от Клер на расстоянии вытянутой руки. Андреас угрожающе зарычал. Исходивший от него жар усилился, заставляя волоски на затылке Клер шевелиться.

— Пожалуйста, — наконец хрипло пробормотала Клер, — не надо этого делать. Положите карабин на пол.

Взгляд агента на долю секунды метнулся в ее сторону, казалось, лишь для того, чтобы оценить степень ее безумия.

— Отступите в сторону, фрау Рот.

«Приказ отступить, чтобы дать ему возможность убить Андреаса».

Осознание поразило в самое сердце и растеклось по венам ядом. Это действительно отряд ликвидаторов, как и предвидел Андреас. Вильгельм послал их убить его. Не просто хладнокровно убить, а сделать это у нее на глазах. На лестнице послышался топот ног поднимавшихся агентов.

— Отойдите в сторону, фрау Рот. Боюсь, больше повторять я не буду, — сказал агент, и его голос обдал ее холодом. Дуло карабина угрожающе приблизилось, не оставляя сомнений в реальности угрозы.

Клер не хотела подчиняться. И в этот момент она не увидела — почувствовала молниеносное движение руки Андреаса. Ее обдало жаром, электрические разряды завибрировали в воздухе, пронизали тело.

Рука Андреаса сжала дуло карабина, огонь пульсировал в ней, раскалено-белыми кольцами двигаясь oт плеча к пальцам. Волна энергии вырвалась из его руки прямо в оружие.

В ту же секунду глаза агента расширились, голова запрокинулась, тело затряслось в конвульсиях. Клер почувствовала запах горящей плоти и волос. Тошнота подкатила к горлу, она отвернулась; агент, корчась, упал на пол, сраженный смертельной силой Андреаса. Он не успел испустить дух, как еще один агент вбежал в спальню с карабином на изготовку.

— Клер, назад! — крикнул Андреас, выпуская из ладони сияющее раскаленное ядро. Оно полетело в агента, огонь вспыхнул, уничтожив вампира мгновенно. Языки пламени рванулись к потолку, к стене напротив.

Андреас через раненое плечо бросил взгляд на Клер застывшую в священном ужасе перед той силой, которой он обладал.

— Быстрее, надо выбираться отсюда.

Клер из охваченной огнем спальни поспешила за ним в коридор, затем на лестничную площадку. Вверх по ступенькам бежали агенты, отрезая им путь к отступлению. Андреас остановил их на полпути, выпустив пару огненных шаров, которые взорвались, словно бомбы. В обитой шелком стене образовалась дыра, такая же дымилась на деревянной лестнице.

Они побежали вниз, на первый этаж. Клер старалась не отставать от Андреаса, но и не слишком приближаться — обжигал жар клокотавшего в нем огня, на расстоянии шага делаясь нестерпимым. Как и прошлой ночью, вокруг него появилось белое сияние. Клер понимала: прикоснись она сейчас к Андреасу, пусть даже случайно, — погибнет.

Но, несмотря на эту смертельно опасную огненную силу Андреаса, которая уничтожила отряд ликвидаторов, прибывших по приказу Вильгельма убить его — в этом Клер уже не сомневалась, — она понимала, что это огнедышащее существо, мужчина, которого, как оказалось, она совершенно не знала, — ее единственный шанс выбраться из дома живой.

Поэтому она бежала следом, стараясь не отставать, пока они не выскочили за дверь, где ее обдало осенним холодом. Клер упала на колени в сырую траву и разрыдалась.

Дом был охвачен огнем. Еще несколько загубленных жизней. Ей хотелось кричать от ужаса, но в глубине души эгоистично таилась радость, что Андреас остался жив.

Клер повернула голову и посмотрела на него. Сквозь слезы увидела сияющие очертания. Сколько раз за последние месяцы она тайно плакала, скорбя о его родственниках и желая, чтобы он, вопреки всему, был жив.

И все же, что бы Андреас ни говорил, до сей минуты она не верила, что Вильгельм причастен к уничтожению его Темной Гавани. Верить в это она не хотела и очень надеялась, что Андреас ошибается.

Но сейчас, после того, что случилось в доме, в душу Клер закрались мучительные сомнения, и избавиться от них не удавалось. Она знала, что не успокоится, пока не выяснит, виновен Вильгельм или нет.

Ей требовалось получить ответ, как никогда необходимо было понять, кем на самом деле является Вилигельм Рот.

— Ты в порядке? — спросил Андреас, когда она вытерла слезы и встала.

Клер кивнула, хотя чувствовала, что тело словно свинцом налилось, а к горлу подступает тошнота,

— Он хотел убить тебя, — застывшими губами пробормотала Клер. — Я не знала, Андреас. Клянусь, я не знала.

Сквозь кокон огненного сияния Андреас молча смотрел на нее. Кровь сочилась из раны, изнутри сжигало пламя — и во всем этом был повинен Вильгельм Рог. И она. Сейчас Клер, несмотря на долг Подруги по Крови, сожалела, что вторглась в сон Вильгельма и тем самым практически подписала Андреасу смертный приговор.

— Очень скоро здесь будет новый отряд агентов, — сказала Клер. — Не получив отчета от этих, Вильгельм вышлет на твои поиски других.

— Да, — мрачно согласился Андреас. — Но сколько бы он ни отправил агентов, я их всех уничтожу. И так будет до тех пор, пока Рот не поймет, что он должен встретиться со мной лицом к лицу. Я жду этого момента. И цена этого момента меня не волнует.

Клер содрогнулась: сколько насилия! Она сама отчаянно хотела получить от Вильгельма ответы на свои вопросы и не собиралась становиться безучастным свидетелем бесчисленных смертей и пожарищ. Женщина решительно прошла мимо Андреаса, направляясь к дороге.

— Клер, — окликнул он, но она не остановилась, потому что теперь у нее была цель, она знала, что надо делать. Из темноты за спиной до нее долетел глухой и хриплый голос Андреаса: — Черт возьми. Клер, куда тебя понесло?

Клер обернулась и устало посмотрела на него:

— Тебе нужен Вильгельм, чтобы рассчитаться с ним. А мне он нужен, чтобы узнать правду. В городе у него есть офис, где он ведет свои дела. Возможно, там мы найдем ответы на наши вопросы.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Андреас не знал, от чего страдает сильнее — от раны в плече или нестерпимого голода, скручивающего внутренности.

Кровь.

Запахи людей.

Их было много в вагоне поезда, следовавшего в Гамбург. Они будили в нем звериный инстинкт, который рычанием рвался из груди, царапая пересохшее горло, Сводил с ума соблазн поднять глаза и выбрать потенциальную добычу — жажда крови мучила невыносимо.

— Не Поднимай голову, — у самого уха, обдавая теплом, прошептала Клер. — Твои глаза, Андре.

Но не это было самым страшным, труднее оказалось скрыть кровоточащую рану и запах — от них с Клер несло гарью так, словно они всю ночь чистили дымоходы. И все время приходилось сжимать губы, чтобы не шокировать пассажиров клыками.

Слава богу, хотя бы ярость остыла.

Минуло около часа, прежде чем огненная сила угасла. Им с Клер пришлось идти пешком, иного варианта не было, потому что он ни к чему не мог приблизиться и тем более прикоснуться — все бы превратилось в пепел. Клер это понимала и предусмотрительно держалась на расстоянии, пока он прилагал усилия взять под контроль разгулявшуюся пирокинетическую стихию.

Андреас был вампиром и, несмотря на ранение, легко мог пройти то расстояние, что отделяло загородный дом Рота от его офиса в городе, за два часа, мог пройти мили со скоростью, которая делала его невидимым для человеческих глаз, но он не мог оставить Клер ночью одну. Особенно после того, что ей пришлось пережить. Пережить по его милости.

События двух последних ночей сильно утомили Клер. И даже сидя в вагоне, она выглядела очень уставшей. Она не стала спорить с ним, когда он привел ее на маленькую железнодорожную станцию и предложил добраться до города поездом. Денег у них с собой не было, но принадлежность к Роду наградила Андреаса некоторыми способностями, которые позволили им без билета проникнуть в вагон, — в нужный момент контролер, подчиняясь его ментальному импульсу, впалв легкий транс, и они проскользнули через турникеты.

Ментальный импульс истощил остатки его сил, но у Клер появилась возможность согреться и немного отдохнуть. Андреас ссутулился и уронил голову на грудь, пряча от любопытных глаз то, что им не следовало видеть и что могло создать для него большие проблемы. Он испытывал сильное нервное напряжение.

И нестерпимую жажду.

Она диким зверем набрасывалась на него после каждой вспышки огненной силы и терзала нещадно. В обычных условиях вампир мог обходиться без крови неделю и даже более. Но с тех пор как от его Темной Гавани остались одни лишь покрытые пеплом руины, а долго дремавшая в нем сила проснулась, жажда мучила его постоянно.

Он утратил чувство насыщения.

Андреас видел собратьев, которые не справились с этим и заразились кровожадностью. Как правило, этому поддавались вампиры последних генераций и те, у кого была слабая воля, но в большей степени были подвержены самые древние представители Рода, у которых инопланетная кровь была в наименьшей степени разбавлена человеческой.

Проявляясь, пирокинез требовал от него колоссального напряжения и предельно истощал силы, но в конечном итоге ему удавалось его усмирить, а вот свирепая жажда не подчинялась его воле. И если быть честным, по крайней мере перед самим собой, Андреас вынужден был признать, что огненная сила уже откликалась не столько на его ярость, сколько на кровожадность, изначально присущую его виду.

Несколько недель назад, когда он встал на путь мести, его пирокинетические способности развернулись и набрали силу. Сейчас искру высекала одна лишь мысль. Огонь с каждым разом делался все более мощным и не хотел угасать, угрожая поглотить его полностью. А когда все же гас, его охватывала чудовищная жажда, которая с трудом поддавалась контролю.

Андреас ломался под натиском пирокинеза и кровожадности и знал это. И если он проведет в общее Клер еще какое-то время, это станет очевидным и для нее.

Мрачные мысли угнетали, но не могли до конца подавить инстинкт хищника: боковым зрением Андреас пристально следил за развязным парнем, который поднялся со своего места и пересел на более удобное, освободившееся на последней остановке. Настороженным взглядом Андреас следил за ничего не подозревающей добычей, переместившейся к нему ближе: уши заткнуты маленькими белыми наушниками, музыка грохотом льется прямо в мозг, низкие частоты слышно даже на расстоянии, неровная черная челка падает на глаза, прилипшие к сенсорному дисплею айфона, — он с кем-то интенсивно обменивается СМС-сообщениями.

Андреас следил за парнем с возбужденностью льва, притаившегося у водопоя, инстинкт хищника выдели из стада самую легкую добычу. Поезд замедлил xoд, приближаясь к станции, парень поднялся. Тело Андреаса рефлекторно напряглось — подчиняясь голоду, он приготовился последовать за парнем, но в этот момент Клер взяла его за руку:

— Мы не здесь выходим, на следующей.

Андреас откинулся на спинку сиденья. Он с трудом сдержал раздраженный рык, когда двери вагона закрылись и его потенциальный донор, нырнув в толпу на платформе, исчез из виду.

Через несколько минут они подъехали к нужной им станции, вышли и пешком направились в Шпайхерштат, район товарных складов Гамбурга. Массивы высоких построек из красного кирпича рассекались каналами, тускло поблескивавшими в лунном свете. Прохладный осенний воздух полнился ароматами кофейных зерен и специй. Они перешли через арочный мост и окунулись в глубины истории. Судя по разнообразным запахам, одна часть готических построек использовалась под товарные склады, в других хранились ковры тончайшей восточной работы.

Они прошли два квартала, и Клер остановилась у одного из кирпичных зданий, ничем не отличавшегося от соседних. Три бетонные ступени с изящными коваными перилами вели к двери, на которой не было ни номера, ни таблички.

— Этот офис принадлежит Роту? — спросил Андреас, когда они поднялись по ступеням и остановились у двери.

Клер кивнула:

— У него несколько офисов в городе. Ты можешь открыть дверь?

— Если не получится ментальным импульсом, придется применить грубую физическую силу. — Стараясь не потревожить дремавший внутри огонь, Андреас послал ментальный импульс. Замок несколько раз лязгнул, дверь поддалась и приоткрылась. Клер сделала шаг, чтобы войти внутрь, но Андреас остановил ее взглядом:

— Подожди, вначале я осмотрюсь. Неизвестно, какая опасность может там таиться.

Андреас обошел офис. С его стороны ироничной насмешкой было сейчас проявлять заботу о безопасности Клер. Конечно, столкновение в офисе с агентами могло обернуться серьезной неприятностью, но сейчас для Клер наибольшую опасность представлял именно он — вампир, терзаемый кровожадностью.

— Все в порядке, — сообщил Андреас, убедившись, что внутри пусто, и включил свет, когда Клер переступила порог.

В обстановке офиса отразились вкусы Рота — нелепое сочетание традиций Старого Света и современного минимализма. Примитивные по дизайну предметы из хрома и стекла соседствовали с антикварными вещами. Живописные полотна на стенах были истинными шедеврами, но поражали жестокостью. Предпочтение отдавалось сценам смерти, и не имело значения, кому на долю выпало умирать — мужчинам, женщинам или животным. Похоже, Рот не делал между ними различия когда дело касалось жестокости и убийства.

— Он здесь много времени проводит? — спросил, Андреас, обратив внимание, что весь верхний этаж занимает спальня.

— Много… ну, насколько мне известно, — тихо ответила Клер, но без тени горечи или сожаления. Она подошла к компьютеру и включила его. Пока тот загружался, Клер открыла ящик стола и принялась быстро просматривать его содержимое. — Очень часто Вильгельм по делам агентства бывает в Берлине.

Андреас посмотрел на нее и заметил в ее взгляде сомнение. Возможно, она не верила его обвинениям в адрес Рота, но и в непогрешимости своей кровной пары уже не была столь твердо уверена.

— Как твоя рана? — спросила Клер. В ее голосе он услышал раскаяние в том, что она сделала, хотя ее вины он в этом не видел.

Андреас пожал здоровым плечом. Пуля прошла навылет, и как только он получит требуемую порцию крови, рана быстро затянется.

— Жить буду, — бросил он, — по крайней мере, пока не выполню свой долг.

Клер тяжело сглотнула:

— Андре, оставь это. Сколько еще смертей тебе нужно?

— Только одна, — мрачно и зло ответил Андреас.

Клер выдержала его тяжелый взгляд.

— Что ты будешь делать, если окажется, что Вильгельм невиновен?

— А что ты будешь делать в противном случае?

Клер ничего не ответила. Андреас направился к столу, она отступила, предоставляя ему возможность изучить содержимое компьютера, визитные карточки и квитанции, которые она высыпала из ящика на стол. Андреас открыл почту Рота и стал просматривать переписку, хотя сам не знал, что конкретно ищет: некий ключ к делам Рота, его контакты, намек, где сейчас он может находиться, — словом, любую информацию, которая могла, быть для него полезной.

Андреас заставил себя сосредоточиться на цели визита в офис, а не на стоявшей рядом Клер. Ее близость и тепло притягивали внимание и туманили мозг. С большим трудом он заставлял свое тело не откликаться, пока просматривал карточки на столе, и все же только с третьего раза он заметил нужную — серебристую из веленевой бумаги с черным элегантным шрифтом.

Он взял карточку в руку и прочитал, хотя и без того знал, чье имя и адрес на ней указаны, — он знал их наизусть. Он ожидал найти ее у Рота, и тем не менее сердце у него сжалось.

— Что ты нашел? — спросила Клер, почувствовав, как он напрягся. Она подошла ближе и посмотрела на карточку в его руке. — «Афродита». Что это?

— Есть такой клуб в Берлине, — ответил Андреас. — Эксклюзивный и очень дорогой бордель.

Он посмотрел на Клер как раз в тот момент, когда любопытство на ее лице сменилось неловкостью.

— Вильгельм никогда не страдал от недостатка женского внимания, и он бы счел ниже своего достоинстве платить за развлечения подобного рода. То, что ты нашел у него эту карточку, ничего не значит.

— Это значит, что он там был, — резюмировал Андреас. — Я знаю это и без карточки. Владелица «Афродиты» и я… мы были близки. Я всецело доверял Хелен.

Клер на мгновение отвела взгляд:

— Я слышала, что у тебя отношения со смертной женщиной. Насколько я понимаю, она была одной из многих. Андреас воздержался от комментариев, но был удивлен тем, что Клер осведомлена о его амурных делах. Да, действительно, у него было много случайных связей с женщинами, но это не то, чем стоило гордиться. Особенно сейчас.

Однако Хелен была особенной, он уважал и ценил ее. Она стала его доверенным лицом, настоящим другом, хотя и ничего не знала об огненном проклятии, которое он на пряжением воли держал глубоко в себе.

— Хелен была очень хорошей женщиной. Она знала, что я вампир, и хранила эту тайну. Благодаря ей я был хорошо осведомлен о том, что происходит в клубе. Несколько месяцев назад я узнал от Хелен, что одна из ее девушек завела романс состоятельным и очень влиятельным мужчиной. Она не раз приходила в клуб со следами укуса на шее. А вскоре эта девушка бесследно исчезла. Я попросил Хелен собрать информацию и в итоге услышал имя — Вильгельм Рот.

Брови Клер сошлись на переносице.

— То, что эта девушка проводила с ним время, еще не значит, что он ее убил.

— Он на этом не остановился, — сквозь зубы процедил Андреас. — В тот момент, когда я отлучился по делам, Хелен ночью неожиданно пришла в мою Темную Гавань. Ей открыли дверь, не подозревая, что это ловушка. Пока меня не было в Берлине, Хелен сделали миньоном. Ее хозяин и провел ее в мой дом с отрядом ликвидаторов. Они уничтожили всех, Клер. Хладнокровно расстреляли всех, кто был в доме. Даже детей.

Медленно качая головой. Клер в ужасе смотрела на Андреаса.

— Нет, это был взрыв. Был ужасный пожар…

— Да, был пожар, — кивнул Андреас и сжал ее плечи. В этот момент огненная сила, потревоженная воспоминаниями и злобой, дала о себе знать. — Я поджег дом после того, как вошел и увидел кровавую картину, после того, как в одной из комнат Хелен, забрызганная кровью моих родственников, набросилась на меня с ножом. Клер, в последний момент она сказала мне, кто ее хозяин… Мне пришлось положить конец ее жалкому существованию и поджечь дом со всеми оставшимися в нем телами погибших.

Карие глаза Клер, полные нежности и сострадания, заблестели от навернувшихся слез, но она ничего не сказала — не стала выражать недоверия к его словам, не стала отрицать вины Рота.

— Андре…

Ей не следовало к нему прикасаться, — ощущение ее теплой ладони на груди окончательно выбило почву из-под ног. Андреасу с трудом удавалось держать себя в руках с самой первой минуты, как он увидел ее после тридцати лет разлуки. Если быть до конца честным, с самой первой минуты, как он впервые ее увидел.

Андреас обхватил ее за шею, притянул к себе, наклонился и поцеловал. Не было смиренной робости первого поцелуя — как только их губы встретились и страстно соединились, все стало естественным, хорошо знакомым и… запретным.

«Клер».

«О господи».

Он почти забыл, как это — держать ее в объятиях, целовать, чувствовать, как желание обжигающей лавой закипает внизу живота. Тело мгновенно вспомнило все. От возбуждения кровь закипела, и эрекция не заставила себя долго ждать. Андреас забыл, что он ранен и что в жизни у него только одна цель — месть.

Ему было безразлично, что Клер принадлежит другому мужчине — его злейшему врагу. Сейчас существовало только тепло ее тела и ее нежные, страстные губы.

Он хотел большего.

Хотел ее всю. И от этого тиски голода сжимались еще сильнее. Желудок сводило судорогой. Клыки максимально удлинились, кончики подрагивали от каждого соприкосновения с ее губами.

Он хотел попробовать ее, раствориться в ней.

Она должна быть его. Поцелуй говорил, что Клер по-прежнему его — вопреки закону Рода и кровным узам, связывавшим ее с другим мужчиной.

Она изначально и навсегда принадлежит только ему…

«Нет!»

Андреас зарычал и прервал поцелуй, дрожащими руками грубо отстранил Клер. Сквозь выступавшие клыки он дышал тяжело, с шипящим свистом. Раненое плечо обжигало, а голод превращал его в дикого зверя. Казалось, в офисе жарко и невыносимо душно. Ему требовалось немедленно остыть, иначе он окончательно потеряет над собой контроль.

Клер, прижав руку к губам, смотрела на него расширенными глазами, словно не знала, кричать ей или плакать.

— Мне нужен свежий воздух, — глухо произнес Андреас. — Было большой ошибкой приходить сюда с тобой. Я должен немедленно уйти.

— Андреас, — окликнула его Клер, когда он направился к двери. Она догнала его. — Куда ты идешь? Пожалуйста, мне нужно поговорить с тобой.

Андреас не остановился, надеясь, что ему удастся выйти. Он хотел, чтобы Рот заплатил за то, что он сделал, но не желал вовлекать Клер в их поединок. Эгоизм убеждал, что неплохо было бы получить в награду еще и подругу Рота. Месть будет абсолютной, если он уничтожит врага и возьмет его женщину.

«Господи».

Он этого никогда не сделает.

Каким бы соблазнительным это ни казалось.

Тридцать лет назад он спас Клер от того чудовища каким стал, и разве сейчас вернулся для того, чтоб уничтожить ее?

— Андреас, пожалуйста, не уходи. — Голос Клер долетел до него, когда он был уже у двери. Она рассмеялась — горько, с презрением. И снова заговорила с явным осуждением: — Черт с тобой! Как ты можешь вот так переворачивать во мне всю душу после стольких лет разлуки? Пропади ты пропадом за то, что оставляешь меня сейчас! Пропади ты пропадом за то, что вернулся тогда, когда я смирилась с твоей гибелью и наконец, готова была тебя забыть.

Жажда мести гнала Андреаса вперед, требуя не обращать внимания на Клер, но он остановился. Она даже не понимала, насколько он сейчас опасен. Хотя, может быть, и понимала, но находилась в смятении и была слишком раздражена, чтобы проявить благоразумие.

Клер тяжело вздохнула, так что он ощутил теплую струю воздуха, и сказала:

— Пропади ты пропадом, Андре, за то, что стоишь здесь и заставляешь меня сомневаться в том выборе, который я сделала.

Андреас повернулся лицом к справедливым обвинениям, которыми его осыпала Клер. Он взглянул на нее, и жажда судорогой пробежала по его телу. С безнадежностью он осознал, что даже прохлада ночи не остудит ее, смешанную с плотским желанием. Клер была такой красивой и сильной. Такой чистой. И в такой священной ярости от его поступков, что сердце ее учащенно билось — он видел это по пульсации жилки на ее смуглой шее.

Райхен не мог отвести взгляд от пульсирующей жилки.

Он ощущал огненные толчки, рана болела, сил контролировать жажду не осталось — она поглотила всю его волю. Двигаясь к Клер, Андреас плохо отдавал себе отчет в том, что делает. Он был вампир и мужчина — и только.

— Почему ты тогда ушел, ничего не сказав и ничего не объяснив? — спросила Клер, когда он остановился перед ней.

Андреас заворчал, втягивая в себя аромат ванили, присущий ее крови и исходивший от ее нежной, гладкой кожи:

— Чтобы защитить тебя.

Клер недоуменно нахмурилась:

— Отчего?

— От чудовища, что живет во мне.

Она медленно покачала головой:

— Андре, я никогда тебя не боялась. И сейчас не боюсь.

— Черт возьми, ты должна… фрау Рот.

Андреас обнажил клыки и полыхнул на нее янтарным огнем глаз — угроза, достаточная, чтобы заставить ее отступить, ударить его или закричать. Клер даже не подозревала, чего стоило ему это предупреждение. Он подошел вплотную, навис над ней, убеждая себя, что огонь не выжег в нем дотла человеческое начало, что у него еще осталась честь.

Но он себя обманывал.

Надежда рухнула в то самое мгновение, когда клыки впились в горло Клер. Она вскрикнула и уперлась руками ему в грудь. Прижимая ее к себе, Андреас чувствовал ее напряжение, шок и выброс адреналина в первом глотке крови.

Вначале он пил с безумной жадностью. Делал глоток за глотком, чтобы утолить физический голод. Но даже сквозь туман не насытной жажды он вдруг ощутил нечто особенное…

Вкус ее крови наполнил его сладчайшим дурманом. Учащенное биение ее пульса эхом отзывалось в его собственной крови. Чувство собственности крепло в нем, мрачное и опасное. Он сжимал Клер в объятиях, наслаждаясь вкусом ее крови, ощущая, что в нем просыпается иная жажда — чувственная, дикая.

Ее пальцы впились ему в спину, дыхание сделалось мягким и поверхностным. Он впитывал ее, сила втекала и рокотала в каждой клетке его тела. Проникала в самую душу.

Клер была первой Подругой по Крови, чью кровь он попробовал, и отныне она будет для него единственной до конца дней. Все, что было в нем от представителя Рода, вдруг ожило, словно до этого он всю жизнь спал, острое осознание этой женщины наполнило его. Кровная связь установилась навечно.

И только смерть одного из них способна разорвать эту связь.

— Андреас.

Боль в тихом голосе Клер полоснула его, словно ножом. Райхен, в ужасе от того, что он с ней сделал… с ними сделал, оторвался от ее шеи и лизнул проколы языком, закрывая их. Он отстранился от Клер. Ее щеки пылали темным румянцем, она шумно дышала, приоткрыв рот и потрясенно глядя на него. Вид у нее был крайне несчастным. Таким же несчастным чувствовал себя и Андреас. Отныне все эмоции, что переживет Клер, он будет переживать как свои собственные.

— Андре, — прошептала Клер, поднимая руку и прикрывая следы укуса, — что ты натворил?

Он отступил, чувствуя смущение и стыд.

Клер принадлежала другому мужчине, не ему. Она отдала себя Роту, нравится это Райхену или нет. Она была связана с Ротом священными кровными узами, и Андреас осмелился посягнуть на них.

Взяв кровь Клер, он связал себя с нею навсегда.

Отныне он будет чувствовать ее постоянно и следовать за нею повсюду. Это сакральный дар, который Подруга по Крови преподносила представителю Рода. И он его взял — украл — из одного лишь низменного эгоистического побуждения.

— Клер, прости меня, — пробормотал Андреас. Изнемогая от желания обладать ею, он попятился к двери. — Пожалуйста, прости меня.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Андреас, подожди.

Он не стал ждать. Даже в глаза ей посмотреть не мог. Молниеносно развернулся — незаметное движение для человеческого глаза — толкнул дверь и вышел.

— Андре…

Он оглянулся через плечо — взгляд дикий, огненный, блеснули кончики огромных клыков. Клер до сих пор кожей ощущала их остроту. Живи она вечно, не смогла бы забыть шокирующей и возбуждающей боли этого укуса. Боли или наслаждения?

Обжигающее, волшебное, как чудо, наслаждение ощущать губы Андреаса, пьющие ее кровь.

Это стало проклятием для них обоих. И они оба знали об этом. Это было написано на искаженном лице Андреаса, отразилось в его огненных глазах, когда он на мгновение застыл в свете уличного фонаря.

Она не может ему принадлежать, — Клер пришлось напомнить себе об этом, но ноги непроизвольно несли ее к Андреасу. Пусть не любовью, но узами крови и клятвой она связана с другим мужчиной.

И Райхен почувствовал бурю ее эмоций, пережил как свою собственную. По законам Рода нарушение кровных уз считалось самым страшным прегрешением.

Когда Клер подбежала к двери, Андреас уже исчез в темноте ночи. Ощущение пустоты заставило ее осознать, что она не просто предала святость кровных уз, но совершила еще более тяжкий грех — связала себя кровными узами и клятвой с одним мужчиной, в то время как любила другого.

Тридцать лет назад ей едва исполнилось двадцать, она была молодой и наивной, ничего не знала о мире, тем более о существовании иной расы живых существ, скрывавшихся под покровом полночи и питавшихся кровью; они имели человеческий облик, но по сути сильно отличались от людей.

Она была студенткой, впервые оказалась за границей одна и вот в этом самом районе столкнулась с вампиром. От укуса ее спас его собрат, но совершенно не похожий на свирепого зверя, напавшего на нее из темноты, — высокий, светловолосый, с утонченными манерами. Его звали Вильгельм Рот.

Он привел ее в свой дом — как она потом узнала, такие дома назывались Темными Гаванями, — и предложил ей защиту на то время, пока она будет находиться в Гамбурге. Клер понравился Вильгельм Рот и его подруга Ильза — застенчивая молодая женщина со странным родимым пятнышком на щиколотке. У Клер было точно такое же, но на шее. За несколько недель, что она провела в доме Рота, Клер многое узнала о Роде, более того, влюбилась в одного из его представителей — Андреаса Райхена.

Вместе они провели четыре месяца, а потом Андреас вдруг исчез, оставив ее в полном смятении и депрессии. И снова Вильгельм Рот оказал ей поддержку. И так случилось, что вскоре Вильгельму потребовалась ее помощь, когда Ильза погибла в результате нападения отверженного. Уже тогда Клер понимала, что сострадание и любовь — это не одно и то же. Но, казалось, Вильгельма Рота не особенно смущало, что ее сердце все еще принадлежит Андреасу Райхену, когда он год спустя настоял, чтобы она стала его Подругой по Крови. Уже через неделю после того, как они связали себя кровными узами, Вильгельм перевез ее в загородный дом, а сам остался в Гамбурге.

Какую глупую… ужасную ошибку она совершила. Сейчас Клер отчетливо это поняла. Горький урок. Ее голова полнилась сомнениями о порядочности Вильгельма, а сердце вновь рвалось к Андреасу.

В этот момент у входа в офис, взвизгнув тормозами, остановился черный седан. Двое вооруженных агентов вылезли из машины и направили ей в лицо ослепительно-яркий свет фонарика.

— Фрау Рот? — удивился один из них. — Сработала сигнализация в офисе. С вами все в порядке?

Клер не осознавала, ответила она что-то или нет. Она находилась в прострации, — слишком много событий произошло за такой короткий промежуток времени.

— В здании есть еще кто-нибудь? — спросил второй агент.

— Вы здесь одна, фрау Рот? Как вам удалось спастись от сумасшедшего, который вторую ночь подряд все вокруг огнем выжигает?

УКлер не было для них ответа. Ей хотелось одного: бежать за исчезнувшим в темноте Андреасом. Но двое агентов — высокие, крепкие, вооруженные до зубов — оттеснили ее назад в офис и принялись быстро осматривать помещение.

— Больше вам не о чем беспокоиться, — заверил ее один. — Ночному кошмару конец. По распоряжению директора Рота мы выследим этого сумасшедшего и уничтожим на месте как бешеную собаку.

— Да, причин для беспокойства больше нет, — подхватил второй, улыбаясь, видимо, чтобы успокоить ее. — Скоро вы будете в безопасном месте и забудете все неприятности, которые произошли за последние две ночи, словно их никогда и не было.

Клер извинилась и прошла в ванную. Она сидела в темноте, сдерживаясь, чтобы не закричать.

В подземной лаборатории, надежно спрятанной в девственном лесу на юге Новой Англии, существо, не принадлежавшее этому времени, более того, чуждое планете Земля, оскалилось, демонстрируя огромные клыки, и сотрясло пространство душераздирающим ревом, огромное семифутовое тело, обнаженное, без единого волоска, густо покрывали волнообразные дермаглифы. Вид Древнего мог привести в ужас любого человека. Древний был заключен в клетку из ультрафиолетовых лучей, его пылавшие янтарным огнем глаза с узкими вертикальными щелками зрачков не выражали ничего, кроме желания убивать.

Наблюдая за Древним из обсервационной, находившейся высоко над клеткой, на безопасном расстоянии, Вильгельм Рот едва сдерживал бешенство, вызванное простым, но обрушившимся на него неожиданно фактом. Его Подруга по Крови изменила ему с Андреасом Райхеном. Он почувствовал это в тот самый момент, когда клыки Райхена впились ей в горло. Предательство ядовитой кислотой ощущалось на языке. Как заключенному в клетку Древнему, Роту хотелось взреветь от ярости и желания убить обоих. Но он вынужден был держать себя в руках.

Он чувствовал терзания Клер, ее смятение и отчаяние — все ее эмоции пульсировали в его крови. То, что она до сих пор испытывает чувства к Райхену, Рота не удивило. Все эти годы Клер старательно пыталась забыть своего возлюбленного, но ее воля была слабой, а кровь легко выдала истинные чувства. Рот знал, что Клер его не любит, но это его заботило мало — любовь, как нечто ненадежное, переменчивое, он никогда не принимал во внимание. Он ценил иное — амбиции и напористость, победу и обладание. Вот это он ценил по-настоящему.

А Клер… Клер жалкая неудачница.

— Уже двадцать один день Древний отказывается принимать пищу, — сказал стоявший рядом с Ротом вампир.

Драгош. Но он никогда и нигде не появлялся под своим настоящим именем, скрывался под разными вымышленными с того момента, как Рот влился в ряды сторонников планируемой им революции. Вернее, «эволюции», как Драгош ее называл, поскольку намеревался положить конец существованию Рода в безвестности, сделать вампиров правящей расой, доминирующей над людьми, И во главе этого нового миропорядка встанет сам Драгош и несколько его ближайших помощников.

— Такое длительное воздержание от пищи причиняет ему страдания, — продолжал Драгош, — но еще несколько дней голодания, и его физиологические функции снизятся до нужного нам уровня. Мы постоянно вводим ему седативные препараты, чтобы ускорить этот процесс, но, к сожалению, в случае с этим существом только время оказывается наиболее действенным методом. Не слишком ли я вас утомил своими разговорами, герр Рот?

Рот усилием воли прервал раздраженное блуждание мыслей и склонил голову в знак глубокого уважения к своему могущественному босу:

— Ни в коей мере, сир.

Вызвать неудовольствие Драгоша было равносильно самоубийству. Но сейчас, судя по его тону, он был доволен и исполнен энтузиазма.

— Вы начинаете меня беспокоить, герр Рот. Кажется, в последнее время ваши личные неприятности отвлекают ваше внимание от более важных дел.

Подавляя раздражение, Рот еще ниже склонил голову:

— Нет, сир, от этих дел меня ничто не может отвлечь.

Драгош знал, что две резиденции Рота — Темная Гавань в Гамбурге и загородный дом — уничтожены огнем, что его подруга подверглась нападению, но ему ничего не было известно о связи между подругой Рота и нападавшим.

У Рота была своя история с Райхеном. Она началась за несколько месяцев до того, как на их горизонте появилась Клер. Часто Рот спрашивал себя, понимает ли Райхен всю силу его ненависти и насколько далеко она может завести в желании заставить его страдать?

Сейчас обстоятельства не позволяли ему немедленно вернуться в Германию и расправиться с Райхеном, но он дал недвусмысленное распоряжение агентам уничтожить ублюдка незамедлительно, наверняка и как можно болезненнее.

Рот поднял голову и наткнулся на тяжелый взгляд босса.

— У вас нет причин для беспокойства, сир. Наша миссия представляет для меня абсолютный приоритет.

— Хорошо. — Драгош продолжал сверлить его пронзительным взглядом. — Будем считать, герр Рот, что это действительно так.

Внизу заключенный в клетку Древний издал новый душераздирающий рев. Драгош спокойно наблюдал, как существо, по крови его дед, рвет себя когтями и воет от боли.

— Больше вы мне не нужны сейчас, — не глядя на Рота, проворчал Драгош. — Жду от вас отчет сегодня вечером.

— Да, сир, — процедил Рот, растянув губы в напряженной улыбке.

Эта улыбка превратилась в презрительную ухмылш когда он выходил из смотровой комнаты, чтобы заняться делами Драгоша. В этот момент в кармане зазвонил мобильный. Рот едва сдержался, чтобы не раздавить его в кулаке.

— Слушаю! — рявкнул он в трубку.

Кровь кипела от ярости, когда он слушал донесение агента из Гамбурга: его кровная пара под их защитой и в полной безопасности.

— Она одна?

— Да, директор Рот. Каким-то чудесным образом она совершенно не пострадала. Она с нами в вашем офисе в Шпайхерштате.

— Отлично. — Рот зашел в кладовую, где никого не было, и плотно закрыл за собой дверь. — Дайте мне ее, хочу сказать ей пару слов.

Клер хотелось притвориться, что она не слышит стук в дверь ванной, но не могла прятаться здесь вечно. Особенно если звонит Вильгельм, чтобы поговорить с ней, — в том, что это он, она не сомневалась.

— Фрау Рот, — раздался за дверью голос агента, — с вами все в порядке?

Клер поднялась с пола, подошла к двери и открыла ее. Не успела она выйти, как агент сунул ей в руку трубку телефона. Она медленно поднесла ее к уху.

Как только она услышала тяжелое дыхание Вильгельма, поняла: он готов обрушить на нее все свое бешенство. Она не стала этого ждать.

— Ты обманывал меня, — вместо приветствия сказала в трубку Клер. — Во многом обманывал, не так ли?

— Что ты несешь?! — рявкнул Рот.

— Агенты, которые по твоему распоряжению вечером прибыли в наш дом, не собирались арестовывать Андреаса. Это был отряд ликвидаторов.

— Андреас Райхен представляет серьезную угрозу, — холодно отчеканил Рот. — Я думал лишь о твоей безопасности.

— Неужели? — Ее голос взлетел на достаточную высоту, чтобы привлечь недоуменно-встревоженные взгляды агентов. — Именно поэтому ты настаивал, чтобы я осталась с ним в доме одна? Практически бросил меня на произвол судьбы, оставил на его милость.

Смех, низкий и трескучий, царапнул Клер по нервам.

— Честно говоря, не вижу повода для твоего недовольства, дорогая. Кажется, благодаря своей нежной шее ты вышла из затруднительного положения невредимой.

Клер резко мотнула головой, словно освобождаясь от навязываемого ей чувства вины. Разговор с Вильгельмом вызывал у нее не страх и стыд, а отвращение и злость.

— А что ты мне скажешь о девушке из «Афродиты»? Она тоже ушла от тебя невредимой?

В трубке повисло зловещее молчание, и Клер получила возможность на одном дыхании беспрепятственно выложить все.

— Вильгельм, что тебе известно о нападении на Темную Гавань Андреаса? Ты имеешь к этому какое-то отношение? — Клер чуть не задохнулась, задавая ему такие чудовищные вопросы. — Это ты отдал приказ и направил в его дом миньона с отрядом ликвидаторов, чтобы всех уничтожить? Ты действительно хладнокровный убийца, как называет тебя Андреас?

— Бога ради, Клер, ты только послушай себя. Это похоже на параноидальный бред.

— Разве? — Она уловила в голосе Вильгельма некоторую неуверенность, физически ощутила, с какой интенсивностью заработал его мозг, просчитывая допущенные им ошибки и способы их исправления. — Чтоу вас произошло с Андреасом? Он угрожал каким-то образом обличить тебя? Или это личное… связанное с прошлым?

— На прошлое мне плевать, — сухо произнес Рот. — Но я не могу оставаться равнодушным к тому, что произошло сегодня. И это сугубо личное. Кем бы я был, если бы позволил ему спокойно уйти после того, как он осквернил сакральность кровных уз, которые нас с тобой связывают? Закон Рода дает мне право защищать твою честь.

«О господи. Но он прав».

Огненно-кровавые расправы Андреаса — серьезное преступление, но, попробовав ее кровь, он подписал себе смертный приговор.

Клер тяжело сглотнула:

— Вильгельм, ведь ты никогда меня не любил. Зачем же ты выбрал меня в Подруги по Крови? Почему тебя так волнует то, что происходит со мной сейчас, если я никогда не была частью твоей жизни? Наша кровная связь была лишь фарсом…

— Клер, ты ищешь оправдания своему поступку? Но факт остается фактом: ты моя Подруга по Крови. Знай, как только я доберусь до Андреаса Райхена, он заплатит сполна.

Клер услышала в его голосе угрозу, а резкость, с которой Вильгельм ее перебил, сомнений не оставляла: рассчитывать на его милость — иллюзия. И хотя трусость была ей несвойственна, мысль, что Вильгельм будет преследовать Андреаса, пока не убьет, заставила ее сердце сжаться.

— Вильгельм, пожалуйста…

— Клер, не надо меня умолять. Только не за него, — злобно прорычал Рот. — Передай трубку агенту. Сейчас ты поедешь с ними в офис агентства и поможешь им выследить этого… зверя.

— Вильгельм, нет…

— Черт возьми, я же сказал — передай трубку агенту!

Разъяренный вопль Рота разнесся эхом по офису и заставил агентов резко повернуться в сторону Клер. Один из них подошел и забрал у нее трубку. Он приложил ее к уху на короткое мгновение, после чего кивнул напарнику и велел ему не отпускать Клер от себя ни на шаг.

Сердце женщины екнуло, когда агент завершил разговор и посмотрел на нее. Она увидела в его глазах смущение и даже сочувствие; он направился к ней твердой походкой солдата, привыкшего выходить из затруднительных положений.

— Сейчас вы должны поехать с нами, — вежливо, но твердо сказал он. — У нас приказ, фрау Рот, простите.

— Нет! — в панике отпрянула Клер. — Я с вами никуда не поеду. Уберите от меня руки!

С суровым лицом подошел второй агент:

— Давайте не будем создавать проблем.

Клер вырвала руку из цепкого захвата, попятилась, готовая рвануться к двери. Такого шанса ей не дали. В одно мгновение агент встал в дверном проеме, второй — у нее за спиной. Она почувствовала, как что-то твердое и холодное толкнуло ее в поясницу. Электрошокер обжег болью, ноги подломились, с криком она рухнула на пол.

— Неси ее, — услышала она голос одного из агентов. — Я дверцу открою.

Клер почувствовала, как сильные руки подняли и поставили ее на ноги, услышала, как открылась входная дверь; потянуло холодом. Раздалось ворчание, а потом странный звук, словно кто-то поперхнулся.

Державший ее агент, посмотрев на дверь, отпустил ее и выругался:

— Мать твою!

Клер повернула голову к двери и вскрикнула:

— Андреас!

«Пришел за мной».

Он заполнил собой весь дверной проем, глаза полыхали огнем, огромные клыки зловеще поблескивали. У его ног в луже крови, с железным прутом в горле лежал труп агента, ударившего ее шокером. Не успел стоявший с ней рядом агент выхватить оружие, как Андреас застрелил его из пистолета его напарника — молниеносно, с точностью снайпера.

В следующее мгновение Райхен возник перед ней, будто ничего иного в мире больше не существовало.

— Клер… господи, — хрипло произнес он. Такого мрачного лица Клер никогда у него не видела. Он скользнул ладонями по ее щекам, затем ощупал ее всю, словно проверяя, цела ли. Она чувствовала, как дрожат его руки. На мгновение в голове промелькнула отчаянная мысль — хрупкая надежда, — что он ее снова поцелует. — Ты не ранена?

Клер покачала головой, ноги все еще были ватными, и она держалась на них неуверенно, пока Андреас не обнял ее за плечи, осторожно направляя к двери мимо окровавленных трупов.

— В городе оставаться опасно, — произнесла Клер. Я только что разговаривала с Вильгельмом. Он знает, что я с тобой. Знает, что сегодня ночью ты пил мою кровь.

Андреас скривил губы, что-то темное мелькнуло в его глазах. Возможно, раскаяние? Или сожаление?

— Думаю, он теперь будет охотиться за нами обоими, — закончила Клер.

Андреас посмотрел на нее долгим пристальным взглядом. Затем коротко кивнул:

— Ты пойдешь со мной. Что бы, ни случилось, я позабочусь о твоей безопасности.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Андреас забрал у мертвых агентов оружие, ключи мобильники и наличные, махнул Клер, призывая следовать за ним к машине, припаркованной у обочины.

— Куда мы поедем? — спросила Клер, когда машина сорвалась с места. — Очень скоро Вильгельм все агентство поставит на ноги.

Андреас мрачно кивнул:

— Нам нельзя оставаться в Гамбурге. Думаю, разумнее покинуть Германию порознь.

— И куда дальше? У него связи по всей Европа В любой Темной Гавани или агентстве найдется кто-то, кто при первой же возможности сообщит ему о нас.

— В Ордене у него связей нет. Периферийным зрением Андреас заметил удивление на лице Клер.

— Орден? Насколько я слышала, их двери закрыты для посторонних. С какой стати группа опасных головорезов будет помогать нам?

Андреас не стал разубеждать ее. Такое мнение об Ордене было несправедливым, но широко распространенным среди населения Темных Гаваней. Посмотрев на Клер краем глаза, он сказал:

— Уже год я сотрудничаю с Луканом, Тиганом и другими воинами. В ту ночь, когда моя Темная Гавань в Берлине подверглась атаке, я отсутствовал по делам Ордена. Мы тогда собирали информацию об убийствах G1 и кровавых клубах на территории Европы.

— Ты и Орден… ты работаешь на Орден? — Клер замолчала и с удивлением смотрела на него, пока он делал поворот, выезжая на оживленный бульвар, ведущий за пределы Гамбурга. — Господи, Андре, я так многого о тебе не знаю. Ты стал совсем другим.

«Не совсем», — подумал Андреас, мгновенно вспомнив, какими знакомыми и родными были для него ее тело и губы после стольких лет разлуки. Ему страстно хотелось, чтобы она принадлежала ему, хотелось защищать ее точно так же, как и тридцать лет назад. Время ничего не изменило, но это не давало ему повода для радости.

Андреасу было крайне важно — он ощущал это как физическую необходимость, — чтобы Клер сейчас находилась рядом с ним. Он знал, что в целом она не пострадала от рук агентов, но то, что ее ударили электрошокером, приводило его в ярость. Ее страх и боль все еще пульсировали в его крови.

С сегодняшней ночи он действительно изменился — отныне он соединен с Клер кровью, взятой у нее силой. Мало того что Клер осуждает его за это, так он еще и сам будет до конца жизни нести груз вины за свой поступок. И особенно тяжело станет, когда он уничтожит Вильгельма Рота и оставит Клер вдовой.

Эго своекорыстно подсказывало Андреасу: смерть Рота ему весьма кстати — Клер станет свободной и получит право выбрать для себя новую пару. Вполне возможно — его. Но, несмотря на то что он уже связан с ней кровью, Клер заслуживала большего, чем он может ей дать.

— Есть хочешь? — спросил Андреас, желая отвлечься от мыслей о том, как много неприятностей он принес ей в жизни, особенно за последние две ночи. — Ты, наверное, целый день ничего не ела и сейчас умираешь с голоду.

Клер неопределенно пожала плечами:

— Думаю, сейчас не время останавливаться и…

— Тебе нужно подкрепиться, — твердо произнес Андреас, — поэтому мы остановимся.

Клер, как Подруге по Крови, отличное здоровье и способность не стареть обеспечивали регулярные порции крови ее партнера, но ее тело тем не менее нуждалось в обычной человеческой пище. Андреасу легче было рискнуть остановиться и купить Клер бутерброд, нежели думать о том, что не он, а ненавистный Вильгельм Рот — ее законный партнер — имеет право питать Клер своей кровью. Андреасу хотелось знать, как давно он это делал. Вероятно, недавно, судя по тому, какой молодой и здоровой выглядела Клер. Как давно они занимались любовью? И любит ли она его?

Вопросы жгли язык, но Андреас их не задавал — не хотел услышать то, что не хотел слышать. Он не желал знать подробности. Клер ему не принадлежала, и разумнее было бы все мысли о ней изгнать из головы и сосредоточиться на своей миссии — мести за невинные души, погубленные Ротом. Если не отомстит — он полное ничтожество.

Некоторое время Андреас вел машину молча, стараясь не замечать то малое расстояние, что отделяло его от Клер. Слава богу, хотя бы пирокинетическая сила не выплеснулась в офисе Рота. Вероятно, благодаря крови Клер, которая сейчас пульсировала в его венах. Удалившись от офиса на несколько кварталов и вдруг почувствовав ее страх и боль, он ощутил, как огонь проснулся и судорожными толчками напомнил о себе, угрожая развернуться смертоносной волной. Но когда он встал лицом к лицу с агентами, каким-то образом ему удалось сдержаться.

С большим трудом, но сдержаться.

Как бы он ни уверял Клер, что обеспечит ее безопасность, Андреас понимал, что живущая в нем разрушительная сила представляет для нее реальную опасность. Чем чаще он пользовался этой силой, тем меньше у него оставалось возможностей ее контролировать. Он не знал, сколько времени пройдет, прежде чем он полностью утратит над ней власть.

Райхена не заботило, что в результате станет с ним, но если огонь, разрывая все оковы, вырвется в тот момент, когда Клер будет рядом…Андреас в тусклом свете салона покосился на нее: Клер опустила голову и тонкими изящными пальцами пианистки старалась разгладить и спрятать зацепку на своем свитере. Мягкий поток воздуха из кондиционера развевал черные распущенные волосы.

— Чего он боится? — тихо спросила Клер и, слегка сдвинув брови, посмотрела на Андреаса. — Какую тайну Вильгельм прячет от тебя?

Андреас покачал головой:

— Не знаю, и, честно говоря, сейчас меня это не особенно заботит. У меня нет желания выяснять причины по которой он сделал то, что сделал. Какой бы она ни была, Рот должен заплатить за это.

Клер развернулась к нему, ее карие глаза блестели, она смотрела на него пристально, с некоторой долей подозрения:

— Андреас, он тебя боится. И ты испугал его не тем, что совершил за эти две ночи, ты испугал его раньше. Что заставило его пойти на столь радикальный шаг и отдать приказ уничтожить твою Темную Гавань?

— Полагаю, ему не понравилось, что я проявил интерес к его делам. И он решил сделать мне строгое предупреждение.

Клер мрачно кивнула:

— Но что же он хочет спрятать от тебя? Я не верю, что это как-то связано с пропавшей девушкой из клуба. Непохоже, что он таким образом пытается скрыть некоторые подробности своей личной жизни.

— Теперь ты веришь мне? — спросил Андреас.

Клер снова пристально посмотрела на него:

— Не хочу верить, но после разговора с Вильгельмом… мне легче поверить тебе, нежели ему. Андре, ты сильно напугал его. Он до сих пор боится, что ты можешь что-то узнать или каким-то образом помешать ему. Что или кого он так ревностно оберегает?

От этих слов у Андреаса неприятно засосало под ложечкой. Он никогда не задавался вопросом, почему Рот нанес ему удар. Полагал, что причина кроется в давно возникшей между ними неприязни, которая вспыхнула с новой силой, когда он так неосмотрительно позволил Хелен в поисках пропавшей девушки подойти слишком близко к Роту. Об истинных причинах, вызвавших трагедию, он, охваченный горем и яростью, думать просто не мог.

Горе и ярость ослепили его. Жажда мести поглотила. Он не мог остановиться и подумать о том, что в такой простой и ясной форме услышал от Клер.

Рот причастен к некой тайне, которую должен скрывать. Тайне более значительной, нежели все его своекорыстные политические игры и преступления, совершенные под прикрытием Агентства безопасности. Он скрывает нечто фундаментальное и грандиозное, ради чего можно без колебания уничтожить десяток жизней. И даже больше.

Андреас молча смотрел на темную ленту дороги, и в голове, обдав леденящим холодом, возникло имя — Драгош.

Неужели эти два негодяя связаны между собой? А он, сам того не ведая, слишком близко подобрался к их тайному союзу?

Как жаль, что он не подумал об этом раньше. Нужно как можно быстрее позвонить в Бостон и поделиться подозрениями с воинами Ордена. Андреас сильнее вдавил педаль газа. В голове неслись мысли, черные, как быстро сменяющийся пейзаж за окном автомобиля. Они уже выехали из города.

Андреас заметил интернет-кафе, свернул с трассы, молясь только об одном: чтобы все его предположения и догадки о сотрудничестве Рота с Драгошем не подтвердились.

А что, если интуиция его не подвела?

Черт!

В таком случае приговорен не только он, но и Клер.

Они зашли в кафе, Андреас выбрал самый дальний столик. На несколько евро, что он извлек из кармана убитого агента, Райхен купил Клер тарелку супа и сэндвич, а себе — час работы за компьютером.

Пока Клер ела, он зашел на секретный сайт Ордена, предназначенный для экстренной связи, — черная страница, только мигает диалоговое окно ввода пароля. Андреас ввел код доступа и пароль, которые несколько месяцев назад получил от Гидеона, когда начал сотрудничать с Орденом. Нажал «enter» и стал ждать, глядя на совершенно черный экран, с которого исчезло окно ввода, не вполне уверенный, что код и пароль остались неизменными.

— Что ты делаешь? — спросила, придвигаясь к нему, Клер.

Андреас покачал головой, полагая, что воины внесли его в список погибших, когда три месяца назад его Темную Гавань поглотил огонь и с тех пор он больше не выходил с ними на связь.

— Пытаюсь через этот сайт установить контакт с бункером Ордена. Сайт полностью закодирован и находится под постоянным мониторингом Ордена. Как только мой идентификационный код пройдет проверку, мы получим ответ от Гидеона.

Не успел Андреас договорить, как на экране вновь появилось окно ввода, где запрашивался предпочитаемый способ связи. Андреас ввел номер одного из мобильных телефонов агентов, добавив, что телефон незаконно позаимствован и конфиденциальность не гарантирует.

Ответ от Гидеона последовал мгновенно: «Принято. Не проблема. Звоню по закодированной линии прямо сейчас».

Телефон зазвонил.

Андреас назвал в трубку свое имя, а за ним набор слов, соответствовавших зашифрованному коду. Компьютеризированный голос ответил: «Тождество установлено».

— Рад твоему появлению. Только благодаря моей лени твой код все еще не удален из системы, — раздался в трубке радостный голос Гидеона. — Здравствуй, друг мой Райхен. По сведениям, полученным нами из Германии, ты считаешься погибшим. Но я вижу, ты сейчас в Гамбурге. Что с тобой случилось? И что вообще у вас там происходит?

Андреас кратко изложил события последних месяцев, начиная с уничтожения по распоряжению Вильгельма Рота его Темной Гавани и последовавшего за этим планомерного истребления всех причастных к этому лиц.

Он сообщил, что агенты идут по его следу и ситуация дополнительно осложняется тем, что с ним Клер, не стал утаивать и то, что сделал с ней в офисе Рота.

— Господи, Андреас, — ужаснулся Гидеон, — у нее же есть кровный партнер. И ты отлично знаешь, что он вправе убить тебя за такое преступление. Черт возьми, он может продемонстрировать твою отсеченную голову всем главам Темных Гаваней, и ни один из них не осудит его за это.

— Да, знаю. — Андреас не мог отвести взгляда от Клер, понимая, как его вторжение в ее жизнь все перевернуло за две короткие ночи. — Меня не особенно заботит то, что Рот может сделать со мной. Сейчас защита нужна Клер. Рот, мягко говоря, расстроен, и я не хочу, чтобы его ярость обрушилась на ее голову. По его приказу сегодня ночью агенты уже пытались взять ее под стражу. Один из них успел парализовать ее электрошокером до того, как я его уничтожил.

Гидеон резко выдохнул:

— Этот Рот приличный засранец.

— Да, порядочная дрянь, — подтвердил Андреас. — И вот еще что. У меня есть основания подозревать, что он не просто занимается грязными политическими интригами и незаконными коммерческими сделками, а втянут в куда более гнусное дело. Вполне возможно, связан с Драгошем.

— Вот черт… И у тебя есть доказательства? Или это только предположения?

— Пока только предположения. Но нисколько не удивлюсь, если они подтвердятся.

— Хорошо. — В трубке послышался характерный звук — Гидеон в бешеном ритме стучал по клавишам. — Но перво-наперво вас обоих нужно вывезти из Гамбурга. И я уже этим занимаюсь, но, к сожалению, самолет будет в Европе только завтра ночью. Вам есть где переждать день?

Андреас на секунду задумался, перебирая возможные варианты:

— Боюсь, что нет. У Рота слишком большие связи и длинные руки, он может и людей задействовать. Даже не знаю, на кого можно положиться.

— Понятно. Тогда вот что. В Дании у нас для вас есть надежное укрытие. На поезде туда ехать всего три часа. Вы сможете самостоятельно добраться?

— Доберемся, — твердо ответил Андреас. Рана в плече практически затянулась, и он снова был в форме. И если потребуется преодолеть весь путь пешком с Клер на руках, он это сделает.

И снова в трубке застучали клавиши.

— Я уже отправляю сообщение нашему контакту в Дании, — сообщил Гидеон. — Пара минут, и нам ответят.

— Гидеон, не знаю, как тебя и благодарить, — сказал Андреас.

— Расслабься, не стоит. Ты не раз выручал нас. Теперь пришла наша очередь тебе помочь, только и всего. — Гидеон на мгновение замолчал, затем тихо рассмеялся. — О, получил ответ из Дании. Вас встретят на вокзале в Варде. Это будет высокая стройная блондинка с маленьким сыном на руках. Ее зовут Даника.

Андреас выслушал Гидеона и кивнул Клер.

— Хорошо. Мы уже едем.

Драгош дернулся и проснулся. На лбу выступил холодный пот. Ему снился кошмар. Он сел на кровати и огляделся. Вздохнул с облегчением — знакомый интерьер его роскошного и надежного убежища. Он все еще хозяин тайного подземного владения, построенного им более сотни лет назад под гранитными глыбами в штате Коннектикут.

Кошмар был лишь сном.

В реальности ничего этого нет.

И никогда не будет, в этом он уверен. Но с того самого дня, когда в глазах девочки он увидел свой крах, его мучили кошмары. Он никак не мог стереть из памяти угнетающую картину: вместо его технически совершенной лаборатории — дымящиеся руины, вместо дорогостоящего оборудования — разбитый, покореженный хлам… а клетка из ультрафиолетового излучения пуста — содержавшееся в ней существо, его секретное оружие, исчезло.

Но самым удручающим в этом видении был он сам — избитый, на коленях молящий о пощаде.

— Никогда, — злобно прорычал Драгош, словно одной лишь своей яростью мог уничтожить предсказания дьявольской прорицательницы.

Он встал, накинул на себя роскошный шелковый халат и прошел в смежный со спальней кабинет. На антикварном письменном столе, некогда принадлежавшем императору из расы людей, стоял большой сенсорный экран компьютера. Драгош пробежал пальцами по гладкой поверхности — появилось изображение лаборатории.

— Уф, — облегченно выдохнул он. — Все на месте.

Чувствительные глаза вампира мгновенно отреагировали на ультрафиолетовое излучение, исходившее от решетки из узких вертикальных панелей. Драгош, не обращая внимания на жжение в глазах, впился взглядом в полуголодное существо в клетке — инопланетное чудовище, бывшее его предком, родным дедом. Родственная связь не имела для него никакого значения, интересовала только уникальная мощь этого существа, заключавшаяся в особенностях его клеток крови и ДНК. Эта мощь была незаменимым инструментом в достижении цели, к которой Драгош стремился.

После десятилетий кропотливого труда, после столетий, в течение которых он вынужден был прятаться и терпеливо ждать момента, чтобы перейти к решительным действиям, Драгош нутром чувствовал — час его торжества близок, всеми фибрами, кожей он ощущал его обжигающий, упоительный экстаз.

Он будет последним идиотом, если позволит Ордену помешать ему взять ту власть, которая принадлежит ему по праву.

И он уже предпринял шаги, исключающие саму возможность исполнения дьявольского пророчества. Работа идет: вложены огромные средства, разработан многоступенчатый план мероприятий для сохранения накопленного им ударного потенциала. Он не намерен сидеть и беспомощно смотреть, как воины разрушают созданный им фундамент грандиозных перемен.

Орден — проблема, которая ему не нужна, особенно сейчас, когда победа уже маячит на горизонте. Прошлым летом Орден объявил ему войну, когда своим вторжением прервал их тайное собрание в окрестностях Монреаля и заставил его вместе с ближайшими соратниками, высокопоставленными членами Рода, спасаться бегством. Это был вопиющий удар по его авторитету, не говоря уже о том, сколько драгоценного времени он из-за этого потерял. И он заставит воинов за это заплатить.

Но у Драгоша была еще одна проблема, помимо Ордена.

Он запустил программу телеконференции и набрал номер апартаментов Вильгельма Рота, находившихся в дальнем конце его цитадели. Разумеется, жесткий и циничный директор Агентства безопасности Гамбурга не привык находиться в положении подчиненного, и Драгош не без удовольствия отметил, что звонок в столь ранний утренний час вызовет у него зубовный скрежет. К чести немца, тот ответил мгновенно. Организованность и точность ему никогда не изменяли. Это, как и непомерные амбиции Рота, импонировало Драгошу.

— Сир, — на экране возникло лицо немца, — чем могу служить?

— Представьте отчет, — холодно глядя на него, потребовал Драгош.

Рот кашлянул, избавляясь от сонной хрипотцы.

— Все организовано в соответствии с планом. Вчера вечером был нанесен первый удар. Ответ не заставит себя долго ждать.

Драгош довольно заворчал:

— А что по второму делу?

Последовало секундное замешательство, но и только. Драгош гадал, знает ли Рот, что в данный момент честность — это единственный для него шанс остаться в живых? Рот снова кашлянул и сказал:

— Я решаю, сир, свою личную проблему… э-э… ситуацию, сложившуюся в Гамбурге.

— Да, — процедил Драгош, давая понять, что он желает подробностей. Из Европы ему сообщили, что две Резиденции Рота в Германии уничтожены. Также ему сообщили, что его Подруга по Крови пропала. В частном офисе Рота в Гамбурге убиты двое агентов, а она насильно или обманом увезена в неизвестном направлении вампиром, у которого с Ротом какие-то свои давние счеты.

Этот вампир, по слухам, связан с Орденом.

У Драгоша от злости темнело в глазах, он представлял, каких неприятностей это может ему стоить.

— Что вы намерены предпринять, герр Рот?

— Все будет улажено, сир.

— Разумеется, — прошипел Драгош. — Надеюсь, мне не надо напоминать вам, что теперь женщина представляет для нас ненужную помеху. Она в руках врага и в любую минуту может быть использована в качестве оружия против вас. И против меня.

C экрана Рот пристально, прищурившись, смотрел на него:

— Она не имеет ни малейшего представления о том, где я нахожусь. Я никогда не доверял ей важных сведений. Она четко знает свое место и моих дел не касается.

— Как думаете, сколько времени потребуется вашим врагам, чтобы найти вас через кровную связь с ней? — спросил Драгош. — Если они с ее помощью найдут вас, то найдут и меня.

— Этого не случится, сир.

— Я жду кардинального решения этого вопроса, — сказал Драгош, четко понимая, какие требования он предъявляет Роту. — Вы готовы к этому, герр Рот?

Рот холодно улыбнулся:

— Считайте, что этот вопрос уже решен, сир.

Драгош кивнул:

— Хорошо. Имейте в виду, пока женщина жива, у вас шаткое положение в нашем деле. Отправляйтесь в Бостон, можете вернуться только тогда, когда убедите меня, что проблемы больше не существует. Отправляйтесь с заходом солнца, герр Рот.

Немец почтительно склонил голову:

— Будет исполнено, сир. Благодарю за доверие.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Несколько часов потребовалось Андреасу и Клер, чтобы от интернет-кафе добраться до Варды. Там их встретила красивая блондинка по имени Даника. Она довезла их до небольшой деревушки, где находилась Темная Гавань, предоставленная Орденом, приняла с теплотой и радушием, как родных, никаких неудобных вопросов не задавала.

— Дом небольшой, но, надеюсь, стесненно вы себя здесь чувствовать не будете, — сказала Даника, когда они вошли в кухню, милую и уютную. — Есть только одна свободная спальня с ванной комнатой, и она в вашем распоряжении.

Дом, в котором вместе с еще одной парой жила Даника, был маленьким по стандартам Темных Гаваней. Обычно вампиры селились в больших особняках или загородных поместьях, иногда, как запасной вариант, использовались высотные дома. Они жили небольшими коммунами, численностью около дюжины, помогали и заботились друг о друге, хотя не всегда при этом являлись кровными родственниками.

Данику отличали скромность и стремление к уединенности. И еще у нее был маленький сынишка — в мать: светловолосый и белокожий, но его отец по всем признакам был представителем Рода. О нем Даника не обмолвилась ни словом. Женщину окутывал флер некой тайны и глубоко затаенной печали, которая наполняла ее глаза, особенно в те моменты, когда она смотрела на малыша.

Как, например, сейчас, когда маленький Коннор, сидя у Даники на руках, потянулся к Андреасу. Его голубые глаза, живые, широко распахнутые, загорелись любопытством при виде сурового мужчины.

— Простите, — сказала Даника, — это ваши дермаглифы привлекли его внимание. С недавнего времени Коннор стал проявлять к ним повышенный интерес.

Андреас заворчал и кивнул малышу.

— Узнает своих. Смышленый мальчик.

Даника широко улыбнулась:

— Да, он сообразительный.

Клер с удивлением наблюдала, как Андреас, к неописуемому восторгу Коннора, подтянул рукава вверху обнажая дермаглифы. Малыш ладошками похлопал по его мускулистым рукам и громко выразил свое восхищение:

— Па, па, па!

— О! — на белоснежных щеках Даники вспыхнул румянец. — Милый, это не твой папа. Господи, простите… Так неловко.

Клер, а за ней и Андреас рассмеялись.

— Все в порядке, — заверил Данику Райхен. — Меня и не так называли, куда пострашнее.

Даника улыбнулась, но ее глаза вновь наполнился печалью.

— Конлан, отец Коннора, был воином Ордена. Он погиб при патрулировании Бостона до рождения сына.

— Мне очень жаль, — тихо произнесла Клер, чувствуя, насколько хозяйка все еще остро переживает боль утраты. Трагедия произошла недавно, если судить по тому, что мальчику едва исполнилось два года.

Даника печально пожала плечами и тяжело вздохнула:

— После гибели Конлана я уехала на его историческую родину, в Шотландию, там Коннор и появился на свет. Я думала, что смогу остаться там навсегда и воспитывать сына на земле, которую Конлан так сильно любил. Но в Шотландии, где все напоминало о Конлане, тоска по нему сделалась невыносимой. И в прошлом году я вернулась в Данию.

Андреас погладил Коннора по светловолосой головке.

— Даника, какую бы страну ты ни выбрала, думаю, Конлан одобрил бы твое решение.

— Спасибо за поддержку.

Даника смущенно и благодарно улыбнулась. Клер заметила мелькнувшую в ее глазах нежность. И Андреас немного расслабился и смягчился, когда взял мальчика на руки, позволяя ему получше рассмотреть такие для него притягательные дермаглифы. Клер увидела в нем того Андреаса, которого она знала тридцать лет назад, — беззаботного, харизматичного, навсегда пленившего ее сердце.

До этой минуты ей казалось, что разрушительный хаос, который он принес с собой, неожиданно ворвавшись в ее жизнь две ночи назад, безвозвратно уничтожил в нем прежнего Андреаса, того, кем она восхищалась и кого любила. Ей казалось, что огонь, уничтоживший его дом и семью, выжег в нем все человеческое, оставил лишь всепоглощающую жажду мести.

Когда-то ей точно так же казалось, что Андреас недостаточно серьезно относится к жизни и… к ней. Он был таким неуловимым, ускользающим, и это пугало ее. Она боялась, что он никогда не удовлетворится одной женщиной. И потом, когда они расстались, словно в подтверждение ее опасений, она слышала о его многочисленных романах и любовных связях.

Клер знала, что он никогда не выберет себе Подругу по Крови, не обзаведется сыновьями, не осядет. И все эти годы втайне радовалась, что он так ни с кем и не связал себя кровными узами. Но сыновья не родились и в ее союзе с Вильгельмом, лишенном любви. Сейчас, узнав о его коварстве и жестокости, Клер готова была благодарить Небеса за это.

По тону, каким Андреас разговаривал с Даникой, по тому, как он обращался с ее сыном, Клер видела, что, несмотря на производимое впечатление ветреного мужчины, он мог бы составить прекрасную пару любой женщине. Клер не понимала, почему они так безрассудно упустили уйму времени, совершили столько ошибок и промахов, воздвигли между собой столько препятствий.

Она не знала, сколько времени потребуется, чтобы забыть это опасное путешествие, в котором они оказались вместе, его волнующее присутствие и магнетическое притяжение.

Как она будет жить дальше после того, что узнала о Вильгельме, как с новой силой вспыхнуло влечение к Андреасу?

— Господи, не могу поверить, что скоро рассвет, — сказала Даника. Ее мелодичный голос прервал грустные мысли Клер. — Вы, должно быть, страшно устали. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату.

Клер кивнула, испытывая неловкость оттого, что ее чувства и мысли, вероятно, отразились на лице, потому что Даника посмотрела на нее с нежностью и сочувствием. Клер мгновенно прикрылась маской непроницаемой безмятежности — искусство, которым она овладела за годы жизни с Вильгельмом.

— Я просто мечтаю о горячей ванне, — сказала Клер и почувствовала на себе пристальный взгляд Андреаса, хотя выразила естественное и вполне обоснованное желание.

— Ну конечно же, — откликнулась Даника и посмотрела на Райхена, который все еще держал на руках мальчика. — Ты не мог бы побыть с Коннором, пока я отведу Клер наверх?

— Без проблем, — заверил ее Андреас, продолжая сверлить Клер взглядом, от которого у нее кровь застучала в висках. — Занимайтесь своими делами, а мы тут с парнем сами справимся.

Выходя вслед за Даникой из кухни и поднимаясь по лестнице на второй этаж, Клер спиной продолжала чувствовать взгляд Андреаса, вызывавший у нее томительную негу.

— Здесь ванная комната, — указала Даника на открытую дверь. — В этой части дома никто не живет, считайте, что она ваша. Спальня в конце коридора.

Клер не смогла сдержать вздох удовольствия, когда вошла в просторную комнату: деревянный пол золотистого цвета, добротная мебель темно-вишневого дерева, в центре — большая кровать, застеленная стеганым лоскутным покрывалом. Она уже не помнила, когда в последний раз была в жилище, где было бы так по-домашнему просто и уютно.

— Я приготовила тебе ночную рубашку, а полотенца в ванной. Надеюсь, тебе будет комфортно.

— Здесь просто чудесно, — сказала Клер. Она подошла к кровати и погладила мягкое покрывало изысканной ручной работы в скандинавских традициях — в сине-зеленых, серых и кремовых тонах. — Напоминает мне мой дом в Род-Айленде.

Даника улыбнулась:

— Так ты американка? — Она подошла к высокому гардеробу и открыла дверцу. — Никогда бы не догадалась, ты говоришь без акцента, как урожденная немка.

— Я давно живу в Европе. В юности приехала учиться музыке. — Клер помогла Данике вытащить из гардероба две подушки и свернутое шерстяное одеяло. — Я была тогда идеалисткой, как большинство молодых людей, и разрывалась между любовью к музыке и желанием совершить в жизни нечто значительное, ну, например спасти мир.

— Сомневаюсь, что мир можно спасти, — серьезно сказала Данника, посмотрев на Клер большими голубыми глазами. — Повсюду столько зла и несчастий. Гибнут лучшие, чья вина лишь в том, что они выполняют свой долг и верно служат на благо других.

Клер кивнула:

— Мои родители были такими людьми. Мама покинула благополучный дом в Новой Англии и уехала в одну из маленьких африканских стран, чтобы помогать с поставками чистой воды и медикаментов. Там она встретила моего будущего отца — молодого доктора из Зимбабве. Они влюбились друг в друга практически с первого взгляда, но в то время белой женщине и черно-кожему мужчине из Африки заключить брак было весьма сложно. Когда мама забеременела, ей пришлось вернуться в Штаты, где я и родилась. А отец остался в Африке, он продолжал работать и ждал, когда мы к нему к вернемся. Через несколько месяцев там начались беспорядки. Мама не могла смириться с тем, что деревня, которую они постепенно, прилагая массу сил, строили, будет разрушена. Она уехала в Африку, а через месяц оба погибли. Их расстреляли повстанцы.

— Боже мой, Клер. — Даника обняла ее. — Какое горе. Мне так жаль.

Уже давно Клер не вспоминала о гибели родителей, Которых знала только по фотографиям и рассказам бабушки с дедушкой, воспитавших ее — сироту, непохожую на других детей, но по праву рождения принадлежавшую к элите Ньюпорта. Сейчас никого из ее родственников уже не было в живых. Их дом в Ныопорте оставался в ее собственности, за ним и участком присматривали, но сама Клер не была там почти двадцать лет. И вдруг она почувствовала ностальгию, ей захотелось оказаться дома. По-настоящему дома.

Даника разжала объятия и отпустила ее, переводя разговор на более легкую тему:

— Так какой же путь в жизни ты выбрала? Музыку?

— Фактически никакой, — призналась Клер. — Не успела я приехать в Германию, как столкнулась с представителем Рода. Он был очень молод, можно сказать, подросток. Поздно вечером после концерта я возвращалась домой одна. Вначале я подумала, что он хочет отнять у меня сумку, но оказалось, ему нужно совсем другое. Он не успел укусить меня, его остановил неожиданно появившийся другой представитель Рода.

— Андреас? — улыбнулась Даника.

Клер покачала головой:

— Нет, не Андреас… Спасший меня был влиятельным лицом в Гамбурге, хотя я тогда этого не знала. Его привлек запах моей крови, — когда подросток швырнул меня на землю, я упала и разбила колени. Он сразу понял, что я Подруга по Крови, поэтому спас и взял под свою защиту. С Андреасом я познакомилась позже.

Невероятно, но они с Андреасом, как и ее родители, влюбились друг в друга с первого взгляда. Тридцать лет она пыталась его забыть, пыталась убедить себя, что любовь прошла.

— Такая долгая разлука. Я знаю, как это мучительно — всем сердцем рваться к тому, что недостижимо, — задумчиво и печально произнесла Даника.

Клер удивленно посмотрела на нее:

— Что?.. Откуда ты знаешь…

Даника тяжело вздохнула.

— Прости, я не хотела читать твои мысли. — Она потерла пальцами виски. — Таков мой дар. Я не люблю читать чужие мысли и — признаюсь честно — ненавижу это умение. К сожалению, после гибели Конлана я не могу им должным образом управлять. Я не выбрала себе новую пару и не хочу этого делать, поэтому мой талант, не подпитанный кровью Рода, включается и выключается, когда ему заблагорассудится. Прости, Клер. С моей стороны это бестактно.

— Нет, все в порядке.

— Не знаю, возможно, это тебя как-то успокоит, но ты не одинока в своих страданиях. Андреас переживает нечто подобное. Он, как и ты, сожалеет об этой долгой разлуке. — Даника нежно улыбнулась. — Его мысли, так же как и твои, открыты мне. Помимо ярости, его мучает та же боль, что и тебя.

Клер смотрела на нее, от растерянности не в силах говорить.

— Жизнь прекрасна и бесценна, — продолжала Даника. — И очень коротка для таких, как мы. Мои четыреста два года с Конланом кажутся мне лишь мгновением. Нам никогда не дается второй шанс — ни в жизни, ни в любви. Если бы мне даровали хотя бы еще одну минуту с Конланом, я бы ни секунды не потратила на сожаление. Дай понять Андреасу, что ты действительно чувствуешь.

— Но он не мой мужчина, — тихо сказала Клер. — Больше не мой.

— Попробуй убедить в этом свое сердце. — Даника мягко сжала руку Клер. — И его.

Когда Даника забрала Коннора и ушла укладывать малыша спать, Андреас долго оставался внизу, бесцельно ходил по дому, не зная, как убить время, стараясь не думать о том, что где-то там, наверху, Клер в постели…

В постели одна, ее тело расслабленно-томное, мягкое, смуглая кожа бархатистая и теплая…

«Господи!»

С того момента, как она обмолвилась о ванне, он только и мог думать что о ее теле, обнаженном, пахнущем чистотой. Он готов был бежать за ней следом, когда они с Даникой поднимались по ступенькам. Он и сейчас готов был в два прыжка взлететь по лестнице. Он хотел только одного — быть с ней рядом, успокоить, что больше ей не надо бояться ни Рота, ни его агентов. Заверить: что бы ни случилось, он любой ценой защитит ее.

Хотя бы ее, если он не сумел защитить свою семью и Хелен.

Время, проведенное в обществе Даники и ее маленького сына, заставило Андреаса отчетливо увидеть реальность: он здесь не для того, чтобы развеивать страхи Клер, или удовлетворять свое к ней влечение, или следовать зову крови, связавшей его с ней навечно. Связавшей по его прихоти и безрассудству — напомнил он себе.

Он здесь с одной лишь целью — отомстить.

Все прочее — его желания, право на маленькие радости, мгновения счастья, его будущее — уничтожил вместе с его Темной Гаванью адский огонь.

«Нет, — мрачно поправил себя Райхен, — все было уничтожено задолго до этого». Он вспомнил ту ночь, когда они с Клер виделись в последний раз. Это была ночь непростительной глупости и жестокости; избитый и окровавленный, он лежал в открытом поле, сгорая в лучах восходящего солнца. До этого утра он ничего не знал о спавших в нем пирокинетических способностях, унаследованных от матери, которую он никогда не видел и которая не успела предупредить его, во что может превратиться его ярость.

Это он узнал в то страшное утро на окраине Гамбурга, и ужас от того, что он сделал, постоянно его преследовал.

Столько невинных жизней по его милости превратилось в пепел. И ему грозит та же участь. Но у него еще есть время увидеть торжество справедливости, по крайней мере отомстить за тех, кто погиб по приказу Вильгельма Рота. Андреас был абсолютно уверен, что злоба и ненависть пробуждают и питают его огненную силу. Рано или поздно она его убьет, и будь он проклят, если сгинет, не прихватив с собой Рота.

Он лишь молил Всевышнего, чтобы в час конца ему достало твердости не подпустить к себе на опасно близкое расстояние Клер.

Уверовав в свою твердость, Андреас направился наверх, в комнату, которую Даника отвела для них с Клер. Он не знал, известно ли об их присутствии паре, живущей с Даникой в этом доме, и не хотел, чтобы Данике пришлось придумывать ложные объяснения, если они вдруг столкнуться с незнакомцем, разгуливающим по их дому.

Андреас немного постоял у двери, выкрашенной белой краской. Его кровь мгновенно откликнулась на близкое присутствие Клер. Он молил Бога, чтобы она крепко спала — должна была уснуть, пока он слонялся внизу. Тихо он повернул круглую ручку двери и заглянул внутрь.

— Привет, — шепотом сказала Клер. Она сидела на кровати в тонкой нежно-голубой сорочке, сквозь которую проступала округлая грудь и темные бусины сосков.

Радом на прикроватной тумбочке горела маленькая лампа — мягкий желтоватый свет падал на ее черные волосы и красивое лицо.

Андреас нахмурился и, войдя в спальню, беззвучно притворил за собой дверь.

— Ты должна была уже давно уснуть.

Клер пожала плечами:

— Я думала, горячая ванна меня расслабит, но мне не спится.

Андреас с трудом отогнал видение обнаженной Клер, лежащей в белой пене из лопающихся мыльных пузырьков.

— До заката осталось всего несколько часов, — проворчал он. — Как только сядет солнце, мы должны будем вылететь в Штаты. Тебе лучше погасить лампу и немного поспать.

Клер подвинулась и показала на свободную половину кровати:

— Я захватила себе подушку помягче, но если хочешь, ты можешь взять ее себе.

Андреас сердито посмотрел на нее, скрывая возбуждение, вспыхнувшее от ее слов. При движении стеганое покрывало сползло, тонкая сорочка натянулась, и его жадный взгляд прирос к узкой полоске трусиков.

«Господи, они ярко-красного цвета».

Андреас замер, каждая клетка тела пульсировала от возбуждения.

— Ты, наверное, помнишь, что я очень крепко сплю, — сказала Клер, но он практически не слышал ее слов. — Так что не бойся разбудить меня, ворочайся, тяни на себя одеяло, я этого даже не замечу.

Андреас наконец осознал, что Клер предлагает ему лечь рядом с ней. И тогда его страсть будет сдерживать лишь разделяющая их тонкая сорочка и крошечный красный треугольник атласных трусиков.

— Эта кровать для тебя, — хрипло выдавил он. — Я, черт возьми, не собираюсь тут наслаждаться сладким сном. Клер, неужели ты думаешь, что я буду спать с тобой?

Выражение ее лица переменилось.

— Я не имела в виду…

— Черт, — проворчал Андреас, желание и голод жгли его огнем. — Спать с тобой — это то, что мне нужно меньше всего.

Клер резко отвернулась от него, вероятно, его слова прозвучали грубее, чем он полагал. Она покачала головой и выдохнула:

— Кровать большая, нам обоим здесь места хватит. Это все, что я имела в виду.

Андреас молча, не мигая смотрел на Клер, мышцы подрагивали от сдерживаемого порыва наброситься и подмять ее под себя.

Желание отключало мысли и парализовало волю. Он чувствовал только острые кончики удлинившихся клыков.

— Спи, Клер.

Райхен с трудом отвел от нее взгляд и начал устраиваться на деревянном полу. Тканый коврик впивался в тело бугорками и источал густой запах лимонного воска. Он повернулся на бок на жестком полу — только в таком положении можно было не чувствовать твердость члена.

Разве не он минуту назад уверял ее, что солнце скоро сядет?

Черта с два.

До заката — целая вечность.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Клер лежала на кровати, широко открытыми глазами глядя в темноту. С того момента, как Андреас улегся на полу, она словно впала в оцепенение. Время тянулось медленно, и она чувствовала, что он тоже не спит, скованный напряженным молчанием.

Но примерно через час его настороженное дыхание сменилось спокойным и ритмичным — он все-таки уснул.

Клер прислушивалась к его дыханию, а в голове все вертелись слова Даники о невозможности второго шанса, о том, что нельзя тратить драгоценное время на сожаление об упущенном. Она так много хотела сказать Андреасу.

Но, казалось, он совершенно не хотел ее слушать — отдалился и закрылся от нее наглухо. А ей очень хотелось быть с ним рядом, наполниться его силой — особенно сейчас, когда ее привычный мир рухнул и рассыпался у ее ног обломками.

Клер чувствовала, что в эту ночь между ними возникла стена, которая каждой минутой растет и утолщается. Клер не понимала, чем она разозлила Андреаса. Возможно, его просто раздражает тот факт, что, в то время как Вильгельм охотится за ними обоими, он вынужден заботиться о ней — его Подруге по Крови.

На мгновение Клер пожалела, что у нее нет таланта Даники, тогда бы мысли и чувства Андреаса не были бы для нее непостижимой тайной.

Но и ее способности могут помочь ей. В пространстве сна внутренний мир открыт и доступен. Конечно, не все сказанное или увиденное было правдой, но сюрреалистическая природа снов отслаивала психологические зажимы.

Клер чуть приподнялась и посмотрела на Андреаса, затем повернулась на бок и легла так, чтобы он все время находился в поле зрения. Ей хотелось знать, что ему снится. Сосредоточившись мыслями на Райхене, она закрыла глаза и расслабилась, позволяя себе погрузиться в сон, и в этом пространстве направилась на его поиски.

Обычно требовалась значительная концентрация и время, чтобы найти спящего и проникнуть в его сон, но Андреаса она нашла почти мгновенно. С ним так было всегда, словно с самой первой встречи между ними возникла связь, и эта связь никогда не ослабевала.

За тридцать лет разлуки Клер не раз порывалась встретиться с ним во сне, но не решалась — боялась, что он резко отвергнет ее. Кроме того, ее мучила совесть, она безрезультатно прилагала усилия пробудить в себе чувство к Вильгельму, хотя бы отдаленно напоминавшее ее любовь к Андреасу, которую у нее не было возможности выразить.

Но последние события породили в ее душе сомнения и недоверие к Роту, заставили ощущать кровную связь с ним как нечто холодное и тягостное. Она готова была презирать его, если то, что она узнала о нем, окажется правдой.

Произошедшее за две ночи убедило ее в том, что Андреас смертельно опасен, и она боялась его. Но еще больше ее пугали собственные эмоции, обрушившиеся на нее сокрушительной волной, — она не подозревала, что ее чувства к нему так сильны.

Не подозревала, что так сильно нуждается в нем, желает его.

С невозможной легкостью она вновь влюбилась в него… но разве она переставала его любить?

Клер видела Андреаса, — поздний тихий вечер, он, обнаженный по пояс, босой, сидит на траве в парке своей Темной Гавани, восстановленной по ее архитектурному проекту. Все — до последней скамейки и клумбы — как на ее эскизе.

«Господи, он запомнил план до мельчайших подробностей».

— Он прекрасен, — сказал Андреас. Его низкий голос волнующей вибрацией проник в самую ее глубину. — Ты отлично знала, как все здесь должно быть. Каким-то невероятным образом ты знала.

Он не повернулся к ней, когда она подошла к краю его сна, где земля обнимала озеро. Лунный свет падал на водную гладь и обнаженную спину Андреаса, заставляя цвета дермаглифов играть по-особому, превращая их в шедевр искусного живописца. Клер помнила, как скользила языком по этим линиям и завиткам, помнила их наизусть.

— Ты ведь знаешь, что не должна здесь находиться, — сказал Андреас, когда она подошла и встала рядом с ним. Сейчас он посмотрел на нее, и выражение его лица трудно было назвать приветливым. Глаза горели янтарным огнем. Он снова заговорил, и стали видны острые кончики клыков.

— Тебе здесь нет места, Клер. Нет места рядом со мной. Ты не должна была сюда приходить без приглашения.

— Я должна была тебя найти.

— Зачем?

— Мне нужно… я хотела поговорить с тобой…

— Поговорить… — Он не произнес, а с раздражением выдохнул слово. Не успела Клер глазом моргнуть, как он уже был на ногах, возвышаясь над ней. Его взгляд, обжигая, скользил по ее телу, казалось, секунда — и он испепелит ее тонкую рубашку и трусики. — О чем вы хотите со мной поговорить, фрау Рот?

— Не надо. — Клер поморщилась. — Не надо воздвигать его стеной между нами.

— Клер, он и есть та стена, что стоит между нами. Мы оба ее возвели. И если ты сейчас об этом сожалеешь — это не моя проблема.

Клер нахмурилась, ей не нравилось то, как он говорит с ней, ведь она пришла сюда как его друг, движимая любовью.

— Зачем ты это делаешь, Андре?

— А что я делаю?

— Отталкиваешь меня. Обращаешься со мной так, словно я враг тебе, как и Вильгельм.

— А как ты хочешь, чтобы я с тобой обращался? Хочешь, чтобы я уверял тебя, что все у нас будет хорошо? Притворяться, что Рота не существует и не было этих тридцати лет?

Клер опустила голову — поняла, что попала в неловкое положение: ей совсем не хотелось слушать эти больно ранящие слова, которые, возможно, Андреас никогда больше не скажет, даже в зыбком пространстве сна.

Он поднял ее голову, осторожно коснувшись пальцами подбородка:

— Клер, мы не можем изменить того, что произошло. И я не хочу лгать, уверяя, что все образуется. Не хочу давать тебе обещаний, которые не смогу выполнить.

— Я тебя понимаю, — сказала Клер. — Легче сбежать.

Андреас мрачно покачал головой, сверкая глазами:

— Ты думаешь, я хотел оставить тебя?

Вопрос прозвучал как обвинение.

— Какое значение имеет, что я думаю? — вопросом на вопрос ответила Клер и усмехнулась. Тридцатилетней давности рана, нанесенная Андреасом, обжигала болью. — И я не прошу о ложном утешении.

Клер поняла, что, вторгшись в его сон, совершила ошибку. Она развернулась, чтобы уйти и оставить его одного. Райхен схватил ее за руку, не дав сделать и шагу. Встал перед ней с лицом напряженным и очень серьезным.

— Я совершенно не хотел уходить от тебя. — Андреас нахмурился и притянул ее к себе, заставляя чувствовать жар своего тела. — Если бы ты знала, Клер, чего мне это стоило! Это было самое трудное, что мне приходилось делать в жизни. Самое трудное!

Клер молча смотрела на него, замирая под гипнозом его тяжелого пристального взгляда. В следующее мгновение его губы слились с ее губами в долгом страстном поцелуе.

Она не хотела прерывать поцелуй, не хотела выпускать Андреаса из объятий — пусть это был всего лишь сон.

— Господи, Клер, я хочу тебя, — выдохнул Андреас, царапая ее губы кончиками клыков. — Я хочу быть с тобой… все эти годы хотел этого.

Во сне, чтобы желание исполнилось, достаточно просто захотеть. И Клер уже лежала на прохладной мягкой траве, ощущая восхитительную тяжесть тела Андреаса.

Они вмиг оказались обнаженными, одежда словно растаяла, как легкий утренний туман. Но даже во сне Клер явственно чувствовала крепкое и сильное тело Андреаса, его теплую, гладкую кожу, широкие плечи и стальные мышцы рук, мускулистую грудь и твердый живот — он был совершенен в своей мужской силе. Клер не могла оторвать от него глаз, она помнила, что на этом его совершенство не ограничивалось.

И поскольку это был всего лишь сон, она отбросила все причины, разъединявшие их, слушала только свое сердце и сердце Андреаса, гулко стучавшее в его груди. От возбуждения он дышал тяжело и прерывисто. Клер посмотрела ему в лицо — маска напряженной муки и глаза, пылающие янтарным огнем.

— Да, — прошептала Клер, больше не в силах ничего сказать.

Она резко вздохнула, ощутив головку члена. Он вошел восхитительно медленно, до упора. Клер вскрикнула и выгнулась в желании быть наполненной им абсолютно. Он поднял ее бедра, проникая еще глубже.

— Да, — снова выдохнула Клер, когда они мгновенно нашли свой привычный ритм, словно никогда его не забывали и никогда не расставались надолго.

В сексе Андреас был неистово-диким, она знала это и потому свободно отдалась его животной страсти. Каждый его удар заставлял ее содрогаться, каждый его глухой, рычащий стон вызывал в ее теле чувственную вибрацию.

Андреас знал, что доставляет ей удовольствие. Приближение оргазма Клер почувствовала искорками молний в крови. Она не могла сдерживать эту сладостную волну, которую Андреас разгонял с невероятным искусством и знанием ее женской природы.

Ей оставалось лишь крепко впиться пальцами в его стальные плечи и раствориться в блаженном взрыве. Клер не знала, разделил ли Андреас оргазм вместе с ней. Волна захлестнула и несла ее в бесконечность наслаждения… и вдруг резкий привкус горечи. Она поняла, что Андреас ушел.

Во сне Клер бросилась его искать, но Райхена нигде не было.

Вместе с ним куда-то исчез и парк, теперь Клер сидела в каком-то поле, залитом слепящим солнечным светом.

— Андре?

Она поднялась и, ладонью, как козырьком, прикрывая глаза, пошла по полю, оглядываясь по сторонам. Место было незнакомое. Она не понимала, откуда этот ослепительный свет, едкий запах дыма с примесью еще чего-то пугающе неприятного, отчего щипало в носуда горле. Клер закашлялась и увидела под ногами обгоревшую траву. Она споткнулась обо что-то темное. Пригляделась, и ее объял ужас: это был ребенок.

Мертвый ребенок, обгоревший до неузнаваемости.

— Господи! — Клер отпрянула. — Андреас?!

Она резко повернула голову и с облегчением увидела большую зеленую лужайку и на пологом склоне каменный дом — бывшую Темную Гавань Андреаса. Клер побежала к дому. Она была обнаженной и замерзла, была напугана мертвым ребенком.

— Андре?! — изо всех сил закричала Клер, обходя дом с задней стороны. Внутри не было ни света, ни признаков жизни. — Андреас… ты там?

Обхватив себя за плечи, Клер начала подниматься по изысканной лестнице к центральному входу. Постучала в дверь. Створка легко, без единого скрипа открылась. Но внутри никого не было.

Клер переступила порог беломраморного фойе, похожего на величественную усыпальницу. Все вокруг — пол, стены, мебель — было белым. И стояла тишина — как в склепе.

— Андреас, пожалуйста… мне страшно. Где ты?

Он появился на пороге одной из комнат, так же как и она, обнаженный, глаза горели янтарным огнем, верхняя губа вздувалась от вытянувшихся на полную длину гклыков. Он молча подошел к ней, крепко стиснул и впился губами в ее губы с такой жаркой страстью, что уКлер ноги подломились.

Но не успела она расслабиться и почувствовать себя защищенной, как Андреас отстранился и практически оттолкнул ее, так что она чуть не упала. Под ногами оказалось что-то мокрое и скользкое. Запах крови ударил в нос.

— О боже!

Клер посмотрела на пол — он уже не был ослепительно-белым. Повсюду кровь. Стены и мебель тоже утратили свою торжественную белизну — испещрены следами пуль, разбиты, забрызганы кровью.

— Господи, нет… нет!

Клер не знала, как объяснить выжженное поле и мертвого ребенка, но то, что сейчас она видела перед собой, не представляло для нее загадки. Она в ужасе посмотрела на Андреаса, понимая, что он показывает ей свой опустошенный и разрушенный дом. Опустошенный и разрушенный по приказу Вильгельма Рота. Все было так, как он ей рассказал в первую ночь их встречи в ее загородном доме. Лицо Андреаса было суровым, с застывшей презрительной усмешкой. Клер поняла ее причину, когда опустила голову и посмотрела на себя.

Руки, тело, волосы — все было в красной липкой крови. У ног лежало изрешеченное пулями безжизненное тело мальчика — сына одного из племянников Андреаса. Клер подняла голову и увидела еще тела, они лежали на полу, на лестнице, у двери в подвал. Перед ней возникла картина жестокой бойни, которую и в ночном кошмаре трудно представить.

Она посмотрела на Андреаса — от него исходило свечение и сильный жар. Языки пламени вырывались из его тела и бросались на стены, мебель. Через несколько секунд все было охвачено огнем.

Из груди Клер вырвался крик — дикий, отчаянный.

Она заставила себя проснуться, не в состоянии больше выносить этот ужас.

Ее трясло, она откинула покрывало с простыней и села на кровати. Ни крови, ни пепла на ней не было. Только капельки холодного пота на лбу от пережитого страха и горя, которыми был наполнен тяжелый сон Андреаса.

Клер думала, что Андреас проснется и попробует ее как-то успокоить или что-то объяснить. Он должен знать, насколько она потрясена трагедией, случившейся с ним. Но Андреас лежал на полу у кровати не шевелясь, слышалось его ровное, спокойное дыхание — он продолжал спать, предоставляя ей возможность самой справляться с потрясением, словно ее шок и растерянность от его сна входили в его планы.

А может быть, он хотел, чтобы она была напугана им самим. Его огненной силой.

Клер продолжала сидеть на кровати, пока не утихла дрожь. Затем она свернулась калачиком под покрывалом и так, не сомкнув глаз, лежала, считая часы до захода солнца.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

— Здесь полный, мать его, штиль, — проворчал Чейз, просканировав толпу в клубе и не найдя для себя ничего интересного. — Я же говорил, надо было прочесать северные районы, а не тратить время в Дорчестере.

Кейд пожал плечами и покосился на Брока, третьего в их патрульной группе:

— Хочешь знать, что такое полный штиль? Загляни в любой клуб на Аляске. Жалкое зрелище. Там на одну квадратную милю лосей больше, чем женщин.

— А ты не шутишь? — проворчал Чейз. — Теперь понятно, что тебя заставило в прошлом году рвануть в Бостон. Яйца одеревенели любоваться на лосей?

Брок рассмеялся, Кейд растянул губы в улыбке, обнажая кончики клыков, и нацелил пальцы пистолетом поочередно на своих товарищей.

— Ну что ж, здесь было весело, но с меня хватит, я сматываюсь, — сообщил Чейз и, хитро поблескивая из-под черной шапочки голубыми глазами, провел рукой по небритому подбородку. — Хочу поразвлечься. В этой дешевой дыре мне ловить нечего. Ну а вам счастливой охоты на лосей.

Кейд кивнул бывшему агенту безопасности и сказал:

— Увидимся в бункере.

— Ну разумеется, — бросил Чейз, направляясь к выходу.

Когда он ушел, Брок вздохнул и покачал головой:

— У этого сукина сына серьезная проблема.

— Помимо его замашек вышколенного агента? — спросил Кейд, глядя на воина, рекрутированного Орденом в Детройте примерно в то же самое время, как он приехал с Аляски.

И дело не в том, что Кейд недолюбливал Стерлинга Чейза — Гарварда, как его иногда называли, памятуя бывшие за его плечами университеты. Чейз отлично знал свое дело, по правде говоря, был одним из лучших воинов — меткий стрелок, в бою всегда готовый прикрыть товарища. Но в общении он был разяще холоден, как стальной клинок.

— Не знаю, что там его гложет, — сказал Брок, — но ему не мешало бы быть осторожнее. Кажется мне, он одной ногой стоит в могиле и вторую заносит. У него нет чувства страха, а это опасно. И не только для него, но и для того, кто с ним рядом.

Кейд задумался, глядя куда-то в сторону бара и танцпола. От столика отделились две девушки. Брок улыбнулся им своей сногсшибательной улыбкой, которая с неизменным успехом помогала ему заарканить самую горячую штучку в любом злачном заведении. Он метнул лассо. Кейд от него отставать не собирался. Он тоже сверлил взглядом красоток, которые прямой наводкой двигались к вампирам.

— Ты можешь взять себе блондинку, — проворчал Кейд. Сам он положил глаз на длинноногую брюнетку в красной кожаной мини-юбке.

Им потребовалось не больше трех секунд, чтобы уговорить девиц вместе с ними покинуть клуб. К сожалению, не успели они дойти до парковки, как Кейд уловил тревожный запах.

Запах крови.

Много свежей крови пролито где-то за клубом.

Он посмотрел на Брока и понял, что тот тоже почувствовал этот возбуждающий аромат. Они не сговариваясь побежали за клуб, оставив красоток в полном негодовании.

За клубом никого не было.

Единственный сенсорный фонарь под крышей освещал пустую площадку из бетонных плит с пробивавшимися между ними редкими пучками травы. Но запах крови стоял в воздухе — острый для тонкой сенсорной системы вампиров.

— Вижу, — сообщил Кейд, подходя к темному пятну у старого покосившегося забора из сетки-рабицы. Частые капли впитались в сухую землю. Именно здесь человек получил ранение и потерял много крови; тянувшийся по земле след ясно свидетельствовал: с таким кровотечением он далеко не уйдет.

— Здесь не только человеческая кровь, — мрачно проворчал Брок. — Напавший — представитель Рода. По ходу дела он и своей крови немного пролил.

Пока Брок говорил, Кейд уловил специфический запах.

— И это не отверженный. — Характерного зловония не было. — Какой идиот так небрежно обошелся с донором и позволил ему уйти в состоянии недорезанного кабана?

Брок покачал головой, его начали мучить подозрения, отчего взгляд сделался тяжелым и злым. И хотя он ничего не сказал, Кейд, посмотрев на него, догадался, что за мысли пришли его напарнику в голову.

— Чейз? — нахмурился Кейд. — Не может быть.

— С ним что-то не так, парень.

— Все, что угодно, но только не это, — сказал Кейд. Он понимал: Чейз, конечно, не мистер Роджерс{1}, но ему как-то не верилось, чтобы тот нарушил основной закон Рода и так разорвал человеку горло. Уходя, он сказал, что ему хочется поразвлечься, но вряд ли имел в виду вот такое развлечение…

Брок кивнул:

— Что гадать? Пойдем посмотрим.

Они пошли по кровавому следу — чем дальше по узкому переулку, тем отчетливее он становился. Капли превратились в лужицы; особенно большими и размазанными они были в тех местах, где человек, очевидно, падал, но потом каким-то образом все же вставал и шел дальше.

След привел их к месту сбора утилизируемых отходов, огражденному забором с воротами. Ворота закрывались на цепь с висячим замком, но неплотно, оставалась щель, в которую вполне можно было протиснуться. И жертва протиснулась, о чем свидетельствовали пятна на воротинах.

— Давай сюда, — сказал Кейд, раздвигая ворота, чтобы можно было пролезть.

Он услышал какой-то шорох, и в следующее мгновение из-за кучи мусора выскочили два ротвейлера — огромных и злобных.

— Мать твою!

Крик Брока заглушил остервенелый собачий лай. Конечно, ни одно животное не обладало достаточной силой, чтобы убить вампира, но псы могли оставить на их телах весьма болезненные следы. Кейд застыл на месте, широко расставив ноги и глядя на быстро приближавшихся собак. Он смотрел им прямо в глаза.

Ротвейлеры сбавили скорость, а затем и вовсе остановились, легли, трусливо прижимаясь к земле. Они заскулили и поползли к Кейду, заискивающе глядя ему в лицо.

— Пошли вон!

Собаки послушно затрусили прочь.

Брок смотрел на происходящее с широко раскрытым ртом:

— Что это было?

— Идем сюда, — словно не слыша его вопроса сказал Кейд, направляясь вглубь свалки, сопровождаемый удивленным взглядом товарища. Впереди дело было поважнее.

Найти истекавшую кровью жертву не составляй труда. Парень сидел, прислонившись спиной к ржавом контейнеру: одна нога вытянута, вторая — поджат; он был похож на брошенную марионетку. Ладонью зажимал рану на горле, но остановить кровотечение не мог. Было ясно: еще несколько минут — и парень умрет.

— Боже, — прошипел Брок.

В его шипении явственно чувствовалось сдерживаемое напряжение, и нельзя было определить, возмутил его вид растерзанной жертвы или смутил вид и запах свежей крови, которая любого вампира, как бы он себя ни контролировал, заставляла испытывать мучительную жажду.

У Кейда тоже вытянулись клыки, но он старался не показывать.

— Что с тобой случилось? — спросил он парня, хотя ему и так все было понятно.

— Набросился… — просипел парень. — Горло… укусил…

Он отнял руку, чтобы показать рану, густой запах крови подействовал на Кейда, как удар под дых. Он только вчера пользовался донором, но от вмиг вспыхнувшей жажды глаза зажглись янтарным огнем, зрение обострилось.

— Кто тебя укусил? — спокойно спросил Брок; Кейд в это время вынужден был отступить и отвернуться. — Можешь его описать?

Парень судорожно выдохнул, ему оставались считаные минуты жизни. Пустым, осоловелым взглядом он посмотрел куда-то мимо Брока., — Он… — едва слышно выдохнул парень, — там… за тобой…

Воины одновременно обернулись и увидели огромного вампира, убегавшего вглубь свалки. Он был одет в черные брюки и черную трикотажную футболку с длинными рукавами; на бритой голове хорошо были видны дермаглифы.

— Вот черт, — пробормотал Кейд и бросился вдогонку. Сзади слышался тяжелый топот Брока, не отстававшего от него ни на шаг.

Но G1 было не догнать — он бежал раз в десять быстрее их, практически в два прыжка взлетел на кучу битых машин и исчез.

Не Чейз разорвал горло человеку и бросил его умирать на улице. Это был другой вампир, с которым воины Ордена недавно познакомились, — G1 присоединился к ним несколько недель назад.

— Охотник, — прорычал Брок. — Сукин сын.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Клер чувствовала легкую тошноту и слабость, когда они ранним утром приземлились в Бостоне и покинули салон самолета, принадлежавшего Ордену. Перелет показался ей невыносимо долгим, потому что всю дорогу они с Андреасом практически не обмолвились ни словом, будто между ними разверзлась пропасть. Ее спасло только то, что в доме Даники после тревожного посещения сна Андреаса ей не удалось уснуть и она всю дорогу провела в полудреме. Андреас выглядел крайне уставшим и нервным.

Они шли к черному «лендроверу», ждавшему их в ангаре; Клер физически ощущала клокотавшую в Андpeace лихорадочную энергию.

— Тиган. Элиза. — Представил он высокого и широкоплечего вампира с каштановыми волосами и его миниатюрную светловолосую спутницу, которые вылезли из машины. С их появлением Андреас сразу переменился: раздражающая отчужденность исчезла, лицо разгладилось, в голосе появилась теплота. — Мои друзья, — добавил он, приближаясь к прекрасной, благополучной паре.

В самолете Андреас вскользь упомянул, что Элиза была Подругой по Крови директора бостонского Агентства безопасности. Несколько лет назад он погиб в схватке с отверженным, а недавно Элиза потеряла своего единственного сына. Клер не стала выяснять, как так сложилось, что Элиза обрела счастье с Тиганом. Глядя на пару, на их сияющие покоем и счастьем лица, было совершенно очевидно: их соединяет глубокая и преданная любовь.

Клер чуть отступила, когда Андреас взял руку женщины и, едва касаясь губами, сдержанно, по-дружески поцеловал ее. У Клер не было ни малейшего права на Андреаса, но в груди кольнуло, когда красивая блондинка в ответ радушно обняла его.

По партнеру Элизы было заметно: он почувствовал примерно то же, что и Клер. Высокий и крепкий вампир производил впечатление сурового и безжалостного воина; об этом в нем говорило все — небрежно растрепанные с рыжинкой волосы, металлический блеск в зеленых глазах, которые смотрели на Элизу с гордостью и чисто мужской готовностью оберегать и защищать. Даже если бы Андреас ей не сказал, что Тиган — G1, взглянув на него, Клер и сама бы об этом догадалась. Его манера держать себя, наблюдать за всем с расслабленной настороженностью делала его похожим на грациозного тигра, но сомнений не было — малейшая угроза его миру или его подруге, и этот грациозный тигр мгновенно превратится в свирепого и смертельно опасного хищника.

— Привет, Клер. Я — Элиза, — сказала подруга Тигана, выпустив из объятий Андреаса и с не меньшим радушием приветствуя Клер. Пока мужчины обменивались рукопожатием, Элиза на несколько секунд заключила Клер в объятия. — Рада с тобой познакомиться, — сказала она. В ее светло-голубых глазах светились ум и доброжелательность. — Хотя наши пути не пересекались, я слышала много положительных отзывов о твоей благотворительной деятельности в Гамбурге.

Клер пожала плечами, она почувствовала некоторую неловкость от неожиданной похвалы, если учесть причину ее столь скоропалительного бегства из Германии в Штаты Мужчины переговаривались, понизив голос, но Клер слышала, как Тиган выражал соболезнования Андреасу по поводу гибели его семьи и уничтожения Темной Гавани.

— Год назад в Берлине я видел твоего племянника и его застенчивую подругу, она в то время ждала ребенка, — сурово нахмурившись, сказал Тиган.

Андреас сдержанно кивнул:

— Помню, они как раз при тебе просили меня стать крестным отцом их будущего ребенка.

— Да. — Тиган мягко улыбнулся при этих воспоминаниях, что, казалось, ему совершенно несвойственно, но уже в следующее мгновение сочувственно сдвинул брови. — Нас здесь просто убило известие о трагедии в Берлине. Мы считаем, что преступление не должно остаться безнаказанным.

Тиган бросил короткий взгляд в сторону Клер, как бы давая понять, что Ордену известно о причастности Рота к этой резне. От его взгляда чувство вины и неловкости у Клер еще больше усилилось, неприятно засосало под ложечкой.

Андреас положил руку Тигану на плечо, продолжая разговор:

— Кое о чем хочу тебя попросить, дружище. Если выяснится, что Драгош имеет какое-то отношение к тому, что случилось в моем поместье, я сделаю все, что угодно, чтобы помочь вам найти и уничтожить этого ублюдка. Но Рот только мой. Его оставьте мне. Это ты можешь мне обещать?

Воин, на мгновение задумавшись, кивнул:

— Понимаю, какую ненависть ты к нему испытываешь. Когда-то и я был охвачен такой же. И не мне учить тебя, как с ней совладать. Но будь осторожен. Он не единственный на этом свете ублюдок, который заслуживает смерти, но жажда мести может поглотить тебя целиком.

«Слишком поздно давать ему советы», — подумала Клер, глянув на напряженное, болезненно-сосредоточенное лицо Андреаса, когда они направились к ждущей их машине. Казалось, его желание отомстить за погибшую семью и любимую женщину еще больше усилилось, превратилось практически в наваждение — воздать должное во что бы то ни стало.

Отчасти, после посещения его сна, Клер понимала и даже разделяла его ненависть и жажду мщения. Но то, как он вел себя последние две ночи, заставляло ее бояться за него — свою жизнь Андреас ни в грош не ставил. Останется ли у него хоть что-нибудь святое, когда он достигнет цели и уничтожит того, кто причинил ему боль?

«Вильгельма».

При мысли о Роте Клер почувствовала отвращение. У нее не осталось никаких сомнений в его виновности, но больше всего беспокоило то, что ее связь с Андреасом ничего хорошего им обоим не принесет. Ее любовь ему не нужна. У него теперь есть только одна цель в жизни, и она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: случись ему выбирать между собственной жизнью и торжеством справедливости, он выберет справедливость и дойдет в этом до конца.

Думать о возможной смерти Андреаса после его чудесного «воскресения» и возвращения в ее жизнь было просто невыносимо. У нее даже голова закружилась, когда они подошли к машине, и она с благодарностью вдохнула прохладный воздух раннего утра.

Смутная тревога росла и пульсировала в крови. Это было ощущение присутствия, которое она не сразу распознала, пока оно не зазвучало в нервных клетках оглушительной сиреной.

«Вильгельм где-то здесь, рядом».

Господи, как она могла вовремя этого не почувствовать? Ее отвлекло знакомство с друзьями Андреаса и настолько поглотил собственный сумбур эмоций, что она пропустила сигналы тела, сообщавшие ей: ее кровная пара тоже находится в Бостоне. Теперь Клер была в этом абсолютно уверена.

«Что он здесь делает?»

— Клер, с тобой все в порядке? — с тревогой в голосе спросила Элиза и тронула ее за руку. — Тебя что-то беспокоит?

Клер решительно замотала головой, потому что в этот момент мужчины остановились и Андреас пристально посмотрел на нее.

— Голова немного закружилась, — солгала она, не желая ставить Андреаса в известность, что его заклятый враг, которого он горит желанием убить, равно как и тот его, находится всего в нескольких милях от ангара.

В голове у Клер промелькнула мысль, что сам Андреас не может почувствовать присутствие Вильгельма и она не должна ему это передать через волнение в крови.

— Что-то не так? — Низкие вибрации голоса Андреаса приятной волной пробежали по ее нервам, но эта волна не могла заглушить пульсирующую тревогу.

— Все хорошо, — вновь солгала Клер только ради того, чтобы Андреас не бросился навстречу своей смерти. — Просто я давно не летала, наверное, это вызвало легкую слабость. Пара минут, и все пройдет. Здесь есть туалет?

— Да, вон там, — указала Элиза на стоящий рядом с ангаром флигель. — Я провожу…

— Нет, спасибо, — поспешно сказала Клер. — Я сама найду. Пожалуйста, подождите меня, я скоро вернусь.

Она не пустилась бежать только потому, что Андреас смотрел на нее с явным подозрением. Он знал, что ее что-то мучает, ощущал ее состояние через кровную связь. Но Клер чувствовала другую кровную связь, которая соединила ее с Вильгельмом Ротом навечно, и это приводило ее в состояние, близкое к панике.

Клер влетела в туалет, ее била дрожь, она задыхалась. Если ее кровь подсказала ей, что Вильгельм в Бостоне, значит он тоже знает, что она здесь. И он непременно пустится искать ее, в этом Клер даже не сомневалась, а о последствиях ей вообще думать не хотелось. С другой стороны, что, если Андреас начнет требовать, чтобы она через свою кровную связь помогла ему найти Вильгельма? Она никогда не простит себя за это предательство и Андреаса, если он принудит его совершить.

Но было еще нечто, что беспокоило ее больше всего. Что, если Вильгельм действительно вовлечен в злодеяния Драгоша? Как Андреас один сможет противостоять им в схватке, если даже Орден не в состоянии с ними справиться?

Клер решила ни за что на свете не говорить Андреасу, что Вильгельм в Бостоне.

С той же страстью, с какой Андреас рвался отомстить, Клер хотела уберечь его от смерти. И оставаться сейчас рядом с ним — значит вести его навстречу смерти. Чем дальше она от него будет, тем больше появится у него шансов остаться в живых.

Она должна немедленно покинуть Бостон. Уехать подальше… пока ее кровная связь с Вильгельмом не выдала ее и не погубила Андреаса.

— Ты не ошибся, это был он? Дело очень серьезное, и я должен быть абсолютно уверен. — Лукан прекратил расхаживать по лаборатории, остановился и пристально посмотрел на Кейда и Брока, которые только что вернулись с патрулирования с неприятным известием. — Вы оба утверждаете, что видели именно Охотника?

— Да, — ответил Кейд, пятерней ероша ежик черных волос. Его стального цвета глаза в обрамлении черных ресниц прямо и открыто смотрели на Лукана. — Это был он. Его дермаглифы ни с чьими не спутаешь, мы не каждую ночь сталкиваемся с G1.

Лукан нахмурился:

— И он видел вас обоих?

— Прежде чем раствориться в городе, этот сукин сын оглянулся и посмотрел на нас, — прорычал Брок, обнажая зубы. — Такое впечатление, что он хотел, чтобы мы увидели его и то, что он сделал.

Лукан замолчал, обдумывая неприятную новость. В этот момент двери лаборатории разъехались и вошед Чейз. От него густо разило порохом, адреналином и человеческой кровью.

Гидеон, пока система вела поиск и по экрану сливались вниз строчки, крутанулся на стуле и посмотрел на Чейза:

— Господи, Гарвард, в какой переделке ты побывал?

Бывший агент рухнул на ближайший стул, стянул с головы вязаную шапочку и швырнул ее на стол.

— Решил немного прогуляться по северным окраинам города и наткнулся на парня с разорванным горлом. Его чуть ли не досуха выпили и бросили валяться на виду у всех.

Лукан перехватил взгляд Кейда. Наглость, с которой было совершено нападение, и идентичность нанесенных жертве ран вряд ли могли быть случайным совпадением.

— Ты видел, кто это сделал?

Чейз замялся, словно не знал, стоит ли говорить об этом при всех.

— Я заметил фигуру, но она быстро скрылась, так что с полной уверенностью сказать, кто это был, не могу.

— Не настолько быстро скрылась, чтобы не рассмотреть, — проворчал Кейд.

Голубые глаза Чейза прищурились:

— Что ты хочешь этим сказать?

— После того как ты ушел из клуба, мы с Броком наткнулись на нечто подобное в Дорчестере. Разорванное горло, следы крови на два квартала и мертвое тело у всех на виду. Убийца все еще крутился там — огромного роста ублюдок с дермаглифами G1 и бритой головой.

— Вот черт, — процедил Чейз. — Значит, это и вправду был Охотник. Я тоже его видел. Но плохо рассмотрел и не хотел утверждать, что это именно он. У парня, конечно, нет навыков социального поведения, учитывая его прежнюю жизнь, но такие поступки свидетельствуют, что он законченный психопат.

— Конечно, мы не вправе, но все же нам придется спросить его, как он проводит свое свободное время, — сухо произнес Гидеон.

Лукан обвел воинов суровым взглядом:

— Как только он появится, немедленно дайте мне знать. И если кто-нибудь из вас станет свидетелем подобного убийства человека, а наш парень будет слоняться поблизости и откажется идти на мирный контакт, я разрешаю вам его уничтожить.

— Лукан, ты это серьезно? — Гидеон покачал головой. — Маленькая Мира сильно расстроится, если с ее Охотником случится нечто подобное. Он, конечно, не снискал нашей всеобщей любви, но Мира души в нем не чает. И как бы странно это ни прозвучало, мне кажется, эта привязанность обоюдная. Вы же все видели, как трепетно он относится к ребенку. Охотник знает: если бы Мира за него не заступилась во время рейда на логово Драгоша под Монреалем, Нико застрелил бы его на месте. И ради девочки Охотник готов на все.

— Его привязанность к ребенку не может изменить его природы, — напомнил Лукан Гидеону и остальным. — Я хочу быть уверен в его преданности Ордену, Особенно сейчас, когда перед нами стоят такие сложные задачи. Не будем забывать, что три месяца назад Охотник был смертоносным оружием в руках Драгоша — хладнокровным убийцей, которого он использовал для достижения своих целей.

Гидеон кивнул:

— Возможно, Тигану стоит с ним поговорить, выяснить, что у этого парня на уме. — Гидеон имел в виду способность Тигана через прикосновения считывать эмоциональную и ментальную информацию. Прошлым летом после событий в Монреале именно эта способность Тигана дала Охотнику зеленый свет для присоединения к Ордену.

— Тиган сейчас в аэропорту, — сказал Лукан. — Кто знает, когда Охотник должен вернуться с патрулирования? — Он вздохнул, когда все присутствовавшие в лаборатории пожали плечами. — У нас и без Охотника неприятностей хватает. Проблему необходимо разрешить немедленно. Охотник должен быть в бункере и ответить на все вопросы.

Чейз, Брок и Кейд согласно закивали и направились к выходу. Когда раздвижные двери за ними сошлись, Лукан повернулся к Гидеону:

— Появятся хорошие новости по тем спискам продавших из Темных Гаваней, с которыми работают Дилан и Саванна, сообщи мне.

К По взгляду Гидеона он понял, что ночь закончится не плохо, а очень плохо.

Андреас сидел в «лендровере» вместе с Тиганом и Элизой. Его тревога с каждой минутой росла. Он вел им счет — семнадцать; отсутствие Клер затянулось.

Она сбежала в момент их разговора с Тиганом о Вильгельме Роте. Только сейчас Андреас осознал, что это было непростительной грубостью с его стороны — в таком тоне вести разговор в ее присутствии. Какую бы ненависть он ни испытывал к Роту, тот все же в течение нескольких десятилетий был кровной парой Клер, и это нельзя сбрасывать со счетов. Как только она вернется, он должен будет перед ней извиниться.

В полете он ощущал ее растерянность и беспокойство и понимал, что отчасти в этом есть и его вина. Андреас чувствовал себя последним негодяем из-за того, что случилось в его сне, когда она пришла к нему. Секса, хотя он был таким фантастическим, нельзя было допускать. Но он хотел ее так страстно, что, как только она оказалась рядом, пусть не наяву, не сумел совладать с собой.

Но сейчас он сожалел не только об этом.

Он не хотел, но все же увлек Клер в эпицентр кровавой трагедии, произошедшей в его доме. Он не собирался показывать ей ту разрушительную силу, которая проснулась в нем и будет терзать до конца дней.

Никто не должен знать о его кошмарах, тем более Клер. Она меньше всего в них повинна. Но это все же не остановило его, и он показал ей бойню и, что еще хуже, ту роковую роль, которую сыграла в ней Хелен. Гибель семьи и Хелен и собственная вина в этом — незаживающие раны его души.

И эта боль усиливалась параноидальным страхом, что Клер, как и Хелен, будет использована в качестве оружия против него. Через кровную связь, сама того не желая, она предаст его, и Рот непременно этим воспользуется. Он уже все у него отнял, и это будет последний удар.

Но Клер… он не может допустить, чтобы она страдала.

Андреас пережил и выдержал столько, что сам удивлялся, как у него хватило сил. Но если с Клер что-нибудь случится — особенно потому, что она невольно оказалась вовлеченной в его вендетту, — это станет для него последней каплей. Это будет то, что убьет его окончательно.

— Слишком долго она не возвращается, — пробормотал Андреас, чувствуя, как в груди растет и ширится неприятная пустота. — Что-то здесь не так.

Элиза, сидевшая впереди рядом с Тиганом, повернулась к нему и сказала:

— Да, долго. Пойду посмотрю, что с ней.

Элиза вылезла из машины и направилась к флигелю. Вскоре она уже с тревожным лицом спешила назад к машине.

— В туалете ее нет. Я все проверила: все кабинки, зал терминала. Ее нигде нет.

— Вот черт! Садись, Элиза, быстрее, — сказал Титан. — Она не могла далеко уйти. Не вернемся в бункер, пока не найдем ее.

— Нет. — Андреас открыл заднюю дверцу и вылез из «лендровёра». — Я сам займусь ее поисками. Думаю, я знаю, куда она могла отправиться.

Всю свою сенсорную систему Райхен настроил на Клер, полагаясь на силу кровной связи, но и без того догадывался, куда она в таком смятении чувств может отправиться в надежде обрести покой и равновесие.

Тиган опустил стекло и пристально посмотрел на Андреаса:

— Ты уверен, что тебе не нужна помощь?

Андреас кивнул:

— Возвращайтесь в бункер без меня. Я иду за ней.

Тиган тоже кивнул, затем достал из кармана мобильный телефон:

— Вот, возьми. Два последних номера соединят тебя с бункером.

— Спасибо, — сказал Андреас. — Позвоню, как будут результаты.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Босые ноги Клер гулко шлепали по полу старого викторианского дома, стоявшего на берегу залива Наррагансетт. Она очень давно не была в доме, где некогда жила с бабушкой и дедушкой, но казалось, он за все это долгое время ничуть не изменился. Та же атмосфера и те же запахи — старого полированного дерева и солоноватый — залива. И все же многое изменилось с тех пор, как она юной девушкой покинула этот дом и уехала учиться в Германию. После смерти бабушки Клер владела домом на началах доверительной собственности как единственная и последняя наследница по материнской линии. Даже Вильгельм не знал о его существовании. Это был ее секрет, и сейчас она была рада, что не поделилась с ним.

Люди, нанятые присматривать за домом и прилежащей территорией, выполняли свою работу отлично. Как было оговорено в контракте, запасной ключ хранился под кирпичом фундамента веранды. В этом тайнике ключ оставляли еще с тех времен, когда мать Клер была маленькой девочкой. Клер надеялась найти его там, когда, сбежав из аэропорта Бостона, села на автобус, доставивший ее в Ньюпорт. Ключ, лежавший в привычном месте, вселил в нее надежду, что все будет хорошо. Возможно, после стольких потрясений ей будет дарован покой и она наконец-то обретет настоящий дом.

Несбыточность этой надежды заключалась в том, что в своем счастливом будущем Клер видела Андреаса.

Она старалась выбросить его из головы, пока бродила по первому этажу, пробуждавшему массу воспоминаний. Фамильные портреты и живописные полотна были сняты со стен и для сохранности упакованы в ящики. Элегантную мебель, о которой бабушка заботилась с особой щепетильностью, укрывали от пыли огромные белые чехлы, отчего даже при включенном свете дом казался забытым, населенным призраками прошлого. Окна, включая французское, выходящее в уютный дворик с видом на залив, плотно закрывали жалюзи и тяжелые портьеры.

Клер подошла к французскому окну, открыла все четыре створки, позволяя осеннему ветру принести в дом свежесть Атлантики. Эта свежесть манила, и Клер не удержалась, вышла во дворик, прошла по кирпичной террасе, ступила на траву, всей грудью вдыхая солоноватый воздух: именно он ассоциировался у нее с домом.

Чуть поодаль среди выступающих скал было её любимое место для созерцания и размышлений. Клер направилась туда, в темноте осторожно обходя черный валуны. Она нашла знакомый плоский выступ средин острых камней и села.

Долго она просто смотрела на воду; размеренно накатывали и отбегали от берега волны, поблескивай в бледном лунном свете.

В таком блаженном покое Клер могла бы просидел часы, но прилив подступал, угрожая смыть ее. С сожалением она поднялась, повернулась, намереваясь идти к дому, и обнаружила, что на берегу не одна.

— Андреас?! — в крайнем удивлении пробормотал Клер.

Он тяжело дышал, на лице отразилась тревога.

Клер с трудом удержала себя, чтобы не броситься ему навстречу. Она не хотела, чтобы он был здесь, но сердце рвалось к нему.

— Как ты меня нашел?

Вопрос вырвался непроизвольно, хотя ответ был изначально ясен. Сенсорная система вампиров была значительно тоньше человеческой. Даже если бы кровная связь не сработала маяком, он в любом случае нашел, бы ее по запаху. Вид Андреаса — раздраженный и встревоженный — однозначно давал понять: ничего объяснять он не собирается. Клер должна бы была почувствовать себя польщенной, что ради нее он проделал такой длинный путь, но Вильгельм был где-то рядом. И ей хотелось только одного — чтобы Андреас ушел немедленно, как можно дальше от нее.

— Клер, ты сбежала, никого не предупредив.

— Ты лучше меня знаешь, как это делается, — откликнулась Клер, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало иронии.

Андреас, прищурившись, посмотрел на нее:

— Что с тобой происходит?

Клер небрежно пожала плечами, хотя на душе у нее было не так легко и беззаботно, как она хотела показать:

— Ничего.

— Почему ты ушла, ничего не сказав? Ты не подумала, что я могу волноваться? Исчезла без каких-либо объяснений. — Андреас чертыхнулся и покачал головой, чувствуя свою вину, хотя по глазам было видно, что он все еще злится на нее. — Я знаю, что вполне заслуживаю такого обращения. Но ты своим поступком напугала меня. Объясни мне, в чем дело.

Клер не могла этого сделать. Страх, что Андреас узнает о присутствии Вильгельма в Бостоне, сжимал горло. Она отвернулась, не выдержав его пристального взгляда.

— Мне было страшно, Андреас, и захотелось оказаться там, где все знакомое и родное. После всего, что случилось, мне захотелось домой. Мне нужен покой.

— Дом и покой, — с недоверием в голосе произнес Андреас и усмехнулся. — Я тебе не верю. Ты убегала не в поисках покоя и дома, ты убегала от меня. И я хочу знать — почему? Из-за того, что случилось… во сне? Но я не хотел тебя обидеть или оскорбить. Я хочу, чтобы ты это знала.

Клер посмотрела на него с глубокой печалью в глазах, но Андреас не дал ей сказать ни слова, погладил по щеке и продолжил:

— Господи, Клер… в жизни я хотел только одного — чтобы ты была в безопасности, спокойна и счастлива.

Клер почувствовала, как горлу подкатил комок.

— Но зачем? — с трудом выдавила она. — Зачем сейчас, Андре, ты проявляешь нежность ко мне? Почему сейчас, не тогда?

Райхен чертыхнулся:

— Тогда, чтобы уберечь от опасности, я отпустил тебя.

Клер покачала головой, не принимая извинений, но Андреас поймал пальцами ее подбородок и заставил посмотреть ему в глаза, большим пальцем, едва касаясь, провел по губам.

— Я ушел потому, что я стал тем, кто я есть. Ты видела мою пирокинетическую силу. Я пришел в ужас, когда осознал, что могу непроизвольно убить того, кого люблю… тебя, Клер.

В горле у Клер пересохло, она тяжело сглотнула:

— Почему тогда ты мне об этом ничего не сказал? Мы бы нашли способ справиться с этим…

— Нет, — перебил ее Андреас. — Тогда такой возможности не было. Огонь вырывался из меня спонтанно, я не мог его контролировать. Много лет я жил, не имея представления, во что меня может превращать ярость. Когда огненная сила впервые проявила себя, она подчинила меня полностью. Я не нашел иного средства обезопасить тех, кто мне был близок, кроме как уехать из Германии. Мне потребовался год, чтобы как-то обуздать эту силу, и когда я вернулся, ты уже была с Ротом.

Клер слушала его, — многое теперь становилось понятным.

— Ты жил и ничего не знал о своей пирокинетической силе?

— Да, я жил и ничего о ней не знал до той самой ночи, когда мы виделись с тобой в последний раз.

— Мы тогда поссорились, — сказала Клер, вспоминая ночь перед долгой разлукой.

Они гуляли по ночному Гамбургу, развлекались, как делали это на протяжении тех счастливых месяцев, что были вместе. И в какой-то момент Клер почувствовала приступ ревности, когда какая-то женщина начала флиртовать с Андреасом. Райхен, красивый и обаятельный, притягивал женщин, как магнит, но он клялся ей, что, кроме нее, его никто не интересует. Клер ему не поверила и потребовала доказательств его любви. Андреас начал колебаться, и тогда она расстроилась и испугалась, что он ее вовсе не любит. Она назвала его безответственным эгоистом и сказала еще много неприятного, но даже тогда понимала, что не вполне справедлива.

— И в следующую минуту я уже сожалела о том, что наговорила тебе. — Только сейчас, с запозданием в несколько десятилетий, Клер смогла извиниться за свою ошибку. — Я была молода, глупа и необоснованно груба с тобой, Андреас.

Он пожал плечами:

— И я был настоящим ослом, поверил твоим словам, хотя этого не надо было делать. Я оставил тебя у Темной Гавани Рота, а сам отправился бродить по городу в поисках адреналина. После хорошей драки с разбитыми костяшками и лицом оказался в каком-то дешевом отеле с двумя одурманенными наркотиками женщинами, которых подцепил в баре у дороги.

Клер неприятно было это слышать, но беспокойство за Андреаса перевесило ревность.

— В номер кто-то постучал. Это была женщина. Я плохо соображал и не сразу заметил, что у нее в руке нож. Заметил слишком поздно, когда она полоснула меня по горлу.

Сердце у Клер екнуло.

— И что потом?

— Началось ужасное кровотечение, — спокойно ответил Андреас. — В какой-то момент я даже подумал, что мне конец. И действительно, тогда моя жизнь повисла на волоске. Вслед за женщиной в номере появились несколько представителей Рода. Сил сопротивляться у меня не было, они связали меня цепями, вытащили на улицу и забросили в фургон, стоявший в переулке. Отвезли куда-то в поле и бросили там истекать кровью, а с восходом солнца я должен был превратиться в горстку пепла.

— Господи, Андре… я видела это поле, не так ли? Вчера в своем сне ты мне его показал.

Мрачный взгляд Андреаса подтвердил ее догадку.

— Я лежал в поле, до рассвета оставалось совсем недолго, и в этот момент почувствовал, как внутри меня начинает разгораться какой-то странный огонь. Он усиливался, пока все мое тело не наполнилось обжигающей энергией. И вдруг она вырвалась наружу пламенем. Это были самые неприятные ощущения, которые мне когда-либо доводилось испытывать. Огонь горел во мне, но сам я не воспламенялся. Он расплавил опутывавшие меня цепи, и я освободился. Солнце взошло, я попытался отползти в тень, но от потери крови сил не осталось. Девочку я заметил, только когда она уже стояла рядом со мной.

Клер охватил ужас:

— Девочка?

Андреас едва заметно кивнул; он стиснул зубы, лицо исказилось болью.

— Ей было лет десять-двенадцать, она искала в поле убежавшего кота. Она спросила, чем мне помочь. Но из-за раны я лишился голоса и, даже если бы знал, что случится в следующую минуту, не мог ее предупредить, чтобы она не приближалась ко мне, потому что мое тело было раскалено огнем.

Клер закрыла глаза, все поняв.

Она коснулась груди Андреаса, не находя слов, но желая выразить, что разделяет его боль и чувство вины за содеянное. Гибель ребенка мучила его до сих пор, она это знала.

— Я кое-как отполз в тень, как зверь. Я и чувствовал себя зверем — чудовищем, убившим невинного ребенка. Я нашел что-то похожее на нору и там лежал, пока рана не затянулась. И как только смог подняться, покинул Гамбург. Я не мог там оставаться… после того, что сделал. С тех пор я жил в страхе, даже если огненная сила себя никак не проявляла, — все время боялся убить того, кто рядом и кто мне дорог. — Андреас легонько коснулся ее волос, провел пальцами по гладкому лбу. — Покидать тебя никогда не входило в мои планы. Когда я вернулся и узнал, что ты стала кровной парой Рота, я поселился в Берлине и уверял себя, что с ним тебе будет лучше и безопаснее, нежели со мной, — пока ты с ним, мой смертельный огонь тебя не коснется.

— Я видела твою пирокинетическую силу, Андре. Видела, что она может натворить. Но мне она… мне ты ничего плохого не сделал.

— Пока не сделал, — мрачно произнес Андреас. — Но сейчас эта сила достигла своей предельной мощи. Я проявил безрассудство, когда сжег свою Темную Гавань, вернее, то, что от нее осталось. Эта сила сейчас смертельно опасна. Вместе с яростью растет ее накал.

Клер видела, насколько эта проблема мучительна для Андреаса. Но вместо сострадания она чувствовала едкую злость.

— Неужели твоя вендетта стоит таких страданий? Неужели ради нее стоит себя убивать? А ты, Андре, себя убиваешь. Разжигаешь силу, которая тебя уничтожает. И ты знаешь это.

Андреас усмехнулся:

— Я делаю то, что должно. И меня не заботит, что со мной будет, когда я дойду до конца.

— А меня заботит, — почти выкрикнула Клер. — Черт возьми, меня заботит, что с тобой будет. Я смотрю на тебя сейчас и вижу перед собой мужчину, который уничтожает себя своей собственной яростью. Сколько еще раз тебе удастся выйти из огня живым? Сколько ты еще продержишься, пока огонь не поглотит в тебе все человеческое?

Андреас, стиснув зубы, посмотрел на нее долгим, пронзительным взглядом. Наконец он покачал головой:

— Ну и что ты предлагаешь?

— Остановиться, — сказала Клер. — Остановиться самому, пока у тебя еще есть такая возможность.

Клер казалось, что логика проста. У Андреаса есть выбор: отпустить ярость и жить или же дойти в своей мести до конца и погибнуть либо от собственной огненной силы, либо в той войне, которую он умышленно разворачивает против Вильгельма.

— Клер, остановиться нельзя. Я слишком далеко зашел, и тебе это известно. За те месяцы, что я веду охоту на Рота, я и ему не оставил такой возможности. — Андреас вздохнул и горько улыбнулся: — Разве это не ирония судьбы? То, что нас развело много лет назад, теперь вновь соединило. Но ты права, ты заслужила покой… и я его не должен нарушать.

Андреас подошел к ней и поцеловал в лоб, затем нежно, едва коснувшись, в губы. После чего развернулся и стал быстро удаляться.

Клер видела, как он пересекал лужайку. С каждым его шагом ее сердце разрывалось от отчаянной боли. иОна не может позволить ему уйти, только не так. Не сейчас, когда каждая клетка ее души кричит ему остаться.

— Андреас, подожди!

Но он продолжал широко шагать.

Будь она скована цепями, и это бы не удержало ее. Клер бросилась за ним, догнала, схватила за руку. Заставила развернуться к себе.

— Не уходи. — Ей хотелось сказать ему столько слов, но это было все, что она смогла вымолвить. Банально, но это был крик души.

В глазах Андреаса метались янтарные искры. Лицо вытянулось и посуровело, плотно сжатые губы не могли скрыть удлинившихся клыков.

— Андре, пожалуйста… не уходи.

Клер приподнялась на цыпочках, обхватила его за шею и потянула к себе. Она целовала его с той страстью, которую всегда к нему испытывала, с томлением и тоской, которые не покидали ее все эти долгие годы.

Андреас целовал ее в ответ с не меньшей страстью, обнял, прижал к себе. Она ощущала его стальные мышцы, жаром дышащую грудь, но самое огненное и твердое упиралось ей в живот. Клер с наслаждением наполнила себя его возбуждением, не с силах сдержать сладкий стон, эхом отозвавшийся во всем ее теле. Андреас прервал поцелуй и уткнулся лицом ей в плечо. Они оба горели желанием. Кто больше? Не определить. Страстью сливались в одно целое, огненное, нерасторжимое.

И сейчас это был не сон. Все было реально, по-настоящему, и словно вечность открывалась перед ними.

— Господи, Клер… — Дыхание вампира теплом обдало шею женщины. Она ощутила острые кончики клыков, прочертившие полоску по коже. — Почему ты не позволила мне уйти?

Клер покачала головой: не было слов, мыслей — одно страстное безрассудное желание обладать этим мужчиной, который должен принадлежать ей. И которого его неистовое стремление к мести может отнять у нее навсегда.

Клер гладила его крепкую спину и плечи, запрокинула голову, позволяя ему целовать ее там, где он хочет. Она задыхалась от желания, ноги слабели от жара, разгоравшегося внизу живота.

Андреас чуть отстранился и посмотрел ей в лицо. Он был прекрасен — дикий и сильный, у Клер закружилась голова. В его горящих янтарным огнем глазах она видела страсть и знала, что и он той же силы страсть видит в ее глазах. Она ее не прятала.

Разлука была слишком долгой. Преграды, стоявшие между ними, казались сейчас непреодолимыми, но было взаимное притяжение, была страсть. Клер дрожала, прижимаясь к Андреасу, чувствуя его дрожь.

— Пожалуйста, — прошептала она в головокружительном томлении.

Она желала слияния их тел, не во сне или в воспоминаниях — в реальности, живая плоть к живой плоти, обнаженные, в чувственном экстазе.

— Андре, о господи… будь со мной сейчас, пожалуйста.

Он тихо чертыхнулся, жаром дыхания обжигая шею, пульс у Клер еще больше участился. С плавно-молниеносной грацией, присущей вампирам, Андреас подхватил ее на руки и через лужайку пошел к открытому французскому окну. В комнате среди мебели под безжизненно-белыми чехлами он опустил ее на пол и начал целовать — нежно, мягко, одновременно стянул покрывало с антикварной кушетки и отбросил его в сторону.

Под его натиском Клер оказалась на кушетке, ей казалось, что она отдает себя во власть могущественного инопланетного бога. Он целовал ее и расстегивал пуговицы на ее оливковой кофте.

В отличие от сна, наяву одежда не растаяла, снималась медленно, и Андреас с наслаждением покрывал поцелуями каждый обнажившийся участок тела, играл с сосками, терялся в изгибах и впадинах живота и бедер. Так же неторопливо он освобождал ее от брюк и трусиков, томительно ласкал нежнейшую кожу, раздвигая языком сокровенные лепестки.

Клер запрокинула голову и застонала, наслаждаясь его работой языком, ощущая возбуждающие прикосновения острых кончиков клыков.

Первый оргазм изумил — налетел неожиданно и взметнул ее ввысь, вырывая из груди сладострастный крик, гулко зазвеневший в нежилом пространстве дома. Андреас прижал ее к себе и так держал, терпеливо, с любовью, хотя его руки дрожали, когда он гладил ее обнаженное разгоряченное тело.

— Ты такая сладкая, — выдохнул он. — Слаще, чем я тебя помню, слаще, чем во сне.

Клер уперлась ладонями ему в грудь и толкнула, опрокидывая на спину, забралась сверху, подняла рубашку, обнажая его тело для поцелуев.

К моменту, когда ее губы достигли его шеи, рубашка была снята, и Клер с жадностью поглощала уникальную красоту его дермаглифов. Они переливались красками страсти — индиго, бургунди и золотой осени. Клер водила пальцем по замысловатым завиткам, затем наклонилась и языком заскользила по живописным узорам — она мечтала об этом с того самого момента, как увидела его во сне в лунном свете сидящим на траве у озера.

Дермаглифы стремились вниз. Клер отлично это помнила и, не желая пропустить ни единого завитка, расстегнула пуговицу на брюках, затем молнию. Андреас сквозь зубы шумно втянул воздух, когда она начала покусывать нежную гладкую кожу внизу живота, коснулась губами головки члена, двигаясь дальше. Андреас зашипел.

Она дошла до основания, восхищаясь его мужской силой, и только потом вобрала его головку, дразня покусыванием и игрой языка. Ей нравилась нежно-шелковистая кожа и солоноватый вкус, не хотелось форсировать события, хотелось продлить удовольствие — продлить ночь, украденную у судьбы, о которой она так долго мечтала.

— Ты даже не представляешь, сколько раз я хотела прийти к тебе во сне. — От возбуждения голос Клер прозвучал глухо и хрипло. — Днями, даже неделями я только об этом и думала… хотела найти тебя. Вновь познать это счастье с тобой. Для меня существовал только один мужчина, Андре, — ты. Так было всегда.

Андреас заворчал, беззастенчиво выражая собственнический инстинкт. Он жестко запустил руку ей в волосы, она чувствовала его решительную твердость, наклоняясь и вбирая член полностью. Он выгнулся, с шипением шумно выдохнул:

— Боже. Можно сойти с ума. Клер, если ты не остановишься, я…

Она не останавливалась. Она не могла им удовлетвориться, даже когда он сильно содрогнулся и вскрикнул, испытав оргазм. Она продолжала ласкать его языком и горлом, с наслаждением поглощая все, что он мог ей дать.

Наконец-то освободить любовь, которая полнила ее и не знала выхода десятилетия.

Это была любовь. Клер в этом не сомневалась, когда Андреас отстранил ее и закрыл рот страстным, требовательным поцелуем, когда вошел в нее, наполняя собой.

Любовь заставляла Клер выкрикивать его имя, взлетая на новый пик сладостного наслаждения, за которым последовало продолжение страстной игры.

Подлая сука бесстыдно испытывала его терпение.

Вильгельм Рот сжал кулак и ударил им в мутное окно бостонского склада, который ему было приказано в срочном порядке передислоцировать из Бостона на новое место. Боль рябью пробежала по нервам, когда он отнял руку с окровавленными костяшками от разбитого стекла. Он знал, Клер почувствует эту боль так же остро, как он сейчас чувствует ее измену.

Ее сладкий экстаз разъедающей кислотой тек по его венам.

Наслаждение, которое Клер получала от секса с Андреасом Райхеном, возбуждало в нем желание убить обоих.

Не просто убить, а заставить умирать мучительно.

Он был крайне удивлен, когда вечером почувствовал присутствие Клер: она каким-то образом попала в Бостон. Затем ощущение ослабло, но он точно знал, что она где-то в Новой Англии, и, очевидно, вместе Райхеном.

Броситься на их поиски немедленно ему мешало задание Драгоша. Драгош, обязав его приехать в Бостон, четко расставил акценты и приоритеты, и он не собирался разочаровывать босса. У него еще будет шанс рассчитаться с Клер и ее окаянным любовником. Рот был уверен: очень скоро он заставит их испытать настоящую боль.

И сполна насладится их страданиями.

Драгош намекнул, что Райхен связан с Орденом, этот факт его не удивил, но заставил задуматься. Нечто подобное он ожидал от Райхена — несмотря на высокомерие и нежелание считаться с авторитетами, тот с упорством идиота демонстрировал справедливость и честность.

Райхен следовал кодексу чести уже тогда, когда вился вокруг Клер, хотя Рот к тому времени принял решение, что Клер будет принадлежать только ему. И не важно, что у него уже была Подруга по Крови. Они с Ильзой не подходили друг другу, он совершил опрометчивый поступок, поддался страсти и практически сразу же об этом пожалел. Вскоре он от нее избавился, и Клер послужила отличным предлогом.

Вернее, это Андреас Райхен дал ему повод незадолго до того, как встретил красавицу Клер Самуэльс.

Рот часто задавал себе вопрос: осознавал ли Райхен, какую ненависть у него вызвал, проявив заботу о никчемной Ильзе на приеме в Темной Гавани? Пустяк — всего лишь предложил Ильзе куртку, когда Рот отправил ее плакать на балкон под дождь за то, что она позволила себе возразить ему в присутствии его друзей и сослуживцев. Таким образом он хотел ее наказать, но тут подвернулся Райхен, он увидел Ильзу на балконе — одну, замерзшую, в слезах. Невероятно, но этот высокомерный хлыщ уговорил ее надеть куртку и велел своему водителю отвезти Ильзу домой без его, Рота, разрешения.

Даже при воспоминании об этом незначительном эпизоде Рота охватывали раздражение и злость.

Тогда он просто в бешенство пришел и при первой же возможности поставил Райхена на место. Удобный случай не заставил себя долго ждать: Клер приехала в Гамбург и тут же приковала к себе внимание всех представителей Рода в округе, включая Райхена. Рот наблюдал, выжидал и в нужный момент нанес ответный удар: помог бедняжке Клер залечить сердечную травму, которую нанес ей этот хлыщ. Сделать ее своей парой было так же легко и просто, как покрыть глазурью восхитительный торт.

Да, ему пришлось убить Ильзу, чтобы расчистить путь. Это было всего лишь маленькое неудобство, но оно несравнимо с тем удовлетворением, которое он получил, отняв у Райхена любимую женщину.

То, что Райхен через год объявился в Берлине, его крайне удивило. Но он, видно, усвоил горький урок и держался подальше от Гамбурга и Клер. И все было отлично до прошлого лета, пока шлюха Райхена не сунула нос в его дела.

Рот не собирался тратить бесценное время на Райхена и отправил в его берлинскую Темную Гавань короткое, но четкое послание. Хотя оно оказалось не до конца завершенным: Райхен остался в живых.

На этот раз он сумеет поставить точку.

Их встреча станет для сукина сына смертельной. И будет совсем хорошо, если Клер разделит с ним его участь.

Картины жестокой расправы возникли перед главами Рота, но удовольствие от их созерцания прервал звонок мобильного. Он достал из кармана телефон:

— Да, сир.

— Надеюсь, операция идет по плану, — сказал Драгош. Его тон предполагал только утвердительный ответ.

— Все идет как и планировалось, сир. Каждая деталь под моим личным контролем.

Драгош заворчал:

— Продолжай в том же духе. Я здесь практически завершил приготовления. Скоро перед нами встанут новые задачи.

— Отлично, сир, — отчеканил Рот. — Я буду ждать ваших указаний.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Утром, оставив в пустом доме Андреаса, охваченного маниакальной убежденностью, будто за каждым углом на улице таится опасность, Клер взяла имевшиеся у них в наличии евро и отправилась в город поменять деньги и купить еду для себя и одежду для них обоих. Райхен пытался удержать ее, уверяя, что лучше все сделать вечером, — с ним она будет в безопасности, — но она урезонила его одним взглядом.

Он успел забыть, насколько она независимая женщина, и отчасти порадовался, что десятилетия с Ротом не подавили ее свободолюбивый дух.

И все же он беспокоился за нее.

Он знал: пока светит солнце, для нее не представляют опасности ни Рот, ни Драгош, ни любой иной представитель Рода — они пережидают день в надежном укрытии. Но в голове засела мысль: он не сумел защитить свою семью, так, по крайней мере, должен защитить Клер — не отпускать ее от себя. Она слишком дорога ему, слишком уязвима в мире, полном скрытой опасности. Она то сокровище, которое нужно сохранить любой ценой.

И она… не его.

Черт, потребовалось усилие, чтобы вспомнить это, особенно после проведенной вместе ночи. Они занимались любовью в комнате с видом на Атлантический океан, потом поднялись наверх, в бывшую спальню Клер, где в их распоряжении была большая кровать с пологом.

И утром Клер бросилась закрывать окна, чтобы защитить его от солнечного света.

Он с удовольствием последовал за ней в ванную, не отступал, пока она собиралась для выхода в город, но Клер мягко остудила его пыл, заверив, что у них еще будет время. Но в действительности у них не было такой роскоши — времени, чтобы провести его вместе. И Андреас это знал. Хотя казалось, что их счастливое воссоединение в пустом уютном доме, вдали от Германии, где все напоминало о трагедии, будет длиться вечно.

Не будет.

Невозможно.

Как бы хорошо им ни было вместе, они не могут долго оставаться в Ньюпорте. Пока Рот не нашел Клер и в гневе не стер с лица земли, она должна оказаться в безопасном месте, там, где Рот ее никогда не достанет. Клер такая идея может не понравиться, но пока Рот жив, она должна находиться под защитой Ордена. И чем скорее она окажется в бункере, тем лучше.

И он не должен терять ни минуты, промедление — шанс для Рота зарыться поглубже и продолжать вместе с Драгошем свою преступную деятельность, поэтому он должен непрерывно вести за ним охоту, пока не уничтожит. Жажда мести горячила кровь Андреаса, он знал, что Роту не будет пощады хотя бы потому, что Клер, его Подруга по Крови, согревает сердце и постель Райхена.

Рот не должен жить, потому что он несет в себе зло и разрушение и может наказать Клер за то, что она вернулась к Андреасу. С мрачными мыслями Райхен достал из кармана телефон, который ему оставил Тиган, и набрал номер. Ответили почти мгновенно — в трубке раздался голос с явным британским акцентом.

— С готовностью слушаю вас, — бодро произнес Гидеон, хотя его побеспокоили в весьма неурочный час.

— Это Райхен. Прости, ночью не мог позвонить.

— Без проблем. Ты где?

Только что вышедший из душа, обнаженный Андреас откинулся на спинку кресла, закрытого белым чехлом.

— Ньюпорт, Род-Айленд.

— Нашел свою женщину?

— Да, — ответил Андреас, не желая вдаваться в детали и убеждать Гидеона, что Клер не его женщина. — Все хорошо. Клер в безопасности, и я тоже. Вам удалось узнать что-нибудь новое о Вильгельме Роте?

— Пока ничего, но мы работаем над этим. Я тут обнаружил парочку ориентировок. Поверь, найти этого мерзавца мы хотим не меньше твоего. В данный момент он может вывести нас прямо на Драгоша. Собираем и оцениваем всю информацию, вплоть до незначительной.

Пока Гидеон говорил, Андреас все больше убеждался, что сейчас должен быть вместе с воинами, рыть землю в поисках Рота, вытащить из его логова и уничтожить. Он готов был немедленно сорваться с места и мчаться в бункер.

— Как дела в Ньюпорте? — спросил Гидеон. — Намерен немного задержаться?

— Нет, — ответил Райхен, хотя разрывался между зовом сердца и чувством долга. — Никаких задержек и отлагательств. Я тут кое-что улажу, и если вы сможете вечером за нами заехать, мы с Клер будем готовы.

— Машина будет. Сразу после заката пошлем кого-нибудь из ребят за вами.

Андреас нахмурился — за несколько часов ему придется подготовить Клер к тому, что она должна покинуть свой дом, так и не успев здесь расположиться.

— Гидеон, боюсь, это слишком рано, мне не успеть. Клер не знает, что я тебе звоню и что она должна сегодня вечером уехать из Ньюпорта. Она только что вырвалась на свободу из золотой клетки и, я думаю, не захочет тут же оказаться в другой.

— Понимаю, — вздохнул Гидеон. — Надо кое-что уладить, говоришь? Ну что ж, удачи.

— Спасибо, — отозвался Андреас, догадываясь, каким нелегким будет разговор с Клер. — Позже позвоню, уточним время.

Он едва успел завершить разговор, как щелкнул замок и открылась входная дверь. Вошла Клер, вернее, осторожно проскользнула, чтобы он не попал в полосу яркого солнечного света.

— Привет, — сказала она, плотно закрывая дверь и улыбаясь вышедшему ей навстречу Андреасу. — Ты все еще нагишом разгуливаешь?

— Думаю, тебе стоит ко мне присоединиться, — откликнулся Райхен, удивляясь, как быстро его тело реагирует на одно лишь ее появление. — Как шопинг?

— Отлично. — Клер продемонстрировала два пакета с едой, которые держала в одной руке, и целый ворох пакетов из универмага. — Один из них твой, — сообщила она, протягивая ему пакет с логотипом отдела мужской одежды. — Еще здесь комплект постельного белья, а остальное все мне. Умираю хочу поскорее снять с себя старье, что нашла в доме, и переодеться в новое.

Андреас подошел к ней с откровенными намерениями:

— Полагаю, я должен тебе помочь.

На лице Клер засияла живая игривая улыбка. Андреас почувствовал укол совести — он вынужден будет украсть у нее эту улыбку.

Сначала догони.

Клер оставила пакеты с едой в гостиной, а с остальными бросилась наверх. Андреас пустился за ней, перепрыгивая через две ступеньки, нагнал на середине лестницы. Клер взвизгнула и залилась смехом… смех перешел в постанывания и вздохи спокойной и счастливой женщины.

Вечером, вытираясь после продолжительного горячего душа, Клер все еще ощущала в теле сладостную вибрацию от долгих занятий любовью с Андреасом. Она вышла из ванной; Андреас в живописной позе возлежал на кровати: одна нога, длинная, мускулистая, вытянута, вторая — согнута, спиной он опирался на подушки, закинув одну руку за голову. Дермаглифы все еще играли красками, но постепенно тускнели, практически сливаясь с золотистым цветом его кожи.

Его член впечатлял даже в спокойном состоянии.

Она не могла привыкнуть видеть его обнаженным. Неизменно останавливалась и замирала в восхищении. По тому, как дрогнули в улыбке губы Андреаса, Клер поняла, что он знает, какое впечатление на нее производит, и его мужское эго польщено.

Клер усилием воли заставила себя освободиться от магии его мужской красоты и силы и начала одеваться. Доставая из пакета джинсы и светло-серый свитер, она бросила в его сторону насмешливый взгляд:

— Должна тебе признаться, ты злой гений для меня.

— В этом я даже не сомневаюсь, — как-то слишком серьезно ответил на ее шутку Андреас. Казалось, его одолевают какие-то мрачные мысли. Клер хотела спросить, что его беспокоит, но он уже встал и направился к ней с черной узкой юбкой из тонкой шерсти в руках. — Не надо джинсы, надень лучше юбку и сапоги на высоком каблуке.

Клер бросила на него недоуменный взгляд.

— Хочу отправиться с тобой на прогулку — осмотреть достопримечательности твоего родного города.

— У нас свидание? — Идея вызвала у Клер радостное возбуждение.

Отчасти она недоумевала, почему за целый день Андреас ни разу не вспомнил Вильгельма или дела, ждавшие его в Бостоне. Конечно, она не хотела, чтобы что-то разрушало их идиллию, но не была столь наивна, чтобы полагать, будто несколько часов секса — восхитительного секса — могли заставить Андреаса забыть о мести, сжигавшей его изнутри.

Клер внимательно посмотрела на Андреаса, и ее больно кольнула догадка: все это — временное затишье перед бурей. Стоит проснуться, и счастливое уединение окажется сном. Подсознательно она ждала, когда чудесный мир их покоя расколется и обломками упадет к ее ногам.

Но Андреас, как всегда, улыбался ей чарующей улыбкой, а она чувствовала в теле сладкую легкость после часов любви.

— Клер, я так давно не приглашал тебя на свидание — самое настоящее свидание. Ты принимаешь мое приглашение?

— Конечно, — с готовностью кивнула Клер. — Я с радостью принимаю твое приглашение.

— Тогда одевайся. Я приму душ, и встретимся внизу.

С головокружительным восторгом влюбившейся школьницы Клер облачилась в юбку, свитер, натянула высокие черные сапоги — очень сексуальные — и слетела вниз ждать Андреаса. Когда через несколько минут Андреас появился в гостиной — чистый, побритый, с влажными, слегка взъерошенными волосами, у Клер екнуло в груди. Он был роскошен в темно-серых брюках и черной шелковой рубашке, которые она ему купила. Настолько роскошен и соблазнителен, что Клер захотелось раздеть его и снова предаться любовным утехам.

— Готова? — спросил Андреас.

Клер кивнула и вложила ладонь в его руку, протянутую ей навстречу. Они вышли. Вечер был тихий и прохладный. Они дошли до исторического центра Ньюпорта. Многое изменилось в городе за те двадцать лет, что Клер не была здесь. Магазины, торгующие ширпотребом, частные лавочки, недорогие забегаловки всех мастей и калибров вытеснили гостиницы, апартаменты таймшер, крупные торговые сети и шикарные рестораны высокой кухни.

Но кое-какие районы в центре остались нетронутыми, такими, какими Клер их помнила, например ее любимая пристань Ньюпорта — волшебное место, особенно в вечернее время. Плавно покачивались на волнах прибоя вперемешку яхты миллионеров и парусные шлюпки, промысловые рыболовные суда, потрепанные непогодой, и вездесущие прогулочные катера для туристов. К причалам вели купающиеся в желтоватом свете фонарей мощеные пешеходные улочки с рядами галерей, магазинов и ресторанов, повсюду слышался смех и веселые разговоры туристов, которые, как и они с Андреасом, бродили по этим улочкам, наслаждаясь прекрасным вечером поздней осени.

Среди людей, вдали от мира цинизма и насилия, в котором она жила и который покинула две ночи назад, Клер могла закрыть глаза и представить свое счастливое будущее, особенно если ее руку сжимала сильная рука Андреаса. Рядом с ним ей казалось, что они снова пара, и что любят друг друга как когда-то, и что впереди у них долгая и счастливая жизнь.

Клер старалась не вспоминать о Вильгельме. Она больше не могла думать о нем как о своей кровной паре, он никогда по-настоящему и не выполнял этой роли. Она знала: он очень опасен, и особенно сейчас, когда почувствовал, что она изменяет ему с Андреасом. Прошлой ночью он выразил ей свое негодование, через кровную связь послал короткий удар, вызвавший острую боль. Его послание было лаконично и конкретно, как если бы он ударил ее в реальности. Вильгельм Рот стал для нее врагом, как и для Андреаса.

Эта мысль вертелась у Клер в голове, когда они с Райхеном вошли в магазин шоколада.

— Иди сюда. — Андреас подвел ее к стеклянной витрине, соблазнявшей самыми невероятными сладостями.

Клер вопросительно посмотрела на него, зная, что пищеварительная система вампиров неспособна переваривать человеческую пищу, ну разве что в крошечных порциях в тех случаях, когда им нужно продемонстрировать свою принадлежность к человеческому роду. «Как жаль», — подумала Клер, окинув взглядом шоколадные шедевры, от вида которых слюнки текли.

— Что ты хочешь?

Клер закусила губу, глаза разбегались:

— Вот эта штучка в глазури с красными полосками весьма соблазнительна. О-о, и этот квадратик с золотистыми крапинками. И эта — с кокосовой стружкой…

Пока Клер решала, что ей выбрать, из подсобного помещения вышел средних лет лысоватый мужчина с кипой подарочных коробок. Он вежливо улыбнулся им и кивнул в знак приветствия.

— Еще один славный вечер бабьего лета, — сказал мужчина. — Помочь выбрать?

— Да, моя дама в некоторой растерянности, — отозвался Андреас.

— И на что же ваш глаз упал? — спросил мужчина Клер.

Клер повернула голову и посмотрела на продавца:

— Можно вот это квадратное попробовать?

Мужчина кивнул и открыл витрину, чтобы достать понравившееся шоколадное лакомство.

— Отличный выбор. Это наша визитная карточка.

Клер откусила маленький кусочек и смаковала тающий во рту темный шоколад со сладкой начинкой.

— О боже, — произнесла она, восхищаясь невероятным вкусом. — Просто восторг.

Продавец улыбнулся, изучая ее лицо, затем повернулся к Андреасу:

— Что для вас, сэр?

— Спасибо, ничего. Дайте даме все, что она хочет.

Продавец снова улыбнулся:

— Мудрая философия.

Клер показала на пухлое с красными полосками:

— А это что?

— Черный шоколад с малиновым пюре. Хотите? — Продавец смотрел на Клер изучающим взглядом. И Клер внимательнее посмотрела на него — показалось, будто в его лице мелькнуло что-то знакомое. — Простите, а мы с вами не встречались раньше? — нахмурившись, спросил продавец.

— Нет. Не думаю.

Продавец усмехнулся, потирая подбородок с проступавшей седой щетиной:

— Вы очень похожи на одну мою знакомую из прошлого. Просто разительное сходство.

— Правда? — Взгляд Клер скользнул к медной полоске с логотипом магазина и именем продавца — Роберт Винсент. — Нет, мне кажется, мы с вами незнакомы.

— Вы очень похожи на мою одноклассницу. Вам имя Клер Самуэльс ничего не говорит?

Стоявший рядом Андреас настороженно замер. Клер удивилась, услышав свое имя. Конечно, она могла быть его одноклассницей, учиться в Европу она уехала, когда ей было двадцать лет. Если бы не кровь Вильгельма Рота, изменившая химические процессы в ее теле и замедлившая старение, она бы выглядела ровесницей этого мужчины. Но она осталась такой, какой была тридцать лет назад.

— Это моя мама, — запинаясь, произнесла Клер. — Вы знали мою маму?

— Ну конечно! — Улыбка продавца стала еще шире. — Ваша мама. Вы выглядите как ее близнец.

Клер тоже улыбнулась:

— Я часто это слышу.

— Нам пора идти, — вмешался в разговор Андреас.

— Как ваша мама? — спросил продавец.

— Хорошо, — ответила Клер. — Она уже много лет живет в Европе.

— В школе она мне нравилась, была самой красивой и доброй девочкой в классе. И боже правый, как она играла на пианино. Из-за него мы с ней и познакомились. Я был помощником дирижера в школьном оркестре.

— Старина Винсент; — не подумав, выпалила Клер. Вглядываясь в лицо немолодого мужчины, она вспомнила добродушного и неуклюжего мальчишку.

— Так она вам обо мне рассказывала? — Улыбка на лице продавца буквально сияла.

Андреас нетерпеливо кашлянул, Клер сделала вид, что не заметила.

— Вы всегда были дружелюбным и приветливым, — сказала Клер, вспоминая, как часто он поддерживал ее в детстве. Ей было непросто, случались периоды, когда она особенно болезненно переживала свою непохожесть на остальных детей. — Она ценила вашу дружбу.

— Я рад это слышать. — Продавец от удовольствия выпятил худую грудь. Он взял подарочную коробочку и наполнил ее двумя видами шоколадных десертов, которые понравились Клер. — Общаться с вашей мамой было легко и просто. Передавайте ей от меня большой привет.

— Обязательно передам, — пообещала Клер.

Продавец подошел к ней и протянул ей наполненную шоколадом коробочку:

— Это вам от меня. В подарок.

— Правда?

— Мы заплатим, — сказал Андреас. — Сколько?

Старина Винсент покачал головой:

— Я не возьму денег. Это подарок. Пожалуйста.

Клер взяла коробочку и чуть сжала руку мужчины:

— Спасибо большое. Была рада с вами познакомиться.

— Всего хорошего вам и вашей милой маме.

Клер вежливо распрощалась со своим одноклассником, и они с Андреасом вышли из магазина. Андреас молчал и был как-то странно задумчив, даже, казалось, чем-то раздражен.

— Ты… ревнуешь?

Андреас проворчал:

— Еще чего.

— Ты ревнуешь! — Клер запрокинула голову и рассмеялась. — Не могу в это поверить. Ты идешь по улице и приковываешь к себе взгляды равно женщин и мужчин. А на меня обратил внимание безобидный немолодой человек…

— Ни один мужчина, Клер, не может быть безобидным.

— Старине Винсенту под пятьдесят, он мил и ласков, как котенок, — не согласилась Клер, продолжая непринужденно улыбаться.

— При всем при том он мужчина, — проворчал Андреас. — И сейчас он смотрит нам вслед.

— Правда? — Клер за рубашку притянула Андреаса к себе. — Так почему бы тебе, вместо того чтобы смотреть на него, не поцеловать меня?

Мрачно сверкнув глазами, полными страсти, Андреас поцеловал ее.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Не прошло и двух часов ночного патрулирования, как Кейд уловил запах свежепролитой человеческой крови.

— В этом переулке, — сказал он, и Брок с Чейзом молча кивнули.

Воины с пистолетами в руках бесшумно устремились вглубь темного переулка, зажатого с обеих сторон старыми кирпичными строениями. Под ногами валялись гниющие отходы и мусор — человеческое бытование порождало избыточное количество отбросов. Но их смрад не мог перебить запах крови, который вел их к старому мусорному баку.

Первым у тела человека оказался Кейд. На этот раз жертвой была девушка, горло которой было растерзано так же, как и у парня, на которого они с Броком наткнулись прошлой ночью. Девушка была не только убита, но и изнасилована — юбка разорвана в клочья и обильно пропитана кровью. Ногти девушки, покрытые розовым лаком, были обломаны, колени ободраны, словно она пыталась на четвереньках убежать от своего убийцы, но тщетно.

— О боже, — тихо пробормотал Брок. — Совсем девочка. И ведь она чья-то дочь. Возможно, сестра. Каким же надо быть зверем, чтобы сделать такое…

Кулак Чейза застыл поднятым вверх — знак «молчать». Он кивнул на крышу у них над головой. Там кто-то был. В тишине осенней ночи явственно слышались чьи-то осторожные шаги.

Охотник?

Труп — результат его ночных забав?

— Я наверх, — одними губами произнес Чейз.

— Один не суйся, — попробовал образумить его Кейд, но бывший агент уже вернул пистолет в кобуру и поднимался: молча запрыгнул на мусорный бак, ухватился за край пожарной лестницы и практически бесшумно по шаткой лестнице забрался на крышу.

Не успел Чейз исчезнуть из виду, как раздались выстрелы.

— Вот черт, — прошипел Брок. — Неуемный засранец. Я за ним, а вы — в здание и по лестнице наверх.

Воины разделились и последовали за Чейзом — каждый своим маршрутом. Они практически одновременно оказались у лежащего в крови с простреленной грудью, но, к счастью, живого Чейза.

— Сукин сын, — присев рядом с Чейзом, выругался Кейд.

— Не… он, — простонал Чейз, поморщившись от боли. — Не Охотник…

— Что ты имеешь в виду? Если не Охотник, то кто, черт возьми?..

Слова Кейда заглушили выстрелы.

Стреляли откуда-то из темноты: позвякивал металл, щербился старый кирпич. Кейд и Брок ответили, но стрелять пришлось в пустоту, никого не было видно.

Брок вскрикнул:

— Черт… меня задело!

— Только этого не хватало, — проворчал Кейд и бросил взгляд в сторону товарища: чернокожий воин получил ранение в руку, слава богу не смертельное, Чейзу повезло значительно меньше.

Кейд, разозленный ранением соратника, открыл бешеный огонь. Черная тень мелькнула на фоне черного неба, он увидел, как их противник перепрыгнул на крышу соседнего здания.

— Сукин сын себя обнаружил. Я за ним.

Он оставил Чейза на попечение Брока и пустился вдогонку за огромным вампиром, который быстро удалялся, как кот, перепрыгивая с крыши на крышу. Кейд не был G1, как убегавший вампир, — в этом он не сомневался, — поэтому он не мог бежать с такой же скоростью, но мог полагаться на свою решительность и целеустремленность. Кейд старался не отставать, лавируя между вентиляционными системами и люками, брошенными трубами и прочим металлическим мусором, неизвестно как оказавшимся на крышах Бостона.

И в тот момент, когда расстояние обнадеживающе сократилось, Кейд заметил впереди еще одну, и очень серьезную, опасность — на дальней крыше маячил одетый в черное еще один G1 с полуавтоматом в руке. «Если они оба откроют по нему огонь, — мелькнуло в голове у Кейда, — живым не уйти».

Но вампир в черном начал стрелять не в него, а в того, за кем он гнался.

Оглушительный треск пальбы разорвал тишину ночи, замелькали вспышки. Кейд замер на месте и с удивлением наблюдал, как стрельба перешла в рукопашную.

Схватка была нешуточной, G1 бились насмерть: трещали кости, рвалась плоть, воздух сотрясал нечеловеческий рев.

Кейд сжимал в руке пистолет, готовый в любую секунду пустить его в ход, но он не знал, в кого из G1 ему целиться. Наконец один вампир взял верх над другим: с размаху ударил противника головой о бетонную крышу, затем схватил что-то, похожее на обломок трубы, и с диким ревом нанес поверженному сокрушительный удар.

За металлическим лязгом последовала яркая вспышка ослепительно-белого света. Повинуясь инстинкту, Кейд упал на живот и прижался к крыше. Через несколько секунд вновь воцарился мрак ночи. Кейд приподнялся и сел. На соседней крыше победивший G1 тоже начал подниматься. И хотя ноющие мышцы и здравый смысл требовали от Кейда удалиться от места схватки, он с крепко зажатым в руке пистолетом побежал к оставшемуся в живых противнику.

Оказавшись с ним на одной крыше, Кейд замедлил шаг и приближался к G1 осторожно, готовый в любую секунду выпустить в него целую обойму. Он успел бросить взгляд на мертвое тело вампира: голова идеально ровно отделена от тела, обожженный срез все еще шипит и дымится; на теле дермаглифы, которые он видел на вампире прошлой ночью.

Рядом с трупом лежал черный покореженный ошейник, снабженный каким-то электронным устройством; светодиод мигал красным, затем погас.

Кейд посмотрел в мертвое лицо и чертыхнулся. Чейз был прав. Это был не Охотник, очень на него похожий, возможно брат, но не тот G1, который присоединился к Ордену несколько недель назад.

Охотник приближался к Кейду, бросил бесстрастный взгляд на труп жестоко убитого G1, который, очевидно, был его ближайшим кровным родственником, нагнулся и поднял окровавленный ошейник. — В ту ночь, когда я в последний раз видел Драгоша, он сказал, что таких, как я, много, — ровным голосом сообщил Охотник. — Я выслеживал этого три ночи подряд. Он в городе не один. Скоро их будет еще больше.

Кейд взъерошил волосы:

— Так ты не чудо творения?

Охотник повернул к нему голову и молча посмотрел.

— Ну ладно, пойдем, — сказал Кейд. — Там двое раненых, их нужно доставить в бункер.

Он не хотел, чтобы их совместный вечер заканчивался. Прогулка по Ньюпорту была довольно приятной, хотя бы потому, что Клер вся светилась, показывая ему хорошо ей знакомые местечки, они, вероятно, до сих пор многое значили для нее. Не в Германии, а здесь она чувствовала себя дома, подставляя лицо чуть солоноватому атлантическому бризу, бодрящей прохладе осени, румянцем окрашивающей ее щеки и делавшей губы соблазнительно пунцовыми.

Андреас не представлял, как она теперь вернется в Германию. Он не знал, что может случиться сегодня или завтра, сколько времени ему потребуется, чтобы найти и уничтожить Вильгельма Рота, и останется ли он сам в живых в конечном итоге. Но он точно знал, что эти несколько часов их невероятного воссоединения останутся самыми счастливыми в его жизни.

По большому счету ради того, чтобы сделать Клер счастливой, знать, что Рот больше никогда не сделает ей больно, можно пожертвовать собственной жизнью.

— Это ужасно, что ты не можешь попробовать шоколад и почувствовать, как это вкусно, — сказала Клер, входя в дом и отправляя в рот конфету. Андреас закрыл входную дверь, включил для нее свет, не сводя глаз с движения ее бедер, обтянутых прямой узкой юбкой. Это движение весь вечер приковывало его взгляд. — Ты уверен, что не хочешь попробовать хотя бы капельку?

Клер едва успела договорить, как он призраком возник перед ней, провел языком по мягким губам, смял их в поцелуе, захватил ее язык, на котором остался горьковато-сладкий вкус шоколада, но еще слаще было держать Клер в объятиях.

— Очень вкусно, — прошептал он, касаясь губами ее губ. — Я уверен, что могу съесть тебя.

Клер засмеялась и в шутку оттолкнула его, но ее глаза горели.

— Пойдем прогуляемся по берегу.

Андреас покачал головой:

— У меня идея получше.

— Вполне возможно, выкладывай.

Андреас улыбнулся и нежно провел пальцами по ее щеке, розовой от румянца:

— Ты можешь для меня кое-что сделать?

Клер вопросительно посмотрела на него, Андреас взял ее за руку и подвел к роялю под белым покрывалом.

— Клер, сыграй для меня.

— Ну… я не знаю… — замялась в растерянности Клер. Андреас стянул покрывало с черного блестящего «Стейнвея». — Я так давно ничего не играла. Я в ужасной форме. Да и рояль этот, наверное, лет сто назад настраивали.

— Пожалуйста, — не желая отступать, настаивал Андреас. Они должны будут уехать из Ньюпорта через пару часов — ему нужно лишь сообщить об этом Клер и позвонить в бункер Ордена, — и возможно, эти два часа — последнее, что у них осталось. Он хотел выжать из этой короткой ночи максимум, как бы эгоистично это ни было. — Сыграй что хочешь. Совершенство игры меня не особенно интересует. Я просто хочу вновь услышать, как ты играешь. Сделай мне такой подарок.

— Хорошо, сделаю, — улыбнулась Клер, выдвигая банкетку и садясь на нее. — Только не вини меня, если у тебя от моего несовершенства уши в трубочку свернутся.

Андреас рассмеялся:

— Не свернутся, играй.

Клер открыла крышку, вздохнула и коснулась клавиш.

С первых звуков музыка очаровала Райхена. Произведение, которое играла Клер, было ему незнакомо — завораживающе красивое, печальное и страстное. В каждой ноте — боль разбитого сердца, лирические пассажи передавали глубину чувств. Андреас замер, позволяя потокам музыки литься на него… сквозь него.

Он видел, что Клер играет произведение по памяти, видел бурю эмоций на ее лице. Казалось, она изливает пережитое ею самой. И он догадался: она играет свое произведение.

Эта прекрасная музыка лилась из ее души.

— Это ты написала? — тихо спросил Андреас, когда смолкла последняя нота.

Клер посмотрела на него сияющими глазами:

— После того как ты меня покинул, у меня осталась только музыка. Я написала несколько музыкальных произведений, включая это. Музыка… я не знаю… она просто фонтанировала из меня.

Райхен подошел к ней, его несла услышанная музыка, выраженные в ней чувства — та сила, что рождалась в нем в присутствии этой женщины.

— Это потрясающе, Клер. Ты — потрясающая.

Андреас присел на банкетку рядом с ней, посмотрел в ее темно-карие глаза, провел рукой по ее теплой гладкой щеке.

Он целовал ее, но без голодной страсти — с бесконечной нежностью и благоговением. Обнимал ее, словно она была из тончайшего хрупкого стекла — бесценного.

Он любил ее.

И он не мог этого отрицать, истина была очевидна. Он любил эту женщину, хотя она принадлежала другому. Хотя он был ее недостоин, и в этом Рот был прав.

— Он знает о нас, — тихо произнесла Клер, когда Андреас прижал ее к себе. — Он знает, что мы были вместе… что я сейчас с тобой.

Новость Андреаса не удивила. Клер Роту выдала кровная связь. Но трепет страха в ее голосе заставил его насторожиться.

— Что случилось? Он сделал тебе что-то плохое?

— Когда мы прошлой ночью занимались любовью, он дал мне понять, что знает о моей измене. Я не знаю, что он может сделать, но боль, которую он дал мне почувствовать, была красноречивым предупреждением.

— Ты мне ничего не сказала. — Андреас отстранился и пристально посмотрел ей в глаза. — Почему ты утаила это от меня?

— Потому что с этим, Андре, ничего нельзя сделать.

— Черт возьми, как только я узнаю, где этот сукин сын прячется, я заставлю его испытать стократ большую боль.

Клер медленно покачала головой:

— Я боюсь за тебя, Андре. Вильгельм сделает все, чтобы тебя уничтожить. Ты должен это знать. Думаю, и тогда, много лет назад в Гамбурге, это он пытался тебя убить. После того как мы поссорились, я вернулась в Темную Гавань в слезах и все рассказала Вильгельму. Рассказала, как люблю тебя и хочу быть твоей Подругой по Крови. Я ему тогда все рассказала, Андре. И практически сразу же ты исчез. Тогда я не думала, что это как-то связано, но сейчас…

Андреас прижал ее к себе и поцеловал в макушку:

— Ты не сделала ничего такого, за что должна винить себя. Я еще тогда понял, что нападение на меня имеет очень личный характер, на случайность это не было похоже. И наш союз, возможно, не был единственной причиной, спровоцировавшей его. Приложил Рот к этому свою руку или нет — сейчас уже не имеет значения. Важен конечный результат, — метаморфоза, которая произошла со мной утром в поле, была единственным, что заставило меня тебя покинуть и так долго удерживало на расстоянии.

Клер обняла Андреаса и уткнулась ему в грудь:

— Прости. Мне жаль, что Вильгельм был к тебе так несправедлив и жесток. Твоя семья, твоя женщина, которую он превратил в миньона… о господи, Андре… Он причинил тебе столько боли и страданий. Мне очень жаль.

Андреас прижал ее крепче, заставляя замолчать.

— Это наши с Ротом дела. Ты ни в чем не виновата. То, как он обошелся со мной, не имеет значения. Но моя семья и Хелен должны быть отомщены.

Клер долго молчала, потом тихо спросила:

— Ты ее сильно любил?

Андреас вернулся мыслями к Хелен — их связывало глубокое понимание и доверие. Хелен была незаурядной женщиной, стоявшей особняком в веренице его мимолетных случайных союзов. То, что Рот сделал ее миньоном, стало для него ударом в самое сердце, более того, ему пришлось взять на себя мучительную миссию — прекратить существование пустой человеческой оболочки, предназначенной рабски выполнять подлые приказы своего хозяина.

— Хелен была мне дорога и много значила для меня, — сказал Андреас. — Насколько мог, я ее любил, но мое сердце ей не принадлежало, потому что оно было отдано другой.

Клер отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— Тебе, Клер. — Он взял ее лицо в ладони. — Все эти годы я любил тебя.

Клер закрыла глаза и так сидела какое-то время. Когда она их открыла, в них блестели слезы.

— Боже мой, Андре, и я тебя любила все эти, годы.

Андреас, едва сдерживая рычание, властно прижался к ее губам своими. И когда они оба уже задыхались от страсти, он поднял ее, ставя на ноги перед собой. Клер задела клавиши, они громко звякнули, заполняя гостиную какофонией звуков. Он задрал ее длинную юбку и сквозь клыки с шипением выдохнул:

— Боже правый, на тебе нет трусиков.

— Сюрприз. — Клер улыбнулась с игривой дерзостью.

Если бы он знал об этом, они бы так и не вышли из дома. Андреас утонул с головой в ее промежности, поглощая сладость. Клер запустила пальцы ему в волосы. Он ласкал ее безжалостно, желая губами поймать ее оргазм. Когда Клер начала стонать и извиваться в судорогах сладострастия, он расстегнул молнию на брюках, высвобождая изнывающий от нетерпения член.

Андреас поднялся и встал между ее роскошных бедер. Он страстно хотел войти сразу и до упора, но спешить не стоило: Клер казалась такой сладко разнеженной, ее губы сделались красными и влажными. Он взял себя в руки и, играя, провел головкой члена по текущей щели, наслаждаясь ее протяжным стоном удовольствия.

Мука достигла предела, он почувствовал приближение оргазма — своего и ее.

Андреас, больше не раздумывая, вошел в ее жаркое влажное пекло, поглотившее его до упора. Он начал двигаться, вначале медленно, все еще пребывая в плену иллюзии, что обладает выдержкой, когда дело касается занятий любовью с Клер. Но ее тело заставляло его двигаться все быстрее, и он уже не мог остановиться, не мог больше себя сдерживать.

Андреас заскрежетал зубами и резко вскрикнул, когда семя изверглось, проникая в ее глубины. Его крик слился с криком Клер, она кончила практически вместе с ним, царапая ногтями его спину. Он бормотал ее имя, чувствуя, что даже после оргазма член остается твердым, как гранит.

Андреас затуманенным взглядом смотрел на Клер, неизменно восхищаясь ее утонченной, изысканной красотой. Ему нравилось видеть их комфортно соединенные тела, возбуждающий контраст ее смуглой и его оливковой кожи. Ему нравился теплый и пряный запах ее крови, особенно когда он смешивался с мускусным ароматом ее возбуждения.

— Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, — прошептал Андреас, глядя в ее карие глаза. — Не хочу от тебя уходить.

— Не уходи. — Клер крепко обняла его. — На этот раз я тебя не отпущу.

Андреас улыбнулся, конфликт между желанием и необходимостью буквально разрывал его надвое. Он уже раз десять порывался сказать Клер, что время их пребывания в Ньюпорте истекло. Он приготовился сказать ей это сейчас, но утонул в ее глазах. Потерялся в опьяняющем дурмане ее тела.

— На этот раз, — Андреас говорил и целовал ее одновременно, — и я тебя не отпущу.

— Договорились, — откликнулась Клер, соблазнительно двигая бедрами и пристально глядя на него. — Ты можешь кое-что сделать для меня, Андре?

Он заворчал, наклонился и поцеловал ее за ухом.

— Все, что угодно.

— Давай займемся любовью так, будто мы связаны кровными узами.

Андреас нахмурился и внимательно посмотрел на нее.

— Возьми мою кровь, — попросила Клер, нежно гладя его по щеке. — Просто этой ночью дай мне почувствовать, что мы пара, связанная кровными узами.

От ее просьбы кровь Райхена закипела в венах. Он ощутил, как глифы заиграли цветами голода, а клыки еще больше удлинились.

— Я хочу, чтобы ты это сделал, — тихо, но настойчиво сказала Клер. — Возьми мою кровь, как будто я твоя пара.

Андреас издал нечеловеческий рык и отступил, борясь с овладевшим им безумным голодом. Клер наклонила голову набок, убрала волосы — и он потерял над собой контроль.

Андреас метнулся к ней, царапая клыками шею, нашел заветное место и вонзил клыки глубоко в теплую плоть.

Ее сладкая кровь вливалась в него мощной рокочущей силой. Он не смог сдержать своего дикого властного рычания, делая один жадный глоток за другим. Рывком придвинул ее бедра к себе и вошел до упора. Он двигался сильно и быстро, не в состоянии быть нежным и деликатным, когда ее кровь бурлит в его венах.

Никогда раньше Андреас не знал такого примитивно-животного соединения с женщиной.

Это ошеломляло его.

Унижало.

Он стыдился своего преступного желания дать ей свою кровь, когда она уже связана кровными узами с другим мужчиной. И не важно, как часто Рот питал ее своей кровью, она будет связана с ним до самой его смерти.

В Андреасе закипела ярость при мысли, что Рот имеет больше прав обладать Клер. Только Рот заставлял его ярость воспламеняться огнем.

«Нет», — приказал себе Райхен, ощутив движение огненной силы, только и ждавшей от него позволяющего импульса.

Андреас все свое внимание сосредоточил на Клер, заставил себя чувствовать только пульсацию ее крови на языке и жаркую плотность, поглотившую член. С радостью вобрал в себя ее крик, каждое движение тела, содрогавшегося оргазмом. И ненавидел приближавшийся рассвет, который прервет их сладостный союз.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

— Как там Гарвард? — спросил Лукан Гидеона, когда тот вышел из лазарета.

Все еще без сознания. Возможно, для него сейчас это наиболее благоприятное состояние. К счастью, пуля прошла навылет, но потребуется время, чтобы залечились отверстия в груди и спине. Думаю, через неделю как минимум с ним все будет в порядке.

— Черт, — нахмурился Лукан, — совершенно некстати потерять бойца, когда Драгош активизировался.

Стычка на крыше стала для Ордена в каком-то смысле откровением. Конечно, воины знали, что у Драгоша есть хорошо обученные убийцы, подобные Охотнику, готовые действовать по щелчку пальцев. Все они держались в повиновении благодаря ошейнику с ультрафиолетовым излучением, который детонировал и сносил вампиру голову при попытке снять его или отказе выполнить приказ. Но никто из воинов не знал и, честно говоря, даже представить себе не мог, что эти убийцы, как и Охотник, были вампирами первой генерации.

Из этого следовал еще более удручающий вывод: если на службе у Драгоша состоит еще один G1, внешне мало чем отличающийся от Охотника и имеющий с ним сходные дермаглифы, значит Драгош использует инопланетное существо для выведения первого поколения вампиров.

Использует Древнего.

Того самого, которого Орден искал в Богемских горах, но нашел лишь пустой саркофаг, где, очевидно, Древний спал в течение нескольких столетий, а затем был разбужен Драгошем и увезен им в неизвестном направлении. И теперь одному только Богу известно, где он его прячет.

Если это существо действительно живо и используется для воспроизведения потомства, обладающего силой и способностями вампиров первой генерации, если воспроизведение идет несколько десятилетий или даже больше, то это дает серьезный повод для беспокойства не только всего Рода, но и человечества. Эту силу — жестокую и кровожадную — будет практически не остановить.

Мрачные мысли одолевали Лукана, когда он вместе с Гидеоном по лабиринту коридоров шел от лазарета к технической лаборатории. Там уже собрались все воины, вернувшиеся с патрулирования, и Подруги по Крови. Охотник тоже был в лаборатории, громадой маячил у дальней стены, в то время как остальные сидели вокруг стоявшего в центре круглого стола для переговоров.

Лукан кивнул Охотнику, приветствуя и вместе с тем выражая признательность за то, что тот сумел во время ночного патрулирования сохранить жизнь воинам и вдобавок Орден получил для изучения техническое чудо — ошейник с ультрафиолетовым излучением. И хотя он был изрядно поврежден, Гидеон долго крутил-вертел его в руках, пытаясь выяснить принцип работы.

— Как рука? — спросил Лукан, обратив свое внимание на Брока, который сидел за столом между Кейдом и Николаем.

Чернокожий воин пожал плечами и широко улыбнулся:

— Чертовски полегчало, как только удалось испепелить того G1. Он какая-то ошибка природы. — Брок посмотрел на Охотника: — Только без обид, парень.

— Без обид, — спокойно ответил Охотник, посмотрев на него светло-карими с золотистой подсветкой глазами, в которых не отразилось никаких эмоций.

Лукан сел во главе стола рядом с Габриэллой и обратился к воинам:

— В связи с открывшимися несколько часов назад новыми фактами наша задача по нейтрализации Драгоша меняется. Думаю, мне не надо объяснять вам, насколько мы не заинтересованы в том, чтобы по городу разгуливал убийца-Gl, безнаказанно разрывающий горло людям и сеющий всеобщую панику. Мы можем, конечно, надеяться, что это единичный случай. Но я не склонен питать себя надеждами, мне нужна абсолютно достоверная информация, я должен четко знать, с чем мы имеем дело, пока Драгош самолично нам это не объяснил.

Воины согласно закивали, по их взглядам было очевидно: они разделяют с Луканом его тревогу и предчувствие, что Драгош намеревается первым нанести удар.

— Завтра ночью мы должны прочесать весь город, — сказал Лукан. — Мы разделимся на три группы, их возглавят Тиган, Охотник и я. Это важно на тот случай, если группа столкнется с G1. Задача у всех одна — уничтожить противника. Мы должны дать Драгошу жесткий и недвусмысленный ответ.

— Возможно, Драгош добивается от нас именно такой реакции, — сказал Тиган. — Не думаешь ли ты, что он дразнит нас намеренно? Пытается втянуть в уличные бои с целью отвлечь наше внимание, чтобы мы перестали за ним охотиться.

Лукан кивнул:

— Вполне возможно. Но если он засылает в город свою армию G1, разве мы можем не принять его вызов и упустить шанс ответного удара?

Очень деликатно, с нежностью Тиган накрыл ладонью руку Элизы.

— Мы примем вызов.

— Хорошо, — сказал Лукан. — Давайте по карте распределим районы патрулирования.

Райхен закрыл мобильный телефон и провел рукой по волосам.

— Вот черт!

— Плохие новости? — Клер, завернутая в полотенце, вышла из ванной, поблескивая капельками воды на теле.

— Да, малоприятные, — подтвердил Андреас, сидя на краю кровати и глядя на нее. Было около полуночи он ждал, когда Клер примет душ и оденется, чтобы начать с ней трудный разговор о необходимости покинуть Ньюпорт. И в этот момент раздался звонок из бункера Ордена. — Несколько часов назад двое воинов были ранены в стычке с одним из приспешников Драгоша.

— О боже, — выдохнула Клер. — Это ужасно, Андре. Мне очень жаль.

Андреас мрачно кивнул:

— Один воин в лазарете, а завтра ночью они планируют прочесать весь город, чтобы выявить и устранить угрозу.

Клер присела рядом с ним и сделала движение к нему, словно хотела прикоснуться, но вместо этого обхватила себя за плечи. Андреас почувствовал ее неуверенность и тревогу, она проявилась в ее неловком движений и в резком выбросе адреналина, который тугой волной напряжения пробежал по его венам.

— Они считают, что Драгош в Бостоне?

— Не знаю. Достаточно того, что он заслал в город одного из своих убийц G1 и начались серьезные неприятности.

— У него на службе состоят убийцы, которые вдобавок принадлежат к первой генерации Рода? — Выражение лица Клер еще больше изменилось. — Я даже не представляла, что такое возможно. Вероятно, Драгош очень опасный противник.

— Да, — подтвердил Андреас. — Но эти убийцы — лишь малая часть того, что делает Драгоша опасным. В его арсенале есть оружие пострашнее… Орден предполагает, что Драгош где-то прячет Древнего.

Клер нахмурилась:

— Но все Древние были истреблены еще в Средние века. Орден объявил им войну и всех уничтожил. Эта часть истории Рода даже мне известна.

Андреас медленно покачал головой:

— Один уцелел. Его спрятали в пещере в Богемских горах, где в саркофаге он проспал несколько столетий, пока его не разбудил Драгош. В прошлом году мы с воинами нашли пещеру, и я собственными глазами видел пустой саркофаг. Тогда хотелось надеяться, что Древний умер и превратился в пепел, но оказалось, что он жив. По всей видимости, Драгош в течение длительного времени использует его для воспроизведения вампиров первой генерации — самых сильных и могущественных представителей Рода. Можно предположить, что он успел создать целую армию убийц G1.

— Что будет, если Орден не сможет остановить Драгоша?

— Орден должен это сделать, — серьезно ответил Андреас. — Мы должны нанести удар, где бы Драгош ни скрывался.

Клер настороженно посмотрела на него:

— Мы? Но ты же не…

— Я перед ними в долгу, — твердо произнес Андреас. — Когда-то они оказали мне неоценимую услугу, и теперь я здесь, чтобы помочь им. Я им нужен.

— Что ты такое говоришь?

— Один воин выбыл из строя, и я займу его место.

— Ты собираешься вернуться в Бостон? — (Райхен не понимал, почему этот факт вызвал такой резкий скачок ее пульса, отозвавшийся в его крови тревогой.) — Андреас, но ты же не воин. Как они могут просить тебя об этом?

— Они меня ни о чем не просят. Я сам предложил им свою помощь, потому что они мои друзья.

Клер отвернулась, казалось, ей трудно найти слова.

— Но я думала, мы… я думала после ночи… после того, что мы сказали друг другу…

Андреас легонько повернул ее лицо к себе:

— Это остается неизменным, как и мои чувства к тебе. Я люблю тебя, Клер. И я не выбираю между тобой и Орденом. Просто помочь Ордену — мой долг. Это дело чести для меня. И если соединение с Орденом в борьбе против Драгоша поможет мне подобраться ближе к Роту, я буду этому только рад.

Клер встала и отошла от него в дальний угол спальни. Ее плечи были напряжены. И если бы даже все ее чувства не отражались в его крови, он бы без лишних вопросов догадался, что ее что-то сильно тревожит, что-то, о чем она не говорит.

— Андре, я не хочу, чтобы ты уезжал в Бостон. Ты не можешь туда поехать. Только не сейчас.

— Ты должна понимать, что ни ты, ни я не можем здесь долго оставаться. — Андреас подошел к Клер и нежно развернул ее к себе. — Орден отправил за нами машину. Она будет здесь через час.

— Тебя убьют. — Ее голос дрогнул и надломился. — Андреас, если ты окажешься в Бостоне, ты погибнешь. Я сердцем это чувствую. Если твоя вендетта тебя не убьет, то это сделает ярость.

Андреас приподнял лицо Клер за подбородок, так что она вынуждена была посмотреть ему прямо в глаза.

— Как никогда раньше, у меня есть причина жить. Я не ищу смерти, но я не хочу притворяться, будто смогу спокойно жить, не стерев Рота с лица земли. Пока он жив, и тебе не будет покоя.

— Ты не можешь поехать в Бостон, — прошептала Клер, упорно отказываясь слышать его, и когда Андреас покачал головой, она продолжила с еще большей настойчивостью: — Что, если я попрошу тебя забыть свою ненависть к Вильгельму? Если я попрошу тебя сделать выбор…

— Нет, — тихо произнес Андреас. — Никакого выбора здесь для меня не существует. — Он убрал упавшие ей на лицо волосы, чувствуя их влажную упругость. — Если я сейчас останусь — забуду свою ненависть к Роту, — что мы будем делать, когда он придет, чтобы убить нас? А он, Клер, обязательно придет. И ты знаешь это так же хорошо, как и я.

— Ну что ж, в таком случае мы будем противостоять ему вместе — ты и я.

Андреас медленно покачал головой:

— Это моя битва, Клер, не твоя. И когда я доберусь до Рота, я хочу, чтобы тебя рядом не было. Это слишком большой риск. Как ты думаешь, что случится, если огонь внутри меня вспыхнет и не сможет угаснуть?

Господи, он сотни раз обдумывал возможность этого ужасного сценария, начиная с того самого проклятого утра в поле под Гамбургом. Думал об этом прошлой ночью, сегодня, каждый раз, когда огненная сила давала о себе знать раскаляющимся жаром в животе.

Он не сможет себе простить, если с Клер что-то случится.

— Я не стану рисковать, — твердо сказал Андреас, — и тебе не позволю. Поэтому сегодня мы перебираемся в бункер Ордена. Под защитой воинов ты будешь в безопасности и останешься там, пока…

— Пока что? — Клер тяжело вздохнула и закрыла глаза, словно очень сильно устала. — Пока ты не погиб или в лучшем случае не подошел к смертельной грани? Андре, ты хочешь, чтобы я стояла и молча смотрела, как ты сам себя разрушаешь? На этот раз ты просишь слишком многого.

Андреас хотел сказать Клер, что ее страхи беспочвенны, что с Ротом он справится, что в итоге — когда все закончится — они будут вместе и счастливы, что, наконец, они обретут отнятое у них Вильгельмом Ротом много лет назад.

Но он не мог и не хотел ее обманывать.

Возможно, схватка с Ротом потребует от него такого напряжения, что пирокинетическая сила окончательно выйдет из-под контроля. И если ему, чтобы уничтожить этого неугомонного сукина сына, придется дать ей максимальную волю, он это сделает. И Андреас понимал, что в таком случае его шансы выйти из этой ситуации живым, не утратившим человеческий облик практически равны нулю.

Он посмотрел в лицо Клер, прекрасное даже в тревоге, и нежно убрал влажную прядку со лба.

— Одевайся, хорошо? У нас еще будет немного времени поговорить до приезда машины. И ты, Клер, поедешь со мной. Это решение больше не обсуждается.

Клер посмотрела на него долгим взглядом и ничего не сказала. Ее лицо еще больше напряглось, она покапала головой:

— Андре, я знаю, где Вильгельм.

Андреас на некоторое время потерял дар речи. Он стоял, ошарашенный ее признанием, чувствуя, как вспыхнувшая ярость начала раскалять пирокинетический огонь.

— Я почувствовала его присутствие вчера вечером, сразу же, как мы прилетели в Бостон.

Клер говорила спокойно и четко, с абсолютной уверенностью. Андреас застыл, в то время как его пульс лихорадочно бился.

— Он здесь? В Штатах?

Клер кивнула:

— В Бостоне.

Андреас почувствовал, как в венах забурлила кровь.

— Ты знала это? Знала и ничего мне не сказала?

Он не хотел, чтобы его слова прозвучали как обвинение, но набиравший силу жар мешал контролировать то, что он говорит. Жар гудел, как огонь в печи, и он уже ни о чем не мог думать, все внимание сконцентрировалось на том, чтобы удержать под контролем огненную силу, которая уже начала разливаться лавой по его телу.

«Рот все это время был где-то рядом».

«Всего в часе езды».

— Я не могла тебе этого сказать, Андре. Я не хотела выдавать тебе информацию, которая может привести тебя к смерти. Именно поэтому я без предупреждения уехала из аэропорта, но ты последовал за мной, и я подумала, возможно, если мы проведем время вместе, как когда-то, мне удастся тебя уговорить отказаться от мести.

Андреас едва мог дышать. Ноздри наполнились едким запахом дыма и обжигающим жаром. По телу бегали, потрескивая, сухие электрические разряды.

— Черт возьми, Клер, ты должна была сразу же мне об этом сказать. Я должен был это знать. И Ордену эта информация крайне важна.

— Я не хотела, чтобы моя кровная связь с Вильгельмом навлекла опасность на тебя или на кого-то еще.

В глазах Райхена запрыгали, туманя зрение, красные искры. Он отошел от Клер, пыша жаром и яростью.

— Клер, все это время ты одна подвергалась серьезной опасности. Если ты знаешь, что Рот в Бостоне, значит и ему известно, что ты рядом. Он мог прийти в этот дом в любую минуту.

— Но он не пришел, — тихо резюмировала у него за спиной Клер. — Я не могла тебе сказать, что знаю, где находится Вильгельм, только потому, что ты бы сразу бросился на его поиски. Ведь ты, Андреас, охвачен жаждой мести и не можешь обещать, что не потребуешь, чтобы я, пользуясь кровной связью, помогла тебе определить его точное местонахождение.

— Никогда, — резко произнес шокированный ее словами Райхен и повернулся к ней, дыша жаром. — Ни при каких обстоятельствах я бы не стал тебя использовать. Господи, разве ты этого не знаешь?

— Думаю, я не хочу убедиться в этом на практике, ответила Клер. — Андреас, пожалуйста, не злись на меня…

— Я не злюсь на тебя, я просто в бешенстве! — пророкотал Райхен, не в силах скрыть страх, сжавший его сердце. Его грудь тяжело вздымалась. Из глубин поднималось что-то ужасное: черное и бесконечно огромное, способное поглотить его целиком. И разрушительный жар неустанно разгорался все сильнее и сильнее, угрожая смести все сдерживающие преграды воли и рассудка. — Сейчас я не могу находиться рядом с тобой. Я вынужден уйти.

Андреас сделал шаг. Клер протянула к нему руку, чтобы удержать.

Он не успел предостеречь, почувствовав касание ее шальцев. Она вскрикнула от боли и отдернула руку, прижимая ее к груди.

«Господи, я обжег ее».

Вначале он ранил ее сердце, а вот сейчас причинил физическую боль. Именно этого он всегда боялся.

Райхен стремительно направился к двери.

— Андреас! — закричала ему вслед Клер.

Он не обернулся.

От бушевавшей в нем ярости тело превратилось в смертельно опасное оружие, он выскочил за дверь и спрыгнул с лестницы второго этажа прямо в фойе. Он слышал, как Клер вновь выкрикнула его имя, но он не остановился.

Сияя белым пламенем, заполнившим его тело, мозг, душу, Андреас ментальным импульсом распахнул входную дверь и вылетел, не оглядываясь, в темноту ночи, обдавшей его свежим холодным воздухом.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Ему потребовался почти час, чтобы утихомирить пирокинетический огонь. Направляясь к дому, он все еще был зол на Клер, но, по крайней мере, обжечь ее уже не мог. Однако мог причинить боль, это он понял, когда увидел ее на пороге дома вместе с Рио, приехавшим за ними из Бостона. Воин обернулся.

— Ну вот видишь, — прозвучал его низкий чувственный баритон, терпко приправленный испанским акцентом. — Я же тебе говорил, что он вернется.

Рио улыбнулся и протянул Андреасу руку:

— Рад тебя видеть, дружище. — Шрамы, уродовавшие левую сторону его лица, практически исчезли.

— Взаимно, — ответил Андреас, коротко пожимая протянутую ладонь.

Вместе с Рио приехала рыжеволосая красавица Дилан, его Подруга по Крови. Она подошла к Андреасу и, приветствуя, поцеловала в щеку.

— Ты нас всех заставил немного поволноваться, — сказала Дилан.

— Приношу извинения, — пробормотал Андреас, покосившись на Клер.

Она избегала смотреть в его сторону и продолжала прижимать к груди обожженную руку. Андреасу сделалось неловко оттого, что он нечаянно причинил ей боль. Ему так многое хотелось ей сказать, но наедине. Хотя вид Клер давал понять, что она не горит желанием о чем-то с ним разговаривать.

Но и спорить по поводу их отъезда из Ньюпорта она не стала, вместе с Дилан спокойно направилась к ожидавшей их машине.

— Все в порядке? — спросил Рио, когда женщины уже сидели в машине и не могли их слышать. — Вид у тебя, прямо скажем, неважный.

— Мне сразу станет лучше, как только она окажется в бункере, — ответил Андреас.

По правде говоря, ему бы полегчало, если бы он немедленно отправился на охоту и утолил голод, распаленный в нем огненной силой. И меньше всего ему сейчас хотелось целый час ехать в машине до Бостона рядом с Клер, борясь с голодом подле женщины, которую он желал мучительно и страстно.

Вероятно, Рио, пока они шли к машине, понял его настроение.

— Дилан не будет против, если ты сядешь на переднее сиденье, — сказал он. — Они с Клер поедут сзади и успеют хорошо познакомиться. Дилан для Клер сейчас более подходящая компания, чем мы с тобой.

Андреас не стал возражать. Они сели, и машина тронулась. Клер и Дилан тихо и непринужденно вели разговор о разных приятных мелочах, о том, что им в жизни больше всего нравится, преимущественно о Новой Англии, где обе женщины выросли. Андреас смотрел сквозь тонированное стекло в черноту ночи и старался не думать о терзавшем его голоде.

Победа была не на его стороне.

Когда машина с платной трассы выехала на дорогу ведущую к окраинам Бостона, голод Андреаса сделался нестерпимым.

— Мне нужно немного прогуляться, — сказал он Рио, когда они остановились на светофоре. Он не стал ждать ответа, открыл дверцу и вышел. — Встретимся в бункере. Дорогу я знаю.

Он успел перехватить встревоженный взгляд Клер, почувствовал ее беспокойство в собственной крови. Вероятно, она подумала, что он отправляется на поиски Рота.

Вполне возможно, он именно так и сделал бы, если бы не муки голода. Не успела машина отъехать, как Андреас углубился в густонаселенную рабочую окраину Бостона. Он предусмотрительно выбирал самые темные переулки, где можно было легко остаться незамеченным, и скрыть свои темные намерения. Ночь была ветреной, моросил дождь, он разогнал по домам ночных гуляк, и у пабов не толпились любители покурить на свежем воздухе. В такую погоду на улицах могли оказаться только самые неприкаянные, включая Андреаса.

Он шел и зорко смотрел по сторонам, в его состоянии, когда огненная сила напоминала о себе жаркими толчками, он был настоящим хищником, рыскающим в поисках добычи. Во рту пересохло, клыки упирались в язык. Сейчас он мало чем отличался от Древнего, которого Драгош прятал в своей тайной берлоге, — дикое, жаждущее крови чудовище.

Вдруг его внимание привлек звук — где-то в узком переулке резко распахнулась дверь. Андреас молниеносно повернул голову в ту сторону. На расшатанное деревянное крыльцо, сыпля проклятиями, выскочил парень в бейсболке и широком мешковатом спортивном костюме. Следом за ним в освещенном проеме дверей показалась немолодая женщина.

— А ну-ка, Дэниел, сейчас же вернись домой! Ты слышишь меня?! — закричала она на всю улицу.

Парень на ходу показал ей поднятый вверх средний палец и огрызнулся:

— Да пошла ты! Отстань от меня, иди целуйся со своей бутылкой. А за украденную у меня травку ты должна мне двадцать баксов.

Андреас насторожился, он не спускал глаз с парня, свернувшего в темную боковую улочку. Парень шел, опустив голову и бормоча себе под нос проклятия в адрес обчистившей его пьяной мамаши, в таком состоянии он вряд ли мог заметить, что не один в этой ночи.

Парень не видел, как Андреас обогнал его, заходя спереди, только почувствовал странный ветер, пробежавший по его татуированному загривку. Парень даже охнуть не успел, как Андреас набросился на него и повалил на растрескавшийся асфальт, повернул его голову набок и впился клыками в шею. Жадно втянул, рот наполнился теплой кровью. Андреас пил быстро, большими глотками, не обращая внимания на слабое сопротивление случайного донора. Кровь горечью оседала на языке, не убирая сухость во рту.

Голод требовал все новых и новых порций крови, Райхен продолжал пить и после того, как парень перестал сопротивляться. Он не мог остановиться. Не знал как. Пирокинез, овладевая им, лишал его здравого смысла, и это было еще одно проклятие его ужасного дара.

Вероятно, он бы убил парня, если бы холодная сталь не уткнулась ему в затылок.

— Буфет закрыт, говнюк.

Андреас заворчал, ему показалось, будто в неожиданно раздавшемся голосе он уловил нечто знакомое. Но он продолжал пить, не чувствуя насыщения.

Курок предупредительно щелкнул.

— Отцепись от парня, или я накормлю тебя свинцом.

Андреас раздраженно зарычал, не в состоянии оторваться от донора. Кровь текла по горлу внутрь, но не могла погасить тлевший в нем огонь.

— Вот черт, — пробормотал стоявший над ним вампир и убрал пистолет. — Райхен? Что за наваждение?

Андреас узнал огромного вампира со спутанными каштановыми волосами и зелеными глазами. Сознание определило его как воина и друга, хотя минуту назад холодный голос и жесткость выдавали в нем безжалостного убийцу. Именно сознание сдержало Андреаса и не позволило ему, повинуясь инстинкту зверя, наброситься на воина, когда тот опустил ему на плечо тяжелую руку, силой оторвал от человека и отбросил назад.

Приземлившись на асфальт, Андреас наблюдал, как вампир поставил человека на ноги, лизнул ранку, закрывая ее, затем положил ладонь на лоб и стер из памяти минуты странного ночного происшествия.

— Убирайся отсюда, — приказал вампир человеку.

Ошеломленный парень послушно побрел по улице прочь.

— Тиган, — глухо и сипло произнес Андреас. Наконец-то его ослепленный жаждой, заторможенный мозг нашел в памяти имя.

Воин подошел к нему:

— Ты что здесь делаешь? Покидая бункер, я слышал, как Лукан отправил за вами Рио.

Андреас пожал плечами:

— По дороге мне захотелось в кустики.

Тиган не засмеялся. Его холодный пристальный взгляд изучающе скользил по Андреасу, словно он был опасным противником.

— Вид у тебя ни к черту.

— Сейчас уже лучше, — возразил Андреас, чувствуя, как кровь человека растекается по его телу и остужает жар. Но этой порции ему было недостаточно. Жажда требовала еще. — Я в порядке.

Тиган усмехнулся:

— Тебя всего трясет, и глаза бегают.

— Это пройдет.

Тиган выругался:

— Дай руку. Судя по виду, сам ты подняться не сможешь.

Андреас схватил руку Тигана и с его помощью встал на ноги. Тиган резко зашипел, обнажая клыки, в глазах вспыхнули янтарные искры. Андреас вспомнил о даре воина через прикосновения считывать эмоциональное состояние и догадался, какой поток чувств на него обрушился.

— Да что с тобой творится, парень? — резко спросил Тиган.

— Так всегда бывает после… пирокинеза. Пустяки. — Андреас сам не верил в собственные слова. Вызывать огненную силу с каждым разом было легче, но гасить — все труднее и труднее.

Возможно, Клер была права, когда говорила ему о ярости. Сколько раз ему еще удастся выйти из огня целым и невредимым? Какое расстояние его отделяет от конца — того момента, когда огонь поглотит и выжжет в нем все человеческое?

И если пламя его не уничтожит, это сделает неутолимая жажда крови, пробуждающаяся после пирокинеза.

— Черт, — выругался Тиган, сверля Андреаса взглядом. Он достал из кармана куртки телефон и нажал кнопку. — Да, это я. Район Ямайка-плейн. Со мной Райхен. Везу его в бункер.

Подруги воинов приняли Клер с таким радушием, какого она не встречала в Темных Гаванях. Саванна, Габриэлла и Элиза приготовили для нее чудесный ужин — крем-суп и домашнее печенье, Дилан провела ее по лабиринту коридоров и показала комнаты, отведенные для нее на период пребывания в бункере.

Словом, они сделали все, чтобы Клер чувствовала себя как дома. И она не смогла отказать себе в удовольствии побродить по, казалось, бесконечным коридорам подземной цитадели воинов. Бункер поразил ее воображение и вызвал тревогу: было очевидно, что такая сила, как Орден, не просто существует, а существует по необходимости. Клер почувствовала себя страшно наивной, вспомнив, с каким напыщенным видом Вильгельм и его друзья из Агентства безопасности преподносили себя как надежную защиту Рода, а на самом деле были коррумпированы и, подобно раковой опухоли, разъедали саму основу жизни — попирали добро и справедливость. Вильгельм был преступником, а она в своей слепоте не видела этого.

Но самое ужасное заключалось в том, что она в своей жизни любила только одного мужчину — Андреаса, и вот сейчас, когда судьба подарила ей второй шанс и свела их, не кто иной, как Вильгельм, может вновь разлучить. И ей остается только молиться и надеяться, что добро победит зло в лице Вильгельма и Драгоша и, когда добро восторжествует, они с Андреасом смогут разрушить вставшую между ними стену страха и обиды.

Дорога от Ньюпорта до Бостона показалась Клер бесконечно долгой. Она сожалела, что у них с Андреасом не было возможности поговорить перед приездом Рио и Дилан. В ее сердце до сих пор таился неприятный холодок, возникший, когда Андреас так неожиданно на полдороге выскочил из машины и исчез.

Клер представления не имела, куда он мог отправиться, но немного успокоилась, когда Элиза сообщила ей, что он с Тиганом направляется в бункер.

По крайней мере, с ним все в порядке, он в безопасности.

У нее еще есть возможность наладить с ним отношения.

Клер шла по коридору из белого мрамора с черными рисунками глифов на полу, которые образовывали завораживающие узоры, сплетавшиеся с ее собственными мыслями, порождая фантастическую реальность, в которой она вдруг оказалась. Клер уловила легкий запах хлора, затем распахнулась дверь.

Прямо перед ней возникла белокурая девочка, завернутая в белое махровое полотенце, из-под которого выглядывал розовый купальник.

— О! — воскликнула удивленная Клер, она никак не ожидала встретить в бункере ребенка. — Прости, я не заметила, что ты выходишь…

Она вдруг замолчала, неотрывно глядя в широко распахнутые глаза девочки, сияющие, как полированное серебро. Очень странные глаза. Белого цвета. Гипнотические.

— Я просто… — пробормотала в растерянности Клер, не зная, что сказать, потому что в этот самый момент глаза девочки каким-то непонятным образом стали меняться.

По их поверхности пробежала рябь, как по глади пруда от брошенного камешка. Зрачки сузились в крошечные точки, завораживая Клер еще больше. И вдруг в глубине невероятных глаз, похожих на зеркало, Клер заметила какое-то движение.

Она стояла в мистическом оцепенении, глядя, как в глазах девочки быстро рождается картина: женщина бежит в темноте, кричит, словно ее терзает невыносимая боль.

В женщине Клер узнала себя.

Клер смотрела не отрываясь, изображение менялось, как кадры фильма, но это было не кино, а ее собственная жизнь. И с ней случилось горе. Она почувствовала это, когда наблюдала, как бежит, уворачиваясь от веток, продираясь сквозь густые заросли ежевики, — к чему-то отчаянно стремится. Вернее, к кому-то, кого она уже потеряла. Впереди нее светящийся шар рокочущего пламени и дыма, от него исходит такой жар, словно она приблизилась к жерлу вулкана.

Кто-то кричит и просит ее вернуться.

Но она бежит к огню.

Не может остановиться.

И хотя в глубине души она знает, что он для нее потерян, она не может оставить его.

— Андре, — пробормотала Клер.

Вновь открылась дверь, и на этот раз из нее появилась женщина.

— О господи… Мира, — сказала женщина и поспешно развернула девочку к себе, так что та уткнулась в ее большой живот. Женщина была беременна.

Клер словно ударили по щеке и заставили очнуться:

— Что это было?

Женщина присела, нежно погладила девочку по голове, успокаивая. Затем извиняющимся взглядом посмотрела на Клер:

— Привет, я — Тесс, а ты, должно быть, Клер. А это — Мира. Мы с ней плавали в бассейне. Ты в порядке?

Клер кивнула:

— Ее глаза…

— Да, — сказала Тесс, — Мира обладает даром пророка. Обычно она носит специальные линзы, которые закрывают ее глаза, но на время плавания снимает — боится потерять.

— Привет, Клер, — сказала девочка, поворачиваясь к ней. На этот раз ее глаза были опущены. — Я не хотела тебя напугать.

— Все хорошо. — Клер улыбнулась и погладила девочку по влажным волосам, хотя все еще была потрясена увиденным.

Тесс, похоже, справилась со своей неловкостью, и ее голубые глаза засветились нежностью и добротой.

— Мира, возвращайся в свою комнату, я сейчас приду и, пока Рената и Нико не вернулись с патрулирования, почитаю тебе книжку.

— Хорошо. — Девочка повернулась к Клер и, не поднимая глаз, сказала: — Рада была познакомиться.

— И я тоже, Мира.

Когда малышка ушла, Тесс улыбнулась Клер:

— Она показала тебе что-то ужасное?

— Да, — ответила Клер, слишком шокированная увиденным, чтобы об этом рассказывать.

Тесс сочувственно кивнула:

— Мне очень жаль. Мне хотелось бы тебя успокоить и заверить, что пророчества Миры не всегда сбываются. Но ее дар безжалостно точен. Он проявляется спонтанно, она не может его контролировать и именно по этой причине носит линзы. С каждым разом, когда проявляется ее талант, зрение ухудшается.

— Это ужасно. — Клер почувствовала себя виноватой в том, что нечаянно навредила ребенку. — Я не знала…

— Конечно, поэтому не переживай, — мягко успокоила ее Тесс. — Вампир, у которого Мира жила до переезда сюда, использовал ее дар постоянно. Нико и Рената вызволили ее всего несколько недель назад. Мы надеемся, что ее зрение со временем восстановится.

— Это было бы здорово, — сказала Клер. Она чувствовала жалость к девочке, хотя ее мысли были совсем о другом.

Она должна поведать Андреасу о том, что видела в глазах Миры. Хотя Клер не была уверена, что он захочет ее слушать, возможно, даже видеть ее не захочет после того, как они расстались в Ньюпорте. Но она должна найти к нему подход и все рассказать, а он пусть принимает решение.

Клер чувствовала, что Тесс пристально смотрит на нее, словно знает, какие тяжелые мысли ее одолевают.

— Когда я проходила мимо тренировочного зала, он был там с Тиганом и Рио. Они только что приехали. Хочешь, я провожу тебя туда?

— Спасибо, — сказала Клер и пошла рядом с Тесс к тренировочному залу. Сердце у нее сжималось.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Через несколько минут Клер с Тесс были уже в тренировочном зале, но Андреаса там не застали. Тиган, Рио и Гидеон проводили ревизию разложенного на столе боевого арсенала, рядом стоял шкаф, под завязку набитый оружием. Тиган повернул голову в сторону вошедших женщин.

— Вы Андреаса не видели? — спросила Клер.

Тиган мрачно кивнул:

— Видели. И настоятельно рекомендуем обходить его стороной. По крайней мере, ближайшие нескольку часов. Сейчас он не самая подходящая компания.

— Тиган, мне нужно поговорить с ним. Это очень важно.

Тиган посмотрел на нее взглядом, не допускающим никаких дискуссий, и тогда в разговор вмешалась Тесс:

— Я плавала с Мирой в бассейне, на ней не было линз… и Клер посмотрела ей в глаза.

— Вот черт, — чуть не хором пробормотали вампиры.

Тиган потер подбородок и махнул рукой:

— По коридору, после поворота пятая дверь.

Клер кивком поблагодарила Тигана и Тесс, развернулась и поспешила на поиски Андреаса — повернула за угол, отсчитала пятую дверь.

И в этот момент почувствовала, как тонкие волоски на затылке зашевелились, от них волной по телу пробежал электрический разряд. Сомнений не осталось.

«Андреас».

Она остановилась у арочного входа справа. Внутри было темно, и только где-то в глубине горела одна большая свеча. По всей видимости, это была часовня: каменные стены с орнаментом, ряды скамеек, в центре алтарное возвышение.

Андреас стоял перед ним на коленях с низко опущенной головой.

Его тело пульсировало световыми искрами, но это был уже не тот огонь, который в начале ночи окутывал его обжигающим облаком. Огненная сила угасла, однако не до конца. Клер кожей ощущала покалывания циркулировавшей в нем энергии. Она стояла и наблюдала за Андреасом, видела, как выброс искр становится все реже, их количество уменьшается. Спустя некоторое время они совсем угасли.

Андреас казался погруженным в медитацию, и Клер не хотелось его беспокоить.

Но уходить было поздно, в этот момент Андреас обернулся и пронзил ее взглядом, его глаза горели янтарным пламенем.

— Тебе не надо здесь находиться, — глухо, с шипением из-за выступавших клыков, произнес он. — Уходи, Клер, я не хочу, чтобы ты видела меня в таком состоянии.

Клер не нужно было выяснять, что у него за состояние, и хотя пирокинетический огонь потух, она даже на расстоянии чувствовала его слабость и подавленность. Он страдал от невыносимой жажды крови. Это выдавали его трансформированные глаза и вытянувшиеся клыки, но в большей степени — дермаглифы. Выглядывая из-под рубашки, они кричали цветами сильнейшего голода.

Клер прошла вглубь часовни:

— Как ты?

Райхен заворчал по-звериному угрожающе. Клер думала, что он поднимется с колен и отойдет от нее подальше, но тот остался на своем месте. Она подошла к ближайшей к нему скамейке и села.

Картина, которую ей показала Мира, все еще стояла у нее перед глазами, и сейчас, при виде Андреаса, страх Клер усилился. Ей хотелось протянуть руку и убрать упавшие ему на лицо пряди намокших под дождем волос. Но она не знала, примет ли он ее нежность после того, что произошло между ними в Ньюпорте.

— Где ты был, Андре?

— А разве Тиган не сказал тебе, что он едва успел оттащить меня от человека, пока я не выпил беднягу досуха? Он не сказал, как приставил к моей голове пистолет, чтобы привести меня в чувство?

Клер тяжело сглотнула:

— Нет. Я ничего этого не знаю.

Андреас отвел взгляд в сторону и покачал головой, глядя на желто-красное трепещущее пламя свечи:

— Если у тебя нет при себе пистолета, я рекомендую тебе бежать от меня подальше.

Клер слышала в его напряженно-сдержанном голосе неподдельную угрозу, но осталась сидеть.

— Я пришла сюда, потому что волновалась за тебя. И еще потому, что за это короткое время произошло нечто, что страшно меня напугало.

Андреас, сдвинув брови, посмотрел на нее тяжелым взглядом:

— Что произошло? Это как-то связано с Ротом? Он вновь нанес тебе удар, давая о себе знать?

— Нет, Вильгельм не наносил мне психических ударов. Но то, что я видела, имеет к нему отношение. — Андреас вопросительно посмотрел на нее, и Клер продолжила: — В бункере есть девочка с пророческим даром…

— Мира, — перебил ее Андреас, он слышал о девочке от воинов.

— Да, Мира. Несколько минут назад я видела нечто ужасное в ее глазах. Я видела твою смерть, Андреас, — с трудом, опустив ресницы, выдохнула Клер. — Ты был внутри шара из огня и дыма. Я пыталась спасти тебя, но не могла. Не могла приблизиться к тебе, огонь обжигал…

Андреас тихо выругался и встал. Мрачное выражение лица свидетельствовало: он готов отвергнуть все, что она ему сказала. Но Клер, не давая ему открыть рта, продолжала:

— Я чувствовала твою смерть, Андре. Я была внутри этого видения. Все было реально. Я уверена: если ты не откажешься от мысли отомстить Вильгельму — погибнешь.

Андреас молча слушал ее и только сильнее стискивал зубы. Казалось, он принимает ту реальность, которую Клер ему описывала. Словно знал, что погибнет в огне, и на спасение не рассчитывал.

— Господи! — возмущенно воскликнула Клер, только сейчас поняв его до конца. — Каждый раз, когда тебя охватывает огонь, ты смотришь в глаза собственной смерти. Ведь так? Ты все это знаешь и тем не менее используешь свою силу, которая тебя разрушает и ведет к гибели.

Андреас слушал ее с мрачной холодностью.

— Я не боюсь умереть, Клер, — произнес он.

— Ну конечно! — практически выкрикнула Клер с каким-то истерическим смехом. — Ты не боишься смерти, Андре. Я наконец-то это поняла. Ты стремишься к ней, не раздумывая и не останавливаясь. Неужели тебе так легко со мной расстаться? Должно быть, легко, если ты так стремишься погибнуть.

— Чего ты от меня хочешь? — глухо спросил Андреас.

— Откажись от мести прямо здесь и сейчас. Пусть Орден разбирается с Ротом и Драгошем, но не ты. Я хочу, чтобы ты не приближался к Вильгельму. Ты можешь это сделать… ради меня?

Андреас на удивление нежно провел рукой по ее щеке:

— Ты требуешь, чтобы я повернулся спиной к тем, кто когда-то рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня. Ты требуешь, чтобы я забыл все, что Рот сделал со мной и моей семьей — загубил столько невинных жизней. Ты требуешь, чтобы я не приближался к преступнику, который в любую минуту готов направить всю свою ярость на тебя, Клер.

Она посмотрела в его пылающие янтарным огнем глаза — глаза голодного вампира. Внутри него бушевали нечеловеческие страсти.

— Я так многое хочу сказать тебе, Клер. Многое хочу пообещать. Но мой поединок с Ротом зашел слишком далеко. Я объявил ему войну, и она завершится только тогда, когда кто-нибудь из нас погибнет в огне. Мне бы не хотелось, чтобы это был я. Но даже если впереди меня ждет геенна огненная, я не отступлю.

Клер кипела яростью и готова была винить Райхена за то, что он вновь ворвался в ее жизнь, все в ней перевернул и заставил осознать, что она никогда не переставала его любить, за то, что он, сделав ее на мгновение невероятно счастливой, собирается покинуть навсегда.

Но стоило Андреасу взять ее руку и прижать к губам, как она мгновенно все ему простила, ее злость и страх улетучились сами собой.

А когда он начал целовать ее ладонь, а потом с такой же нежностью и затаенной страстью губы, она уже ничего, кроме любви, к нему не испытывала.

Клер не пыталась отстраниться, вырваться, когда они оба, тяжело дыша, освобождались от одежды в месте сакрального поклонения. Его поцелуи делались все более требовательными. Она отдавалась его страсти и едва не задохнулась, когда он приподнял ее, и ее ноги обхватили его. Медленно, но властно он опустил ее на эрегированный член, ловя губами ее вздох наслаждения.

Андреас двигался ритмично и сильно, плотно прижимаясь телом к ее телу, давая ей почувствовать свою сверхчеловеческую природу. Клер обнаженной спиной ощущала прохладный камень стены, чувствовала, как ее наполняет горячая и твердая сила, наполняет до глубины, до края сладчайшего экстаза.

Андреас держал ее крепко и двигался быстро, агрессивно, не давая ей пощады. Клер каждой клеткой воспринимала его жадность потреблять. Она понимала эту жадность, наслаждалась ею с каждым мощным ударом его бедер.

Ей хотелось слышать его крик разрядки, даже если он разнесется по всему бункеру и станет достоянием посторонних. Сейчас ее ничто не заботило, существовал только он — Андреас, и их сплетенные тела, и молитва, чтобы только это было не в последний раз.

— Хочу тебя, — шептала Клер ему в самое ухо, чувствуя, как он ускоряет темп. — Боже, Андре… хочу тебя, пожалуйста, не останавливайся.

С диким рыком, в неистовом ритме он довел ее до той высоты наслаждения, которой, казалось, она никогда раньше не испытывала. С глухим гортанным криком Клер выгнулась, затем упала ему на плечо, кусая и сотрясаясь в сладких конвульсиях. Андреас кончил следом за ней, с рычанием войдя до упора и крепко удерживая ее, сбрасывая напряжение страсти в самую глубину ее тела.

Райхен аккуратно поставил Клер на ноги. Все его тело дрожало от только что пережитого оргазма, но еще больше — от сдерживаемого желания впиться клыками в ее теплую нежную шею.

Только рядом с Клер он чувствовал себя живым, рядом с ней остро ощущал, какой ненастоящей жизнью жил все эти долгие годы разлуки. С тех пор как в нем проявилась пирокинетическая сила, он намеренно старался всех держать на расстоянии от себя. Он замуровал свое сердце для мира и чувств.

Но Клер разрушала все воздвигнутые им преграды. Она умела проникать к нему истинному, каким он был на самом деле или каким стремился быть. Во всех смыслах он был ее второй половинкой.

Но он соединялся с ней не так, как она того хотела.

Он не должен был этого делать, и на то было множество причин.

Прежде всего потому, что это не могло утолить его жажду мести.

И Клер это тоже знала.

Андреас видел это по ее глазам. Она стояла перед ним с раскрасневшимися щеками, ее карие глаза стали еще темнее от появившейся в них чувственной бархатистости.

— Ты уже обсуждал с воинами, каким образом будешь им помогать?

Какой смысл скрывать от нее правду, если она знает его как никто другой?

— По дороге в бункер мы с Тиганом кое-что обсудили. Со следующей ночи вместе со всеми я начну патрулировать город, займу место раненого воина. И поскольку мы знаем, что Рот в Бостоне, будем прочесывать город и искать его следы.

Клер кивнула и пошла собирать свою одежду, разбросанную по полу часовни. Она одевалась торопливо, словно поскорее хотела сбежать от него.

Андреас тряхнул головой, не в силах найти нужные слова.

— Я сожалею, Клер.

— Я знаю, — бросила она. — Я тоже сожалею.

Андреас не стал ее останавливать, когда она поспешно направилась к выходу и исчезла в лабиринте коридоров. С большим трудом он удерживал себя на месте, чтобы не броситься следом. И только убедившись, что она действительно ушла, он снова опустился на колени и продолжил молиться. Он молился, чтобы свыше ему были дарованы силы восстановить справедливость и довести вендетту до конца.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

С рассветом Клер вошла в ванную комнату и включила душ. Стояла и смотрела, как влажный туман оседает на стекле душевой кабины.

Она снова его теряла.

И снова в этом был повинен Вильгельм Рот.

Клер содрогнулась, словно от холода, — как много Вильгельм отнял у Андреаса и у нее. Чтобы успокоиться и согреться, она встала под теплые струи воды. Дрожь не унималась, проникала внутрь. Пройдет всего несколько часов, солнце сядет, и Андреас вместе с воинами отправится патрулировать город, а где-то там — Вильгельм, схватка с которым может стоить возлюбленному жизни.

Андреас ясно дал ей понять, что ее мольбы не способны заставить его изменить решение помогать Ордену. Как ничто на свете — даже любовь, которую они нежданно обрели вновь, — не способно утолить его жажду мести, и в своей вендетте он дойдет до конца, даже если конец — это его смерть.

По крайней мере, на этот раз он не исчезнет вдруг, без объяснений. На этот раз у него есть причины. Возвышенные и благородные. Но от этого ей не легче.

Женщина в ней металась и требовала немедленно бежать в часовню и умолять Андреаса изменить свое решение.

Но он слишком честный и благородный.

И она слишком любит его, чтобы ломать его характер в угоду своему разбитому сердцу. Но боже, как невыносима мысль позволить ему с заходом солнца уйти в город. И возможно, потерять навсегда.

Горестное отчаяние и злость тисками сжимали сердце Клер.

Она была растеряна и боялась… и снова чувствовала безмерное одиночество.

Клер присела на корточки под струями воды, тяжело вздохнула и закрыла глаза. Она не знала, как ей пережить предстоящую ночь. Сидеть в бункере и ждать его возвращения, пока он на ночных улицах города ищет схватки с Ротом. А если ко всему этому добавить еще и Драгоша?

Клер даже думать не хотела, чем может закончиться это столкновение.

И что она может сделать, чтобы предотвратить трагедию?

Внутренний голос подсказал, что у нее есть шанс. Раньше эта идея ей в голову не приходила, и была она такой отвратительной, что к горлу подкатил комок. Она выйдет на контакт с Вильгельмом.

Но не просить о прощении и милосердии, к этому его сердце глухо, особенно сейчас, когда дело касается Андреаса и ее. В этом Клер была абсолютно уверена, как и в том, что Вильгельм не любит проигрывать. Он всегда должен быть победителем, даже в ничтожных мелочах.

Захочет ли он принять то единственное, что она может ему предложить?

Ответ Клер могла получить только при встрече с Ротом.

Какое бы отвращение ни вызывала перспектива общения с Вильгельмом, Клер понимала, что это ее последняя надежда спасти Андреаса, поэтому она откинула голову назад и замедлила дыхание. Она умела быстро погружаться в сон, но найти в пространстве сна Рота — при условии, что он тоже спит, — было не так-то легко. Клер углублялась в пространство сна и молилась об удаче.

Ей потребовалось несколько долгих минут, чтобы почувствовать границу его сознания, погруженного в неглубокую дрему. Под ложечкой у Клер неприятно засосало, когда она приблизилась к нему, она отказывалась слушать внутренний голос, который кричал и требовал, чтобы она бежала от Рота как можно дальше.

Наконец она увидела его — его спину. Он быстро шел по какому-то подземелью. Клер молча последовала за ним, на ходу готовя речь. Где-то впереди открылась тяжелая дверь, в которую он должен был войти. Клер едва успела проскочить за ним, как массивная каменная глыба повернулась, закрывая вход.

Рот что-то ворчал себе под нос, слов было не разобрать, но, судя по интонации, он был чем-то раздражен. После сумрачного коридора они оказались в помещении, похожем на некое подобие клинической лаборатории. Вильгельм шел мимо рабочего стола, заставленного микроскопами, мензурками и лотками. Дойдя до конца, он рукой смахнул на пол лабораторные приборы. Клер непроизвольно вскрикнула, когда у ее ног рассыпались осколки стекла.

— Что за черт… — Рот резко обернулся. Увидев Клер, он прищурился и рассмеялся, гортанно и нервно. Угрожающе. — А, объявилась, шлюха.

Клер пропустила мимо ушей оскорбление:

— Нам надо поговорить, Вильгельм. Мы с тобой должны заключить договор, пока ваши разборки с Андреасом не зашли слишком далеко.

Рот удивленно фыркнул:

— Уверен он отправил тебя ко мне просить о пощаде. Взывать к моему благородству.

— Нет, Андреас меня к тебе не посылал. Он не знает, что я здесь. — Рот вздернул бровь, в глазах мелькнуло любопытство. Клер продолжала: — Я пришла просить тебя оставить Андреаса в покое. Перестань ненавидеть Андреаса… и меня. Позволь Андреасу жить своей жизнью.

Рот усмехнулся:

— Ты это серьезно?

— Вполне, — сказала Клер. — Со своей стороны я гарантирую, что отдам все, что у меня есть. Я вернусь к тебе, Вильгельм. Делай со мной все, что хочешь, — перенеси свою ненависть с него на меня. Мне все равно. Просто оставь Андреаса в покое. Пожалуйста.

Глаза Рота сузились в зловещие щелки.

— Клер, ты и в самом деле такая наивная? Мне на твоего Райхена плевать, — без тени каких-либо эмоций заявил он. — Равно как и на тебя.

В груди Клер затеплилась призрачная надежда. Но в следующее мгновение Рот рассмеялся так, что у Клер волосы на затылке зашевелились.

— Камень преткновения не ты, Клер. Неужели ты этого не знала? И даже не догадывалась? Я просто отнял у него то, что ему было дорого. Уничтожение его Темной Гавани и всех его родственников доставило мне несказанное удовольствие

— Ты болен, Вильгельм. — Отвращение Клер достигло предела. — Господи, да ты просто чудовище.

— А ты, Клер, умерла для меня, — тихо прорычал Рот, и женщина похолодела. — Райхен и ты — вы оба умерли для меня. Просто ты этого еще не знаешь. Вы жалкое препятствие на пути великих свершений и будете устранены. А вместе с вами и Орден.

— Ты обещал это Драгошу? — глухо спросила Клер. — Ты давно состоишь с ним в преступном сговоре?

Злая улыбка появилась на лице Рота в ответ на ее нескрываемое омерзение.

— Наша революция началась еще до того, как я совершил ошибку, сделав тебя своей Подругой по Крови. Мне не следовало отвлекаться и тратить на тебя время, хотя это такое удовольствие — осознавать, как много я отнял у тебя и Райхена. Мне давно надо было отдать тебя Драгошу, как и всех тех женщин, которых я поставлял ему в течение многих лет.

Клер напряглась, стараясь понять, что он имеет в виду, говоря о «тех женщинах». Рот поставлял женщин — Подруг по Крови — Драгошу? Но зачем? Ответ она получила в следующее мгновение.

Из тумана сна выступил ряд клеток. Сырые, темные ужасные тюремные камеры, и в них находились женщины. Подруги по Крови. Клер у нескольких заметила характерные метки — изогнутый полумесяц чаши и падающая в нее капля.

— Такая же метка была у Клер. Она выделяла среди земных женщин тех, кто мог выносить в своем чреве потомство вампиров.

Клер насчитала двадцать клеток с запертыми в них женщинами и ужаснулась еще больше, когда заметила, что некоторые из них беременны.

— Что это за место? — спросила шокированная Клер. — И что вы с Драгошем здесь творите?

От возмущения ее голос прозвучал громко и визгливо, и в ответ откуда-то снизу раздалось животное рычание. Затем оно превратилось в душераздирающий рев, в котором слышались боль и страдания. Рев дрожью прошел по телу Клер, ее обдало неприятным холодом.

Ничего подобного она никогда не слышала… что-то потустороннее, вызывающее леденящий ужас.

«Господи, куда я попала? Что за чудовищное преступление планируют Драгош и Рот?»

Рев не стихал, громкий, зловещий, от него пол вибрировал под ногами. Рот повернул голову в том направлении, откуда доносился рев, и издал вой, словно отвечая неведомому чудовищу, — насмешливый и садистский.

Затем он улыбнулся Клер улыбкой хладнокровного убийцы:

— Ты мертва, Клер, как те Подруги по Крови, что сидят в клетках. Он разорвет тебя на части. Но только после того, как я всласть над тобой поглумлюсь. Помни об этом, когда захочешь в очередной раз совокупиться с Райхеном. Ты должна знать, что тебя ждет. Я уничтожу вас обоих с наслаждением.

И вдруг все исчезло — и Рот, и странное помещение, вселяющее ужас. Рот прервал связь, соединявшую их во сне. Клер проснулась; ее била дрожь, она тяжело дышала, сидя под теплыми струями душа.

— О боже, — выдохнула женщина, закрывая лицо мокрыми ладонями. — Что я наделала!

Как только Вильгельм Рот проснулся, он сразу же осознал, какую большую ошибку допустил.

Вначале его крайне удивило то, что она самовольно вторглась в его сон. Он никак не ожидал от нее такой смелости — приблизиться к нему, пусть даже во сне, зная, какую злобу вызвала в нем ее измена. Но когда удивление прошло, Рот дал себе волю насладиться страхом Клер, показав ей, какой силой они с Драгошем владеют.

Он позволил ей услышать рев Древнего. Испытал удовлетворение от ужаса, появившегося в ее глазах, когда она увидела заключенных в клетки Подруг по Крови, над которыми они с Драгошем проводили различные эксперименты.

Но, проснувшись, он оценил, во что ему может обойтись это маленькое наслаждение.

Он показал Клер подземную лабораторию, где Драгош хранит все свои секреты.

Догадалась ли Клер, что она видела? Скорее всего, нет.

Но даже если догадалась — Клер обладала проницательным умом, — что она может сделать с полученными знаниями? Разумеется, все расскажет воинам, но Драгош только и ждет, чтобы Орден начал действовать. Он понимает: воины в конечном итоге его найдут — в этом он убедился после того, как они прервали встречу под Монреалем. Драгош уже разработал план — так искусный гроссмейстер расставляет на шахматной доске фигуры в новой комбинации.

Но Рот знал: он не может утаить от Драгоша свой маленький промах. В кратчайшее время тем или иным способом Драгош все узнает, и тогда ему несдобровать. Может и голова слететь с плеч.

Сформулировав объяснение, Рот набрал прямой номер Драгоша.

— Сир, — начал он, услышав в трубке ворчание, — простите за беспокойство, но у меня появились новости, о которых необходимо доложить безотлагательно.

— Говори.

Рот рассказал о своей встрече с Клер во сне и повернул все так, будто это был не его промах, а особые таланты его Подруги по Крови.

— Она тайно следила за мной, о чем я даже не догадывался. И когда я во сне обнаружил ее у себя за спиной, уже невозможно было скрыть то, что предстало ее глазам, — лабораторию.

— Хм, — проворчал Драгош, слушавший его рассказ в напряженном молчании. — Я устал слышать, что эта женщина и ее мужчина все еще ходят по земле, герр Рот. План в Бостоне начинает действовать, возможно, самое время разобраться с ними, как мы с вами это обсуждали.

— Да, сир, я этим непременно займусь. — Рот кашлянул, прочищая горло. Он почувствовал нарастающую в Драгоше агрессию, способную выплеснуться в любую секунду, хотя внешне его тон оставался спокойным. — Мне доставит исключительное удовольствие вытряхнуть жизнь из этой грязной шлюхи, но прежде я заставлю ее полюбоваться мучительной смертью Райхена.

— У меня есть идея получше, — тихо и зловеще произнес Драгош. — С заходом солнца я хочу видеть тебя у себя.

— Сир? — Приглашение Рота смутило. — Но как же кровная связь?

— А что кровная связь?

— Если она расскажет Ордену, что видела, воины наверняка захотят использовать кровную связь, чтобы найти меня, а следовательно, и лабораторию.

На том конце лишь на долю секунды возникла пауза.

— С заходом солнца ко мне, герр Рот. Инструкции будут ждать вас.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

И с архитектурной, и с технической точки зрения бункер Ордена вызывал изумление. Несмотря на обстоятельства, вынудившие Клер здесь оказаться, она не могла не восхищаться бесконечным лабиринтом мраморных коридоров, расположенных глубоко под фундаментом роскошного особняка.

Орден позаботился о максимальном комфорте, но было очевидно, что в этом был и тактический расчет. Мозгом бункера являлась техническая лаборатория: ряды компьютеров, высокоточные системы слежения, различного назначения карты на стенах, на стратегических можно было найти любой крупный город США и мира. Клер сидела за большим столом в лаборатории, и хотя ее встретили здесь как гостя, она тем не менее чувствовала, что она Подруга по Крови Вильгельма Рота, ближайшего сподвижника злейшего врага Ордена.

— Все оповещены. Сейчас будут, — сообщил Гидеон, который обзванивал воинов и их подруг. Все собирались послушать, что им расскажет Клер.

Одна из женщин с царственной осанкой и золотисто-каштановыми волосами положила ладонь на руку Клер, выражая ей свою поддержку. Женщину звали Габриэлла, она была Подругой по Крови главы Ордена — Лукана, ему первому Клер рассказала о своей встрече во сне с Вильгельмом Ротом. Под молчаливыми взглядами Рио и Дилан он начал расхаживать по лаборатории — для высокого и широкоплечего G1 просторное помещение казалось тесным.

Когда вчера вечером Клер прибыла в бункер, она представления не имела, чего ей ждать от Ордена, и немало удивилась, увидев, что, вопреки своей репутаций банды головорезов, закрепившейся за Орденом среди населения Темных Гаваней, воины оказались немногочисленной группой профессионалов, связанной крепкими дружескими узами.

Они жили в бункере с Подругами по Крови, и атмосфера здесь своим дружелюбием разительно отличалась от атмосферы любой Темной Гавани. Здесь все искренне заботились друг о друге.

Они были настоящей семьей — большой и дружной. Клер даже почувствовала некоторую зависть и вместе с тем вину — вдруг Рот, как угрожал, действительна нанесет сокрушительный удар Ордену. После увиденного во сне Клер неожиданно для себя стала соратницей воинов. Она сделает все, что в ее силах, чтобы предотвратить то зло, которое замышляет Рот или Драгош.

К сожалению, ближе к вечеру ее кровная связь с Ротом стала ослабевать. Клер была убеждена, что он покинул Бостон. Вильгельм был в городе, когда две ночи назад они с Андреасом прилетели из Европы, и потом, когда ехали из Ньюпорта, но сейчас она не ощущала его присутствия. Она рассказала об этом воинам до их выхода на ночное патрулирование.

— Ты знаешь, куда Рот мог отправиться? — спросив ла ее Саванна, подруга Гидеона, которая сидела рядом с ним у стола с компьютерами. Высокая чернокожая женщина излучала покой и безмятежность и была, по всей видимости, идеальным противовесом неистовой энергии Гидеона. — Ты заметила во сне какие-то приметы местности?

Клер покачала головой:

— К сожалению, нет.

— Ты думаешь, он знал, что ты догадалась о его присутствии в Бостоне? — спросил Рио, нахмурившись и сверкая томительно-карими глазами.

— По всей вероятности, да, — ответила Клер. — Если я чувствовала его присутствие в Бостоне, то и он чувствовал мое.

Гидеон кивнул:

— Разумеется, и он решил, что ты выложишь эту информацию нам, — вот и причина, чтобы покинуть город.

— А если предположить, что он отправился куда-то по приказу Драгоша? — подала голос подруга Рио Дилан. — В таком случае он может привести нас прямо в логово своего босса.

Гидеон нахмурился и с сочувствием посмотрел на Клер:

— Расскажи еще раз все, что ты видела во сне. Возможно, Рот оставил нам какой-то ключ, который поможет нам его найти.

Клер по новой начала рассказывать. В тот момент, когда она дошла до решающей точки в их разговоре с Ротом, раздвинулись стеклянные двери лаборатории, появился Тиган, а вместе с ним еще несколько воинов — все в черном, вооруженные с головы до ног. Последним вошел Райхен — тоже в боевой экипировке. От него, как и от воинов, исходила волна смертельной опасности.

При виде Андреаса у Клер екнуло сердце. Ему первому она хотела рассказать о своем сне, но была уверена, что не сможет приблизиться к нему после того, как они расстались в часовне. Честно признаться, в душе она робела, знала, что Андреас придет в ярость, узнав о ее визите к Роту. Войдя в лабораторию, он бросил в ее сторону взгляд, который трудно было назвать дружелюбным. Вероятно, ему сказали, по какому поводу всех экстренно собрали в лаборатории.

— Клер, что еще ты можешь вспомнить? — спросил Гидеон. — Ты говоришь, видела нечто похожее на клиническую лабораторию?

Клер кивнула:

— Да. Компьютеры, микроскопы, мензурки и большое количество различных ампул и пузырьков. По виду все — высочайшего класса. Но я не могу сказать, какого характера опыты там проводятся.

— А за лабораторией находятся клетки, — продолжил за нее Гидеон.

— Да, в них держат женщин. Подруг по Крови. Некоторые из них беременны. — Клер говорила и чувствовала на себе обжигающий взгляд Андреаса. — Из разговора с Ротом я поняла, что Подруг по Крови держат там для того ужасного существа.

— Чтобы он их оплодотворял, — резюмировал Гидеон, бросив в сторону Тигана мрачный взгляд. — Древнего используют для создания нового первого поколения Рода.

Клер охватил тот же ужас, который она пережила во сне, когда увидела клетки с женщинами и услышала то, что сказал ей Рот.

— Рот сказал, что поставлял женщин Драгошу еще до нашей с ним встречи, а это было тридцать лет назад.

— Вот черт, — прошипел Тиган. — Можно себе представить, сколько G1 им удалось произвести на свет за эти десятилетия.

— Даже представлять не хочу, если Подруги по Крови поставлялись ему регулярно, — сказал Гидеон.

— И кто сказал, что этим делом занимался только один Рот? — мрачно заметил Рио и посмотрел на Дилан. — Сколько Подруг по Крови пропало по официальным данным Темных Гаваней?

— Смотря за какой период считать, — ответила Дилан. — Число пропавших резко возросло в последнее время, но Подруги по Крови регулярно исчезали с начала прошлого столетия. И это не считая тех женщин, которые ежегодно пропадали в обществе людей. Они также могли быть Подругами по Крови.

Дилан повернулась к Клер:

— Несколько месяцев назад, когда мы с Рио встретились, я поняла, что обладаю способностью видеть и общаться с духами умерших. Точнее, с духами Подруг по Крови. Нескольких я видела в приюте, где работала моя мама. Они просили меня спасти их сестер, пока он их всех не убил. Они сообщили мне, что их держат где-то под землей, в темноте, что их много и они еще живы. Они назвали мне имя того, кто держит их в неволе, — Драгош.

— Господи, — прошептала пораженная Клер.

— Найти этих женщин стало для меня делом жизни. С тех пор мы составляем список пропавших, собираем о них сведения, уточняем, где их в последний раз видели, куда они могли направиться. Мы надеемся, что сможем их найти. Если нам удастся спасти хотя бы одну жизнь, стоит трудиться.

— По мере своих сил я готова помогать вам, — сказала Клер. — Я готова найти Вильгельма Рота, чтобы заставить его выдать Драгоша, пусть даже для этого мне потребуется объехать все штаты Америки и Германию, вместе взятые.

— Ты мне уже нравишься, — улыбнулась Дилан.

— Знаете, а это неплохая идея, — сказал Гидеон, выпрыгивая из своего крутящегося кресла и подлетая к большой карте Новой Англии на стене. Он ткнул пальцем в точку на границе между штатами Нью-Йорк и Коннектикут. — Мы знаем, в каком месте Драгош недавно находился. Мы знаем, что он под одним из своих вымышленных имен жил в Нью-Йорке. Если начнем поиски с этого места и будем двигаться к побережью, возможно, удастся что-то найти. — Он обернулся и посмотрел на Клер. — Скоро рассвет, и что-то предпринимать просто нет времени. Но с наступлением ночи ты готова отправиться на поиски Рота?

— Конечно, — ответила Клер, делая вид, что не услышала тихого ворчания, которое донеслось со стороны Андреаса. Разумеется, он мог возразить и начать ее отговаривать, но Клер уже приняла решение. Она уже сотрудничает с Орденом, и не важно, нравится это Андреасу или нет. — К вечеру я буду готова.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Когда собрание закончилось и воины покинули лабораторию, чтобы отправиться на патрулирование, Райхен намеренно задержался и впился взглядом в Клер. В его взгляде смешались ярость и безумный страх.

— Что все это значит? — спросил он, когда она вместе с Габриэллой и Саванной вышла из лаборатории. — Когда мне Тиган сказал, что ты вступила в контакт с Ротом, я ему не поверил. О чем ты думала, Клер? Вернее будет сказать, что ты вообще ни о чем не думала.

Клер тяжело сглотнула, но выдержала его взгляд.

— Все в порядке, — сказала она двум женщинам, сопровождавшим ее. — Нам с Андреасом нужно поговорить наедине.

Кипевший яростью Райхен проводил взглядом Габриэллу и Саванну, пока они не исчезли за поворотом и он не остался один на один с невозмутимой и своевольной Клер.

— Господи, — выдохнул Андреас, словно его мучило сильное удушье. Такое же состояние он испытал, когда услышал от Тигана о визите Клер к Роту после того, что произошло между ними в часовне бункера. — Чего ты таким образом хотела добиться?

— У меня были причины для этой встречи, — спокойно ответила Клер.

— Какие, например?

— Это не важно. Он отказался вести переговоры. Думаю, тебя это не удивляет.

Андреас усмехнулся:

— Рот никогда не ведет переговоры. Он действует. Берет свое. Если ему не удается взять, он отнимает хитростью, силой. Или просто убивает. Клер, зачем ты вступила в контакт с Ротом, пусть даже во сне?

Клер сделала движение уйти, словно не хотела отвечать. Но Андреас схватил ее за руку и развернул к себе:

— О чем ты его просила, Клер? Чтобы он дал тебе свободу? Молила о милости? — Андреас смотрел на нее, не скрывая раздражения ее упрямством и радость, что он крепко держит ее — живую и теплую. — Ты что думала, стоит тебе только попросить, и он тебя отпустит?

— Нет, — гордо вздернула голову Клер. — Андре, я не просила его отпустить меня… я предложила ему условия, на которых он мог бы дать свободу тебе, чтобы ты остался жив.

С таким же успехом она могла ударить его под дых.

— Что?

Уже того, что она вступила в контакт с Ротом, а и не важно, при каких условиях и обстоятельствах, — было достаточно, чтобы у Райхена закипела кровь. Но она предложила свою жизнь в обмен на его. Вот от этого Андреас чуть не взвыл.

— Но я ему не нужна и никогда не была нужна, — спокойно констатировала Клер, высвобождая руку. Вильгельм сказал, что он сделал меня своей Подругой по Крови только для того, чтобы нанести удар тебе. В течение долгого времени он изыскивал любой способ, чтобы причинить тебе боль.

То, что Рот питал к нему ненависть, не стало для Андреаса шокирующим откровением. Но порыв Клер пожертвовать собой ради него жег каленым железом.

— А ты не подумала, какую боль причинила бы мне, если бы Рот согласился на твое предложение?

— Думаю, она равнозначна той боли, которую я испытаю в случае твоей гибели в поединке с Вильгельмом.

Андреас понял: они квиты. Но это не помешало ему преградить Клер путь, когда она в очередной раз попыталась ускользнуть.

— Клер, ты не будешь приближаться к Роту. Ни при поддержке Ордена, ни каким другим образом, пусть даже тебя целая армия защищает. Я отлично слышал, что ты сказала в лаборатории. Я знаю, ты хочешь помочь воинам найти и уничтожить Рота, но ты не покинешь бункер, пока Рот где-то рядом. Я запрещаю тебе.

Клер удивленно округлила глаза:

— Что? Ты запрещаешь…

— Я не позволю тебе это сделать.

— Но я не помню, чтобы я просила у тебя разрешения, — отрезала Клер. Злость закипала в ней, заставляя учащенно биться пульс, так что и Андреас почувствовал ее злость. — После того, что я увидела во сне, я обязана помочь Ордену найти и уничтожить Рота. Чего бы мне это ни стоило. И я думала, ты поймешь меня как никто другой.

Райхен покачал головой, отказываясь соглашаться с ней:

— Ты не сделаешь этого. Клер. Я тебе не позволю.

Клер посмотрела на него долгим внимательным взглядом. Движение в конце коридора отвлекло ее внимание.

— Тебя твои товарищи ждут, — сказала она.

Андреас обернулся. Тиган, Рио и еще двое воинов стояли у лифта, который должен был доставить их на поверхность. Он кивнул им, прося еще минуту. Но когда Райхен повернулся обратно, он увидел, что Клер решительным шагом удаляется по коридору в противоположном направлении.

— Вот черт, — пробормотал Андреас и трусцой побежал к лифту, чтобы вместе с воинами отправиться на патрулирование.

Рот, проводя системную проверку подземной лаборатории Драгоша, чувствовал на себе холодные взгляды пяти пар глаз G1 — идеальных солдат Драгоша. Все было сделано в строгом соответствии с его приказом, и теперь ему оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что Клер сейчас находится с Орденом, стенает и плачет от того, как он жестоко обошелся с ней и Райхеном, и уже успела рассказать воинам, что видела в своем чертовом сне.

Найти подземную лабораторию Драгоша было совсем не просто, но Орден обладал находчивостью и упорством. Драгош рассчитывал, что именно эти качества приведут воинов в расставленную для них ловушку.

Все остальное сделает кровная связь Рота с Клер и ее смехотворное искажение ума, которое она называет благородством.

Рот отлично понимал, что его будущее зависит от успеха этой операции, и если идеальные солдаты Драгоша, выделенные ему в помощь, не прикончат его в случае провала, это сделает сам Драгош. Когда Рот завершил осмотр распределенной по точкам взрывчатки, он озадачился мыслью: а не готовит ли самоубийство?

Но он не собирался здесь умирать.

Однако воины…

Как только они попадут в ловушку, ни один из них не сможет вырваться из нее живым. Оставалось только надеяться, что Орден прибудет сюда в полном составе. С каким удовольствием он уничтожит их одним ударом!

И верхом наслаждения будет то, что Клер и ее любовник тоже будут с ними.

Удовлетворенный полной готовностью, Рот направился к клетке из ультрафиолетовых лучей, чтобы в последний раз проверить установленные параметры. Он хотел, чтобы все было идеально к неизбежному приезду воинов… и к их неминуемой гибели.

Было на удивление спокойно.

Воины во главе с Луканом большую часть ночи неустанно прочесывали город в поисках малейших признаков присутствия Драгоша или его Охотников, которыми он умышленно наводнил окрестности, чтобы втянуть Орден в схватку. За нескольких часов, которые воины провели, заглядывая в самые отдаленные и пустынные уголки Бостона, на заброшенные склады и крыши, они ничего не нашли.

Лукан только что переговорил с Нико, который вместе с Ренатой, Данте и Охотником обследовал набережную Мистик-ривер. Ничего подозрительного, лишь мелкие потасовки и стычки между людьми.

Но такое положение вещей совсем не радовало! Лукана.

Было в этом нечто подозрительное.

Лукан нутром чувствовал, что готовится большая неприятность. Убийства людей за последние ночи — жестокие и бессмысленные — были серьезным предупреждением. Драгош достиг цели: самым безобразным образом привлек внимание Ордена, — так почему же он вдруг отступил и затих?

В последний раз перед восходом солнца окинув взглядом патрулируемый район города, Лукан окончательно убедился в том, что это затишье перед сокрушительным цунами. Океан отступил, вобрав в себя все силы, чтобы в любое мгновение обрушиться на берег, сметая все на своем пути.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

— Я продолжаю утверждать, что мы потеряем драгоценное время, если не будем вести поиски днем. — Рената, все еще одетая по-военному, в черные брюки и высокие ботинки на толстой подошве, отошла от шкафа с оружием и принялась расхаживать по тренировочному залу, решительно потряхивая черным каре, едва прикрывающим уши; вернувшись с патрулирования, она сняла перехватывающую волосы повязку. — Это, мужчины, вас касается в первую очередь. Если вы отказываетесь от этой идеи только ради нашей безопасности, это неубедительный аргумент. Днем самое худшее, с чем мы можем столкнуться, — миньоны. Неужели кто-то из вас осмелится сказать мне, что я не в состоянии справиться с человеческим слугой вампира?

Нико усмехнулся, глядя на свою подругу:

— Лукан, она дело говорит. Речь идет не о боевой операции, а всего лишь о сборе информации. А дальше действовать будем уже мы.

Лукан заворчал, хмуро глядя исподлобья:

— Мне эта идея не нравится.

— И мне тоже, — сказал Рио. — Но я знаю, с Ренатой Дилан будет в безопасности. Если женщины хотят нам помочь таким образом, может, не стоит им препятствовать. Ты же сам сказал, Лукан, что сейчас нужна любая помощь.

Райхен стоял в стороне и молча слушал, не высказывая своего мнения. А оно заключалось в следующем: он готов выполнить любой приказ Ордена, лишь бы Клер оставалась в стороне и ни в чем не участвовала.

Но, к сожалению, Клер на этот счет придерживалась противоположных взглядов.

Андреас почувствовал ее присутствие до того, как она появилась в дверном проеме зала. Его голова инстинктивно повернулась в ее сторону, словно он был связан с ней невидимой нитью. Клер пришла вместес подругой Данте, они встали у дальней стены, пока шел спор между Луканом и Ренатой.

— Подумай, Лукан, если мы будем вести поиски днем, это даст нам преимущество в восемь-девять часов, — сказала Рената. — Приближаясь к Роту, мы на самом деле приближаемся к Драгошу. Если затишье сегодняшней ночи — результат того, что они испугались и пустились в бега, мы не имеем права терять ни минуты.

Несколько голов закивали в знак согласия.

— А если предположить, что затишье — признак чего-то иного? — серьезно спросил Лукан. — Что, если они покинули Бостон не из страха быть обнаруженными, а по какой-то другой причине — например, замыслили очередную мерзость?

— Разумеется, мы должны учитывать, что их вынудил покинуть Бостон не страх, а, возможно, какой-то план, — раздался голос Клер, и все внимание обратилось к ней. Она обвела взглядом собравшихся в тренировочном зале воинов и их подруг, особенно долго задержалась на Андреасе. Во взгляде Клер читалась тревога, Андреас ощущал, как беспокойно бьется сердце у нее в груди. — Я не знаю Драгоша, но хорошо знаю Вильгельма Рота. Он никогда не действует из страха. Он считает себя непревзойденным и непобедимым. Он никогда не отступает, если только не для того, чтобы нанести еще более сокрушительный удар.

— Вот вам и еще один веский аргумент в пользу того, что нам совершенно необходимо продолжать его поиски и в дневное время, — резюмировал Рио.

Лукан медленно перевел взгляд с Клер на Ренату, затем на Дилан. Именно эти женщины выразили настойчивое желание отправиться на поиски днем.

— Вы приняли решение? — спросил Лукан.

— Да, — в один голос ответили женщины.

Лукан еще подумал, затем кивнул:

— Хорошо. Гидеон определит, с какого района лучше всего начать поиски. Перед началом мероприятия собираемся в лаборатории, обсудим последние детали.

Под одобрительный гул голосов все начали расходиться. Андреас попытался незаметно приблизиться к Клер, надеясь извиниться перед ней за свою грубость, — он столько раз проговаривал все эти слова про себя, — но Рената и Дилан увлекли ее за собой, оживленно обсуждая предстоящий день.

Проходя мимо, Клер лишь скользнула по нему взглядом, давая понять, что не примет никаких возражений с его стороны. У него не было права что-то ей запрещать. Он не мог дать ей обещаний, которые не в состоянии был сдержать. И Клер отплатила ему сторицей — не оборачиваясь, удалилась по коридору в компании Ренаты и Дилан.

К восходу солнца обида Клер на Андреаса практически прошла. Она понимала его беспокойство и злость. Она была не права — глупо и опрометчиво полагала, что сможет договориться с Вильгельмом. Еще большей глупостью было думать, что сможет вернуться к нему его Подругой по Крови. Хотя она могла бы это сделать. Она могла бы сделать все, чтобы спасти Андреаса. Особенно после того, как увидела в глазах Миры, что его ждет.

Как наваждение, ее охватило желание любым способом, любой ценой спасти Андреаса от гибели в огне. Именно поэтому она просила его отказаться от мести, умоляла позволить Ордену расправиться с Вильгельмом и Драгошем. На короткое время страх и эгоизм застили ей глаза, и она отказывалась видеть что-либо, кроме своей любви к Андреасу. Всеми силами она стремилась удержать его подле себя, чтобы никто и ничто не могло отнять его у нее.

Но, готовясь вместе с Ренатой и Дилан покинуть бункер, Клер поняла, что слишком многого требовала от Андреаса — требовала невыполнимого. В технической лаборатории она наблюдала, как подруги Рио и Николая, прощаясь, шептали им нежные слова.

Видя это трогательное прощание и крепкие объятия перед расставанием на день, Клер устыдилась, как несправедлива была с Андреасом. Она поняла, что ее любовь не была чем-то особенным, другие любят так же сильно, воины и их подруги так же хотят жить долго и счастливо.

Андреас был прав, когда отказался выполнить ее требования.

Очевидно, она наговорила ему столько, что он не пришел с ней проститься. Вместо него, пока она с Ренатой и Дилан собиралась на задание, ее пришли проводить Тесс и Саванна. Затем на минуту появились Лукан с Габриэллой — глава Ордена сурово кивнул, его подруга обняла ее.

— Спасибо, что выразила желание помочь нам найти Рота, — низким властным голосом произнес Лукан. — Полагаю, это было нелегкое для тебя решение. И еще есть время отказаться, если ты…

— Нет, — покачала головой Клер, не давая ему договорить. — Я не изменю своего решения. После того что я о нем узнала, я должна это сделать.

Лукан ничего не сказал, лишь мрачно кивнул. В этот момент Гидеон подошел к карте и в последний раз перед выходом на поверхность прошелся по их маршруту следования. Им предстояло начать с южной окраины Бостона, оттуда отправиться в Коннектикут и уже в районе трассы на Нью-Йорк начать более детальные поиски. Именно в этом месте у Рио было столкновение с Драгошем. Тогда врагу удалось скрыться. В течение целого дня они должны будут обследовать эту территорию, пока Клер не почувствует присутствие Рота. А с наступлением ночи по следу уже пойдут воины.

— Каждой из вас я даю телефон с GPS-навигатором, — сказал Гидеон. Он отошел от карты, взял со стола три телефона и вручил их Ренате, Дилан и Клер. — Они все время должны быть с вами, ни в коем случае не выключайте их. Отсюда мы будем следить за вашим передвижением. Каждый час вы должны звонить нам и докладывать, как у вас идут дела. Как только засечете Рота, сразу же звоните. Если заметите или почувствуете что-то подозрительное, сразу же звоните. Если остановитесь по какой-либо причине, пусть даже просто забежать в туалет, сразу же звоните. Поняли?

Они кивнули, хотя Рената, округлив глаза, многозначительно посмотрела на Дилан и Клер. Во внешнем облике Ренаты не было ничего особенного, напротив, длинный черный плащ, ботинки на толстой подошве, черные джинсы и черная водолазка — обычная для осени одежда, ну разве что некоторая бесформенность в области бедер. Там на ремне крепился целый арсенал пистолетов и кинжалов.

К этой впечатляющей коллекции Николай добавил устрашающего вида длинноствол примерно с руку Клер и вложил в ладонь подруги патроны.

— С титановыми наконечниками? — спросила Рената и широко улыбнулась, словно он преподнес ей букет благоуханных роз.

Нико улыбнулся в ответ, на его щеках обозначились две ямочки:

— Как ты любишь, дорогая.

Рената рассмеялась и поцеловала его, затем спрятала патроны в карман и перекинула ремень длинноствола через плечо.

— Вроде бы незачем, но мне все равно приятно.

— Эти пули не только испепеляют отверженных, но и миньонов разят наповал, — сказал Лукан. — В случае серьезной опасности стреляй без колебаний.

Рената кивнула:

— Обещаю, колебаться не буду. — Она бросила дерзкий взгляд в сторону Клер и Дилан. — Ну что, девчонки, в путь? Устроим настоящий рок-н-ролл.

Клер сунула телефон в карман свободных джинсов и вместе с двумя Подругами по Крови направилась к раздвижным дверям лаборатории. Она не могла сдержаться и взглядом искала в коридорах бункера Андреаса, но его нигде не было. Клер не знала, размолвка это или она потеряла его навсегда.

Но это было не важно.

Важно то, что его не было.

Что он не ее пара и, вероятно, никогда ею не станет.

Клер решила, что пришло время признать этот факт и смириться с ним.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Все утро Андреас босой бродил по белым мраморным коридорам, безуспешно пытаясь совладать с дрожью и спазмами, терзавшими его тело. Он останавливался примерно через каждые двадцать шагов, когда судороги и рвотные позывы не позволяли двигаться.

Ему казалось, в бункере холодно, как в Арктике, ледяной воздух заставлял тело покрываться мурашками, проникал в грудь. Джинсы, влажные от пота, ощущались свинцовой тяжестью. Андреас содрогнулся и оперся рукой о стену, перед глазами поплыло от очередного приступа тошноты. Когда он поднял веки, белые стены коридора окрасились желтоватым светом — в его глазах пылал янтарный огонь. Во рту он почувствовал вкус крови и с ужасом осознал, что клыки вытянулись на полную длину и оцарапали нижнюю губу. Дермаглифы пульсировали цветами сильнейшего голода.

— Черт, — прошипел Андреас, когда новый приступ судорожной боли заставил его упасть коленями на твердый мраморный пол.

Он согнулся и обхватил себя за плечи, крепко стиснул зубы, сдерживая стон. Его собственная кровь лихорадочно стучала в висках и сводила с ума. Он уперся лбом в холодный пол, сосредоточил внимание на дыхании, пережидая, когда станет немного легче.

Жажда крови накатила и сделалась нестерпимой. Она приступами донимала его с раннего утра и не позволила проводить Клер, отправившуюся собирать информацию для Ордена.

К его счастью, воины и их подруги находились кто в лаборатории, кто в личных апартаментах, и никто не видел его безобразных и жалких мучений. Иначе ему было бы не пережить унижения.

Собрав всю свою волю, Андреас заставил себя подняться на ноги и побрел дальше. Ближайшей оказалась дверь в тренировочный зал, там было заманчиво темно и пусто. Андреас ввалился в зал и спиной по стене сполз на пол. Он лежал совершенно обессиленный и только тяжело дышал ртом.

Возможно, он отключился на минуту или проспал целый час, этого он не знал, в себя его привел тихий скрип двери. В следующее мгновение в зале загорелся яркий свет, ослепительными вспышками отразившись в зеркалах. Затуманенный взор Райхена различил стоявшего у выключателя Тигана.

Воин выругался и что-то сказал, но Андреас был не в состоянии понять смысл сказанного, уловил только «dejavu». Он заворчал, предлагая Тигану оставить его в покое.

Тиган усмехнулся и, вместо того чтобы покинуть зал, направился к нему. Холодный взгляд его зеленых глаз пронзал насквозь.

— Чувствуешь себя так же ужасно, как и выглядишь, — с пониманием сказал воин.

Андреас тяжело сглотнул, во рту так пересохло, что он не мог говорить. Горящими глазами он посмотрел на G1, которого считал своим другом, но видел его смутно, так сильно стучала кровь в висках. Взгляд Тигана скользнул вниз, на его дермаглифы — их пульсация выдавала его агонию.

— Той крови, что ты напился два дня назад, должно было тебе хватить надолго. — Низкий голос прозвучал холодно и спокойно. Тиган присел перед Андреасом на корточки, стиснув зубы и слегка раздувая ноздри. — Давно жаждой мучаешься?

Андреас неловко двинул плечами:

— Целый день… она с той ночи так и не отступает.

— Черт. — Тиган провел рукой по волосам. — Ты ведь знаешь, что это значит?

Андреас заворчал и закрыл глаза — веки так отяжелели, что он не мог их удержать.

— Это последствия пирокинеза, — глухо пробормотал он. — Огонь угасает… жажда берет за горло. И так каждый раз.

— И с каждым разом становится все хуже и хуже, — не спросил, а констатировал Тиган. — Черт возьми, Андреас, это, наверное, твой пирокинез ее провоцирует. То, что ты испытываешь, парень, — первые признаки кровожадности. Ты еще не свалился на самое дно этой чудовищной пропасти, но быстро скатываешься туда. Ты ведь отлично знаешь, что с тобой происходит.

Райхен помотал головой, не желая признавать очевидное, но Тиган не был глуп. Когда Андреас поднял голову и посмотрел на него, он увидел в глазах воина понимание. Более того, он увидел перед собой того, кто сам прошел через этот ад. По мрачному взгляду G1 он понял, что тот испытал куда более тяжкие муки, чем он, и до сих пор помнит о них.

Райхену хотелось спросить, как Тигану удалось справиться с этим. Как он сумел побороть нестерпимую жажду крови, которая превращала даже вампира с железной волей в жестокого и беспощадного убийцу? Но в этот момент он ощутил сильнейший приступ тошноты. Он зарычал от боли, по телу пробежала судорога.

— Дыши глубже, — приказал Тиган. — Ты должен быть сильнее жажды. Не давай ей овладеть тобой. Просто делай вдох-выдох.

Сейчас Андреас был рад любой помощи и последовал совету Тигана. Ему потребовалось несколько минут, чтобы преодолеть очередной приступ дурноты и боли. Наконец он слабо кивнул, давая понять, что ему легче.

— Расскажи мне о пирокинезе, — попросил Тиган, когда Райхен выдохнул и сел, спиной опираясь о стену. — Как ты с ним до сих пор справлялся? Надо же, мы знакомы не менее двух столетий, но я даже представления не имел о твоих способностях.

— Это мое проклятие, — чуть слышно пробормотал Андреас.

Тиган смотрел на него мрачно, но без осуждения.

— Ты думаешь, я святой? День нельзя прожить, чтобы невольно не сделать кому-нибудь больно. Если бы я стал перечислять все свои прегрешения или рассказывать о своих поступках или словах, о которых я сожалею… поверь, ушло бы слишком много времени. Так что давай начнем с тебя. Расскажи мне о своем пирокинезе.

Вероятно, Тиган просто хотел переключить его внимание и отвлечь от очередного приступа кровожадности. Не важно, какими мотивами он руководствовался, Андреас начал рассказывать, как он большую часть жизни прожил, ничего не подозревая о своих разрушительных способностях. Рассказал, как тридцать лет назад в предательской стычке с наймитами Рота впервые узнал о своей огненной силе, насколько она опасна для тех, кто может случайно оказаться рядом.

— Я убил невинную девочку, Тиган. В считаные секунды ее тело обуглилось до неузнаваемости. — Андреас вновь почувствовал приступ дурноты, но на этот раз ее вызвала не кровожадность, а отвращение к самому себе за то, что он невольно сделал и чего до сих пор не мог себе простить. — После того случая я прилагал невероятные усилия, чтобы держать пирокинез под контролем и не позволять огню вырываться наружу. Но когда Рот уничтожил мою Темную Гавань, я ничего не мог с собой поделать. Он отнял у меня все, что мне было дорого.

— Да, всю твою семью. У тебя никого не осталось, — сказал Тиган, пристально глядя на Андреаса зелеными глазами. — Ты давно любишь Клер?

Райхен тяжело выдохнул:

— Очень давно, мне кажется, я всегда ее любил.

— Ты пил ее кровь?

Андреас кивнул, не видя смысла скрывать правду.

— Сразу после пирокинеза?

— Да, — сказал Андреас. Он вспомнил, что первый раз его клыки впились в горло Клер в гамбургском офисе Рота. Сейчас ему казалась, что с того момента прошла целая вечность. — Это было в ту ночь, когда я уничтожил Темную Гавань Рота.

— Как на тебя подействовала кровь Клер? Жажда уменьшилась?

Райхен на мгновение задумался:

— Пожалуй. Да, приступ был не такой тяжелый.

Действительно, сразу он этого не заметил, но сейчас отчетливо вспомнил, что кровь Клер в значительной степени ослабила убийственную жажду. Он всегда желал Клер, но вовсе не для того, чтобы снимать тяжелые последствия пирокинеза, который превращал его в животное.

Андреас кивнул:

— Тиган, ради нее я сделаю все, что угодно. Если нужно, я удалюсь от неё, как однажды уже сделал.

— И повторил это снова?

— Повторил снова… — Андреас задумался, вспомнив, как расстался с Клер в последний раз. Она просила его лишь об одном — чтобы он был рядом. Он сам хотел этого больше всего на свете, но в глубине души знал, что не может выполнить ее просьбу. Особенно сейчас, когда практически утратил контроль над своей разрушительной силой. Утратил настолько, что сам боялся себе в этом признаться. Особенно сейчас, когда Рот и Драгош живы и творят зло.

Его огненная сила ужасна, но, возможно, является необходимым оружием в этой жестокой войне. В конечном итоге она может послужить благой цели. Он может послужить цели, которая выше его личных желаний.

— Еще один всплеск пирокинеза, Тиган, и я не знаю, выйду ли из огня живым. С каждым разом он набирает силу, скоро я не смогу его контролировать. И каждый раз после меня терзает невыносимая жажда крови. Но самое ужасное заключается в том, что огонь убивает любого, кто ко мне приближается. Меня не заботит, что в конечном итоге случится со мной, но Клер… — Андреас вдруг замолчал, не желая развивать мысль дальше. — Я не хочу вовлекать ее в ад, в котором живу.

Тиган выгнул бровь:

— А ты думаешь, она в него уже не вовлечена? Неужели ты действительно веришь, будто, отталкивая Клер, тем самым обеспечиваешь ее безопасность?

— Она видела мою смерть, Тиган.

— Что?

— Эта девочка, Мира, показала ей мою смерть. Клер видела меня, охваченного пламенем, видела, как бежит, чтобы спасти меня.

— О господи.

Райхен мрачно кивнул:

— Ты же понимаешь, я не хочу, чтобы она погибла в огне вместе со мной. Когда я теряю контроль над огненной силой, я не могу позволить ей находиться рядом. Мне невыносимо думать, что я причиню ей боль. И я не хочу, чтобы это сделал Рот. Не знаю, сколько мне потребуется времени, но я найду этого ублюдка и уничтожу.

— Ну, думаю, такой шанс тебе рано или поздно представится, — заверил его Тиган. — Именно за этим я тебя искал. Несколько минут назад мы получили сообщение от женщин.

Тревога кольнула Андреаса в самое сердце, на мгновение заглушив жажду крови.

— Что случилось? С Клер все в порядке?

— С Клер все в порядке, но в паре часов езды отсюда, в южном направлении, она почувствовала присутствие Рота. И чем ближе к Коннектикуту, тем его присутствие ощущается сильнее. До захода солнца они попытаются определить квадрат его местонахождения.

— Рот в Коннектикуте? Где именно? — Андреас тяжело сглотнул и весь напрягся. Он почувствовал, как ярость огненными искрами запульсировала в крови, понимал, что ее нужно погасить, но страх за Клер отметал все здравые мысли. — Черт, я не хочу, чтобы они приближалась к этому сукину сыну!

— Расслабься, — спокойно сказал Тиган, тонкие слухом уловив потрескивание жара под кожей Андреаса. — Гарантирую, Клер ничего не угрожает. У них есть несколько часов на сбор информации, а затем они повернут назад в Бостон.

Андреас, кипя от ярости, уронил голову между колен и выругался. Он чувствовал Клер в пульсации собственной крови, и ему было необходимо, чтобы с ней ничего не случилось. Она была покоем в стремительном потоке его разгоряченной яростью крови, прохладной водой для тлеющего, но готового в любую секунду вспыхнуть внутри него пламени.

— Тиган, что, если все это зашло слишком далеко? — Голос Андреаса даже ему самому показался безжизненно-глухим. — Что, если то, что она видела в глазах Миры, неизбежно случится? И все мои усилия защитить ее напрасны? Потому что я не могу защитить ее от себя самого? Что, если однажды Клер подойдет слишком близко и огонь уничтожит ее?

— А что, если ты ошибаешься? — в тон ему отозвался Тиган. — Что, если она единственная, кто может спасти тебя от тебя самого?

Райхен поднял голову и посмотрел в сурово-непроницаемое лицо G1, хладнокровного и бесстрашного воина, чье бесстрашие и сила стали легендой, когда он несколько столетий назад в одиночку уничтожил шестнадцать отверженных. Тиган никогда не отличался мягкостью и добросердечием, но сейчас в его глазах Андреас видел спокойную и тихую мудрость, которой еще год назад, во время их последней встречи в Берлине, и в помине не было. Любовь Тигана к Элизе невероятным образом его переменила, сгладила острые углы.

Но у Тигана и Элизы были иные препятствия на пути. Его отношения с Клер осложнились в первые же месяцы их знакомства. А сейчас они и вовсе запутались в тугой узел сплошных противоречий.

— Я не могу так рисковать, — сказал Андреас. — И не буду. Если мне суждено погибнуть, я погибну один.

Тиган шумно выдохнул и обнажил в улыбке зубы, только улыбка была вовсе не дружеской:

— Хочешь умереть доблестным героем?

— Что-то в этом роде, — криво усмехнулся Андреас.

Тиган резко выпрямился и посмотрел на Райхена оценивающим взглядом:

— Возможно, ты уверен, что, отталкивая Клер от себя, ты ее тем самым спасаешь, но на самом деле ты заботишься лишь о самом себе. Если погибнешь в огне или от кровожадности, это убьет ее, и ты это отлично знаешь. И ты делаешь все, чтобы это произошло без тебя, чтобы ты этого не увидел.

Андреас не стал оправдываться и отрицать предъявленное ему обвинение. Но Тиган и не дал ему такой возможности — он развернулся и направился к выходу, по дороге выключив свет. Зал погрузился в темноту.

Вильгельм Рот разговаривал с Драгошем по телефону, когда кровь в его венах запульсировала, давая знать о присутствии его бывшей Подруги по Крови. «Замечательно», — отметил Рот про себя. Судя по возбуждению крови. Клер была где-то в двадцати милях от него… и продолжала приближаться.

«Что она на этот раз замыслила?»

Рот взглянул на часы на стене лаборатории и нахмурился: был всего второй час пополудни — разгар дня.

Неужели они с Райхеном не бросились за помощью к Ордену? Или воины по какой-то причине отказались укрыть их в своем бункере?

Рот не мог найти логического объяснения присутствию Клер в непосредственной близости от лаборатории Драгоша в середине дня и, по-видимому, без прикрытия Райхена или кого-то из воинов.

Возможно ли, чтобы Клер была настолько глупа, чтобы разыскивать его самостоятельно?

Вероятно, он бы посмеялся над идиотизмом Клер, если бы выполнение приказа, полученного от Драгоша, не зависело напрямую от нее — она должна была привести Орден в устроенную им ловушку. Но если она ведет его поиски самостоятельно, всей операции конец.

— Вы вдруг замолчали, герр Рот, что-то не так? — спросил Драгош. Его голос заглушал какой-то посторонний шум, но он не мог скрыть металлические нотки ярости, которая явственно слышалась за делано спокойным тоном Драгоша. — Вы убеждали меня, что все в полном порядке, что все идет по плану.

— Да, сир, — подтвердил Рот. — Но есть некоторая странность.

— Что? — Голос Драгоша зазвенел занесенным над головой мечом. — Подробности.

— Сир, я ощущаю присутствие Клер. По всей видимости, она приближается к лаборатории. Я уверен, она меня тоже чувствует. Полагаю, она сознательно ищет меня.

— Который сейчас час? — спросил Драгош. Его голос прервал неожиданно резкий сигнал клаксона и неразборчивая речь, словно говорили через репродуктор склада.

— Второй час дня, сир.

Драгош заворчал и на минуту задумался.

— Если ваша возлюбленная подруга ищет вас, мы должны ей всеми имеющимися у нас способами помочь. Дайте миньонам, охраняющим лабораторию на поверхности, подробное описание женщины. Скажите, что я приказал им найти ее и привезти в лабораторию.

— Но наш план… — попытался возразить Рот. — По плану она должна привести сюда Орден.

— Все верно, — прошипел Драгош. — Она приведет. Ее боль почувствует связанный с ней кровью вампир, и вместе с воинами он прибудет на место.

— Пытки? — С одной стороны, Роту очень хотелось насладиться мучениями Клер, с другой — он не испытывал желания, чтобы ее боль через кровную связь рвала его нервы.

Драгош зловеще рассмеялся:

— Это вы сами решайте, герр Рот, как с ней обращаться. Как только появятся новости, звоните.

— Да, сир.

Рот захлопнул крышку телефона, в голове вертелись картины самых изощренных мучений Клер, он практически уже слышал ее крики.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Клер вытерла руки серым бумажным полотенцем и вышла из туалета на маленькой заправке, расположенной у двухполосной щебеночно-асфальтовой дороги недалеко от северо-западной границы штата Коннектикут. Солнце начало клониться к верхушкам разлапистых сосен и голых дубов, густо покрывавших окрестные холмы. Прикрыв глаза ладонью, Клер посмотрела на солнце, ей бы хотелось, чтобы оно как можно медленнее двигалось к закату, продлило их время поисков.

Они были практически у цели, Клер чувствовала это, последние два часа кружили в одном районе, выбирая место, где ее ощущения станут наиболее острыми. Миля за милей они сужали пространство поиска, там с наступлением ночи воины начнут свою работу. Клер была уверена: еще пару часов — и местонахождение Рота определится в одну квадратную милю.

«Лишь бы только осенние сумерки не помешали», — подумала она, поспешно возвращаясь к черному «рейнджроверу» Ордена. Рената заправляла бак, чтобы им хватило бензина вернуться в Бостон. Она стояла, небрежно прислонившись к машине и наблюдая за цифрами на счетчике. Но Клер видела, что правую руку девушка держит под своим черным плащом, вероятно на рукояти пистолета или кинжала. Она была начеку, как и любой воин на ее месте. Клер представляла, какой смертельно опасной Рената могла быть в случае угрозы.

Кивнув Ренате, Клер села в машину и осторожно закрыла за собой дверцу, чтобы не разбудить Дилан, которая задремала на заднем сиденье. У них был напряженный и длинный день, если учесть, что предыдущую ночь они практически не спали. Клер и сама чувствовала себя сильно уставшей, но сдаваться, пока не найдет Рота, не собиралась. Она взяла карту, по которой они ориентировались на местности. Цветными маркерами были обведены участки, где она особенно сильно чувствовала присутствие Рота.

— Где ты, дьявол, прячешься? — прошептала Клер, не обратив внимания, как раздался сигнал, оповестивший, что к соседней колонке подъехал автомобиль. Она сосредоточенно прислушивалась к пульсации крови, стараясь не думать, что Вильгельм Рот тоже чувствует ее присутствие.

Знает ли он, как близко она к нему подобралась? Несомненно. И только солнце отчасти давало ей чувство безопасности при мысли, что он в ярости может с ней сделать, если она попадет к нему в руки. Он ее убьет, но прежде будет мучить так, чтобы она сама запросила смерти как спасения.

Содрогнувшись от такой перспективы. Клер свернула карту.

И в этот момент она увидела двух мужчин, вылезших из стоявшей рядом машины: высокие, в черных кожаных куртках на молнии и брюках, заправленных в высокие военные ботинки. Они так же внимательно смотрели на нее, как и она на них. У Клер мурашки побежали по спине от их злобных пустых глаз.

Этих мужчин она уже видела, когда пару часов назад они остановились перекусить в дешевом кафе. Внушающие страх фигуры в черном трудно было не заметить. Клер сделалось не по себе от того, с каким пристальным вниманием они ее рассматривали. Затем мужчины обменялись взглядами, и один из них направился к багажнику.

Клер вздрогнула, когда дверца резко открылась и Рената хлопнулась на сиденье.

— За нами хвост, — сказала она, поворачивая ключ зажигания.

— Знаю. Я уже видела их раньше. Они и в тот раз сверлили нас взглядами. У них глаза какие-то странные, от них у меня мурашки по всему телу.

— Это миньоны, — пояснила Рената, когда их «рейнджровер» сорвался с места.

Дилан на заднем сиденье подала голос:

— Вот черт, видели, у нас образовалась компания?

— Видели, — сказала Рената, глянув в зеркало. — Пристегнитесь.

Дилан начала что-то говорить, но Рената так вдавила педаль газа, что искры полетели из-под колес, вынося их на двухполосную дорогу, окруженную с обеих сторон деревьями.

Через несколько секунд машина миньонов тоже была на дороге.

Клер оглянулась, оценивая разделявшее их расстояние:

— Они нас догоняют. Господи, идут на таран…

От удара «рейнджровер» подпрыгнул и сделал неуклюжий скачок вперед. К чести Ренаты, она сумела удержать руль, машину не развернуло и не вынесло на соседнюю полосу. Рената нажала на газ, и они смогли немного оторваться, но преследователи нагоняли, стремясь столкнуть их с дороги.

— Сейчас справа будет боковая дорога, — прокричала, перекрывая рев моторов, Дилан. — Сворачивай на нее, Рената. Вон там, за высоким сухим пнем. Видишь?

— Вижу, — ответила Рената, — но не хочу рисковать. Заглохнем в лесу — и все. Держись, я попробую уйти от этих ублюдков.

— Не заглохнем. Сворачивай! — потребовала Дилан.

Клер оглянулась и увидела в ее глазах абсолютную уверенность в необходимости сделать то, что она говорит.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что дух умершей Подруги по Крови, которая сидит сейчас рядом со мной, говорит, что это наш единственный шанс.

У Клер непроизвольно расширились глаза.

— Убедила, — сказала Рената и чуть сбавила скорость — ровно настолько, чтобы свернуть на ухабистую дорогу, уводившую в лес.

— Едем вперед, я скажу, когда остановиться, — инструктировала Дилан.

— Хорошо. — Рената дала полный газ. Сзади вздыбилось облако пыли.

Миньонам пришлось резко ударить по тормозам, чтобы свернуть вслед за ними. Они быстро догоняли. Несмотря на пыль, Клер видела в стекло озлобленный оскал и пустые, как у акул, глаза.

Беспрекословные слуги Рота? А возможно, и самого Драгоша? Клер не хотела этого знать. Она лишь надеялась, что водительское мастерство Ренаты и советы призрака спасут их. Если нет…

Если нет, то они погибнут в этом глухом лесу.

— Быстрее, Рената! — выкрикнула Дилан. — Быстрее — насколько можешь!

«Рейнджровер» ревел и подпрыгивал на ухабах, ветки деревьев хлестали его по бокам и стеклам.

Но миньоны не отставали.

— Резко поворачивай налево! — закричала Дилан. — Резко! Рената! Налево и жми на газ!

Клер вцепилась в торпедо, когда передние колеса неожиданно полностью вывернулись влево, а задняя часть «рейнджровера» описала грациозную дугу. Клер глянула в окно и увидела, что они едут по самому краю крутого обрыва. Внизу текла река, с напором преодолевая огромные валуны.

Она не смогла сдержаться и вскрикнула, с ужасом наблюдая, как седан с миньонами, переворачиваясь, с глухими звуками ударяясь о камни, летит вниз, пока не рухнул в воду колесами вверх.

— Черт возьми! — закричала Дилан. — Сработало! Все получилось!

Рената не была готова разделить с ней восторг — «рейнджровер» плохо поддавался управлению, он вдруг резко остановился, врезавшись в дерево. Хлопком выстрелили, раскрываясь, подушки безопасности, наполнив воздух салона химической пылью. Клер потрясла головой, чтобы прийти в себя после удара, и несколько секунд ждала, пока ее подушка сдуется.

Рената спокойно отодвинула подушку и вылезла из машины. Она вытащила устрашающего вида пистолет, выданный ей Николаем, и твердым быстрым шагом направилась к краю обрыва.

Клер с Дилан выбрались из побитого «рейнджровера» и последовали за ней. Они оказались у края обрыва в тот момент, когда Рената навела пистолет на миньонов, поспешно покидавших перевернутый седан, пока река не унесла машину вниз по течению. Рената сделала два выстрела, точно попав каждому в голову. Река мгновенно подхватила и понесла их безжизненные тела прочь.

— Вы целы? — спросила Рената, обернувшись и спокойно глядя на Клер и Дилан.

— Да, в порядке, — ответила Клер, пораженная только что увиденным и более всего — хладнокровием, с которым Рената только что убила двух миньонов.

Они отошли от края обрыва, но Дилан вдруг остановилась.

— Послушайте… мы же охотимся за Ротом для того, чтобы через него найти Драгоша. — Она перевела взгляд с Ренаты на Клер. — Думаю, мы практически у цели.

— Тебе это призрак подсказал? — спросила Клер.

Дилан неопределенно хмыкнула и обвела рукой окрестности:

— Эта Подруга по Крови и еще двадцать таких же, как она… они выходят из-за деревьев… и все стоят перед нами.

Клер внутренне содрогнулась, пристально вглядываясь в обступавшие их густые деревья, — в лучах заходящего солнца листва горела густо-красным огнем. Она не видела призраков, о которых говорила Дилан, но волоски на ее затылке непроизвольно зашевелились.

— Надо связаться с бункером, — сказала Рената.

— Да… — отрешенно протянула Дилан. — Думаю, логово Драгоша прямо у нас под ногами, где-то глубоко под землей.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Андреас проспал весь день, но, проснувшись, почувствовал все ту же настойчивую, потребность в крови. После разговора с Тиганом он нашел в себе силы добраться до отведенных для него апартаментов, упасть на кровать и забыться тяжелым сном.

И сейчас, приняв душ и одевшись, вполне уверенно стоя на ногах, он с трудом мог сдержать порыв выйти на поверхность и начать охоту. Он отлично знал, что такое кровожадность, и понимал, что удовлетворение голода только ухудшит его состояние. Но это не заставило Андреаса замедлить шаг к лифту, который поднимался на поверхность и открывал путь на улицы города, где были люди с теплой пульсирующей кровью. От вожделения рот у него наполнился слюной, десны ныли от клыков, готовых, вытягиваясь, прорвать их.

На поверхности последние лучи солнца, вероятно, еще омывали землю, но голод глушил страх быть слегка опаленным слабым ультрафиолетом. Андреас подошел к лифту и нажал кнопку вызова.

Пока он, сгорая от нетерпения, ждал ползущую кабину, из-за угла вывернули Кейд и Брок в полной боевой экипировке. По их виду можно было подумать, что началась война.

— Привет, — кивнул Кейд, с прищуром глядя на Андреаса из-под надвинутой на глаза черной трикотажной шапочки. Такая же была надета и на бритую голову Брока.

— Что случилось? Вы куда? — спросил Андреас, надеясь, что они ему, в свою очередь, не зададут подобных вопросов.

Воины остановились.

— Через несколько минут выезжаем в Коннектикут. — Решительный бас Брока раскатами грома полетел по коридору. — Если повезет, еще до рассвета накроем Драгоша прямо в его логове.

— Драгоша? — эхом повторил Андреас. — Нашли, где он прячется?

— На то надеемся, — сказал Кейд. — Сейчас Рената должна сообщить Гидеону координаты.

— А когда женщины вернулись?

Брок покачал головой:

— Они не вернулись. «Рейнджроверу» каюк. Мы едем за ними.

Тревога накрыла Андреаса волной.

— Они попали в аварию?

— В дерево врезались, — пояснил Кейд. — Все могло быть значительно хуже, если бы машина миньонов столкнула их с дороги. С женщинами все в порядке. Миньоны мертвы, — Рената каждому всадила по свинцовой пуле с титановым наконечником.

— Господи! — У Андреаса кровь застыла в жилах. Миньоны.

Авария. Перестрелка.

Клер…

— Гидеон говорит с ними по телефону сейчас?

Кейд кивнул.

— Где?

— В лаборатории.

Андреас сорвался с места и побежал по коридору, ему нужно было услышать голос Клер, услышать от нее, что она в порядке.

В лаборатории у настенной карты собрались все воины. Тиган, Николай, Рио и Охотник были одеты и увешаны оружием так же, как и Кейд с Броком.

Андреас, едва переступив порог, бросился к Гидеону, но в эту самую секунду тот завершил разговор с Ренатой и отключился.

— Мне нужно поговорить с Клер, — выпалил Андреас.

— С ней все в порядке, — сказал Гидеон. — Ситуация под контролем.

— Какой, к черту, контроль! — От волнения Андреаса трясло. — Их атаковали миньоны, и сейчас они находятся неизвестно где. Это недопустимо.

— Мы допускали, что операция достаточно рискованная, — спокойно и внушительно произнес Лукан. Андреас повернулся к нему, а Лукан продолжал: — Женщины тоже знали, что это небезопасно. Но они пошли на это и справились вполне успешно.

Андреас чуть-чуть успокоился:

— Скажите мне, что там произошло.

Гидеон вкратце передал сообщение Ренаты: Клер уверена, что они в пределах мили от Рота, где-то в середине дня им на хвост сели миньоны, часа через три погоня загнала их в лес, дар Дилан помог им спастись и одновременно привел к месту, где, по всей видимости, находится тайное логово Драгоша.

Тревога Андреаса отступила, как только он услышал, что все три живы и невредимы; теперь им овладело смущение и… чувство вины.

Он представил охвативший Клер ужас, когда миньоны пустились за ними в погоню, должно быть, в ее кровь выбросилась огромная порция адреналина, но он через кровную связь с ней ничего не почувствовал.

— А ты ничего не знал? — словно читая его мысли, спросил Тиган.

Андреас отрывисто мотнул головой. Он трупом лежал на кровати в то время, когда Клер угрожала серьезная опасность. Собственное предательство он ощутил как удар в грудь.

И сейчас Клер находится где-то в лесу, в непосредственной близости от Рота и, возможно, Драгоша.

От этой мысли Андреас почувствовал толчок пробудившейся ярости, а вместе с ней и обжигающий выхлоп огненной силы. Воины продолжили обсуждение маршрута и ночной операции, он слушал, подавляя проснувшийся огонь и мысленно сосредоточившись на Клер.

Она через кровную связь привела их к месту, где скрывается Рот, но конечной целью было не только определить, где прячется Драгош, но выманить его из укрытия и захватить.

Закончив совещание, воины разделились: Лукан, Гидеон и Данте оставались в бункере и должны были следить за ходом операции, остальные, экипированные для ночного боя, направились к выходу. Андреас пристроился за Тиганом, но Лукан остановил его взглядом.

— Это операция Ордена, и слабое звено в этом деле нежелательно. — Райхен нахмурился, желая возразить, но Лукан не дал ему такой возможности и продолжил: — До сих пор ты был нашим надежным союзником, но Тиган рассказал мне о твоем пирокинезе и его последствиях. Я также знаю, что видела подруга Рота в глазах Миры. Это серьезные вещи, и мы не можем их игнорировать.

Андреас посмотрел в стального цвета глаза G1:

— Лукан, я связан с ней кровью. Я люблю ее. Если хочешь меня остановить, лучше убей на месте.

Все присутствовавшие в лаборатории замерли.

— В меру своих сил я помогал Ордену, — продолжал Андреас. — Мне это дорогого стоило, но я справился. И сейчас я прошу у Ордена только одного — позволить мне уничтожить Рота. Его смерть мне нужна так же, как и Ордену. Я хочу стереть его с лица земли, пусть даже это будет мое последнее дело.

— А если это будет твое последнее дело? — многозначительно спросил Лукан.

Андреас покачал головой, чувствуя в себе решимость большую, чем ярость, которая воспламеняла пирокинетический огонь:

— Я не намерен проиграть эту битву, Лукан. Я не хочу терять Клер.

G1 посмотрел на него долгим изучающим взглядом.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Одевайся и отправляйся с ребятами. Что-то мне подсказывает, что это твой долг.

На западе солнце скрылось за кронами деревьев как раз в тот момент, когда Рената, Дилан и Клер оставили неуправляемый «рейнджровер» и по лесной колее направились назад к дороге. С собой они забрали все необходимое — карты, записи, оружие. Они должны были выйти к условленному месту и там ждать воинов.

Сумерки сгущались, и Клер вздрагивала и оглядывалась при малейшем звуке, доносившемся из леса, который черной стеной обступал их со всех сторон. День был напряженным и даже опасным, но в ее крови пульсировала тревога, давая знать о близости Вильгельма Рота. От этого ее нервная система была напряжена до предела.

Из головы не выходил визит к Вильгельму во сне и его предупреждение, что их с Андреасом ждут страшные муки. И не было оснований уличать его в пустых угрозах, она видела тех женщин в клетках, и, похоже, подземелье, где их содержали, находилось где-то рядом. У нее волосы вставали дыбом при мысли, какие ужасы и страдания испытывали те женщины, многие из них не выдерживали и умирали. И подтверждение тому — призраки, которых Дилан видела в лесу.

Драгоша нужно остановить, и Рота, и тех представителей расы вампиров, которые покрывали все эти преступления.

Клер знала, такие изуверы не должны жить, но от этого ее беспокойство о тех, чей долг уничтожать их, не становился меньше. Это не уменьшало ее страха за Андреаса, не стирало из памяти картину его гибели в огне, которую она видела в глазах Миры. Она молилась, чтобы пророчество никогда не сбылось.

Пока они искали у дороги место, где укрыться до прибытия воинов, Клер терзала мысль, что грядущая ночь может стать началом беспросветного мрака.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Андреас сидел бок о бок с Тиганом на заднем сиденье черного «рейнджровера» и мучился, ему казалось, что они едут до Коннектикута целую вечность. Машину вел Рио, рядом с ним сидел Николай, постоянно находясь на связи с Ренатой; они покинули Бостон три часа назад. В машине, следовавшей за ними, ехали Кейд, Брок и Охотник.

Минут сорок пять назад они свернули с автомагистрали, соединявшей два штата, и сейчас меняли одну проселочную дорогу на другую, углубляясь на северо-запад, руководствуясь координатами, переданными Ренатой, и кровной связью Рио и Нико, которые способны были найти своих подруг даже на краю света без карт и GPS. Ощущения Адреаса тоже усиливались по мере движения по освещенной лунным светом щебеночно-асфальтовой двухполосной дороге.

— Мы только что проехали заправку, о которой ты говорила, — сказал Нико, когда мимо них промелькнула небольшая заправочная станция, закрытая на ночь. — Приближаемся к повороту. Ты должна уже видеть свет фар, мы мигнем, чтобы ты знала, что это мы.

Рио пару раз мигнул фарами дальнего света.

— Да, видим тебя, — сказал Нико, когда впереди из-за деревьев появилась темная фигура и подала условный знак.

Андреас едва мог усидеть на месте, пока Рио сворачивал с дороги на лесную колею, где их ждали женщины. Глазами он нашел Клер — она казалась такой беззащитной ночью в лесу, не говоря уже о том, что где-то рядом находился Рот.

Но на лице Клер лежала лишь легкая тень страха, ее пульс был ровным, походка — уверенной. Они с Дилан шли к «рейнджроверу». Не успел Рио заглушить мотор, как вместе с Нико выпрыгнул из машины. Воины заключили подруг в крепкие объятия. Андреас и Тиган тоже вылезли. Тиган направился встретить подъехавшую вторую часть группы. Они тихо переговаривались, обсуждая тактику дальнейших действий и определяясь, откуда начать прочесывание местности, где Дилан видела призраки погибших Подруг по Крови.

Андреас не мог отвести взгляда от Клер. Он медленно приближался к ней, сжав руки в кулаки, хотя ему очень хотелось распахнуть объятия и заключить в них возлюбленную. Он не был уверен, что она не оттолкнет его после того, как они расстались в бункере.

— Ты в порядке? — спросил он, обратив внимание, что Клер тоже держит руки напряженно опущенными. — Господи, Клер, я слышал, что с вами случилось днем. Ты не представляешь, как я волновался…

Она окинула взглядом его боевую экипировку, арсенал оружия на поясном ремне, потом посмотрела ему в глаза и кивнула:

— Я признательна за беспокойство.

О боже, как он сейчас ненавидел ее холодную любезность, ненавидел расстояние, пропастью разделившее их. Клер надела свою привычную маску спокойной вежливости, которую приобрела за годы жизни с Вильгельмом Ротом и которую он видел на ее фотографиях. И Теперь этой маской она закрывалась от него, как раньше закрывалась от незнакомых и тех, кому не доверяла.

Райхен понимал, что он заслужил такое обращение, и все же ему было больно. Больно, потому что это была Клер. Он ворвался в ее жизнь и все в ней перевернул, втянул в свою личную войну с Вильгельмом Ротом, тем самым поставив ее жизнь под угрозу.

— Клер, — Андреас понизил голос, чтобы их никто не слышал, — я так за многое хочу извиниться…

— Пожалуйста, не надо. — Клер посмотрела ему в глаза и покачала головой. В ее голосе не было ни внутренней боли, ни осуждения. Она просто спокойно его отстранила. — Ты думаешь, Андреас, я ждала тебя, чтобы услышать твои извинения? Нет. Я больше этого не жду. Особенно сейчас. Вот закончится эта ночь, и ты мне скажешь все, что хочешь мне сказать.

«Клер боится, что я иду навстречу своей смерти, возможно, так оно и есть», — подумал Андреас и вздохнул, как всегда восхищенный ее внутренней силой. Он легонько погладил ее, чтобы запомнить нежную гладкость ее кожи.

— Я всегда любил тебя, Клер. Ты же знаешь это.

Она прижала пальцы к его губам и горячо прошептала:

— Не смей со мной прощаться. Черт возьми, Андре, я запрещаю тебе это делать.

Андреас поцеловал мягкие подушечки ее пальцев, затем обхватил за талию и притянул к себе. Голод обжег. Жажда крови смешивалась с вожделением. Вся его жизнь вращалась вокруг этой женщины.

— Ты моя, Клер, — проворчал Андреас, целуя возлюбленную долго и страстно.

Воины готовились прочесывать лес. Андреас отступил от Клер, и как только их тела разъединились, он почувствовал леденящий холод от этой разъединенности.

— Мне нужно идти, — сказал он.

— Я знаю, — тихо ответила Клер. — Но ведь ты вернешься, правда? Обещай мне, Андре… ты вернешься ко мне.

Андреас бросил взгляд в черноту леса, предчувствуя жестокую схватку, и снова посмотрел на Клер, будто впитывая ее — прекрасную, необыкновенную Клер. Сегодня ночью он освободит ее от Рота. И больше ей ничто не будет угрожать. Он сделает все возможное и невозможное.

— Мне нужно идти, — повторил Андреас.

Клер посмотрела на него умоляюще, словно кинжал вонзила в грудь:

— Андре… обещай мне.

— Береги себя, Клер. Я люблю тебя.

Вместе с воинами, не оглядываясь, он направился вглубь леса.

Клер долго стояла и смотрела, как воины один за другим исчезают в темноте. Все это время она старалась держаться спокойно и мужественно, но когда они… он ушел, она вся обмякла и сникла, словно позвоночник отказался держать ее тело прямо. И вздрогнула, ощутив на плече чью-то руку.

— Эй, — тихо и сочувственно окликнула Дилан. — Пойдем в машину, Клер. Там теплее. Мы с Рио составим тебе компанию, будем ждать их возвращения вместе.

Клер послушно направилась к машине. По дороге она вдруг осознала, что Рената ушла вместе с воинами. Рио поддерживал связь с каждым из ушедшей в лес группы, включая Андреаса. И это ее как-то успокоило. По крайней мере, она может слышать его голос время от времени и знать, что он с ней. Что он жив.

Клер не хотела проигрывать в воображении возможные варианты исхода ночи. Вместо этого она прокручивала сказанные им слова любви, вспоминала теплоту и силу его объятий, его страстный поцелуй.

Он должен вернуться.

Он должен выжить.

Иных мыслей Клер не допускала.

Из приемника, прикрепленного к панели «рейнджровера», раздался низкий голос Тигана:

— Кажется, мы что-то нашли. — Послышался шорох опавшей листвы под ботинками. Тиган понизил голос до шепота: — Да, точно… полуразрушенный сарай примерно в четырехстах пятидесяти ярдах к северо-востоку от «рейнджровера».

— Понял, — послышался бас Брока. — Иду к нему.

Клер с тревогой посмотрела на Дилан, когда остальные воины доложили о приближении к объекту, обнаруженному Тиганом.

— Его охраняют двое вооруженных миньонов, — снова раздался в приемнике голос Тигана. — Андреас и я направляемся к ним. Остальные заходят с тыла.

Через несколько секунд послышался треск пальбы.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Вильгельм Рот отошел от мониторов камер слежения, когда Орден уничтожил миньонов, выставленных на поверхности в качестве охраны. Миньоны были расходным материалом, нужным, чтобы создать видимость охраняемого объекта. Расстели они с Драгошем к прибытию Ордена красную ковровую дорожку, воины заподозрили бы подвох. Небольшое препятствие только разожжет их энтузиазм. Пусть думают, что одержали первую победу, и глубже втягиваются в расставленную для них ловушку.

Они нашли вход в подземную лабораторию, им потребуется всего несколько минут, чтобы попасть в самое сердце тайного убежища Драгоша. И всего несколько минут — чтобы понять, что они в западне и спасения нет.

Осталось недолго ждать, и он их прихлопнет одним ударом — всех, включая Райхена.

Рот сиял, предвкушая триумф, и жестом подозвал группу G1, боевую гвардию Драгоша, которая вместе с ним находилась в помещении центрального управления.

— Двое пойдут со мной, — сказал он, нимало не заботясь, кто именно, так как все Охотники были рождены и обучены только для одной цели — вести бой и умереть. — Остальные наверх, охранять вход, смотрите, чтобы никто не вошел и не вышел.

Отдав приказ, Вильгельм Рот покинул помещение, предвкушая встречу с ненавистным Райхеном и воинами, намереваясь покончить с ними раз и навсегда.

Тиган и Нико первыми вошли в темный бетонный тоннель, спускавшийся глубоко под землю. Через короткое время Нико вернулся и подал сигнал Броку, Кейду и Андреасу, что все чисто. Охотник и Рената оставались вести наблюдение на поверхности.

Продвигаясь по тоннелю, воины убедились, что это вовсе не старый сарай, как показалось с первого взгляда, а хорошо оборудованный бункер. Через несколько сот футов тоннель развернулся в большое помещение, вполне подходящее для спортивного зала. Тусклым белым светом горели флуоресцентные лампы, у одной из стен в аккуратном порядке стояли, столы и стулья, какие обычно используются в кафе. Дверь со смотровым окошком на уровне глаз вела, по всей видимости, на кухню, где тоже было пусто, но еще витал запах недавно готовившейся пищи.

— Догадываюсь, кто собрался здесь на ужин, — тихо проворчал Кейд.

Брок, нахмурившись, кивнул:

— Люди.

— Миньоны, — поправил его Тиган, саркастически хмыкнув. — И в большом количестве. У Драгоша обширный штат сотрудников.

— Но для чего? — подал голос Николай.

— Сейчас выясним, — сказал Тиган, делая знак группе следовать за ним. Кухня вывела их в еще один коридор.

Воины бесшумно двигались по проходу с многочисленными ответвлениями и дверями, за которыми находились пустые комнаты, похожие на дортуары, — две узкие, отдельно стоящие кровати, туалет и поражающая глаз безликость.

— О господи, — выдохнул Кейд. — Сколько же миньонов служило этому ублюдку?

— Достаточно, чтобы обслуживать дорогостоящую клинику, — сказал Андреас, останавливаясь у стальной двери.

За дверью оказалась обширная лаборатория с полупустыми шкафами, неплотно задвинутыми картотечными ящиками, с осколками разбитого оборудования на полу. Видно, очень торопились, собираясь. Воины осторожно вошли в опустошенную лабораторию. Повсюду валялись микроскопы, разбитые предметные стекла и еще масса всяческих вещей, подтверждавших, что здесь проводились химические исследования.

— Вы только посмотрите на это, — раздался голос Кейда из дальнего угла лаборатории. Он указал на цилиндрическую емкость, похожую на огромную скороварку из нержавеющей стали. — Что они в ней делали?

Он сорвал пломбы и открыл крышку, воины подошли и заглянули внутрь. Отключенная емкость успела немного нагреться, хранившееся в ней содержимое было кем-то изъято, но в назначении емкости сомнений не осталось.

— Это криоконтейнер, — сказал Андреас.

Тиган мрачно кивнул и повернул голову в сторону соседней комнаты, где у дальней стены неровными рядами стояло множество плексигласовых боксов, типичных для родильных отделений человеческих больниц.

— Инкубаторы. Черт, у Драгоша здесь настоящий племенной завод для G1.

— Был, — поправил Николай. — Похоже, он спешно снялся с насиженного места.

— Возможно, знал, что мы сюда направляемся, — предположил Брок. — Не знаю, у кого как, а у меня нехорошие предчувствия.

— Мне здесь тоже не нравится, — посмотрев на него, сказал Кейд. — Слишком уж легко мы сюда проникли. Похоже на ловушку.

— Все крысы покинули корабль, — констатировал Нико. — Возможно, Драгош что-то заподозрил и смылся. Просто так он бы не бросил свою лабораторию. Зуб даю, он давно ее покинул, прихватив с собой все самое ценное.

— Может быть, Драгош и покинул лабораторию, произнес Андреас, — но Рот прячется где-то здесь, и я хочу найти этого сукина сына. — Проснувшейся злостью он подавил предчувствие беды, заставляя себя полностью сконцентрироваться на своей миссии. — Если хотите, поворачивайте назад. Не буду возражать. Но я пойду дальше.

В зеленых глазах Тигана появились опасные искорки.

— Слишком много вопросов, чтобы поворачивать назад, не осмотрев в этом подземелье каждый квадратный дюйм. С чего ты решил, Андреас, что мы эту задачу возложим на тебя одного?

Райхен выдержал тяжелый взгляд Тигана и испытал глубокую благодарность за родство душ, связывающее его с этим воином. Остальные молча кивнули, соглашаясь с Тиганом. Вся группа направилась дальше.

Когда стало казаться, что все чудовищные секреты Драгоша раскрыты, Андреас увидел длинный ряд клеток — в точности, как описывала Клер. Они тоже были пустыми, хотя все указывало на то, что содержавшиеся в них Подруги по Крови еще недавно были здесь.

— Пресвятая Богородица, — прошептал Нико, когда они подошли к клеткам поближе. — Их не менее пятидесяти. Если в них держали женщин, что же Драгош сделал с ними?

— Перевез их, — без тени сомнения сказал Тиган. — Всех женщин и штат сотрудников. Хотя, возможно, рассредоточил их в нескольких местах, оборудованных не хуже, поскольку этот бункер ему пришлось покидать в спешке.

— Какое чудовище, — ужаснулся Брок, заглядывая в клетку и ероша короткие волосы.

— Ты еще ничего не видел. — Кейд подошел к тяжелой двери, закрывавшейся огромными задвижками, которая сейчас подозрительно кстати была открыта. Он вошел и присвистнул: — Что за черт!

Все воины последовали за ним и застыли в шоке, даже видавший виды Тиган — G1, проживший на земле не одну сотню лет. Никогда раньше Андреас не замечал у него такого выражения лица.

Напротив двери находилось широкое возвышение, на котором стояло большое вращающееся кресло с толстыми ремнями. Все говорило о том, что в него сажали кого-то огромного и невероятно сильного. Ширина ножных кандалов была не менее двух ладоней. Оковы для запястий предназначались для рук, которым ничего не стоило расколоть человеческий череп, как грецкий орех.

— Здесь он держал Древнего, — первым пришел в себя Тиган. — Черт возьми, все это время Древний находился под полным контролем Драгоша.

— Но как? — Николай опустил глаза и тихо выругался. — Ультрафиолетовые панели. Посмотрите — на полу, на потолке. Они здесь по всему периметру. Включенные, они удерживали здесь Древнего надежнее любых ремней и оков.

Не успел Нико договорить, как раздалось странное гудение. Вспыхнул свет, яркий и жгучий, пришлось закрывать глаза руками. Андреас уловил запах опаленной кожи и испугался, подумав, что спонтанно проснулся пирокинетический огонь, но в следующую секунду догадался, что все гораздо хуже.

Щурясь от разъедающего глаза света, Андреас посмотрел наверх и только сейчас заметил обсервационную, находившуюся за стеклом над клеткой Древнего.

Вильгельм Рот стоял там и с самодовольной усмешкой наблюдал, как воины теснятся, зажатые со всех сторон ультрафиолетовыми лучами. Рот сделал знак двум огромного роста широкоплечим вампирам, одетым в черное, с бритыми головами, покрытыми глифами G1. На каждом из них был ошейник, глаза смотрели мрачно, руки сжимали автоматические пистолеты. С разных сторон вампиры вышли из обсервационной, встали на верхних площадках лестниц и открыли по воинам огонь.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Сердце у Клер оборвалось, когда из приемника раздался треск выстрелов. До этого она вместе с Рио и Дилан напряженно вслушивалась в переговоры воинов, страх удавом обвивал ее тело по мере того, как Андреас вместе с остальными проникал вглубь логова Драгоша.

При звуках выстрелов она задохнулась от страха, из горла непроизвольно вырвался вопль, смешиваясь с визгом пуль и криками воинов.

— Господи! Только не это! Нет! — Кровь застыла у нее в жилах.

Клер рванулась к ручке двери, но Рио развернулся и схватил ее за плечо, удерживая на месте.

— Клер, сиди, ты ничем не можешь им помочь, — сказал он, сурово глядя на нее, и зло чертыхнулся, когда раздалась новая серия выстрелов.

И еще об одной неприятности доложила Рената, которая вместе с Охотником оставалась у входа в подземный бункер.

— Кажется, у нас появилась компания, — едва слышным шепотом сообщила она. — Четверо вышли из бункера… вот черт, все — G1…

И снова выстрелы.

Они заглушили голос Ренаты. Их грохот короткими раскатами грома доносился из леса.

— О боже, — воскликнула сидевшая впереди Дилан. — Рио, что нам делать?!

— Оставайтесь в машине, — мрачно приказал он, вытаскивая из поясной кобуры устрашающего вида пистолет и вставляя магазин. Он быстро открыл дверцу и выпрыгнул из машины. — Если будет совсем плохо, уезжайте. Я туда.

Охотники градом пуль осыпали воинов, зажатых ультрафиолетовыми лучами в клетке. Ответный огонь вести было практически невозможно. Обжигающие лучи били в глаза, ослепляли и причиняли боль, нельзя было ни спрятаться, ни увернуться.

Краем глаза Андреас заметил, что одна из пуль попала Тигану в плечо, Николая ранило в бедро, он упал, но перезарядил пистолет и выпустил несколько пуль. А наверху, за пуленепробиваемым стеклом, стоял Вильгельм Рот и со злорадной улыбкой наблюдал за бойней, словно это было забавное развлечение, а он уже одержал победу в этой долгой войне.

Ярость вспыхнула и закипела.

Пирокинетический огонь разгорался, Райхен кожей ощущал его сухое электрическое потрескивание, равнодушно наблюдал, как пули, которые должны были поразить его, останавливаются у границы излучаемого им жара и падают на пол клетки.

— Прячьтесь за мою спину, — приказал он, расставляя руки, чтобы расширить защитный экран из собственной психической энергии, и предупредил: — Не подходите близко, жар останавливает пули, но может обжечь.

Воины сгрудились у него за спиной, продолжая вести огонь, но у противника было явное преимущество в маневрировании и запасе патронов, казалось неиссякаемом.

Перед глазами Андреаса все поплыло. Пламя быстро набирало силу, когда он остановил взгляд на Вильгельме Роте. Райхен отпустил ярость, позволяя ей раздувать пожар внутри, усилием воли он собирал каждую искорку в шар, балансируя на грани боли и на грани здравомыслия.

Инстинкт подал слабый сигнал: он приближается к катастрофе. Андреас отбросил предупреждение, как помеху, он жаждал мести — справедливого торжества. Кровь за кровь — он чувствовал ее вкус на языке.

— Вильгельм Рот! — взревел Райхен, собрав всю свою раскаленную ненависть и направив ее на вампира, который отнял у него так много еще до того, как уничтожил его Темную Гавань. — Сегодня ты умрешь!

Сконцентрировав огненную силу, он сжал руку в кулак и ударил в сетку из ультрафиолетовых лучей. Его тело источало такой жар, что ультрафиолет его не обжег. Андреас посмотрел наверх и с удовлетворением отметил мелькнувшую на лице Рота растерянность. Он улыбнулся — оскал ненависти и фанатизма — и вышел из клетки, издав рев победоносной ярости.

Оба Охотника открыли по нему бешеную стрельбу — жалкие потуги. Андреас посмотрел на них сквозь волны жара, сжал руки в кулаки, затем разжал и выпустил из ладоней в сторону Охотников два огненных шара. В мгновение ока они поразили вампиров, превратив их в горстки пепла; оружие расплавилось и горячими струйками потекло по ступенькам лестницы.

— Боже правый! — выпалил кто-то из воинов у него за спиной, но у Андреаса не было времени наслаждаться своей первой победой.

Особенно сейчас, когда Рот смотрел на него вытаращенными глазами, затем в панике попятился, словно собирался бежать.

Андреас присел, оттолкнулся, пламя окутало его, он взлетел и завис напротив Рота, от которого его отделяло окно. Он впился взглядом ему в глаза, растянул губы в улыбке, обнажая клыки, и ударил кулаком в стекло, наблюдая, как оно вдавливается внутрь, разлетаясь миллионами оплавившихся осколков.

Вильгельм Рот изумленно смотрел на огненный столб, в который невероятным образом превратился Райхен. Он догадался, это пирокинез — дар, полученный Райхеном при рождении от матери, но сила этого дара… она была за пределами его понимания, завораживала ужасом так, что нельзя было отвести глаз, и он смотрел на приближавшегося к нему противника. Бетонный пол у него под ногами обгорал до черноты, флуоресцентные лампы, когда он под ними проходил, лопались, испуская струйки черного дыма. Рот пришел в себя и почувствовал, как волосы у него встают дыбом, а кожу опаляет нестерпимый жар. Он попятился.

— Думаешь, убив меня, ты чего-нибудь добьешься? — спросил он наступавшего на него Райхена. — Ты же внимательно осмотрел бункер. Ты же понял, для чего он использовался все эти годы. Драгош создал здесь целую армию послушных ему G1. Он привел в действие грандиозный план, и его уже нельзя остановить. Думаешь, моя смерть что-то изменит в ходе событий?

— Она изменит жизнь Клер, — послышался глухой рокот из недр раскаленного пламени. — И мою жизнь тоже.

Рот продолжал пятиться, пока ему в спину не уперлась панель управления ультрафиолетовым излучением в клетке.

— Дай мне уйти, и, возможно, твои друзья там, внизу, останутся живы.

— Ты больше никому не причинишь зла. Никогда.

Взгляд Андреаса перепрыгивал с одной кнопки панели на другую. Слышались треск и хлопки, запахло горьковатым дымом. Роту пришлось отступить, чтобы его не опалило, обжигающий взгляд Райхена вынудил забиться в угол. Рот недовольно заворчал, потому что тот, чьей смерти он с таким вожделением и так долго ждал, заставил его опуститься на колени.

Пылая ненавистью, Райхен сделал еще один шаг к нему, и Рот метнулся к панели. Он понимал, что из этой схватки живым ему не выйти, но если погибать, то не одному.

Рот злобно зарычал и ударил кулаком по реле, включавшему запрограммированный взрыв бункера на случай нештатной ситуации. Над головой завыли сирены. Отовсюду послышались сигналы необратимого отсчета времени.

Рот рассмеялся:

Господи, приятно осознавать, что вместе с собой я заберу тебя и практически весь Орден. Приятно видеть выражение твоего лица… на нем написано окончательное поражение, Райхен. Ужас, возмущение и боль — все это я вижу в твоих глазах. — Рот театрально вздохнул. — Очень жаль, что здесь нет Клер, мы бы все вместе взлетели на воздух через пять, нет, через четыре минуты и сорок пять секунд.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Клер хотела, чтобы все это было лишь сном. Ночным кошмаром. Она проснется, и все будет хорошо. Ей хотелось вернуться на три ночи назад, когда они с Андреасом были одни в доме в Ньюпорте, занимались любовью, гуляли по пристани, обнимались в тусклом свете луны.

Но искаженный злобой голос Вильгельма Рота, словно шелковая удавка, стянул ее горло. Она поняла, что он сделал с Андреасом, с воинами, с их подругами, которые через несколько минут будут убиваться по погибшим возлюбленным.

— Я больше не могу здесь оставаться, — пробормотала Клер, глядя в бледное лицо Дилан.

— Мы не можем выйти, Клер. Разве ты не слышишь стрельбу у входа в бункер?

Клер слышала. Рио ушел туда всего несколько минут назад. Он с Ренатой и Охотником вел бой с G1 Драгоша. Покидать машину было опасно, и Клер это знала. Она смотрела сквозь тонированное стекло в черноту леса, и сердце у нее разрывалось.

— Господи, только не это… Я не хочу, чтобы пророчество Миры сбылось.

Она открыла дверцу «рейнджровера» и выпрыгнула из машины, сама не зная, как сможет предотвратить пророчество, — у нее на это всего каких-то жалких пять минут.

Дилан выскочила вслед за Клер и схватила ее за руку.

— Клер, пожалуйста, сядь в машину. Ты не можешь…

— Это тот самый лес, который я видела в глазах Миры! — выкрикнула Клер на грани истерики. Она помнила то ужасное чувство безвозвратной потери, когда Андреаса поглотил огонь. — Взрыв, понимаешь, Дилан? Именно это показала мне Мира. Именно это должно сейчас произойти. Господи, нет!

Клер высвободилась и побежала вглубь леса, сердце бешено колотилось, как заклинание она повторяла имя Андреаса.

Каждая клетка тела Райхена кричала и требовала, чтобы он всю свою ненависть выплеснул на Вильгельма Рота. Превратить этого ублюдка в горстку пепла было для него секундным делом.

Но уничтожить Рота одним огненным плевком означало бы оказать ему великую услугу — проявить милосердие. Злодеи, подобные ему, заслуживали мучительной смерти, особенно после того, как он, выказав ничтожную трусость, разбил реле, привел в действие систему уничтожения и лишил воинов надежды выбраться из клетки живыми. Его противостояние с Ротом не должно стать причиной гибели кого-то из Ордена.

И потому Андреас нашел в себе силы сдержать ярость и не ударить огнем в панель управления, которая занимала целую стену. Он бросал маленькие огненные шарики в кнопки и реле, пока не раздался громкий хлопок и весь бункер не погрузился в темноту.

Андреас повернул голову и с облегчением увидел, что воины поспешно выбираются из клетки. Вместе с общим светом отключилось и ультрафиолетовое излучение. На короткое мгновение он отвлекся и не сразу заметил, что Рот сумел проскользнуть в боковую дверь.

— Райхен! — раздался громкий голос Тигана. — Уходим! Оставь этого сукина сына, ему здесь все равно крышка.

В голове Андреаса искрой вспыхнула и погасла мысль: «Он прав, надо уходить». Но его тело превратилось в раскаленную лаву, все мысли нацелились на одно — уничтожить. И он понял: момент, которого он так боялся, настал.

Он переступил черту. Огонь разгорался, не зная преград, и он уже не мог его контролировать.

— Андреас, черт тебя возьми! — крикнул, остановившись, Тиган, когда остальные воины побежали к выходу. — Оставь ты этого Рота, спасайся, пока здесь все не взлетело ко всем чертям!

— Ради меня позаботься о ней, — с трудом прохрипел Андреас, обдирая пересохшее горло. — Чтобы она была в безопасности… для меня сделай, Тиган.

И уже не слыша, как Тиган зло выругался, он направился следом за Ротом, храня надежду, что воин — его друг — выполнит эту просьбу. Знать, что Клер в безопасности, — это все, что Андреасу было нужно.

И еще знать, что Вильгельм Рот мертв.

Андреас шел по коридору в ту сторону, где исчез Рот. Он превратился в живой кокон обжигающей энергии и видел, как, протестуя под натиском жара, коробятся сталь и бетон, пустые металлические тележки, на которых перевозили грузы, корежились и плющились, когда он проходил мимо, дребезжали и плавились стекла кабинетов и маленькие дверные.

— Вильгельм Рот! — взревел Андреас вслед вампиру, убегавшему, как шакал, что вполне соответствовало его природе. И словно повинуясь его оклику, Рот вначале сбавил скорость, а затем остановился. Возможно, он наконец почувствовал неизбежность надвигающейся смерти — в лице ли Андреаса или в результате взрыва, который сам спровоцировал.

Рот медленно повернулся к Андреасу лицом:

— Ты меня удивляешь, Райхен, я думал, твоя любовь к моей неверной Подруге по Крови сильнее ненависти ко мне.

Андреас заворчал. Он не собирался обсуждать с этим подонком свои чувства. Рот должен знать, что через три минуты никто из них живым из бункера не выйдет.

Райхен сделал к нему несколько шагов, сдерживаясь, чтобы не испепелить мгновенно. Он хотел, чтобы Рот мучительно считал последние секунды своей жизни, сгорая медленно, по дюйму. Роту ничего не оставалось, как пятиться к концу коридора.

Андреас, продолжая надвигаться на него, видел, как начала краснеть кожа на лице Рота, как потекли струйки пота со лба, увлажняя шею и грудь. А он все надвигался, слыша шипение горящей плоти, обоняя запах опаленных волос.

Рот закричал, когда задымилась его одежда.

— Ну же, завершай свое дело, — брызгая слюной и задыхаясь, выпалил он и с трудом скривил обожженные губы в садистской ухмылке. — Ты разве забыл, что я связан кровью с Клер? И пока я жив, она будет испытывать ту же самую боль, что и я. Ты не меня, ты ее мучаешь!

Клер закричала и упала на колени. Она увидела, как впереди, за деревьями, Рената, Охотник и Рио расправились с последним G1 Драгоша, а из зияющего чернотой входа в бункер появились Кейд и Нико, за ними — Брок и Тиган. Но где же Андреас? Она хотела окликнуть воинов, но ее пронзила такая острая боль, что она задохнулась. Обжигающий жар охватил тело, словно она провалилась в горнило ада. Не она — Вильгельм Рот горел в адском огне. Это его боль отозвалась в ее крови.

«Андре».

Это он вершил суд над Ротом. А значит, он жив. Он жив и находится где-то в бункере, и у него еще есть шанс выбраться оттуда, пока не случилось непоправимое.

Вдохновленная надеждой, Клер поднялась на ноги.

Превозмогая боль, которая передавалась ей от Рота, она снова побежала. Если воины вышли из логова Драгоша живыми, значит и Андреас идет следом за ними.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Слова Рота словно громом поразили Андреаса. Он не хотел причинять боль Клер. Пирокинез, как и кровожадность днем, напрочь отключили все его мысли, разорвали связь с реальностью. Ярость и огонь поглотили его полностью.

— Зачем ты сделал это? — пророкотал он. — Зачем тебе была нужна Клер?

Рот еще шире растянул в ухмылке обожженные губы:

— Затем, что она была нужна тебе. Потому что она не видела, что я лучше тебя. По сравнению со мной ты был полным ничтожеством. Таким и остался. Чтобы подобраться к Клер, я устранил препятствие…

— Женщину, которая уже была твоей Подругой по Крови, — прорычал Андреас.

Рот посмотрел на Райхена, словно никак не мог вспомнить, кого он имеет в виду.

— Она покинула вечеринку и сидела под дождем на балконе, — подсказал Андреас. — Я дал ей свою куртку. — В памяти всплыло растерянное лицо женщины, удивленной вниманием и заботой. — Она замерзла и плакала, я попросил своего водителя отвезти ее домой.

— Ты унизил меня перед моими друзьями и — что еще хуже — перед подчиненными. В тот вечер вы с Ильзой оба меня унизили.

— И поэтому ты ее убил? — возмущенно прорычал Андреас.

— Пришлось договориться с отверженным, — беззаботно ответил Рот и пожал плечами. — Ко мне вопросов не было, все сделал мой доверенный агент.

— Без причины ты убил ни в чем не повинную женщину, которая доверила тебе свою жизнь. Затем ты сделал своей Подругой по Крови Клер, чтобы досадить мне.

— Ну, это все мелочи, в моей жизни были дела и посерьезнее, — презрительно усмехнулся Рот. — Я не просто хотел досадить тебе, я сделал все, чтобы навсегда от тебя избавиться. Без объяснений ты исчез на целый год, и все считали тебя мертвым. Только Клер не могла тебя забыть.

Последние слова Рот прошипел с нескрываемой злобой.

«Сколько зла и боли, — подумал Андреас, — могут породить ревность и гордыня».

Рот смотрел на него холодно и зло:

— Когда я это понял, я возненавидел ее больше тебя. Знаешь, я бы с удовольствием убил ее. С таким же удовольствием, с каким приказал уничтожить твою Темную Гавань и превратил твою шлюху из клуба в своего миньона.

Райхен взревел от боли и ярости. Больше ему не о чем было говорить с Ротом, он был сыт по горло его чудовищным цинизмом. Он поднял руки и через ладони метнул в Рота бушевавший в нем огонь.

— Умри, поддонок, — прорычал Андреас.

Вспыхнули два языка пламени, мгновенно поглощая Рота. Андреас уничтожил своего злейшего врага в одну секунду — только ради того, чтобы не мучить Клер.

Еще не стих рев ярости Райхена и не успел осесть на пол пепел — все, что осталось от Рота, — как Андреас почувствовал первые волны взрыва.

Стены задрожали.

Пол под ногами от сильного толчка подпрыгнул.

Клер сразу же почувствовала момент смерти Вильгельма Рота — словно что-то оборвалось и возникли невероятный покой и беспредельная свобода. Она почувствовала прилив сил и еще быстрее побежала к воинам, собравшимся у входа в бункер.

Рот мертв.

Андреас жив.

Господи… неужели адская мука последних дней, последних десятилетий разлуки с Андреасом закончилась?

Клер очень хотелось верить в это. Ей необходимо было верить.

Женщина держалась за эту надежду, несмотря на то что земля под ногами задрожала с надсадным гулом, как при землетрясении.

— Боже правый! — воскликнул чей-то мужской голос. — Вы почувствовали? Этот сукин сын взорвал бункер.

Клер продолжала бежать, не желая ничего слышать. Этого не может быть. Не должно быть. Пока Андреас не вышел на поверхность.

— Назад! Назад! — закричал Рио, в сопровождении Ренаты, Охотника и еще двух воинов неожиданно появившись из-за деревьев. Он попытался увлечь Клер за собой, но она увернулась.

Женщина слышала еще крики — ее останавливали, а земля под ногами гудела и дрожала все сильнее.

И вдруг сильный толчок и как раскат грома — бу-ум!

Клер почувствовала, как ее обхватили крепкие руки и смягчили ее падение, когда земля подпрыгнула и ушла у нее из-под ног. Она вскрикнула, но даже сама себя не услышала — все заглушил невероятный рев взрыва.

— Не двигайся. Клер, — раздался у нее над ухом низкий голос Тигана. — Я обещал ему, что увезу тебя отсюда живой и невредимой.

— Не-ет! — закричала Клер, нимало не заботясь, останется живой или нет, в ужасе глядя, как старый сарай, маскировавший бункер, огненным шаром взлетел в небо, раздувая клубы дыма и разбрасывая вокруг снопы искр и обломки. Огнем полыхала дыра, служившая входом в бункер, откуда Андреас так и не успел выйти. — Нет! Андреас! Он там!

Женщина вскочила на ноги, Тиган крепко держал ее за руку, но она дернулась и истошно завопила:

— Пусти меня, черт возьми!

Адреналин и отчаяние придали Клер силы, она просто летела над землей, усыпанной головешками, к самому горнилу, где еще минуту назад стоял сарай. Она слышала, что Тиган бежит следом. Не отставали и воины, невыносимо было слышать, как одна из женщин молилась об Андреасе.

Клер приближалась к бушевавшему огню, он рокотом и жаром гнал ее прочь. Но она, как завороженная, подходила все ближе и ближе к полыхающему кратеру.

— Андреас, — тихо позвала Клер. Затем громче, надеясь, что он ее услышит. Надеясь на чудо. — Андреас!

Когда она подступила так близко, что огонь мог опалить, тяжелая рука Тигана легла ей на плечо.

— Пойдем, Клер, — сказал он. — Не надо этого делать.

— Андре! — закричала Клер, упорно отказываясь уходить.

Огненное жерло с ревом выбросило очередной сноп искр. Клер почувствовала, как рука Тигана сдавила ей плечо, и поняла, что, если задержится еще хотя бы на несколько секунд, он уведет ее силой, но не сдвинулась с места. Она снова позвала Андреаса и задохнулась от рыданий, когда из-под земли раздался очередной громовой раскат.

И вдруг в недрах огня и дыма она заметила нечто странное.

Какое-то движение…

— Черт возьми! — пробормотал Тиган, вероятно, он тоже заметил. — Этого не может быть…

— Андреас! — изумленно воскликнула Клер. Она не верила своим глазам, но отчаяние отступило.

Она видела, как вокруг него плавятся камни, когда он выбрался из инфернального пекла и замер на краю кратера. Его тело полыхало раскаленным добела огнем, над головой клубился черный дым. Языки пламени, вырывавшиеся из-под земли, бушевали за спиной, не причиняя вреда.

— Слава богу, — прошептала Клер, ее сердца радостно забилось.

Но в следующую секунду она поняла, что с Андреасом что-то не так. С ним творится что-то ужасное.

Окутывавший его огонь был того же накала, что и в первую ночь, когда она его увидела. Тогда он останавливал пули, а в этот раз, вероятно, сделал его неуязвимым для взрыва. Пламя ослепляло и на каждый порыв ветра отвечало ревом. Нет, теперь оно разгорелось как никогда сильно.

Взгляд Андреаса, которым он обвел Клер и воинов, был пустым, пламя лилось из его глазниц, обжигающее, безжалостное — инфернальное.

Клер сделала шаг к нему и заколебалась.

— Андреас? Андре… ты слышишь меня?

Пустой горящий огнем взгляд остановился на ней. Клер обдало жаром, она попятилась. Андреас смотрел не на нее, а куда-то сквозь нее. Он ее не видел, как не видел воинов, которые в пораженном молчании не могли отвести от него глаз. Клер поняла, насколько он сейчас опасен для всех, хотя сам этого уже не осознает.

Она должна что-то сделать и вернуть ему разум.

— Андре, это я — Клер, поговори со мной. Скажи, что ты узнаешь меня. Скажи, что с тобой вес в порядке.

Райхен заворчал — глухо и жутко. Но Клер это не испугало. Глядя в его огненные глаза, она сделала к нему шаг.

— О боже, — прошептал стоявший рядом с ней Тиган и сделал попытку преградить ей дорогу. — Клер, я думаю, что тебе не…

Огненный шар описал дугу и упал к ногам Тигана.

— Андре, нет!

Тиган отскочил в сторону, увлекая за собой Клер. Андреас зарокотал и выпустил град огненных шаров, заставляя всех отпрянуть. Клер закричала, прося его остановиться, и на мгновение ей показалось, что он ее услышал и послушался. Райхен остановил на ней взгляд, поднес пылающие руки к голове и закачался. Огонь потускнел, когда он прижал ладони к вискам, лицо исказила гримаса боли.

Клер оглянулась и поняла причину того, что с ним происходит.

Рената смотрела на него в упор, не мигая. Своей ментальной силой, которой поразила G1 Драгоша, она пыталась отключить Андреаса. Он упал на одно колено, теперь огонь пульсировал в нем короткими вспышками.

Когда Рената прервала ментальный контакт, Андреас тяжело дышал и содрогался всем телом, но пламя продолжало гореть. Он поднял голову, и лес сотрясся от громогласного рева неукротимой ярости.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Пирокинетический огонь овладел им и подчинил.

Он это знал. Понял в тот момент, когда произошел взрыв, а он остался невредим. Он понял, что переступил черту. Огненная сила спасла его, он выбрался из охваченного пламенем бункера, но вместе с тем утратил контроль над своим смертельно опасным даром. Проиграл в битве с самим собой — случилось то, чего он больше всего боялся. Это поняли и те, кто отпрянул от него в озаренном пламенем лесу. Особенно она — женщина, чьи темно-карие, полные тревоги глаза вызывали в нем странные томительные ощущения. «Я люблю ее». Даже ослепленность огнем не могла стереть из его сознания этот факт. Что-то надсадно выло внутри, выталкивая на поверхность обрывки мыслей:

«Эта женщина живет в моем сердце».

«Моя женщина».

«Моя кровная пара».

Он любил ее — глубоко и сильно, но знал, что не может быть с ней. Не сейчас.

Никогда.

Он запрокинул голову, и из горла вырвался рев боли и отчаяния, а вместе с ним — белый сгусток огня. Он описал дугу и упал на землю в нескольких футах, подняв столб искр и куски почвы.

— Андреас, пожалуйста! — закричала его женщина. — Позволь нам помочь тебе!

Вокруг женщины плясало пламя. В ее глазах стояли слезы, руки, которые она тянула к нему сквозь огонь и дым, дрожали, сверху на нее сыпался пепел с опаленных деревьев.

— Андре, посмотри на меня. Услышь меня. Я знаю, ты можешь. — Она сделала шаг к нему, не обращая внимания на предостережения стоявших с ней рядом мужчин. — Я не хочу тебя потерять. — Она сказала это с такой страстностью, что в отключившейся памяти что-то щелкнуло, и ему показалось, будто эти слова он уже слышал когда-то.

«Накануне ночью слышал на этом самом месте?»

«Я их сам ей сказал?»

Но сейчас это не имеет значения. Уже ничего нельзя изменить. Она и мужчины — его друзья, отозвалось где-то в глубине пламени — должны уйти. Им опасно приближаться.

Женщина не собирается уходить. Слишком много упорства и решительности на ее лице. Он зарычал от ярости и ощутил, как в недрах тела начал образовываться новый огненный сгусток.

Невероятно, но женщина осмелилась сделать еще один шаг к нему.

И в этот момент у него перед глазами промелькнула картина: девочка со светло-русыми хвостиками улыбается и тянет к нему руку… милое лицо светится добротой и участием… огненная вспышка… и девочка охвачена пламенем.

Когда-то он убил невинного ребенка. Больше такого он никогда не сделает.

С ревом презрения к самому себе он выбросил град огненных шаров, которые упали у его ног, образуя невысокую пылающую преграду. Женщина подалась назад — и только. Но ее надо заставить уйти. Уйти далеко, туда, где его разрушительная сила ее не достанет.

Он выбросил еще несколько шаров, вынуждая отступить всех. Сквозь огонь и дым взгляд невольно сфокусировался на красивом заплаканном лице женщины — его женщины.

— Андре, нет, — умолял ее голос. — Я не позволю тебе это сделать.

Полыхавший повсюду огонь обжигал. За стеной пламени Клер видела лицо Андреаса. В его глазах стояли боль и мука. И безумная ярость, сплавленная в одно целое с холодной решимостью. Он отказывается принять помощь.

Он пытается отстранить ее от себя. Хочет остаться один на один со своими страданиями, вернее, со своей смертью.

«Нет», — твердо сказала себе Клер. Ни за что на свете она не отступит. Ни за что — после всего того, что им пришлось пережить и преодолеть. После столь долгой разлуки, которая не смогла убить их любовь.

Должен существовать способ достучаться до него. Помочь ему.

— Рената, — повернулась Клер к подруге Нико, — несколько минут назад ты каким-то образом на него повлияла, и огонь на какое-то время ослаб…

— Да, я тоже это заметила, — отозвалась Рената.

— Пожалуйста, сделай это еще раз.

— Психическая сила Ренаты может быть смертельной для вампира, — мрачно предостерег Нико. — Если Рената направит ее на Андреаса, это может…

— Что может? Убить его? — Клер почувствовала, что у нее начинается истерика. — Посмотрите на него, вы же видите, он и без того погибает. Если мы немедленно что-то не сделаем, огонь уничтожит его.

Клер с мольбой посмотрела на Ренату, чей талант давал ей призрачную надежду на спасение Андреаса:

— Пожалуйста, прошу тебя, попробуй еще раз.

Рената коротко кивнула и сосредоточилась на огненном коконе, внутри которого находился Райхен. Ее взгляд сделался пронзительным, как тонкий луч лазера. Клер физически ощутила поток невидимой силы, исходившей от Ренаты.

Андреас отпрянул.

Сердце у Клер сжалось, когда он запрокинул голову, напрягая жилы, и издал нечеловеческий рев. Сжал руками виски и резко переломился пополам. Рената продолжала держать его в тисках своей ментальной энергии. Андреас содрогался всем телом и выл… в этой борьбе двух стихий раскаленное добела пламя начало терять свой накал.

— Продолжай, Рената! Господи, помогает!

До слуха Клер донесся приглушенный рокот голосов воинов, они, не отрывая глаз, наблюдали, как под воздействием силы Ренаты пирокинетический огонь постепенно угасает. Райхен упал на колени, наклонился вперед, продолжая сжимать руками голову. Казалось, он совершенно лишился жизненных сил, но огонь тем не менее исчезал.

— Андре, держись, пожалуйста… — молила Клер. Ее сердце разрывалось при виде его страданий, нервы напряглись до предела, она уже готова была просить Ренату остановиться, но в этот момент Андреас безжизненно рухнул на землю.

— Клер, не подходи! — крикнул кто-то у нее за спиной, но женщина уже бежала к возлюбленному, перепрыгивая через горящие преграды, выстроенные им. Воздух вокруг Райхена был еще наэлектризован, она слышала сухое потрескивание, от которого у нее по коже побежали мурашки, но свечение исчезло, а жар остыл.

— Андре! — захлебываясь от рыданий, вскрикнула Клер и опустилась на землю рядом с ним.

Она положила его голову себе на колени и гладила его бледное лицо. Оно было холодным. Андреас не двигался.

«Господи!»

— Андре, ты слышишь меня? — Клер обхватила его за плечи и прижалась щекой к его щеке. — Андре, пожалуйста, не умирай. Пожалуйста… останься со мной.

Она покрывала поцелуями его холодный лоб, щеки, прижимала к груди, переливая в него свою жизненную силу, молясь, чтобы воздействие ментальной энергии Ренаты не оказалось для него смертельным, молясь, чтобы своими попытками спасти она не убила его.

— Андре, я люблю тебя, — шептала в слезах Клер, чувствуя, как их с Андреасом обступают воины. — Ты не можешь меня покинуть. Не можешь.

Тиган присел на корточки и приложил пальцы к шее Андреаса.

— Он жив. Дышит, только очень холодный. По крайней мере, пульс хороший…

— Слава богу, — прошептала Рената, прижимаясь к Нико и с состраданием глядя на Клер.

— Надо его в машину перенести, — сказал Тиган и посмотрел на Ренату. — Ты по дороге в Бостон сможешь его контролировать, если он придет в себя?

Рената кивнула:

— Я позабочусь о нем. Сделаю все, что смогу.

— Пойдем, Клер. — Воин легонько отстранил ее, поднял обмякшее тело Андреаса и привычным движением взвалил на плечо, как не раз поступал с товарищами по оружию, раненными в бою. — Я донесу его до машины. Теперь с ним все будет хорошо.

Клер в каком-то оцепенении послушно кивнула и, оставляя за собой дымящиеся останки сарая и зияющий кратер, пошла вместе со всеми к дороге, где их ждали два «рейнджровера».

Она хотела верить словам Тигана «теперь с ним все будет хорошо», но когда смотрела на мертвенно-бледное лицо Андреаса, ей казалось, что до благополучного исхода еще очень далеко.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Драгош захлопнул крышку мобильного и опустил его в карман кашемирового пальто. Поднял голову и посмотрел на небо, равнодушно мерцавшее звездами над промышленной зоной, расположенной неподалеку от I-90{2} в Олбани. Он выругался с недовольным шипением: Вильгельм Рот не отвечал на его звонки.

Это означало одно: он мертв.

Отключение в центральном офисе в Коннектикуте всех систем видеонаблюдения и связи говорило том, что бункер взорван, как и было запланировано. Оставалось только надеяться, что вместе с Ротом взрыв разнес на куски и воинов Ордена.

Гибель Рота ни в коей мере не расстроила Драгоша, заменить одну пешку другой — обычная рутина.

И он уже об этом позаботился.

Драгош отошел от седана, за рулем которого сидел его миньон, чтобы проверить, как выполняет свою работу вампир второй генерации, рекрутированный с Западного побережья и назначенный на место Рота контролировать переезд лаборатории — необходимость, вызванная чрезмерной активностью Ордена.

Драгош все предусмотрел заранее. Уже несколько лет назад была подготовлена альтернативная площадка, оставалось только собрать все воедино на новом месте. Суета Ордена прервала его работу всего на несколько дней — самое большее на пару недель, — и скоро все пойдет своим чередом.

И даже лучше.

Его нельзя остановить, и то, что он видел в глазах маленькой ведьмы в Монреале несколько месяцев назад, — фантастическая чушь.

— Мы уже можем выезжать? — спросил он ответственного за переезд.

Огромного роста широкоплечий вампир окинул взглядом фуры и коротко кивнул. Все было погружено, водители ждали сигнала к отправке. Вампир не успел только закрыть задние двери ближайшей фуры — внутри были видны перепуганные лица Подруг по Крови. Они не знали, куда и зачем их собираются везти, но благоразумно не предпринимали никаких попыток закричать или сбежать. Промышленная зона принадлежала Драгошу и охранялась его миньонами. Более того, все женщины были в кандалах, соединенных одной большой цепью. И если бы им все-таки хватило глупости выпрыгнуть из машины, далеко убежать они все равно бы не смогли.

— Закрывай машины и трогайтесь, — сказал Драгош, с удовлетворением наблюдая за быстрыми и четкими действиями вампира. Тот одним умелым движением опустил тяжелый запор, навесил пломбы, ударил кулаком по двери, подавая сигнал миньону за рулем.

Драгош прошел мимо нескольких фур, загруженных современным дорогостоящим оборудованием и также ждавших сигнала к отправке. Все его внимание сосредоточилось на белой, стоявшей в самом конце.

Это был рефрижератор, специально оборудованный для особо ценного груза, находившегося в нем под действием седативных средств и охраняемого двумя Охотниками. Еще двое поедут в кабине с водителем и новым координатором, они будут обеспечивать беспрепятственное следование груза до сортировочной железнодорожной станции.

— Все готово, сир.

— Отлично. Как только прибудете в Сиэтл, сразу же доложи.

— Есть, сир.

Драгош наблюдал, как колонна фур выезжает из ворот промзоны.

И хотя Орден вынудил его сняться с насиженного места, они не смогли остановить его дело.

Пряча самодовольную улыбку в уголках губ, Драгош направился к своему седану. Вальяжно разместился на заднем сиденье и с нетерпением ждал, пока водитель закроет за ним дверцу, трусцой обежит машину, сядет за руль и заведет мотор.

Сегодня ночью его лаборатория, в которую были вложены несметные денежные средства и каторжный труд, покинула базу, позже разрушенную взрывом. Хотя Драгош предпочитал смотреть на это под иным углом — он считал переезд необходимым шагом в развитии его планов, считал, что начался новый виток эволюции его дела, и с нетерпением ждал, когда лаборатория развернется на новом месте.

Драгош откинул голову на мягкий кожаный подголовник и наблюдал через окно, как в тусклом лунном свете по небу плывет вереница бледно-прозрачных облаков.

Всю дорогу до бункера Ордена — более трех часов — Райхен не приходил в себя.

В таком же состоянии он провел следующий день.

До слуха Клер донеслось слово «кома», тихо броненное Тесс в разговоре с Габриэллой и Саванной, когда женщины рано утром готовили комнату, чтобы разместить там пострадавшего. Клер не могла скрыть своего беспокойства, и чем дольше Андреас оставался без сознания, тем сильнее росла ее тревога.

Томительное ожидание, пока она сидела подле неподвижно лежавшего возлюбленного и держала его за руку, изматывало значительно сильнее, нежели вид его страданий в борьбе с пирокинетическим огнем. Она знала, что он где-то далеко. Видела, как подрагивают его веки, когда она заговаривала с ним.

— Тебе еще что-нибудь нужно? — заботливо спросила Тесс, вытирая руки бумажным полотенцем. Подруга Данте была ветеринарным врачом, но ее способности простирались значительно дальше — она умела исцелять наложением рук, хотя беременность на время ослабила ее чудесный дар. Она накрыла ладонью руку Клер и сочувственно улыбнулась: — Тебе нужно поесть и немного отдохнуть.

— Я знаю, — откликнулась Клер и скользнула взглядом по подносу с нетронутой едой. Он стоял на раскладном столике на колесах, который принесли из лазарета и разместили у кровати Андреаса. — Я в порядке и не голодна, попозже поем. Сейчас просто хочу посидеть рядом с ним.

Тесс посмотрела на нее с сомнением:

— Через пару часов я зайду к вам. Обещай, что тарелка с бутербродом будет пустой.

Клер слабо улыбнулась:

— Пожалуйста, не волнуйся за меня. Со мной все хорошо.

Тесс кивнула:

— Как только он придет в себя, сразу же дай нам знать, договорились? Мы все о вас беспокоимся и переживаем.

— Спасибо, — слабо улыбнулась Клер, тронутая сочувствием воинов и их подруг. Она была им благодарна за то, что они отнеслись к Андреасу как к собрату по оружию, заботились о нем как о кровном родственнике.

— Через пару часов я зайду, — повторила Тесс, осторожно закрывая за собой дверь.

Клер повернулась к Андреасу и провела ладонью по его лбу, убрала упавшие на лицо каштановые пряди волос. Она смотрела на него и старалась понять или почувствовать, где он в своем забытье путешествует. И найдет ли путь обратно к ней.

— Андре, — прошептала Клер, глядя в его красивое мужественное лицо, которое любила всю свою жизнь, нагнулась и коснулась губами его губ, не в силах сдержать скатившуюся по щеке слезу. Они были мягкими и теплыми, но безучастными.

Клер легла на кровать рядом, ей хотелось быть как можно ближе к нему. Она прижалась головой к его плечу, положила руку на грудь, где билось его сердце, слилась с его размеренным ритмом.

Андреас жив. И пока она чувствует его тепло, слышит его дыхание, надежда, что он вернется к ней, не угаснет. А если не вернется, она последует за ним.

— Мы всегда будем вместе, — прошептала Клер.

Она закрыла глаза и пустилась на поиски Андреаса в его бессознательном забытьи.

Найти его оказалось нетрудно. Клер вошла в пустое пространство — холодное и темное, где-то вдали светилось и пыхало жаром раскаленное добела пламя. Она была обнаженной и ступала босыми ногами по холодному черному камню, узкой стрелой уходившему в бесконечность, туда, где в оранжевом ореоле полыхал огонь.

Там, на самом краю, был Андреас.

Она с трудом рассмотрела темный силуэт его безжизненного тела, над которым стеной возвышалось рокочущее пламя. Он тоже был обнажен и лежал, распростершись на боку, в той же самой позе, что и в лесу, после того как Рената отключила его своей психической силой.

Клер подошла ближе, только сейчас осознав, что узкий черный камень у нее под ногами — единственная полоска тверди по два фута отступа от каждого края, а внизу — чернота, пропасть, на дне которой горнило ада.

Андреас лежал на самом краю этой узкой каменной полоски.

— О боже, — прошептала Клер, осознав, насколько опасно его положение. Одно неловкое — бессознательное — движение, и он соскользнет в адское пламя. Она осторожно подошла к нему и опустилась на колени рядом. Нежно, стараясь не разбудить, провела пальцами по щеке. Она была очень холодной, Андреас дышал едва уловимо, словно был погружен в глубокий сон. Клер легла с ним рядом, обняла, чтобы он не соскользнул вниз, стараясь согреть своим телом.

— Мы будем спать здесь вместе. Я останусь с тобой, пока ты не проснешься.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

— Лукан, прошло уже пять дней. Нужно принимать какое-то решение, и немедленно.

Лукан мрачно кивнул и посмотрел на встревоженное лицо Тесс. Она первой обнаружила, что Клер застыла в бессознательном состоянии рядом с Андреасом, и все это время она заботилась, чтобы им было тепло и комфортно, старалась найти способ привести их в чувство. Все оказалось бесполезным.

— У Андреаса, как представителя Рода, не такой метаболизм, как у Клер, — сказала Тесс. — Он может без питания провести еще несколько недель, а у нее сильное обезвоживание организма. Внутренние органы и системы отключатся, если мы в самое ближайшее время не начнем вводить жидкость.

Лукан перевел взгляд на спящую Клер. Она лежала, всем телом прижавшись к Андреасу, и крепко обнимала его, словно защищала от какой-то опасности. Ее состояние разительно отличалось от состояния Андреаса. Он лежал неподвижно и безучастно, а глаза Клер под опущенными веками находились в непрерывном движении. Ее мышцы непрестанно подергивались, словно она ненадолго погрузилась в легкую дремоту, а не провела в странном сне несколько дней.

— Вы перепробовали все способы, чтобы привести ее в чувство? — спросил Лукан.

— Да, такое впечатление, что ее тело и сознание просто отказываются включаться. Я уверена: она усилием воли удерживает себя в состоянии сна.

Лукан нахмурился, глядя на подрагивающие веки Клер:

— Все это время она так и не просыпалась?

— Не просыпалась с того самого момента, как я обнаружила ее в этом состоянии. Думаю, она использует свой дар, чтобы оставаться во сне вместе с Андреасом.

Лукан тяжело вздохнул:

— Даже если это ее убьет?

— Ты же видел их вместе, — с сочувствием и долей восхищения сказала Тесс. — Они по-настоящему любят друг друга, глубоко и преданно. И любовь толкнула Клер к такой жертвенности. Окажись на месте Андреаса Данте, я поступила бы точно так же. Я бы пролежала рядом с ним столько, сколько было бы нужно. Думаю, и ты бы сделал то же самое ради Габриэллы.

Лукан не стал отрицать. Он понимал, что не может допустить, чтобы Андреас или Клер вот так тихо угасли.

Он посмотрел на Тесс и сурово кивнул:

— Возьми в лазарете все, что тебе нужно, и спасай Клер. Я оповещу остальных о сложившейся ситуации.

В нескольких тысячах миль от Бостона, на железнодорожных путях, проходящих через холодные и пустынные просторы Аляски, лежал покореженный рефрижератор.

Он проделал путь от промзоны Олбани в штате Нью-Йорк до железнодорожной станции на западном побережье и, как планировалось, четыре дня назад прибыл в порт Сиэтла. Там его благополучно перегрузили на баржу, и он продолжил следовать на север. Через восемнадцать часов он должен был оказаться на месте назначения.

Когда куратор Драгоша и охрана из G1, сопровождавшие опасный груз, заметили первые признаки неладного, было уже поздно что-либо предпринимать.

Опасный груз покинул контейнер.

Внутри и на белоснежном снегу остались лежать окровавленные, изуродованные тела.

В сторону от железной дороги вели огромные следы, тускло освещенные лунным светом. Смертельно опасное существо ушло в лес.

Долгое время оно томилось от голода, страдало от успокоительных инъекций, которые ему делали, притворялось погруженным в летаргической сон, демонстрировало ложное смирение и вот наконец воспользовалось случаем и сбежало.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Бесконечный мрак не хотел отпускать. Легкие Андреаса расширились и вдохнули воздух с такой жадностью, словно он провел под водой целую вечность, но все-таки вынырнул. От первого глотка воздуха он почувствовал боль в груди и горле, задохнулся от едкого запаха дыма и серы.

В кромешной темноте, окружавшей его, он почувствовал на себе что-то легкое и мягкое.

Его обнимали руки Клер.

Ее тело прижималось к нему с нежностью и заботой.

И пустота для него наполнилась светом жизни.

Он знал, что спит, но не мог понять, как долго. Чувствовал — достаточно. И Клер все это время была с ним?

Господи… но как ей это удалось?

Он погладил ее плечо. Оно было тревожно холодным. Клер даже не шелохнулась от его прикосновения. Еще больше его встревожило ее слабое дыхание и ледяные безвольные пальцы, которые он сжал, стараясь поднять ее.

— Клер, — пробормотал он, едва ворочая одеревеневшим языком. — Клер?

Она не отвечала.

Его охватила паника, заставив мгновенно открыть глаза. И он увидел пламя, поднимавшееся из глубин к той узкой холодной полоске тверди, на которой они лежали. Он сел; всполохи огня поднялись выше, словно ожили вместе с ним. Перед глазами предстала пропасть — на дне кипел раскаленной лавой адский огонь, выплескивая вверх пышущие жаром оранжево-желтые языки, ослеплявшие своим накалом. Огонь набрасывался на него выпущенным на свободу диким зверем, стараясь достать до того места, где они с Клер находились.

Когда восставшее пламя зарокотало вокруг, Андреас поспешно закрыл Клер собой. Огонь обжигал его обнаженное тело, но не касался Клер. Он не позволял ему.

Он не допустит, чтобы пламя каким-то образом тронуло Клер.

Райхен завыл от ярости, сопротивляясь бушующему вокруг него огню. Это был его огонь, это был он сам, его проклятый дар.

Сила, которая уберегла его во взлетевшем на воздух подземном бункере Драгоша.

Момент взрыва яркой картинкой вспыхнул у него в памяти. Он вспомнил, с каким напряжением молил огонь ярости закрыть его от раскаленного ада. Огонь защитил, но его самого не оставил, до сих пор продолжал гореть внутри, готовый поглотить. Все было в точности так, как предсказывала Клер.

Он и сам это знал с того самого раннего утра, когда пламя впервые вспыхнуло в нем в поле в окрестностях Гамбурга.

И если сейчас он позволит ему вырваться на свободу, то погубит Клер. Андреас ощущал, как огонь, выбрасывая змеиные языки, алкал драгоценной добычи, которую ему не отдавали.

— Нет, — услышал он собственный рычащий стон. — Нет!

Обхватив Клер, прижимая ее к себе, он направил всю свою ярость внутрь. Сконцентрировался на пламени, жившем в его глубинах. Собрал всю свою волю, вошел в его центр сознанием, чувствуя, как огненная сила заполыхала, пытаясь вырваться, но он только сильнее сжимал ее в точку.

Он подчинит ее себе.

Заставит повиноваться его воле.

Здесь и сейчас.

Овладеет ею раз и навсегда.

Сдавливая огненную силу, он слышал ее разъяренный рокот, ощущал лихорадочные всплески жара, который медленно терял свой накал — остывал. Краем глаза он видел, как пламя постепенно отступает, опускаясь на дно пропасти, но продолжал сжимать его.

Затем повернулся лицом к еще судорожно рвущимся вверх оранжевым всполохам и взревел:

— Нет! Я твой хозяин! Отныне ты подчиняешься мне!

В этот момент любовь Клер придавала ему силы и решимости. Он должен был защитить ее. Защитить во что бы то ни стало. Любовь превратилась в его силу, способную подчинить разрушительный огонь.

Ее любовь пульсировала в его венах, в крови, связавшей его с Клер навсегда. Давала надежду, что в один прекрасный день его проклятие станет его благим даром. И вдруг он почувствовал уверенность, что после стольких десятилетий страха, который он испытывал перед огненной силой, она из разрушителя превратится в его друга и помощника.

Андреас цеплялся за надежду и веру и гасил огонь, заставляя его силой воли, а не своим страхом или презрением к самому себе уйти на дно пропасти. Где-то внутри него формировалась несокрушимая твердость, подчиняющая пламя.

Победный крик вырвался из груди Райхена, когда последняя искра угасла. Огонь исчез во мраке пропасти. Дым рассеялся.

Андреас открыл глаза и приподнял голову, но вместо узкого каменного хребта увидел кровать и прижавшуюся к нему Клер, которую он продолжал закрывать своим телом, словно мрачный сон еще продолжался.

Он погладил ее по щеке:

— Клер, ты в порядке? Открой глаза, милая.

Клер не отвечала.

Паника толкнулась в грудь острым камнем. Он позвал Клер громче, с тревогой глядя на ее вялое безжизненное тело, на разметавшиеся черные волосы, упавшие ей на лицо. Андреас схватил ее за плечи и легонько встряхнул:

— Клер, проснись.

И снова в груди кольнуло болью, когда он прижался губами к ее потрескавшимся приоткрытым губам. Она была такой слабой… словно умирала от голода. Андреас догадался, в его крови отозвалось ее состояние — она действительно испытывала страшнейший голод.

«Сколько же я спал?» — повторил он тот же вопрос, что и во сне. И вспомнил, как Орден отправился к логову Драгоша. Вспомнил, как он испепелил Вильгельма Рота. Как взлетел на воздух бункер Драгоша. Вспомнил ужас на лице Клер, когда он вышел из пламени, сам пылая огненным коконом. Вспомнил ее смелость, с которой она рванулась к нему, не давая ему умереть.

Он пытался вспомнить, что было дальше, — и не мог.

Он пролежал в забытьи несколько дней? Неделю? Сколько?

Сколько времени Клер провела вместе с ним в пространстве бессознательного сна, жертвуя собой ради него?

— Клер, пожалуйста, открой глаза. Скажи, ты слышишь меня. — Андреас гладил ее по лицу, голове, прижал к себе, слушая слабые удары сердца. — Скажи, что ты со мной. Я не хочу тебя терять.

Но Клер не отвечала. Ее тело было холодным, дыхание трепетало слабой прерывистой нитью.

Райхен уловил звук приближающихся шагов за открытой дверью комнаты, но все его внимание сейчас сосредоточилось на Клер. Ее нужно было привести в чувство. Он услышал тихий удивленный возглас у себя за спиной и еще голоса — мужские, женские.

— Черт возьми, — произнес Тиган, его возглас нестройным хором подхватили остальные мужчины.

Андреас не знал, чертыхнулся Тиган по поводу его пробуждения, или погасшего пирокинетического огня, или по поводу состояния Клер, чье обмякшее тело он держал в объятиях. Райхен повернул голову и увидел стоявших у двери Лукана, Тигана и еще нескольких воинов и их подруг. Тесс и Саванна держали в руках трубки и пластиковые мешочки с физраствором, за ними маячил Гидеон с каталкой, привезенной из лазарета.

— С Клер что-то не так, — хрипло пробормотал Андреас, чувствуя, как холодеет от ужаса.

— Позволь нам помочь ей, — мягко сказала Тесс, показывая ему трубки.

— Слишком поздно, — возразил Райхен, отчетливо понимая, что реанимировать Клер медицинскими средствами уже нельзя.

Ей нужна кровь.

И если раньше Андреас боялся причинить ей зло, боялся, что его любовь недостаточно сильна, чтобы защитить ее от бушевавшего в нем огня, сейчас он был абсолютно уверен: он единственный, кто может спасти Клер. Он зарычал, когда воины сделали попытку переступить порог комнаты, словно они собирались отнять у него Клер.

Она принадлежит ему. Только ему и навсегда.

— Вернись ко мне, — прошептал он, затем поднес ко рту запястье и вонзил клыки глубоко в плоть.

Кровь текла по руке, когда он поднес прокушенное запястье к безвольным губам возлюбленной.

— Пей, Клер, — прошептал Андреас, приподнимая ее голову. Его не смущало, что он должен был упрашивать Клер, что при сакральном акте присутствует много посторонних, наблюдающих за ними в напряженном молчании. — Пей. Клер. Пожалуйста, ты должна…

Слабое движение ее языка вызвало у Райхена сильнейшее содрогание. Клер сделала первый неуверенный глоток, губы плотнее прижались к ранкам, втягивая теплую силу жизни. Его кровь даст ей силы и неувядающую молодость.

Его кровь сделает Клер его парой навечно.

— Андре, — едва слышно пробормотала Клер, с трудом приподнимая веки. — Я так за тебя боялась. Думала, потеряла тебя навсегда.

— Этого никогда не будет, — тихо сказал Андреас. — Никогда.

Ее губы дернулись в слабой улыбке и снова припали к ранкам.

— Бери все, что тебе нужно, любовь моя, — нежно шептал Андреас. От переполнявших чувств у него сдавило горло, дрожал голос и руки, но его это не смущало. Он не стыдился своей любви к этой женщине.

Его женщине.

Его Подруги по Крови.

Отныне и до конца дней она будет принадлежать только ему.

Райхен поднял голову и посмотрел в сторону двери, но там уже никого не было — воины и их подруги разошлись. Дверь была закрыта, их оставили наедине, уважая сакральность кровных уз.

Андреас не торопил Клер, позволяя ей пить столько, сколько ей требуется. Он был счастлив уже оттого, что держал ее в своих объятиях и наблюдал, как его кровь живительным эликсиром наполняет ее ослабленное тело и окрашивает румянцем бледные щеки.

А потом, когда Клер окончательно вернулась к жизни, они сидели на кровати, крепко обнявшись, и Андреас осыпал ее обещаниями, которые с радостью готов был выполнять всю свою жизнь. Он обещал любить ее с нежностью и силой мужчины, который прошел сквозь ад и понял, что в награду ему достались небеса.

ЭПИЛОГ

Ньюпорт, Род-Айленд. Неделю спустя

В тусклом лунном свете, глубоко сосредоточившись, Райхен стоял один на берегу залива Наррагансетг. Это стало его еженощным ритуалом после того, как они с Клер вернулись из Бостона. Из распахнутых окон дома лились тихие звуки рояля. Они не отвлекали Андреаса. Вся его ментальная энергия была сфокусирована на светящемся огненном шаре, застывшем в пространстве между ладонями.

Райхен начал сдвигать ладони, заставляя шар вращаться. Оранжевое свечение сменилось на голубовато-белое. Андреас продолжал сдвигать ладони, максимально сжимая огненную силу, полностью находившуюся под его контролем.

Пирокинетический огонь, который несколько недель назад спонтанно вспыхивал и поглощал его тело, сейчас подчинялся его воле и послушно выполнял команды.

И хотя тренировки изматывали Андреаса, результаты того стоили. Сегодня он удерживал огненный шар в течение десяти минут, в два раза дольше по сравнению с предыдущей ночью. Он поставил перед собой задачу превратить свои способности в совершенный талант и был благодарен Клер за поддержку в его тренировках.

Она стала его надежным земным якорем. Ее кровь удерживала его в равновесии, любовь давала ощущение цельности. Он наконец-то принял себя таким, какой есть, примирился со своим даром, который так долго отрицал. Три десятка лет он не жил, а существовал, не позволял себе испытывать глубоких эмоций, боялся, что это будет проявлением слабости. Сейчас он дал полную волю всем чувствам и эмоциям и получал от этого наслаждение. С Клер он понял, что значит быть по-настоящему живым.

Сжав огненный шар в крошечный светящийся шарик, Андреас на периферии сознания отметил, что музыка в доме стихла. Но он продолжал работать, заставляя шарик вращаться между ладонями. Он был настолько поглощен, что не слышал шагов. И только когда за спиной чертыхнулись, он понял, что не один.

— Все в порядке, Тиган, — сказала Клер, когда Андреас медленно повернулся к ним. Ее лицо светилось любовью и гордостью. — С каждым днем у него получается все лучше. В прошлый раз удалось сжать шар только до размера апельсина.

Андреас вздернул бровь, таким образом реагируя на похвалу Клер, и хлопнул в ладоши, заставляя огонь погаснуть. Он чувствовал усталость во всем теле, но восхищение Клер его успехами вдохновляло. И он обрадовался визиту старого друга.

— Приветствую тебя, — сказал Райхен, протягивая Тигану руку, нагретую пирокинетическим огнем.

G1 многозначительно посмотрел на нее и крепко пожал.

— Впечатляет, — с улыбкой сказал он. — Вероятно, по утрам ешь овсянку, говорят, она силы придает.

Андреас рассмеялся:

— Я даже не подозревал, что она такая вкусная.

Клер подошла к нему, обняла и прижалась. Ее близость он каждый раз ощущал с пьянящим восторгом. Неделя, проведенная с ней в Ньюпорте, стала для него наилучшей реабилитацией. Ничего иного он и желать не мог. Но с появлением Тигана Райхен вдруг осознал, что в нем кипит желание активной деятельности.

— Мы два дня не были на связи. За это время появились какие-то новые сведения о Драгоше? — спросил Андреас, догадываясь, что воин приехал из Бостона не просто с дружеским визитом.

— Мы наводим справки, но, похоже, сукин сын далеко уехал. По всей видимости, он ждал нашего визита в свою лабораторию в Коннектикуте и, вероятно, заранее передислоцировался на давно подготовленное место. Сейчас мы отрабатываем его контакты в Агентстве безопасности.

— Я чем-то могу помочь вам? — спросил Райхен. — Ты же знаешь, я всегда к услугам Ордена.

— Ты и так уже немало сделал для нас. Без вашей с Клер помощи мы бы, возможно, не нашли лабораторию Драгоша. А теперь все наши предположения о его деятельности окончательно подтвердились. И сейчас наша задача — найти не только Драгоша, но и Древнего, которого он все это время прячет и использует для достижения своих подлых целей. Как бы далеко он его на этот раз ни увез, опасность от этого не стала меньше.

Андреас кивнул:

— Ты хочешь сказать, что у Ордена прибавилось работы?

— Именно так, — подтвердил Тиган. — И мы решили, что нам в Европе нужно доверенное лицо, которое бы собирало для нас сведения. Твоя репутация безупречна не только в Темных Гаванях, но и в Агентстве безопасности. Нам нужна холодная голова и тонкое чутье, чтобы заручиться там надежной поддержкой и одновременно выявить сторонников Драгоша. Есть ли у тебя желание покинуть свое теплое гнездышко в Ньюпорте и поработать на дипломатическом поприще в Европе?

Андреас переглянулся с Клер. Они договорились, что поселятся в этом доме и, возможно, заведут детей. Такая перспектива привлекала, но и от долга перед Орденом Райхен не мог отказаться.

Клер его понимала, и он прочитал согласие в ее глазах. Она улыбнулась и кивнула.

— Судя по твоим успехам, Андреас, через неделю тебе наскучит играть с огненным шаром и ты начнешь искать что-нибудь новенькое. Возможно, и мне захочется к тебе присоединиться. Надеюсь, у Ордена хватит работы для нас обоих, — сказала Клер и вопросительно посмотрела на Тигана.

Воин улыбнулся:

— Мы будем только рады поделиться ею с вами.

— Я не совсем корректно покинул Германию, — сказал Андреас. — Вполне возможно, что агентство воспримет меня не как друга, а как дезертира.

— Фактически ты в списках мертвых, — успокоил его Тиган. — Погиб при пожаре в своей Темной Гавани. Рот и все его ближайшие сподвижники тоже мертвы. Для остальных ты призрак. И это в какой-то мере станет твоим преимуществом и поможет наладить связи и найти союзников.

— Я стану тайным агентом Ордена? — Райхену уже нравилась идея.

— Я не обещал, что будет легко. Подозреваю, временами будет очень даже несладко. И опасно. Справишься?

Андреас снова посмотрел на Клер и почувствовал себя как никогда сильным, в ее глазах он прочитал восхищение — она верила в него.

— Да, справлюсь, — ответил Райхен.

Отныне ему все по плечу, потому что рядом с ним Клер, он согрет ее любовью и верой.

БЛАГОДАРНОСТИ

Хочется выразить самую искреннюю признательность моему издателю Шоне Саммерс, и другим сотрудникам «Бантам Делл», и литагенту Карен Солем. Работать со всеми вами — настоящее удовольствие.

Крепко обнимаю Зазу, Пики, Джема, Жюля, Пебблз, Слая, Рэнджи, Мэнди и остальных с форума фэнов «Властелины полуночи» — за дружбу, любовь и поддержку. Все, что вы делаете, восхищает меня!

Также я задолжала кучу «спасибо» своим подругам, писательницам Кайле Грей, Патриции Рэйси, Элизабет Бойд Лариссе Йон, Джейси Бертон и Стефани Тайлер, — за ваше понимание, когда у меня возникала необходимость отгородиться от мира на несколько недель. Но вы всегда были рядом, готовые начать с того места, где мы остановились, или подключиться для быстрой читки. Вы лучшие!

И наконец, самая сердечная признательность — и не менее сердечная любовь — моему мужу. «Жили они долго и счастливо» — это ведь про нас, и это благодаря тебе. Хотя многие уверены, что такое бывает только в художественной литературе. И пусть наши следующие двадцать лет будут ничуть не хуже.

Примечания

1

Мистер Роджерс — американский телеведущий популярны передач для детей. — Здесь и далее примеч. пер.

2

Самая длинная из межштатных автомагистралей в Соединенных Штатах Америки (4987 км). Ее начальная точка находится в Сиэтле, штат Вашингтон, а конечная — в Бостоне, штат Массачусетс.

Content

Лара Эдриан
Полночный пепел

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ЭПИЛОГ

БЛАГОДАРНОСТИ

Примечания