А. Терещенко

Быт русского народа

Часть 4

ЗАБАВЫ

ВСТУПЛЕНИЕ

Невозможно представить все разнообразие наших забав: они так многочисленны и переменчивы, что трудно собрать их в одно, подвести под один уровень увеселений, чтобы вывести о них общее заключение. Простой народ, сохраняя поверья и обычаи предков, слил их с привычками своими. Иностранцы весьма превратно изображали наши игры; не зная нашего языка и мало заботясь о верности изложения, они включали в свои дневники все без разбора. Довольно взглянуть на несколько современных известий иноземцев, чтобы убедиться в их невежественном описании. Окружив себя книгами иностранными, не заслуживающими доверия, они выписывают из них, что им вздумается, и говорят, <будто> сами все видели. Забавы нашего народа, отражение истинного и неподдельного их веселия, могут быть описаны не иначе, как с действительной картины их жизни.

В теплое время собираются перед домом мужчины и женщины, молодые и девушки. Сначала мужчины приветствуют друг друга снятием шапки с головы, а женский пол встречает их улыбкою или вопросом о здоровье; потом садятся рядом на лавке у дома. Если бы недостало места для женщин, то сами старики встают и просят их садиться. Женщины уважаются повсюду, во всех состояниях. Молодые перешептываются между собою, старики усмехаются и говорят им с простосердечным хохотом, что их подслушали. Тогда начинается разговор живее, беседа откровеннее и перестают чуждаться, подступают ближе друг к другу и делают общий круг. Является балалайка, и все раздвигаются. Девушки ожидают с нетерпением приглашения. Везде девушки начинают первые, и везде они <имеют> свои права.

Молодец, который всех посмелее, выступает вперед и, сняв шапку, просит красавицу повеселиться с ним. Все общество в праздничных нарядах: мужчины в кафтанах, красной рубашке с отворотами и шапке набекрень. Девушки в сарафанах, белых рубашках с длинными рукавами и белым платком в руке. Еще не начинается пляска, а только заохочиваются к ней. Тут мальчики мешают всем: они отвлекают общее внимание своею беготнёю и играми, в коих нередко принимают участие и взрослые. Девушки расходятся, образуют свой круг и замышляют свои забавы; женатые отделяются от них, идут в сторону; одни старые остаются перед домом и ведут разговоры о своих занятиях: все расходятся и, казалось бы, веселию конец. Тут-то оно <и> начинается: резвые и беззаботные шалуны затевают своих лошадок и запуски, парни сбивают городки, девушки скачут на досках. Когда поразвеселятся, тогда затеваются общие игры, в которые не принимают только детей; последние не жалеют об этом, потому что они имеют свои собственные, им одним принадлежащие. Но девушки и мужчины, кроме общих забав, имеют также свои отдельные: тогда парни не вмешиваются в девические, а девушки в мужеские игры. Пол и возраст отделяется друг от друга, а потому проистекает само по себе естественное разделение игр.

I

ИГРЫ ДЕТСКИЕ

Детский возраст любит беззатейные, нехитрые игры, но в них скрывается или поучение, или выражение их возраста.

СОРОКА

Сорока — повсеместная забава. Ею веселят малышей и маленьких детей. Матери или няньки, посадив ребенка на свои колени или поставив его подле себя, перебирают по пальцам дитяти и ласкают, чтобы оно не плакало, приговаривая: «Сорока, ворона, детям кашку варила: одному дала, другому дала, — и, защекотав под мышкой, произносят скоро, — а третьему не дала. Сорока улетела!» В Малороссии говорят: «Сорока, ворона, на припичку сидила, дитям кашу варыла; одному дала, другому дала, сему дала, сему дала, а сему не дала — гай! гай! Сорока улитила». Защекотав ребенка, пробуждают в нем смех и после заставляют его повторять то же самое. При успешном повторении дитяти целуют его всякий раз. Эту забаву продолжают, пока дитя развеселится.

В некоторых местах говорят: «Сорока, ворона, детям кашу варила, на пороге студила. Тому дала, тому дала, тому шейку урвала, и полетела! — Суха, суха!..» Забавляют еще так; «Сорока, сорока, кашку варила, на порог скакала, гостей смекала. Гости на двор — кашку на стол; гости со двора — кашка со стола. Этому дала, этому не дала; этому досталось, этому не досталось: который мал, который дрова не таскал, который печку не топил, который щи не варил, который за водой не ходил. Шу, полетела! И хвостиком завертела».

«Ладушки, ладушки! Где были?» — «У бабушки! Кушали оладушки». — «Что ели?» — «Кашку». — «Что пили?» — «Бражку». — «Кашка слатенька (сладенька), бражка пьяненька». При укачивании детей поют протяжным голосом:

Воркуй, воркуй, голубчик,

Воркуй, сизенькой.

Двором летишь, воркуешь;

Шатром летишь, слушаешь.

А кто в шатре говорит?

Говорит в шатре

Брат со сестрой,

Родимой со родимой.

— Сестрица моя родимая!

Пойдем гулять во зеленой сад.

Сорвем в саду по цветку,

Совьем себе по венку.

Понесем венки к батюшке,

К родимой матушке.

— Сударь ты мой, батюшка,

Сударыня ты моя, матушка,

Который венок алее?

Который из нас милее?

— Дитя мое милое!

Все венки алые,

Все дети милые.

Иногда забавляют детей причитаниями:

У котика, у кота,

Была мачеха;

Она била кота,

Приговаривала;

На все стороны

Кота оборачивала.

Дайте коту папы

На задние лапы.

— Ешь, котик, не кроши;

Больше папы не проси[1]

ЛОШАДКА

В праздничные дни, особенно летом, всегда и повсюду встретите мальчишек с веревочками в зубах, бегущих по два или по три, схватись за руки, представляя из себя лошадок. Ими правит бой — кучер, который неумолчно хлопает плетью да кричит на них. Эта игра есть одна из любимых для крестьянских детей. В деревне едва станет ходить мальчик, уже он возит истоптанный лапоть или ездит верхом на палочке; поит своего коня, ставит его в конюшню, дает ему овса и чистит его. Когда может уже бегать по улице, тогда он с восторгом снаряжает тройку, которая иногда впрягается в тележку, и на ней помещается кучер. Тройка бежит сначала тихою рысью, потом несется, бьет и опрокидывает повозку. Ушибленный кучер забывает о своей боли: он бежит за лошадьми, останавливает их, гладит каждую по головке и внимательно рассматривает: не засеклась ли которая? Мочит им ноги водою, а о себе не думает. Эта игра выражает страсть ямщиков к своему занятию.

Играют в лошадки еще проще: садятся мальчики и девочки верхом на палочке и, воображая себе, что они едут на лошадке, зануздывают ее шнурочком или веревочкою, хлещут плетью, а за неимением ее — тонким прутиком, сворачивают свою головку на сторону, скачут галопом или во всю прыть и кричат: «Пошел! Пади!» Девочки не так охотно разъезжают на лошадке, как мальчики, обнаруживая собою с детства, что это не свойственно их полу, — потому они предоставляют ездить мужчинам.

ПЕРЕГОНКА

У детей более взрослых составляет любимую еще забаву — беганье в перегонку. Играющие перегоняют друг друга, и кто кого перегонит, тот хвалится с самодовольствием. В этой игре принимают участие девушки. Перегонка служит к телесному укреплению и развитию проворства. Эта игра называется в Малороссии выпередки.

КЛЁЦКИ

Дети, которым запрещено отлучаться от дома, собираются подле ворот и играют в клёцки. Образовав из большого и указательного пальцев круг, пропускают сквозь него свою слюну. Кто, пропуская слюну, уронит ее на какой-либо палец, тот получает название клёцки. Тогда все начинают дразнить его: «Клёцка, клёцка; прокислая клёцка, клёцка!» Он бегает за ними и ловит; кого поймает, тот делается клёцкою, который потом ловит их точно так же, как и первый. Игра продолжается, пока не набегаются вдоволь. Она составляет одну шалость детей.

ПЕНЬ

Дети обоего пола взбираются на новые избы, имеющие один только потолок, или на другое какое-либо здание с одним потолком. Вскарабкавшись по лестнице, становятся четверо по углам, а пятый, став посредине, прыгает на обеих ногах и поет:

Пень, пень, дай конопель.

Трошку, горошку —

Масла с ложку.

При последнем слове все меняются местами, пень же старается захватить чье бы то ни было место, потерявший же его играет пня. Игра продолжается, пока она не наскучит; но кто остался в последний раз пнем, тот долго носит это название. Игра в пень хотя есть детская резвость, однако ею выражается дурачок.

ТЕРЕБИТЬ НОС

Дети-шалуны, наскучив какой-либо игрою, бросаются друг на друга, толкают, кричат, бегают, падают, ушибаются — этого мало, этого им не довольно: они ищут других ощущений. Кто порезвее, тот вызывает к новой забаве — теребить нос. Становятся друг против друга и кричат: «Начинай!» — «Нет, ты начинай». Тут один начинает спрашивать, а другой отвечает ему: «Чей нос?» — «Савин». — «Где был?» — «Славил». — «Что выславил?» — «Копейку». — «Куда дел?» — «Пряник купил». — «С кем съел?» — «Один». При этом слове спрашивавший хватает за его нос, подергивает во все стороны, приговаривая: «Не ешь один, не ешь один». Если подергиваемый скажет тогда: «Съел с тобой», — то нос его оставляют в покое. Случается, что неотвязчивые шалуны до того наклеивают носы, что долго-долго помнят их. И кто забывает носы? Многие водят за носы, а многие натягивают их так длинно — что ваш немецкий!

Эта игра, по-видимому, ничего не объясняет собою, но, вникнув в нее, видим носы, которые слышатся беспрерывно: то за нежные вздохи и любовные делишки, то за дурачество и житейские промахи — одним словом повсюду носы, кто не получал их? Обращаюсь к вам, не сердитесь за нос. Без носа нельзя быть. Без носа только дурные люди — фи! Нос! Нос! Дайте нос: без носа никто не может жить.

ЯРКА

Летом мальчики, собравшись вместе, выходят на поляну. Там копают в один ряд несколько ямочек расстоянием одна от другой на два вершка, а в конце ямочек делают одну большую. Один из играющих катит через ямочки в большую яму мяч, который, в чьей остановится, тот подвергается посмеянию: ставят его на колена, ерошат ему голову и поют ярку:

Ярка, не ярка,

Баран, не баранка:

Старая овечка, да не ярочка.

Вотитель, вотитель! Выше города плетень,

А на том плетне кузнецы куют;

Кузнецы куют, по головке бьют.

С последним словом, ударив мячиком по голове, разбегаются в сторону. Тот схватывает мяч и бросает в бегущих; кого засечет, тог должен катать мячик. Если сделает промах, то должен катать снова. Нападение врагов на бессильного и беззащитность последнего — не везде ли между людьми?

ХЛОПАНИЕ И ХЛОПУШКА

Каждый мальчик и каждое дитя, как только распустятся у деревьев и цветов листья, срывает их для своей забавы: лист прикладывает к своим губам и, втянув в себя, разрывает пополам, производя этим громкое потрясение в воздухе, наподобие отдаленного выстрела. Этот треск так нравится детям, что они ходят по несколько вместе и щелкают поминутно, стараясь друг пред другом выказать свое искусство.

Поэт Анакреон воспел эту забаву, которая была любимою у греков.

Свертывают еще лист бумаги треугольником и хлопают им по воздуху, ходя и бегая. Дети любят пугать хлопушкою мух, особенно им нравится хлопать неожиданно по идущим. Гул от свернутой бумаги раздается довольно сильный.

В обеих этих забавах выражается наклонность детей к военным занятиям.

КУКЛЫ

Делают изображения деревянные, представляющие девушек, мальчиков, малышей; всех их наряжают в платья и дарят девочкам, которые нянчат свои куклы, ходят с ними в гости или сами угощают их.

Эта игра составляет приятное препровождение времени для детей, но вместе с тем приучает девушек с малолетства видеть в себе самих будущих матерей. Под куклами они воображают своих малюток, а себя мамками, няньками и матерями. Сколько для них слез, если увидят, что кто-нибудь ударит их куклу! Они рыдают по ним, как нежные матери по детям.

ГОЛУБЬ

Один из проворных детей выбирается ястребом на всю игру или до ухода первого голубя. В первом случае он называется вечный, а во втором — с хвостиком. Играющие избирают из своей среды голубя и голубку, а все прочие составляют одних птенцов. Голубь летит собирать корм, голубка ожидает его с детьми. Птенцы просят хлеба, но его нет; они голодают, бродят и пищат. Прилетает самец и делит между ними пищу. Детки уже подросли; им не хочется сидеть дома; они пускаются летать по свету. Но повсюду есть враги, особенно для счастливого семейства. Летит ястреб и устремляется на них. Он похищает детей поодиночке: голубь и голубка тоскуют. Ястреб, не довольствуясь расхищением малюток, поражает сначала самца, потом самку и тем довершает истребление целого семейства. Бывает, что голубь убивает ястреба, но если он не одолеет его, тогда ястреб развертывает всю свою лютость — выражение мстительного врага, — поражает его в голову, рвет перья и распускает по ветру.

Расшалившиеся в этой игре дети хватаются крепко за платья и рвут друг на друге, не замечая этого.

Голубь и голубка со своими птенцами выказывают собою несчастное семейство, страдающее от лиходеев; семейство беззащитное, которое разоряют всякими неправдами.

ГОРОБЕЦ

Игра эта малороссийская; в нее играют преимущественно мальчики. Составив круг из трех или более пар, берутся за руки и двигаются в одну сторону, припевая:

Горобеичко шпачку, шпачку!

Чы бував ты в садку, в садку?

Чы бачыв ты, як мак сиют?

Як мак сиют, як мак сиют!

Пропев это, движущиеся останавливаются: мальчики обращаются друг к другу и, сжав кулаки, размахиваются, как бы сеют мак, и бьют в такт по бокам друг друга по три раза 4с припевом:

Оце так мак сиют. (3 р.)

Потом составляют прежний круг и двигаются по-прежнему, припевая:

Горобеичко шпачку, шпачку!

Чы бував ты в садку, в садку?

Чы бачыв ты, як мак цвете?

Як мак цвете, як мак цвете!

Круг разрывается, мальчики обращаются друг к другу и, ударяя по щекам три раза то правой, то левой рукою, припевают:

Оце так мак цвете. (3 р.)

Опять становятся в прежний круг и движутся по-прежнему, припевая:

Горобеичко шпачку, шпачку!

Чы бував ты в садку, в садку?

Чы бачыв ты, як мак трусят?

Як мак трусят, як мак трусят!

После этого быстро разрывают круг, бросаются друг на друга, схватываются за чубы, сталкиваются головами и припевают:

Оце так мак трусят. (3 р.)

В это время трусят друг друга не на шутку, только что не летят волоса. Смысл этой игры: потеха до ощутительных увеселений. Молодость не любит тихих удовольствий: ей давай, чтоб лоб трещал, волоса летели.

Еще поют иначе:

Шпачку, шпачку, воробеичку!

Чы бував же ты в мачку, в мачку?

Чы видав же ты, як мак сиют?

От так, так сиют мак.

Морковочку, постарнак.

Шпачку, шпачку, воробеичку!

Чы бував же ты в мачку, в мачку,

Чы видав же ты, як мак полют?

От так, так полют мак,

Морковочку, постарнак.

Шпачку, шпачку, воробеичку!

Чы бував же ты в мачку, в мачку!

Чы видав же ты, як мак товчуть.

От так, так товчуть мак,

Морковочку, постарнак.

ВОЛК И ГУСИ

Несколько детей становятся в один ряд, называясь гусями, и держатся за полы платья друг у друга; впереди них стоит бойкий мальчик, называющийся гусаком: он защищает прочих гусей от нападения волка, который старается унести гуся или гусенка. Волк не может хватать ни из середины, ни из первых, но должен уносить из конца. Он бегает дотоле, пока не расстроит ряд и не схватит с конца, и таким образом продолжает ловить. Потом нападает на самого гусака и терзает его. Эта игра выражает значение голубя. Она преимущественно в употреблении на Литве и в некоторых местах Белоруссии и Малороссии.

СЕРЫЙ ВОЛК

Избранный волк садится на бугорок и думает, как бы унести овечку из стада, которое, рассыпавшись по полю, щиплет себе спокойно травку. Когда волк бросается на овец, тогда они разбегаются во все стороны; пойманная им овечка играет уже серого волка. Иные играют еще так: когда овечки щиплют травку, тогда приговаривают: щиплю травку серому волку, серому волку на лопатку — и бросают ему в глаза. Рассерженный волк бросается на стадо и терзает пойманную овечку.

Много на свете людей, подобных волкам.

В некоторых местах, именно в Смоленской губернии, играют в серого волка еще иначе. Дети выбирают среди себя волка и хозяйку: оба они должны быть проворные и сметливые. Остальные дети представляют собою гусей. Хозяйка гонит их в поле и потом возвращается домой, Волк садится на дороге, хозяйка, спустя несколько времени, сзывает гусей: «Гуси, лебеди, домой!» Гуси, выстроившись в ряд, кричат: «Боимся!» — «Чего?» — «Волк под горой». — «Что он там делает?» — «Сереньких, беленьких щиплет». Хозяйка не верит гусям и кричит, рассердившись: «Домой!» Они бросаются лететь, но волк перехватывает кого может, а прочие гуси прилетают домой. Хозяйка снова отправляет их в поле и потом снова приказывает возвратиться домой. Волк опять перехватывает гусей, и это продолжается до тех пор, пока он не переловит всех их и тем оканчивается игра. В Малороссии эта игра известна под названием гусей. Из играющих избираются волк и хозяйка, остальные играют гусей. Волк сидит где-нибудь в стороне, а хозяйка, избрав место для своей хаты, гонит в поле гусей со двора. Когда отойдут гуси на довольное расстояние, тогда зовет хозяйка:

Хоз<яйка>. Гуси, до дому!

Гус<и>. Вивк за горою.

Хоз<яйка>. Що робить?

Гус<и>. Гуску скубе.

Хоз<яйка>. Якуго?

Вол<к>. Сиру, да билу, да волохнату.

Хоэ<яйка>. Скорий же, мои гуси, до хаты.

Гуси летят домой, волк бросается ловить, и если поймает какую-либо, то ведет ее в свою нору.

Хозяйка опять гонит в поле гусей и опять зовет их по-прежнему. Это продолжается до тех пор, пора волк не переловит всех. Тогда хозяйка идет искать гусей своих и заходит к волку.

Хоз<яйка>. Здоров, куме.

Вол<к>. Здравствуй, кумо.

Хоз<яйка>. Чи не бачыв моих гусей?

Вол<к>. А яки твои гуси?

Хоз<яйка>. Була сира, булы и билы, да з двора десь залетили; ось вже третий день шукаю.

Вол<к>. И не бачыв, и не знаю.

Хозяйка хочет идти, но волк останавливает ее: «Вернысь, кумо, побалакаем». Хозяйка останавливается, слышит писк и сычение гусей:

Хоз<яйка>. Що се сычить, куме?

Вол<к>. Да се, кумо, лён товчуть.

Хозяйка идет домой, волк опять останавливает: «Кумо, побалакуемо». Хозяйка остается и слышит, гуси хлопают крыльями.

Хоз<яйка>. Що се таке, куме?

Вол<к>. Се плаття перуть.

Хозяйка идет, волк снова: «Да постий, кумо, побалакуемо». Хозяйка остается и слышит крик гусей. Она оборачивается в ту сторону, где слышит крик, и спрашивает:

Хоз<яйка>. А се що кричит, куме?

Вол<к>. Се гуси прилетили. Иди подивись; може, тут и твои е!

Хозяйка отправляется смотреть и видит своих гусей. Все они сидят, сцепившись руками. «Познавай, кумо, де твои гуси». Хозяйка разнимает руки и говорит: «Оце мий, оце мий, а, крый Боже! Оцё тутенька вси мои. Сирый вивк, шоб ты сгинув!» Она гонит своих гусей домой, и тем прекращается игра, но ее начинают снова, если захотят.

МЫШКА

Дети избирают из своей среды водыря, а прочие, называясь мышками, становятся по углам около дома или другого здания. В иных местах России мышка избирается из того, кто скажет нечет, и этот нечет занимает угол. Нечетов не должно быть много. Водырь, а в других местах он называется 'кот, ищет себе также угол, потом подходит к каждому и говорит: «Мышка! Продай угол». Ему отвечают: «Не продам», Когда ему скажут: «Обернись задом», — тогда он высматривает себе место и старается захватить чей-нибудь угол. В то время мышки перебегают из угла в угол и спешат не допустить к нему водыря. Лишившаяся угла мышка, делается водырем, или котом.

Кто хитрее, тот живет в. чужом углу, как в своем.

КРЫНОЧКА

Предмет ее: крыночка с молоком, кот, котова бабушка и дети — все это доставляет удовольствие детским проказам. Детям хочется полакомиться молоком, но старая женщина, котова бабушка, сторожит молоко. Дети ласкаются около кетовой бабушки, посматривают на молоко — старушка Ворчит; кот искоса поглядывает и грозит запустит в них свои когти. Они выманивают его из избы. Дети хитрят: Одни из них скрываются на полати, а другие начинают со старушкою разговор. «Бабушка, где твой котик?» — «Пошел глодать кости на попов двор». — «Бабушка, а это чья нога?» — «Вора-плута, Натальина жениха». — «Бабушка, хочешь ли в нашу баньку?» — «Какая у вас банька, идите себе прочь». — «Не сердись, бабушка: у нас банька каленая; топили молодцы семь дней, а пару в ней для семи деревень». — «А какой веничек?» — «Веничек-то из шелку шамаханского». Бабушка идет в баню; дети принимаются за молоко и разбивают крыночку. Бежит кот и мяучит. Почуяла беду бабушка, и она бежит. Дети уходят; бабушка гонится за ними с серым котом. Первый словленный делается котовою бабушкою, а второй — котом. Потом опять начинается игра в прежнем порядке.

Все в жизни ищут удовольствий и наслаждений, и потому для приобретения их нередко употребляют обманы и хитрости.

СУЧКА

Выкапывают не более в пол-аршина яму, называемую сучка, которая представляет собою город. По краям ямы делаются для каждого игрока небольшие ямки, называемые лунки, представляющие дома жителей. Одна половина игроков как защитников своего города вооружается вместо оружий палками. Другая половина, избрав среди себя вожатого, идет с ним на город. Избрание вожатого совершается с воинскою хитростью. Ставят палку на ногу и бросают ее вверх. Чья палка упадет от сучка дальше — тот игрок; чья ближе — тот вожатый. Игроки становятся у своих лунок с опущенными палками. Вожатый бросает палку в сучку, произнося: «Всы». Защитники города спешат отбить ее. Вожатый, попавший в сучку, сменяется другим, и преимущественно тем, который, стараясь отбить сучку, оставил свою лунку. Игра эта склоняет детей к военному упражнению. Мне случалось видеть, что в нее играли довольно взрослые парни.

В Смоленской губернии употребляется сучка более осенью. Делают из лык или дерева шар. Выбрав ровное место, чертят на нем круг, а в середине и по окружности круга вырывают ямочки произвольной глубины. Однако наблюдают, чтобы вырытая в середине ямка была бы всех более. Каждый, участвующий в игре, занимает только свою ямку; но тот, кто по собственной воле или по жребию остался вне круга, тот катит шар, стараясь попасть в какую-нибудь ямку; стоящие подле них отбивают сучку. Во время отбоя катающий шар должен занять чье бы то ни было место; потерявший его выходит за круг и исполняет работу первого. Когда шар попадет в ямку посреди круга, тогда все должны поменяться местами, и кто потеряет его, тот отправляется катать шар. При этой игре требуются ловкость и проворство, как и при первой.

КЛИОК

Отрубок дерева в четыре вершка или несколько поболее называется клиоком. Его ставят в кружке, называемом поле. Играющие копаются на палке: чья рука будет выше, тому первым бить клиок; а чья ниже, тому пасти его в поле. От поля отмеряется условленное расстояние, которое отмечается чертою; из-за нее начинают бить, а пасущий ставит всякий раз сбитый клиок. Кто попадет в него палкою, тот берет ее с собою; а кто не попадет, тот оставляет ее лежать, где она упала. По окончании сбивания пасущий бросает клиоком в одну какую-нибудь из лежащих за полем палок, и в чью попадет, тому пасть. Кто же возьмет лежащую в поле палку до побития ее клиоком, тот должен пасть, и это называется клиоковатъ, т. е. поставить за клиок самого себя, и в него так же метят, как в клиок. Бросающий в клиок может выкупить себя от обязанности пасти, потому позволяется ему целить, и когда он целит, тогда кричат: «Выкупи себя, искупи себя!» Если играющие часто попадают, тогда беда пасущему: он бегает за сбитым клиоком, ставит его; он падает, а над ним смеются; «Горячего! Горячего!» Это значит: поскорей, горячий клиок. Часто утомляют его до того, что он бросает ставить. Тогда гонят его со смехом и дразнят: «Клиок, клиок, горячий клиок!» В клиок играют собственно мальчики, которые допускают и одновозрастных с ними девушек. Эта игра, обнаруживающая меткость и проворство, принадлежит к телесным упражнениям.

ШНУР

Дети обоего возраста приучаются с малолетства прыгать ловко через шнур на всем бегу. Обыкновенно держат его позади спины и опускают каждый раз так, чтобы во время скачки перескакнуть, не задев его. Шнур составляет гимнастическое упражнение.

ВЕРЕВОЧКА

Это почти то же самое, что шнур. Двое, взявшись за концы веревочки, крутят ее проворно. В это время искусные попрыгуньи перепрыгивают через веревочку и продолжают прыгать, пока не заденут ногою.

Прыгание чрез веревочку есть любимое занятие детей в Париже. Однако оно и в Петербурге господствует между детьми, забавляющимися на дачах и в летнем саду.

БУМАЖНЫЙ ЗМЕЙ

Склеивают бумагу величиною в лист или полулист и перекрещивают его двумя деревянными пластинками, по большей части сосновыми. Вверху полулиста делают из трех ниток правильного размера рот; к нему прикрепляют шнур из сученых ниток, а внизу полулиста привязывают хвост из мочал или бечевки. Под ртом привязывают трещотки, склеенные из бумаги. Все это образует змея, которого пускают на шнуре, во время ветра. Он поднимается довольно высоко, сколько дозволит длина шнура. По этому шнуру посылают к змею вырезанные круглые бумажки, называемые посланки. При сильном ветре змей извивается, вертится и кружится; от привязанного к нему языка и отправляемых посланок он трещит, гудит и кувыркается с ревом. Пускатель змея восхищается треском и его изворотами. Пускание змей подало Франклину мысль к исследованию воздушного электричества.

Скрытные друзья опаснее змей.

РЫБКА

Общая для мальчиков и девушек игра — это рыбка. Она совершается большею частью осенью, потому что во время летних работ все бывает занято. Играющие в рыбку вбивают колышек и к нему привязывают веревочку; около колышка набрасывают в кучку ошметки, т. е. худые лапти, башмаки и сапоги, и сколько можно побольше. Все это представляет рыбу, которую должно воровать. Держащийся за веревку называется коноводец: он бережет рыбку, но ее вытаскивают из-под ног его; шумят, кричат и дразнят коноводца, который бьет ворующих ошметком. Всякий избегает обязанности коноводца, потому что когда разнесут всю рыбку, тогда он убегает от побоев воров, чтобы спрятаться в каком-нибудь месте. Во время его побега бросают в него ошметками. Тем оканчивается игра, но при ней наблюдают следующие правила; кого ударит коноводец ошметком, тот должен водить; кто водит, тот обязан складывать около колышка унесенные ошметки и сторожить их.

Рыбка — не те ли самые лиходеи, которые обкрадывают своих соседей?

ТЮЗИК

Тюзик есть небольшая палочка длиною не более пяти вершков; с обоих концов она кругло подструженная, чтобы при ударе по концу могла подскакивать вверх. Палка для тюзика приготовляется более аршина. Начинающий игру кладет тюзик на черту, бьет по концу его, и если он подпрыгнет вверх, то подбивает его на лету. Следующий за ним игрок идет к тому месту, где упал тюзик, бросает оттуда в черту, приговаривая: «Чур не отбить, не выкрут, не подкавырушки, как лежит, так и бить, не козлом воротить». Это приговаривает всякий, кто бросает тюзик. Если кто вбросит тюзик в черту, то он сам бьет его; если не вбросить, то бьет с того места, на которое он упал. Делают двенадцать ударов, кто ударит в тринадцатый, то говорят: «Палка на баню». Кто после всех сделает двенадцать ударов, тому гонят куры. Взяв в левую руку тюзик и положив на его спину, бьет каждый по три раза. Кому гнали куры, тот за всякие три раза, отбивает назад тюзик только два раза, а третий раз он прыгает на одной ноге, к черте. Если он перегонит тюзик за черту, то прыгают на одной ноге все, гнавшие куры от тюзика к черте. Все они называются московскими курами. Есть еще петербургские куры, которые разыгрываются так: подбросив вверх тюзик одной рукою, бьют его той же рукою, только вкось.

Игра эта выражает насмешку на ветреность столичных куриц, которые прыгают всю свою жизнь, а под старость убираются в деревню на одной ножке.

ОРЕШЕК

Дети выбирают возвышенное какое-нибудь место: бугор, высокий край канавки, даже камень или лужу. Одна половина из играющих становится на избранном месте, заменяющем крепость, а другая нападает на нее и старается выгнать из укрепления. Если осаждающие успеют занять крепость, то становятся на месте осаждаемых и кричат:

«Наш город Орешек!» Вытесненные из Орешка начинают потом сами осаждать его, и дотоле продолжают осаду, пока не овладеют крепостию и не закричат в свою очередь: «Наш город Орешек!» Таким образом переходит место беспрестанно, от одних к другим.

Игра Орешек, по-видимому, одна детская шалость, но, вникая в нее, вы открываете, что это напоминание о взятии Крепости Шлиссельбурга, который в древности принадлежал нам и назывался Орешком; потом шведы отняли его у нас и переименовали его в Петербург (шведское слово, которое значит Орешек); но по взятии его Петром В<еликим> он назвал его Шлиссельбургом (ключом города). Орешек, переходивший несколько столетий из рук в руки, памятен борьбою наших предков со шведами, пока Петр I не решил спор. Эта распря народов за обладание северно-западной страною сильно врезалась в память жителей этого края и преобразовалась в игру «Орешек», которая употребляется только в Шлиссельбурге (Петербургской губ.).

ТЕРЯТЬ

Весною, за несколько времени до захождения солнца, собираются дети обоего пола на зеленую траву или перед домом и, взявшись за руки, составляют круг, но таким образом, что лица играющих обращены к окружающим их предметам или, лучше сказать, оборачиваются спиной друг к другу и начинают кружиться в одну какую-либо сторону, с пением или без пения. Чтобы не оторваться от крута и потом не упасть, надобно уметь хорошо держаться за руку и иметь твердость в ногах; но как часто случается, что при кружении спотыкаются и после падают, то над падающим смеются, как везде. Упавший уже есть потерянный; его даже не принимают в игру; его теряют, почему называется терять. Выражение этой игры — просто детская забава.

ЛАСЫ

По выпадении первого снега дети катают из него шары, обливают водою и замерзшие эти шары, называемые ласами, продают дурням. Отсюда произошла поговорка «точить лясы» — т. е. нести вздор. Ласы покупаются на бабки; играющие в ласы назначают особое место для рынка; сюда сходятся покупать коров. «Продай корову», — говорит один. «Изволь», — отвечает другой и бросает ему ногой свою ласу. Непроданная леса приобретается ловким попадем в нее бабкою; если не попадёт в ласу, то сам платит бабками по сделанному наперед условию. Игра продолжается, пока кто не проиграет своих бабок.

Все купцы, которые обманами и нечестной торговлею хотят разбогатеть скоро, разоряются.

СНЕЖНЫЕ ИЗОБРАЖЕНИЯ

Если выпадет довольно снега, то дети тотчас спешат делать статуи и пещеры. Статуи бывают с головой, глазами, а вместо рук продергивают палки. Несколько изображений ставят в один ряд, ходят около них и любуются: чья выше и лучше. Потом начинается нападение на статую со стороны неприятелей: владетели защищают, неприятель берет приступом и разрушает их.

Пещеры делаются также из снега: они бывают небольшие, круглые, с окошечками с двух сторон: на них также нападают, как на статуи.

Снежные изображения пробуждают в детях наклонность к художественным занятиям, коих развитие зависит впоследствии от образования.

ВОЛЧОК

Продолговатая деревянная шишка с деревянным шпилем, или костяная с таковым же шпилем, называется волчком. Намотав шнурочек на шпиль, вкладывают его в просверленную на деревянной лопатке дыру; потом дергают за конец шнурочка, выпущенного из-под шпиля, и пускают волчок по ровному месту, но более всего по деревянному полу. Выпущенный волчок делает прыжки, свистит и гудит.

Эта игра старинная и в большом употреблении; ею забавляются преимущественнее в покоях осенью и зимою. Охотники пускают волчок по льду, но таковые охотники уже больше нежели дети. Волчок служит к одному препровождению времени. В других местах волчок называется кубарем, которым так же играют, как волчком. Поговорка «Он ходит кубарем» произошла от кружения кубаря, описывающего круг, или лучше сказать: он ходит кругами, делает круги и мыслит, изворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

II

ИГРЫ ДЕВИЧЕСКИЕ

МАК

Несколько девушек, собравшись на лугу, в поле или около домов, назначают одного какого-либо мальчика земледельцем, сажают его посредине своего круга и, взявшись за руки, поют:

Маки, маковычки,

Золотые головочки!

В подзагорьи зеленый мак.

Маки, маковычки,

Золотые головочки!

После они спрашивают земледельца: поспел ли мак? Тот отвечает, что он еще пашет землю для посева мака; после отвечает, что сеет, и продолжает высказывать, пока он созреет. При каждом ответе девушки поют прежнее, пока он не скажет, что поспел мак. При этом слове они устремляются на земледельца и щиплют ему голову вместо мака. Эта игра преобразована из хороводной забавы мак, и она означает расцветающую весну, в которую столько удовольствий для забав девушек и столько тягостей для земледельцев.

ГОРЕЛКИ

Употребляются во всей России. Вечернею порою собираются девушки на просторное место, на луг или в сад. Взявшись за руки, становятся попарно в кружок; одна, избранная из них, должна гореть: она помещается в середине и стоит как бы без всякого внимания. В это время прочие разбегаются в разные стороны попарно, и кого она успеет разлучить, та занимает ее место.

Дети играют иначе: впереди стоит тот, кто должен гореть, а позади него две пары. Горю бежит впереди, за ним, на несколько от него шагов, те обе пары, которые держатся за руки. Он оборачивается, хочет схватить кого-нибудь; пара разрознивается, бежит в сторону; он не допускает им соединиться, бегает за ними, но они схватились за руки, и, конечно, над ним смеются, хохочут и опять заставляют его гореть. Если же он поймает одного от разлучившейся пары, то разлучившийся играет горю, а сам он становится на его место, и таким образом продолжается игра, которая, доставляя случай резвиться детям, укрепляет тело, и потому детские горелки есть не что иное, как беззаботное и веселое беганье.

Еще играют в горелки иначе: одна из девушек становится среди комнаты и говорит жалобным голосом: «Горю, горю на камешке; кто любит, тот сменит меня». Если нет отзыва, то она сгорает от любви. Но на ее призыв подходит мужчина, берет за руки и целует ее. Сам он становится на ее место и говорит то же. Любящая его немедленно сменяет. Эта игра, собственно, для девиц, но она допускает в свой круг молодых людей, которые пользуются случаем к изъяснению своих чувств. Каждая забава девиц имеет свои увертки, оправдания и обман; но тут самые строгие и опытные матери, ловко проводимые своими дочерьми, хвалятся, что их дочери резвятся только.

Любовь давно тревожит сердце девушки, а девушка давно ищет мысленно им любимого и горит к нему. Для девицы не существует нет. В ее воображении созидается заранее предмет. Девица в шестнадцать лет — не тронь меня: она тогда еще нерешительная, боязливая, а в восемнадцать лет — задумчивая, мечтательная и вспыхивает как порох.

ЛЫЧКИ

Эта игра изобретена деревенскими девушками для безопасного их целования с парнями. Одна из девок берет по числу парней лыка, перегибает их поперек через указательный палец и спутывает концы; потом подзывает к себе парней и девушек и предлагает им выбирать любой конец. По разобрании всех концов она пропускает их сквозь пальцы, и те, которые держатся за концы, должны целоваться.

СИЖУ-ПОСИЖУ

Любовь везде с проделками и в этом разе составляет любимую игру девушек сижу-посижу, потому что в ней представляется случай полюбезничать и поговорить вдоволь с тем, кого любишь. О, это много для влюбленных. Девушки и мужчины садятся на лавках в кружок или на ковре, постланном на полу. Одна девушка, с завязанными глазами, как слепой амур, ходит в кругу и говорит:

Братцы- сестрицы,

Примите меня!

Сидящие молчат; она продолжает просить:

Душенька сестрица,

Миленький братец,

Примите меня!

Ей отвечают: садись с нами, миленькая сестрица. В других местах говорят: иди, садись с нами. Она идет, садится кому-либо на колени и говорит: «Сижу-посижу». У кого она сидит, тот должен молчать, а сторонние спрашивают: у кого она сидит? Если отгадает, то тому играть сижу-посижу. Случается, что девушка сидит да посиживает на коленях милого ее сердцу, притворяясь незнанием — лукавство женское! Мужчины хохочут и бьют в ладоши, а девушки досадуют и с завистью смотрят на подругу.

БЕЗ СОЛИ СОЛЬ

Эта игра резвая и редко проходит без ссоры. Девушки бросают между собою жребий: кому из них сидеть с завязанными или зажмуренными глазами, а кому ловить и перескакивать через ноги с закрытыми глазами. Доставшимся участь сидеть садятся друг противу друга с протянутыми ногами, зажмурив глаза и заложив за спину руки. Прочие девушки, приговаривая: «Без соли соль», перескакивают им через ноги; сидящие должны ловить. Словленная часто огорчается, говоря, что ее поймали с открытыми глазами. Начинаются упреки, за упреками укоризны. Но старушки, наблюдающие за играми, мирят их. Пойманная садится на месте словившей, и игра продолжается снова. Обе эти игры: сижу-посижу, без соли соль означают скрытную любовь девушки.

ЖМУРКИ

Игра в жмурки не есть принадлежность одних девушек, В но детей и взрослых молодых людей. Играют в летнее время и зимние вечера. В Великороссии она превращена в действующее лицо слепого козла, а в Малороссии — в Панаса. Одной из девушек завязывают глаза, ведут ее к дверям и ставят вместо слепого козла. Тут козел стучит ногами, бодает рогами в дверь; на его стук сбегаются, бьют по его спине ладонью и, переменив голос, говорят: «Афанас, не бей нас; Афанас, ходи по нас». Часто не все девушки спрашивают, а только бьют, бегая около него и, когда он поворотится, разбегаются во все стороны. Козел должен ловить их, потому в это дело избирают прыткую и изворотливую. Несметливая девушка гоняется до поту и не может словить. Тогда из одного сожаления к ней сменяют другою. Во время действия рассерженный козел бегает по комнате, скачет через стулья, столы, скамейки, все опрокидывает или сам падает. Около него прочие кружатся и постоянно раздражают новыми побоями, насмешками и криком. Резвое и безотчетное беганье доставляет неизъяснимое удовольствие молодости. Весьма часто случается, что в жмурки допускают молодых мужчин, и тогда преимущественно избирают из них козла. Пойманный в игре сменяет козла.

В Малороссии Панас — то же самое, что Афанасий — отводится к дверям с завязанными глазами. Панас получает удары с приговором: «Панас, Панас, не ходи по нас. Панас, узнай нас, Панас, лови нас». Он бросается ловить и ловит ту, которую любит, и как бы нечаянно жмет руку или держит, ухватив ее. Замечено, что влюбленные более всех играют. Над ними смеются, но любовь ничего не видит. Жмурки есть олицетворение скрытной, но пламенной страсти. Любовь и в игре находит свое место, и то не игра, где нет ее.

По некоторым селениям жмурки называются кулюкушки и кулючки, и это преимущественно в Пензенской губернии. Там после конания (жребия), кому играть, завязывают глаза, или вместо конания один из игроков марает сажею свой палец и, зажавши его с прочими, подходит ко всем и предлагает выбрать любой палец, и тот, кто возьмется за осаженный, тому завязывают глаза платком или нахлобучивают на глаза шапку, подводят к дверям, а иногда толкают со смехом, говоря: «Ступай в кут, там блины пекут, тебе блин дадут». Подошедши к дверям, он стучит, а его спрашивают: «Кто там?» — «Дядя Тарас». — «Ходи по нас, не открывай глаз». После этого сами ходят тихо около дяди Тараса, прижимаются, прячутся. Он бросается во все стороны: по стуку, беготне и смеху. Поймавши кого-либо, он должен отгадать имя его; если не отгадает, то снова дядя Тарас. Поймавши двух или более, ему говорят: «Пень да колода», — и он отпускает их. Когда поймает одного и назовет его по имени, тогда занимает его место пойманный.

КОТИКИ

Они имеют большое сходство с жмурками. Одному завязывают глаза и ставят его посредине комнаты, все прочие делают около него круг. Составляющие круг принимают название цветов и растений: розы, терновника, чертополоха и проч. С завязанными глазами, при произнесении слова счет, показывает рукою на себя или на играющих поочередно, но при последнем слове счет! на кого он покажет, тот выходит из счета играющих. Тогда остальные приговаривают:

Шли кони по выгори, по выгори,

А чем они попутаны, попутаны?

Золотым путом под копытом — брязь!

Все разбегаются, а с завязанными глазами ловит их. Если он поймает и отгадает пойманного им, то последний заступает его место.

ПЕРВЕНЧИКИ

Несколько девушек, сев в кружок, кладут на колени своей подруги по два пальца. Проворная из них произносит бегло: «Первенчики, друженчики, тринцы, волынцы, поповы ладынцы, цыкень, выкинь». Если выкинь падет кому-нибудь на один из пальцев, той начинать игру. Предусмотрительные выдергивают свои пальцы прежде, нежели произнесется «выкинь». Хитрые девушки иногда мучают свою подругу весьма долго.

Беззаботная жизнь девушек, которые наслаждаются ею кратковременно.

КОРАБЛЬ С МЕЛЬНИЦЕЙ

Девушки избирают среди себя двух ловких и голосистых. Одна из них становится посреди избы, другая ходит по ней, а прочие рассаживаются по местам. Ходящая по избе подходит к одной из сидящих, берет ее за руку, водит по комнате и поет, сначала одна:

Как по нашей речке,

Быстрой и глубокой,

Плывут, летят кораблики

Из моря далека.

Все прочие кораблики

В городах остались:

Они грузны сверху до дна

Бархатом и шелком.

Теперь его раскупают

Купцы да бояре,

Своим дочкам в приданое,

Женам на наряды.

И к нам плывет

Корабль быстрый,

И нам несет

Платков да нарядов.

Обращаясь к той, которую водит за руку:

Плыви, плыви, кораблик наш,

Поспешай скорее;

Привези нам посвежее

Заморских товаров.

Она останавливается перед той, которая стоит посреди комнаты, и стучит ногой три раза. Та спрашивает: «Кто там?» — «Корабль». — «Что привез?» — «Мельницу». — «О сколько поставов?» — «Об одном». В это время стоящая берет за руку ту, которую привела ходящая; ставит ее вместо корабля по правую свою руку и начинает петь, топая правою ногой об пол; за ней поют все сидящие, топая также правою ногой:

Мели, мели, мельница,

Мели, не ленися;

Намели ты солоду

Девушкам на бражку.

По окончании этого назначенная ходит по комнате, идет опять к сидящим своим подругам, берет за руку одну из них и ходит с нею по комнате, снова запевая прежнюю песню:

Как по нашей речке,

Быстрой и глубокой и пр.

Сидящие и стоящие, топая правою ногой, поют всю эту песнь вместе с нею. Когда же пропоют конец песни:

Плыви, плыви, кораблик наш,

Поспешай скорее;

Привези нам посвежее

Заморских товаров,—

тогда, приведшая подругу за руку, опять останавливается перед стоящей посреди избы и топает три раза ногою. Вопросы и ответы одни и те же, как и прежде, исключая того, что на вопрос стоящей: «О сколько поставов?» — ходящая отвечает: «О двух». Тогда первая принимает к себе приведенную, составляющую также корабль, и сколько бы ни было приведенных, то все они именуются кораблями, топает об пол обеими ногами и поет, за нею все остальные:

Мели, мели, мельница,

Мели, не ленися;

Надери ты крупки

Да гречишной мучки

Девушкам на кашку,

На блины, оладьи,

На мягкие, на сладкие

Сдобны черепенники [2].

Пропевши это, все продолжают топать ногами, а ходящая подходит снова к сидящим, берет ту, которая ей понравилась, и запевает ту же песню:

Как по нашей речке и пр.

С нею поют все прочие, продолжая топанье. По окончании песни ходящая опять останавливается перед стоящей, топает три раза ногой; разговор ведется прежний, только на вопрос: «О сколько поставов?» — та отвечает: «О трех». Тогда стоящая, принимая по-прежнему приведенную правою рукой, ставит ее в ряд с другими приведенными, ударяет левой рукой об бедро, начинает петь, за ней все прочие:

Мели, мели, мельница,

Мели, не ленися;

Намели ты мучки

Оржаной, овсяной,

Да еще гороховой;

Чтобы девки — внучки,

Бабушке сварили:

Из овсяной киселька,

Из оржаной испекли

Кислинького хлебца;

Из гороховой лепешку,

Сладку эаваритку [3].

По окончании песни ходящая опять подходит к сидящим. Между тем продолжается стуканье ногами и левой рукой. Она берет по-прежнему одну из девушек и ходит по комнате, начинает петь ту же песнь, ей повторяют со стуканьем все другие:

Как по нашей речке и проч.

Под конец песни подходит к стоящей посреди избы и вступает с нею в прежний разговор, с тою разницею, что на вопрос стоящей: «О сколько поставов?» — та отвечает: «О четырех». Тогда стоящая, поставив приведенную в ряд с прежними, ударяет правой рукой о другое бедро и поет I вместе с другими, которые топают ногами об пол и бьют руками об свои бедра.

Мели, мели, мельница,

Мели, не ленися:

Намели ты мучки:

Полбинной, ячменной,

Пшеничной крупичатой.

Из полбинной напечем

Пирогов да сытных;

Из ячменной сделаем

Сдобный, сладкий курник; [4]

Из пшеничной мы напечем

Пирогов с начинкой;

Кокурок, лепешек

В масле наваляем;

Из крупичатой накрошим

Меленькой лапшицы, Да маликов [5] накатаем

Сдобных, рассыпучих;

Преженцев наваляем

Словно сахар сладких.

Мы ждем к себе в гости:

Дедушку да бабушку,

Батюшку и матушку,

Братьев и невестушек,

Сестриц со мужьями.

Когда наши гости

Будут всем довольны,

Не будут гневаться,

А будут любити,

Пол. бя, дарити:

Платками, фатами,

Серьгами, котами,

Парчовыми рукавами,

Голубой китайкой,

Нанковыми шубами

Да кумачом красным.

Теперь последняя из приведенных поет одна:

А где наши гости

Возьмут нам подарков?

Когда купцы — гости

Не везут товаров.

Вместо ответа назначенная ходить по комнате начинает опять петь:

Как по нашей речке и пр.

С нею поют другие, продолжая топанье и хлопанье; она идет к сидящим своим подругам, берет за левую руку одну из тех, которая держит в правой руке мыкольник, заранее приготовленный и наполненный тряпьем разного рода; дает знак головою сидящим, чтобы они встали и шли за ней. Конец песни поют одни корабли, и когда все пропоют, тогда пришедшая с подругами начинает петь вместе с ними веселым голосом:

Не тужите, подруженьки,

Много не горюйте;

Cкажу я вам весточку,

Весточку всем на радость:

Приплыл, приплыл кораблик наш

С моря-океана;

Привез с собой из-за моря

Красного товару.

Потом, толкая приведенную с мыкольником в средину стоящих подруг, припевают:

Вот! Возьмите ваш корабль

С моря-океана,

Ну, извольте торговать,

Кому чего надо!

В это время все бросаются на корабль, вырывают у него мыкольник; хватают оттуда тряпье, покрытое сажей, И начинают им бросать: сначала в корабль, а после друг в друга, отчего все перепачкаются, по выражению играющих, как черти, и прекращают киданье, когда на тряпье не останется сажи.

Выражение этой игры — расхищение иноземных товаров, продававшихся обманом. «Товар продается лицом» — была искони поговорка у новгородских купцов. Приезжавшие в Новгород гости с дурными товарами часто подвергались народному нареканию. Были случаи, что взволнованный народ грабил немецкий двор.

КОЛЕЧКО

Простая, но веселая забава. Снимают с руки кольцо, надевают его на ленточку и потом, связав концы ленточки, становятся в кружок и передвигают кольцо по ленточке. Одна из девушек, которая кружится, т. е. ходит в кругу и отыскивает колечко, спрашивает: «У кого кольцо?» Каждая обманывает ее, говоря: «У меня», — и в это время на ее глазах старается передать другой. Кружащаяся хватает за руку, и открывается, что у нее нет. Между тем колечко показывают в другом месте; она спешит за ним; там передают другой. Эта игра требует особой ловкости и проворства. Случается, что ищущую доводят до того, что она закруживается от поисков.

Еще играют другим образом. Девицы, молодые дамы и мужчины становятся в кружок и передвигают кольцо по шнуру. Кому досталось искать его, тот ходит в кругу и старается заметить, где оно передвигается; но ловкость передачи заставляет ищущего бегать; смех и крик сопровождают неловкого. Пойманный им занимает его место и дает фант; игра продолжается дотоле, пока наберется довольное количество фантов. Тогда садятся в кружок, и чей фант вынется, тот играет, например: купец, а если девица, то купеческая дочь. Купец идет в особую комнату, за ним запирают дверь; он стучится. Один из сидящих подле дверей спрашивает: «Кто там?» — «Купец», — «Откуда?» — «Из города». — «За чем? Или: чего надобно?» — «Купеческую дочь». — «Какую?» Он именует девицу или даму. Если же она ему не знакома, то описывает ее уборы: она является. Он целует ее в руку, она его в щеку, и потом она разыгрывает его роль. Она тоже стучит; ее также спрашивают, как купца, и так продолжается, пока не разыграют все фанты. Колечко и кольцо — одно и то же, доставляет приятное, веселое шутливое рассеяние.

Простой народ в Жмуди играет в колечко гораздо проще. Садятся на скамейке около стены, и один кто-нибудь подносит играющим кольцо и говорит: «Возьми колечко да не показывай». Когда он всех обойдет, тогда обращается к ищущему колечко и произносит: «Серги, верги, где блестит колечко?» Отгадавший, в чьей оно руке, садится на его место, а этот идет отгадывать или искать его.

КАМЕШКИ

Округленные глиняные камешки раскладывают девушки по полу и делают уговор: не мешать и не кричать. При этом произносят условные поговорки. «Уговорец всем делам родной братец; без уговора не садись, а на слово не вяжись; ни еду, ни лечу; а заеду — подхвачу», и тому подобное, и потом заключают условие: играть, не воровать. В иных местах говорят: «Чур, играть, не воровать, без вороху, без промаху». Игра в камешки многосложная и оканчивается по большей части ссорою. Одна из девушек бросает камешки вверх и во время их полета старается захватить правою рукою несколько других, разбросанных по земле. Здесь великое искусство в том, чтобы камешек не упал на землю, игрок успел бы захватить другие, и чтобы на лету схватить еще падающий. Девушки, завидуя ловкости своей подруги, мешают ей своими рассказами или нарочно кричат. Игралыцица сердится, рука ее дрожит, и она делает промах.

Лучшие камешки доставляют из Киева и Ростова. Мужскому полу вменяется в стыд забавляться этой игрою, однако мальчики не смотрят на это.

В Малороссии игра в креймешки — та же самая, что в камешки. Садятся девушки на земле кружком и, положив перед собою несколько креймешек, по большей части каждая кладет перед собою по четыре, кидает один вверх, и пока он летит вниз, она должна захватить лежащий на земле и схватить падающий; потом она бросает тот креймешек, который сняла с земли, и хватает на лету другой, и таким образом продолжает, пока всех не переберет. Есть такие охотницы, что играют по целым дням.

Креймешки делаются из разбитой глиняной посуды и кафлей; округляют их величиною с грош, но не более пятака медного.

Играют еще в креймешки иначе. Делают круглые, величиною с голубиное яйцо, камешки; для этой игры употребляют только шесть. Играющие, садясь на пол, покрытый ковром, кладут на ковер кучкою пять креймешков, шестой бросают вверх, немного повыше головы, и должно успеть взять камешек с ковра и поймать падающий сверху. Играющая бросает сначала камешек поодиночке, потом все бросает вдруг и ловит; потом те же камешки перекладывает с одного места на другое, захватывает между пальцев, потом прокатывает под пальцами и продолжает бросать дотоле, пока не уронит креймешок. Тогда она лишается игры и передает другой, которая играет точно так же.

Зависть к счастью другого повсюду сопутствует. Будь счастлив хоть на былинку, и тогда позавидуют в свете.

Греки употребляли камешки в древности; от них эта игра распространилась по всей Европе, а к нам перешла от татар.

КОЛЫШКИ

Играют и девушки и мальчики, но преимущественнее девушки. Девушки набирают себе маленьких подруг и сажают их в кружок вместо колышков, которые обращены лицом к кругу. За колышками стоит своя хозяйка. Начинается продажа колышков; покупатель обращается к хозяйке и говорит: «Кума! Кума! Продай колышки». — «Купи», — отвечает кума. «А что стоит?» — «Кочан капусты, да веник, да рубль денег». — «Вот тебе кочан капусты, да веник, да рубль денег». — «Ну, по рукам да в баню». Ударяют по рукам и бегут вокруг колышков: хозяйка в правую г сторону, а покупатель в левую. Обежавши вокруг возвращаются с противоположных сторон к спорному колышку. Кто первый прибежит к колышку, тот остается владетелем его, или если бы кто первый дотронулся колышка рукою. Если покупатель прибежит последним, то он идет покупать другой; равно, если бы прибежала последней сама хозяйка. Игра продолжается, пока не перекупятся все колышки. При беготне случаются забавные падения, при коих поднимаются все колышки и производят всеобщий смех и нарекание: «Покупатель — пьяница!» или: «У кумушки болит головушка, бедная кумушка!»

Игра эта выражает корыстолюбие торговцев: хозяин и покупатель сошлись в цене, ударили уже по рукам, но вдруг нашло на обоих раздумье: «Ах! Дешево продал, еще бы поторговаться; ах, купил дорого — поспешил!» Оба бегут, суетятся и, наконец, снова покупают; купец — везде корыстолюбец-купец. Как он ни купит дешево, а все еще ему дорого.

КУМКИ

Одна девица делается покупщицею, а прочие девушки, называемые кумками, усаживают в кружок мальчиков и девочек, которые называются их детьми. Кумки становятся позади своих детей и кладут руки на их голову. Покупщица подходит к кумке и говорит: «Кумка-кумятка, продай дитятка». Первая не продает, вторая не продает, а третья должна продать. Она бьет по рукам покупщицы, приговаривая: «Продам тебе дитятко за шильце, за мыльце, за горячий блин». С последним словом кумка и покупщица бегут в противоположные стороны; которая успеет положить прежде руку на голову дитяти, за тою остается оно. Покупка начинается снова и продолжается до тех пор, пока дойдет до кумки, которая продала. Тогда все кумки ставят своих детей на ноги и кричат: «Мое дитятко не шелудивое! Мое дитятко не шелудивое!» Которая кумка не успеет поднять на ноги дитя, того называют шелудивым, и это название остается часто на долгое время…

Кумки выражают небрежение матерей к воспитанию своих детей, коих не умели поднять на ноги и потому подвергли их всеобщему посмеянию. Весьма часто случается, что от чрезмерной нежности маменек к своим ненаглядным дитяткам дети никакого не получают образования, хотя имели к тому все средства. Больно расстаться с детьми! Они выросли перед глазами маменек, растут столбами, а маменьки по нежности своей все не хотят разлучиться с ними, пока не разлучит их, маменек, жестокая смерть. О, эта смерть! — Но что бы вы сделали с нею, нежные маменьки?

КОЗА

В начале игры избирается обыкновенно ловкая девушка, называемая козой. Ее подводят к стене, все прочие усаживаются и смеются над нею. Иные передразнивают ее козьим голосом, а другие кричат: «Коза, коза, бя!» Она сердится, топает ногами и грозит переколоть всех. После разных насмешек встают и начинают с нею разговор: «Моя козушка, ты не ела сегодня». Гладят ее по спине и спрашивают: «Козушка, где была?» — «В поле». — «Что там делала?» — «Травку ела». — «Зачем сюда пришла?» — «Отдохнуть». С этим словом девушки должны бежать; она гоняется за ними, и кого поймает, та заменяет ее место. Многие делают произвольные поговорки, которые зависят от расположения духа и изворотливости девушки. Иные до того наскучивают козе своими поговорками, что она оставляет игру и плачет, ибо резвая девушка, начав с козою разговор, касается иногда сердечных шалостей. «Козушка, где ты была?» — «В поле». — «Кого искала?» — Козушка молчит. «Козушка, я знаю кого ты искала». — «Моя милая, — отвечает коза, — оставь шутки». Но шутки не унимаются и доводят до неприятностей, которые прекращаются поцелуем.

В Малороссии также играют в козу и поговорки почти одинаковые, но бывают насмешливые, например:

Я коза дереза,

Пивбока луплена,

За копу куплена.

Тулу, тупу ногами,

Сколю тебе рогами,

Лапками загребу,

Хвостиком замету — Брру…

Некоторые из наших писателей приводят для этой забавы как бы общепринятое для игры присловье, а именно: Девушка передразнивает козу: «Коза, коза, бя — где ты была?» — «Коней стерегла». — «И где кони?» — «В лес ушли». — «Где тот лес?» — «Черви выточили». — «И где черви?» — «Они в гору ушли». — «И где гора!» — «Быки выкопали», — «И где быки?» — «В воду ушли». — «И где вода?» — «Гуси выпили». — «И где гуси?» — «В тростник ушли». — «И где тростник?» — «Девки выломали». — «И где девки?» — «Замуж вышли». — «И где мужья?» — «Они померли». — «И где гробы?» — «Они сгнили». Этот многословный расспрос весьма занимательный и забавный. Мне не случалось его слышать, но он естествен и приличен веселой игре. Я сколько мог видеть эту забаву, она сопровождалась более произвольными вопросами, и часто девушка, не докончив расспроса, бьет козу по спине, и все разбегаются по углам комнаты. Коза гонится за ними и все опрокидывает на своем бегу. Ловкая коза перепрыгивает через стулья и скамейки, не повреждая себе ног. Пойманная девушка заступает ее место.

Игра в козу выражает девическое, беззаботное веселье. Если в ней ' принимают участие молодые люди, то она изменяет свое значение: проявляются в ней сердечные дела и высказывают душевную тревогу. Украдкою жмут руки и переговариваются. Таковые проделки не уходят от зорких глаз девиц-соперниц. Все играющие спешат насладиться взаимным излиянием нежностей. Тогда игра нечувствительно переходит в сладостное самозабвение: всяк желает быть козою. О, сколько восторгов, если девушка встретится с любимым предметом!

ОГАРУШЕК

Сев в кружок, девушки избирают среди себя рассказчицу, которая, ходя вокруг, говорит каждой по одному слову: черемя, беремя, нивесть чего, за старого, богатого, трунь, пень, князь. На кого падет слово князь, та оставляет кружок, и рассказчица продолжает свою поговорку, пока останется одна, с которой она ведет очередной разговор, — и кто успеет сказать прежде князь, та выбегает из кружка. Оставшуюся осмеивают поговоркою: «Огарушек, черный камешек; огарушек, объедушек». Огарушек бегает за ними и ловит. Пойманная помогает огарушку ловить остальных.

Огарушек изображает засидевшихся девиц, которые, посмеиваясь над тихими и счастливыми в любви, клевещут <на> них из злости. Женское злословие проистекает наиболее из уст старых дев.

СКАЧКА НА ДОСКЕ

Это самая простая и обыкновенная забава поселянок и городских девушек; она похожа более на шалость, нежели на игру. Кладут доску через колоду; две девушки становятся по концам и расшатывают, иногда так крепко, что делают высокие скачки, и кто выше подскакивает, тому честь и хвала. В этой скачке есть особое искусство, чтобы во время прыжков попасть опять на доску; малейшее же отклонение от размера производит падение, часто с большим ушибом.

Дети и девочки особенно любят забавляться этой скачкою.

ЗАПУСКИ

Собираются несколько девушек в кружок и спорят между собою: «Маша, ты не догонишь меня». — «Нет, догоню». — «Нет, не догонишь». Оленька подхватывает: «Я догоню тебя, Катенька». — «Меня? Не догонишь!» — «Меня не догонишь!» — кричат вдруг все девушки и бросаются бежать в разные стороны со всеми возможными изворотами и увертками, свойственными женской природе. Оленька гонится за ними. Если кто выбивается из сил, та должна скорее прибежать к какому-нибудь месту и, ухватясь за него, например за дерево, стену, дверь и проч., сказать: «Чур меня». Тогда Оленька должна бежать за другими и не допустить до чура. Ловящая часто бегает до упаду, но пойманная до чура, заступает на место. От сильного беганья незаметно рвут на себе платье или падают больно. Боль мгновенно проходит. Тут большое наслаждение девушки, если она успеет словить свою подругу на самом бегу.

В Малороссии запуски называются выпередки, т. е. выпереживать друг друга; в выпередки так же играют, как в запуски, и часто девушки и мальчики забавляются вместе.

Скачка на доске и запуски в большом употреблении и весьма полезны для телесного укрепления. Эти игры развивают гибкость членов и доставляют твердость и силу. Запуски были любимой игрой у греков на олимпийских увеселениях и у римлян.

ЧЕТ И НЕЧЕТ

Кто отгадает чет, тот все получает. Чет составляет парное число чего-нибудь, а нечет — когда недостает к паре одного, например: 6, 8, 10 и проч. суть четные, а 5, 9, 11 — нечетные. Берут горсть орехов и спрашивают: «Чет или нечет?» Иногда играют не на одни орехи, но и на мелкие деньги. В иных местах эта игра называется чет и лишка. Употребляется повсюду.

ОБРУЧ

Дети катают обруч по земле и на всем его бегу подбивают длинной палочкою. Игра в обруч, называемая еще сюрсо, перенята от иностранцев и вошла в употребление не ранее конца XVIII века. Она не есть забава детей, но взрослых барышень и дам. Становятся на известное расстояние друг против друга и бросают вверх круг, стараясь на лету схватить его на свой кий. Тут надобно иметь особую ловкость, но очень многие из дам так искусны, что редко дают промах. В этой забаве принимают участие мужчины.

Обруч и сюрсо, одно и то же, есть гимнастическое занятие.

БИРЮЛЬКИ

Употребление этой игры повсеместное. В некоторых местах она называется четками, а в других — бирюльками, от слова брать. На этот предмет иные употребляют гладкие прутики или тоненькие палочки, а другие употребляют особо приготовляемые соломинки. Одна из девушек раздает каждой играющей по одной палочке, тоненькой и ровной. Оставив при себе самую длинную, которая называется шутом, она отбирает у них розданные прежде, складывает вместе со своим шутом и, сжав в пучок, рассыпает по столу. Каждая из девиц пробует выдернуть или поднять одну какую-либо палочку <с> помощью шута, но так, чтобы ни одну не дотронуть и чтобы ни одна не колыхнулась. В противном случае она лишается права на игру. Тут надобно великое искусство, которое называется удачею. Не многим удается снять все палочки.

Искусные игроки употребляют еще ровно обрезанные коротенькие соломинки, называемые бирюльками, они также выдергиваются, как четки. Но тут предстоит гораздо более ловкости, чтобы ничто не колыхнулось, потому что соломинки движутся от одного дуновения, и рука дрожит сильнее. Завистливые к удаче обнаруживают большое неудовольствие: они преждевременно стараются помешать в снятии бирюлек, потому заговаривают, пугают, кричат и т. д.

Бирюльки не есть игра одних девушек; ею любят заниматься в осенние и зимние вечера молодые, взрослые и старики. Она была в большом употреблении в учебных заведениях.

III

ИГРЫ МУЖЕСКИЕ

МЯЧ

В северной России игра в мяч называется еще лаптою. Название лапты про. изошло от деревянной, наподобие лопаты сделанной <из> палки, вместо коей часто употребляют просто одну длинную палку. Для этой игры избирают двух маток. Палку или лапту бросают вверх и плюют на одну сторону, говоря: «Мокрого или сухого тебе надобно?» Если палка упала на мокрую сторону, тому быть маткою в городе; а на сухую сторону — в поле. Прочие подходят попарно к маткам, спрашивая их: «Мокрого или сухого?» На ответ: «Мокрого» тот идет на его сторону; на ответ: «Сухого» — на сторону сухого. Игроки разделяются на две половины: одна идет к своей матке и играет с нею, а другая идет в поле, чтобы ловить на лету падающий мяч. В других местах игру начинают конанием: двое из прославленных игроков, взяв палку, меряются между собою: кому из них быть маткою и кому начинать игру. Чья рука остановится на верхушке палки, тому быть маткою и начинать игру. Одна половина из остальных игроков идет в поле и разделяет между собою места, где кому стоять и что делать: одни становятся посредине, другие по бокам, и все обязаны ловить мяч. Один из полевых подает бить мяч. Кто не попадет палкою третий раз, тот лишается права бить мяч; кто бьет каждый раз, тот продолжает бить до трех промахов. Здесь большое искусство состоит в том, чтобы бить мяч высоко, ударив, бежать к проведенной в поле черте, плюнуть там и воротиться назад непобитым к своему месту; но если мяч попадется в руки кому-либо из ловящих и застанет бегущего на черте в поле, тут употребляются всевозможные обманы, как бы побить мячом, а со стороны убегающего — как избежать удара. С побитием кого-либо прекращается игра и передается другой половине. Она прекращается и тогда еще, когда кто схватит на лету мяч, который, чтобы поймать, надобно приобрести особую сноровку и иметь крепость в руке, потому что от сильного падения и косвенного удара производит большое сотрясение в руках ловящего и наносит иногда такой удар, что сворачивает пальцы.

Мячи употребляют кожаные, набитые шерстью. Охотники приобретают не весьма дешево.

В Малороссии играют в городки мячом. Чертят палкою квадрат, называемый городок, который бывает в окружности несколько десятков саженей. Величина городка зависит от условия. Играющих бывает только пять человек: они меряются на палках, и чья рука выше, тому бить в городке, а прочие четыре становятся на черте квадрата, отдельно по четырем сторонам. Стоящий на черте должен побить мячом стоящего в городке, который увивается от его удара всеми способами, но как стоящий в городке бывает часто обманываем стоящим на черте, который показывает лукавый вид, будто бы он хочет перебросить мяч кому-либо из своих товарищей, находящихся на черте квадрата, в то время стоящий в городке должен наблюдать все его движения, иначе малейшая неосмотрительность может сделать то, что вместо бросания мяча к одному из товарищей он быстро меняет свое направление, бросает в стоящего в городке и может побить его; когда побьет, тогда все четверо разбегаются в разные стороны, а побитый хватает мяч и старается им побить бегущих, но не выбегая из городка. Побитый занимает место стоящего в. городке, а этот занимает его место. Если побитый в городке ни в кого не попадет из разбежавшихся, то он занимает прежнее свое место. Игра продолжается до общей усталости, следовательно, она есть не что иное, как телесное упражнение.

МЯЧ ОБ ЗЕМЛЮ И ОБ СТЕНУ

Двое из играющих меряются палкою, как в предыдущей игре, и точно же так начинают игру. Один из них бьет об землю мяч так, чтобы от всякого удара он делал бы высокие скачки, и во время скачков ловит его через ногу и руку и продолжает дотоле, пока даст промах.

Игра об стену состоит в том, чтобы бить мячом об стену, и отскакивающий мяч подхватывать через ногу или руку и не дать упасть ему на землю.

Эти мячи набивают конскими волосами, обтягивают кожею, иногда разноцветной, и продают охотникам за несколько пар бабок, за хороший биток или за свайку.

ЛЕТУЧИЙ МЯЧ ИЛИ ВОЛАН

Летучий мяч, или, иначе, волан, бывает величиною с детскую голову и делается обыкновенно из шерсти. Им забавляются не только летом, но и зимою. Богатые — в своих покоях, а простые — на дворе. Это любимая игра наших торговцев, которые перебрасываются перед лавками в зимнее время. Один бьет вверх носком ноги, а другой подхватывает его на лету: отбивает своей ногою или бьет об землю, отчего волан делает высокие прыжки, и во время его прыгания ударяют по нему рукою, не давая катиться по земле. Когда делают отбой ногою, тогда становятся несколько охотников в разных направлениях и постоянно производят искусные отбои. Волан употребляется в домах девушками и мальчиками, которые занимаются им с охотою, потому что он служит вместо гимнастики.

ВОРОБЬИ

Эта игра производится посредством мяча. Выкапывают небольшую в земле ямочку, кладут мяч на деревянной дощечке и бьют по нему палкою. Кому прежде бить, бросают жребий, т. е. меряются на палке, и чья рука остановится на верхушке, тому начинать, прочие идут в поле. Словивший мяч сменяет играющего.

ПЫТКА

Разнообразие игры в мяч изменяется наконец в пытку. Выкапывают в один ряд несколько ямочек, называемых лунками; потом копаются: кому стоять у лунок и отбивать мяч и кому катать его. Обыкновенно катает тот, чья рука при конании всех ниже. Игроки становятся при ямочках с палками и отбивают мяч, и если катающий попадет в лунку, то он занимает его место, и начинают пытать не отбившего. Один из игроков, засунув его голову между своими ногами, бьет по его голове мячом; другой из игроков катает мяч, а остальные спрашивают: в чью лунку попал мяч? Если он отгадает, то этим прекращается пытка. В противном случае продолжают пытать, пока он не отгадает. Случается, что замучивают пыткою. Отгадавший, в чьей лунке мяч, освобождается от пытки, и он начинает уже пытать того, у кого отгадал.

Пытка напоминает нам наказание этого имени. Не уподобление ли этой игры бывшему мучению над обличаемыми в преступлении? Многие игры обязаны своим происхождением действительному событию, поэтому допустить можно, что игра в пытку могла произойти от существовавшего наказания. Во всяком случае эта игра есть мучительная гимнастика.

СВАЙКА

Она делается из железа в виде гвоздя с большой головкою и заостренным концом. Весит иногда до 4 и 5 фунтов — тяжелее этого мне не случалось видеть, хотя некоторые утверждают, что бывают до полпуда; что она одолжена своим происхождением тульской оружейной слободе и что редко можно слыхать в других губерниях об этой игре, тогда как она в большом употреблении в Малороссии, в. литовском крае и во многих южных местах России. Для свайки приготовляют особое железное кольцо и играют несколько вместе. Берут за острие свайки и бросают в средину кольца так, чтобы оно воткнулось в его середину, но еще лучше, если, попав в середину кольца, отобьет его. Тогда меряют расстояние от свайки до кольца пядью, и таковая мера называется пирогами. Глубоко же вонзившаяся свайка в землю называется редькою. Если свайка не воткнется, тот лишается игры. Кто за десятым разом не воткнет, тот обязан подавать свайку каждому игроку, и говорят ему в насмешку: «Хомут надел на отца». Выигравший садится верхом на проигравшемся, что называется ездить верхом и седлать и, сидя на нем, бьет в землю свайкою до первого промаха. Сидящий верхом издевается над подающим ему свайку. Когда подающий потеет, ему говорят: «Масло потекло». Когда не может вынуть свайки из земли, тогда говорят: «Мильцо к бильцу подползло». Когда изнемогает в силах и сердится: «Потей, Фадей, до звезды говей». Когда выкапывает свайку из земли: «Вынимай скорей из норы своей»; когда оканчивает игру: «Унес горе в свое море». В иных местах говорят: «Сбил беду, как свою жену».

Играют в свайку еще другим образом. Игрок берет свайку за острый конец и бросает ее так, чтобы она, перевернувшись в воздухе, попала в кольцо. Если попадет, то считается за три. Это значит, что ему дозволяется бить за удачный попад еще по три раза; но кто за первыми тремя разами промахнется, тот лишается бить в кольцо. Еще принимают в счет пироги, т. е. если свайка не попадет вовнутрь кольца, а отобьет его, то пространство от свайки до кольца называют пирогами: их вымеряют свайкою; сколько раз уляжется свайка на этом пространстве, столько пирогов. Кто промахнется после двенадцати раз, того морят: он должен каждому из играющих подавать свайку; получающий ее бросает в землю три раза вне кольца, а в четвертый раз — в кольцо. Если он попадет в кольцо или сделает несколько «пирогов», то моренье повторяется и продолжается до тех пор, пока все за ним не сделают промахов. При морении принимаются еще в счет ляпа и репка. Когда свайка не воткнется в землю — это называется ляпою, и если кто сделает три «ляпы», тот лишается права морить. Репа же, когда морящий попадет в одно место свайкою, которая входит в землю своею головкою, — тогда это называется засадить репку, и вытаскивать ее довольно тяжело. Моренье оканчивается, когда все наделают промахов.

НОЖИК

Взявший ножик по жребию бросает его в землю двумя пальцами, потом тремя и т. д., чтобы он воткнулся. После кладет его на кулак поперек, затем на ладонь и на кисть и с них бросает; потом, взяв за кончик и приложив к губам, бросает его в землю; после кладет ко лбу и оканчивает головою, с коей он сбрасывает, но всякий раз, чтобы воткнулся нож. Не выполнивший всех этих действий должен вытаскивать зубами тоненький колышек, забитый в землю и чуть видный.

МУШКА

Вбивают в землю палку длиною в аршин и более; вверху палки привешивают деревянный крючок, называемый мушкою, которую водит (караулит) один из играющих и вешает ее всякой раз, когда собьют, а прочие, отойдя на несколько шагов, держат в мазлах (ямках) свои палки. Между тем один кто-либо, не отходя от мазла, старается попасть своей палкою в мушку или по крайней мере во вбитую палку; отлетевшую же его палку он оставляет лежать на том месте, где она упала, пока все не кончат бить. Но если бьющий надеется, что он сбегает скорее за палкою, чем поспеет водящий повесить мушку, то он бежит за нею. Если не надеется, то дожидается выкупа. Когда бьет последний — это значит выкупает, тогда все бегут за своими палками. Водящий же мушку должен, повесив ее как можно скоро, захватить чье бы то ни было мазло во время их побега. Кто не успеет защитить свое мазло, тот водит мушку, а прочие играют по-прежнему.

Изворотливость побеждает умение.

ЧУШКИ

Чертят сначала на земле два круга расстоянием друг от друга на 20 шагов и более; потом проводят по середине каждого круга по одной черте, называемой коном, и одну черту между кругами, которая называется полуконом. На конах каждого круга ставят по пяти чушек (обрубки длиною и толщиною в 1/4 арш.) в таком порядке: одну чушку кладут вдоль кона, две поперек продольной чушки, четвертую вдоль двух поперечных, а пятую ставят стоймя, между четвертой и двумя продольными. Играющие разделяются на две стороны, каждый игрок имеет по две палки, и начинают сбивать по конании. Игроки первой стороны бьют из своего первого круга в круг второй стороны сначала одной палкой, а потом другой. Если случится, что кто собьет с первого раза все чушки, то вторая сторона начинает сбивать чушки первого круга палками первой стороны. Должно заметить, что при сбивании чушек употребляют игроки одни и те же палки. Если случится, что игроки первой стороны не все собьют или вовсе не собьют чушки второго круга, то начинает сбивать вторая сторона чушки первого круга, и таким образом продолжают играть обе стороны, пока не собьют чушки со своих конов. Когда кто собьет с кона хоть одну чушку, тогда прочие должны сбивать остальные уже с полукона. Если которая сторона не собьет свои чушки, то сбившая ездит на ней от круга к кругу. Если обе стороны собьют свои чушки, то начинают снова играть, пока кто не собьет.

Игра эта, по-видимому, намекает на то, что кто в свете проворен — тот и успевает.

ЧИЖ ИЛИ ЧИЖИК

В начерченном на земле круге кладут чижика или чижа, — заостренную с обоих концов палочку длиною в 1/4 арш. Начинающие играть конаются сначала и потом бьют по порядку конания: от первого до последнего. Перед игрою уговариваются: если кто не сделает десять ударов палкою по чижику, то сколько должен бегать на кули и скачку? Кули — значит бегать от круга до упавшего чижика и кричать, не переставая: «На кули, кули». Скачка — такое же беганье, только на одной ноге, сгорбившись и не переменяя ноги.

Первый игрок по конании начинает бить чижика с одного какого-либо заостренного конца и старается сделать еще несколько ударов на воздухе, и потом отбивает чижика; за ним бьет второй и таким образом бьют все по порядку. За отбитым чижиком бежит второй игрок, который кладет его в круг и начинает бить, как первый, и за отбитым бежит уже третий, и так все чередуются до конца игры. Кто всех скорее сделает десять ударов, тот оканчивает бить чижика, и потом первый начинает бить уже на кули и скачку, но не прежде, пока все не сделают по десяти ударов, наблюдая прежний порядок бить по очереди. Не сделавший десяти ударов бегает за чижиком, подает каждому бить и, обращаясь к кругу, кричит, не прерывая голоса: «На кули, кули!» и в это время скачет. Он кричит и скачет столько раз от чижика к кругу, сколько было условлено. После снова начинают играть, если вздумают.

Неудача скачет, неудача пляшет — а крайность до чего не доводит.

КАНДАЛЫ

Становятся мальчики к стене или забору. Один из играющих, став против них, говорит: «Кандалы».

Ему отвечают: «Скованы».

Один из играющих говорит: «Раскуй».

Спрашивают: «Кого?»

Один из играющих отвечает: «Насыкай кулак (приготовь)».

Спрашивают: «На чьи боки?»

Один из играющих: «На такого-то». Тогда все бросаются на поименованного им и бьют. Говоривший занимает потом место поименованного, а этот начинает спрашивать прежним порядком и продолжает забавляться, пока не прискучить им.

На кого повалится несчастие, на того и люди.

ШАР ИЛИ КАСЛО

Выбирают, палки, которые бы имели на конце головку, как в кие, чтобы удобнее было гонять шар; потом выкапывают довольно большую яму, называемую касло [6]. Кругом его выкапывают небольшие ямки по числу игроков, называемые лунками. Доставшемуся по жребию водить игру должно загнать шар в лунку, и когда другие будут отбивать, тогда стараться захватить чье бы то ни было место, Защищающие должны находиться при своих лунках, и когда водящий вгонит шар в касло, тогда они должны переменяться своими ямками, но чтобы не прозевать их. Прозвавший же водит шар. Если водящий долго не вгонит в касло шар, то может бросить его вверх, но так, чтобы попасть в касло; прочие обязаны отбивать шар на лету. Отходящий от своей лунки должен зачурить ее, сказав: «Чур! Мое масло до вечера не погасло». Другие говорят: «Чур, сала — масла, запечатано касло».

Забава эта довольно утомительная: в ней требуются проворство и искусство, особенно водящему шар. Игра в шар выражает набег врага на мирные жилища.

ВЕТЧИНКА

Вбивают в землю колышек и привязывают к нему небольшую веревку. Около колышка кладут старые сапоги, башмаки или лапти. Один из игроков берет в левую руку веревочку, а в правую прут. Прочие подходят к нему и спрашивают: «Поспела ли ветчинка?» — «Нет». Потом, погодя несколько времени: «Поспела ли ветчинка?» — «Нет». Третий раз: «Поспела ли ветчинка?» Тот отвечает: «Кипит, шевелит, продавать велит». При последнем слове похищают ветчинку, а тот должен отгонять их прутом, и ударенный им заступает его место. Если ветчинка расхищена без удара, то он сам подвергается наказанию: берут по пруту и бьют его.

Не выражает ли эта игра беспечного о своей собственности хозяина?

БАБКИ

Они готовятся из подкопытной кости и составляют некоторым образом промысел мальчиков. Сначала обваривают в горячей воде и потом выбирают самую большую и тяжелую кость для битки, которую охотники наливают свинцом. Каждый игрок ставит несколько пар своих бабок на ровном месте в один ряд; стоящие попарно бабки называются гнездом, а все гнездо коном. Кому начинать бить, бросают из-за кона битки; чей упадет дальше, тому начинать. Сбивший несколько гнезд получает все себе; не попавший теряет свой выигрыш.

Игра в бабки имеет свои особые названия: кон за кон, плоцка, кудачек у кону, станка и городок. Кто в игре кол за кон сшибет крайние бабки, тот их выигрывает. В плоцке должно целить в одну из сторон: в правую или в левую. В кудачке надобно иметь особую ловкость, чтобы не зашибить своим битком чужого. В стенке бросают об стенку бабками, и чья ляжет ближе к другой, тот выигрывает, В коне ставят по шести бабок, и кто собьет все, тому достается вся шестерня. На все эти игры находятся многообразные правила и условия, так что если бы кто захотел утверждать, что они имеют общие и положительные, тому представились бы одни возражения, потому что не везде играют одинаково и нет положительных правил: более зависит от местности и нововведений самих игроков.

Игра в бабки собственно есть греческая и называлась астрагалос. От греков она распространилась по Европе, а русские так ее усвоили, что она поныне составляет первое удовольствие мальчиков, и нет уголка во всей России, где бы не играли в нее. Должно заметить, что в бабки любили играть татары Золотой Орды. При разрытии местности Сарая находили во множестве коньки и альчики (бабки из-под колен овец), которые были очень хорошо обделаны. Иногда случалось видеть по нескольку десятков, сложенных вместе.

Разнообразие игры в бабки, называемой в Калужской губернии ладышками, можно видеть из трех ее изменений: плоцка, жог и кон за кон.

Выбирают ровное место, проводят на нем черту для кона и черту, из-за которой должно бить и гонять битой. Эти биты бывают простые бабки, свинчатки (налитые свинцом), чугунки и медянки (чугунные и медные бабки). Каждый за свою биту должен ставить на кон пару бабок, называемых гнездом. Уставивши кон, сбирают все биты и бросают их на землю. Которого бита ляжет далее всех, и при том плойкою (на левый бок), тот имеет право прежде всех гонять и бить, за ним по порядку прочие; после них жоги и нички. Жоги — коих биты легли прямо на нижнюю сторону, а нички — на верхний бок или правую сторону, но нички уже бьют с левой руки. Сшибаемые бабки кладут в свою козну, т. е. в карман, шапку, мешочек и за пазуху. Если с кона не все сшиблены бабки, то продолжают сбивать их по согласию или еще прибавляют к гнезду бабки.

В жог так же играют, как в плоцку. Разница та, что здесь гоняет и бьет прежде тот, у кого бита легла жогом, за ним плоцка, а последний уже ничка.

Уставивши кон, отходят на довольно большое пространство; отсюда начинают забивать битами, это значит, чтобы бита непременно перебутела (перелетела) через кон. В про-тивном случае берут пару ладышек, поставленных за биту. Этот промах поправляется постановлением другой пары биток, что называется уже посолить или наварить. После забоя бьют за коном. Сбитые бабки берут себе, которые продают потом или меняют на какие-нибудь вещи.

Играют еще бабками в пристенок. Ударяют бабкою о стену, ворота или камень, а вслед за ними чокаются бабками. Это значит, чтобы бабка дотронулась до чьей-нибудь или находилась на расстоянии от нее на пядь. Тогда это называется спядил игрок, который получает чокнувшиеся, или спядившиеся, бабки.

ЧЕКАНЧИКИ ИЛИ ЖОЖКИ

В этой игре участвуют двое. Один берет биту у товарища и бросает ее вместе со своею на землю: чья бита легла жогом, тот бьет ее своею, но так, чтобы она, чокнув об нее, отскочила более нежели на пядь, в противном случае он берет его бабку, и тогда начинается игра сызнова. Если кто все три раза будет чокать бабку другого, то он выигрывает его бабку; но когда третий раз спядит одну биту, то он лишается игры, и такой удар называется на поджожку. В чеканчики играют те, которые проиграли все свои бабки в надежде возвратить свою потерю. Проигравшийся рассуждает: уж выигрывать, так выигрывать; проигрывать, так проигрывать. Водя глазами по выигранным его товарищами бабкам, он чокается своею битою и вызывает охотника: «Кто в чеканчики? Кто в чеканчики?» При этом положении он бывает подобен проигравшемуся в карты, загибающему угол и вызывающему метать в банк.

Проигрывающие бабки прибегают часто к непозволенному обману: они вдруг падают на кон с криком: «Шарап!» и грабят.

Бывают при выигрыше вознаграждения: кто ссудит свою битку напрокат, тот получает за нее несколько бабок.

АЛЬЧИК

Эта игра татарская и есть та же самая, что бабки. Ставят в кружок попарно бабки, которые приготовят из-под колен овец. Сначала конаются (меряются на палке): чья рука наверху, тому бить прежде всех, а прочим по своему порядку. Играющие имеют нарочно сделанные из свинца битки, называемые альчиками, которые бывают поболее обыкновенной бабки. Бьют на одномерное расстояние. Альчик держат в правой руке между двумя пальцами: мизинцем и большим. Альчиком не бросают, но щелкают в коньки: кто собьет, тот получает их. За первым игроком следуют другие по порядку, с той уже разницею, чей альчик упал далее, тому бить прежде. Играют в альчики еще иначе. Каждый из играющих ставит пару коньков подле проведенной черты, и этот ряд коньков называется казною. Потом бросают битою из-за козны: чья бита ляжет, тот лишается права бить; но если биты станут олвцаром (неровным боком) или тангешом (ровным боком), то бить прежде тому, у кого олвцар. Бьют же козну на ступень от нее, щелкая тремя первыми пальцами. Сбивший ряд козны получает ее.

ПЫЖ

Избирают на лугу или на улице пространное место и очерчивают кон — круглое или четырехугольное место. В средине его ставят пыж: толстый деревянный отрубок в четыре вершка, а иногда более. Игроки выбирают палки длиною в аршин и становятся сбивать пыж на условленном расстоянии. Начинает тот, кому прежде достанется бить по жребию. Для этого каждый, взяв в правую руку палку, а в левую пыж, бьет по нему, и кто отобьет дальше, тот делается игроком, а кто ближе, тот — вожатым. Этот способ выбора называется чакованием. Игрок бьет палкою об пыж; он должен сбить его из круга, потом бежать за своею палкою, чтобы, не допустив вожатого, схватить ее и, наконец, возвратиться на свое место. Прочие не должны брать в руки палку, иначе они лишаются игры, и один из них, более виновный, делается вожатым. Если бы кто захотел спорить в игре, то с него выжимают масло: двое из игроков стискивают его палками, пока он не начнет умолять и плакать. При чаковании говорят: «Чаковчики, маковы головочки, малечина, калечина! Сколько часов до вечера до зимнего? Раз, два, три». Этот счет делается, когда пыж бьют палками, чтобы знать, кто более чаковался.

Во многих местах играют в пыж без особых притязаний: ставят его в круг на известном расстоянии и бьют поочередно по нему; кто сбивает удачно, тот продолжает играть до первого промаха; промахнувшийся же обязан ставить пыж.

СКРАГЛИ

Скрагли — малороссийская игра. Она имеет некоторое сходство с пыжом. Очерчивают круг, называемый городом, и кладут в нем отрубки толстых, но коротких палок; потом бросают жребий, кому бить прежде. Кто выбьет из города за черту, тот ездит на своем противнике и едет в завоеванный им город с торжеством.

В других местах играют еще иначе. Ставят на очерченном круге деревянные скрагли; играющие отмеривают от круга шагами условленное расстояние, а другие бросают от круга палки, и чья упадет дальше, тому начинать бить. Сбивший скрагли с черты славится своей ловкостью, и потом он ставит для играющего с ним скрагли на том месте, где они упали, а отнюдь не на самой черте. Товарищ его должен сбивать; сделавши промах, он лишается права сбивать в другой раз, предоставляя искусству своего соперника. Они продолжают сбивать попеременно, пока не собьют всех, и тем оканчивается забава, которая, кроме ловкости и телесного упражнения, не имеет другого назначения. Мальчики и взрослые весьма любят заниматься скраглями; играют по большей части вдвоем.

СКЛЯП

Малороссийская игра, употребляемая, однако, во многих местах России. Скляп есть деревянный отрубок, с одного конца заостренный, а с другого плоский. Заостренным вбивают слегка в землю; потом игроки бросают свои палки от скляпа, и где улягутся, оттуда начинают бить. Обыкновенно бьет первым тот, чья палка ляжет далее. Сбивший скляп ставит его на том месте, где он упадет. Случается, что товарищу достается бить с такого дальнего места, что он едва может добросить до него свою палку. Все искусство здесь состоит в том, чтобы сбить издали.

КЕГЛИ

Ставят на одной черте в один ряд несколько кеглей, только на ровном месте и даже на лугу; средний, самый высший, носит название короля, прочие — хлапов (слуг). С двух противоположных сторон становятся игроки на условленном расстоянии, называемом чертою игроков. Начинающий сбивать берет в руку шар, метит им в кегли и старается бросить так, чтобы не катаньем по земле, но ударом попасть и сбить. Если король выбьется за черту, противоположную игроку, то считают сто, а прочие — по десяти очков.

СКОПЕРДИН

Малороссийская игра. Два игрока садятся на землю и держат в руках по гибкой палке. Один из них сгибает палку и пускает ее по земле: она делает 'колесообразные прыжки, и чем далее, тем похвальнее для игрока: в этом обнаруживается особая ловкость и сноровка. Другой игрок так же пускает свою палку, и оба продолжают испытывать ловкость друг друга.

ЦУРКА

Малороссийская игра. Цуркою называется небольшая заостренная с обеих сторон палочка. Один из игроков, положив ее на землю, бьет с какого-нибудь края особой палкою. От искусного удара цурка летит вверх: тогда игроки не допускают ее падения на землю — подхватывают на лету палкой и бьют вверх. Если случится, что она от удара залетит далеко и противоположный игрок не успеет подхватить <ее> своим ударом, то с того места, откуда первый ударил, и до того места, где она упала, отсчитывается шагами местное расстояние, например: 200, 300 шагов и т. д., и потом начинает бить снова первый игрок, продолжая до первого промаха. Если он в продолжение своей игры выиграл, напр., 100 шагов, то его товарищ должен отыграть их. Во всякой игре весьма неприятно проигрывающему: его берет досада, и он старается всеми силами отыграться. И тут-то он проигрывает.

В цурку еще играют иначе. Очерчивают круг, который называется городком- посредине его вбивают колышек, называемый столбиком. Потом конаются двое; каждый из них Имеет свою половину игроков: одна половина становится подле городка, а другая отправляется в поле. Игроку подают цурку или, как говорят, гилит один из числа полевых: если первый промахнулся, то заступает его место другой, из той же половины; если все промахнутся, то лишаются игры, и все идут в поле, а бывшие в поле начинают бить цурку.

Бьющий цурку старается ударить высоко и далеко: стоящие в поле должны отбивать ее на лету в городок. Стоящий в городке должен отбить ее в свою очередь; и так продолжают отбивать ее друг к другу. Если находящиеся в поле не отобьют цурку на лету, то по крайней мере надобно попасть ею в столб. Стоящий в городке должен отбивать своей палкой, т. е. не допустить, чтобы цурка попала в столб. Попавший кто-либо из полевых идет со своей половиною в городок, а те, которые были в городке, идут в поле. Но когда стоящий в городке отобьет цурку, тогда меряют шагами от столба до упавшей цурки, и такое пространство шагов называется коном. Сколько оказалось конов, столько раз ездят городские на полевых от столба до цурки. Водитель горожан садится верхом на водителя полевых; за ним едут рядом горожане на других полевых.

Эта игра употребляется и между русскими.

РАЙ

Малороссийская игра. На земле чертят крест, который называется раем; вокруг рая или против рая выкапывают несколько десятков ямочек; между раем и ямочками делают большую яму, которая называется пеклом (адом). Играющий берет в руки нож и, взявшись за его острие, бросает в землю, чтобы он воткнулся, и всякий раз, как воткнется, он ставит в ямочку прутик или палочку и продолжает, пока не даст промаха. Если он попал 20 или 30 раз, то другой игрок должен отыграть это число и потом дойти до рая. Редко случается, чтобы игроки доходили до рая, Первому игроку случается, но второму предстоит много трудностей, потому что ему надобно отыграть первые ямочки. Когда второй игрок промахнется, тогда продолжает играть первый, засчитывая первые ямочки, и только он доходит до рая.

ТЫЧКА

Игра в рай напоминает нам игру ножом в тычку, от которой выдумана смерть царевича Дмитрия, но который умер, без сомнения, от рук злодеев; Осипа Волохова, Даниила Битяговского и Никиты Качалова. Взявшись за конец острия ножа, игрок бросает его на землю, чтобы он воткнулся в нее. Кто больше втычет острием, тот считает на другом игроке свои выигрыши; другой же игрок должен отыгрываться. Игра передается всякий раз после промахов; продолжают играть до усталости или откладывают отыгрыш до следующего раза.

Перечисленные здесь игры, как-то: скрагли, скляп, скопердин, цурка, кегли, рай и тычка, будучи весьма полезными занятиями для тела, заменяют гимнастические упражнения.

ЧЕКАРДА

Само название чекарда есть татарское, и игра эта перешла к нам от татар во время порабощения нашего. Игроки разделяются на две половины; избранные от двух половин копаются между собою. Половина, которой досталось по капанью повереного (так выражаются), становится к стене, и один из игроков упирается об стену своей головою; позади него становится другой, в таком же положении, как первый, исключая того, что он держит голову под мышкою первого, для предохранения ее от ушибов во время игры; за ним становится третий точно так же, а потом и все остальные. Составляющие другую половину прыгают один за другим на нагнувшихся и садятся верхом, ни за что и ни за кого не держась. Впрыгнувший последним ударяет три раза в ладони и кричит: «Чекарда, ярда!» Если из впрыгнувших никто не упадет и потом из соскочивших тоже никто не упадет, то продолжают впрыгивать и соскакивать до тех пор, пока кто не промахнется. Тут много зависит от ловкости вскакивать и соскакивать, а потому первая половина замучивается второю. Кто промахнется из них, тогда теряется игра, и первая половина начинает так же ездить на них, как вторая. Эта игра доводит иногда до крайности: от вскакивании и соскакиваний надсаживают спину и бока, отчего долго не могут разогнуть их.

ГОРОДКИ

Ставят попарно бабки или пыжи в виде шестиугольника — это значит городить; в середине его три гнезда, которые называются сердцевиной или средовиной. Бабочный городок бьют свинцовым или чугунным битком. Если кто собьет городок, тот похваляется перед всеми, а если дотронется до средовины, то платить шестерней (по шесть бабок). Если по разбитии городка остается невредимою сердцевина, то остается в пользу домоседов — т. е. таких, которые при бросании жребия битком сделали ничку — биток, но только тот, который упал на левый бок. Плоцка и жиг дают право на игру. Плоцка значит — когда биток падает правой стороною, а жиг — когда спинкой.

В некоторых местах южной России и даже в северной ее полосе городком называют иногда сам пыж. Есть еще особая игра в городки, употребляемая в Смоленской губернии.

Втыкают в землю небольшую сучковатую палочку. Каждому сучку, от низа до верху, дают название городков, селений и деревень. Первому сучку всегда дают имя той деревни, где играют. Употребительнейшие названия, это: Королево, Тушино, Постоялый двор, Кабак. Москвою называют самый верхний сучок, а подле каждого Постоялого двора назначают Кабак. После готовят для себя по деревянному крючку, а одну палочку разрезают пополам, которую метают потом по жребию. Если две половинки палочки упадут на землю двумя плоскими боками, то играющий вешает крючок на первом сучке; если они снова лягут теми же боками, то крючок перевешивается сучком выше. Если лягут одна плоскою, а другая круглою или обе круглыми сторонами, то крючок остается на прежнем месте. И палочки бросает уже следующий. Таким образом, играющие, перевешивая свои крючки с сучка на сучок, доходят до Москвы и потом возвращаются домой, т. е. переходят к первому сучку снизу. Когда возвращающийся из Москвы встретится с едущим туда, то он дает ему дорогу, отодвигаясь от него сучком ниже: когда едущий в Москву догонит другого, туда же едущего, тогда он, посторонившись от него немного, перевешивает свой крючок ближе к Москве. Кто прежде других съездит в Москву и возвратится домой, тот делается царем-победителем, который наказывает отставших щелчками в ладонь или в лоб. Счет щелчков начинается от того сучка, на коем остановился каждый при возвращении победителя домой. После наказания возобновляется игра; начинает ее победитель-царь, за ним тот, кто отстал менее, и т. д.

Эти городки выражают то смутное состояние России, когда при удельной системе искатели московского престола спешили в Москву, объявляли себя властителями и торжествовали над своими соперниками, а эти соперники ниспровергали в свою очередь первых самовластителей. Игра в эти городки вошла в употребление, нет сомнений, по успокоении отечества нашего от волнений, должно думать не ранее половины XVII века.

КРЕГЛИ

Тонкие и круглые столбики вышиною не более в четыре вершка называются креглями. Для игры чертят два четырехугольника на расстоянии друг от друга в пятнадцать или двадцать шагов; между ними выкапывают небольшую ямку, называемую масло. По линиям четырехугольников ставят из креглей города, а именно: одну креглю кладут вдоль черты, наверху той крегли три: две рядом, а третью сверху; с одного конца ставят пятую, и это называется построение города. Играющие делятся на две половины: игрок первой половины бьет палкою в город противников, и если он выбьет из черты несколько креглей или хоть одну, то он переходит со своей половиною на масло и уже бьет оттуда остальные крегли. Бывает, что вся половина перебьет, а на масло никто не переходит, потому что никто не выбил из города крегли. Но когда тронут город из своего места, то играющие идут осматривать его: нет ли в нем лежащих на черте креглей. Если они повалились внутри черты, то называются лежнями. Та половина, которая выбьет город после, ищет противников от одного города к другому только один раз, а потому первая половина снова начинает игру. Во время игры появляются особые охотники, называемые козлами. Это те из них, которые не пристают ни к той, ни к другой стороне и бьют попеременно за них, приходя к ним на помощь. Это то же, что наемники, у коих честь там, где дают больше денег.

Выражение креглей есть нападение неприятелей на город, который отнимают попеременно друг у друга, и в это время появляются охотники и переметчики со всех сторон, получающие за свои услуги золото.

БУЙ

Буй по своей особенности весьма примечательная игра. Она ведется в Ярославле с незапамятных времен. Подобной забавы нигде не встречается в России, кроме ближайших к Ярославлю городов: Романа, Борисоглебска и Рыбинска, и в эти места, вероятно, перешла <она> из Ярославля.

Эта игра имеет поныне многих охотников из мещан и купечества. Летом в воскресный или праздничный день после обеда (в среднем сословии обедают в Ярославле в первом часу пополудни) играющие буем являются на место игры около трех часов пополудни в разных местах за городом, но большею частию на обширном лугу, за романо-борисоглебской заставою. Охотников собираются от 50 — 100 человек. Они разделяются на две половины поровну, на городских и зарецких; потом кидают жребий, которой половине чкать (бить) и которой водить. Но чтобы вернее дать понятие об этой игре, надобно сказать о принадлежащих к ней вещах: сучке, коровке и палке. Сучкa — деревянная четырехугольная плаха толщиною вершков шесть, длиною от пяти до шести четвертей: она сделана из бакаута или другого тяжеловесного и твердого дерева. В четверти аршина от одного конца находится небольшой покатый пригорок вышиною в дюйм. Коровкой называется вещь, сделанная из слонового зуба, величиною с голубиное яйцо или несколько более, весом от 8 — 10 золотников. Палки кленовые толщиною в полтора вершка, длиной от 4–5 четвертей. Эти вещи употребляются следующим Образом: кладут сучок на землю и к находящемуся на оном пригорке ставят коровку; один из игроков берет палку и, отступив несколько шагов, бросает с разбегу палку на сучок: она бьет по коровке и прижимает ее к пригорку, отчего коровка с визгом летит кверху и, описывая полукруг, падает за 50, а иногда за 100 сажен от сучка. Расстояние зависит от силы и верности удара и умения игрока. Правила игры и употребляемые при оной термины следующие: когда вынут жребий, которой половине чкать и которой водить, тогда первая остается у сучка и попеременно чкает коровку, а другая половина идет в поле водить — ловить и подавать улетающую туда коровку. Для этого становятся в разных местах, чтобы удобнее поймать и скорее перебросить коровку к сучку, ибо от проворства ловящих и от чкающих зависит их освобождение. Некоторые из водящих, особливо стоящие на местах, куда более улетает коровка, имеют на левой руке рукавицу, чтобы во время лова коровки не было больно руке. Если кто-то из чкающих сделает промах или чкнет ближе меты, называемой вышлой, или за вышлу, но не успеет поднять и принести палку к сучку (при хорошем ударе палка ложится далеко от сучка, а при слабом не улетает далеко), а между тем находящиеся в поле успеют перебросить чкнутую ими коровку к сучку, то промахнувшиеся не имеют права более чкать, а должны за все эти промахи вместо наказания сходить в поле до беглы, так называемой меры в 50 сажен от сучка, и оттуда во время хорошего удара, пока не перекинут из поля коровку, прибежать к сучку. Если кто-то не успеет прибежать и коровка будет переброшена прежде, в таком случае все чкающие лишаются права чкать и идут в поле водить, а водящие приходят чкать на их место. Случается, что все чкающие засядут, т. е. наделают промахов: тогда они отправляются в поле для беганья, и остается для их выкупа один, всегда лучший, игрок. Если он сделает промах или вычкает за вышлую, или, хотя чкает и далеко, но не успеют до подачи коровки обратно прибежать засевшие от беглой к сучку, или же сделает зачкдую, т. е. чкнет в сторону, куда также запрещено (с обеих сторон сделаны меты), то за все эти упущения чкающие должны идти водить, а водящий чкать до подобного же случая. Любопытно смотреть, когда засевших или бегальщиков накопится человек 50 или более, как они побегут при хорошем ударе что есть духу из поля от беглой и обратно к сучку. Игроки для легкости снимают с себя сюртуки или другое верхнее платье и сапоги. Если кто-то из них не может скоро бегать, то в таком случае просит кого-нибудь из игроков сбегать за себя. Это допускается тогда, когда он не имеет за собой подобной обязанности. Между тем водящие с необыкновенной скоростью и искусством ловят коровку на лету, перебрасывают ее друг к другу и всеми силами стараются как можно скорее докинуть ее до сучка и тем освободиться от неприятной и тяжелой должности водящих, т. е. подавальщиков. Во избежание споров, кто прежде достигнет черты, водящие оставляют у сучка из своей половины свидетеля, называемого забуйщиком., для надзора за справедливостью чкающих и полетами коровки.

Эта игра принадлежит к гимнастическим занятиям: в нее играют возмужалые, женатые и пожилые. Играют и дети, но только особо и в малом размере.

ПРИСТЕНОК

Эта игра, собственно, денежная, принадлежит к запрещенным и называется в иных местах орел и орлик. По праздничным дням рабочий и ремесленный народ, собравшись на улице, бросает вверх грош или пятак. Если он падает орлом, то его выигрыш; если противною стороной — проигрыш. Эта игра доводит многих до разорения, очень часто проигрывают свою одежду. Проигрывающие выходят из себя: заводят ссоры, драки и буйства.

Есть еще. игра другого рода в пристенок… Она состоит в том, что становятся несколько человек в один ряд около стены; разделяются на две половины, из коих одна старается выжать другую; доходит до того, что так сильно сжимают средних, что те кричат не своим голосом. Их давят, и одно спасение, когда успеют выскочить из середины. В этой забаве принимают участие и резвые девушки, только в своем круге; если же вмешаются в их круг мужчины, то со стороны молодежи происходят большие шалости.

ОРЛЯНКА

В некоторых местах доселе пристрастны к орлянке. Мечут медную монету вверх и угадывают, которой она упадет стороной: орлом ли, оборотной ли стороною, или плашмя? Угадавший выигрывает прозакладанные деньги или другие какие-либо вещи, которые состоят, по большей части, из оладьев, пирогов и голубей. Последними более всего играют в Калуге. Там во время торга собираются толпы людей и прозакладывают голубей лучших пород, как-то: турманов, мохноногих и бухарских. Есть там сословия, которые занимаются только разведением голубей.

КОСТИ ИЛИ ЗЕРНА

Игра в кости или зерна была в большом употреблении у греков и римлян. Неизвестно, в которое время она перешла к нам и составила азартную игру, от коей разорялись целые семейства. Кости делались продолговатыми, их бросали вверх, и если <они> падали белой стороною, это означало проигрыш [7]. Эта игра преследовалась взысканием денежной пени. Царь Михаил Федорович определил взыскивать с играющих в зерна по 2 рубля [8]. В царствование Алексея Михайловича и всех наших государей строго запрещалось играть в кости. В наше время она почти вышла из употребления, по крайней мере к ней уже не пристрастны. Если играют, то по деревням и небольшим городам, и большей частию не на деньги [9].

Пристенок, называющийся иначе орел или орлик, кости или зерна и орлянка выражают желание прибыли: на удачу, на счастие, а не умом и благородными трудами.

Зерна есть собственно азиатская игра: она была известна аравитянам, оттуда перешла в Персию, а оттуда в кипчакскую орду, которая, передав нам некоторые свои обычаи и одежды, ознакомила нас с этой игрою. При исследовании Сарая [10] были находимы мною зерна или кости с отметкою на них очков черной краскою.

ПЕРЕТЯГИВАНИЕ ВЕРЕВКОЙ

Берут длинную веревку и подают охотникам, к коим немедленно пристают другие. Одна половина перетягивает другую, и кто кого перетянет, того взяла. Случается, что натянутая веревка рвется, и тогда вся половина, которая не устояла на ногах, падает друг на друга; с противной стороны происходит смех и радость, к досаде упавшей.

При перетягивании упираются ногами об землю как можно крепче, но никак не позволяют хвататься ни за стену, ни за столб, и т. п.

ГУСЕК

Им забавляются во всякое время не одни молодые, но и пожилые. Для этой игры покупают нарочно сделанную доску с проведенною на ней двойною извилистой чертою. По обеим сторонам черты нарисованы в кружках гуси, постоялый двор, темница и числа. Перед игрой бросают кости, и кому достается их больше, тому ходить первым. Кто успеет поставить вперед шашку на гуська, тот имеет право ходить вперед и назад. Прочие игроки, с меньшим числом очков, могут только ходить вперед и заходить на постоялый двор. Тут платят за постой, смотря по условию игры; кто зайдет в темницу, тот лишается игры. Выигрыш остается всегда на той стороне, кто дойдет до последнего знака.

Игра в гусек имеет некоторое сходство с шахматною.

ШАХМАТЫ

Эта игра известна с самых древних времен, и должно думать, что она перешла к нам от татар, кои без сомнения переняли ее от восточных жителей, ибо она есть собственно восточная игра. При исследовании мною Сарая я находил шахматные шашки из пальмового дерева.

Другие полагают, что игра в шахматы есть персидская, потому только, что она в Персии в большом употреблении. Иностранцы говорят, что наш народ проводил досужее время в этой игре, и она была столь любимою, что от простолюдина до царя занимались ею без исключения, обнаруживая в ней всю изворотливость своего ума [11]. Сидельцы и купцы играли не только дома, но <и> в своих лавках, на рынках и площадях. По праздникам и будним дням все почти были заняты шахматной игрою.

При воспитании великокняжеских детей учили, между прочим, шахматной игре, без сомнения, по той причине, что она изощряла умственные способности. Царь Иоанн IV, будучи уже перед смертию, спросил шахматную доску и готовился играть с любимцем своим князем Вельским, сидя на постели. Он сам расставлял шашки и вдруг закрыл глаза навеки.

ШАШКИ

В шашки играют на такой точно доске, как в шахматы, с тою разницею, что шашки не требуют большей хитрости, но навыка; шахматы же требуют очень хорошего соображения, тонкости, ловкости и изворотливости ума.

Из шахматной игры образовалась игра в шашки; последнею занимаются ныне гораздо более, нежели первою. Нет места по городам, где бы не увидели шашек. Особенно она сделалась любимою купцов, которые, сидя в гостином дворе, проводят целый день в этой забаве. Замечательно, что обе упомянутые игры составляют одно препровождение времени, отнюдь не играют на деньги. В шашки играют: идя в дамки, в поддавки и в волки. В первом случае стараются или перебить все шашки, или запереть их, во втором — поддавать все свои шашки, чтобы противник перебил их; в третьем — две шашки, называющиеся волками, ходят во все стороны, вперед и назад, и бьют овец — противоположные им шашки. Но все искусство состоит здесь в том, чтобы овцы загнали волков; не дали им ходу, и вместе с тем не допустили бы волков резать овец.

Многие иностранцы пишут, что шашки были любимым занятием наших предков в самое еще древнее время [12].

ЛОМКА ПРЯНИКОВ

Несколько парней, сговорившись между собою, отправляются к прянишнику — это бывает в большие праздники — и там ломают или бьют пряники пальцами, смотря по тому, какой между ними уговор: ломать на пять частей или более? Это выражается у них: хочешь ли на пять? Даешь на. пять? Тогда охотник, взяв за угол пряника двумя пальцами, бьет его о скамью или обо что-нибудь другое; но чтобы он разлетелся именно на столько частей, на сколько было условлено. Разлетевшиеся части собирают и складывают из них весь пряник, чтобы осмотреть: не было ли в нем скважины? Если найдется скважина, то ломавший проигрывает; если же кусочки разбиты согласно условиям, то ломавший берет себе пряник, а один кусочек дает покушать проигравшему. Игра возобновляется и продолжается по согласию. В этой игре обнаруживается сила и искусство. <Она> и есть чистая русская.

БОРЬБА

Искусные борцы берут не силой, а ловкостью: противник старается схватить своего противника так, чтобы он потерял равновесие, — тогда смело может повалить или бросить его на землю, как игрушку. Искусившиеся в борьбе часто ломают друг друга до изнеможения по нескольку часов и потом расходятся. Ожесточенные же схватываются, жмут так крепко, что, кажется, слышишь, как хрустят кости, или душат, пока не упадут оба. Проворный вскакивает, бросается на лежачего и указывает на него с торжествующим видом, но падение противника не считается за победу. Она тогда только признается, когда кто из двух поборет без лукавства и хитрости, потому что некоторые из них подставляют ногу и сбивают. Надобно, говорят искусные в борьбе, побороть ловкостью.

Эта игра была любимою у древних греков. В ней особенно отличались на олимпийских играх; победителей украшали лавровыми венками.

КУЛАЧНЫЙ БОЙ

Это древняя забава наших русских удальцов. Идти на кулачный бой — это значило потешиться или провести праздник в полном разгуле, и это составляло особый род военного упражнения, которое приучало молодых людей к смертоносной битве.

Восточные народы вели сами битвы рукопашным боем: крепкий кулак защищал его так же хорошо, как оружие, которое состояло, по обыкновению древних, из коротких железных мечей, копьев и вооруженных слонов. По улучшении ручного оружия и изобретении огнестрельного все изменилось. Битвы сделались наукою, а воины исполнителями предначертаний полководца.

Кулачная потеха на Руси известна со времен ее самобытности. Летописцы наши говорят о ней еще в нач. XIII в. с какою-то восторженностию. В, к. киевский Мстислав III и князь псковский Владимир, ободряя перед битвою своих союзников новгородцев и смоленцев к храброму отражению в. к. Юрия Всеволодовича, представили им на волю: сразиться на конях или пешими. Новгородцы отвечали: мы не хотим на конях, но сразимся, по примеру наших предков, пешими и на кулаках. В последствии времени кулачный бой сделался забавою нашего народа.

Кулачные бои производились один на один, стена на стену или свалкою. Употребительнее из них один на один. Бои начинались с зимнего Николы и продолжались до сборного воскресения. В праздничные дни сходились мальчишки и взрослые за городом на обширном месте, или на городской площади, или на покрытую льдом реку: там подавали знак свистом, чтобы собирались сюда охотники — бойцы. Городские бойцы всегда брали верх над деревенскими. Прославленным бойцам вменялось в честь пить водку, считалось за бесчестье брать подарки, которыми их сманивали на свою сторону, и этим терялась их слава. Когда стена билась на стену, тогда боец прятал в рукавицах чугунные бабки или камни. Дети зачинали бой. Записные бойцы стояли в отдаленности, наблюдая за бьющимися; каждая из противных сторон уговаривала отличных бойцов перейти на их сторону, обещая им большие подарки и вина до упою. Когда стена гнала стену, тогда молодец-боец или надёжа-боец, засучив рукава и сжав со скрежетом зубов оба кулака, летел бешеным зверем с распущенными волосами и наносил страшные удары. При общей свалке уже действовали не одни руки, но ноги и колена; били безжалостно своих противников в живот, в грудь и лицо, но лежачего не били, от того вошло в поговорку: «лежачего не бьют». Кто более других удерживался на месте и более переносил удары, тот приобретал уважение и превозносился даже его недругами. По пробитии стены оставались на месте одни бойцы-молодцы. Их битва была ужасная. Одни из них схватывались, ломали друг друга, били в лицо — кровь лилась — и в разъяренном неистовстве вцеплялись за волосы, били под легкие и оба падали полумертвыми. Другие бежали на выручку товарищам, нападали на надёжу-бойца, который стоял уже бледный, как смерть. Он не сдавался, переносил жестокие побои и вдруг, уловив счастливую минуту, ударял одного под глаз, другого в висок, и оба протягивались со стоном у ног его. Надёжа-боец сопровождался всеобщим радостным криком: «Наша взяла!» Но если он был не в состоянии перенести ударов, то одно его спасение, чтобы сохранить свою жизнь, надобно было упасть на землю: лежачего не бьют, но такой оставался в поругании. Очень часто случалось, что многих находили на месте убитыми или совершенно изувеченными. По окончании боя поклонники вели своего богатыря по улице при пении громких песен и вводили его в питейный дом.

Указами 1684 года ноября 2, 1686 года марта, 19 и другими строго воспрещались кулачные бои. Было время, что наши бояре, тщеславясь своими бойцами, поили и кормили их со своего стола; бились об заклад и сводили их для своей потехи. Было время, что старики, воспламеняя умы молодых людей несбыточными рассказами об удальстве бойцов, пробуждали в них страсть к кулачному бою.

В Англии обратилась наша молодецкая забава в искусственный бокс. Там бьются сам друг и по правилам. Рассказывают, что некоторые из наших вельмож, гордясь своими бойцами, сводили их в Москве с боксерами. Достопочтенные лорды сами приезжали сюда и выставляли боксеров на дюжий кулак русского, который, будучи незнаком с искусством, так метил удачно в бока и лицо, что часто с одного разу повергал тщеславного бойца на землю. С тех пор боксеры перестали меряться с бойцами. Из наших бойцов славились казанские, калужские и тульские оружейники: Алеша Родимый, Терёша Кункин, Зубовы, Никита Долгов и братья Походкины. Тульские бойцы и ныне славятся, но каждое место имело своих удальцов.

IV

ИГРЫ ОБОЕГО ПОЛА

УЖИЩЕ

Берут двое за концы веревку, которая называется ужищем, и вертят по воздуху. Игрок становится посредине, и в то время, как вертят, он прыгает с большою ловкостью, чтобы его не задела веревка, которая от сильного верчения поражает неловкого по голове и ушам. В этой игре одна оборотливость и проворство русского. Скачки бывают столь ловкие, что невольно приводят в изумление. Эта игра совершенно сходствует со скачкою через шнур.

КОЛЮЧКИ

В скучные зимние вечера любовь играет повсюду. Девушки и мужчины забавляются ею под именем колючек с большим удовольствием. Собравшись в одно место, они перешептываются сначала между собою, а потом мужчины и девушки идут прятаться; так требует игра. Девушка или мужчина, кому нет пары, садится где-нибудь в углу или около стены; лицо и глаза завязывают платком. В это время все остальные прячутся, а сидящий говорит: «Колю, колю, баба! не выколи глаза. Пора ли?» Если отвечают: «Нет», — то он снова повторяет прежние слова, и когда все попрячутся и на его вопрос отвечают: «Пора», — тогда он начинает отыскивать попрятавшихся и первый пойманный сменяет его, а все попрятавшиеся сзываются. Иногда первый пойманный помогает ему отыскивать; отысканный после всех должен колюкать.

ЖГУТ

Садится в кружок мужской и женской пол; в середине кладут платок или шапку, и каждый из сидящих должен поднять ее как можно скоро. Между тем сзади них ходит один с жгутом, плетенным из платка или чего-либо другого, и бьет того, кто дотрагивается до его жгута, говоря: «Кому раз, кому два, а кому ничего». Кто ничего не делает, тому кладут за его спиною жгут, а сосед немедленно хватает и проучивает его порядочно за бездействие и потом бросает жгут в кружок. В это время ходивший со жгутом надевает на него шапку, и кого окликнут, тот делается жгутовкою.

Играют еще иначе. Садятся в кружок девушки и парни и передают друг другу жгут, плетенный из платка; один ходит вокруг передающих, старается его схватить или не допустить передать другому. Когда он не успеет словить, тогда посторонние бьют его своими жгутами и немедленно передают общий жгут. Словивший его бьет оплошавшего, и тот выходит из круга. Игра продолжается до последней ссоры, ибо надобно иметь особое терпение, чтобы переносить удары.

Нельзя определить в точности этой игры. Иные, ловя друг друга на бегу, стараются побить жгутом, и побитый исключается из игры, или он занимает место жгутовщика, бегает за другими, чтобы побить. Но если бегущие не видят себе спасения от жгутовщика по причине его быстроты, а их усталости, то им позволяется, остановясь на бегу, сказать: «Чур меня!» Всякий из них, добежавший до столба, дерева, здания и т. п., должен ухватиться руками, плюнуть на землю и, если жгутовщик захочет ударить, то остановившемуся стоит только сказать: «Чур меня!» Если же ударит его, то он сам подвергается побоям других, тогда — горе ему! Удары сыпятся на него.

В Малороссии разыгрывают жгут по большей части одни парни. Они садятся на землю в тесный кружок, поднимают колени и передают из-под колен жгут друг другу. Один из парней, сидящий на ногах кого-либо из играющих, ищет жгут. Передающие из-под колен приговаривают: «Шый, пошывай!», — и, обманув сидящего на ноге, бьют его жгутом. Побитый бросается в ту сторону, в которой показался жгут; но его стараются передать из-под колен, чтобы ищущий не заметил, у кого он. Если ищущий успеет поймать жгут, то он бьет им виновного по спине и садится на его место, а тот садится на ноги кому-либо из играющих, и игра продолжается по прежнему порядку.

КОРОЛЬ (ЛИТОВСКИЙ)

Игры между литвинами: король, бружас и медведь сопровождаются постоянно ударами жгутов.

В игре король берутся четыре полена: с одной стороны полосы белые, а с другой — черные, и бросаются вверх. Когда упадут белою стороной, тогда бросавший их делается королем и имеет право осуждать играющих к наказанию жгутом по рукам. Если три полена упадут белою стороной, а четвертое черной, то бросивший их делается маршалом с правом исполнительной власти; две белые и две черные стороны означают шляхтича, не подлежащего никакому наказанию; три черные, одна белая означают холопа, коего бьет маршал по приговору короля; все четыре черные стороны означают цыгана, и его подвергают самым жестоким наказаниям.

БРУЖАС

В бружасе двое с завязанными глазами и жгутами в руках становятся посредине избы на коленях, держась противоположно друг другу за ножки стула. Играющие в бружас кричат на них: «Бружайгул!» На их голос они размахивают жгутами и направляют удары на кричавших, но большею частью попадают друг в друга. Подавший голос прячется под стул или за стул, держась за ножку рукою. Если удар попадет в крикнувшего, то он делается бружай-гулом.

МЕДВЕДЬ

Одного из играющих запирают в чулан, все прочие остаются в избе и назначают медведем кого-либо из себя. Потом всяк подходит по очереди к дверям, стучится, царапает и ревет. Если запертый отгадает по голосу, кто из них медведь, то он отворяет дверь и оставляет его вместо себя. Если отворит дверь не угадавши, то все бьют его жгутами.

ДРАГУН

В Восточной Сибири употребляют по большей части те же самые игры, какие в России; но драгун — любимая забава енисейских жителей. Парни, называемые драгунами, садятся попарно с девушками и молодками в кружок. Посредине ставят скамью, которую сторожит с жгутом бойкая девушка или молодка. Осмотрев или обойдя сидящих, она подходить к парню, который ей более нравится, бьет его слегка жгутом и спрашивает его: «Дома ли драгун?» — «Дома». — «Веди же на смотр своего коня». Он берет за руку избираемую им девушку и подводит к скамье. Она должна перескочить через скамью; если заденет, то ее бьет жгутом спрашивавшая драгуна, потом передает ей жгут, а сама садится на ее место. Если перескочит не задевши, то парень целует ее в щеку и садится с нею на прежнем месте. Заупрямившаяся девушка, перепрыгнув через скамью, навлекает побои на драгуна. Все девушки мгновенно соскакивают со своих мест, бьют жгутами, приговаривая: «Зачем худо кормишь? Корми лучше, будет прыгать. Бедненькая исхудала, вся высохла!» Драгун начинает кормить свою лошадь поцелуями, пока она не перепрыгнет. Тогда она остается с жгутом при скамье, и забава продолжается, пока все не перескочат.

Эта игра обнаруживает сладкие поцелуи любовников. Парень всегда выбирает ту девушку, которую он любит; а девушка нарочно упрямится скакать, пока он ее не расцелует. Девушки страстно любят поцелуи, думая, что в них истинная любовь; но любовь и дурачество в тесной дружбе.

ВЕНЧИК

Игра Восточной Сибири. Это есть не что иное, как фант. Девушки и парни садятся в кружок и поют песни, оканчивая каждый куплет приказом похитить молодцу венчик, например, у Аннушки. Он подходит к ней и просит венчика (фанта); она отказывается дать; он прибегает тогда к поцелуям, и только после нескольких поцелуев она отдает ему залог, который он кладет в общие фанты. Таким образом продолжают петь, пока не соберут ото всех венчики, кои разыгрывает уже девушка, и она за каждый вынутый венчик получает в награду поцелуй. «Она счастливая!» — говорят между собой шепотом завистливые подруги. Венчик выражает легковерную любовь, забавляющуюся одними поцелуями, потому венчик для кокеток — рай наслаждений. Можно заметить, что жители Енисейской губернии весьма любят поцелуи. Нет нужды, что они живут между снегами, а по всему видно, что они пламенные, но их пламень проходит скоро. У них есть даже поцелуйная пляска, называемая шестериком и осьмериком. Становятся в шесть или восемь пар, разумеется, парни с девушками, и начинают петь хором любовные песни. Иногда скрипка или кларнет сопровождает их; они вертятся попарно, останавливаются и потом целуются. Потом снова начинают вертеться, или каждый мужчина кружится со своей девушкой и при хоре песен и звуке музыки и, протанцевав крут, останавливаются с нею на своем месте и целуются. Иногда удалый молодец вертится с двумя хорошенькими и потом целует их обеих.

ДЕРГАЧ

Посмеяться от нечего делать — вот основание этой забавы для скучных осенних и зимних вечеров. Дергач, или, как другие называют, деркач, по своему началу сходствует во многом с жмурками. Дергачами называются игроки, потому что они дергают за полы платья того, который их ловит. Играющие садятся около стен и смеются над водырем, который ходит по комнате с завязанными глазами и ловит. В это время один дернет его за полу, другой стукнет ногою, третий крикнет — одним словом, каждый старается дать о себе знать и не дать себя уловить. Водырь не иначе может схватить дергающего, пока не узнает его по голосу; узнанный сменяет его. Водырю случается ходить до поту, оттого что дергающие изменяют свои голоса. В эту игру допускаются все возрасты.

Дергач употребляется в Малороссии иначе. Вколачивают в землю колышек и к нему привязывают на длинных шнурках двух молодцов с завязанными глазами. Одному дают в руки крепко свитый жгут, а другому — зарубленные две палочки, с которыми он торчит; и <он> называется дергачом. С жгутом подкрадывается к дергачу ничего не видящий и размахивается, чтобы ударить его, но свист раздается в воздухе, а торчащий с палочками перебегает на другое место. Жгутовщик преследует дергача, а он бегает то в ту, то в другую сторону. Смотрящие на игру помирают со смеху, кричат жгутовщику: «Лови его! Бей его! Вот здесь, вот он там!» Оба с завязанными глазами иногда сходятся вместе. Тогда поднимается хохот со всех сторон. Но для дергача это весьма невыгодно, ибо если жгут нападет на него, то бьет его без милосердия и сколько душе угодно. Дергач может спастись от него только своим бегством; жгут вновь гонится за ним. Впрочем, с побитием первого раза прекращается игра и занимают место новые охотники. Бывают хитрости с обеих сторон: тайно приподнимают платок с глаз, чтобы высмотреть друг друга, и тогда горе дергачу: сыплются удары от жгутовщика. Наблюдающие за игрою строго сохраняют справедливость: никого из них не допускают к обманам. Если это сделает жгутовщик, то его ставят вместо дергача; а если дергач, то его осуждают продолжать игру до побития двух раз.

Эта игра выражает крепость и проворство и требует решительного терпения в перенесении побоев. Тот считается недостойным забавы, кто будет жаловаться на нанесенные ему удары. Жалующегося исключают из числа игроков и дают прозвание бабы, неженки, баловня и матушкина сыночка.

КОРОЛЬ (МАЛОРОССИЙСКИЙ)

Несколько девушек делают круг, в который ставят одну избранную из них, именуя ее королем. Каждая спрашивает: «Король! Король! Что прикажешь делать?» — «У короля нет жены», — отвечает король. Спрашивавшая должна целовать короля, но она не хочет и громко говорит, чтобы слышали панычи (молодые дворяне): «Вот что вздумали. Целоваться панночкам между собою! Это похоже, что «горшок столкнется с горшком, а масла не будет». Панночки засматриваются на панычей и стараются заманить их в свою игру; панычи стоят, не идут; панночки продолжают повторять, пока не пристанут к ним панычи, которые, наскучив быть в бездействии, подходят к ним и просят принять их ради удовольствия. Раздвигается кружок; панычи становятся между ними или усаживаются, но всегда таким образом, что девицы сидят по обеим сторонам каждого паныча. Начинают избирать двух королей, жребий постоянно падает на красавцев. Один из них становится посредине, а другой остается в кружке, составляемом девушками. Проворная девушка спрашивает стоящего короля в средине: «Король! Король! Что прикажете делать?» Она краснеет, зная наперед его ответ. Король отвечает: «Короля шановать (уважать) и его каждой панночке семь раз целовать». — «Вот что выдумали! — кричат все в один голос. — Этому не быть! Поверьте, король, этому не быть!» Они сердятся, а внутренне довольны; щечки их румянятся от радости, однако все кричат «Не быть по-вашему!» Девушки посматривают друг на друга, перешептываются и не знают, как начать. Нечего делать! Каждая панночка подходит к стоящему посредине королю, целует его семь раз — ни более, ни менее — и возвращается на свое место. Стоящий с девушками король приказывает большею частью самой стыдливой: «Поцелуйте короля» [13]. Она вся горит, не смеет смотреть; подруги хохочут и кричат ей: «Что ж вы думаете? Чего вы стоите? Вы боитесь! О, как вы закраснели!» Игривая девушка берет на себя обязанность целовать румянец, говоря смутившейся: «Я за вас поцелую!» Она подходит к нему, целует в обе зарумянившиеся щеки и становится на свое место. Третья девушка приказывает своей милой подруге отмерять королю двадцать аршин лент. Она подходит к нему, берет его за руки, поднимает вверх и отмеривает означенное число аршин. При отмеривании каждого аршина она целует его в щеку. Со всех сторон поднимается смех; все указывают на меряющую, которая устает уже от поцелуев; ей кричат: «Меряйте! Меряйте!» Она устала, но все требуют домерять. Кончила, но вновь одна панночка приказывает собирать подать для короля. Король идет рука об руку с избранною им девушкою, которая получает тогда название королевы и собирает подать с девиц. Король подходит поочередно к девушке, каждая целует его, а он целует свою королеву в ознаменование верно собираемой подати, которая как бы складывается тогда в носимую сумку. Веселость разнообразится: панычи и панночки жартуют (шутят) между собою, резвятся, хохочут и бьют в ладоши от радости. Но вдруг раздается из круга простосердечный голос: «Не щипайте, панычу!» И соседка резвая отодвигается от шалуна, который отвечает без застенчивости: «Панночка моя! Голубочка сизая! Чего вы кричите? Я не щиплю, а только щекочу». Общий смех пробегает по всему кругу; оборачиваются к ним и хохочут. Панночка, желая поправить свою ошибку, говорит ему: «Прошу не щекотать, я боюсь щекотки». Прочие играющие переглядываются нежно, жмут руки украдкой и прижимаются, как бы нехотя, друг к другу. Невинные шалости и резвости увлекают играющих, и невидимо летят между ними часы удовольствия. Что выражает эта игра? Любовь, которая всегда волнует молодость.

ВЗВЕШИВАНИЕ СОЛИ

Двое из парней становятся плечами друг к другу и переплетаются руками таким образом, что когда один нагнется головою к земле, то в то время другой поднимается навзничь вверх; потом выпрямляются оба. Тогда другой начинает то же действие, и продолжают, пока не устанут. Эта игра представляет весы, на коих взвешивают соль. Она в большом употреблении в Литве и выражает крепость, ловкость и силу.

КРУЖОК

На ровном месте становятся несколько мужчин с палками и бьют ими деревянный кружок вверх. Кто выше ударит и чаще бьет, тот играет более всех. Это простая забава, но однако в ней видны проворство и ловкость играющего. Она употребляется больше в юго-западной России по деревням.

КОНЧИКИ

В кончики играют четверо: две девицы и двое мужчин. Мужчины, сложив вместе концы карманного платка, подносят их сидящим. Каждый выбирает любой для себя конец и разворачивает платок. Те, чьи концы придутся накрест, должны целовать друг друга.

Эта игра, пробуждая страсти, показывает чувство затаенной любви, потому в нее играют большей частью воздыхатели. Кончики есть изобретение влюбленных, и не известно, что они перенесены были из чужой земли.

ЛАНТА

Завязывают глаза одной какой-либо девушке и ставят ее в середину круга. Завязанная, расхаживая в кругу, должна отгадать, у кого находится жгут. Если она укажет не на ту, которая имеет его, то держащая жгут бьет ее по спине и передает другой. Когда завязанная отгадает или узнает, у кого жгут, тогда имеющей его завязывают глаза, и она начинает отыскивать в свою очередь жгут.

Эта игра выражает слепую Любовь, и потому она наказывается ударами за легкомыслие, исправляемое одной тяжкой опытностью.

СТОЛБИКИ

Ими забавляются парни и девушки преимущественно на святках. Выбрав кого-либо водить столбики, остальные становятся попарно недалеко друг от друга, и эти пары образуют столбики. Водящий ходит с прутом около столбиков и намеревается стегнуть кого-нибудь. Заметившие это, особенно когда он вблизи их, меняются местами. Если водящий успеет стегнуть и занять место, то лишившийся его обязан водить.

КОРШУН

В праздничный день, когда собираются у ворот семейства, молодые всех возрастов скликивают играть в коршуна. Избрание коршуна производится с общего согласия, но часто, кто посмелее и проворнее, тот делается коршуном. После коршуна избирают наседку, которая должна быть умною и доброю, а все прочие составляют цыплят — ее семейство. Мать-наседка выступает длинным рядом, с детьми всех возрастов. Дети, взявшись за руки, ходят вокруг коршуна и поют:

Вокруг коршуна хожу,

По три денежки ношу:

По копеечки,

По сопелочки.

Коршун роет землю, посматривает на них злобно, скрежещет зубами, машет крыльями и кричит коршуном. Наседка подходит и говорит: «Коршун! Бог помочь». Коршун отвечает: «Не слышу». Дети опять ходят вокруг него и поют то же самое. Потом останавливается мать и говорит прежнее: «Коршун! Бог помочь». Он отвечает: «Спасибо». — «Коршун, что ты делаешь?» — «Рою землю да яму». — «На что роешь яму?» — «Денежку ищу». — «На что денежку?» — «Иголку купить». — «На что тебе иголку?» — «Мешочек сшить». — «На что тебе мешочек?» [14] — «Соли купить». — «На что тебе соль?» — «Щи посолить». — «На что тебе посолить?» — «Одну половину самому съесть, а другою залить глаза твоим детям». — «За что?» — «Они мою городьбу разломали». — «А как высока была твоя городьба?» — Коршун при этом вопросе бросает камень вверх так высоко, как может, и говорит: «Вот как!» — «Неправда! Твою городьбу и козел достанет бородой, а той они разломать не могут», — «Они буяны, я их перебью». — «Они мои дети, я не допущу: ши, ши, коршун! — Она отгоняет детей и грозит напасть на него. — Ши, ши!» Коршун бросается на детей [15], наседка не допускает его до них; дети бегают около матери, укрываются за нею. Начинается беганье, шум, крик; коршун сбивает с ног наседку, хватает детей и потом обращается на наседку: общипывает ей перья, кусает и ругается над беззащитною матерью. Таково состояние беззащитного семейства, когда оно попадается в руки злобного врага. Есть примеры, что в злополучии и родные идут против родных.

В коршуна играют повсюду одинаково, за исключением только вопросов, делаемых коршуну. Проворный мальчик избирается в коршуны, а матерью бывает девица, уже опытная и ловкая, которая в других местах называется матя. Мать стоит со своими детьми перед коршуном и спрашивает его: «Коршун, коршун, что ты делаешь?» — «Ямочки копаю». — «На что тебе ямочки?» — «Камешки сбирать». — «На что тебе камешки?» — «Твоих детей в лоб щелкать». — «За что, про что?» — «За то, что они потоптали мою капусту в огороде». — «Да высока ли была изгородь?» Коршун, встав, кидает щепочку вверх: «Вот какая!» — «О, да через твою изгородь перескочит лягушка, а не то что мои дети». Обрадованные ответом матери дети свиваются в кружок и, выставя вперед ножки, спрашивают: «Которая была? Которая была?» Коршун смотрит на них некоторое время и вдруг бросается на крайнего. Дети сбегаются к матери, которая, распростерши руки, летает перед коршуном, кричит: «Шуту! Шугу!» и защищает их. Борьба длится долго, но коршун успевает схватить детеныша, кладет его возле ямы и бежит за другим. Борьба снова, и она возобновляется до тех пор, пока коршун не переловит всех детенышей, и тем оканчивается игра.

ВОРОН

Одни девицы, а иногда вместе с парнями, играют в ворона. Взявшись за руки, становятся в ряд попарно. По согласию или по жребию выбирается из них ворон. Его ставят впереди себя на несколько шагов и запрещают ему оглядываться. Задняя пара бежит вперед врозь, один по правую, а другой по левую руку ворона и, пробежав его, стараются сбежаться вместе; но ворон бросается ловить, пока бегущие не схватятся за руки. Пойманный вороном становится с ним в передней паре, а оставшийся занимает место ворона, и игра продолжается, пока не разыграют ее все пары. Эта игра употребляется в Малороссии, она служит хорошим телесным упражнением.

РЕДЬКА

Собираются на зеленый луг взрослые обоего пола. Молодые парни садятся в один ряд; к ним подходят девушки и молоденькие женщины и салятся также. Впереди всех сидящий парень, <он> называется бабушкою, а все прочие играют редьку. Один из парней делается купцом и приходит к переднему покупать редьку. «Бабушка! Продай редьку». — «Изволь, батюшка». Купец смотрит на девушку, улыбается и говорит: «Хороша редька». И хочет выдернуть ее. Парень не дает. «Батюшка! Нельзя выдернуть, дай касарик; я выкопаю ее с корнем». — «Что ты, батюшка, срамишь мою гряду! Тряхни, и вся выскочит с корнем». Он берется трясти парней: иного схватит за ноги, другого за руки, третьего за плечи и пр. Если удастся ему выдернуть кого-либо с места и потрясти, означая этим, что он оббивает редьку от земли, то все встают и гонят его побоями. Увернется от их побоев — хорошо; нет, — то достается порядком. Но женщины тут вступаются за него, отгоняют мужчин, и общим хохотом оканчивается забава. Надобно заранее приготовиться к перенесению ударов, иначе осмеянный парень не может от стыда вступить вновь в эту игру.

На все есть свое время, на все, и на любовь. Молодые, исполненные жизни и горячего воображения, спешат необдуманно в объятия розового существа, не зная, что под душистым кустарником часто кроется змей-губитель. Но молодость не верит опытности, старость не верит молодости, потому в последней проявляется ревность, которая очень хорошо выражена в игре редька.

ВЕРЕВОЧКА

Веревочка — старинная русская свадебная игра. Сваха приносит в избу веревочку, дружка или сват скрепляет концы узлом. Девушки берутся за веревочку руками и делают из себя кружок. Сваха входит в середину. Обойдя всех кругом, она приветствует каждую приличными на сговоре поговорками или присказками, например: «Пора девушке замуж, за Старостина сына — калина, малина моя!» К другой: «У Старостина сына. прянички сладкие, мед сыченый — калина, малина моя!» К следующей: «Кого люблю, тому скажу»; потом к следующей: «Тебе скажу, моя душа, красавица». Обратясь к другой: «Не ломай руки белые, бери руку суженого». И обходя всех, говорит: «Одной-то нет, одной-то нет. Она ждет да пождет друга милого, суженого». На ее приветствия все улыбаются.

В последствии времени стали принимать в эту игру молодых парней, которые составляют вместе с девушками один круг. Тогда выбирается из пожилых мужчин сват, которого называют круговым, и он, обходя всех кругом, приговаривает им разные присловья, бьет невнимательных по рукам. Невнимательный, сопровождаемый общим смехом, занимает его место и продолжает играть вместо него, пока игра не прекратится добровольно. В таком случае начинают петь свадебные песни.

ЯША

Осенняя забава, но она совершается иногда весною. Участие в ней принимают те только, которые избирают для себя или женихов или невест. Главное действующее лицо есть Яша. Румяный молодец садится на лавку или на землю; вокруг его ходят парни, взявшись за руки с красными девушками, и говорят: «Сиди, сиди, Яша, в ракитовом кусте; грызи, грызи, Яша, ореховые зерна. Лови себе, Яша, кого тебе надо; лови девку за русую косу, лови красную за алую ленту». Родители смотрят на потеху молодежи и с волнением сердца обращают свое внимание на Яшу. Хорошо, если он изберет ту, которая по их мыслям. Яша, окинув глазами окружающих его, высматривает красную девушку, но они разбегаются от него во все стороны. Он не теряет бодрости, гонится за любимою и ловит. Над его выбором издеваются и приговаривают: «Выбрал себе, Яша, рябую кукушку; выбрал себе, Яша, черную кошку, черную кошку». После него садится другой Яша и точно так же играет.

Кроме настоящего удовольствия в этой игре она изображает сватовство молодых и редко проходит, чтобы выбранная девушка не сделалась женой.

РЕКРУТСКИЙ НАБОР

Это забава не есть русская, но <так> как она давно усвоилась у нас, то и составляет нашу собственность. Играющие обоего пола: девушки и мужчины, разделяются на две половины; девушки садятся на стульях, имея при себе один пустой стул, назначенный только для своего рекрута; мужчины уходят в особую комнату и ожидают призыва. Между тем каждая девушка, загадав про одного из мужчин, ожидает с любопытным нетерпением его выхода. Угадает ли он ее мысли? Угадает ли он, что она про него задумала? И точно ли он ее любит? И думает ли он о ней? Мужчины, со своей стороны, думают и гадают; понравятся они или нет? При обоюдно трепетном ожидании стоящий у дверей часовой требует под станок рекрута. Рекрут выходит и садится подле избранной по его мыслям девушки, и если она не любит его или не желает любить его, или не нравится он ей чем-нибудь, то она начинает хлопать, а за нею все, и с него берут фант за то, что не угадал или, как хотите, за то, что не понравился. Это явное посмеяние приводит иного в бешенство, но приличие и сама игра запрещают обнаруживать неудовольство. Насильно милым не будешь. Он возвращается в рекрутскую комнату, разумеется, и тут начинают насмехаться над ним. Каждому забракованному рекруту позволяется еще выйти два раза, но не иначе, как по требованию часового. Если рекрут по мыслям, то его не сгоняют с места: он садится подле своей избранной и участвует в игре с прочими до окончательной переклички. Если забракованные рекруты не были первоначально по сердцу, то их стараются обласкать и, позволяя им надеяться на любовь, допускают, для скорейшего окончания игры, садиться подле девушки. Тогда девушки встают со стульев и идут в рекрутскую; на их место садятся мужчины и набирают рекрутов из девушек по-прежнему порядку. Мужчина, обиженный нерасположением к нему девушки, мстит ей хлопаньем, а за. ним хлопают все остальные. С прохлопанной берут фант. По окончательной перекличке или, лучше сказать, по набору всех рекрутов разыгрывают уже фанты. Но при этом наблюдают, чтобы с каждой и каждого непременно был взят фант, а дотоле не приступают к разыгрыванию фантов.

В рекрутский набор не повсюду играют однообразно. Бывают небольшие изменения. Мужчины и девушки разделяются на две половины. Мужчины, составляющие рекрутов, уходят в особую комнату, которая называется рекрутскою, а остающиеся девушки составляют членов присутствия, и их комната называется рекрутским присутствием. В этом присутствии условливаются: кому какого рекрута принять себе? Усевшиеся по местам имеют при себе отдельное кресло или стул. Потом одна из присутствующих объявляет: «Присутствие открыто!» Отворяется дверь, один из рекрутов входит, становится посредине рекрутского присутствия и кланяется наудачу присутствующим. Если он поклонился той, кто его выбрал, то все кричат: «Годится!» Он кланяется присутствию в другой раз, целует избравшую его и садится подле нее. Если рекрут поклонился не той, которая избрала его, то кричат: «Не годится», — и он выходит за дверь, сопровождаемый хлопаньем. После него выходит другой рекрут и продолжают выходить, пока не переберут всех. Когда усядутся все рекруты подле присутствующих, тогда девицы делаются рекрутами, а прежние рекруты присутствующими. Игра продолжается дотоле, пока не переменят на другую.

Из игры рекрутского набора составляются часто сами свадьбы. Что же, собственно, значит эта игра? Выбор невест и женихов.

КУРИЛКА

Некоторые относят эту игру к древней греческой [16], и что она будто бы перешла к нам давно. По самому названию она означает русскую забаву. Курилка, от слова курить, показывает всякое курево и горящую лучинку, которая в иных местах заменяется словом курилка.

Когда все усядутся в кружок, тогда зажигают лучинку и передают ее друг другу. Во время передачи все поют протяжно унылым голосом:

Жив, жив курилка,

Жив, жив и умер!

А у нашего курилки

Ножки долгеньки.

Душа коротенька.

Если при последнем слове погаснет лучинка, т. е. курилка у кого-нибудь, то берут с того фант. Потом снова зажигают и продолжают зажигать курилку, пока не наберется большое число фантов, которые наконец разыгрывают.

Курилка выражает пламень любви, и как скоро потухает лучинка, так скоро исчезает любовь, и чтобы снова пробудить ее, надобно вновь воспламенить сердце, и это напоминается через повторяемое зажигание. Ничто не может существовать в природе без любви — без нее все мертво.

Печально протяжный напев всего более высказывается в словах: жив и умер курилка — т. е. поживши в любви и умер. Счастлив тот, кто умел любить; но несравненно счастливее тот, кто не играл любовью. Потерявши ее однажды, нельзя согреть сердца прежним чувством.

ИГРА ИМЕНАМИ

Избранные четыре особы предварительно заготавливают игру именами. Первая особа записывает на бумаге имена всех присутствующих мужчин, вторая — девиц, третья назначает, что им делать, а четвертая — где делать. Это производится без всякого сговора между пишущими. По окончании дела они объявляют игру. Все усаживаются по местам и ожидают своего приговора. Первая особа произносит, например: «Андрей», вторая: «Елизавета», третья: «танцевать», четвертая: «в комнате». Бывают весьма замысловатые и острые проделки, но никак не дозволяется выходить из приличия. Если кто прослышит свое имя, с того берут фант; собрав, их разыгрывают.

Игра именами представляется с первого раза одной забавной шуткою; но в них весьма часто пробуждается ревность и досада, когда приходится выполнять назначение. Один ревнивый мужчина, ревности которого не знали, побледнел от гнева, когда увидел, что его сопернику пришлось поцеловать его красавицу; другой ревнивец — господин муж, рассорился со своей женою за то, что ей пришлось дозволить молодому ветреннику обнять себя. Но слова из игры не выбросишь, а дела не утаишь. Игра именами есть мука для ревнивцев: она, допуская проделки резвой и беспечной шалости, раскрывает волнения и страсти, удовольствия и страдания.

ИГРА В ПТИЦ

Сомкнув стулья в кружок, садятся и назначают, кому какой быть птицею. Кто соловей, кто жаворонок, кто канарейка, кто голубь и т. п. Один кто-нибудь говорит: «Села» {т. е. летевшая птица). Другой спрашивает: «Кто села?» — «Канарейка». — «Где?» — «На веточке». — «Полетела». — «Кто полетел?» — «Канарейка». — «Куда полетела?» — «К жаворонку». Играющий жаворонка начинает доверить то же самое, а канарейка спрашивает. Если же 'играющий жаворонка прослышит свое прозвание, то с него берут фант.

ВОРОБЕЙ

Играющие называют себя именами деревьев или кустарников, напр., яблони, малины, дуба, березы, смородины, вишни, и т. д. Кто-нибудь начинает говорить: «Чив! Чив! Сидел воробей на малине, слетел воробей на яблоню». Кто яблоня, тот продолжает говорить, и играют дотоле, пока не наберется довольное число фантов. За всякую медленность или за забытое своего прозвания берутся фанты, которые разыгрываются потом обыкновенным порядком.

ПОЧТА

Каждый из играющих называет себя каким-нибудь го-родом: кто Петербургом, кто Полтавой, кто Астраханью, кто Саратовом и т. п. Один говорит: «Динь, динь!» Другой опрашивает: «Что едет?» — «Почта». — «Откуда?» — «Из Петербурга». — «С чем?» — «С письмами, или цветами и т. д.» — «Куда?» — «В Полтаву». Назвавшийся Полтавою говорит: «Динь, динь!» — а Петербург продолжает спрашивать. Но если кто прослышит свое имя, то с него берут фант. По набрании довольного числа фантов разыгрывают их.

Обе игры: птицы и почта, служат только приятным препровождением времени и, кроме игривости, ничего особого не заключают в себе. В Польше также играют в почту. «Что едет?» — «Почта». — «Откуда?» — «Из Варшавы». — «Куда?» — «Во Львов». Названный Львовом принимает почту [17].

СИНОНИМ

Один из числа играющих выходит в другую комнату, а все прочие загадывают две вещи одного содержания, например, штоф, который воспринимается в смысле сосуда с какой-нибудь жидкостью, и материи, коею обивают мебель и носят на платьях; или, например, коса, которою косят траву и которая украшает девушек, и т. п. По загадывании играющие вызывают сидящего в другой комнате, который должен отгадывать. Он начинает спрашивать с крайнего: «Как вы <его> любите?» — «Я люблю его видеть на окнах»; другой: «Я люблю, когда он бывает чем-нибудь наполнен»; третий: «Я люблю его видеть на женщинах»; четвертый: «Я люблю его видеть на сарафанах» и т. д. — отвечают все по очереди. Если же он не отгадает, то с него берут фант. Тогда он выходит в другую комнату, для него снова загадывают и дотоле продолжают, пока не будет им отгадано. Если же отгадал, то берут с пойманного фант, он же делается отгадчиком, а отгадавший поступает в число играющих. По собирании довольного числа фантов разыгрывают их.

Синоним — французская игра и усвоена нами. Это весьма трудная игра, ибо она требует особой остроты и сметливости и служит не одной забаве, но и развитию и изощрению памяти. Желательно, чтобы ею занимались поболее.

КУХНЯ

Каждый из играющих выбирает себе название из кухонных вещей, например: тарелки, вилки, ножи, миски, печи, кочерги, ухваты, сковороды и т. д. Один кто-нибудь начинает спрашивать, начиная с крайнего или указывая на окружающие предметы, или на самого себя, приступает к тарелке и говорит; «Это что у вас в носу?» — «Тарелка». — «Это что на губах?» — «Тарелка». — «На чем вы сидите?» — «На тарелке», и т. д. Горелка на все должна говорить; «Тарелка», на что бы он ни указал или что бы ни спросил; но если она засмеется, то с нее берут фант, и она начинает спрашивать в свою очередь, например; «Кто вы такой?» «Ухват». — «Ухват! Кого любите целовать?» — «Ухват» и т. д. По набирании достаточного числа фантов приступают к их разыгрыванию.

Кухня есть превеселая, шуточная и забавная игра. Она невольно производит смех и хохот всех играющих, и редко кто из них не расплачивается фантом, потому что надобно <иметь> большое терпение и чрезвычайную суровость, чтобы не засмеяться, когда спросят вас; «На чем вы сидите?» — «На кочерге». — «На чем вы ездите?» — «На кочерге». — «На чем спите?» — «На кочерге».

Кухня веселит всех играющих, потому она есть выражение резвости.

ВЕСЬ ТУАЛЕТ

Точно так же и в этой игре каждый называет себя особым каким-нибудь названием туалета: кто чепчик, кто шляпа, кто шпилька, чулки, помада, духи, корсет, башмаки и т. д. В середине их стоит кто-нибудь из играющих и говорит: «Барыня спрашивает шляпку». Кто носит название шляпки, должен отвечать: «Здесь». — «Барыня спрашивает шпильки». — «Здесь». — «Барыня спрашивает чулки». — «Здесь» и проч. Если кто из играющих прослышит свое имя, то с него берут фант, и спрашивающий продолжает говорить, пока всех не переберет. Тогда он хлопает руками или просто говорит: «Барыня спрашивает весь туалет». За этим словом see должны немедленно переменить свои места, и кто не успеет занять места, тот входит в круг играющих и начинает говорить прежним порядком. Эта игра продолжается, пока довольно не соберется фантов, которые потом разыгрывают. Весь туалет принадлежит к числу веселых игр, и потому она есть изображение непринужденной забавы, свойственной юным годам.

КОШКИ-МЫШКИ

Все играющие, носящие название мышек, берутся за руки и составляют из себя круг. Но один из них назначается мышкой, а другой кошкою, которая, стараясь уловить мышку, бегает за нею вне круга, а мышка внутри круга. Составляющие круг обязаны не пропускать кота. Если же какая-нибудь пара пропустила его, то она занимает место мышки и кошки; с них берутся тогда фанты, а прежние мышка и кошка становятся в круг играющих. Набранные фанты разыгрываются потом.

Эта игра больше детская, однако ею забавляются взрослые, и она, собственно, есть русская. Она выражает беззащитное семейство, подвергаемое злобным нападениям врагов.

ПОШЕЛ РУБЛЬ

Все садятся в кружок, а один из них становится в середине. Сидящие передают друг другу рубль, говоря: «Пошел рубль, пошел два». Стоящий в середине должен отыскать рубль, и у кого найдет, с того берут фант, и тот занимает его место. Таким образом продолжают игру, пока наберется довольно фантов, которые разыгрывают потом.

Эта игра во многом сходна с золото хороню, с той разницей, что в пошел рубль не поют и по отыскании рубля берут с виновного фанг. Пошел рубль служит веселому препровождению времени.

ОХ, БОЛИТ!

Каждый из играющих называет себя каким-нибудь цветком, например фиалкою, жасмином, резедою, незабудкой, розою, гвоздикой и т. д. Один из цветков, например незабудка, говорит: «Ох, болит». Другой спрашивает: «Что болит?» — «Сердце». — «По кому?» — «По жасмину». Жасмин продолжает говорить незабудке то же самое, и по кому произнесено будет, что болит сердце, тот продолжает говорить. Кто прослышит свой цветок, с того берут фант, кои потом разыгрывают.

Есть ли это народная игра, или занесенная к нам? Чисто русская, и она, как видно из самих слов, объясняет простосердечную откровенность. Если кто из играющих обратится к такой особе, которая давно томится любовью, — о, как больно тогда отвечать, по кому болит сердце. Тогда невольно обнаруживается страдание души, вспыхивающее на лице красавиц огненным румянцем; тогда и радость, и стыдливость: она или сама произносит, или слышит признание того, который чудился ей и наяву и во сне. Но смертельная рана тому цветку, которому не ответят на сострадание его, — тогда вместо радости пробуждается отчаяние.

Эта игра весьма опасная, и потому вы, красавицы, не должны играть любовью.

Сама песня, сочиненная чувствительными сердцами, гораздо лучше обрисовывает томительную любовь.

Ох, болит!

Что болит?

Болит сердце мое!

Да по ком?

Все по нем.

Все по миленьком моём.

Пусть бранят,

Говорят

Злые люди,

Что хотят!

Как же быть!

Не любить?

Не могу его забыть.

Нет сомнения, что наши прабабушки изобрели эту игру тогда, когда они томились в теремах, как в заключении; когда им не позволялось выходить отсюда, чтобы посмотреть на людей и полюбоваться Божиим миром; когда законы приличия воспрещали им произносить свою любовь сам друг; когда виделись с самим женихом за несколько времени до совершения брака; когда выдавали наших красных девушек за того, по кому сердце никогда не заболит, но изноет еще; когда разлучали чувствительную душу с тем, по кому она всю жизнь должна вздыхать, болеть душою и сердцем; когда все сладостное, очаровательное, упоительное, все, что есть нежное, драгоценное, которое ничем не может быть заменимо, навсегда исчезает, как сон; и как тут не сказать: «Ох, болит!» Невольное, ненастроенное мучение сильно потрясает душу, и что однажды заронено в ней, никогда и ничем не может быть успокоено, и тут всегда, во сне и наяву: «Ох, болит!»

МОСТ МОСТИТЬ

Становятся друг против друга попарно девушка и мужчина и держат поднятые руки вверх, вровень с грудью. Пары строятся в один ряд длинной вереницею, и чем она длиннее, тем красивее; этот ряд называется мост; избранная пара — девушка и мужчина начинают мостить его: взявшись за руки, они идут на мнимый мост; первая пара моста поднимает руки, пропускает их; тут мужчина оборачивается и целует противоположную ей девицу, а его девица противоположного ей мужчину; когда обе пары перецелуются, мужчина заключает свой поцелуй на своей девице. Это взаимное целование называется мост мостить, и оно продолжается через весь длинный ряд: всяк непременно обязан взаимно целовать, иначе это почтется преступлением против игры. Когда первая пара перецелует весь ряд, тогда она становится на конце, и начинает пламенное мощение следующая пара тем же порядком. Когда все пары перецелуются, тогда уже оканчивается мощение моста. Если кто не успел поцеловать или поцеловал не так, как следовало, с того берут фант, кои потом разыгрываются. Но редко бывают фанты, потому что никто не пропускает случая поцеловаться, разве случится как-нибудь нечаянно, по недосмотру, или сама девушка увернется, за то мужчину не только наказывают фантом, но общим посмеянием. Большею частию бывает, что снова начинают мостить мост по неимению фантов, ибо с фантами оканчивается игра.

Всякому теперь понятно, что это мощение производит сладостное ощущение в глубине сердца. Оно пробуждает нетерпеливое желание сорвать поскорей поцелуй с розовых уст, давно горящих вулканом любви.

Мост мостить — одна из страстных игр; в ней вполне развертывается весь пыл кипучей юности: это кратер, извергающий огнедышащую лаву, которая в своем течении все истребляет и обращает в пыль воздушную; это поток огненной любви, бьющейся беспрерывными возгласами: «Любить хочу! Сгораю от любви!»

Мост мостить — чисто русская забава, без сомнения, была в употреблении между нашими предками.

Наши предки умели очень страстно любить; это подкрепляется хороводом плетень, с которого, конечно, переделана эта игра. Только неизвестно, которая из этих игр старее? Но чувства любви зароняются прежде игр и раскрываются только в то время, когда наступает пора любви. И тогда чего не выдумает любовь? Каких она не изобретает игр и забав и каких не совершает проделок, чуждых всякому рассудку? Тогда одно только желание — любить! Любить!

АЗБУКА

По занятии мест избранный игрок спрашивает своего соседа или соседку, сидящую по правую руку, начиная с первой буквы, что бы она сделала с ним? Например: «Если бы я ангел<ом> был, то что бы вы сделали со мною?» Она должна отвечать немедленно, иначе фант. «Если бы вы были ангел<ом>, то я бы вас полюбила как ангела». Спрашивавший должен объявить о том всем играющим. Должно наблюдать, чтобы один и тот же вопрос не повторяли и не спрашивали, не разобрав целое слово ангел, в противном случае — фант. После буквы а надобно спросить на букву н и т. д.; когда окончится слово ангел, то следующий спрашивает уже на букву б. «Если бы я превратился в беса или сделался блином, то что бы сделали или как бы поступили со мною?» На. это надобно отвечать по своей мысли, например: «Если бы вы превратились в беса, то я разлюбила бы вас», — или: «Если б вы сделались блином, то я бы скушала его с величайшим аппетитом» и т, п. Таким образом продолжается азбука по порядку и всему кругу. По окончании игры разыгрывают фанты.

МОЛЧАНИЕ

Сидящие в кругу должны соблюдать строгое молчание, не двигаться и даже не улыбаться; за неисполнение всего этого берется фант. Один только избранный, нарушая молчание, ходит в крут и старается кого-либо рассмешить или заставить сказать что-нибудь. Он имеет право подходить к каждому, предлагать смешные или забавные вопросы, на что надобно отвечать одними знаками, но кто произнесет хотя одно слово, с того фант.

Играют в молчанку еще другим способом, Избранный, нарушая молчание, ходит в кругу и кривляется, или делает странные телодвижения, или изображает что ему вздумается. Сидящие должны делать то же, что избранный, без малейшего смеха и ничего не говоря. За невыполнение, что делал избранный, или за смех и говор берется фант. По собирании большого количества их разыгрывают.

К ЧЕМУ БЫ УПОТРЕБИЛИ МЕНЯ?

Садятся в кружок девицы, дамы и мужчины, но таким образом, чтобы мужчины сидели между двумя дамами. Потом мужчина тихо спрашивает свою соседку с правой стороны: «Если бы я был колибри, то к чему бы употребили меня?» — «Заперла бы в клетку и сама кормила бы вас». Этот ответ он хранит, обращается к соседке с левой стороны и спрашивает тихо: «К какой обязанности или к каким услугам я был бы назначен вами?» — «Свистать или учить меня музыке» и т. п. Спрашивающий мужчина рассказывает собранию то и другое, т. е. для какого он годится употребления и к чему назначен. Тут не берутся фанты.

ЧЕМУ УПОДОБИТЬ

Всякий уподобляет своего соседа или соседку какой-нибудь вещи, находя, с нею сходство и несходство, и все это надобно говорить вслух. «Я уподобляю мою соседку розе: она сходна с нею и цветом и очаровательностью; дышит прелестью аромата и сладостью жизни, но не сходна с нею в том, что роза с шипами и недоступна, а соседка моя без шипов и доступна; что роза дышит запахом своим, а моя соседка духами; что жизнь розы сладостная, ею любуется все и всяк, а жизнь моей соседки терниста и всяк горюет, смотря на прелесть увядающую» и т. п. Тут не собирают фанты.

ПРОШКОЛИТЬ

Кто-нибудь ходит в кругу и делает вопросы, какие ему вздумается, но меняя их постоянно. Отвечающая должна говорить ему противное, не употребляя слова да и нет. За произнесение их берется фант. Спрашивающий должен быть проворным и ловким, чтобы нечаянно уметь подбежать с вопросом к даме, которая вовсе не ожидала и не думала. За медленный ответ также берется фант.

ВОТ МОЯ КОРЗИНА

Садятся в кружок, где кому вздумается, и потом передают из рук в руки корзину. Позволяется встать и передать ее через несколько соседей, но во всяком случае, поднося ему, сказать: «Вот моя корзина! Что хотите, то положите». Кто не ответит скоро, что положил в нее, с того фант. Получившая корзину может передать ее соседу или, встав, вручить другому, вовсе не ожидавшему и не готовому с ответом. Таким образом продолжается игра.

НЕМОЙ КОНЦЕРТ

Избирается знающий музыку, который рассаживает находящихся в игре по местам. Каждой особе он дает инструмент: скрипку, бас, виолончель, флейту, кларнет, гобой, трубу, барабан и т. п. Составляющий концерт становится посредине и начинает играть на каком-нибудь инструменте, что ему придет в голову. Все остальные музыканты не должны играть, а выделывать только своими движениями все его пассажи, расстановку и пр. Кто сделает ошибку или не выполнит, что надобно, тот взыскивается фантом.

ОСУЖДЕННЫЙ

Среди играющих назначают кого-либо осужденным и сажают в углу комнаты на скамейке. Другой из играющих, мужчина или девушка, тихо начинает расспрашивать сидящих в кругу, какие кто знает за ним преступления? Собрав ответы, он объявляет осужденному. «На вас поступило весьма много жалоб; одна прекрасная особа говорит, что вы очень страстны; другая, что вы изменник; третья, что вы влюбляетесь во всех женщин. Некто сказал, что вы играете сердцем, которое любит вас нежно» и т. п. Осужденный должен опровергнуть жалобы и указать ту особу, которая обнесла его невинно. Когда он не укажет особу, тогда остается еще осужденным. Игра начинается вновь и до тех пор продолжается, пока осужденный не узнает своего обвинителя. Фантов не берут.

ПТИЧИЙ ОХОТНИК

Каждому из играющих отдается на волю быть птицею, какою ему угодно. Охотник птичий, избранный из того же самого круга, подходит к каждой особе и выслушивает название птицы. По собрании всех названий охотник останавливается посредине и говорит: «В моем саду имеются птицы разных пород, а именно: попугай, ворона, сова, голубь, сорока» и т. д. Потом он подходит к кому-нибудь и делает три вопроса: «Которой птичке вручаете свое сердце? Которой доверяете свою тайну? Которой намерены ощипать перья?» Спрошенная особа должна отвечать на всякий вопрос: «Вручаю сердце голубке, тайну сове, а ощипать перья попугаю». Когда охотник обойдет по порядку весь круг со своими вопросами, тогда он объявляет ответы, назвав каждую особу: такой-то поручил свое сердце голубке, которая есть девица такая-то; но что вы в самом деле вручили ей свое сердце, должны нас уверить тем, когда поцелуете ее. Такой-то доверил свою тайну сове, которая есть такая-то, а ощипать перья попугаю, который есть такая-то дама; но <так> как с прекрасным полом нельзя поступать так жестоко, то вы наказаны фантом. Должно заметить, что кто сам себе поручит сердце, тот целует в наказание свою руку; кто доверяет тайну самому себе, тот должен ее хранить при себе.

ПЕРЧАТКОЙ ИГРАТЬ

Надобно бросить перчаткой в кого-либо сидящего напротив и сказать ему: «Назовите мне что-нибудь воздушное, или водяное, или земноводное, но только одно из трех этих стихий». Получивший перчатку должен отвечать немедленно. На слово воздушный он может отвечать: «Сорока, попугай, ястреб» и т. п.; на слово водяной: «Рак, осетр, белуга» и т. д.; на слово земноводное: «Жаба, змея, уж» и т. д. Кто скажет противное стихии, тот расплачивается фантом. Получивший перчатку бросает ее со своим вопросом в другого, а этот бросает в следующего, и перчатка перелетает быстро от одного к другому, почему и называется играть перчаткой.

ДОРОЖНЫЕ

Из числа играющих избираются двое дорожных, возвратившихся из далекого и опасного пути. Один дорожный должен раздать каждому в собрании по одному какому-либо названию тех мест, где он проходил и про которые он намерен рассказывать. Играющие садятся в кружок таким образом, чтобы справа <от> дамы или девицы непременно сидел бы мужчина. Дорожные садятся посреди собрания. Первый рассказывает своему товарищу о причинах своего путешествия, потом о местах, через которые он проходил. Особа, услышавшая имя места, которым она называется, должна поцеловать соседа, сидящего справа <от> нее. Если кто целовал не ту особу, которую следовало, тот наказывался фантом. Когда дама или девица не захочет поцеловать мужчину, тогда она обязана свистнуть. При этой игре допускается только одно из двух: или поцеловать, или свистнуть. Товарищ дорожного строго наблюдает за выполнением всего в точности. По перечислении всех мест оканчивается рассказ дорожных; их место занимает другая пара, и дотоле продолжается игра, пока не наберется довольное число фантов.

СОЧИНИТЕЛЬ

Избрав для своего описания какой-либо предмет, например солнечное затмение, любовь, надежду на счастье в жизни и т. п., каждый пишет свою мысль на бумаге до точки или до полного периода и, загнув, что было им написано, передает писать другому о том же самом предмете, пока лист бумаги не обойдет весь круг. Когда все запишут свои мнения, тогда разворачивается бумага и читается вслух. От сбивчивости мыслей и бессвязности выходит такая бестолковщина, что невольно производит смех.

НОС

Садятся гуськом друг за другом: первый за вторым, второй за третьим, третий за четвертым и т. д. Второй закрывает своей рукою глаза первому. Кто-нибудь выходит из ряда и, подергав закрытого за нос, садится на свое место. Тот, кого дергали за нос, должен встать со стула и искать, кто дергал его. Если он укажет на другое лицо, то за поклеп отводят его за нос к прежнему месту. Тут снова дергают его за нос, пока он не угадает. Когда отгадает, тогда игра доходит по очереди до прочих. Фантов не берут.

ЗАСЕДАНИЕ

Выбирается из колоды карт одна какая-либо масть, от туза до двойки. Карты раздаются по числу особ, и каждая карта имеет особое свое название, потому что в заседании отправляют разные должности. Туз означает воеводу, который <в то же время> есть председательствующий судебного заседания; король — товарищ воеводы; дама — жена воеводы, которая помещена здесь потому, что жены воевод иногда решали дела вместо своих мужей; валет — сыщика, десятка — дьяка (секретаря); девятка — подьячего (помощника секретаря), восьмерка — голову, семерка — гласного, шестерка — стряпчего, пятерка — старосту, четверка — понятого, тройка — приказного, а двойка — сторожа. Один является челобитчиком и подает жалобу воеводе, который, посмотрев на просьбу, передает ее товарищу своему, ничего не говоря; товарищ его, посмотрев на нее и не говоря ничего, передает воеводше, а эта, сделав то же самое, передает следующему. Поступают все одинаково; просьба доходит до сторожа, который, свернув ее, кладет под сукно, а челобитчику указывает <на> дверь. Тот, кто скажет что-нибудь при передаче, наказывается фантом.

Эта игра, <видо>измененная в фанты, вероятно, намекает на суды наших предков.

ХОРОШ, ПРИГОЖ, ЖЕНИТЬСЯ ХОЧУ;

ИЛИ ХОРОША. ПРИГОЖА, ЗАМУЖ ХОЧУ

Носящий название хорош, пригож, жениться хочу подходит к девице или даме и говорит: «Хорош, пригож, жениться хочу!» На охотника к женитьбе часто сыплются насмешки со всех сторон. И стар он, и мал, и дурен, да какая дура выйдет за <него> замуж! Иногда под шутками высказывают горькую правду, и не в бровь, а в глаз. Некоторые желают ему жениться, а другие делают отеческие наставления оставить мысль о женитьбе, представляя супружество тягостным: холостой человек, вольная птица или казак свободный; одинокий не тужит и не горюет и т. п. Обошедши круг хорош, пригож, женишься хочу становится посредине комнаты, рассказывает всем о своей неудаче и объявляет: «Проженили молодца!» В другой раз он не захочет жениться. Если же большая часть желала ему жениться, то он, объявив об этом, просит к себе на свадьбу:

Милости прошу

На свадьбу мою.

Я и бражки наварю,

И вина припасу,

И гостей назову.

Ему обещают быть на его свадьбе. Кто. при обходе хорош, пригож, жениться хочу не будет отвечать или смеяться, не делая никаких замечаний, с того берут фант; по собирании их разыгрывают обыкновенным порядком, С кого взяли фант, тот занимает место ходившего в кругу. Если бы случилось взять фант с девицы, то она также собирает мнения, говоря: «Хороша, пригожа, замуж хочу». Причем бывают или те же насмешки, или желают ей поскорее замуж.

Эта игра народная, но презабавная и превеселая. Она часто досаждает тем, кому отвечают наперекор. О, как многие хотят поскорее замуж, а многие поскорее жениться, не разбирая, хорошо это или дурно.

СОСЕДИ

Девушки или мужчины садятся в кружок. Один кто-либо подходит к сидящему с краю или к сидящему посредине и спрашивает его: «Хорош ли ваш сосед?» Если он отвечает: «Хорош», — то спрашивает другого; кто скажет: «Не хорош», — то он спрашивает его: «Кто вам нравится?» — «Вот этот». Про кого он скажет, тот должен сесть возле него и поцеловать, произнеся: «Здорово, сосед». И так спрашивают всех поочередно. Кто из соседей был назван нехорошим, тот сходит со своего места и начинает спрашивать, а место его занимает прежде спрашивавший.

Не многие могут похвалиться хорошим соседством, оттого добрый сосед — клад; с таким соседом встречаются по-дружески, желают иметь его в соседстве и дорожат им.

ПРОДАЖА МЕСТА

Садятся в один ряд девушки и мужчины. Один кто-либо, обращаясь к первому сидящему, говорит: «Не угодно ли холста?» — «Угодно». — «Сколько?» — «Один аршин». После этого он дает покупщику какое-либо прозвание, например вилки в затылке, тарелки во лбу. Потом подходит к другому и дает название: через забор взглянул — собор проглотнул; к третьей: из затона бежала, в кармане лапшу держала; к четвертой: без стыда замуж хочу; к пятому: без стыда жениться хочу и т. д. Когда раздаст всем названия, тогда обращается к первому: «Пожалуйте за холст денежки». Первый отвечает: «Вилки в затылке, тарелки во лбу». Что бы ни говорил правящий деньги, первый должен отвечать ему одно и то же, не смеясь и не переиначивая своего названия. В противном случае берется фант. Таким образом спрашивается у всех поочередно. Потом, собрав фанты, разыгрывают их. Причем правящий деньги, разнося фанты, спрашивает «Кому что угодно скушать, выпить, сделать» и т, п. Сколько раз спрашивает правящий деньги, столько раз он должен целовать, пока не поручат ему выполнить что-либо.

Много есть охотников, берущих в долг и, конечно, редко отдающих. Продавец вымаливает тогда за свое же добро и очень часто ничего не получает. Ему остается в удел одно ласковое обнадеживание: «Завтра».

КОСТЫЛЬ

Садятся мужчины и женщины. Один кто-либо из играющих выходит на середину комнаты с палкою в руке и подпирается ею, представляя костыль. Сидящие поют:

Уж и так ли я коститься [18] могу, могу,

Уж и так ли я пройтиться могу.

Я могу, могу по комнатке пройти,

Я могу, могу пивца, винца испить.

Вот из винного ковшичка,

Из чарочки позолоченой.

Да к кому я, добрый молодец, приду?

К кому костыль прислоню?

Приставлю я свой костыль

Ко золоту, ко серебру,

Ко девичью ко терему.

А я сам поскачу, попляшу,

Своих гостей взвеселю.

Вот я тятеньку с маменькою,

Милого братца со невестушкою,

А сестрицу со подруженьками.

Если стоит с костылем девица, то поют ей то же самое, за исключением применения слов к ее имени:

Да к кому я, красна девица, приду?

К кому костыль прислоню?

Приставлю я свой костыль

Ко золоту, ко серебру,

Ко мужскому ко терему.

Я сама поскачу, попляшу

И своих гостей взвеселю.

Вот я тятеньку с маменькою,

Милого братца со невестушкою,

А сестрицу со подруженьками.

Кому отдают палку, тот встает с места и целует его, потом берет костыль, становится посреди комнаты, а ходивший садится на место вставшего. Костыль не отдают дотоле, пока не поцелуют. Резвые еще пляшут с костылем во все <время> пения.

Костыль разыгрывают на сговорах молодых, потому тут постоянно целуются молодые. Эта игра выражает радость счастливой любви.

ЦВЕТ

Садятся в кружок мужчины и девушки. Один из играющих ходит в кругу и раздает названия цветов: белого, алого, синего, палевого, бланжевого и т. п., а себя называет чертополохом. Потом раздававший названия цветов говорит: «Чертополоховый цвет прекрасный, алый нехорош». Алый отвечает: «Алый цвет прекрасный, а синий нехорош». Синий отвечает: «Синий цвет прекрасный, белый нехорош», и таким образом всякий из играющих защищает свое название. Кто не успеет защитить себя или скажет, что тот цвет прекрасный, с которого взяли уже фант, то берут с него фант. По собрании фантов разыгрывают их.

Никто не хочет сознаться в своих недостатках; всякий думает и говорит: «Я хорош, а тот нехорош; у того большие недостатки, а у меня их нет». В глазу ближнего видят соломинку, а в своем не видят сучка. Страсти заглушают рассудок.

КАЧЕЛИ

Внесенные здесь в число игр качели, катанье с гор и на санях не составляют собственно игр. Они по своему назначению доставляют одно приятное развлечение забаве, потехе и веселой резвости. Но <так> как все игры клонятся к той же цели, то и они помещены здесь как предмет увеселений.

В юго-западной России были известны еще в глубокой древности колыски. Киевляне в праздники святых апостолов Петра и Павла и св. Иоанна Крестителя забавлялись на качелях [19]. В какое же время они появились у нас? Откуда перешли к нам? Неизвестно. Мы знаем, что все восточные народы издревле любили качаться на качелях, а малоазийские греки находили в качелях особое удовольствие.

Колыски в северо-восточной России называются качелями. Колыски происходят от слова колыхаться, а качели — от качаться и значат одно и то же. Все сословия любят их; они строятся многими у себя дома. Нет места по России, где бы не веселились на качелях. В какой уголок света ни перенесите русского, он не забудет их: состроит непременно для наслаждения удалой своей головы, которою нередко расплачивается. В старину великокняжеские и царские дети любили особенно качели; ныне высшее дворянство чуждается этого удовольствия, но любит смотреть на веселящихся: светский этикет удерживает их от участия в народном удовольствии. Однако у себя на дачах оно устраивает их будто бы для детей.

Качели делаются разнообразно; в виде кресел, возков, люлек, круглые, из ящиков на веревках, в коих сидящие оборачиваются через ось, описывая круг снизу вверх. Эти качели производят головокружение, которое увеличивается еще более на веревочных, и чем более опасности, тем более потехи. Часто видишь сидящих битком на узенькой дощечке, привешенной к перепрелым и тоненьким веревкам или к трепещущим и гнущимся жердям. Сидящие держатся друг за дружку, хохочут, издеваются над опасностью и несутся под небо. Никому не приходит мысль, <что можно> сорваться на лету и размозжить себе голову. Предусмотрительность не входит в соображение весельчака, а беда, смерть тут же вертится: он не думает о ней, он не боится ее — двум смертям не бывать, а одной не миновать. С такою философией русский любит сильные ощущения: ему давай потеху, разгульное веселье, чтобы в глазах темнело, бокам было памятно — хоть голова с плеч долой! Тут утешенье его. Вокруг него неизъяснимое удовольствие и неподдельная радость, вылетающая из груди звонкой песнею. Тут на качелях рассыпаются песни, свистят, играют на флейте или на кларнете. Нигде нет столько разнообразных качелей, как в Петербурге, и простой народ веселится здесь непринужденно, как у себя дома. В народные праздники во время Масленицы, Светлой недели, на гулянье в Екатерингофе и т. п. нарочно устраиваются качели и горы.

КАТАНЬЕ С ГОР И НА САНЯХ

Не менее доставляло удовольствия нашим предкам катание с ледяных гор по льду и на коньках. Великокняжеские дети имели в Кремлевском дворце свои горы, и ныне их не оставляют царские дети, аристократы и живущие по городам и деревням. Все любят кататься зимой с ледяных гор, а летом с деревянных. Горы — чисто русская забава.

Катание на санях в хорошие зимние дни составляет гораздо большее удовольствие как для купечества, так и <для> дворянства. В столице хорошее общество, отправляясь за город на пикник, разнообразит его катанием на санях.

КАРТЫ

Карты, по мнению некоторых, изобретены в Италии, а по мнению других — во Франции. Заподлинно известно, что находящиеся изображения на картах принадлежат французскому живописцу Жакемену Грингонеру, который нарисовал их в 1392 году для больного и слабоумного короля Карла VI. Некоторые думают не без основания, что карточные изображения служили первым шагом к изобретению книгопечатания. Масти карт имели прежде особое свое значение, нежели ныне: черви представляли духовных, пики — военных, трефи, или крести, — земледельцев, бубны — женщин по склонности их к удовольствию. Четыре короля представляли: пиковый — царя Давида, под коим разумели Карла VII, преследуемого своим отцом, как Давид был преследуем царем Саулом; бубновый — Александра Македонского, червоный — Юлия Цезаря, а трефовый — Карломана, императора немецкого. Трефовая дама была Мария Анжуйская, жена короля Карла VII; бубновая — прекрасная Рахиль, под коею разумели Агнес Сорель; пиковая — Минерва, орлеанская девица Жанна д'Арк; червоная — Юдифь, королева баварская Изабелла, жена Людовика Доброго. Валеты означали оруженосцев: Ожье, Ланело, Лагира и Гектора, из них два первых были рыцари Карла В<еликого>, а два последних — полководцы Карла VII. Прочие карты, от туза до десятки, означали воинов [20].

Карты занесены к нам иностранцами не ранее XVII в. Во многих отношениях нет игры столь вредной, как карты. Сначала занимались ими для препровождения времени, потом стали выдумывать и изучать многообразные игры, злоупотребления которых послужили к пагубе семейств и общества. Царь Алексей Михайлович строго воспрещал играть и велел играющих злонамеренно в карты подвергать наказанию, как за воровство, Петр Великий запретил военным проигрывать более рубля меди. При императрице Елизавете усилилась картежная игра. Канцлер гр<аф> Бестужев-Рюмин такую имел к ней страсть, что прославился даже за границей. Король прусский Фридрих В<еликий> называл его отчаянным картежником. Тогда играли в ландскнехт, квинтич, штосе, фараон, макао, гальбцвельф, горку, три листика, в красную и черную, в фаро, пикет и мног. др. Игроки ставили на девятку и туза большие суммы. В старину германцы, проиграв все свое имущество, проигрывали даже жен и детей. Почти такая же страсть господствовала между нашими предками, и она проникла было в простое сословие; но народ одумался, стал креститься от игр как от дьявольского наваждения, проклинал ее и игрока: «Чтобы ему не спалось два месяца, чтобы трясла его годовая лихорадка, чтобы глаза его выклевал черный ворон, белый филин и серая сова; чтобы вползла ему в чрево змея подколодная; чтобы печенку его съела бешеная собака; чтобы сердце его высохло, как кора на дереве, если кто будет играть в карты». Простой народ, называемый обыкновенно грубым, необразованным, понял все зло от игры и пренебрег ею с негодованием. Простой народ разумеет под словом игрок отъявленного мота, развратника, пьяницу и плута. В одной хороводной песне невеста, выбирая себе жениха, спрашивает у своих подруг:

Соседушки, собратушки,

Скажите вы мне:

Каков человек?

Ей отвечают:

Он пьяница, пропойца,

Картежный игрок.

Этого мнения уже было довольно для нее.

Еще есть старинная песня:

Бес проклятый дело нам затеял,

Мысль картежную в сердце нам всеял.

Дайте нам карты, здесь олухи есть.

Стенька Разин, Сенной и Гаврюшка,

Ванька Каин и лжехрист Андрюшка!

Хоть дела ваши громки,

Прах против наших картежных дел [21]

В старые годы любили говорить о волшебниках, колдунах, звездочетах, видениях; говорили о том, кто видел беса и как 6н учил картежной игре или отдавал аду проданную душу за деньги; говорили некоторые отчаянные, как бы они желали поучиться игре у демона искусного — даже между ними не все бывают ловкие. Все это показывает, какое имели в старину понятие о картах, особенно между простыми людьми.

Названия карточной игры многочисленны. Употребляемые поныне игры суть: в дурачки, свои козыри, носки, мельник, мушка, пикет, тентире, бостон, гальбцвелф, вист, преферанс, палки и банки (фараон). Последняя игра есть самая разорительная, справедливо преследуемая правительством. В наше время так заразились игрою в карты, что мало найдете домов, где бы не играли, и все на деньги. От бедного чиновника до сибарита, от старой дамы до прелестной девушки — все занято картами; куда ни войдете, почти везде играют; тот лишний в обществе, кто не отличается на зеленом поле; тот умен, кто искусен в игре. Кто знает тонкости картежные, тот имеет право указывать, поправлять, учить и стоять выше других, потому что в картежном искусстве видят какое-то отличное достоинство. Мало обществ, где бы ни играли; тот скучен, кто станет разговаривать об умных вещах или просвещении. Есть целые места и города, кои прославились игрою в карты.

Многие из дам до того пристрастились к игре, что проводят ночи за картами, не думая о семействе; матери забывают своих малюток, а девицы не смеют оставить гостей или вечернее собрание, не дождавшись окончания игры. Часто они просиживают до рассвета. Танцевальные вечера мало занимают молодых людей; все устремляются играть, и всегда случается, что недостает кавалеров для танцев по причине страсти последних к картам. Я сам видел много раз, что дамы предпочитали игру танцам. Находятся некоторые из дам, до того пристрастившиеся, что <даже> в болезни занимаются картами. Есть праздные и легкомысленные молодые люди, которые занимаются картами как промыслом; многие из них впадают в бедность и нищету от проигрышей, и, наконец, делаются пьяницами и развратниками. Есть примеры, что дети с семи лет приучаются к игре сначала для препровождения времени, а потом для препровождения денег. Такою страстью очумлены многие семейства, которые от этого разоряются и гибнут [22].

Нередко злонамеренные игроки составляют свои сообщества, ловят охотников и обирают их до последнего. Неопытные попадаются им в сети и погибают. Если приглашают кого-либо на чашку чая, то это значит — для игры, и того приглашают, кто играет. Просвещенный человек не годится им, добрый и умный не их прихода. Кажется, что более занимаются картами, нежели науками. Отчаянным игрокам нипочем проиграть несколько тысяч и более. Между тем, если бы сотая часть из проигранной тысячи была ими уделена в пользу общественную: на просвещение, науки, о, с какою благородной гордостью можно было бы указать на таких любителей наук. Ими достойно бы хвалились современники, а отдаленное потомство не забыло бы их. Увы! Столько на свете богачей, и столько добра многие из них проигрывают! Не заслужив доброго имени, отчаянные игроки часто умирают в нищете и в презрении. И те, кои причиною их бедствий, не имеют ни малейшего к ним ни сострадания, ни человеколюбия. Проигравшиеся оканчивают жизнь в мучениях совести и голода, и губители их не подают им даже куска черствого хлеба.

Ни в Германии, ни во Франции не играют с таким пристрастием в карты: там повсюду есть свои общества, где проводят время в танцах и других забавах; курят сигары, сидя за пивом, и рассуждают о предметах промышленности, торговле, художестве, просвещении, одним словом, о всем том, что питает сердце и просвещает ум. Я всякий раз приходил в восторг от их собраний и завидовал им.

V

ВЕСЕННИЕ ХОРОВОДЫ

ЗНАЧЕНИЕ ХОРОВОДА

Невозможно обозначить времени и места происхождения хороводов, ибо они принадлежат глубокой древности и составляли первоначально часть языческих религиозных обрядов. Ассирияне и вавилоняне еще за 2000 л. до Р. X. при приношении жертв Вавилу совершали хороводные пляски вокруг его жертвенника. У греков возвышались религиозные обряды торжественностью хороводных танцев, называемых каравино, и пением у жертвенника гимнов одними непорочными девушками. Они одевались тогда в белые платья и украшали свои головы цветочными венками.

Прекрасно изображен хоровод Гомером:

Юноши хорами в плясках кружатся; меж них разлаются

Лир и свирелей веселые звуки; почтенные жены

Смотрят на них и дивуются…

В круге их отрок прекрасный по звонкорокочущей лире

Сладко бряцал, припевая прекрасно под льняные струны,

Голосом нежным, они ж вокруг него — пляшучи стройно,

С пеньем, и с криком, и с топотом ног хороводом несутся.

Юноши тут и цветущие девы, желанные многим,

Пляшут, в хор круговидный любезно сплетяся руками.

Девы в одежды льняные и легкие, отроки в ризы

Светло одеты, и их чистотой как елеем сияют.

Тех венки из цветов прелестные всех украшают;

Сих золотые кожи на ремнях чрез плечо серебристых.

Пляшут они, и ногами искусными то закружатся,

Столь же легко, как в стану колесо под рукою испытной,

То разовьются и пляшут рядами, одни за другими.

Купа селян окружает пленительный хор и сердечно

Им восхищается; два среди круга их головоходы,

Пение в лад начиная, чудесно вертятся в средине [23].

Впоследствии хороводы образовывали веселие одних молодых девушек, которые, собираясь на лугу в праздничные дни, пели круговые песни и танцевали, и страсть к этой забаве до того распространилась между европейскими греками, что Аспазия, женщина необыкновенной красоты, покровительница наук и изящного, заставила однажды важного философа Сократа принять участие в хороводном веселии. На олимпийских играх отличные певицы и танцовщицы показывали свое искусство в хороводах. Правители республик, знаменитые и великие люди, присутствовали на этих забавах вместе с народом. Всеобщее одобрение и венок служили наградою отличившимся.

В Древнем Риме хороводы составляли священные обряды: там девушки пели благодарственные гимны перед изображениями богов, но когда повсеместные увеселения перешли за круг освященных обрядов, тогда хороводы превратились в народные забавы.

Ни один народ в Европе, кроме славян, не усвоил их своей жизнью и никто не сохранил их для своей забавы с такими многообразными изменениями, как русские славяне. Германцы, от природы мрачные, задумчивые и чуждые веселым забавам, не знают хороводов. Их народные танцы и круговые песни не могут сравниться с русской пляскою и восхитительными напевами наших народных песен. Хороводы наши, душа увеселений девушек, слились с русской жизнью. Нет деревни, где бы не совершались они. Девица, которая не принимает участия в веселости своих подруг, делается предметом замечаний: «Верно, болит у нее сердце? Верно, нет здесь ее дружка? И для кого ей выказывать себя?» Все девушки непременно стараются показать здесь свою игривость и непринужденную ловкость; поют, резвятся, шутят, бегают, вертятся попарно и венцом, кружатся и раскланиваются. Но хороводные игры не везде отправляются единообразно; смотря по местности и песне они изменяются или в действии или в самом пении [24].

Дух хороводных песен есть семейная жизнь. В них живо передано веселье и думы наших предков; в некоторых попадаются колкие замечания о семейном быте и его пороках. Время сочинения хороводных песен и имена сочинителей неизвестны. Судя по слогу, они относятся к разным векам, за исключением немногих, а именно: синичка, мак растить, просо сеять, которые должны быть <отнесены к> XVI в., все прочие <к> XVII и XVIII вв., но и эти искажены местностию до того, что нельзя определить настоящей их эпохи. Сочинители же были из простолюдинов, потому что никто другой не мог выразить с таким простодушием и таким знанием сельского житья, как тот, кто родился, возрос и наслаждался в простоте природы неподдельными забавами; сочувствовал им и передавал в тоническом распеве, не гоняясь за вычурными выражениями.

При наступлении игр и забав всякий спешит на улицу; старики садятся перед окнами своего дома, а молодые рассыпаются по улице или становятся в кружок. Мужчины составляют свои отдельные круги, а женщины свои, но каждый, подходящий к собеседникам, снимает шапку и приветствует: «Мир вашему сиденью». Ему отвечают, сняв шапки: «Поди к нашему смиренью», — он садится с краю завалины. Беседа идет — о чем? Домоводство, пашня, посев, скотоводство, распоряжения опытных в этом деле, распоряжения начальства, ряды старосты, суд головы и (где люди без страстей?) — пересуды соседей или соседок перебираются в их разговорах. В то же время собеседники не забывают любоваться живописной окрестностью: за речкою пасутся на зеленеющем лугу кони, свободные на нынешний день от плуга; за рощею чуть видна колокольня ближайшего села; за пригорком извивается черная полоса дороги, по которой ездят в поле. Здесь, ближе, в речке плавают утки и гуси со своими малютками. Но живее рисуется деревенская улица, протянувшаяся по возвышенному берегу речки. Здесь девушки снуют в разноцветных уборах, бегают одна за другой, смеются и любуются своими нарядами. Хорош на <той> московский сарафан, но эта прекраснее в русском: стянутая под взволнованными грудями шелковым поясом, как она стройна и гибка! На некоторых наброшен на голове шелковый платок, на других золотая лента с широкой поднизью. Резвые и легкокрылые, они идут с конца улицы к тому месту, где всегда собираются играть хоровод; они идут и поют:

Выходили красны Девушки

Из ворот гулять на улицу.

Выносили соловеюшку на рученьке,

Посадили соловеюшку на травыньку,

На муравыньку, на цветы лазоревы.

Соловеюшка рассвищется,

Красны девушки распляшутся,

А молодушки расплачутся:

Поиграйте, красны девушки,

Поколь волюшка жить у батюшки,

Поколь негушка у матушки.

Неровен жених присватается,

Неровен, как черт, навяжется:

Либо старый и удушливый,

Либо малый и недужливый,

Либо ровня, горький пьяница.

Уж я старого утешила,

На осинушку повесила;

Уж я малого утешила,

Возмахнула, в воду бросила.

Уж со ровнюшкой гулять пошла.

Но не думайте, чтобы душа русской девицы омрачалась чувством скорбным при этой песне, чтобы она верила жалобам молодых женщин, которые вмешиваются в их хоровод и поют эту песнь. Девицы сами поют ее и тут же смеются; смотрят на парней, которые вьются около веселой их толпы, вертятся и кружатся свободно; потом, взявшись за руки, они составляют круг, движущийся в обе стороны, и поют:

Как у нас во торгу клич кликали,

А что дорого? А что дешево?

Дорожили красных девушек:

Первая во сто рублей,

Другая во тысячу,

А третьей цены нет!

Дешевы во торгу добры молодцы:

По семи молодцов за овсяный блин.

Восьмой на придачу,

Девятый в провожать!

Десятый с конем, и с седлом.

И с золотой уздой.

В больших селах собираются хороводы не в одном месте, а на обоих концах главной улицы. Тогда взоры зрителей развлекаются по обеим сторонам. Один хоровод с одного конца, а другой с другого идет навстречу и поет:

Возле тыну хожу,

Я капер-траву сажу.

Не быть капру

С тыном ровну;

Не быть свекору

Против батюшки,

А свекрови

Против матушки.

Сошедшись, оба хоровода поют вместе:

Подойду, подойду

Под Царь-городок;

Вышибу, вышибу

Копьем стену…

Затем меняются игры и песни. Порядок их зависит от произвола и выбора хоровода. Почти каждая песнь сопровождается мимикой, тихой и плавной. Хоровод то строится в ряды, то свивается в кружок — по содержанию песни. Вот идут в один ряд игривые девушки и поют; потом расходятся и вновь собираются, задумывая играть хоровод.

СОЗЫВАНИЕ ДЕВУШЕК В ХОРОВОД

Собравшиеся на зеленой поляне или на улице девушки берутся за руки, делают круг и начинают созывать подружек в хоровод. Во время пения они ходят кружком:

Травонька, муравонька зацвела,

Я вечор та, молодая, в хороводе не была.

Красна девушка прошаталася,

С милым дружком каталася.

Мой милый дружок не женатый, холостой,

Он приглядчив и хорош,

На меня, молодец, похож.

Собиралися девушки все во кружок,

Расходилися во лесок,

Садилися на лужок,

Где муравонька и цветок.

Сорывали с цветов цветочки,

Надевали на головы веночки.

Пошли в хоровод, пошли в хоровод!

В хороводе веселились,

По эабавушкам пустились.

Песни славно запевали,

Подруженек собирали:

Собирайтесь во единый кружок!

Запоем ту песню нову

Про радость нашу к хороводу.

Созывание девушек в хоровод само собой выражает свое значение: желание девушек порезвиться.

ПРИГЛАШЕНИЕ ПАРНЕЙ В ХОРОВОД

Одним девушкам скучно играть: они посматривают на парней и горят нетерпением, чтобы <те> поскорее пристали к ним; дают и знать о своем желании глазами и движениями; после запевают призывную песнь, в коей соблюдают прежний порядок хоровода.

Собиралися ясны соколы в дубровушку;

Слеталися белые лебедушки в зеленую.

Со куста на куст перелетывали.

Диди, лади, диди, ладушки!

Собирались все на единый на точек.

Между собой токовалися.

Все по паре разбиралися.

Диди, лади, диди, ладушки!

Они думали, гадали:

Как гнездушки завивать будем?

Как теплые сооружать будем?

Диди, лади, днди, ладушки!

Как нам, девушки, хоровод собирать?

Как нам, красным, новы песни запевать?

Одна девица все придумала, удумала.

Диди. лади, диди, ладушки!

Вы подруженьки любимые!

Вы красавицы, эабавницы,

Сходитесь на лужок,

Да и станем все в кружок.

Вы сцепитесь все за ручки

И приймите молодчиков с собой.

Диди, лади, диди, ладушки!

Выходите, веселые, веселится.

Резвые пары, сохи собирать;

Пары, пары, пашиньку пахать.

Бел леночек время сеять;

Нельзя время упустить.

Приглашение парней в хоровод показывает, что забава девушек без участия в ней мужчин скучна, утомительна и единообразна. Только тогда и весело красавицам, когда резвятся с ними беззаботные и игривые молодцы. Тогда и радость, когда веселится беспечность.

САДИТЬ ХРЕН

Составив большой круг, берутся девушки за руки. Между тем одна девушка становится в круг, а другая насупротив ее, за кругом: обе они, взявшись за руки, поднимают и опускают их на голову каждой из девушек, обходя вокруг всех до трех раз. Это значит садить хрен. В то время поют хороводные:

Уж ты хрен, ты мой хрен,

Садовый ты мой хрен!

Кто тебя садил?

Кто тебя поливал?

Поливала Селифанова жена.

При дороженьке жила

Со удалым молодцом.

Я ему сулила, я ему дарила

Два коня вороных,

Две плети шелковых.

Где калина, где малина,

Тут и девушки сидят,

Промеж себя говорят,

В хоровод идти хотят.

Обойдя три раза круг при беспрерывном пении, садившие хрен входят в хоровод и начинают все кружиться. Если хотят продлить игру, то выходят другие девушки садить хрен.

Наши сельские девушки потешают себя между работой песенками, которыми смягчают самые тяжелые труды. Им бы хотелось покинуть работушку и заняться лучше хороводом, потому сговариваются между собою: как бы нам, девушки, зачать хоровод! «Забавы и игры — удел молодости», — высказывается в этой игре.

СТРАСТЬ ДЕВУШЕК К ЗАБАВАМ

Составив хороводный круг, девушки и мужчины поют все вместе:

Ты зоря ли, моя зоренька,

Зоря вечерняя, игра наша веселая!

Вы играйте, красны девушки,

Покудова вы у батюшки,

V родимый у матушки.

Отдадут нас во чужи люди,

Во незнамые, не знакомые.

Нам не будет такой волюшки!

Белы руки грязью замараются,

Лицо от солнца закраснеется.

Свекор-батюшка у ворот стоит;

Он меня, младу, домой зовет.

Я нейду домой, не слушаю:

Не доиграны наши игры,

Не допеты наши песенки,

Не добаины бесенки.

После этого становится в середину парень. Он, представляя свекра, выполняет угрозы и старается разогнать девушек домой. При последнем стихе: «красных девок высылать», — он берет девушку насильно, выталкивает ее из круга и гонит домой, покрикивая: «Вот я те, разгулялась! Домой!» Девушки начинают снова петь и продолжают петь дотоле, пока парень не прогонит всех из круга и не разгонит.

— Уж вы, девушки, красавицы!

Не пора ли вам игры оставлять?

Не полно ли вам песни распевать?

— Мы оставим все гулянья —

Нас домой всех кричат!

Родной батюшка зовет,

Родна матушка грозит.

Нам не хочется идти,

Нам охотно погулять,

В хороводе поиграть.

Разудалый молодец,

Своим детушкам отец:

Он и белый, кудреват,

Красных девок высылат.

Эта игра выражает явно, что девушки веселились бы вечно, если бы не останавливали их. Девицы думают, что они родились для одних веселостей, забывая, что всему есть время: время забавам и время благоразумию. Мечтательность и ветреность — неразлучные спутники красавиц.

АЛАЯ ЗАРЯ

В середине круга сидит горюющая девушка: она тужит, что ее не пускают веселиться.

Расцветала алая заря,

Расцветала алая заря;

Растужилась, расплакалась

Красна девушка-душа,

У батюшки во терему сидючи.

Просилася красна девица

У родимой матушки

К подружечкам с рукодельем посидеть.

Ее маги не пускала, рукоделья не давала.

Она бегает в отчаянии по кругу.

Красавица с горечи бежала

Во темныя во леса: «Не увижу ли дружка?

Вы леса мои, лесочки,

Приклонитеся к земле,

И развейтесь все зеленые листы.

Вы прикройте меня от жару,

Сберегите мне лицо.

Лице бело потускнело,

На жару оно сгорело».

Под березою сидела, сама себе говорила:

Участь моя горькая,

Зла несчастная судьба!

Девушка плачет от горя — а горе девушки, когда не дают ей воли: тогда всякая из них клянет свою судьбу.

Привела меня судьба,

Плакать вечно навсегда.

Много слез девушка проливала.

Все листочки потопляла.

Является в кругу парень, представляя себя стреляющим из ружья, потом он зовет свою суженую. Девушка является на его голос и обнимает молодца.

Добрый молодец дознался

И во лесочек отправлялся.

Во ружейце стрелял,

Громким голосом кричал: —

Ay! Милая моя! Выходи-ка ты сюда.

Все девушки считают себя несчастными, когда не дают им воли; в то время они готовы бросить отеческий свой дом, и всякий их ласкатель — уже их суженый; о будущем не рассуждают.

ВЕНОЧКИ, ИЛИ ЖЕНИХ, ИЩУЩИЙ НЕВЕСТУ

Одна из девушек, ходящая в хороводном круге, представляет жениха, ищущего невесту. Когда поют хороводные имя невесты, тестя, тещи, шурина, своячиницы, тогда мнимый жених выводит всякий раз из круга любимую им девушку и ставит ее подле себя.

А я вью веночки, вью зеленочки!

Хожу ль я вокруг городочку,

<Ишу> ль я, найду ли я

Лескову себе невесту.

Ты будешь мне, красна девушка, невестой.

А я вью веночки, вью зеленочки!

Хожу ль я вокруг городочку,

Ищу ль я, найду ли я

Ласкового себе тестика.

Ты будешь мне ласковый тестик.

А я вью веночки, вью зеленочки!

Хожу ль я, хожу вокруг городочку,

Ищу ль я, найду ли я,

Лескову себе тещу.

Ты будешь мне ласкова теща.

А я вью веночки, вью зеленочки!

Хожу ль я, хожу вокруг городочку,

Ищу ль я, найду ли я

Ласкового себе шурина.

Ты будешь мне ласковый шурин.

А я вью веночки, вью зеленочки!

Хожу ль я, хожу вокруг городочку,

Ищу ль я, найду ли я

Ласкову себе своячину.

Ты будешь мне ласкова своячина.

Набравши упоминаемых в песне особ, хороводные начинают петь о приготовлении к свадьбе, а жених обращается с поклоном к тестю, теще, свояку и своячине. Он кланяется, когда поют их имена. Когда же станут посылать их к черту, тогда жених прогоняет в шею своих родственников и оставляет при себе одну свою жену.

А я вью веночки, зеленочки!

Хожу ль я, хожу вокруг городочку:

— Ласковый тестюшка, вари-ка пива.

А я вью веночки, эеленочки!

Хожу ль я, хожу вокруг городочку:

— Ласкова теща, пеки пироги.

А я вью веночки, эеленочки!

Хожу ль я, хожу вокруг городочку:

— Ласковый свояк, оседлай коня.

А я вью веночки, зеленочки!

Хожу ль я, хожу вокруг городочку:

— Ласкова своячина, шей-ка ширинку.

А я вью веночки, зеленочки]

Хожу ль я, хожу вокруг городочку.

Выпивши пива, пошел к черту.

Тесть выталкивает свояка из круга и всякий раз выталкивает тех, про кого скажут: «К черту».

Съевши пироги, пошла к черту, теща.

Изъездивши коня, поди к черту, шурин.

Износивши ширинку, поди к черту, своячина.

А мы с тобой, невеста, пойдем плясати.

Жена, увидев, что муж прогнал всю ее родню, сердится на него и бросает его самого. Муж упрашивает ее, кланяется, целует, и все напрасно. Жена оставляет дом мужа и уходит к своим родным.

Веночки изображают мужа, женившегося по расчетам: он ссорится со своей роднёю, гонит ее из своего дома и, наконец, доводит до крайности свою жену молодую еще в медовых месяцах, которая сама оставляет его. Сколько таковых примеров на свете!

ВЫБОР НЕВЕСТ

Составляется два ряда играющих: в одном находятся невесты, называемые царевы, а в другом женихи, называемые бояре. Обе половины, взявшись за руки, отходят на известное расстояние, и когда поют женихи: «Вы, царевы» и т. д., тогда начинают сходиться оба ряда друг против друга. Когда поют невесты: «Вы, бояре» и т. д., тогда начинают отступать обе половины. Таким образом продолжают приступать и отступать, пока не скажут: «Вот вам невесты!» Обе половины поют попеременно. При требовании невест: «Покажите халат, сапоги и шляпу», — женихи им показывают. Разыгрывая выбор невест, наряжаются все как можно щеголеватее, особенно женихи: у них и рубашка красная, и сапоги вымазанные, и шляпа поярковая со страусовым пером; у них и глаза говорят: «Молодец я!» Ретивое бьется и кажется, кричит, подпрыгивая: «Жениться хочу!»

— Вы, царевы, пропустите в города,

Пропустите в города!

— Вы, бояре, вам зачем в города?

Вам зачем в города?

— Вы, царевы, нам невест выбирать,

Нам невест выбирать.

— Вы, бояре, у нас невесты не выращены,

И цветно платье не сряжено.

— Вы, царевы, нам цветно платье

Не нужно, да не нужно.

— Вы, бояре, покажите женихов,

Покажите женихов.

— Вы, царевы, вот вам женихи,

Вот вам женихи.

— Вы, бояре, покажите,

Есть ли у них халаты,

Есть ли у них халаты?

— Вы, царевы, вот вам халаты,

Вот вам халаты.

— Вы, бояре, покажите сапоги,

Покажите сапоги.

— Вы, царевы, вот вам сапоги,

Вот вам сапоги.

— Вы, бояре, покажите шляпы,

Покажите шляпы.

— Вы, царевы, вот вам шляпы,

Вот вам шляпы.

— Вы, бояре, вот вам невесты,

Вот вам невесты.

Указав на невест, т. е. на всех девушек, предоставляется парням выбор любой, нередко от шуток доходит до дела. Кому из девушек неприятно скорее замуж? Но то беда, что женихи разборчивы. Несмотря на странную привычку женихов, а всего более на их вкус причудливый: кому нравится чернобровая, а кому голубоокая, кому тонкая, а кому толстенькая, дородная, румяная, пылкая, кипящая вулканом страстей, а кому чтобы и нежная, и мягкая, — причудливый вкус мужчин! А какой вкус девушек — мы не знаем, только знаем одно, что они чересчур взыскательные, разборчивые, часто рады, когда отыщут им жениха, хоть кулика, да лишь бы не просидеть в девушках. Случается на грех, что жениху нередко понравится сатана, лучше ясного сокола. Кто ж после этого неразборчив? Девушки? — Нет! — Мужчины? — Нет! Неразборчив тот, кто перезрел, и в доказательство этого сами девушки говорят: «Вот вам невесты, выбирайте, кто вам понравится». Это значит, что они давно были узаконенные невесты, а теперь перезрелые, потому — выбирайте: вот вам невесты!

ПРИ ДОЛИНЕ СОЛОВЕЙ

В кругу стоят парень и девушка, оба они горюют; парень посматривает на свою девушку, она отворачивается от него.

При долинушке калинушка стояла,

На калинушке соловей-пташка сидел,

Тонку ягоду клевал,

Спелу, зрелу, переспелу.

Я устала, красна девушка,

Соловьев-пташек шугать,

Надокучило мне по саду гулять.

Прилетали к соловью два сокола сизы,

Взяли, брали соловья из сада.

Посадили соловья в высоком терему,

Заставляли соловья песенку запеть.

— Уж ты пой, соловей, голосистый, распевай!

Приутешь сокола при кручине при такой;

Взвесели при печали красну девушку-душу.

Что ты, молодец, не женат?

— Мне жениться давно хочется.

Хуже себя взять не хочется.

Через двор живет молода вдова,

У ней есть дочка молода,

Молода, хороша, Машенька-душа.

Как и по мосту, мосточку,

Ой, калина, ой, малина!

По калиновому частому

Селезень переходит,

Серу утку переводит.

Ой, калина, ой, малина!

Калин мостик обломился,

Сера утка потонула.

Девушка скрывается из круга, парень плачет по ней.

Ой, калина, ой, малина!

Тужит, плачет селезень:

Как бы мне ее не жаль,

И не стал бы я тужить.

Ой, калина, ой, малина!

Калин мостик возмостился.

Девушка появляется в кругу, парень тут радуется, и они оба обнимаются и целуются. Девушки, называемые в предпоследнем стихе утками, удивляются перемене своей подруги, которая первоначально не любила его и не хотела идти за него замуж. Бесчисленное множество примеров, что девушки сначала не любят, а потом полюбят; сначала клянутся, что готовы лучше лишить себя жизни, нежели идти замуж за немилого, не по сердцу, а потом сами влюбляются в немилого. Поэтому выходит, что мужчина, будь немного получше беса, полюбится красавице, следовательно, должны ли верить женским клятвам и их отчаянию? По большей части все притворно.

Сера утка восплыла.

Ой, калина, ой, малина!

Селезень возрадовался:

Они стали целоваться,

Прочие утки дивоваться.

Ой, калина, он, малина!

Смысл этого хоровода выражен уже выше, т. е. что многие девушки, обнаруживая притворную ненависть, облекают ее в любовь.

ПТАШКА НА КУСТУ

Девушка ходит в кругу; она прикрывается платком, стыдясь смотреть на своих подруг.

Сидит пташка во саду [25],

На яблонке во кусту:

Хорошо пташка поет —

Она весело живет.

Ох, ты пой, распевай,

Тоску, скуку забывай.

Если песенок не петь,

Хлеба, соли не иметь,

Во снаряды не ходить,

Про любовь не говорить.

Ты, полянка, поляночка моя,

Да и где ты, поляночка, погуливала?

Да и где ты, поляночка, разгуливала?

Не слыхать про тебя.

Ровно не было тебя!

Как на белой заре

Проявилася красна девка на дворе;

Как на белой заре проявилася.

Вот все девушки говорят,

На красну девицу глядят.

Не дивитесь, не глядитесь, подруженьки мои!

Не дождавши дружка,

Я сама с милым пришла.

Она выводит из круга парня, который, обняв ее, ходит с нею.

Лучше сперва запоемте казачка,

Про того ли казачка, про забавничка.

Ты казак, казач<ок>…

Девушки скачут и пляшут.

Казак, миленький дружок!

Тебе скачем, тебе пляшем,

Тебе песенки поем,

Тебе честь от [26] воздаем.

Поздно на дворе, нам пора со двора,

Ты прости, казачок.

Казак, которого разыгрывал парень, уходит из круга; девушка прощается с ним и клянется любить его вовек.

Прости, сердце мое!

Я любить тебя буду

И вовек не забуду.

Ежедневные и ежечасные примеры свидетельствуют, что девушки клянутся любить вечно, по гроб. И если бы кто осмелился разлучить нежных любовников на этом свете, то они соединятся на том свете, уже на века. «Там, — говорят они, — сердца нежные будут дышать невинностью и, чуждые пылкой страсти, коварной измене, будут жить без слез, обнимаясь и целуясь, вечно, вечно. И только там будут ворковать свободно: «Я твоя! я твой!» — и всякий раз признание будет запечатлеваться поцелуем чистейшей любви, а та, какая была на этом свете, про то знают одни любовники страстные».

КАЗАЧОК УДАЛОЙ

Казачок расхаживает в кругу и поигрывает в гудочек. Девушки, кружась вокруг него всем хороводом, припевают под гудок, иногда и пляшут:

Из-за лесу, перелесу, шелковая трава!

Ходил, гулял донской казак,

Ой, люшеньки, ой, люли!

Он гулял, во гудочек играл,

Он невесту выбирал.

Ой, люшеньки, ой, люли!

Тут останавливается хоровод, выходит из круга девушка и останавливается пред казаком, который играет под голос песни:

Выходила девушка тонка и долга,

Ой, люшеньки, ой, люди!

Белоличка, круглоличка, хороша!

Хорошая, пригожая.

Поди замуж за меня.

Ой, люшеньки, ой, люли!

А не пойдешь за меня,

Спекаешься навсегда.

Ой, люшеньки, ой, люли!

Воспомянешь ты меня,

Удалого молодца.

Ой, люшеньки, ой, люли!

Здесь перестает играть казак, только поют одни девушки:

Пойтить было к соседу,

Спросить про него.

Ой, люшеньки, ой, люли!

Сударушки, соседушки! Каков человек?

Он пьяница, пропивается,

Ой, люшеньки, ой, люли!

Пропьет весь домик

За единый стаканчик.

Девушка оставляет его с презрением, а казак удалой свистит себе.

Таковы удалые женихи! Удастся — хорошо; не удастся — свистит себе. Бранит невесту, поносит ее достоинства и весь род ее и вдобавок говорит: «Я сам отказался. И если бы я хотел, как бы не отдали за меня, удалого молодца!»

ПРИ ДУБРОВЕ ВО КРАЯХ

Тут девушки кружатся в продолжение почти всей игры. Стоящая в кругу девушка ходит весело и любуется собой. Для этого выбирается белолицая, круглолицая, небольшая ростом и всех наряднее.

При дуброве во краях,

При зеленых лугах

Тут цветочки расцветали.

Промеж самыих цветов

Красны девушки гуляли;

Красные цветочки, алые,

Красные девушки, румяные,

Хорошие, пригожие

Заразили молодцов

В хороводе, при народе.

А мы песню запоем,

Про чужую сторону.

Как чужая сторона

Разлучила молодца;

Разлучила молодца

От матери, от отца.

Мне не нужен отец, мать,

Жаль сударку покидать.

Возьму Любушку с собою,

Не оставлю без себя.

Я знаю, разумею.

Как в разлуке трудно жить:

Мне в разлуке с нею не жить,

Лучше жизнь свою лишить.

При долине, при равнине

Раззеленый куст стоит.

Как на кустике зеленом

Соловеюшка сидит,

Звонко, громко он поет,

В терем голос подает.

Как во этом терему

Все забавы и прохлады,

Развеселая сама жизнь.

Там цветочки расцветали,

Красны девушки гуляли:

Что лучше всех, то сударушка моя!

Она сама собой невеличка,

Белым лицом круглоличка.

Она ходит всех наряднее,

Нельзя Любушку не признать.

Молодец выходит из круга, подходит к ходящей в кругу девушке, снимает шапку и кланяется ей; потом берет ее за руку и целует при народе.

Признавал, узнавал

Один молодец удал.

Он за рученьку брал,

Прочь от девушек отзывал,

Он полою одевал, при народе целовал [27].

Везде гордятся девушки своей красотой, и везде они умеют побеждать.

СО ПУТИ, СО ГОРОДА

В кругу хоровода ходит парень, отеческий сын. Девушки поют:

Откуда, откуда, молодец?

Откуда, отецкий сын?

— Вы, люди добрые!

Я со пути, со города,

Со пути, со дороженьки,

Со дальней сторонушки.

— Покажи-ка, молодец,

Свою шляпу черную…

Он снимает с себя шляпу, поднимает ее высоко и говорит: «Вот! У меня шляпа пуховая». Девушки продолжают петь:

Вот вам, люди добрые,

Шляпа черная, шелковая.

— Откуда, откуда, молодец?

Откуда, отецкии сын?

— Вы, люди добрые!

Я со пути, со города,

Со пути, со дороженьки,

Со дальней сторонушки,

— Покажи-ка, молодец, Свои кудри русые.

Он снимает шляпу. «Вот кудри мои русые». Надевает шляпу и ходит по кругу. Девушки поют:

— Вот вам, люди добрые,

Мои кудри русые.

— Откуда, откуда, молодец?

Откуда, отецкии сын?

— Вы, люди добрые!

Я со пути, со города.

Со пути, со дороженьки,

Со дальней сторонушки.

— Покажи-ка, молодец,

Свои руки белые.

Он поднимает руки вверх и говорит: «Вот вам мои руки белые». Девушки продолжают:

— Вот вам, люди добрые,

Мои руки белые!

— Откуда, откуда, молодец?

Откуда, отецкии сын?

— Вы, люди добрые!

Я со пути, со города,

Со пути, со дороженьки,

Со дальней сторонушки.

— Покажи-ка, молодец,

Свою молоду хозяюшку.

Он подходит к девушкам, ищет ее между ними и <ту>, которая ему нравится, выводит на середину круга и говорит: «Вот вам моя молода хозяюшка!» Тут обнимает ее и целует. Девушки поют:

Нате вам, люди добрые,

Молоду мою жену.

Моя-то жена чернобровая,

Черноглаза, расхорошая душа!

ШЛЯПА-МУРМАНКА

В кругу расхаживает пьяный пан, вдали <от> него стоит панья. Уронив шляпу, он требует, чтобы жена подняла и подала ему.

Ехал пан от князя пьян,

Уронил шляпу-мурманку [28].

Гаркал пан на свою панью молодую:

— Подь сюды, панья моя молодая!

Подыми, подыми мою шляпу-мурманку.

Панья отвечает с хороводными:

Я тебе, пан, не служанка;

Я служанка родимому батюшке,

Родимой матушке.

Тут поют одни хороводные:

Ехал пан от князя пьян,

Уронил шляпу-мурманку.

Гаркал пан на свою панью молодую:

— Подь сюды! Подь сюды! Панья молодая!

Подыми, подыми

Мою черну шляпу-мурманку.

Панья поднимает и надевает ему на голову,

Я тебе, пан, служанка,

Подыму тебе черну шляпу-мурманку,

Надену шляпу на буйну головку [29].

Мужья поступали прежде со своими женами как со служанками. Потому этот хоровод выражает деспотическую власть мужей.

ЯРТЫНЬ-ТРАВА

Девушки и парни поют вместе, взявшись за руки. Одна девушки ходит печальная:

Кто у нас, кто у нас,

Яртынь-траву притоптал?

— Притоптали яртынь-травку,

Заволжинские бояре.

Парень, представляющий бояр, ходит за девушкой — это значит, что он ловит ее:

Ловили они душу, красну девушку:

Красна девушка не давалась…

Она убегает от него, прикрываясь платком:

Во лесочек удалялась,

Тонким листом укрывалась.

Однако, боярин словил ее, и это значит, что он отыскал ее и повел к жениху.

Отыскали девушку в лопухе,

Во горькой во траве,

Близ ключевой воды.

Повезли девицу

Во Царев городок [30]:

— Чем та нас, Царь, пожаловашь?

Жаловал нам Царь

День за ночь во сто рублей;

За неделю год во тысячу,

Это намек на те прежние обычаи, когда сваты ездили сватать из деревни в деревню, из города в город. Ласками и хитростями они успевали, а девушка: хочь не хочь, должна была принять венец в церкве Божией.

ЛУГ-ЛУЖОЧЕК

Собравшиеся на зеленой поляне или на ровном месте девушки кружатся и поют. При этом они топочут ногами, представляя, что они топчут траву:

Луг ты мой, луг зеленой!

Зелен луг, лужочек.

Кто тебя топтал?

Да кто толочил?

Топтала девица,

Другая — вдовица,

Третья — молодица.

У той молодицы

Мужа дома нет,

Уехал муж во Москву

Белил закупать.

Как приехал муженек

Во единый во денек;

Привез он белил,

Стал жену дарить.

Тут девушка в шляпе, представляющая мужа, идет к ходящей в кругу девушке, берет ее за руку, ставит ее посреди круга и дает ей платок вместо белил; она сердито отворачивается, бросает на землю и не глядит на своего мужа. Девушки поют вместе с мнимым мужем:

Ты прими-ка, жена, не ломайся!

Ты прими-ка, душа, не гордися.

Поглядите, люди добрые!

Как жена меня не любит,

На доброго молодца не глядит.

Я поеду, молодец, во Китай-город,

Я куплю своей жене

Гостинчик дорогой.

Такой гостинчик — башмаки.

Ты прими, жена, не ломайся!

Ты прими, душа, не гордися.

Она бросает башмаки на землю. Девушки поют:

Поглядите-ка, люди добрые!

Как жена меня не любит,

На доброго молодца не глядит,

Я поеду, молодец, во Китай-город,

Я куплю своей жене гостинчик.

Такой гостинчик дорогой,

Шелковую плетку.

Ты прими, жена, не ломайся!

Ты прими, душа, не гордися.

Она тотчас обращается к нему, обнимает его и целует. Девушки поют:

Поглядите-ка, люди добрые!

Как жена мужа любит,

Из глаз своих не спускает:

Где не сойдется, все поклонится,

И друг с дружкой поцелуются.

При этом они целуются, а круг расходится врозь.

Сделавшись женой, надобно быть покорной, а не своенравной. Прадеды наши управлялись с дражайшими своими половинами очень скоро — плеткой. Конечно, этого средства нельзя допустить в наш век, но и в наше время не одному мужу приходит мысль, разумеется, мысль варварская, несообразная при нежности нашего прекрасного пола, чтобы прибегнуть иногда к смирительной пружине: оттого, что горькой опытностию дознано: пагубна воля жены.

ОКОЛО ГОРОДУ ХОДИЛА Я

Около хороводного круга, представляющего город, ходит молодая жена и побрякивает перстнями. Когда пропоют: «Поклонись ты пониже», — молодец выходит из круга, кланяется ей и потом прижимает ее.

Около городу ходила я!

Во том ли городу

Золоты перстни меняю.

— Отворяй-ка ворота, господин!

Подойди-ка, господин, поближе,

Поклонись-ка ты пониже,

Прижми к сердцу поплотнее.

Молодая жена, отлучающаяся из дома по произволу, приносит с собой подарочки, а слабый муж принимает ее. Он хотя догадывается, откуда приносит жена, однако он думает: «Обуха плетью не перешибешь». Философия добросердечных рогоносцев.

ЯСНОЕ ЗОЛОТО

Молодка пляшет в кругу, и ей нет надобности ни до своего дома, ни до родных.

Ясное золото разгоралося,

Я, млада, разыгралася.

За мной, молодой,

Посол за послом:

Поди-ка, молода,

Поскорее со двора.

На тебя свекор раскручинился.

Со той со кручины голова болит.

Худо можется.

Много на свете женщин, для которых хоть все пропадай в доме, только бы им повеселиться.

ОЛЕНЬЮШКА

Взявшись за руки, девушки ходят при пении то в ту, то в другую сторону; между тем одна из девушек ходит в кругу с детьми и представляет все действия оленьи.

Из-за лесу, лесу темного,

Выходила оленюшка

С малыми оленятками.

Вирила [31], ох ли, с оленятками!

Выходила она во зеленые луга.

Вирила, ох ли, во лужечки!

Щипала, срывала травоньку зеленую,

Вирила, ох ли, зеленую!

Кормила, питала деток своих малыих,

Вирила, ох ли, малыих!

Сопущалась оленюшка со крутого бережка,

Вирила, ох ли, бережка!

Девушка останавливается с оленятками у ключа, <чтобы> напоить их.

Подходила со малыми оленятками ко ключику,

Вирила, ох ли, к студеному!

Поила оленюшка своих детушек

Ключевой водой.

Вирила, ох ли, ключевой водой!

Выходила оленюшка из-под бережка крутого,

Вирила, ох ли, крутого!

Где же взялся свирепый лев

Вирила, ох ли свирепый зверь!

Выбегает парень в виде льва и терзает олениху; дети разбегаются с визгом.

Поймал, схватил оленюшку.

Вирила, ох ли, оленюшку!

Растерзал оленюшку безвинную,

Вирила, ох ли, безвинную!

Разбежались оленятушки, малые детушки,

Вирила, ох ли, детушки!

По дикой степи уральской [32]

Вирила, ох ли, по уральской!

Во глухую полночь, во темную,

Вирила, ох ли, во темную!

По прошествии некоторого времени сбегаются дети к своему пепелищу и там рыдают о своем несчастии.

Пришли оленятушки ко теплу гнездушку,

Вирила, ох ли, гнездушку!

Возопили оленятушки громким голосом,

Вирила, ох ли, голосом!

Беззащитное семейство, по смыслу этой песни, гибнет, именно потому что беззащитное. Остающиеся сироты рыдают на своем пепелище, и только одно им утешение, что не запрещают им плакать о своем горе.

ДУБОВАЯ ЛАВА

В середине крута сидит печальная девушка, представляющая женщину. Между тем девушки и парни, взявшись за руки, поют:

Как на реченьке, на речице,

Лежит лавонька дубовая,

Дубовая доска, досченая.

На той лавоньке, на дубовой,

Сидит шведонька молодая,

На ней шубенька голубая,

Перепоясочка шелковая.

Несколько парней выбегают из круга, подхватывают шведку:

Где же взялись драгуны,

Молоды души, кавалеры.

Взяли шведоньку, подхватили,

Во колясочку посадили:

Продолжают петь:

Вдоль Москвы шведку провозили.

Шведка плачет. Тогда одни из парней утешают ее, другие играют, а остальные пляшут.

Стала шведонька слезно плакать,

А драгуны утешать:

Приударили в барабаны,

В сиповочки заиграли.

Видя веселящихся, шведка забывает свое горе и начинает плясать с ними. Хороводные поют:

Стала шведонька веселее,

Начала шведка плясать.

Поплясавши, поклонилась:

Исполать вам, драгуны!

Вы умеете шведку брать,

И горазды шведку утешать.

Плен в иноземной земле часто забывается, когда развлекают забавами. Эта песнь сочинена на плененных шведок во время войны Петра I с Карлом XII.

ПРЯХА

Одна из девушек ставит в середине круга свой гребень и садится тут прясть. Во время прядения она дремлет, переваливается с бока на бок, бьется головой об пряслицу, хватается за нее руками, зевает, потягивается и начинает снова прясть; потом опять дремлет и качается во все стороны. Девушки поют:

Дрема дремит за гужелью (за гребенем),

Гужель портит,

Шелк теребит.

Полно, дрема, дремати,

Пора, дрема, перестати!

Вон, дрема, свекор-батюшка идет,

Грозу тебе несет.

Вот я встану, погляжу!

Пряха вскакивает, смотрит вокруг себя и потом бегает по кругу. После снова садится за свою работу и дремлет по-прежнему. Девушки поют:

Ой ли, люди злолукавы!

Не видя люди — видят;

Не слыша люди — слышат.

Дрема дремит за гужелью.

Гужель портит,

Шелк теребит.

Полно, дрема, дремати,

Пора, дрема, перестати.

Вон свекровь твоя идет,

Грозу несет.

Вот я встану, погляжу!

Она бросает гребень, бегает по кругу, смотрит на все стороны и снова садится. Девушки поют:

Ноне люди злолукавы!

Не видя люди — видят;

Не слыша люди — слышат.

Дрема дремит за гужелью.

Гужель портят,

Шелк теребит.

Полно, дрема, дремати,

Вон, дрема, лида идет (муж)

Грозу несет, плеть шелкову.

Вот я встану, погляжу!

Между тем другая девушка выходит из круга и несет жгут, заменяющий плеть. Пряха просыпается и, видя мужа с плетью, принимается усердно за свою работу. Муж кричит: «Ты, что ли, сонуля, ленивица — заработалась? Ночь не спала, все бегала». Замахивается жгутом и начинает хлестать. Жена бегает по кругу, муж кричит: «Проучу! Тебе все веселитися с парнями, играть с ребятами молодыми, не женатыми». Жена выбегает из круга и голосит: «Забил меня муж! Забил меня муж! Умучил, окаянный».

Не так ли бывает иногда в быту простолюдинов? Нет, гораздо еще в высшем. Жены недосыпают ночей, дремлют, ходя днем, — и все будто бы трудились, работали всю ночь; будто бы их мужья — тираны, не дают им ни покою, ни отдыха, заставляя работать тяжелую работушку не одну ночь, а все темные зимние ноченьки; с рассветом, не слетают еще петухи с насестов, жена уже работай! Между тем жена или многие жены проводили ночь в играх и забавах, все с молодыми да с неженатыми. Поневоле жены дремлют, а в дремоте каких не привидится грез, разных забав, и эти забавы превращаются потом в пламенное желание наяву.

УТЕНЯ

Взявшись за руки, девушки ходят кругом то в одну, то в другую сторону; но изменение их движений совершается по содержанию песни;

Плыла утеня[33]

Через сине море. — Как, как утеня.

Ноженьки обмочила?

Шаркая догами, девушки показывают:

— Этак утеня,

Этак серая,

Ноженьки обмочила!

Плыла утеня,

Через сине море.

Как, как утеня,

Крылушки обмочила?

Девушки машут руками:

— Этак утеня.

Этак серая,

Крылушки обмочила!

Плыла утеня

Через сине море.

Как, как утеня,

Крылушки встрепенула?

Девушки хлопают в ладоши:

— Этак утеня,

Этак серая,

Крылушки встрепенула!

Плыла утеня,

Через сине море.

Как, как утеня,

На бережок садилась?

Девушки приседают:

Этак утенят.

Этак серая,

На бережок садилась!

Этим оканчивается хоровод и начинается другой. Выражение этой игры есть одна веселость и резвость, ищущая новых забав.

ЦАРЕВ, СЫН КОРОЛЕВ

Мужчины и девушки, взявшись за руки, составляют круг, который называется городом. Вокруг города ходит в шляпе царев, сын королев. Кружок, стоя на одном месте, поет:

Царев, сын королев.

Круг города ходит,

Круг города ходит.

Царев, сын королев,

Город высматривает,

Город высматривает.

Царев, сын королев,

Невест выбирает,

Невест выбирает.

Царев, сын королев,

Войди, сударь, в город,

Войди, сударь, в город.

Круг расступается, и царей, сын королев, входит в его середину; потом круг сходится и продолжает петь:

Царев, сын королев,

Стань, государь, прибодрися,

Стань, государь, прибодрися.

Он подпирается руками в бока.

Царев, сын королев,

Низесенько поклонися,

Низесенько поклонися.

Он снимает шляпу и раскланивается всем.

Царев, сын королев,

Низесенько поцелуйся,

Низесенько поцелуйся.

Он подходит к одной из девушек, становится перед нею на колени, целует ее руку и отдает ей шляпу. В простом сословии играют точно так же, за исключением <случаев>, когда мужчина станет на колени перед девушкою, тогда и она становится пред ним. Девушка, пред коею стоял на коленях мужчина, выходит из круга и делается царевой, дочерью королевой.

СВЕТЛЫЙ КНЯЗЬ

Один из молодцев ходит гордо в круге и указывает повелительно рукою на свои владения, представляя собой князя.

Ходит наш светлый князь

Около своего города,

Ходит около своего высокого.

Ищет наш светлый князь,

Ищет наш добрый князь,

Свою ли светлую княжну,

Свою ли добрую княжну.

Ходит, ходит князь,

Ходит кругом города;

Он сечет, он рубит

Своим мечом ворота.

Скоро ли светлый князь?

Сыщет красну девицу?

Князь останавливается и один оканчивает:

Уж я ли где найду,

Красну девицу княжну?

Ту ли девицу княжну

Златым перстнем одарю?

ХРАБРЫЙ КНЯЗЬ

Хороводные разделяются на две половины, и каждая из них стоит во время пения друг против друга. Храбрый князь расхаживает спесиво между обеими половинами и поет с ними.

Княжий сын хоробер,

Что ходишь, что гуляешь?

Княжий сын хоробер,

Что ты примечаешь?

Подруженьки мои!

Я хожу, не гуляю,

Ищу свою молодую.

Ведь моя-то молодая,

Ведь моя-то княжна

Во тереме сидит,

На ней венчик горит;

Сарафан камчатный,

Убрусец весь жемчужный,

Алы бархатны башмачки.

Яры яхонты в ушах,

Два алмаза в глазах.

После этих слов сходятся хороводные, делают общий круг и на ходу поют:

Ой, князь хоробер!

Не ищи, молодой,

Во тереме высоком.

Войди в хоровод,

Возьми молодую,

Возьми свою княжну.

Князь хоробер выводит одну девушку из круга, а хороводные оканчивают:

Княжий сын хоробер

Сыскал красну девицу,

Душу княжну,

Свою молодую.

Царев, сын королев, светлый князь и храбрый князь — означают выбор невест.

СИРОТИНУШКА

Девушка, представляющая сиротину, лежит на сырой земле одна-одиношенька и горюет: никто не утешает ее! Вокруг нее ходят хороводные и поют:

Подле речки ракитов куст,

За кустом сиротинушка.

На кусту соловейка пел,

А сиротинушка высвистывал:

— Во пиру, во беседе

Было много гостей,

Только не было соловеюшки,

Моей голубушки.

Подле речки ракитов куст,

За кустом сиротинушка,

На кусту соловейка пел,

А сиротинушка высвистывал:

— Вот идет она,

Будто пава плывет!

В это время выходит из круга девушка и останавливается перед сиротинушкой; хоровод продолжает петь, а с ним сиротинушка и девушка.

Мне жаль тебя, сиротинушка,

Жаль твоего батюшки,

А боле жаль матушки.

У батюшки с матушкой

Я одна во всем дому;

У мила дружка во терему

Я послушница свекровушки.

У тебя, сиротинушка,

Лягу я у сердечушка.

Сироты не без добрых людей и не без помощи. Есть люди, которые сами спешат на помощь горемык и оживляют их не одним теплым участием, но делом, не ожидая за то никаких суетных похвал, Доброе дело — сама по себе похвала и награда.

СВАТОВСТВО

Хоровод образуется из двух половин: на одной находятся отдельно мужчины, на другой — девушки и молоденькие женщины; все они переплетаются руками. На мужской половине стоят женихи, а на женской — невесты. Каждая половина поет попеременно таким образом, что пение одной половины составляет предмет вопросов, а другой — ответы, и во время вопросов и ответов обе половины то сходятся, то отступают. Эти движения представляют игривую картину хоровода, который разыгрывают с особой веселостью.

Бояре! Да вы по что пришли?

Молодые! Да вы по что пришли?

Княгини! Да мы невест смотреть,

Молодые! Да мы невест смотреть.

Бояре показывают жениха и по требованию княгинь представляют им богатую одежду, по которой судили в старину и теперь судят о достоинстве жениха. Княгини приглашают бояр со всем их поездом в терем, и тут оканчивают сватовство.

Княгини! Во се наш женишок,

Молодые! Во се наш женишок.

Бояре! Покажите кафтан.

Молодые! Покажите кафтан.

Княгини! Во се наш кушак,

Молодые! Во се наш кушак.

Бояре! Покажите сапоги,

Молодые! Покажите сапоги.

Княгини! Во се наш сапожок,

Молодые! Во се наш сапожок.

Бояре! Идите во терем,

Молодые! Поздороватися —

Иногда оканчивают:

Бояре! Поздороватися,

Молодые! Со всем поездом.

Играющие сватовство часто делают произвольные вопросы, того требует сама игра, потому что от разнообразных вопросов зависит продолжение забавы. Вопросы предлагают не об одном платье, но о наружности жениха, его сердце, нраве и проч.

Игра в сватовство объясняет достаточно значение хоровода.

ЖЕНИХ ПО СЕРДЦУ

В середине хороводного круга ходит девушка; она ищет жениха; хороводные поют:

Во саду ли было под яблонью,

Во зеленом под кудрявою,

Соловей выщекочет,

Молодой выщекочет.

Во терему девицы,

Во высоком терему

Красные играют,

Подруженьки говорят:

— Уж ты, слышишь ли?

Красная девица,

Свет, моя душа!

Тебя батюшка кличет,

Тебя, свет родной, кличет.

Невеста отвечает своим подругам:

Ох вы, свет, мои подруженьки!

Зачем раньше не сказали?

Я, право, не слыхала.

Хороводные начинают снова:

Во саду ли было под яблонью,

Во зеленом под кудрявою,

Соловей выщекочет,

Молодой выщекочет.

В хороводе красны девицы

У ворот стоят.

В хороводе красны девицы

Всей околицей играют.

Уж ты, слышишь ли?

Красна девица,

Свет, моя душа!

Тебя подруженьки манят.

Молодой по дороженьке идет.

Одна из девушек, представляя парня, подходит к невесте, которая отвечает в то время хороводу:

Ох вы, свет, мои подруженьки!

Я давно сама завидела,

Я сама к нему иду!

Вот еще другая хороводная песня, того же содержания, т. е. жених по сердцу.

Что по гридне князь,

Что по светлой князь.

Наше солнышко, любимый князь похаживает.

Что соколий глаз,

Молодецкий глаз,

Как на пташечек, младых девиц, посматривает:

Что у ласточки,

У касаточки,

Белу грудь, сизы крылья потрагивает.

Парчовый кафтан,

Сапоги сафьян,

Золоту казну и соболи показывает.

Веселым лицом,

Красным словцом

Мысли девичьи и думу их изведывает.

— Не мани нас, князь!

Не гадай нас, князь! Наше красно солнышко! — девицы говорят. —

Не златой казне,

Но твоей красе

Свои сердца давно мы отдали.

Ты взгляни хоть раз!

Ты вздохни хоть раз!

И любую выбирай из нас.

При игрании этого хоровода девушка, представляющая жениха, ходит по гридне и долгое время ни на кого не смотрит: расхаживает величаво и тщеславится своей красотою; потом она посматривает на девушек, и все думают о себе. Наконец, останавливается перед той, которая ей по сердцу, и при последнем слове: и. любую выбирай из нас, она отдает ей свой перстень. Тогда хоровод оканчивает:

Ходил наш pЖенихов много, а невест еще более; но не всякая девушка поручает себя на поруки вечные, не осмотревшись и не обдумав хорошенько. Если жених по сердцу, то она не разбирает уже и не видит даже явных его недостатков — другая крайность!

ВЫСМАТРИВАЮЩИЙ НЕВЕСТУ

Хороводные переплетаются руками и, двигаясь кругами, притопывают ногами:

Около сыра дуба

Растет чернь-черница;

А во той ли во чернице

Черный соболь скачет.

Поскачи, поскачи, соболь,

По чисту полю;

Поплыви, поплыви, утя,

По тиху Дунаю.

Ищи себе друга,

Которого любишь.

Скачите вы, девушки, пляшите.

Вы, холостые, не смотрите.

Смотрючи девушку не взята,

Взять не взять по любви,

По батюшкиному благословенью,

По матушкиному умоленью.

По окончании песни хороводные разнимают руки и бьют в ладоши. Эта песня поется в некоторых местах с прибавлением к каждому стиху припева: люли, люли.

Около сыра дуба,

Люли, люли, дуба!

Растет чернь-черница,

Люли, люли, черница!

А во той ли во чернице,

Люли, люли, во чернице!

Черен соболь скачет,

Люли, люли, скачет!

Поскачи, поскачи, соболь,

Люли, люли, соболь!

По чисту полю,

Люли, люли, полю!

Поплыви, поплыви, утя,

Люли, люли, утя!

По тиху Дунаю,

Люли, люли, Дунаю!

Ищи себе друга,

Люли, люли, друга!

Ищи себе любушку,

Люли, люли, любушку!

Около сыра дуба,

Люли, люли, дуба!

Растет чернь-черница,

Люли, люли, черница!

А во тон ли во чернице,

Люли, люли, во чернице!

Красных девиц хоровод,

Люли, люли, хоровод!

Скачите вы, девушки, пляшите,

Люли, люли, пляшите!

Вы, холостые, не смотрите,

Люли, люли, не смотрите!

Смотрючи девушку не взята,

Люли, люли, не вэяти!

Взять ли, не взять по любови,

Люли, люли, по любови!

По батюшкиному благословенью!

Люли, люли, благословенью!

По матушкиному умоленью,

Люли, люли, умоленью! [34]

БОРИСА ЖЕНИТЬ

Мужчины и девушки, взявшись за руки, становятся в кружок; избранный играть Бориса ходит в шапке в середине круга, а хоровод поет:

Ходил Борис, гулял Борис,

По хороводу девичью, по молодичью.

Искал Борис ласковой тещи, приветливой невесты,

Нашел Борис ласкову тещу и приветливу невесту,

Просил Борис всех людей на свадьбу.

Борис снимает шапку, кланяется на все стороны:

Добрые люди! Пожалуйте на свадьбу:

Свадьбу играть, Бориса женить.

Борис подходит к хороводу, целует избранную им девушку; поцелованная берет у него шапку в ознаменование того, что она делается женою его.

Эта песня, измененная местностью, поется еще иначе:

Ходил Борис по хороводу,

Да по девичью, да по молодичью.

Искал Борис ласковой тещи, хорошей невесты.

Сыскал Борис ласкову тещу и добрую невесту.

Добрые люди! Пожалуйте на свадьбу:

Хлеба с солью кушать,

Белого лебедя рушить,

Пива с медом пити.

Охти мне, горе! Охти мне, гореванье!

Расхулили да разговорили

Борисову-то тещу,

Борисову невесту:

Будто Борис пропойца.

Добрые люди! Не жалуйте на свадьбу:

Хлеба с солью кушать.

Белого лебедя рушить,

Пива с медом пити.

Хлеб-соль не пасено,

Вино не курено,

Пиво не варено [35]

Неудачная женитьба Бориса напоминает многих Борисов. Но еще хуже, если Борисы, женившись, не могут потом справиться со своей женою. Вот образец по этому предмету из малороссийской хороводной игры. Становятся девушки в кружок, в середине его садится молодая женщина, перед которою воткнута в землю палка; она представляет, что прядет. Хоровод поет:

Та через село,

Через Бондарывку

Поняв старый

Молодую жинку —

Ищеж ны поняв,

Та хвалыцця быты;

Та похваляецця с товарищем,

Нагайку купыты.

Навчу я, навчу.

Молодую жинку!

Навчу я, навчу,

Молодесыньку!

Поикала жинка

Та до батька в гости.

Ныдиля минае,

Жинки нимае.

Навчу я, навчу,

Молодую жинку!

Навчу я, навчу,

Молодесыньку!

И друга минае,

Жинки нимае.

Навчу я, навчу,

Молодую жинку!

Навчу я, навчу,

Молодесыньку!

И третя минае,

Жинки нимае.

Навчу я, навчу,

Молодую жинку!

Наачу я, навчу,

Молодесыньку!

Четверта иде,

Жинка иде.

Навчу я, навчу,

Молодую жинку!

Навчу я, навчу,

Молодесыньку!

Жинки побоявся,

В кропнву сховався,

Бороною скрывся.

Навчу я, навчу,

Молодую жинку!

Навчу я, навчу,

Молодесыньку!

Бороною скрывся,

Синцем притрусывся.

Навчу я, навчу,

Молодую жинку!

Навчу я, навчу,

Молодесыньку!

Ой, первое лыхо —

Кропива жаре;

А друге лыхо —

Борона даве;

А третье лыхо—

Синце коле.

Навчу я, навчу,

Молодую жинку!

Навчу я, навчу,

Молодесыньку.

Четвертое лыхо —

Горобец скаче,

Жинци скаже.

Навчу я, навчу,

Молодую жинку!

Навчу я, навчу,

Молодесыньку.

Еще есть малороссийская песенка, которая очень хорошо обрисовывает слабость мужей; ее часто разыгрывают в хороводе. Тут девушки только ходят вокруг:

Была жинка мужика,

Пишла позываты;

Присудили мужику

Щей жинку прокаты.

Ой, простыж, моя мыла,

Що ты мене была.

Куплю тебе цебер меду,

Коновочку пыва.

Ой, вид пыва болыт спына,

А вид меду голова.

Купыж мени горилочки,

Щоб я весела була.

ТОСКА ДЕВУШКИ

Неизвестное для девушки чувство волнуется с давнего времени. Что ж это за чувство? Это чувство — любовь! Если девушка тоскует, то это значит, что она начинает любить. Ей тогда приятно и сладостно думать о нем; ей тогда несказанно очаровательно мыслить, что он ее любит. Однако, она часто спрашивает самую себя: «Любит ли он меня?» И сама себе отвечает дрожащим голосом: «Не любит!» В этих словах живо отражается вся жизнь девушки, предающейся пламенным порывам любви. Она хочет видеть, что ей дорого: лобызает его мысленно в глаза, в уста и наслаждается своим предметом, созданным в ее мечтательном упоении. Она уже обнимает его одной рукою, прижимается к его груди, осыпает беспрестанно огненными поцелуями, ждет взаимных ответов, но ей никто не отвечает. Она в отчаянии! Горячка мечтательной любви проходит, и она перестает увлекаться любимым идеалом, только ненадолго. Тоска девушки опаснее любви. Вот объяснение: дочь живет с отцом; она ожидает его домой завтра поутру, но для нее все равно — он будет, аль не будет; он не уменьшит ее тоски. Хороводные, взявшись рука об руку, ходят вокруг, припевая:

Из-за бору, бору,

Из-за зеленого

Стучала, гремела

Быстрая речка,

Обрастала речка

Калиной, малиной.

На калиновом мосточке

Сидела голубка:

Ноженьки мыла,

Перемывала,

Свое сизо перышко

Перебирала;

Свою русу косу

Расчесывала.

Перебравши сизо перье,

Сама взворковала:

— Завтра поутру Батюшка будет,

Хоть он будет,

Аль не будет,

Тоски не будет.

Вдвое, втрое у голубки

Печали пребудет.

Тут девушки разрывают крут, вытягываются в один ряд и пляшут [36].

ПОДУШЕЧКА

Играют одни девушки и весьма редко с ними мужчины. Избранная играть подушечку ходить с платком в руке и пляшет, а прочие, образовав около нее круг, поют:

Молодушка, молодушка,

Да ты молодая!

Подушечка, подушечка,

Да ты пуховая!

Кого любишь, кого любишь,

Того поцелуешь;

Пухову подушечку тому подаруешь…

Девушка кому отдает платок, того целует.

Тебя люблю, тебя люблю,

Тебя поцелую;

Пуховую подушечку тебе подарую.

Поцелованная делается молодушкою; игра повторяется, пока не наскучит. Кого люблю, тому сердце отдаю — вот смысл этого хоровода.

ТОСКА МОЛОДОЙ ЖЕНЩИНЫ ПО СВОЕЙ РОДИНЕ

Молодая женщина, завезенная на дальнюю сторону, тоскует по своей родине. Хотя она пишет своим родным, но все для нее горе и кручинушка; одна только старость в состоянии изменить ее горе.

Здесь хоровод составляется, как <и> предыдущий; в середину хоровода входит девушка, которая поет вместе с играющими. Эта песня, по словам некоторых, разыгрывается и на посиделках.

Вдоль по дороженьке

Летит сокол-молодец.

Сокол, мой сокол,

Залетная птица!

Ты проезжай, добрый молодец.

Привез меня, молоду,

В чужу дальнюю сторону,

Ссушил, скрушил меня!

Велел еще забыть

Родиму сторону!

Напишу ль я грамотку

По белому бархату

Чистым, красным золотом!

Отошлю ль я грамотку

В свой родимый край:

К родимому батюшке,

К родимой матушке!

Напишу ль про себя

Все горе и кручинушка!

У меня ли, молодой,

Много слез в очах?

Прикажет ли батюшка,

Родимая матушка,

Танцевать и плясать —

Пока старость не пришла!

Уж как старость придет,

Все печали забьет [37].

КРАСНАЯ ДЕВИЦА

Девушки очаровывают не одних молодых, но и стариков своими пламенными очами. И кто не испытывал их силы? И кто не раз вздыхал по ним, обворожительным прелестям красавицы? — Хоровод, воспевая красоту глаз, становится в кружок; тут он не берется за руки, но, стоя на одном месте, поет:

У нас во селе

Все девицы пригожи.

Пригожи и румяны,

С огненными очами.

Уж и что завидят,

Все очаруют.

У нас во селе

Вдовушка живет;

У ней девица дочь,

Что твоя малина!

Во тереме сидит,

Узоры вышивает.

Узоры вышивает

Для милого дружка.

Очи, очи ясны!

Сокрушили молодцов.

Одного-то не сгубили.

То сокол, ее душа.

ДОРОГОВИЗНА НА ДЕВИЦ

Эта песня составлена, конечно, угодниками девушек. Им льстят повсюду, и в самих песнях поют им лесть. Хороводные не составляют никакого круга, а стоят двумя половинами друг против друга и поют попеременно.

Первая половина:

Тонка, гибка жердиночка

Через реченьку лежала,

Что никто не пройдет!

Только шли, прошли стары бабы,

Стары бабы, безобразны.

Сметь ли старых баб спросити:

Что в городу вздешевело!

Вторая половина:

Вздешевели, вэдешевели молодые бабы,

На овсяный блин по три бабы.

А четвертая провожата,

А пятая на придачу.

Первая половина:

Тонка, гибка жердиночка

Через реченьку лежала,

Что никто не пройдет!

Только шли, прошли стары бабы,

Стары бабы, безобразны.

Сметь ли старых баб спросити:

Что в городу вздешевело?

Вторая половина:

Вздешевели, вздешевели добры молодцы,

Еще восемь молодцов на полденьги.

А девятый — провожатый,

А десятый на придачу.

Первая половина:

Тонка, гибка жердиночка

Через реченьку лежала,

Что никто не пройдет!

Только шли, прошли добры молодцы,

Сметь ли добрых молодцов спросити:

Что в городу вздорожало?

Вторая половина:

Вздорожали, вздорожали красны девушки,

По сто рублей одна девица,

По тысяче се коса,

А по две ея краса.

После этого, составив общий круг, ходят кругом, и все повторяют вместе последние четыре стиха.

ИГРЫ

Девушки приглашают на свои игры молодую женщину, одну из бывших своих подруг. Она хочет идти, но свекровь не пускает ее. Свекровь заставляет работать и смотреть за домом. Прошла девическая жизнь, а с нею утонули все радости! Молодая женщина досадует, сердится и грозит перепортить, перебить все в хозяйстве, и потом выйти к подруженькам и вдоволь наиграться. Это изображение сердца такой молодой женщины, которая желала бы только веселиться, и это желание, свойственное вполне женскому чувству, выражает упорные страсти: для женщины нет никаких препятствий. Жить в вихре удовольствия, искать беспрестанно новых чувствований, восторгов и сладостей — вот стихия прекрасного, но слабого создания. Подумайте, в тонких жилочках розовой красавицы течет огненная кровь, кровь наслаждения, и как не забыться! А существо непостоянное, как женщина, — не будем строги! — не думает о последствиях: давай ей только игры.

В хороводный круг становится смелая и молодая женщина. Игроки ходят вокруг нее и поют с нею:

Как за горницею, за повалушею,

Не в гусли играют,

Не в свирели говорят,

Говорят мои подруженьки

На игрища идти.

А меня, молодешеньку,

Свекор не пускает.

Свекор-батюшка заставляет

Гумно чистить,

Метлой мести,

И поле боронить,

И детей качать.

Уж я в сердце взойду:

И метлу изломлю,

И гумно истопчу,

И борону изрублю,

И детей уложу.

Сама, молодешенька,

На игрища пойду:

Наскачуся, напляшуся,

Наиграюсь, молода.

Как за горницею, за повалушею

Не в гусли играют,

Не в свирели говорят.

Говорят мои подруженьки,

На игрища идти.

А меня, молодешеньку,

Свекровь не пускает,

Свекровь-матушка заставляет:

Красенца ткать,

Конопли брать.

На поле ходить

И сено косить,

Избы истопить,

По воду сходить,

Детей накормить

И спать уложить.

Уж я в сердце взойду:

Красна изорву,

Берды изломаю,

Конопли потопчу,

На поле не пойду,

И домой не зайду,

Сама, молодешенька.

На игрища пойду:

Наскачуся, напляшуся,

Наиграюсь, молода.

Точно так же разыгрывают следующую песню:

Как у наших у ворот,

Как у наших у ворот,

Люди, люли у ворот!

Стоял девок хоровод,

Люли, люли, хоровод!

Молодушек табунок,

Молодушек табунок,

Люли, люли, табунок!

Меня девки кликали,

Меня девки кликали,

Люли, люли кликали!

На улицу поиграть,

На улицу поиграть,

Люли, люли, поиграть!

В хороводе поплясать,

В хороводе поплясать,

Люли, люли, поплясать!

Меня свекор не пустил,

Меня свекор не пустил,

Люли, люли, не пустил!

Хотя пустил, пригрозил,

Хотя пустил, пригрозил,

Люли, люли, пригрозил!

Гуляй, сноха, да недолго,

Гуляй, сноха, да недолго,

Люли, люли, да недолго!

А я, млада, гуляла,

А я, млада, гуляла,

Люли, люли, гуляла!

До саминьких петушков,

До саминьких петушков,

Люли, люли, петушков!

Как зорюшка занялась,

Как зорюшка занялась,

Люли, люли, занялась!

А я, млада, поднялась,

А я, млада, поднялась,

Люли, люли, поднялась!

Навстречу Мне деверек,

Навстречу мне деверек,

Люли, Люли, деверек!

Дёверюшка, батюшка,

Деверюшка, батюшка,

Люли, люли, батюшка!

Проведи меня домой,

Проведи меня домой,

Люли, люли, домой!

До моего двора,

До моего двора,

Люли, люли, двора!

До высока терема,

До высока терема,

Люли, люли, терема!

Подхожу я ко двору,

Подхожу я ко двору,

Люли, люли, ко двору!

Свекор ходит по двору,

Свекор ходит по двору,

Люли, люли, по двору!

Повесивши голову,

Повесивши голову,

Люли, люли, голову!

Станет свекор младу бить,

Станет свекор младу бить,

Люли, люли, бить!

А ты меня отними,

А ты меня отними,

Люли, люли, отними!

Не отнимешь — прочь поди,

Не отнимешь — прочь поди,

Люли, люли, прочь поди!

ДОВОЛЬНЫЙ СВОЕЙ ЖЕНОЙ МУЖ

Один муж, женившийся неудачно на первой жене, горевал и тосковал от нее. Женился на другой, но она была постоянно веселая, так что незачем было ходить к соседям, чтобы поразвеселиться. В самом его доме было довольно веселья. Эта песня выражает насмешку <и> над чрезмерно тоскливою и <над> безгранично веселой женою.

Играющие, образовав хороводный круг, ставят посредине его мужа и жену и, двигаясь с ними, поют про житье-бытье.

На горе калинушка стояла,

Разными цветами расцветала;

На той калинушке соловей

Громко песни распевал,

Холостому весть подавал:

Пора тебе, молодец, жениться,

А тебе, красна девушка,

Пора русу косу расплетать.

Пойду ли я на матушку на Волгу

К наибольшему атаману:

Чем он меня подарует?

Подарил меня женою,

Глупою, не разумною:

Я за гудок — она за прялку;

Я в гудок играть — она горевать.

Незачем в люди на кручину:

Дома кручинушки довольно.

На горе калинушка стояла,

Разными цветами расцветала;

На той калинушке соловей

Громко песни распевал,

Холостому весть подавал:

Пора тебе, молодец, жениться,

А тебе, старообразной,

С девками не водиться.

Пойду ли я на матушку на Волгу,

К наибольшему атаману:

Чем он меня подарует?

Подарил меня женою,

Умною и разумною:

Я за гудок — она за песни;

Я в гудок играть — она плясать.

Незачем в люди на веселье,

Дома весельица довольно.

СХОДБИЩЕ

Сходбище представляет радостное свидание старых знакомых после долгой их разлуки. Игра эта разыгрывается весною, когда сходятся с заработков в свою деревню. Каждый приносит с собою прибыль, полученную им в зимнюю заработку, и всякий спешит повидаться поскорее со своими родными и старыми друзьями. «В гостях хорошо, а дома лучше», — говорит пословица, и своя деревня знает каждого своего. Девушки и мужчины приветствуют друг друга и, как старые знакомые, сходятся в праздничное время, составляют веселый хоровод, который называется сходбище; в середине становятся молодец и девушка; хор поет:

Как из улицы идет молодец,

Из другой красна девица,

И близехонько сходилися,

Низехонько поклонилися.

И говорит добрый молодец:

— Здорова ль живешь, красна девица?

— Здорова живу, мил сердечный друг.

Каково ты жил без меня один?

Давно друг с другом не видалися,—

Говорит девка улыбаючи,—

Что с той поры, как рассталися.

Говорит ей друг сердечный:

— Мы пойдем, душа Марьюшка, гулять;

Мы на рубль возьмем зелена вина,

А на другой меду сладкого;

За две гривенки сладких пряников.

Красна девица ему в ответ:

— Я пойду ль гулять, мой мил, сердечный друг?

Я боюсь, боюсь, родного батюшки,

Я боюсь и родимой матушки.

Тут рассталися и прощалися,

Друг с другом целовалися.

Ты прости, прости, добрый молодец.

И добрый молодец отвечает:

— Прости, моя душа, красна девица!

ПОСЕВ ЛЬНА

Составив хоровод, мужчины и девушки поют посев льна, <двигаясь по> кругу то в ту, то в другую сторону:

Ой, дид, ой, лада!

Засевали девки бел лен,

И травой лен,

С травою небылою, с повилою.

Ой, дид, ой, лада!

Засевали девки бел лен,

Мне пойти молоденькой

К батюшке-свекору.

— Уж ты, батюшка-свекор.

Пособи-ка льну полоти!

Мне несчастие в человеке,

Мне на ласковом сговоре

И на низком поклоне.

— Я, невестушка, с тобою,

Я с тобою молодою.

Ой, дид, ой, лада!

Засевали девки бел лен.

Мне пойти молоденькой

К матушке-свекрухе.

— Уж ты, матушка-свекруха,

Пособи-ка льну полоти.

Ой, дид, ой, лада!

Мне несчастие в человеке,

Мне на ласковом сговоре,

Мне на низком поклоне.

— Я, невестушка, с тобою,

Я с тобою, молодою.

Точно так же поют брату и деверю с приложением их имен, и тем оканчивают.

Посев льна разыгрывают еще иначе.

Выбирают из играющих мать, одну дочь или две и ставят их в середине крута. Все прочие ходят около них и поют:

Под дубравою лен, лен,

Под зеленою лен, лен,

Таки-лен, таки-лен, люли, лен!

Одна дочь начинает петь, а за нею и весь хоровод:

Научи меня, мати,

На лен землю пахати.

Хоровод останавливается, и все нагибаются; мать, тоже нагнувшись к земле, показывает дочерям, как пашут землю, припевая, а за нею весь хоровод:

Да вот эдак, дочи, дочушки,

Вот так, так, да вот эдак!

Дочери перенимают все ее движения. Потом хоровод начинает снова ходить кругом и петь.

Под дубравою лен, лен,

Под зеленою лен, лен,

Таки-лен, таки-лен, люди, лен!

Дочери припевают:

Научи меня, мата,

Зелен лен пологи.

Мать отвечает с хороводом:

Да вот эдак, дочи, дочушки,

Вот так, так, да вот эдак!

Сопровождает движениями, какие обыкновенно бывают при прополке льна. Дочери подражают всем ее движениям. По окончании слов матери хоровод кружится и снова начинает:

Под дубравою лен, лен,

Под зеленою лен, лен,

Таки-лен, таки-лен, люли, лен!

Дочери припевают:

Научи меня, мата,

Зрелый лен брати.

Мать отвечает по-прежнему:

Да вот эдак, дочи, дочушки,

Вот так, так, да вот эдак!

Научи меня, мати,

Как лен вязатн.

Да вот эдак, дочи, дочушки, и т. д.

На всякий вопрос дочерей ответ матери единообразный и всегда сопровождается хороводом. Вот вопросы:

Научи меня, мати,

Спелый лен сбирати.

Неучи меня, мати,

На телегу лен класти.

Научи меня, мати,

Мой лен с поля убирати.

Научи меня, мати,

Зрелый лен сушити.

Научи меня, мати,

Лен мой молотити.

Научи меня, мати,

Как лен мой стлати.

Научи меня, мати,

Как лен мой собрата.

Научи меня, мати,

Как мне лен мой мяти.

Научи меня, мати,

Как мне лен трепати.

Ты не эдак, дочи, дочушки,

А вот так, так, да вот эдак.

Научи меня, мати.

Тонкий лен прясти.

Тут дочери заглядываются на молодцов и делают им глазки, как умеют. Хоровод продолжает:

Научи меня, мати,

Мою пряжу мотати.

Все не эдак, дочи, дочушки,

А вот так, так, да вот эдак.

Дочери уже неохотно исполняют наставление матери, машут руками и ширинками, а парни снимают шапки и им кланяются.

Научи меня, мати,

Как кросна мне ткати.

Да вот эдак, дочи, дочушки.

Вот так, так, да вот эдак.

Хоровод возобновляет песню:

Под дубравою лен, лен,

Под зеленой дрянный лен.

Таки-лен, таки-лен, люли, лен!

Научи меня, мати,

С молодцем гуляти.

А я сама пойду,

И с молодцем плясати буду.

После этого дочки берут за руки парней, а мать кричит на них:

А вот я вас, дочи, дочушки,

Вот так, так, да вот эдак!

Показывает телодвижениями, как она станет бить их. Но дочки не слушают матушки своей, пляшут, припевая:

Да вот эдак, моя мати,

Вот так, так, да вот эдак.

Мать треплет их за непослушание и усаживает на землю. Но дочери вскакивают, начинают плясать и веселиться снова. Всеобщий смех раздается над матерью, которая не умела воспитать своих дочерей. Для этой игры избирают ловких девушек и проказниц. Выражение этого хоровода: гони природу в дверь, а она влетит в окно.

При всем однообразии пения посева льна поют его, однако, с большими отменами:

Мы, молодушки, пашеньку пахали,

Из рукавчика бел лен рассевали,

Из рукавчика, из тонкого, льняного.

Уродился наш леночек

Высок, мелковолокнистый.

Да с кем-то мне, молодушке,

Бел леночек колотить будет?

— Я, невестушка, с тобою,

Я, голубушка, с тобою.

— Да с кем-то мне, молодушке,

Бел ленок намачивать будет?

— Я, невестушка, с тобою,

Я, голубушка, с тобою.

— Да с кем-то мне, молодушке,

Бел леночек обминать будет?

— Я, невестушка, с тобою,

Я, голубушка, с тобою.

— Да с кем-то мне, молодушке,

Бел леночек выпрядать будет?

— Я, невестушка, с тобою,

Я, голубушка, с тобою.

— Да с кем-то мне, молодушке,

Бел леночек ткать будет?

— Я, невестушка, с тобою,

Я, голубушка, с тобою.

— Да с кем-то мне, молодушке,

Бел леночек белить будет?

— Я, невестушка, с тобою,

Я, голубушка, с тобою.

— Да с кем-то мне, молодушке,

Подканое шить будет?

— Я, невестушка, с тобою,

Я, голубушка, с тобою.

Давай-ка, невестушка,

Шитое делить с тобою.

— Да не время мне, золовушка,

Шитое делить с тобою.

Я сделалась нездорова.

Головой стала больна.

— Ты, невестушка, обманщица, проказница;

Обманула, провела меня.

НИКОЛЬЩИНА

Народный весенний праздник. В день Николы собираются попировать' у знакомых и родных, на открытом воздухе, близ храмовой церкви. В старину готовили на этот праздник брагу, вино, пироги и варили в поле щи и молочную кашу. Иногда поселяне, сделав складчину, пировали все вместе. При таком случае избирался из среды их особый хозяин, который назывался старостою: он все устраивал для общего веселья. Бедные и нищие принимались всеми радушно. Иногда пировали по несколько дней сряду, но пир не начинался и не оканчивался без храмового священника. При разгульном весельи составлялись хороводы, в которые вмешивались и женщины, и старики. Если играли одни девушки, то в середине их хороводного круга ставилась ловкая кумушка, избранная из девушек, которая своею язвительной игрою и насмешливыми телодвижениями насчет пирующих заставляла многих коситься.

Нет постоянного правила для хоровода Никольщины. Круги составляют, как вздумают. Иногда ходят кругом, а потом вытягиваются в прямую линию, или, свившись в кружок, вертятся и пляшут; иногда, взявшись за руки, делают первые две пары ворота, через которые проходят остальные и сходятся в круге. Сами песни поют здесь произвольно. В прилагаемой здесь песне попадаются слова, которые совершенно не русские, но юго-западной Руси, наприм.: подлавица, залавица, чеботы, швец и проч., но за всем тем эта песня усвоена русскими.

В юго-западной Руси празднуют Никольщину так же, как русские: пьют вино и брагу, едят пироги, яичницу и веселятся тоже по несколько дней, только не поют этой песни:

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, красные, веселитесь!

— Вот со девушки венок,

Вот со молодушки платок,

Уж со старой старушки

Вот шелковый платок.

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, красные, веселитесь.

Чей венок толочу, волочу,

— Чей венок толочу, волочу,

По надлавочью, по залавочью?

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, красные, веселитесь!

— Я не дам венка топтать,

Я не дам венка толочить,

Я сама ли выскочу.

Я сама ли выпляшу.

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, красные, веселитесь!

— Чей платок толочу, волочу,

Чей платок толочу, волочу.

По улице, по скамеечке?

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, красные, веселитесь!

— Я не дам платка топтать,

Я не дам платка толочить,

Я сама ли выскочу,

Я сама ли выпляшу.

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, красные, веселитесь!

— Чей шелковый толочу, волочу,

Чей шелковый толочу, волочу,

По улице, до задворицы?

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, красные, веселитесь!

— Я не дам шелкового топтать,

Я не дам шелкового толочить,

Я сама ли выскочу,

Я сама ли выпляшу!

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, красные, веселитесь!

— Ты, старушка, стара,

Не под силу молода;

— Ты станом коротка,

Ты плечами широка.

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, красные, веселитесь!

— Я станом коротка,

Я плечами широка;

А на эти-то плеча

Три рябиновых дубца,

Три дубца распаренные.

Три дубца разжаренные!

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, красные, веселитесь!

— Я повернула, пошла,

Будто ягода красна,

Будто земляника хороша!

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, девушки, веселитесь!

— А у те, что за чеботы?

Ты обей-ка чеботы,

Ты пробей-ка чеботы.

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, девушки, веселитесь!

— Мне не муж их купил,

Мне никто заводил,

Заводил Константин

На свои шесть алтын.

Хоть истопчутся,

Хоть изломятся:

Мой батюшка-то швец,

Мой жених-то купец,

Моя матушка прядеюшка,

Мне вервицу напрядет.

— Уж вы, девушки, играйте,

Уж вы, красные, веселитесь! [38]

БРАНЬЕ ЯГОД

Это насмешка над теми девушками, которые ходят в лес по ягоды и потом возвращаются без ягод. Послушаем, как запоют нам хороводные насмешницы, пока не наберут ягод. Делают хороводный круг, в середине его ходит одна девушка, которая собирает ягоды, дотрагиваясь рукою до земли. Из многих сообщенных мне песен правильнее, по моему мнению, следующая:

Пошли девушки в темны боры,

Пошли красные в лес по ягоды;

Он, люли, люли, по ягоды!

Все девушки ягод понабрали,

Все красные понабрали

Ой, люли, люли, понабрали!

Одна девка не набрала,

Одна девка лишь гуляла.

Ой, люли, люли, гуляла!

И горько растужилась:

Стала плакать, горевать,

Ой, люли, люли, горевать!

Горю нечем помочь!

К подругам взмолилась.

Ой, люли, люли, взмолилась!

Подруженьки, голубушки,

Голубушки мои, сложитеся.

Ой, люли, люли, сложитеся!

Вы сложитеся по ягодке,

Вы бросьте мне по горсточке.

Ой, люли, люли, по горсточке!

У меня ли, молодой,

У меня ли, горемычной.

Ой, люли, люли, горемычной!

Отец неродной

И мать неродная,

Ой, люли, люли, неродная!

У меня ли, молодой,

Отец-свекор, мать-свекровь!

Ой, люли, люли, свекровь!

И бьют, и журят,

Понапрасну бранят.

Ой, люли, люли, бранят!

Подруженьки не сложилися,

Голубушки не сложилися,

Ой, люли, люли, не сложилися!

Подруженьки ответ держат,

Голубушки говорят.

Ой, люли, люли, говорят!

Никто велел за кустом ходить,

Никто велел по полям бродить.

Ой, люли, люли, бродить.

Еще поют:

Пошли девки в сыры боры,

Пошли красны в лес по ягодки.

Ой, люли, люли, в лес по ягодки!

Все девушки понабралися,

Все красные понаелися!

Ой, люли, люли, понаелися!

Одна девка не набралася!

Одна девка не наелася,

Ой, люли, люли, не наелася!

Сама ходючи, растужилася,

Растужившися взмолилася.

Ой, люли, люли, взмолилася!

Стала плакати,

Подруг кликати.

Ои, люли, люли, кликати!

Подруженьки, вы, голубушки,

Вы, голубушки, сложитеся,

Ой, люли, люли, сложитеся!

Мне сложитеся по ягодке,

Ах, бросьте мне по горсточке!

Ой, люли, люли, по горсточке.

У меня ведь, младшенькой,

Неродной отец, неродная мать.

Ой, люли, люли, неродная мать!

Подруженьки не сложилися,

Голубушки не сложилися,

Ой, люли, люли, не сложилися!

В ответ держат подруженьки,

В ответ держат голубушки.

Ой, люли, люли, голубушки!

Никто велел за кустом ходить,

Никто велел по полям бродить,

Ой, люли, люли, по полям бродить!

БАЙДАН

«Байдан — вечерняя игра сельской молодежи. Слово это, вероятно, татарское, остаток обычаев тех времен, когда Россия находилась под игом татар. Эта игра известна только в юго-восточной России. Первый байдан бывает в фомино воскресенье, оканчивается в последнее воскресенье пред Петровым постом; она сходна или тождественна с хороводом. При заходе солнца, когда стада возвращаются с полей, молодые парни, девушки, молодки и женатые, поужинав засветло, собираются на зеленый луг играть в байдан. Сюда сходятся господские люди с балалайками, пастухи с рожками, обвитыми березкой, с дудками кленовыми, тростниковыми и искусные песельники. Тут начинают петь, плясать и играть; вся деревня веселится. Под звук музыки раздаются плавным хором многообразные песни».

«Весенние игры превращены в Саратовской губер. в байдан».

Такое истолкование забав, представленное г, Леопольдовым [39], вовлекло меня сначала в большую ошибку. Я разделял с ним мнение, что все весенние игры носят название байдана если не по всей юго-восточной России, то по крайней мере по всему Саратовскому краю. Г. Леопольдов, сказав в общем очерке, что байдан разыгрывается в юго-восточной России, не обозначил, в каких именно местах? Из этого выходит, что он сам не знал и сказал без всякой проверки. Употребление байдана в юго-восточных местах казалось мне тем правдоподобнее, что Саратовский край был некогда гнездилищем татар, а особенно город Царев, в коем находилась столица Золотой Орды. Он сказал еще, что байдан есть игра, тождественная хороводу. Имея случай находиться в Саратовской губер. и преимущественно в тех уездах, кои заселены татарами, я любопытствовал знать, есть ли байдан? Тут я расспрашивал сначала у русских, живущих между татарами, как играется байдан? Они смотрели на меня с удивлением и не понимали, что я спрашивал у них. Я повторял это несколько раз, они едва понимали меня и отвечали, что никогда не слыхали про эту игру. Тогда я обратился к самим татарам. Они отвечали, что вовсе не знают байдана и даже нет у них этого слова. Да где же употребляется байдан? Стало быть, где-нибудь около Саратова! Я досадовал, что не мог добиться толку. Будучи в Саратове не один еще раз, я стал расспрашивать по-прежнему у русских и у татар, но и тут они отозвались совершенным неведением. Я подумал, что они не хотят сказать мне правды, потому спросил в одной деревне, играют ли здесь <в> байдан? Мне отвечали решительно: нет! Только одна девушка на вопрос мой отвечала мне смеючись: «Байда». «А что это — байда?» — спросил я. «Так себе байда — отвечала она. — Когда наскучит нам, тогда мы поем песни, бегаем и кружимся. Вот и вся наша байда». — «Не хоровод ли это?» — «Нет!» — «Как начинаете играть в байду?» — «Когда нам вздумается, мы кричим своим подругам: «Полно баить-то, давайте в байда». — «Да что ж значит она?» — «Так себе, баем-да!» — «А это что — баем-да?» — «Сидим, разговариваем, иногда баем да поем». — «И только?» — «И только, иногда баем да веселимся до самой полуночи». — «Так вот в чем дело, — подумал я. — Слово баем да — превращено в байдан!»

Не приведи случай быть на месте, я спорил бы, что существует байдан, и думаю, что поступили бы одинаково со мною все те, которые читали про байдан. На татарском языке вовсе нет байдана, а есть однозвучное ему бадьян, значащее: блюдо, чашу, из которой пьют татары воду или пиво; есть еще семя бадьян. Находится еще однозвучное байдану майдан, только на арабском языке. Она означает место конского бега и место битвы; в этом значении употребляют его татары, напр., в песне про богатыря Шюкерли: «Майдан гюрзиси урульды, анекердим Шюкерли», т. е. на месте битвы взмахнул кистенем, и я увидел Шюкерли. Из всего этого выходит, что если байдан неизвестен всему Саратовскому краю, то тем более в юго-восточной части России.

Не довольствуясь, однако, разыскиванием байдана по Саратовской губ., я обратился с вопросами к любознательным людям юго-восточной России, живущим в Екатеринославской и Херсонской губ., и после двухгодичной утомительной переписки все отвечали положительно, что никогда не слыхали о байдане. Один только известил, что водовороты по р. Волге называются майданами, а другой, что между татарами употребляется игра сабаган или сапаган, правильное произношение которого зависит от местного употребления. Сабаган состоит в том, что собираются татары на поле и там совершают скачку на лошадях, борются и предаются другим гимнастическим забавам. Казанские Татары забавляются в сабаган при стечении народа, как мне рассказывали, и по большей части после рамазана (поста), который приходится в сентябре месяце. Во многих местах Малороссии и Земле донских казаков употребляется поныне слово майдан в значении площади, а иногда в смысле сборного места.

VI

ЛЕТНИЕ ХОРОВОДЫ

РУСАЯ КОСА

Начнем с любимой игры девушек-невест — с русой косы. Кто не воспевал косу? Кто не писал ей похвал? В какой стране света не составляет она украшение девушек? На Руси в почести русая коса, в Малороссии — черная коса. Коса в славе, и сама красавица гордится ею. В сельской жизни она убирается розовой лентою, чешется роговым гребнем, умывается снежной водою или настоем из полевых душистых трав. Не век любуется девица прелестью косы! Наступает время, в которое она оставляет ее с плачем — это перед венчанием. Безутешная невеста сидит на скамье, подруги горюют с нею и поют на прощание русой косе. Приходит сваха и безжалостно расплетает косу; потом режет и прячет волосы под кику. Слезы льются ручьем! Невеста лишилась косы, а с нею девической своей свободы; с потерею косы только видится ей одно горе впереди.

При расплетании косы девушки становятся хороводом вокруг мнимой невесты и поют:

Под окном девка сидела.

Под окном, окном косящетым:

Русу косу плела, к себе дружка ждала,

Погляжу я в окошечко,

Не идет ли Милый мой?

Ах! Милый идет, ясным соколом летит,

Белыми рученьками помахивает,

Светлыми кудрями потряхивает.

Я встретила середь широка двора,

С радостью милого за руки взяла.

Повела милого во свой терем,

Посадила милого под своим окном.

Дивись, мой милый, русой косе!

— Ах, косынька коса, девичья краса!

Уж ты иссушила меня, молодца,

Вынула румянец из белого лица.

Из белого лица, удалого молодца!

Не крушись, мой мил сердечный:

Русая коса на утеху рождена,

На утеху рождена, тебе обречена.

Русая коса, коса, косынька,

Расплетайся скорей!

Красна девица!

Выдь за меня замуж скорей. [40]

Еще поется иначе:

Как у нас во околице,

Как у нас во светлице,

Под окном девка сидела,

Под красным косящетым:

Буйну голову чесала,

Свою русу косу плела,

К себе дружка милого ждала.

Погляжу млада в окошко

Уж не идет ли милый друг?

Уж как мой мил идет,

Что ясен сокол летит,

Шапочку охорашивает,

Белыми руками помахивает,

Черными кудрями потряхивает.

Я выходила, молода,

Из высока терема

На широкий двор;

Встречала друга милого:

За белы руки хватала,

В высок терем вводила,

Под косящего окно сажала.

Уж ты, милый друг,

Порадуйся со мной:

Подивись моей русой косе!

Ах ты, косынька, коса,

Коса, девичья краса!

Уж как ты ли, русая коса,

Иссушила меня, молодца.

Потускнели черны очи,

Позавял румянец на лице,

Нету удали у доброго,

Нету радости у молодчика.

Не плачь, не горюй,

Друг сердечный мой!

Моя русая коса

Не на горе рождена;

Моя русая коса

На роду тебе обречена.

И по батюшкину повеленью,

И по матушкину согласию

Расплетает мою косу

Разладница сваха.

— Уж ты, русая коса,

Расплетайся поскорей;

Уж ты, красная девица,

Выдь скорей за меня.

НЕВЕСТА

Девушки собираются в поле и сговариваются, кому быть невестой, а кому свахою? Тут завязывается между ними спор: каждая хочет поскорее услышать имя жениха, но каждая стыдится его. Сваха становится в середине крута, и каждая из девушек старается встать на таком месте, чтобы последнее слово песни (повел) пало на нее. Они поют:

Стояло тут Косово дерево,

Вью, вью, вью, лелю!

В той деревне тыночек стоит.

Как в том тыночке беседа сидит,

В той беседе пляшут девицы.

Мимо тут ехал удалой молодец.

Снявши шапочку, да девке челом,

Слезши с коня, он руку подает.

Девица ему и поклонилась,

Красна ему и руку подала.

Взявши с тыночка, за руку повел.

Вью, вью, вью, лелю! [41]

На кого пало последнее слово (повел), тот выходит из круга. Ту же песню начинают снова петь и продолжают ее, пока не наберется условленное число невест. Потом сваха ставит каждую невесту отдельно и, обходя вокруг них, поет, и тут уже на кого падет последнее слово (повел), та признается всеми невестою, и ей выйти скоро замуж. Прочие девушки завидуют ей. Везде зависть, но зависть девушки происходит от нетерпения. В некоторых местах повторяют <слова> люли и лели после всякого стиха. Следующая песня, выражающая то же, поется с прибавлением <слова> люли.

Как у наших у ворот

Стоит озеро воды.

Ой, люли, ой, люли.

Стоит озеро воды!

Молодец коня поил,

К воротичкам приводил!

Ой, люли, ой, люли,

К воротичкам приводил!

К веревочке привязал,

Красной девке приказал.

Ой, люли, ой, люли,

Красной девке приказал!

Красна девица-душа.

Сбереги добра коня.

Ой, люли, ой, люли,

Сбереги добра коня!

Сбереги добра коня,

Коня семитысячного.

Ой, люли, ой, люли,

Коня семитысячного!

Не сорвал бы повода,

Не сломил бы удила.

Ой, люди, ой, люли,

Не сломил бы удила!

Красна девица идет,

Словно павушка плывет.

Ой, люди, ой, люли,

Словно павушка плывет!

На ней платье голубое,

Лента алая в косе.

Ой, люли, ой, люли,

Лента алая в косе!

На головушке перо,

Хоть пятьсот рублей дано.

Ой, люли, ой, люли,

Хоть пятьсот рублей дано,

Хоть пятьсот рублей дано,

Стоит тысячи оно.

Ой, люли, ой, люли,

Стоит тысячи оно!

СРАВНЕНИЕ НОВЫХ РОДСТВЕННИКОВ

В этом хороводе становятся девушки в кружок и, взявшись за руки, то сходятся, то расходятся и поют. Разыгрывают осенью и во время свадьбы.

Репей стелется, расстилается,

Ой, дид мой, репей,

Ой, лада молода!

Да не быть репью

С тыном ровну;

Да не быть свекру

Супротив батюшки моего.

Ой, дид мой, репей,

Ой, лада молода!

Репей стелется, расстилается,

Ой, дид мой, репей,

Ой, лада молода!

Да не быть репью

С тыном ровну;

Да не быть свекрови

Супротив матушки моей.

Ой, дид мой, репей,

Ой, лада молода!

Репей стелется, расстилается,

Ой, дид мой, репей,

Ой, лада молода!

Да не быть репью

С тыном ровну;

Да не бьпъ ладу

Супротив братцев моих [42].

ЗАМУЖ

Кто не хочет замуж? Девушки молчат, а это молчание есть убедительное доказательство пламенного их желания. Спросите у сердца девушки, и верно оно скажет: «Я замуж хочу!» Посмотрите на миленькое розовое создание, оно так и говорит: «Я замуж хочу!» Девушки разборчивы в выборе женихов, а это и есть причина, что перебор столько делает помех в семейных домах.

Хоровод составляется из взрослых обоего пола. Молодец ходит вокруг хоровода, высматривает себе невесту, а хоровод поет:

Чрез круг летит сокол,

Калина, малина моя!

Глядит и посматривает.

Калина, малина моя!

Пора девушке замуж,

Калина, малина моя!

Пора красныя замуж,

Калина, малина моя!

Ох ты, девушка-душа,

Поди замуж за меня;

Не пойдешь — спекаешься,

Вспомянешь меня.

Через круг летит сокол,

Калина, малина моя!

Глядит и посматривает,

Калина, малина моя!

Пора девушке замуж,

Калина, малина моя!

Пора красныя замуж,

Калина, малина моя! —

Соседушки, собранушки:

Каков заезжий гость?

Спохвалили молодца,

Иду замуж за тебя!

Калина, малина моя!

Иду замуж за тебя!

Еще поют:

Молодец кудреватый.

Надёжа моя!

Расчесал, милый, кудри,

Утеха моя!

Заиграл, милый, в гусли,

Надежа моя!

Как струна струне молвит:

Утеха моя!

Пора молодцу жениться,

Надёжа моя!

На душе ли на вдовице?

Утеха моя!

Не женись, холостой,

Утеха моя!

Не женись, молодец,

Надёжа моя!

На вдове своенравной,

Надёжа моя!

Расчесал милый кудри,

Утеха моя!

По алому кафтану,

Надёжа моя!

По парчовому камзолу,

Утеха моя!

Заиграл милый в гусли,

Надёжа моя!

Как струна струне молвит:

Утеха моя!

Пора молодцу жениться,

Надёжа моя!

На душе ль красной девице?

Утеха моя!

Женись, молодец,

Надёжа моя!

Женись, холостой,

Утеха моя!

На девице красной.

Надёжа моя!

Молодец выбрал себе невесту и берет ее. Игра переходит потом на другого, В иных местах молодец ищет невесту, играя на балалайке.

Некоторые из наших писателей приводят на этот случай как бы общепринятую при хороводных песнях:

Через круг летит утка,

Калина, малина моя!

Через наш хороводец,

Калина, малина моя!

Пора девушек замуж,

Калина моя!

Пора красных замуж,

Калина, малина моя!

За крестьянского ль сына,

Калина, малина моя!

У крестьянского сына

И толочь и молоть,

Решетом подсевать,

Калина, малина моя!

Через круг летит утка,

Калина, малина моя!

Через наш хороводец.

Калина, малина моя!

Пора девушек замуж,

Калина, малина моя!

Пора красных замуж,

Калина, малина моя!

За боярского сына,

Калина, малина моя!

У боярского сына

Окошки косые,

Собаки борзые,

Калина, малина моя!

Через круг летит утка,

Калина, малина моя!

Через наш Хороводец,

Калина, малина моя!

Пора девушек замуж,

Калина, малина моя!

Пора красных замуж,

Калина, малина моя!

За Старостина сына,

Калина, малина моя!

У Старостина сына

Прянички сладенькие,

Мед сыченый,—

Калина, малина моя!

ЛЮБИТЬ НЕ ЛЮБЛЮ, ОТКАЗАТЬ НЕ ХОЧУ

У кого что на уме, у того и на деле. Девушки, взявшись за руки, составляют хоровод. Тут кумушка управляет хороводом девиц, и она намекает на их женихов, часто по имени, а нетерпеливые девушки иногда проговариваются сами.

Как пошли наши подружки

В лес по ягоды гулять!

Вею, вею, вью, вью,

В лес по ягоды гулять!

По черную черничку.

По красну земляничку.

Вею, вею, вью, вью,

По красну земляничку!

Они ягод не набрали,

Подруженьку потеряли!

Вею, вею, вью, вью,

Подруженьку потеряли!

Любимую подружку,

Свет Катеринушку.

Вею, вею, вью, вью,

Свет Катеринушку!

Не в лесу ли заблудилась?

Не в траве ли заплелась?

Вею, вею, вью, вью,

Не в траве ли заплелась?

Как бы в лесу заблудилась,

То бы лесы преклонились.

Вею, вею, вью, вью,

То бы лесы преклонились!

Как бы во траве заплелась,

Трава бы шелком повилась.

Вею, вею, вью, вью,

Трава бы шелком повилась!

Пойду я по тропинке,

Найду я три елинки.

Вею, вею, вью, вью,

Найду я три елинки!

Под елинкою кровать,

На кровати-то перина.

Вею, вею, вью, вью.

На кровати-то перина!

На кровати-то перина,

На перине-то свет Катерина.

Вею, вею, вью, вью.

На перине-то свет Катерина!

Перед ней стоит детина,

Он и просит Катерину.

Вею, вею, вью, вью,

Он и просит Катерину!

Коли любишь, так скажи,

А не любишь — откажи.

Вею, вею, вью, вью,

А не любишь — откажи!

Я любить — не люблю.

Отказать не хочу.

Вею, вею, вью, вью,

Отказать не хочу!

Я любить не люблю, отказать не хочу вполне раскрывает женское сердце, которое на все готово, если решится. Еще есть и другая песня:

Околь Дону, околь Дону,

Около тихого Дону,

Добрый молодец гуляет,

Добрый молодец гуляет,

Табун коней загоняет.

Кони, кони вороные!

На них узды золотые,

Чепраки парчовые,

Подковы серебряные.

— Уж ты, девица душа!

Догадайся, догадайся!

— Уж я рада бы догадаться,

Родного батюшки боюсь;

Я боюсь, я боюсь отца,

Да потешу молодца,

За то его потешу,

Что один сын у отца.

ПОДАРОК

В других местах хороводная игра подарок носит название приданое невесты. <Ее> разыгрывают летом; поют также перед девичником, когда готовят приданое. Подарок есть игра свадебная, употребляется наиболее в северной России. Если свадьбе случится быть летом, то выносят невестину перину и кладут ее на траву; девушки делают круг около перины и песнею напоминают, что уже нет между ними одной.

Как у нас во садику

Много было цветов посеяно,

А не много их уродилося.

Как у нас ли во тереме

Много было красных девушек,

А теперь немного осталося.

Сваха выходит из круга, садится на перину и говорит: «Ну, девушки, не горюйте, запойте-ка песню веселую». Одна из них отвечает ей: «Ох, сваха, сваха! Ты свела нашу подругу из нашего двора». Другие между тем начинают петь:

Как у нас во дворе,

Как у нас во широком,

Люли, люли, во широком!

Стоят девушки в кругу,

Стоят девушки в кругу,

Люли, люли в кругу!

Одной лишь нет, как нет,

Одной-то нет, свет Марьюшки,

Люли, люли, Марьюшки!

Она ждет-пождет к себе

Друга милого, суженого!

Люли, люли, суженого!

После слов, выражающих ожидание невесты, как здесь: «Она ждет-пождет к себе друга милого, суженого», — сваха переворачивает перину, сбивает и потом стелет; девушки поют:

Стелю, стелю перинушку,

Стелю, стелю пуховую,

Люли, люли, пуховую!

Кого люблю, кого люблю,

Кого люблю, тому подарю,

Люли, люли, подарю!

Не дарик большой, а любовный —

Пуховую перинушку.

Люли, люли, перинушку!

Ты выйди, свет Марьюшка,

Ты бери за белы руки суженого,

Лгали, люли, суженого!

Дари суженого подарком,

Дари ряженого перинушкой!

Люли, люли, перинушкой!

По окончании пения выходит из круга действительная невеста и дарит своих подруг розовыми ленточками. Сваха спрашивает ее: «Полно, ты ли невеста?» — «Сваха, сватушка, — отвечает она со вздохом, — не сама ли ты засватала?» В это время выходит мать невесты и дарит сваху белым или красным платком и говорит ей: «Родимая! Полноте вопрошать». Подруги берут невесту под руки, сажают ее на перину и вносят в комнату с окончательным припевом:

Дари суженого подарком,

Дари ряженого перинушкой.

Люли, люли, перинушкой!

ПОКОРИЩЕ ДЕВИЦЫ

Здесь принимают участие не одни девицы, но и молодые парни. Составив хоровод, ходят крутом и поют первый стих весьма протяжно, а второй скоро:

Ах по морю! Ах по морю!

Ах по морю, морю синему!

Плыла лебедь, плыла лебедь,

Лебедь белая моя.

Ни тряхнется, ни тряхнется,

Ни тряхнется, ни ворохнется,

Где ни взялся, где ни взялся,

Где ни взялся млад ясен сокол.

Убил, ушиб, убил, ушиб,

Убил, ушиб лебедь белую мою.

Он кровь пустил, он кровь пустил,

Он кровь пустил по синю морю.

Он перушки, он перушки,

Он перушки пустил по чисту полю;

Он пух пустил, он пух пустил.

Он пух пустил по поднебесью.

Где ни взялась, где ни взялась

Красна девица-душа!

Брала перья, брала перья,

Брала перья лебединые мои.

Клала в шапку, клала в шапку,

Клала в шапку соболиную.

Милу дружку, милу дружку,

Милу дружку на подушечку.

Где ни взялся, где ни взялся,

Где ни взялся добрый молодец.

Бог на помочь! Бог на помочь!

Бог на помочь, красна девица-душа!

Она ж ему, она ж ему,

Она ж ему ни поклонится.

Добро девка, добро девка,

Добро девка, девка красная моя!

Будет время, будет время,

Будет время, и поклонишься мне.

Будешь стоять, будешь стоять,

Будешь стоять у кроватушки моей.

Будешь держать, будешь держать,

Будешь держать шелковую плеть в руках.

С окончанием песни одна из девушек, признанная за покорище, кланяется своему молодцу, а иногда и все делают поклоны, каждая своему парню.

Покорище девка значит покорная девица. Она должна смириться перед своим женихом и должна помнить, что когда сделается его женой, тогда она будет стоять у его кровати и разувать с него сапог, из которого он возьмет плеть и будет ее бить в знак его власти над нею. Игра покорище девицы есть любимейшая у поселян. Почему? Потому что здесь участвуют те, которые им милы по сердцу и желанию, оттого и все прочие для них игры не игры. Здесь им позволено и смеяться, и глядеть друг на друга, и жать руку. Всегда девушки любят такие игры, в коих допускается свободное потешение.

Поют эту самую песню с сокращением, но смысл ее один и тот же:

Как по морю синему,

По синему, Хвалынскому,

Плывет стая гусей серых,

Другая стая лебединая.

Ходил, гулял добрый молодец:

Он застрелил лебедь белую.

Кровь пущал в сыру землю,

Пух пущал по чисту полю.

Собирались красные девушки

Пуху брати лебединого.

Мимо ехал добрый молодец:

— Бог помочь вам, красные девушки!

Пуху брати лебединого.

Все девушки поклонилися,

Одна девка не поклонилась.

Грозил парень красной девушке:

— Добро, девка, добро, красная,

Станешь, девка, у кровати стоять,

Станешь, красная, горючие слезы ронять.

ЖЕНИХ

Это насмешка над заезжими женихами, которые, сватаясь и перебирая долго невест на своей стороне, женятся, наконец, на чужой. Люди смеются над такими женихами, девушки осыпают их укоризнами.

Мужчины и девушки делают круг; мужчины, выбрав среди себя одного побойчее, называют его женихом и ставят посредине, потом поют:

Как под лесом, лесом шелкова трава,

Ой ли, ой ли, ой, люшеньки, шелкова трава!

Ходил, гулял донской казак, сам в скрипку играл,

Ой ли, ой ли, ой, люшеньки, шелкова трава!

Играл, играл, выигрывал, девок выбирал.

Из круга выходит девушка и ходит с женихом:

Хорошая, пригожая, поди замуж за меня!

Не пойдешь — спекаешься, вспомянешь меня.

Невеста отвечает:

Пойти было к соседушкам, спросить про тебя:

Соседушки, голубушки, каков человек?

Хороводные отвечают:

Он пьяница, пропойца, пропьет и тебя!

Невеста смотрит на жениха с презрением и говорит:

Соседушки, голубушки не хвалят тебя:

Ты пьяница, пропойца, пропьешь и меня.

Невеста входит в свой крут; начинают снова петь:

Как под лесом, лесом шелкова трава,

Ой ли, ой ли, ой, люшеньки, шелкова трава!

Ходил, гулял донской казак, сам в скрипку играл,

Играл, играл, выигрывал, девок выбирал.

Из крута выходит другая девушка и останавливается перед женихом.

Хорошая, пригожая, поди замуж за меня!

Не пойдешь — вспокаешься, вспомянешь меня.

Невеста обращается к соседушкам, ходит с хороводом и отвечает:

Пойти было к соседушкам, спросить про тебя:

Соседушки, голубушки, каков человек?

И, помолчав несколько, она говорит ему весело:

Соседушки, голубушки хвалили тебя.

Вино кури, пиво вари, иду замуж за тебя!

Ой ли, ой ли, ой, люшеньки!

Иду замуж за тебя.

Жених берет невесту за руку, хороводные повторяют:

Ой ли, ой ли, ой, люшеньки! Иду замуж за тебя.

Тем оканчивается игра, потом выбирают другого жениха, если хотят продолжить хороводную шутку над женихом.

Девушкам приятно забавляться женихами, но под их шуткою бьется пламенное желание: скорее замуж! Иногда из шуточной игры жених он делается настоящим женихом [43].

КОВЕР

За несколько дней до выхода замуж подруги невесты собираются к ней в дом. Там они поют с нею девические песни, а потом выходят из ее дома хороводом на улицу или в сад. В середине хоровода идет действительная невеста с белым платком в руке, который представляет ковер. И что же значит ковер? — Тот будущий ковер, на котором она должна стоять перед венчанием со своим суженым. Она обязана приготовить ковер заранее и отдать его своим девушкам. При выходе из дома их встречает толпа молодых людей с припевом:

Ты не пой, соловей,

Ты не пой, молодой,

При долине!

Ты не вей гнезда,

Ты не вей гнезда

При тереме!

Девушки отвечают:

Как во тереме девица

Дорогой ковер вышивает;

Она золотом ковер вышивала,

Она жемчугом ковер унизала.

Уж кому мой ковер достанется?

Доставался мой ковер

Старому мужу.

Невеста отвечает:

Я могу ковра убавить,

Я со всех сторон, со четырех,

Я со всех углов, с золотых.

Хороводные продолжают:

Как во тереме девица

Дорогой ковер вышивает:

Она золотом ковер вышивала,

Она жемчугом ковер унизала.

Уж кому ковер мой достанется?

Невеста отвечает:

Достанется мой ковер

Ладу милому.

Я хочу ковра прибавить:

Я со всех сторон, со четырех,

Со всех углов, с золотых.

После этих слов невеста отдает свой ковер подругам; одна из них, представляющая жениха, берет ее за руку и выводит из круга. Прочие девушки не останавливаются на этом: каждая из них разыгрывает невесту с соблюдением обыкновенных правил. В иных местах играют ковер просто. Собираются девушки в хорошее летнее время на луг, выбирают из себя невесту и поют хороводный ковер.

ЗАМУЖНЯЯ ЖИЗНЬ

Многие из замужних весьма часто вспоминают о своем девичестве; не раз вскручинется молодушке, когда она припомнит прошлую, беззаботную свою жизнь. Неволя замужней жизни ясно обозначена в песне, сочиненной не без причины на этот случай. Тяжелые работы наших женщин, а требований еще более от их мужей, составляют одну из главных причин, что поселянки многократно горюют о невозвратной своей волюшке. Родимая не отягощала свою дочь работами, родимый не брал ее с собою боронить поле — а теперь? Замужняя молодушка, делай то, что муж прикажет; ходи по терновым кустам и пекись на солнце, недосыпай ночей и работай до поту.

Замужняя жизнь, говорят некоторые, разыгрывается осенью. Нет, она разыгрывается и летом, и весною, когда вздумается хороводу. Для многих забав нет раздела времени. В этой игре участвуют не только девушки и молодёжь, но и жены, и мужья. Хороводные, взявшись за руки, поют все вместе с избранною ими кумою, которая находится у них посредине. Она движениями глаз, плечей, рук и проч. показывает жизнь замужней женщины.

Я пойду, пойду во зеленой сад гулять,

Поищу я молодого соловья.

Соловей, ты мой батюшка!

Ты скажи, скажи, скажи, мой млад соловей:

Кому воля, кому нет воли гулять?

Молодушкам нет волюшки,

Красным девушкам своя воля гулять.

У молодушки три кручинушки:

Да как первая кручинушка —

Стлать пуховую перинушку;

А другая-то кручинушка —

Растворяй жена широки ворота;

А как третья-то кручинушка —

Едет, едет мой ревнивый муж домой;

Он везет, везет гостинец дорогой:

Шелкову плетку, кнуто кнутовое:

Да ударит меня меж белых плеч!

Стала с мужа кафтан скидавати.

Часты пуговки расстегивати.

Хоть и рученьки белешеньки,

На руках ли золоты перстни,

Только стану, стану, мужа разувать,

Про замужнюю жизнь вспоминать [44].

При последнем стихе про замужнюю жизнь вспоминать иногда кума кивает головою так неосторожно, что иной немедленно бросает игру. Над ним смеются, а его молодушка дрожит, как вспомнит про свою жизнь. Эта игра одна из поучительных для семенного быта. Следующая песня, выражающая отношение замужней к свекру, свекрови и мужу, сходна с замужней жизнью.

Я в сад пойду, во зелен пойду,

Ой, люли, ой, люли!

По белу капусту,

По бел кочешок.

Не успела подойти,

Не успела подойти,

Ой, люли, ой, люли!

Бежит моя золовушка

Из высокого терема:

— Подь, невестушка, домой,

У нас дома нездорово,

Нечто сделалось:

Новы сени подломились,

Кроватушки опустились.

Свекор-батюшка упал.

— Как бы я была, вестимо,

Я бы выше подмостила,

Горючь камень подложила.

Ой, люли, ой, люли!

Я в сад пойду, во зелен пойду,

Ой, люли, ой, люли!

Не успела подойти,

Не успела заломить.

Ой, люли, ой, люли!

Бежит моя золовушка

Из высокого терема:

— Подь, невестушка, домой,

У нас дома нездорово,

Нечто сделалось:

Новы сени подломились,

Кроватушки опустились,

Свекровь-матушка упала.

— Как бы я была, вестимо,

Я бы выше подмостила.

Ой, люли, ой, люли!

Я в сад пойду, во зелен пойду.

Ой, люли, ой, люли!

Не успела заломить,

Ой, люли, ой, люли!

Бежит моя золовушка

Из высокого терема:

— Подь, невестушка, домой.

У нас дома нездорово,

Нечто сделалось:

Новы сени подломились,

Кроватушки опустились,

Твой лада упал.

— Как бы я была, вестимо,

Я бы ниже подмостила:

Я бы перинку подложила;

Ой, люли, ой, люли!

ЖЕНИНА ЛЮБОВЬ

Это воспоминание о тех временах, когда женский пол проводил свою жизнь в теремах и светлицах; когда ему запрещалось говорить с холостыми с глазу на глаз; когда девушка выходила замуж, не зная, за кого выходит: обязывалась его любить из боязни к одной плети. Игра женина любовь осталась единственно в хороводах для осмеяния жестокости самовластных мужей; она не везде в употреблении. Веселой порой разыгрывают все вместе: мужья, жены, молодцы и девушки. Старики, посматривая на играющих, хвалят старого мужа и говорят ему: «Не давай волюшки молодой жене; поживет — слюбится».

Женщины и мужчины любят эту игру, но не везде соблюдают единообразные правила при разыгрывании: более или менее оно изменяется по местным правилам. Девицы делают собой круг, в середину круга выступают молодец и девица, но чаще две девицы: одна из них занимает место мужа и надевает на свою голову шляпу, а другая представляет жену. Хороводные, идучи, поют:

Я поеду, жена,

В Китай-город гулять.

Жена моя, женушка,

Сердитое сердце твое!

Я куплю тебе, жена,

Кисеи на рукава.

Жена моя, женушка.

Сердитое сердце твое!

Вот тебе, жена.

Кисеи на рукава!

Представляющая жену ходит, отворотясь, и не глядит на своего мужа. Муж подает ей кисею, жена вырывает у него из рук и бросает на землю, хор поет:

Посмотрите, добры люди.

Как жена мужа не любит:

Где ни сойдется — не поклонится,

Отворачивается.

— Я поеду, жена,

В Китай-город гулять,

Я куплю тебе, жена,

Золото колечко.

Муж подает ей кольцо, жена отталкивает от себя и ходит, отворотясь.

Посмотрите, добры люди,

Как жена мужа не любит:

Где ни сойдется — не поклонится,

Отворачивается.

Я поеду, жена,

В Китай-город гулять,

Я куплю тебе, жена,

Шелковую плетку.

Вот тебе, жена, Дорогой подарок!

Жена смотрит на своего мужа ласково, муж бьет ее плеткой, а она кланяется ему; хор поет:

Посмотрите, добры люди,

Как жена-то мужа любит:

Где ни сойдется — все поклонится,

Поцелуется.

Жена моя, женушка.

Отходчиво сердце твое! [45]

Женина любовь разыгрывается в других местах совсем иначе. Играющие мужа и жену иногда разыгрывают в комнате и пляшут. Все прочие сидят во время пения. Когда муж заглядывает в лицо своей жены, тогда она отворачивается от него с сердцем. В это время поют:

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Муж кладет на плечо жены шелковый или другой какой-либо платок, который она сбрасывает сердито, но, рассудив, что она поступает со своим мужем нехорошо, переменяется вдруг: делается внимательнее к словам его, и это внимание усиливается за всяким стихом более и более:

Ну, смотрите, добры люди,

Как жена мужа полюбит,

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Как поеду, молодец, в Китай-город гулять.

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Как куплю я жене да шелкову плётку.

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Вот, возьми, тебе, жена, шелкова плётка.

Да жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Он бросает на ее шею скрученный платок; она, поправив его на себе, бежит к мужу и смотрит ему в глаза.

Вы видите, добры люди,

Как жена-то мужа любит.

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Она любит меня, она смотрит на меня.

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Она смотрит на меня, поцелует меня.

Посмотрите, добры люди,

Как жена мужа не любит.

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Посмотрите, добры люди,

Как жена мужа не любит:

И не любит его, и не смотрит на него.

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Как поеду, молодец, в Китай-город гулять.

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Да, куплю я жене кумачные рукава.

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Вот тебе, жена, кумачные рукава.

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Муж кладет на плечо жены платок, который она сбрасывает.

Посмотрите, добры люди,

Как жена мужа не любит.

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

И не любит, и не смотрит на него.

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Как поеду, молодец, в Китай-город гулять.

Да, жена моя, женушка.

Ревнивое сердечко!

Да, куплю я жене глазетову юбку.

Да, жена моя, женушка.

Ревнивое сердечко!

Вот тебе, жена, глазетова юбка!

Да, жена моя, женушка,

Ревнивое сердечко!

Жена целует мужа, и этим оканчивается игра.

Припев песни к ревнивой жене изменяется по местностям, например, в Пензенской губернии хороводные, избрав мужа и жену и поставив их в свой круг, так начинают:

Растворяйтеся, широкие ворота!

Как поеду ль я в Китай-городок,

Я куплю жене подарок,

Дорогой китайки.

Ты прими, жена, не ломайся,

А после не кайся.

Муж кладет ей на шею ширинку, она сбрасывает и отворачивается от него. Он начинает петь, а хоровод вторить ему:

Поглядите-ка, добры люди;

Как жена меня не любит,

Меня, молодца, ненавидит.

Товарищи мужа, остановившись, спрашивают его:

Ты скажи-ка нам,

Бравый хват Иван:

Что, поладил ли с женой

Ты с своей молодой?

Муж отвечает, что он не поладил еще, и поет с хороводом:

Посмотрите, добры люди,

Как жена меня не любит,

Меня, молодца, ненавидит.

На мужа сыплются насмешки и укоризны, что он и плох, и худ, что он мал и работать не умеет и что хотя привез жене подарок, однако, никуда не годится. Потом начинают снова:

Растворяйтеся, широкие ворота!

Как поеду ль я в Китай-городок,

Привезу жене подарок:

Шубку, юбку, телогрейку.

Ты прими жена, не ломайся,

А после не кайся.

Муж снова кладет подарок на плечо жены, которая снова отворачивается от него. Его спрашивают поладил ли он с женой? Муж отвечает с хороводом:

Посмотрите, добры люди,

Как жена меня не любит,

Меня, молодца, ненавидит.

Над ним издеваются по-прежнему, называют его кочетом (петухом) и намекают ему прибегнуть к строгости. Потом возобновляют песню прежним порядком.

Растворяйтеся, широкие ворота!

Как поеду ль я в Китай-городок,

Уж куплю я жене подарок,

Дорогой подарок — шелковую плётку,

Два аршина с половиной.

Ну, прими-ка, жена, не ломайся,

И теперь покайся.

Ты, жена, плётку возьми, не гневайся;

Душа-радость, не прогневайся.

Муж кладет на плечо жены плётку. Жена, видя неминучую беду, оборачивается к нему, обнимает и целует его. Муж, заломивши шапку набекрень, обращается к хороводным:

Посмотрите-ка, добры люди, Как жена меня любит; Меня, молодца, уж не ненавидит, Поглядите-ка, люди добрые, Как жена мужа любит; Вокруг него увивается, В глаза засматривается. Посмотрите-ка, люди добрые, Как жена с мужем ладно живет: Где ни сойдется — все целуется.

В заключение своей радости муж и жена отхватывают пляску залихватскую, по выражению играющих, под какую-нибудь плясовую песню.

РЕВНИВАЯ ЖЕНА

Во всяком состоянии ревность есть бич для семейного счастия. Быть мужу ревнивым неумно: это значит сомневаться в благородстве чувств своей жены; но быть ревнивой жене еще хуже и непростительнее, потому что этим самым она дает повод мужу к нарушению верности. Напрасно оспаривают некоторые, что ревность происходит от истинной любви. Если бы это была чистая любовь, то никогда бы не ревновали друг к другу. Кто истинно любит, тот верит в постоянство. Недоверчивость рождает ревность, а отсюда проистекают страдания супругов. «Мой муж, — говорит жена, — не любит меня». Это значит, что она и прежде могла сомневаться в его любви. Мужья скорее изменяют женам или жены мужьям? Нет сомнения, что мужья. Но кто же этому виной? Тревожная ревность самих жен. Верьте в любовь и будете счастливы. Иначе непременный разлад. От этого произошла поучительная игра для ревнивых жен.

Молодые обоего пола составляют хороводы; избранные из них муж и жена становятся в кружок и поют вместе, <идучи> вокруг:

Как у нас за двором

Росла трава шелковая,

Ой, люди, шелковая!

По той траве шла жена,

За нею муж горемычный,

Ой, люли, шелковая!

— Ты постой, моя жена,

Ты подожди, моя жена,

ОЙ, люли, шелковая!

— Я, сударь, не твоя,

Я родимова батюшки,

Ой, лгали, шелковая!

Как у нас за двором

Росла трава шелковая,

Ой, люли, шелковая!

Шли молодцы, удальцы,

Вели коня под ковром,

Ой, люли, шелковая!

Под золотым чепраком,

Он копытом землю выбивал,

Ой, люли, шелковая!

В моем муже правды нет,

С чужой женой знается,

Ой, люли, шелковая!

Со мной же ссорится,

Надо мной издевается,

Ой, люли, шелковая!

Чужой жене башмаки,

А мне, младой, фи-фи,

Ой, люли, шелковая!

Чужой жене сережки,

А мне одне слезки.

Ой, люли, шелковая!

Я же мужа одарю,

Рубашку ему сошью,

Ой, люли, шелковая!

Сошью из полотна,

Из дерюжного конца,

Ой, люли, шелковая!

Жена выходит из круга, а муж остается один: он стоит в задумчивости, потом и он выходит и сам не глядит на жену. Эта разладица мужа и жены явно обнаруживает семейное неудовольствие. Если хотят продлить вновь игру, то опять ее составляют, как прежде. В некоторых местах муж ходит в круге с полюбовницею, а в других и все трое: жена, муж и его полюбовница. Этот хоровод по выражению своему сходствует с хороводом: довольный своей женой муж [46], но по действию различается: в первом стоит в середине круга один молодецкий сын, а здесь муж и жена.

РЕВНИВЫЙ МУЖ

В кругу ходит старый сгорбившийся муж: он кашляет и грозит своей молоденькой жене, стоящей в стороне от него. Когда он подходит к ней, тогда она убегает и прячется между девушками, уже поющими:

На горе, горе, дубья стоят,

Дубья стоят сучковатые.

Ой, люли, люди, сучковатые!

У меня ли, у младой, ревнивый муж,

Ревнивый муж, окаянный еретик.

Ой, люли, ой, люли, еретик!

Посылает меня муж

В полночь по воду одну.

Ой, люли, ой, люли,

В полночь по воду одну,

По холодну ключеву.

Жена идет по воду, держа в правой руке дитя, а в левой ведра, и все это представляет она особенными какими-либо вещами.

В левой руке ведро несу,

Во правой свое дитя держу!

Ой, люли, ой, люли.

Дитя держу!

В ведре вода сколыхалася,

А я, млада, развопилася,

Ой, люли, ой, люли, развопилася!

Мое дитя раскричалося:

Ты спи, усни, мое дитятко,

Ой, люли, ой, люли, мое дитятко!

Ты спи, усни, угомон тебя возьми,

Ой, люли, ой, люли, угомон тебя возьми!

Угомон возьми, либо бес утащи,

А меня, младу, погулять пусти.

Молодой жене приторно жить со старым мужем, который ни сам не веселится, ни ее не пускает. Поневоле жена захочет гулять; а если разгуляется жена, то уж горбатого исправит могила. Из этого выходит, что старые мужья причиною своим несчастиям, а молодые жены не знают за ними своего счастия.

ЖЕНИН РАЗЛАД

Жена долго повиновалась умной строгости своего мужа, наконец, соскучившись ею, уже не хочет более слушать его: она идет гулять, забывает своего мужа и нейдет к нему. Муж любит жену за одну ее красоту, ласкает и обещает ей во всем дать волю. Торжествующая жена делает с ним условия, муж соглашается на все, но когда она огласила себя вольною, тогда муж бросил ее. Это есть олицетворение слабости мужа, который, будучи сам виновным в воле жены, находит одно средство в своем горе — расстаться с легкомысленною. Муж и жена стоят в середине хоровода; они сначала не смотрят друг на друга, потом сходятся, смотрят и расстаются: жена с презрением, а муж с грустью. Играющие ходят вокруг них и поют:

Я, малешенек, у матушки родился,

Я, глупешенек, у батюшки женился,

Привез себе жену молодую,

Словно грушу зеленую,

Словно яблочко налитое.

А жена-то молодчика не возлюбила,

Негодяем молодчика называла.

Как пошла молодая жена,

Как сама гуляла без меня.

Ровно девять денечков.

Ко мне, мужу, не бывала?

На десятый денечек

Ко мне, мужу, жена приходила,

Не дошедши, остановилась,

Мне, негодяю, поклонилась.

Жена оборачивается к мужу:

Ах ты, муж негодный!

Будешь ли кормить хлебом?

Муж. Сударыня-жена!

Буду кормить калачами.

Жена. Будешь ли, негодный!

Меня поить квасом?

Муж. Буду я поить сытой,

Сытой медовою.

Жена. Будешь ли, негодный!

Пускать меня в гости?

Муж. Сударыня-жена,

Ступай вовсе!

Муж и жена расходятся, подруги уговаривают жену прийти и поклониться мужу; она сначала не хочет, потом идет и кланяется ему в ноги, но муж гонит ее от себя [47].

СТАРЫЙ МУЖ И МОЛОДОЙ МУЖ

Одного мужчину делают старым мужем, а другого молодым. Представляющая невесту посматривает грустно на старого: ходит печально по комнате и ломает руки; прочие поют:

Ай, горе! Ай, горе!

Напасть превеликая,

Печаль неутолимая!

Как же мне, как же мне,

За старого замуж идти,

За старого замуж идти?

Берет старого за руку и оборачивается к нему спиною:

Вот так, вот этак!

За старого замуж идти,

За старого замуж идти.

Ай, горе! Ай, горе!

Напасть превеликая,

Печаль неутолимая!

Как же мне, как же мне,

Cтарому постелю стлать,

Старому постелю стлать?

Бросает на пол грязную тряпку:

Вот так, вот этак!

Старому постелю стлать,

Старому постелю стлать.

Ай, горе! Ай, горе!

Напасть превеликая,

Печаль неутолимая!

Как же мне, как же мне,

Старого на постелю класть,

Старого на постелю класть.

Толкает старого мужа на тряпку:

Вот так, вот этак!

Старого на постелю класть,

Старого на постелю класть.

Ай, горе! Ай, горе!

Напасть превеликая,

Печаль неутолимая!

Как же мне, как же мне,

Старого обнимать будет,

Старого обнимать будет?

Обнимает воздух над головою старого:

Вот так, вот этак!

Обнимать старого будет,

Обнимать старого будет.

Ай, горе! Ай, горе!

Напасть превеликая,

Печаль неутолимая!

Как же мне, как же мне,

Старого целовать будет,

Старого целовать будет?

Она целует старого и потом плюет на землю:

Вот так, вот этак!

Старого целовать будет,

Старого целовать будет.

Ай, горе! Ай, горе!

Напасть превеликая,

Печаль неутолимая!

Как же мне, как же мне,

Старого подымать будет,

Старого подымать будет?

Поднимает старого и толкает его:

Вот так, вот этак!

Старого подымать будет,

Старого подымать будет.

Та же девушка, которая горевала, смотрит иначе на молодого и пляшет от радости.

Ай, радость! Ай, радость!

Веселье великое!

Веселье великое!

Как же мне, как же мне,

За молодого замуж идти,

За молодого замуж идти?

Берет молодого за руку, ведет его за собою и любуется им:

Вот так, вот этак!

За молодого замуж идти,

За молодого замуж идти.

Ай, радость! Ай, радость!

Веселье великое!

Веселье великое!

Как же мне, как же мне,

Молодому, постелю стлать?

Стелет пуховую постель и кладет в головы пуховую подушку.

Вот так, вот этак!

Молодому постелю стлать,

Молодому постелю стлать,

Ай, радость! Ай, радость!

Веселье великое!

Веселье великое!

Как же мне, как же мне,

Молодого на постелю класть,

Молодого на постелю класть?

Берет молодого за руки и тихо его опускает на постель:

Вот так, вот этак!

Молодого на постелю класть,

Молодого на постелю класть,

Ай, радость! Ай, радость!

Веселье великое! Веселье великое!

Как же мне, как же мне

Молодого обнимать будет,

Молодого обнимать будет?

Прижимает молодого к своей груди:

Вот так, вот этак!

Молодого обнимать будет.

Молодого обнимать будет!

Ай, радость! Ай, радость!

Веселье великое!

Веселье великое!

Как же мне, как же мне

Молодого целовать будет,

Молодого целовать будет?

Целует его страстно:

Вот так, вот этак!

Молодого целовать будет.

Молодого целовать будет.

Ай, радость! Ай, радость!

Веселье великое!

Веселье великое!

Как же мне, как же мне,

Молодого поднимать будет,

Молодого поднимать будет?

Берет молодого под руки, поднимает осторожно и сажает на приготовленное место.

Вот так, вот этак!

Молодого поднимать будет,

Молодого поднимать будет.

Выход девушки замуж за старого выражен следующих двух хороводных песнях:

По реке, реке селезень плывет,

Девушкам весть несет нерадостную:

Скорую грамотку

По белому бархату.

— Быть тебе, девушка,

За старым за мужем;

Быть тебе, девушка,

Старою бабою, безобразного.

— Знала бы я, девушка, да ведала,

Я бы мылами не умывалася,

Я бы белилами не белилася.

И румянами не румянилася,

Сурмилами не сурмилася.

Еще поют:

По морю, по моречку синему

Плавала, плавала лебедушка белая;

Плакала, плакала душа красна девушка.

Как мне быть, как мне быть,

За старого замуж идти?

Как эдак и вот эдак!

Как-то мне, как-то мне

Старому постель будет стлать?

Как эдак и вот эдак!

Как-то мне, как-то мне

Старого спать будет класть?

Так эдак и вот эдак!

Как-то мне, как-то мне

Старого целовать будет?

Так эдак и вот эдак!

Там нечего меня учить,

Я со старым не хочу жить.

Со старым жить мне не хочется,

К нему мое сердце не ворочается.

Я пойду замуж за ровнюшку,

За хольную головушку.

Сама ровнюшке буду постелю стлать.

Таки-буду, таки-буду похаживать,

Буду с ровней распевать,

Правой ручкой обнимать,

Раздушенькой называть —

Таки-буду, таки-буду поживать,

Буду ровнюшку целовать,

Сокровищем называть,

Туго к сердцу прижимать.

Не об чем будет плакать, горевать,

Таки-буду, таки-буду поживать.

Старый жених не мил,

Он противен и постыл.

Быть замужем за старым никому не нравится:

Жалко девка плакала:

За старого замуж иду!

Ты, старый, ты, старый муж,

Сгубил мою голову,

Всю девичью красоту.

Ой, на горе калина,

Под горою малина!

Тут идут бояре,

Вскричали Ульяну.

Вспомянет ли батюшка?

Ой, высоко и далеко!

А я вспомяну и прочь пойду,

Прочь пойду и не забуду.

Среди Москвы повалуша стоит,

За повалушею красна девица сидит.

Она плачет, как река льется:

Потеряла трое золоты ключи

С шелковым поясом,

С серебряным мутовизком (шнурком).

Кто бы мои ключи нашел,

За того б я замуж пошла!

Хоть бы за старого, за малого,

Хоть бы за ровнюшку, за пьяницу.

Идет старый из улицы,

Он правой рукой помахивает,

Золотыми ключьми побрякивает.

Красная девица возговорила:

Пропадай же мои золоты ключи

С шелковым поясом,

С серебряным мутовизком.

ВДОВА

Хочется ли молодушке оставаться вдовушкой? Больно вдовушке жить одной. Невольные воспоминания тревожат ее. Посмотрит ли она на своих гуляющих подруг, у нее забьется сильно сердце: ей нельзя гулять с ними. Что скажут тогда про вдовушку? Приглашают ли ее на посиделки, она нейдет: ей не до веселостей. В этой игре представляется печальная вдовушка: она стоит на возвышении, около нее поет хоровод. Иные покрывают лицо вдовушки платком, водят ее в кругу и утешают. При слове, выражающем ее тоску, она оборачивается к хороводу и представляет себя плачущею. Первые два стиха поются протяжно, а последние коротко и скоро:

Как у наших у ворот

Стоял девок хоровод,

Хоровод, хоровод,

Ой, люли, хоровод!

Все девки веселы,

Одна лишь Марьюшка,

Хоровод, хоровод,

Ой, лгали, Марьюшка!

Одна лишь Марьюшка,

Безутешна вдовушка.

Хоровод, хоровод,

Ой, люли, вдовушка!

Во садику гуляет,

Личико утирает,

Хоровод, хоровод,

Ой, люли, хоровод!

Личико утирает,

Словечушко говорит.

Хоровод, хоровод,

Словечушко говорит!

Вдова начинает говорить, а после нее хоровод повторяет последние два стиха.

Мне счастия не видать,

С молодцами не гулять,

Повторение Хоровод, хоровод,

хоровода Ой, люли, не гулять!

Меня вы не держите,

Отсюда отпустите,

повторение Хоровод, хоровод,

хоровода Ой, люли, отпустите!

Хоровод расплетается, и вдовушка выходит из круга. Место вдовы занимает по условию другая какая-либо девушка. В этой игре не участвуют мужчины.

Вдова очень искусно приноровлена поселянами к их быту, и эта самая песня поется еще иначе:

Как у наших у ворот,

Люли, право, у ворот!

Стоял девок хоровод,

Люли, право, хоровод!

У точеных у дверей,

Люли, право, у дверей!

Все девки веселы, веселы,

Люли, право, веселы!

Одна девка лучше всех!

Люли, право, лучше всех!

Авдотьюшка вдовина,

Люли, право, вдовина!

По бережку гуляет,

Люли, право, гуляет!

Рукавчиком махает,

Люли, право, махает!

Сердечушком воздыхает,

Люли, право, воздыхает!

Словечушко говорит,

Люли, право, говорит!

Ах! Свет, моя сторона,

Люли, право, сторона!

Покровская слобода,

Люли, право, слобода!

Уж мне в тебе не бывать,

Люли, право, не бывать!

Пивца, винца не пивать,

Люли, право, не пивать!

Сладких яблок не едать,

Люли, право, не едать!

С молодцами не гулять,

Люли, право, не гулять!

Вместо окончательных стихов: люли, право, у ворот; люли, право, хоровод и т. д. другие поют: люли, браво, у ворот, люли, браво, хоровод — и т. д. Нет сомнения, что слово право переиначено песенниками в браво, тем более что эта песня довольно старинная, певалась прежде иначе и без браво, которое вошло у нас в употребление едва ли ранее конца XVIII века. Вот как она пелась в старину:

У наших-то у ворот, да у ворот,

У точеных у дверей, да у дверей,

Стоял девок хоровод, да хоровод.

А все девки веселы, да веселы,

Одна девка лучше всех, да лучше всех,

Авдотьюшка вдовина, да вдовина.

По бережку гуляла, да гуляла,

Рукавчиком махала, да махала,

Сердечушком вздыхала, да вздыхала,

Словечушко сказала, да сказала:

— Ах ты, свет, моя сторона, да сторона!

Покровская слобода, да слобода:

Уж мне в тебе не бывать, да не бывать,

Пивца, винца не пивать, да не пивать;

Сладких яблок не едать, да не едать,

С молодцами не гулять, да не гулять [48].

ГУЛЯЙ. ГУЛЯЙ

Эта забава сопровождается не одним пением, но и пляскою. Когда наши добрые мужички поразвеселятся и язычок у них поразвяжется, тогда начинают они гуляй, гуляй! Женушки себе тоже, только с молодцами. Мужичок и пляшет, и поет, и скачет, и гуляет; мужичок в то время и учит свою жену: он берет плётку и напоминает ей про разгулье. Это характерная игра, которая живо рисует разгульную жизнь наших мужичков.

Хоровод составляется из девушек, молодушек и молодцов. Взявшись за руки, ходят кругом, пляшут и поют:

Как у нас, во пиру,

Как у нас во беседе;

Ай, люли, люли, во беседе!

Всем молодушкам весело,

Всем Ивановнам весело;

Ай, люли, люли, весело!

Одной молодушке грустно,

Одной молодушке скучно;

Ай, люли, люли, скучно!

Уж у ней ли старый муж,

Уж у ней ли старый гриб,

Ай, люли, люли, старый гриб!

Молодушке погулять,

Молодушке побывать,

Ай, люли, люли, побывать!

С ребятами поиграть,

С неженатыми потолковать,

Ай, люли, люли, потолковать!

Запрещает, не велит,

Грозит бедную побить,

Ай, люли, люли, побить!

Слезы катятся, играть хочется,

А стару мужу не покорюсь,

Ай, люли, люли, не покорюсь!

— Отпусти, сударь, батюшка,

На улицу погулять,

Ай, люли, люли, погулять!

Я пошла, млада, разгулялась,

Во зеленом саду разыгралась,

Ай, люли, люли, разыгралась!

Все с ребятами с неженатыми.

Что заря пришла, я домой пошла!

Ай, люли, люли, пошла!

Родной батюшка у ворот стоит:

— Ты поди, поди, моя бедная;

Ай люли, люли, бедная!

Твой высок терем растворен стоит,

Твой ревнивый муж за столом сидит.

Ай, люли, люли, сидит!

Шелкова плётка на столе лежит,

Толстая дубинка перед ним,

Ай, люли, люли, перед ним!

Я взошла во высок терем,

Мой высок терем затворяется,

Ай, люли, люли, затворяется!

Мой ревнивый муж подымается,

Шелкову плеть со стола берет,

Ай, люли, люли, берет!

Плётка свистнула, руда брызнула:

Уж ты где была, жена срамница?

Ай, люли, люли, срамница!

Я была молода во зеленом саду,

Все с ребятами с неженатыми,

Ай, люли, люли, с неженатыми!

При окончании пения подходит подгулявший мужичок и ищет свою женушку. В кругу прячут ее, он успевает открыть и уводит ее с собою, приговаривая: «Вот я-те! Все с ребятами с неженатыми». Она просится погулять, муж сердится и грозит ей. Затем снова возобновляют игру до желанию.

РАЗГУЛЬНАЯ ЖЕНА

Кто не знает, какое горе для мужа, когда разгуляется жена его? Увлекаясь страстью к веселой жизни, она нарушает иногда супружескую верность, которая в кругу наших поселян доселе священна. Да пребудет навсегда ненарушимо и свято супружество! Несчастие мужей изобрело игру разгульной жены или, как иные называют, гульливой.

Мужчины, девушки и женщины становятся в кружок и поют часто укоризненные слова о жене, прямо не в бровь, а в глаз. Порок открывается, несмотря на скрытность женщины: изворотливость ее не смягчает справедливо разгневанного мужа. Одна из женщин разыгрывает разгульную жену, которую помещают в кружке. Женщины сначала издеваются над разгульною, потом начинают петь все хором:

Вдоль по улице широкой,

По большой, по широкой!

Ой, люли, по широкой!

Шли красны девушки,

Шли все молодушки,

Ой, люли, молодушки!

Тут разгульная поет с девушками:

Девушки, подождите,

Меня с собой возьмите,

Ой, люли, возьмите!

Пойду, погуляю,

Я мужа не спрошаю.

Ой, люли, не спрошаю!

Мой муженек, старичишка,

Не пускает на игрища,

Ой, люли, на игрища!

Я иду сама гулять,

С молодцами поиграть,

Ой, люли, поиграть!

Старик мой, старичишка,

Отпусти погулять,

Ой, люли, погулять!

Хор мужчин отвечает:

Я тебя отпущу,

Но домой не пущу,

Ой, люли, не пущу!

Весь хор:

С ребятами гулять,

Ой, честь потерять,

Ой, люли, потерять!

Рассерженный муж уводит свою жену. Толпа старушек корит ее; молодые, едва женившиеся, слушают с трепетом, чтобы нарекание не пало и на их жен. Часто мужья-старики досадуют на эту забаву, но слова из песни не выкинешь, говорят им насмешницы, и игру начинают вновь. Некоторые замечают, что эта игра составляет любимый хоровод заокских обитателей, но я видел ее и в южных местах России, только с большими изменениями, <где> часто приплетают свои припевы, нарочно выдуманные на этот предмет.

МОЛОДЕЦКИЙ СЫН

Под этим именем иные разумеют скупого, который, заехав в чужую сторонушку, не сорит деньгами. Парень долго ходил по свету, искал себе жену и, наконец, нашел веселую, как он сам; беспечную и игривую, как его удальство. Девушки и молодые парни, составив хоровод, ставят в середине молодецкого сына и, идучи вокруг него, распевают про житье-бытье молодецкого сына:

На горе калинушка стояла,

Разными цветами расцветала.

На той ли на калине сидит соловейка,

Весел песни распевает,

Холостому молодцу весть подает:

— Пора тебе, молодец, жениться.

Тебе, красной девушке, постричься.

Пойду ли я на матушку на Волгу,

К наибольшему там атаману:

— Чем меня государь-батюшка подарует?

Подарил меня государь-батюшка женою,

Глупою женою, неразумною:

Я за гудок, а она за прялку;

Я в гудок играти, а она мотати.

Незачем в люди на кручину,

Дома кручинушки довольно.

Подарил меня государь-батюшка женою,

Умною женою и разумною:

Я за гудок, а она за песни,

Я в гудок, а она плясати.

Незачем в люди по веселье,

Дома весельица довольно [49].

Говорят, что прежде выставляли молодецкого сына на <показ>: тут девушки бранили его, и если он не исправлялся, то наказывали. Приятно, очень приятно слышать, что существовало подобное обыкновение на Руси. В нем заключается хороший урок и для нынешних щеголей, называющихся львами и а-ля мужик.

ДОН ИВАНОВИЧ

Из песни Дон Иванович сделали хороводную забаву. Что значит Дон Иванович? Должно ли его принимать за имя реки или за похождение обитателя реки Дон? Языческие славяне боготворили реки: Дунай, Буг, Волхов и др., но про Дон ничего нам неизвестно. В народных напевах река Волга поныне именуется матушкой рекой. По своему большому протяжению, историческим событиям и ватагам разбойников Волга запечатлелась в памяти народа. Сверх этого, будучи лучшею судоходною и рыболовною рекой, она приобрела от тамошних обитателей справедливое имя кормилицы. Но почему же поют Дон Иванович'? Потому, что это похождение <торговых> удальцов с берегов Дона, и можно сказать наверное, что они, посещая великороссийские земли, прославились между русскими удальством, изворотливостью, наездничеством и любовью к музыке. Как заезжие гости они принимались с почестями, особенно среди семейных домов. Там ими дорожили и там готовили для них своих невест. Сама песня говорит нам про это, как бы ни пели ее превратно. Есть песни, в коих Дон превращен в Дунай, но эта перемена произошла от принятия Дон за Дунай.

Донцы в известности, а теперь еще более, когда они сделались образованнее и богаче. Дон Иванович не есть песня, но целая дума. А почему обратили ее в хоровод? Неизвестно, но известно то, что ее издавна поют и играют. Девушки собираются вечером поиграть на лугу: там они поют сначала разные хороводные песни, потом, когда присоединятся к ним молодцы, запевают Дон Иванович. Взявшись за руки, становятся в кружок; в середине стоит Дон Иванович с шапкою на голове и балалайкою в руке. От его искусства игра принимает разные веселые изменения: он старается олицетворить саму песню, а потому поступает по напеву.

Как пошел наш молодец

Вдоль улицы на конец.

Ах, Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Ах, как звали молодца,

Позывали удальца,

Ах, Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Как во пир пировать,

Во беседушку сидеть,

На игрище поиграть.

Ах, Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Уж как мне ли, молодцу,

Мало можется,

Мало можется,

Играть хочется.

Иль я выйду, молодец.

На свой новый на крылец,

Закричу ли я, молодец,

Громким голосом своим:

— Ах! Как есть ли у меня

Слуги верные мои?

Вы берите ключи,

Отмыкайте сундуки.

Вынимайте кафтан,

Рудожелт камчат;

Вынимайте шапку,

Черную мурманку;

Вы подайте гусли,

Звончаты мои.

Ах, Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Как пошел наш молодец

Ко вдовушке на конец,

Ах, Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Как садился молодец,

Как садился удалец,

Против вдовушки на скамье!

Дон Иванович садится с балалайкою на земле и играет, к нему подходит вдовушка; он ей кланяется, и в это время падает с него шапка; вдовушка не поднимает. Хоровод продолжает:

Заиграл он в гусли,

Заиграл в звончатые свои.

Ах, Дон, ты наш Дон

Сын Иванович Дон!

Молодец вдове челом,

Уронил шляпу долой,

Ах Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Дон Иванович поет с хороводом:

Уж ты, вдовушка моя,

Молодая вдова,

Подними шапку мурманку.

Один хоровод:

Ах Дон, ты наш

Дон Сын Иванович Дон!

Вдовушка поет с хороводом перед Доном Ивановичем:

Не твоя, сударь, слуга,

Я не слушаю тебя.

Один хоровод:

Ах Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Вдовушка не поднимает его шляпы, уходит от него; он сам поднимает и надевает.

Хоровод:

Как пошел наш молодец

Вдоль улицы на конец,

Ах Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Ах как звали молодца,

Позывали удальца,

Ах Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Как в пир пировать,

Во беседушку сидеть,

На игрище поиграть.

Ах Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Как пошел наш молодец

К девушке наконец,

Ах Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Как садился молодец,

Как садился удалец,

Против девушки на скамейке.

Ах Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Из хоровода выходит девушка, он ей кланяется, с него падает шапка; хоровод пое:

Заиграл он в гусли,

Заиграл во звончатые свои.

Ах Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Молодец девице челом,

Уронил шапку долой.

Ах Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Дон Иванович с хороводом:

Уж ты, девушка моя,

Ты, красная моя,

Подними шапку мурманку.

Один хоровод:

Ах Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон!

Девица с хороводом:

Я твоя, сударь, слуга,

Я послушаюсь тебя.

Дон Иванович принимает с ее рук шапку и целует девушку. Хор поет:

Ах Дон, ты наш Дон,

Сын Иванович Дон! [50]

Не олицетворение ли это жениха без роду, без племени, ищущего себе невесту?

В этом хороводе часто стоят вместе невеста и жених. И как тогда приятно сердцу невесты, когда она слышит похвалы своему суженому. Часто заводят с намерением эту игру, чтобы порезвиться на просторе.

Вот вам целая любовная дума Дона Ивановича, которого часто пели под именем Вздунай. И каких имен не давали ему! Воздунай, Раздунай, гор-Дунай, Дуни, най, най.

Еще поют и разыгрывают иначе: в середине круга ходит в одну сторону парень и машет на девушек платком, которые в то время ходят в противоположную ему сторону.

Девки звали молодца,

Позывали удальца,

Во пир пировати,

Во беседушку сидеть,

Посадили молодца.

Посадили удальца,

Ой, Дон, мой Дон,

Сын Иванович Дон!

Против вдовушки на скамье,

На хорошей на скамье,

Ой, Дон, мой Дон,

Сын Иванович Дон!

С молодца шляпа долой,

С удальца черная долой.

Уж ты, вдовушка, подай,

Раскрасавица, подай!

Не раба, сударь, твоя,

Не работаю на тебя.

Ой, Дон, мой Дон,

Сын Иванович Дон!

Не честь молодцу,

Не хвала удальцу,

Ой, Дон, мой Дон,

Сын Иванович Дон!

Девки звали молодца,

Позывали удальца,

Во пир пировати,

Во беседушку сидеть.

Посадили молодца,

Посадили удальца.

Ой, Дон, мой Дон,

Сын Иванович Дон!

Против девицы на скамье,

Против хорошей на скамье.

С молодца шляпа долой,

С удальца черная долой,

Ой, Дон, мой Дон,

Сын Иванович Дон!

Уж ты, девица, подай,

Расхорошая, подай.

Я раба, сударь, твоя

И работаю на тебя.

Ой, Дон, мой Дон,

Сын Иванович Дон!

Спасибо тебе, душа,

Девушка хорошая.

Ой, Дон, мой Дон,

Сын Иванович Дон!

Вот еще изменение Дона Ивановича:

Ой, Дон ли, мой Дон,

Сын Иванович Дон!

Как из улицы в конец

Идет добрый молодец;

Он платком махает,

Важно разговаривает:

Меня звали, молодца,

Позывали, удальца,

Во пир пировать,

В беседушку сидеть.

Посадили молодца

Против вдовоньки на скамье.

Молодец вдове челом,

С молодца шляпа долой.

Шляпу, вдовонька, подай!

Разгорюшенька, подай!

Не слуга, сударь, тебе,

Не послушаю тебя;

Не послушаю тебя,

Черну шляпу не подам.

Не радешен молодец,

Он головушку повесил,

Сам заплакал и пошел.

Как из улицы в конец

Идет добрый молодец.

Слезно плачет и рыдает.

Платком слезы утирает.

Меня звали, молодца,

Позывали, удальца,

о пир пировать,

Во беседушку сидеть.

Посадили молодца

Против девушки на скамье.

Молодец девке челом,

С молодца шляпа долой.

Уж ты, девица, подай!

Раскрасавица, подай!

Я слуга, сударь, твоя,

Я послушаюсь тебя,

Черну шляпоньку подам.

Добрый молодец радешен и весел;

Сам защелкал да пошел,

Веселую песенку запел:

Про Дунящу, про Ульяшу,

Про сударушку свою.

БУРЛАКИ

Это насмешка над бездомными людьми. Их представляют в виде бурлаков. Бурлак есть, собственно, малороссийское слово и означает переходного человека, который порядочно зарабатывает и богатеет. В Великороссии проименовали бурлаками судовщиков, кои отправляются в конце зимы в понизовые города. Жизнь их, по причине большой бедности, очень грубая. Котомка, деревянная ложка, палка, лапти и верхняя изорванная одежда — вот все, что они имели и имеют при себе. В прежние годы во время их переходов через города и селения они производили большие беспокойствия жителям: располагались станом на площадях, особенно около рынка, и заводили ссоры с торговками. По этому случаю составлены на их счет многие песни.

Один из ловких молодцев представляет бурлака, который сманивает неопытную девушку, называемую девка-незнавка.

Перед нашими вороты,

Перед нашими вороты.

Люди, люли, бурлаки!

Перед нашими вороты

Разыгралися ребята.

Люли, люли, бурлаки!

Все ребята молодые,

Молодые, холостые.

Люли, люли, бурлаки!

Они шуточку шутили,

Во новы сени вскочили.

Люли, люли, бурлаки!

Во новы сени вскочили,

Новы сени подломили,

Люли, люли, бурлаки!

Новы сени подломили,

Красну девку подманили,

Люли, люли, бурлаки!

Красну девку подманили,

В новы сани садили.

Люли, люли, бурлаки!

Ты садися, девка, в сани.

Ты поедешь, девка, с нами.

Люли, люли, бурлаки!

С нами, с нами, молодцами,

С понизовыми бурлаками.

Люли, люли, бурлаки!

У нас жить будет добренько,

У нас горы золотые.

Люли, люли, бурлаки!

У нас горы золотые,

В горах камни дорогие.

Люли, люли, бурлаки!

На обман девка сдалася,

На бурлацкие пожитки.

Люли, люли, бурлаки!

А бурлацкие пожитки,

Что добры, да не велики.

Люли, люли, бурлаки!

Что добры, да не велики.

Одна лямка да котомка.

Еще третья-то оборти.

Люли, люли, бурлаки! [51]

ЗАИНЬКА

Многие хороводные наши песни изображают семейный быт в разных его отношениях, но заинька менее всех говорит о нем. Некоторые из русских писателей замечают, что он выражает сельское сватовство, что игроки избирают среди себя резвых и отважных парней, которые носят названия: заиньки, тестя, тещи, шурина и свояченицы; что эта игра замечена в одном московском уезде, по троицкой дороге. Я видел эту забаву во многих местах России, особенно в Малороссии, где она в большом употреблении между детьми и девушками, которые просто забавляются в заиньке, как им вздумается, и поют:

Заинька, заинька,

Серенький заинька,

Серенький заинька.

Представляющий заиньку бегает по кругу и хочет выбежать из него; ему кричат:

Заинька, заинька,

Серенький, попляши!

На лапочки присядь,

Бочком, кружком приляг.

Заинька вертится, ищет места, хочет выскочить; хоровод не выпускает:

Серенький, заинька,

Не скачи, не вертись;

Приляг, повернись,

Бочком, кружком покатись.

Заинька выскакивает, и хоровод расстраивается. Судя по другой хороводной песне, она выражает сватовство.

Заинька, беленький!

Хожу я по хороводу,

Гляжу я, смотрю я,

По всему народу,

Ищу богатого тестя.

Нашел я, нашел я,

Богатого тестя.

Будь ты мне тестик,

А я тебе зятик.

Заинька, беленький!

Хожу я по хороводу,

Гляжу я, смотрю я

По всему народу.

Ищу я ласкову тещу.

Нашел я, нашел я

Ласкову тешу.

Будь ты мне теща,

А я тебе эятик.

Заинька, беленький!

Хожу я по хороводу,

Гляжу я, смотрю я

По всему народу.

Ищу я богатого шурина.

Будь ты мне шурин,

А я тебе зятик.

Заинька, беленький!

Хожу я по хороводу,

Гляжу я, смотрю я

По всему народу.

Ищу я ласкову своячину.

Нашел я, нашел я

Ласкову своячину.

Будь ты мне своячина,

А я тебе зятик.

Заинька, беленький!

Хожу я по хороводу,

Гляжу я, смотрю я

По всему народу.

Ищу я себе ладу милую.

Нашел я, нашел я

Себе ладу милую.

Будь ты мне, лада, невестой,

А я тебе женихом.

Я, выпивши пива,

Ударю тестя в рыло;

Я, приевши пироги,

Пушу тещу-матушку в толчки.

Оседлай, шурин, коня,

Поезжай, шурин, со двора.

Ласковой своячине

Подарю подарочек,

Шелкову плетку.

Весел я, весел,

Что один остался.

С своей ладой милой,

С своей ладой милой,

Три раза поцелуюсь [52].

Действительно ли заинька мог служить когда-либо предметом для изображения семейного быта? Заяц по своей трусливой природе может служить только для забавы резвой, беспечной и неопытной юности, которая не размышляет о том, что ожидает ее впереди. Играют в заиньку еще иначе. Мужчины и девушки, взявшись за руки, составляют довольно обширный круг; в середине его помещается заяц, избираемый из мальчиков. Хоровод двигается то в правую, то в левую сторону, оставаясь в равном расстоянии от зайца, и поет:

Заинька, ускочи, серенький, ускочи,

Кружком, бочком повернись.

Кружком, бочком повернись.

Заяц поднимается на лапочки и хочет выскочить из круга, но его не выпускают. Тогда он, упираясь руками о землю, кружится во все стороны.

Заинька, ускочи, серенький, ускочи,

И под бочки подопрись,

И под бочки подопрись.

Заяц подпирается в бочи фертиком и забрасывает ногу, сначала одну, потом другую.

Заинька, в ладоши, серенький, в ладоши,

Кружком, бочком повернись,

Кружком, бочком повернись.

Заяц, став на корточки, бьет в ладоши; потом мечется во все стороны.

Здесь города все немецкие,

Здесь города все немецкие,

Закрепочки все железные,

Закрепочки все железные.

Есть зайцу куда выскочить,

Есть зайцу куда выскочить.

Серому куда выскочить,

Серому куда выскочить.

Заяц начинает агукать, как дитя, взвизгивать, подражая зайцу, пойманному в тенетах; брыкать ногами и старается вырваться из круга. Мужчины отталкивают его и кричат: «Ату-уу! У-лю». Девушки машут на него платками. Наконец, заяц, заметив слабое место, вырывается из круга, и этим оканчивается игра.

ГУСИ

Чертят небольшой круг, и в середине его садится волк — кому завязывают глаза; потом молодые люди, составляющие хоровод, берутся за руки и становятся вокруг волка на довольно значительное расстояние от начерченного круга; между хороводом и кругом помещаются дети: они играют гусенят.

Хоровод: А, гуси, вы гуси!

Гу енята: Га-га-га, га-га-га.

Хоровод: Вы, серые гуси!

Гусенята: Га-га-га, га-га-га,

Хор<овод>: А где, гуси, были?

Гус< еня та>: Га-га-га, га-га-га.

Хор<овод>: Кого, гуси, видели?

Гус<енята >: Га-га-га, га-га-га.

В то время, когда гуси кричат, волк бросается на них, чтобы схватить кого-нибудь и, если поймает, то отводит на середину и сажает на определенное им место. Посаженный не смеет встать до окончания песни. Если же волк не поймает, то возвращается на свое место и ждет нового крика гусей.

Гусенята: Мы видели волка,

Унес волк гусенка,

Что самого лучшего.

Что самого большого.

Хоров<од>: А, гуси, вы, гуси!

Гус<енята>: Га-га-га, га-га-га.

Хор<овод>: Щиплите-ка волка.

Пойманные и непойманные гуси бросаются на волка, а он, сорвав с глаз своих повязку, кружится и старается ускользнуть из хоровода, что не так легко сделать, потому что хоровод не выпускает волка. Если ускользнет волк, то его не трогают более, и игра оканчивается.

СИНИЧКА

Вот вам олицетворенное сватовство. Снегирь-жених после долгих неудач решается жениться, а между тем знакомые спрашивают его: почему он не женится? Он отвечает: что ему некого взять за себя. Такой обыкновенно ответ у женихов с неудачами. Наконец, синичка — сестра снегиря созывает к себе гостей и тут улаживает выбор. Так делается в семейной жизни, в коей женщины довершают свадьбу.

Во время хоровода снегирь-жених ходит в кругу, обращаясь лицом к поющим, и высматривает невесту. Хор поет:

За морем синичка не пышно жила,

Не пышно жила, пиво варила,

Солоду купила, хмелю взаймы взяла.

Черный дрозд пивоваром был,

Сизый орел винокуром слыл.

Дай же нам, Боже, пиво то сварить,

Пиво то сварить и вина накурить.

Созовем к себе гостей, мелких пташек.

Совушка, вдовушка, незваная пришла,

Снегирюшка по сеничкам похаживает,

Совушка головку поглаживает.

Стали все птички меж собой говорить:

— Что же ты, снегирюшка, не женишься?

— Рад бы я жениться, да некого взять:

Взял бы я чечетку — то матка моя,

Взял бы я синичку — сестричка моя,

Взял бы я сороку — щекотливая.

Есть за морем перепелочка,

То мне ни матушка, ни тетушка,

Ту я люблю, за себя возьму.

— Здравствуй, хозяин с хозяйкою,

С малыми детками на многи лета! [53].

ВОРОБУШЕК

Это насмешка над разными недостатками девиц и молодых парней. Она вошла в хоровод в виде поучения, и часто случается, что намеки производят явное неудовольствие или между играющими, или между теми, кои смотрят на эту забаву. В старину не знали театральных представлений, но зато многие песни служили нашим предкам изъяснением слабостей обоего пола. Бывают случаи, что пороки не всегда могут быть осмеяны явно. Древние народы рассказывали о них в виде басен, потом вывели их на сцену под многоразличными изменениями и, наконец, олицетворили их в театрах. Наши зрелища, появившиеся в половине XVII века, в царствование Алексея Михайловича, под непосредственным распоряжением достойного его любимца, ближнего боярина Артамона Сергеевича Матвеева, не могли занять простой народ, который и доселе забавляется хороводными играми от души и сердца. Пора бы нам заняться своим народным, вводить свое, потому что многое чужестранное не по нас и не по нашему духу. Справедливо сказал в свое время об иноземцах ближний боярин Афанасий Лаврентьевич Ордын-Нащокин: «Их платья не по нас, а наши не по них». Как бы ни было, игра воробушек есть любимая между сельскими жителями, и она действительно веселит всех их. Делается крут из девушек и молодцев, в середине их стоит воробушек — один из играющих; он при пении песни изображает разными своими телодвижениями и коверканиями походку гордых, уродливых, насмешливых и ненавистных людей. Искусство воробушка состоит в том, чтобы уметь все выставить ловко и естественно.

Скажи, скажи, воробушек,

Как дети ходят?

Он представляет их походку, а хоровод поет:

Они этак, и вот этак:

Туды глядь, сюды глядь,

Где орешки лежат.

Скажи, скажи, воробушек,

Как девицы ходят?

Воробушек представляет их походку, а хоровод поет:

Они этак, и вот этак:

Туды глядь, сюды глядь,

Где молодцы сидят.

Скажи, скажи, воробушек,

Как молодцы ходят?

Воробушек представляет их.

Они так, и вот этак:

Туды глядь, сюды глядь,

Где голубушки сидят.

Скажи, скажи, воробушек,

Как старушки ходят?

Он показывает им:

Они этак, и вот этак:

Туды глядь, сюды глядь,

Где молодые сидят.

Скажи, скажи, воробушек,

Как купцы ходят?

Отвечает походкою:

Они этак, и вот этак:

Туды глядь, сюды глядь.

Где товары лежат.

Скажи, скажи, воробушек,

Как скупые ходят?

Они этак, и вот этак:

Туды глядь, сюды глядь,

Где сундуки стоят.

Скажи, скажи, воробушек,

Как наши вороги ходят?

Они этак, и вот этак:

Туды глядь, сюды глядь,

Как честные говорят.

Скажи, скажи, воробушек,

Показывает им.

Они этак, и вот этак;

Туды глядь, сюды глядь,

Где добрые сидят.

Вопросы продолжаются иногда долго, смотря по занимательности и ловкости вопрошающих. Оканчивают обыкновенно:

Скажи, скажи, воробушек,

Как скачет чив, чив, воробей?

Вот этак, и вот этак:

Туды глядь, сюды глядь,

И порх через забор.

Воробушек старается вылететь из круга, и тот, кто мог удержать его и не удержит, заступает его место; в противном случае воробушек снова вступает в прежнюю свою игру.

Есть другая игра воробушек. Она разыгрывается с тою целью, чтобы посмеяться над предающимися пьянству. Некоторые думают, что ее только разыгрывают на Успение и когда гости бывают навеселе. Может быть, это так было прежде, но с того времени, как эта игра сделалась хороводною, она превратилась в одну забаву; разыгрывают ее, когда вздумают, и поют, что им по сердцу. Сама песня выскажет нам это лучше.

У воробушки головушка болела,

Ох, как болела? Так болела, вот так болела, этак болела.

У воробушки сердечушко щемило —

Ох, как щемило? Так щемило, вот так щемило, этак щемило.

У воробушки спинушка болела,

Ох, как болела? Так болела, вот так болела, этак болела.

У воробушки рученьки болели,

Ох, как болели? Так болели, вот так болели, этак болели.

У воробушки ноженьки болели,

Ох, как болели? Так болели, вот так болели, этак болели.

Уж стал воробей приседати,

Ох, как воробей приседати?

Так приседати, вот так приседати, этак приседати.

Захотел воробей перемены,

Ох, как перемены? Так перемены, вот так перемены, этак перемены.

Еще поют:

У воробушки головушка болела,

Так болела, так болела.

У воробушки сердечушко щемило,

Так щемило, так щемило, так щемило.

У воробушки спинушка болела,

Так болела, так болела, так болела.

У воробушки рученька болела,

Так болела, так болела, так болела.

У воробушки ноженька болела,

Так болела, так болела, так болела.

Уж как стал воробей приседати,

Так приседати, так приседати, так приседати.

Захотел воробей перемены.

В Смоленской губернии разыгрывают иначе воробушка. Молодые люди, взявшись за руки, составляют кружок; в середине его ходит воробушек:

А у воробушки головушка

Болит, болит, болит;

А у воробушки сердечушко

Щемит, щемит, щемит.

Не пора ль тебе, воробушка,

Садиться на лужок?

На лужочек, на пружочек,

На желтенький на песочек?

При этих словах воробушек садится или становится на колени.

Хор поет:

Не пора ль тебе, воробушка,

Встать, полетать?

Встать, встать, полетать?

Кого любишь, целовать.

Воробушек встает, машет руками и бежит по хороводу, наконец, останавливается перед той, которую целовать хочет, и целует. Поцелованная им выходит на середину хоровода, и игра повторяется тем же порядком.

ВОРОБУШКИ

Девушки и парни, взявшись за руки, скачут и пляшут, соображаясь с действиями воробушек. Весь хоровод поет громко, весело и со всеми изменениями разнообразных забав.

Воробьи скачут, воробьи пляшут,

Попелещут, попилищут,

Собирают свою братью.

Ах, братцы, всех моих!

Воробьи скачут, воробьи пляшут,

Пепелещут, попилищут,

Собирают свою братью,

Ах, братцы, всех, до малого!

Воробьи скачут, воробьи пляшут,

Попелещут, попилищут,

Собирают свою братью.

Ах, братцы, всех, до старого!

Воробьи скачут, воробьи пляшут,

Попелещут, попилищут,

Собирают свою братью,

Да всех во единый круг.

Воробьи скачут, воробьи пляшут,

Попелещут, попилищут.

Собиралися на зеленый луг,

Ах, на рябинушку.

Воробьи скачут, воробьи пляшут,

Попелещут, попилищут.

Тут хороводный круг разрывается, девушки роняют парней и потом составляют свой круг:

Зароняют свою братью,

Ах, братцы, всех, до малого!

Воробьи скачут, воробьи пляшут,

Попелещут, попилищут,

Разгоняют свою братью,

И всех, до старого!

Парни разогнаны от малого до большого, одни девушки скачут в хороводе.

Красны девушки, все голубушки,

Собиралися, соходилися,

Ах, на зеленый луг!

Разогнанные парни пристают к девушкам и составляют общий с ними крут.

Добрые молодцы, разудалые!

Собиралися, соходилися

К красным девушкам,

Ах, во широкий круг!

Все резвилися, веселилися,

С молодчиками,

С удалыми совыкалися.

Один парень, разыгрывая сизого воробушка, входит в крут и, когда запоют: разгонял, рассыпал и т. д., тогда он разрознивает пару, выгоняет из круга девушку, а за нею ее парня.

Сиз воробушек, сиз молоденький,

Добрый молодец, разудаленький.

Разгонял, рассылал красных девушек,

Он с первой, он до последнего!

Последние четыре строчки поют хороводные дотоле, пока он не разгонит всех и сам улетит после.

Люди все бы пировали и веселились, если бы нужда не разгоняла их, а эта нужда: их мотовство и разорение от пиров. Веселящиеся пелещут, как воробьи, пока есть корм; не станет его — чирикают, разлетаются во все стороны и не узнают тех, у кого веселились; даже забывают их, оправдывая собою общенародную поговорку: все приятели и друзья до черного лишь дня.

ВОЛОЖАНИН

Эта игра употребляется преимущественно в уездах Смоленской губернии: Юхновском, Гжатском, Сычевском и частою Вяземском и Духовщинском. Играют следующим образом: сажают молодого парня на траву и покрывают его платком. Возле него остается одна девушка, которая во время пения ходит вокруг него то в правую, то в левую сторону; их окружает поющий хоровод:

Круг куста, круг куста,

Ракитова кустика,

Ракитова кустика,

Ходила, гуляла

Молодая воложаночка,

Молодая воложаночка.

Кликала, гаркала,

Молодого воложанина,

Молодого воложанина:

Подь сюда, подь сюда,

Молодой воложанин, подь сюда.

Молодой воложанин, подь сюда.

Подь сюда, подь сюда;

Солода растить, подь сюда,

Солода растить, подь сюда.

Молодой парень отвечает:

Я не умен, я не горазд;

Солода растить я не умен,

Солода растить я не горазд.

Хоровод, повторяя прежние стихи, зовет воложанина варить пиво:

Подь сюда, подь сюда;

Пиво варить, подь сюда,

Пиво варить, подь сюда.

Парень отвечает:

Я не умен, я не горазд;

Пиво варить я не умен,

Пиво варить я не горазд.

Хоровод поет прежние слова и потом приглашает воложанина целовать девушек. —

Подь сюда, подь сюда;

Девок, целовать, подь сюда,

Девок целовать, подь сюда.

На этот зов парень отвечает:

То я умею, то я горазд;

Целовать девок я умею,

Целовать девок я горазд.

С последним словом он сбрасывает с себя платок, подходит к хороводу и целует которую-нибудь из девушек; ходившая же вокруг него целует другого мужчину. Поцелованные занимают места воложанина и воложанки; потом игра повторяется и продолжается по общему согласию.

ЯЩЕР

В этой игре более участвуют девицы, исключая ящера, которым всегда бывает мальчик. На него набрасывают платок, потом составляют около него круг, пляшут и поют:

Сиди, сиди, ящер,

В ореховом кусте;

Грызи, грызи, ящер.

Каленые ядра.

Дам тебе, ящер,

Красную девку,

Алую ленту [54].

Одна из девушек выходит из хоровода и спрашивает:

— Кто сидит?

— Ящер.

— Что грызет?

— Ядра.

— Кого хочет?

— Девку.

— Которую?

Ящер называет имя девушки, участвующей в хороводе; вызванная бросает ему платок и садится возле него. Такое действие продолжается дотоле, пока все девушки не перейдут к ящеру. Потом все девушки встают, снова становятся в хоровод и пляшут:

Насиделся, ящер,

В ореховом кусте;

Насмотрелся, ящер,

На красных девок.

Отдай же, ящер,

Алую ленту,

Алую ленту,

Девки Надёжи.

Ящер раздает по принадлежности платки, хор пляшет и поет, пока он всем не раздаст.

Разыгрывают еще ящера иначе. Избрав парня или девушку, ставят в середину круга вместо ящера. Играющие образуют круг и, взявшись за руки, ходят в одну сторону, припевая:

Сиди, сиди, ящер,

В ореховом кусте;

Гложи, гложи, ящер,

Ореховы ядра;

Лови, лови, ящер,

Девку чернобровку.

По окончании припева весь хоровод начинает скоро вертеться в одну сторону. Ящер старается поймать кого-либо из кружащихся; пойманная целует его и становится разыгрывать ящера. Таким образом продолжается игра.

Воложанин и ящер выражают волокитство.

СЕЛЕЗЕНЬ

Забавляются не одни взрослые, но и дети, для которых селезень составляет гимнастическое занятие, потому что здесь бегают и вертятся. По обыкновению делается хороводный круг, в середине его бегают селезень и утка: селезень гонится за уткою, старается словить ее; она уходит от него и ныряет. Селезень кричит, утка выплывает, и это продолжается дотоле, пока парень не словит девушку. Часто хороводные не допускают до этого: они кричат и машут руками.

Селезень, селезень,

Сиз голубчик селезень!

Селезень, догоняй утку;

Молодой, лови утку.

Хохлатый селезень,

Селезень, догоняй утку.

Поди, утушка, домой,

Поди, серенькая, домой.

Где утушка твоя?

Где семеро твоих детей?

Селезень, селезень,

Сиз голубчик селезень!

Утушка ныряет,

По полям летает.

Кинг-киг — догоняй!

Кры-кра, утушка, домой!

У селезня семеро детей,

А сам осьмой без ног.

Рассерженный селезень нападает на утку: ее защищают. Эта оборона ведет к ссоре, потому что долгое беганье приводит его в усталость и лишает охоты ловить более. Отсюда произошла поговорка: «Подзадоривай задор». Вынырнувшая утка насмехается над селезнем; он принимается за задор: укоряет и ссорится.

Есть еще другая хороводная игра селезень, обращенная в насмешку над теми неопытными мужьями, которые доверяют своих жен молодым своим знакомым. Селезня играет молодой парень; он, идучи по кругу, поет с прочими:

Уж как по реке широкой,

Как по реке раздольной.

Ой, люли, селезень!

По той реке, да по широкой,

Бежит добрый молодец,

Ой, люли, селезень!

Ты постой, постой,

Хохлатый селезень!

Ой, люди, селезень!

Плывет, не ворохнется.

Плывет-то удалой,

Ой, люли, селезень!

Он к молодушке плывет,

Сам весельцем гребет.

Ой, люли, селезень!

Под сердцем зазнобушка:

В дому сударушка одна,

Ой, лгали, селезень!

Ты постой, постой!

Я сударушка не твоя.

Ой, люли, селезень!

Хороводные обращаются к предстоящим и произносят с язвительной насмешкою:

Во тебя ли, во дому,

Сочинилася беда?

Изменила молода!

Ой, люли, селезень!

Язвительный оборот производит иногда неудовольствие, особенно, если обратят глаза на виновниц-молодушек. Мужья, нахмурив брови, как случается везде, уходят с ними домой для расчета [55].

Следующая песня выражает любовь девушки к своему милому. Первые три стиха поет играющая селезня, а прочие оканчивают стоящие в хороводе.

И я селезня любила,

Я касатого хвалила,

Я кафтан ему купила.

Люли, люли, селезень,

Люли, люли, молодой!

Чернобровый селезень,

Черноглазый селезень,

В кафтане селезень.

И я селезня любила,

Я касатого хвалила,

Я камзол ему купила.

Люли, люли, селезень,

Люли, люли, молодой!

Чернобровый селезень,

Черноглазый селезень,

В кафтане селезень,

В камзоле селезень.

И я селезня любила,

Я касатого хвалила,

Черны бархатны штаны купила.

Люли, люли, селезень,

Люли, люли, молодой!

Чернобровый селезень,

Черноглазый селезень,

В кафтане селезень,

В камзоле селезень,

В черных бархатных штанах.

И я селезня любила,

Я касатого хвалила,

Я чулки ему купила.

Люли, люли, селезень,

Люли, люли, молодой!

Чернобровый селезень,

Черноглазый селезень,

В кафтане селезень,

В камзоле селезень,

В черных бархатных штанах,

В белых шелковых чулках.

И я селезня любила,

Я касатого хвалила,

Башмачки ему купила.

Люди, люли, селезень,

Люди, люли, молодой!

Чернобровый селезень,

Черноглазый селезень,

В черных бархатных штанах,

В белых шелковых чулках,

В сафьянных башмачках.

И я селезня любила,

Я касатого хвалила,

Пряжечки ему купила.

Люли, люли, селезень,

Люли, люли, молодой!

Чернобровый селезень,

Черноглазый селезень.

В кафтане селезень,

В камзоле селезень,

В черных бархатных штанах,

В белых шелковых чулках,

Б сафьянных башмаках.

И я селезня любила,

Я касатого хвалила,

Ему сердце отдала.

Люли, люли, селезень,

Люли, люли, молодой!

Чернобровый селезень,

Черноглазый селезень,

Ему сердце отдала.

Отдавшая свое сердце подает руку любимому ею парню, который выводит ее из круга. Если желают еще играть селезня, то вновь начинают в прежнем порядке. Часто принимают участие в этой забаве молодые парни. Тогда невольно обнаруживается скрытная любовь парня к своей девице; тогда распространяется повсюду слух: парень полюбил, парень женится, ведь недаром он играл с нею!

ПИВО ВАРИТЬ

Неподдельно русское веселье, когда варят пиво. Тогда бывает радость не только в семейном кругу, но и в целом околотке. Везде говорят: «Там варят пиво, там и веселье». Русское радушье: угощать и веселиться, причиною сочинения этой хороводной игры.

Кому не радостно позабавиться! И кто, как не русский, веселится от полноты души! Разгул сельской жизни открывается любимой забавою — пиво варить, и это бывает не одной осенней порою, но во всякое время, когда вздумается хороводу. В старое время велось обыкновение варить пиво осенью, перед бабьим летом. Молодые, наполнив кувшины брагою, выходили к воротам и потчевали старых, а потом молодых людей, и когда немножко все подгуляют или, как говорят, хмель разум зашибет, тогда принимались за хороводы, и плясал всяк, кто был крепок на ногах. Теперь осталась в воспоминании одна игра с песнею. Девушки и молодцы избирают из своей средины хороводицу, которая и зачинает:

Аи, на горе мы пиво варили,

Ладо, мое ладо, пиво варили!

Мы с этого пива все вокруг соберемся.

Ладо, мое ладо, все соберемся!

Хоровод, повторив пропетое, продолжает:

Мы с этого пива, все разойдемся…

Расходятся в разные стороны.

Ладо, мое ладо, все разойдемся!

Мы с этого пива все присядем,

Приседают:

Ладо, мое ладо, все присядем!

Мы с этого пива спать ляжем (ложатся),

Ладо, мое ладо, спать ляжем!

Мы с этого пива опять встанем (встают).

Ладо, мое ладо, опять встанем!

Мы с этого пива в ладоши ударим (бьют в ладоши),

Мы с этого пива все перепьемся.

Ладо, мое ладо, все перепьемся!

Мы с этого пива все передеремся,

Ладо, мое ладо, все передеремся!

Мы с этого пива домой уберемся

И до завтра не проснемся,

Ладо, мое ладо, не проснемся!

В других местах выносят к хороводу пиво и брагу. Случается, что от нее перепиваются и что назавтра встают с головной болью сами девушки, которые сначала отказывались от пива и браги. Обыкновенно их просят немножко откушать пива: они пьют сначала немножко, будто бы из вежливости, потом прихлебывают. Когда же порасчувствуются, тогда расстраивают свой хоровод и начинают плясать. На другой день собирается уже хоровод из насмешливых молодых людей, которые поют: «У воробушки головушка болела» и проч. Пусть говорят после этого, что у поселян нет своих язвительных выходок.

МАК РАСТИТЬ

Забава детская и взрослых обоего пола. В этой игре не видно ни одной черты семейного быта: одно веселие и удовольствие управляет хороводом. Мак растить играют по всей России и в некоторых славянских землях. О происхождении этого хоровода не известно. Должно думать, что он вошел в игру у греков, с познанием усыпляющего свойства мака, коему еще в древние времена воспевали гимны и изображали его божеством сна под именем Морфея. Ему строили храмы, потому что усыпительное действие считали сверхъестественным, а что почиталось сверхъестественным, то производило всеобщее поклонение.

Язычество усиливало суеверное поклонение маку, а знаменитые афинские мудрецы терпели гонения от черни, когда они силились истолковать мнения ложные. У славян хотя было божество, нечто похожее на Морфея — Кикимора, но она не выражает бога сна, и мы не знаем даже, какие совершали ей жертвоприношения. Из веселых воспеваний в честь мака составилась забава.

Взявшись рука за руку, становятся в кружок, который нередко составляется из двухсот пар обоего пола. Сначала движутся едва заметно, и в то время одна из девушек, называемая зачинщицей, начинает запевать мак. Но прежде всего сажают в середине кого-либо расшить мак, и когда все запоют, тогда начинают ходить кругом и поют громко:

Ой, на горе мак, мак,

Под горою так, так.

Маковки, маковички!

Станем в ряд,

Спросим про мак [56].

Хоровод останавливается, спрашивает: «Посеян ли мак?» Сидящий в средине отвечает: «Только вспахана земля». Тогда хоровод снова ходит вокруг сидящего и поет первый куплет; потом останавливается и опять спрашивает: «Посеян ли мак?» Сидящий отвечает: «Посеян». Хоровод продолжает ходить и петь прежний куплет, пока не удовлетворит их вопроса, что мак уже поспел. Вопросы делаются иногда произвольные, но обыкновенно после вопроса: «Посеян ли мак?» — повсюду спрашивают: «Всходит ли мак?» Растить мак отвечает: «Всходит». — «Зацвел ли мак?» — «Зацвел». — «Поспевает ли мак?» — «Поспевает». — «Отцвел ли мак?» — «Отцвел». — «Поспел ли мак?» — «Поспел». Тогда кричат: «Собирайтесь срывать!» или: «Собирайтесь отряхать мак!» При последнем слове рас/пить мак спешит убежать из круга; хоровод его удерживает, хватает за голову и начинает трясти и бывает, что трясут так крепко, что у бедного глаза навыкате: отчего не всяк соглашается растить мак. Тогда уговаривают, просят, обещают подарочек или задаривают вперед пряничками, орехами и пр., и потому вошло в обычай называть согласившихся растить мак маковым дурачком, или делают ему насмешливые причитания: «Сиди, сиди, мак расти, на сладенький пирожок, маковый дурачок» и т. п.

Некоторые писатели замечают [57], что часто для этой игры выбирают дурачка или послушного и безответного до последней возможности, чтобы он терпеливо переносил побои: напротив, для этой игры выбирают смелых и ловких, которые бы могли увернуться от трясения мака.

Вот еще небольшие изменения этой игры. Избрав мужчину растить мак, сажают его на землю. Хоровод, взявшись за руки, становится вокруг растить мак и движется, вроде пляски, то в ту, то в другую сторону с припевом:

А на горе мак, мак,

Под горою так, так.

Мак, мак, маковочка,

Золотая головочка,

Серебряный мак!

А на горе мак, мак,

Под горою так, так.

Хоровод спрашивает: «Поспел ли мак?» Ему отвечают, что только вскопаны гряды. Хоровод снова пляшет, поет и, пропев прежнее, спрашивает: «Поспел ли мак?» — «Еще только посеян». Потом растить мак отвечает им: всходит, потом — цветет, а там — созревает. После каждого ответа пляшут и поют; но когда услышат, что мак созрел, тогда поют:

Станемте трясть мак,

Золотой наш мак!

При последнем слове, что мак созрел, хоровод бросается срывать его: поднимает с земли сеявшего мак и трясет его голову.

При местном изменении игры иные ходя поют около сеющего мак:

В полугорье мак,

В косогорье мак,

Маки, маковочки,

Золотые головочки!

Станем мы в ряд,

Спросим про мак:

Созрел ли наш мак?

Потом продолжают спрашивать прежним порядком и оканчивают единообразно. Пение моха изменяется иногда до совершенного переиначивания [58]. Представляем здесь образчик:

При горе мак, мак,

Презеленый мак.

Маки, маки, маковочки,

Золотые головочки!

Там был мак,

Всяк был мак.

Красны девушки,

Станьте в ряд,

Спросим все про мак.

У воды стали девушки в хоровод,

А мы, молодые, основушку сновали.

Перемотушки клали.

Тай, тай, да, думаю!

Как вечер-то в торгу кликали, кликали.

Тай, тай, ла, думаю!

Да что у нас в торгу дорого?

У нас дороги во торгу красные девушки.

Тай, тай, ла, думаю!

Как одна-то девушка — сто рублей,

Как другая-то девушка — тысячу,

А третьей девушке цены нет.

Тай, тай, ла, думаю!

Да что у нас во торгу дешево?

У нас во торгу дешевы добрые молодцы,

Тай, тай, ла, думаю!

По шести молодцев на овсяный блин,

А седьмой-то молодец

На придачу пошел,

Тай, тай, ла, думаю!

А седьмой молодец

На придачу пошел,

Он с конем и седлом,

И с булатным копьем.

Тай, тай, ла, думаю!

ПРОСО СЕЯТЬ

Славяне узнали употребление проса гораздо прежде ржи, и оно у дунайских славян долгое время заменяло хлебное зерно. Когда же именно просо вошло во всеобщее употребление? Трудно сказать. Вероятно, со времени оседлости славян (в VI в.), когда земледельчество привязало их к земле. Но певали ли просо сеять в глубокой древности? Мы не можем отвечать на это утвердительно, по крайней мере думаем, что песня вошла во всеобщее употребление не прежде распространения проса. Мы не знаем доселе песни, древнее «О полку Игоревом», но судя по слогу песни «Просо сеять», то она должна быть не старее XVII века. Окончания «ой, дид, ладо» составляют произвольный припев, но припев приятный, музыкальный, подобно словам ой, люли или калина, малина моя [59].

Нет места в Росстт, где бы не певали просо сеять, и по большей части поют в теплые весенние дни. Замечательно, что этой игрой встречается самая весна. Едва зазеленеют луга, уже выходят девушки и молодцы повеселиться на просторе. Сначала идут отдельно, потом сходятся на лугу. Кто посмелее, тот собирает хоровод. Но хоровод еще не начался. Пожилая женщина берет на себя хлопоты, чтобы составить дружеский хоровод. В иных местах называют эту женщину кумушкой, в других бабушкой, в иных хороводницею. Как бы ни было, только она зачинает; к ней приступают, и она поет с ними:

Как на улице досчик накрапывает,

Хоровод красных девок прибывает.

Ох, вы, девушки, поиграйте!

Уж как вы, холостые, не глядите,

Вам гляденьицем девушек не взять.

Уж как взять ли, не взять ли по любви,

Что по батюшкиному повеленью.

Что по матушкиному благословенью.

После этого разделяются на две половины и становятся друг против друга. Хороводница остается при одной какой-либо половине и поет:

А мы просо сеяли, сеяли,

Ой, дид-ладо, сеяли, сеяли!

Стоящие напротив отвечают:

А мы просо вытопчем, вытопчем,

Ой, дид-ладо, вытопчем, вытопчем!

И продолжают перепеваться до слова прибыло.

А чем же вам вытоптать, вытоптать?

Ой, дид-ладо, вытоптать, вытоптать!

А мы коней выпустим, выпустим,

Ой, дид-ладо, выпустим, выпустим!

А мы коней переймем, переймем,

Ой, дид-ладо, переймем, переймем!

А чем же вам перенять, перенять?

Ой, дид-ладо, перенять, перенять!

Шелковым поводом, поводом,

Ой, дид-ладо, поводом, поводом!

А мы коней выкупим, выкупим,

Ой, дид-ладо, выкупим, выкупим!

А чем же вам выкупить, выкупить?

Ой, дид-ладо, выкупить, выкупить!

А мы дадим сто рублей, сто рублей,

Ой, дид-ладо, сто рублей, сто рублей!

Не надо нам тысячи, тысячи,

Ой, дид-ладо, тысячи, тысячи!

А нам надо девицу, девицу,

Ой, дид-ладо, девицу, девицу!

Одна из девиц переходит на другую сторону.

А нашего полку убыло, убыло,

Ой, дид-ладо, убыло, убыло!

А нашего полку прибыло, прибыло,

Ой, дид-ладо, прибыло, прибыло!

Продолжают петь, пока не перейдут на одну сторону все девушки. В Малороссии это одна из любимейших забав девушек, которые не всегда допускают в свой круг мужчин.

Просо сеять играется в Смоленской губернии с небольшими изменениями. Там мужчины и девушки, взявшись за руки, становятся в два ряда, образующие две половины. Одна из них, взмахнув руками, будто бросает зерна, начинает петь:

1. А мы просо сеяли, сеяли,

Ой, дид-лада, сеяли, сеяли!

2. А мы просо вытопчем, вытопчем,

Ой, дид-лада, вытопчем, вытопчем!

1. Да чем-то вам вытоптать, вытоптать?

Ой, дид и лада, вытоптать, вытоптать!

2. А мы коней выпустим, выпустим,

Ой, дид и лада, выпустим, выпустим!

1. А мы коней переймем, переймем,

Ой, дид и лада, переймем, переймем!

2. Да чем-то вам перенять, перенять?

Ой, дид и лада, перенять, перенять!

Первая половина, растянувшись цепью, продолжает:

1. А шелковым неводом, неводом,

Ой, дид и лада, неводом, неводом!

2. А мы коней выкупим, выкупим,

Ой, дид и лада, выкупим, выкупим!

1. Да чем-то вам выкупить, выкупить?

Ой, дид и лада, выкупить, выкупить!

2. А мы дадим сто рублей, сто рублей,

Ой, дид и лада, сто рублей, сто рублей!

1. Не надо нам тысячи, тысячи,

Ой, дид и лада, тысячи, тысячи!

2. А мы дадим молодца, молодца,

Ой, дид и лада, молодца, молодца!

1. Не надо нам молодца, молодца,

Ой, дид и лада, молодца, молодца!

2. А мы дадим девицу, девицу,

Ой, дид и лада, девицу, девицу!

1. Вот то-то нам надобно, надобно,

2. Ой, дид и лада, надобно, надобно!

После этого двое мужчин первой половины поднимают руки вверх и образуют из них подобие ворот, а третий, т. е. тот, который отдал девицу, бежит в ворота со всем хороводом; но тут опускают руки, чтобы разлучить его со своим хороводом, и если успеют, тогда поет первая половина:

1. Нашего полку прибыло, прибыло,

Ой, дид и лада, прибыло, прибыло!

2. А нашего убыло, убыло,

Ой, дид и лада, убыло, убыло!

Это продолжает убывать до тех пор, пока останется во второй половине один только человек, и этим оканчивается игра.

Поют еще иначе:

Красны девушки чащу чистили,

Молодушки пашню пахали.

А мы просо сеяли,

А мы коней пущали.

Диди, ла, ой, пущали.

А мы коней ловили,

А мы коней выручали.

Диди, ла, ой, выручали.

За выручку сто рублей!

За сто рублей славы нет,

Диди, ла, ой, славы нет!

А мы возьмем тысячу.

За тысячу слова нет,

Диди, ла, ой, слова нет!

У нас у полку прибыло.

У нас у полку убыло,

Диди, ла, ой, убыло!

Красных девок прибыло,

Молодушек убыло.

Просо сеять поют в Галиции почти одинаково, как у нас на Руси.

А мы просо сеяли, ой, дид и ладо!

А мы просо вытопчем, ой, дид и ладо!

Да чем же вам вытоптать?

Ой, дид и ладо!

А мы коней выпустим, ой, дид и ладо!

А мы коней переймем, ой, дид и ладо!

Да чем же перенять?

Ой, дид и ладо!

А шелковым неводом, ой, дид и ладо!

А мы коней выкупим, ой, дид и ладо!

Да чем же вам выкупить?

Ой, дид и ладо!

А мы дадим девицу, ой, дид ладо! [60]

БРАНЬЕ ЛЬНА

Этот хоровод разыгрывают по большей части после собиранья льна, в конце лета. В некоторых местах играют его в бабье лето, а в других когда зазеленеет лес. Образовав круг, ставят в середине девушку, которая, представляя берущую лен, поет вместе с хороводом:

Я посею белый лен

И тонок и волокнистый.

Уродился белый лен

И тонок и волокнистый.

Стал лен зеленети,

Стал лен созревати.

А я, молодешенька,

Начала горевати:

С кем-то лен мне браги?

А свекор тут отозвался.

Одна из девушек отвечает вместо него:

Берущая лен:

Я с моей снохой,

Я с моей с молодой!

Черт возьми его!

Это не бранье,

Одно гореванье!

Продолжают петь:

Я посею белый лен

И тонок и волокнистый.

Уродился белый лен

И тонок и волокнистый.

А я, молодешенька,

Зачала горевать:

С кем-то мне лен брать?

А свекровь тут сказала:

Другая девушка откликается вместо свекрови:

Я с моей снохой,

Я с моей с молодою!

Берущая лен отвечает:

Черт возьми ее!

Это не бранье,

Одно гореванье!

Продолжают петь:

Я посею белый лен

И тонок и волокнистый.

Уродился белый лен

И тонок и волокнистый.

А я, молодешенька,

Зачала горевать:

С кем-то лен мне брать?

А милый тут.

Выходит третья девушка:

Я с тобою,

С моею дорогою!

Берущая лен отвечает:

Вот-то уж бранье!

Все лишь целованье!

За нею повторяет то же самое весь хоровод. Бранье льна выражает простосердечие девушки, думающей, что вся жизнь ее одно только целование.

ПЛЕТЕНЬ

Веселая, живая и увеселительная девическая забава — это плетень. Какой же она заключает в себе смысл? Посмотрим на само образование. Становятся девушки в один ряд и все переплетаются руками в виде плетня. Не знамение ли это чистой дружбы? Но сама песня выражает совсем другое. Пропев первые три стиха, первая пара поднимает дугообразно вверх руки, через их дугу проходят попарно все прочие в хороводе и потом расплетаются. Не означает ли это расстройство дружбы? Откуда же плетень перешел к нам? — Греки любили эту забаву. Греческие девушки, певшие хором при богослужении, стояли у жертвенника, переплетясь руками, представляя этим дружбу добрых и чувствительных сердец: злые не могут даже стоять вместе. Нет доказательств, чтобы плетень перешел к нам из Греции. В Европе его нет, и там никогда не знали его. Некоторые русские обряды сходны с греческими, из этого можно бы заключить, что мы, русские, позаимствовали от них и плетень — нет, русские сами изобрели плетень: веселый их дух и расположение к удовольствию изобрели эту забаву. В какое время появился у нас плетень? По слогу песни она не ранее середины XVI века, ибо само слово сахарный, встречаемое здесь, показывает, что она не могла быть ранее, потому что сахар вошел у нас во всеобщее употребление около этого времени, хотя он был известен нам в XI веке. Вот сама песня:

Заплетися, плетень, заплетися!

Ты завейся, труба золотая,

Завернися, камка кружчатая.

Из-за гор девица утей выгоняла:

Тиги! Утушка, домой,

Тиги! Серая, домой.

Я сама гуськом,

Я сама сереньким.

Ой, свет, сера утица!

Потопила малых детушек

Во меду, во патоке,

И в ястве сахарном.

Я дам старикам

Киселя с молоком;

Красным молодкам

Шелковую плетку;

А нашим девицам

Белил и румян.

Расплетайся, плетень, расплетайся!

В это время хоровод расплетается. Первая пара делает дугу, через которую все проходят, расплетаясь постепенно, как бы нехотя, и поют все:

Ты развейся, труба золотая,

Ты развернися, камка кружчатая!

Из-за гор девица утек выгоняла:

Тиги! Утушка, домой.

Тиги! Серая, домой!

Я сама гуськом,

Сама сереньким.

Ой, свет, сера утица!

Вынимала малых детушек

Из меду, из патоки,

Из яств сахарных.

По расплетении расходятся в разные стороны и оканчивают припевом:

Тиги! Наша молодость,

Тиги! Девичья краса.

Последний припев есть намек на девическую скоро пролетающую молодость и на ее быстро увядающую прелесть. И что такое краса девушек? Одно мечтательное достоинство [61].

В плетень не везде играют единообразно. В Смоленской губернии мужчины и девушки, взявшись за руки, составляют сначала кружок и поют:

Заплетися, плетень, заплетися,

Ты завейся, труба золотая,

Завернися, камка парчовая.

Как сера утица

Потопила детушек:

Да в меду и в патоке,

Да и в яствах сахарных.

Потом, при повторении снова этой песни, начинают заплетать плетень: первая пара левой стороны поднимает руки вверх в виде дуги, сквозь которую ведет хоровод избранная мать; потом вторая особа поворачивается спиною к первой, и заплетают плетень: левая рука первой особы идет через левое плечо и грудь второй и соединяется с правой ее рукою, а левую свою руку поднимает вторая особа вместе с третьею в виде дуги, через которую проходит хоровод, и когда он дойдет до пары, поднявшей руки вверх, тогда третья особа поворачивается спиною ко второй, и левая рука второй особы идет через левое плечо и грудь и соединяется с правою рукою третьей и т. д. Таким образом заплетается весь плетень. Песня поется безумолчно. По заплетении плетня мать пробует, крепок ли он, потому шатает его во все стороны и, запев:

Расплетися, плетень, расплетися,

Ты развейся, труба золотая,

Развернися, камка парчовая.

Кабы сера утица

Потопила девушек

Ни в меду, ни в патоке,

Да ни в яствах сахарных,

идет уже в противоположную сторону и расплетает плетень. В Саратовской губернии играют в плетень иногда зимою. В вечерние часы собираются парни, девушки и молодушки и на улице составляют хоровод, переплетясь рука с рукою. После слов:

Заплетися, плетень, заплетися,

Ты завейся, труба золотая,

Ты завейся, камка кружчатая,

хоровод выпрямляется. Первая с конца пара поднимает вверх переплетенные свои руки, под коими проходят все играющие, не расплетаясь, и вторая из первой прошедшей пары, сделав оборот за дугою, становится спиной к первой своей подруге и, положив свою руку на ее плечо, передает другую следующей, за коею все следующие переплетаются в этом порядке и поют в то же самое время. Когда все заплетутся, тогда после слов:

Расплетайся, плетень, расплетайся,

первая пара, проходя под руками последней, начинает расплетаться, и это продолжается дотоле, пока все не расплетутся.

ГАЛКА

Становятся девушки в один ряд, который чем длиннее, тем красивее. Две девушки, стоящие на одном каком-либо конце, водят хоровод: это значит, когда одной из них пропоют <ее> имя, тогда она со своей подругою переходит со своего конца на другой, поднимает там с нею свои руки вверх дугообразно, и через эту дугу проходят все девушки, одна за другой. Первая, проходящая через дугу, водит танец, т. е. за нею идут все девушки игривой вереницею, вроде танца. Когда все пройдут, тогда державшие руки вверх, не опуская их, делают полуоборот и потом останавливаются уже в последнем ряду. Водившая же танец становится с первой своею соседкою на месте водивших хоровод, и таким образом продолжают играть поочередно, пока всех не переберут.

При пении песни все машут руками единообразно, доколе не наступит очередь водить танец.

Ой, галко, галка,

Золотая клюшница!

Стань же нам на помочи:

3 молодыми молодыцями,

3 красными дивчатами.

Ой, галко чорна,

Чим не моторна,

Чому не ночуешь дома?

Галочка литае,

Парочки шукае.

А ты, Настусю, скочь на кинец,

А ты, Ганусю, веди танец.

Поименованная Настуся (Анастасия) переходит со своей подругою на другой конец и поднимает с нею руки дугообразно, а поименованная Гануся (Аннушка) ведет танец, и когда он идет, тогда все поют, за исключением держащих руки вверх.

Ой, галочка чорна,

Чим не моторна,

Чому не ночуешь дома?

Галочка литае,

Парочки шукае.

Галка одинокая летает невесело, потому что ищет себе дружка, так и каждая девушка, томясь одиночеством, ищет себе друга вековечного.

ЩИТКА

Девушки и мужчины, взявшись за руки, ходят вокруг одной девушки, которая в то время, бегая по кругу, бьет в ладоши и припевает с другими:

Щитка маленька,

Повидай, де твоя ненька?

На маковци сидила,

Дрибен мачок дзюбала:

Дзюб, дзюб, дзюбанец,

Ходит дивка у танец,

А за нею молодец.

Не ходы, дивко, у танец,

Лихо буде пид кинец.

Выходит из круга молодец и, подходя к каждой девушке, говорит:

<Молодец>. Горю, горю, пень!

Девушка. Чего ты горишь?

Молодец. Щитки, гребинки, красной пани.

Девушка. Якой? (какой)

Молодец. Тебе молодой.

При этом слове девушка выбегает из круга, а молодец бросается ловить ее. Если он словит ее, то она становится в круг, а если нет, то он сам вместо бегавшей по кругу. Молодость всегда горит любовью.

ГОРОШЕК

Девушки и парни, взявшись за руки, ходят медленным кругом и поют, притопывая:

Посияв я горошек на зеленый нивцы,

Купив же я черевички своий чернобривци;

Щей горошек не взийшов,

тилько лободочки.

Витоптала ж черевички, тилько за пяточки.

Ой, дивчина, чия ты?

Чи выйдешь ты на улицу гуляты?

Не пытайся, чия я, коли выйдешь, выйду и я;

Коли ходишь, то ходы; колы любишь, то любы.

Не зводь мене з ума, колы думки нема.

Этим пением оканчивается хоровод, который, однако, возобновляется по желанию.

Когда мужчине по сердцу девушка, тогда он не должен коварствовать перед нею, ибо сама песня говорит: «Если любишь меня, то люби; но не своди меня с ума, когда на мысли нет любви» [62].

БАРСКОЕ УГОЩЕНИЕ

В день Успения Пресвятой Богородицы разыгрывают поселяне перед барским домом хоровод, называемый барским угощением. Этот хоровод ныне в редком употреблении. Мне случилось однажды видеть, что поселяне разыгрывали его в праздник после первого сенокоса. Придя толпою к дому своего господина и не спросясь его дозволения, они начали петь и танцевать; помещик угощал их потом вином и ужином. Прилагаемая песня списана со слов поселян Смоленского уезда.

Близ города Смоленска

Протекал быстрый Днепр,

По той по реке быстрой

Плыл осетр рыба,

Осетр рыба свежая.

Ой вы, ребята молодые!

Закиньте невода,

Ловите осетра.

Как бы его словить!

Хозяину на стол,

На скатерти тканые,

На блюда серебряные.

Близ города Смоленска

Протекал быстрый Днепр,

По той по реке быстрой

Разыгрались черны соболи.

Завидели молодцы во чистом поле.

— Ой вы, ребята-молодцы,

Раскиньте путы

На черных соболей.

Ах, как бы их изловить!

Хозяюшке на шубку,

А дочкам на белы плечи.

ВЬЮН И КРУГ

Совершение хороводов изменено в некоторых местах, именно в Олонецкой губернии. Там они превращены во вьюн и круг, при коих часто поются плясовые песни; разыгрываются весною и летом, потому помещены здесь между летними хороводами. Вьюн есть пляска; он похож на польскую, с тем различием, что в польском мужчина выбирает даму и проходит с нею все комнаты, а во вьюне выбирает девушка мужчину и ходит с ним по комнате. В круге становятся девушки парами; одна из них запевает песню, другие подхватывают общим хором, ходя вокруг тихой пляскою и продолжая беспрерывное пение, которое часто сопровождается хлопанием в ладоши[63]. Иногда круг останавливается, тогда одна какая-нибудь пара выходит на середину и начинает русскую. Танцовщицы помахивают белыми платками и изъясняются движениями. Вот несколько образцов хороводно-плясовых игр.

Все мужья до жен добры,

Покупили женам бобры;

Мой муж не ласков до меня,

Не купил мне черна бобра.

Он корову купил,

Мне заботу снарядил;

Лучше б масла и муки купил,

Я б стряпейку [64] наняла.

Стряпеюшка б постряпивала,

А я, млада, похаживала,

Каблуками приколачивала.

Вы белильца, румянца мои,

Дорогие, новокупленые,

В зелено вино возложение,

На бело лицо положенные!

Скатись с белого лица долой!

Едет добрый муж домой.

Любимые подарочки везет:

Щелкову плеть не свистанную [65]

На младу жену избалованную.

Девушка в горенке сидела,

Сквозь оконушко глядела,

Сквозь хрустальное стекло.

Не работушку работала,

Гребенем голову чесала,

Русу косу плела,

В гости милого ждала.

Не дождавши своего милого,

Постелюшку постлала

И заплакала пошла.

Почастехонько в окошко поглядывала.

Что нейдет ли, не летит ли

С поля миленький дружок?

Не ясен сокол летит,

С поля миленький идет,

Своими резвыми ногами

Мил постукивает;

Своими белыми руками

Мил помахивает;

Своими желтыми кудрями

Мил потряхивает.

Прямо, прямо, мой милый,

Ко мне в высокий терем!

Ко мне в высокий терем!

На тесовую кровать,

На правую ручку спать.

Начал парень красну девку целовать, миловать;

Целовавши, миловавши приговаривать

Над моей русой косой,

Над девичьей красотой:

— Уж ты, косынька-коса!

Не ты ль меня, косынька, повысушила?

Не ты ль меня с ног сронила?

Уж ты, Ванюша, Иван,

Ваня, братец мой!

Прилюбился разум твой,

Весь обычай дорогой.

Перестань, Ваня, пить,

Будут девушки любить,

Станут молодушки хвалить.

Уж как я, молода,

Одинокая была, в одиночестве жила:

Затопила, млада, печку,

Сама по воду пошла.

На водушке, на воде,

Гуси, лебеди сидят,

Свежу водушку мутят.

Почерпнула я, пошла,

До полугоры дошла,

До царева кабака.

У царева кабака сочинилася беда —

Загорелась слобода.

Как на этот на пожар,

Съезжались господа

Со уездного суда.

Ах, что этот за пожар!

Он не жарко горит,

Он не жарко горит,

Только смахивает.

Ах, что это за муж,

Молоду жену не бьет!

Бей жену к обеду,

К ужину снова, да опять,

Чтобы щи были горячи,

Каша масляная…

Удалая голова!

Удалая голова!

Не ходи мимо сада.

В нем тропинки не топчи

И дорожки не тори.

Ты дорожки не тори,

Худой славы не клади.

Худа славушка пройдет,

Никто замуж не возьмет:

Ни подьячий, ни купец,

Ни удалый молодец.

Отцу, матери бесчестье.

Роду племени укор,

Роду племени укор.

С плеч головушка долой! [66]

Мне нельзя идти домой!

Скажу так, скажу сяк,

Скажу изнова опять:

Я во садику была, во зеленом гуляла;

Сладки яблочки щипала, наливчатые,

Я наливчатые, сами рассыпчатые,

Я на блюдечко клала, на серебряный поднос,

В высок терем пошла

И милому поднесла.

Милый яблок не принял,

Ничего не говорит:

Ни отказывает, ни приказывает.

Только и знает мой миленький,

Что сердит на меня.

Рассержусь же я, молодёшенька,

Я сама ль на него,

Еще ль покрепче ль того.

Не огонь горит, не смола кипит,

А кипит, горит ретиво сердце,

Не по батюшке, не по матушке,

А кипит, горит по красной девушке.

Что от девушки пришла весточка,

Пришла весточка, скора грамотка:

Красна девица есть трудна, больна,

Во постелюшке, во могилушке.

Я пойду с горя на почтовый двор,

Я найму пару вороных коней;

Я поеду ли ко могилушке.

Ко могилушке, ко красной девушке:

— Ты встань-ка, красна девица!

Ты отдай-ка, отдай мой тальянский плат,

Ты бери, возьми свой злачен перстень.

Уж мне тем перстнем обручатися.

Тебе тем платком жениха дарить.

Эта старинная песня, сочиненная в Петербурге в начале XVII стол., переиначена олонецкими жителями, и она певалась так:

Как в городе, во Санктпитере,

Что на матушке, на Неве реке,

На Васильевском славном острове;

Как на пристани корабельной

Молодой матрос корабли снастил,

О двенадцати тонких парусах,

Тонких, белых, полотняных.

Что из высока нова терема,

Из косящетова окошечка,

Из хрустальные из оконечки,

Усмотрела тут красна девица,

Красна девица, дочь отецкая,

Усмотрев, выходила на берег,

На Неву реку воды черпати;

Почерпнувши, ведра поставила,

Что поставивши, слово молвила:

— Ах ты, душечка! Молодой матрос!

Ты зачем рано корабли снастишь?

О двенадцати тонких парусах?

Тонких, белыих, полотняныих!

Как ответ держит добрый молодец.

Добрый молодец, молодой матрос:

— Ах ты, гой еси, красна девица,

Красна девица, дочь отецкая!

Не своей волей корабли снащу:

По указу ли Государеву,

По приказу адмиральскому.

Подняла ведра красна девица,

Поднявши, сама ко двору пошла.

Из камня, из-под белого,

Из-под кустика из-под ракитова,

Не огонь горит, не смола кипит,

Что кипит сердце молодецкое,

Не по батюшке, не по матушке,

Не по братце, не по родной сестре,

Но по душечке красной девице.

Перепала ли ему весточка,

Красна девица неможна лежит…

После весточки скоро грамотка:

Красна девица переставилась!

Я пойду теперь на конюшний двор,

Я возьму коня, что не лучшего,

Что не лучшего, самодоброго.

Я поеду ли к Божьей церкви,

Привяжу коня к колоколинке,

Сам ударюсь о сыру землю!

Расступися ты, мать сыра земля!

И раскройся ты, гробова доска,

Развернися ты, золота парча,

Пробудися ты, красна девица.

Ты простись со мной, с добрым молодцем,

С добрым молодцем, другом милыим,

С твоим верным полюбовником [67].

Ты отеческая дочь!

Не ходи гулять в полночь,

Не ходи гулять в полночь;

Мимо моего двора

Не прокладывай следа.

У моего ли у двора

Приукатана, углажена гора:

Водою улита,

Водою улита,

Каблуками убита,

Лишь я скок на ледок,

Окаянный башмачок!

Окаянный башмачок!

Поскользнулся каблучок,

Я упала на бочок!

Не слыхала, как упала,

Погляжу, млада, лежу,

Я на правом на боку.

Я туда и сюда глядь,

Меня некому поднять.

Шел детина молодой,

Неженатый, холостой.

Я не знала, как назвать,

Поучилася солгать,

Его душенькой назвать.

Душа моя, душенька! —

Уж я рад бы поднять:

Со стороны люди глядят,

Со стороны люди глядят,

Поймать меня хотят:

Руки, ножки связать,

Во солдатушки отдать,

Во солдатушки отдать.

Отцу, матери не ждать.

За морем далече,

Меж гор высоко.

Там моя милая

Под окошечком сидит,

Слезно плачет, говорит:

— Из-за той стороны

Воздух приятный несет,

Где моя любезная

Сашенька живет.

Скажи, скажи, милая!

Любишь ли меня?

Если ты любишь,

Возьму за себя;

Если же не любишь,

Убью сам себя.

Напишу я надпись

Над гробом своим.

Увидишь, узнаешь,

Что верен я был;

На ней прочитаешь:

Одну ее любил.

Старые люди, нерассудливые!

Словно молоды не бывали,

Словно про любовь не слыхали.

Эту песню поют протяжно и заунывным голосом.

Во поле березонька стояла,

Во поле кудрявая стояла,

Люли, люли, стояла!

Некому березы заломати,

Некому березы заломати,

Люли, люли, заломати!

Я пойду, березу заломаю,

Я пойду, березу заломаю,

Люли, люли, заломаю!

Вырежу я три пруточка,

Вырежу я три пруточка,

Люли, люли, три пруточка!

Сделаю я три гудочка,

Сделаю я три гудочка,

Люли, люли, три гудочка!

Четвертую балалайку,

Четвертую балалайку,

Люли, люли, балалайку!

Пойду я на новые на сени,

Пойду я на новые на сени,

Люли, люли, на новые на сени!

Стану в балалаечку играти,

Стану в балалаечку играти,

Люли, люли, играти!

Стану я старого пробуждати,

Стану я старого пробуждати,

Люли, люли, пробуждати!

Встань ты, старый черт, проснися!

Встань ты, старый черт, проснися!

Люли, люли, проснися!

Борода седая, пробудися,

Борода седая, пробудися,

Люли, люли, пробудися!

Вот тебе помои, умойся,

Вот тебе помои, умойся,

Люли, люли, умойся!

Вот тебе рогожа, оботрися,

Вот тебе рогожа, оботрися,

Люли, люли, оботрися!

Вот тебе заслонка, помолися,

Вот тебе заслонка, помолися,

Люли, люли, помолися!

Вот тебе баран, расчешися,

Вот тебе баран, расчешися,

Люли, люли, расчешися!

Вот тебе осметки, обуйся.

Вот тебе осметки, обуйся,

Люли, люли, обуйся!

Вот тебе шубенька, оденься,

Вот тебе шубенька, оденься,

Люли, люли, оденься!

Во поле березонька стояла,

В поле кудрявая стояла,

Люли, люли, стояла!

Некому березы заломати.

Некому кудрявой заломати,

Люли, люли, заломати!

Я пойду, березу заломаю,

Я пойду, березу заломаю,

Люли, люли, заломаю!

Вырежу я три пруточка,

Вырежу я три пруточка,

Люли, люли, три пруточка!

Сделаю я три гудочка,

Сделаю я три гудочка,

Люли, люли, три гудочка!

Четвертую балалайку,

Четвертую балалайку,

Люли, люли, балалайку!

Пойду я на новые на сени,

Пойду я на новые на сени,

Люли, люли, на новые на сени!

Стану в балалаечку играти,

Стану в балалаечку играти,

Люли, люли, играти!

Стану я милого пробуждати,

Стану я милого пробуждати,

Люли, люли, пробуждати!

Встань ты, душа, пробудися!

Встань ты, душа, пробудися!

Люли, люли, пробудися!

Вот тебе водица, умойся,

Вот тебе водица, умойся,

Люли, люли, умойся!

от тебе полотенце, оботрися,

Вот тебе полотенце, оботрися,

Люли, люли, оботрися!

Вот тебе икона, помолися,

Вот тебе икона, помолися,

Люли, люли, помолися!

Вот тебе гребешочек, причешися,

Вот тебе гребешочек, причешися,

Люли, люли, причешися,

Вот тебе башмачки, обуйся,

Вот тебе башмачки, обуйся,

Люли, люли, обуйся!

Вот тебе кафтанчик, нарядися,

Вот тебе кафтанчик, нарядися,

Люли, люли, нарядися!

Эту песню поют еще и так:

Я пойду, рябину заломаю,

Выломаю три пруточка!

Стану я старого будити:

Встань, мой сударь, пробудися!

Вот тебе помои, умойся!

Вот тебе рогожа, оботрися!

Стану я малого будити:

Встань, мой мал, пробудися!

Вот тебе грязна вода, умойся!

Вот тебе тряпица, оботрися!

Стану я ровнюшку будити:

Встань, мой ровнюшка, пробудися!

Вот ключевая вода, умойся,

Вот тебе платочек, оботрися,

Вот тебе икона, помолися!

Старый муж на руку ложится,

Как колода валится;

Ровнюша-муж на руку ложится,

Легче пера лебединого.

Старый муж к устам припадает,

Как смолой поливает;

Ровнюшка муж к устам припадает,

Словно медом поливает.

Как вила серая утка

В шелковой траве гнездо!

Она вила неделю,

Она вила другую;

А на третью неделю поднялась, полетела!

Как навстречу той утке Государевы ловцы.

Эй вы, ловцы, вы, ловцы,

Удалые молодцы!

Не видали ли вы селезёнка?

Уж как твой селезёнок

Во государевом во доме,

На дубовом на столе,

На серебряном блюде

Белым сахаром осыпан

И шафраном посыпан.

За твоим ли селезенкой

Сидел Царь со Царицей,

Молодец со девицей.

Как девица-то скажет:

— Я насмерть ненавижу

Столь богатого скупого;

Я еще ненавижу,

Кто вдову изобидит,

Красну девку осудит,

Молодца обесчестит.

Ты построй, милый, терем,

Противу терема терем,

Из дверей во двери,

Из окошка в окошко.

Не березонька с березкой свивалася,

Не девушка с молодцом совыкалася;

Совыканьице было с дружком тайное,

Расставанье же с дружком было явное.

Отъезжает мой любезный

Во путь во дороженьку;

Хоть не в дальнюю, любезный!

Жаль мне и тошненько.

Он запел, мой дружочек,

Запел с горя песенку:

— Ты прощай-ка, прощай,

Прощай, моя любушка!

Ты прощай-ка, моя

Сизенька голубушка!

Наживай-ка ты себе дружка иного —

Буде лучше наживешь, меня позабудешь;

Буде хуже наживешь, меня вспомянешь.

Приезжай-ка, мой любезный, жить-то мне тошненько.

Надорвется живот, живот и сердце плачут,

Все тебя, мой друг, дожидают!

Со восточные, мой милой, со сторонушки,

Со любезные пути-дороженьки.

СЛОВАРЬ РЕДКИХ И СТАРИННЫХ СЛОВ

Баять (баитъ) — говорить, беседовать, рассказывать.

Бердо — род гребня для ткацкого станка.

Беседа — здесь: собеседник.

Бочи — бока.

Вервица — ременные четки, по которым молились; ими же стегали ослушных.

Глазет — парча с шелковой основой и гладкой серебристой или золотистой лицевой стороной.

Гудка — струнный музыкальный инструмент.

Гуж — петля, кольцо, глухая привязь.

Донце — нижняя часть какого-либо сосуда.

Ендова — широкий сосуд с носиком.

Епитрахиль — одно из облачений священника, надеваемое под ризою.

Задворица — задний, скотный двор, хлева под общим навесом; место за двором.

Зазнобушка — тот или та, в кого влюблен.

Залавица — глухая лавка с подъемной крышкой.

Залавочье — место под лавками в избе.

Запаска — крестьянская одежда из грубого сукна.

Исполать — хвала, слава.

Камка — шелковая китайская ткань с разводами.

Кика, кичка — женский головной убор, род повойника.

Коло — круг.

Косящетый — сделанный из деревянных косяков.

Кросно — крестьянский холст, новина, целый кусок.

Кружчаный — узорчатый.

Крупичатый — мелкозернистый.

Кулиш (кулеш) — каша-размазня.

Лития — молитвенное священнодействие, совершаемое вне храма или в его притворе; краткая молитва об упокоении душ усопших.

Мыкальник — лукошко для початков, веретен.

Насовка — рабочий сарафан, холщовый или крашеный; холщовая куртка для стряпни с рукавами; род фартука.

Намисто (монисто) — монеты на шнурке, бусы, ожерелье.

Онучи — портянки.

Орать — пахать.

Понева — юбка; плат, полотнище, покрывало.

Посконь — конопля.

Прядеюшка — пряха.

Рудо-желтый — оранжевый.

Рыдван — колымага, большая карета.

Скляница — бутылка, полуштоф.

Сопель — дудка, свирель.

Страва — пища, яство; жидкая похлебка.

Талан — счастье, удача.

Тенета — нить, жилка.

Тризна — поминовение усопших.

Убрус, убрусец — плат, платок; фата; почетная ширинка, подносимая новобрачной на поклон.

Фертик — франт, щеголек.

Чело — лоб.

Чёботы — мужская и женская обувь, высокий башмак.

Чуплюк — женский головной убор, кокошник.

Швец — крестьянский портной.

Ширинка — здесь: полотенце, отрезок цельной ткани во всю ее ширину, полотенце, подвязной передник без лифа.

Яхонт — рубин.

Примечания

1

[У венгерских словаков наша сорока известна под именем детской каши. Мамка или нянька, взяв ручку дитяти, бьет указательным пальцем по его ладони или крутит пальцем по ладони, представляя этим, что она мешает кашу, и приговаривает каждый раз:

Наварила мамичка кашички,

Подьте сем, подьте сем, мои деточки!

Тому-то дала на мищтичку,

Тому-то на панвичку,

Тому-то на танерик,

Тому-то на лыжечку,

Тому-то на видличку.

А тому-то наименьшему нич не дала,

Але му прасятко закляла:

Кик! кик! кик!

Kollar. «Narodn. zpiew.», ч, 1, с. 315.]

2

Черепенники пекутся в черепнях из крутого гречневого теста.

3

Саламата. Ее делают не только из муки гречневой, но и из гороховой, хотя редко.

4

Круглый высокий пирог, начиненный куриными потрохами и яйцами.

5

Малинками называют небольшие шарики из сдобного теста, приплюснутые сверху

6

В других местах большая ямка называется котлом.

7

Turbeville «Certaine letters in verse, ets.», пом. в собран. Гакл., Т. 1, с. 436, ed. 1807.

8

Писцовые книги: да с зерновые игры у чердыньцев у Сеньки Зеленого с товарищи, оброку два рубли.

9

Игры в зерна и вообще все азартные игры, свойственные необразованным народам, были во всеобщем употреблении между американцами. — Robertson «Hist. of America», кн. 4, с. 128, изд. 1828 г.

10

Его остатки находятся на левом берегу реки Ахтубы, ныне на этом месте уездный город Царев Саратовской губернии.

11

«In commessationibus non tantum rubri chartaeca symbola regis lubenter tractant sed et ludo tesserario gaudent. Summa autem solertia praelia latronum ludunt. Ut gemini inter se reges albusquo nigerque pro laudi oppositi certent bicoloribus armis красного царя, но и забавляются игрой в кости. Высшее мастерство <проявляют> в пешечных битвах. Словно близнецы, короли белый и черный, друг против друга поставленные, сражаются в этой игре с помощью двуцветных армий>.

Melet. «De Russor relig. et ritib.», ed. 1581 г., in 4.

12

Herb. «Rer. Moscov. com.»; Turbev. «Certaine let. in verse, written by Turbeville aut of Moskovia to friends of his», пом. в собр. Гакл., т. 1, с. 436, ed. 1809 г.

13

" Иные прибавляют еще: «В стыдливое место», — это означает румянец на щеках.

14

Говорят еще: «Камешки класть». — «На что камешки?» — «Твоих детей шуркать, буркать».

15

В других местах, именно в Саратове, когда коршун ловит детей, тогда кричит: «Икры хочу!» Наседка отвечает: «Икра на базаре».

16

Guthr. «Sur les antiq., des usages, etc.».

17

Goleb. «Cry i zabaw. etc.», ч. З, с. 75.

18

Упираться на костыль.

19

Гизель «Синопсис о начале русск. народа», с. 146.

20

«Diction, des origin.», ed. 1777 г., in 8.

21

«История о Ваньке Каине», изд. 1788. Москва, с. 100–101. Здесь помещ. еще истор. Француз. мошенника Картуша.

22

Многими постановлениями запрещалась картежная азартная игра, а злонамеренных игроков велено предавать уголовному суду.

«Улож.», гл. XXI, п. 15: «А которые воры на Москве и в городах воруют, карты и зернью играют, и проигрався воруют, и таких всяких чинов людям имая, приводить в приказ, и тем ворам чинить указ тот же, как писано выше сего о татех», — т. е. судить уголовным судом.

Указ 1696 г. февр. 18, п. 26: «Тем людям, у кого карты и зернь вынут, велеть их бить кнутом». УК. 1717 г. дек. 11: «Чтоб никто не играл в деньги, под тройным штрафом имеющихся денег в игре». УК. 1733 г. янв. 23: «за первое преступление по вышеозначенному 1717 г. указу, тройным взятием имеющихся денег и остального в игре, и из них давать объявителю об игре третью часть, а две доли на госпиталь. Будеже кто в оном преступлении явится вторично, таковых сверх оного взятья, сажать в тюрьму на месяц, а подлых (простого сословия) бить батогами нещадно, а за третий преступление, сверх взятия денежного, оное наказание умножить вдвое, а кто уже затем пойман будет, с таковым поступать жесточае, смотря по важности дела». Вслед за этим идет ряд указов, подтверждающих запрещение азартной игры, как то: 1747 г. мар. 11, 1761 г. июн. 16, 1763 г. июл. 21, 1766 г. янв. 30, 1782 г. апр. 8, 1787 г. мая 28, 1801 г. июл. 11, 1819 г. июн. 19, 1832 г. марта 12, и Устав благоч., ст. 257, пункт 1–6.

23

Гнедич «Илиада Гомера», песнь XVIII, стих. 494–496, 569–572, 593–600 и 601–605. Изд. 1839 г.

24

В Малороссии хороводы известны под именем веснянок, в коих, однако, заключаются весенние песни.

25

Пташка на кусту и При дуброве во краях, помещенные здесь в числе хороводов, собственно суть плясовые, но <так> как их разыгрывают вместо хороводов (в Волжском уезде Саратовской губ.), то потому они внесены сюда

26

От — сокращенное вот.

27

Когда парню по сердцу девушка, тогда он обходится с нею свободнее, чтобы все видели, что он любит ее; ходит с нею вместе, дозволяет себе вольность: обнимать и целовать, забывая, что посторонние это видят. Но любовь везде слепая; часто парень, прижимая свою милую, прикрывает ее полой своей одежды, чтобы защитить стыдливость от укоризненных взглядов, потому сказано здесь: «Он полою одевал, при народе целовал».

28

Мурманки — старинные шапки высотою более поларшина; они опушивались дорогим мехом; их носили великие князья и бояре. В торжественных выходах не снимали их со своих голов.

29

По употреблению здесь слов: пан, панья, гаркал и мурманка должно полагать, что этот хоровод принадлежит к старинным.

30

Имя города Царева — применение к местности. Эта песнь взята из г. Царева Саратовской губ. Должно заметить, что при этой песне всякий раз вставляется имя того города, в котором разыгрывают этот хоровод.

31

Вирила — есть сокращение пастушьего крика: «Вир, вири, ля, ля!»

32

В уральской степи не водятся львы, и эта песнь применена уральскими жителями к своей местности.

33

Этот стих поется еще так: «Шла, шла утеня». Утки плавают, а не ходят по морю; но этот стих более сообразен с тоническим складом русских стихов.

34

Сахар. «Сказания русск. народа», между хороводными песня № 38, изд. СПб., 1841 г.

35

«Песн.», изд. СПб., 1819 г., ч. 4, № 86.

36

Эта песня почти та же самая, что напечатана в записках о Сибири, с. 114 и у Сахар. «Сказан. русск. нар.», издан. 1841 г., между хороводн. песнями № 39.

37

Сахар. «Сказания русского народа», между хороводн. песн. № 40, и Снегир. «Русск. простонар. праздники», ч. 2, с. 92.

38

Сахар. «Сказ. русск. нар.», между хоровод. песнями № 47; отсюда ока позаимствована по причине полноты.

39

См.: «Стат. опис. Сар. губ.», ч. 1, с. 72–73, изд. 1839 г.

40

Русая коса поется различно, но эта песня помещена здесь потому, что она мне кажется плавнее.

41

Прач. «Собр. песн.», ч. 1, с. 58.

42

Лада означает в этой песне жену. В «Слове о полку Игореве» принято в таком же значении, наприм, «Уже нам своих милых лад ни мыслию смыслити, ни думаю сдумати, ни очима сглядати». Наречие ладно, прилагательное ладный означают хорошо, хороший, а отнюдь не милый, как объясняет И. В. Савельев-Ростиславич (см. «Славянский сборник», с. 246, изд. 1845 г.) слово ладый. Сама лада не везде употребляется в песнях в смысле жены, и часто ладо, лада, как дид и ладо, заменяют окончательный песенный припев, подобно: лелю, ой, люли, люшеньки, вею, вью, вью и т. д. В таком смысле поставлен здесь <в> припеве дид. В Саратовской губернии девушки, собираясь играть хоровод или петь песни, говорят: «Давайте дидикать», т. е. петь дид и ладо, потому здесь почти каждая песня разыгрывается с припевом: «ой, дид, ой, ладо». Некоторые думают, что Ладе, вероятно, был посвящен весенний праздник Красной горки (Снегир. «Русск. простонар. праздники», вып. III, с. 27), и что Лада была богиня между русскими славянами. Эту богиню выдумал польский летописец Стрыйковский, и она никогда не была чествуема между нашими предками. И. В. Савельев-Ростиславич утверждает (см. «Славянский сборник», с. 245), что божество Ладо было известное всем племенам славянским, ссылаясь на надпись, найденную недалеко от Зальцбурга, в монастыре св. Павла. В той надписи находится: «Latobio sac (rum) pro salute Nam. Sabiniani el luliae Babillae Vindonia mater v(olo) s(olvit) l(oco) l(egitimo) m(onumentum). «<Святилище Латобию. Виндония, мать Сабиниана и Юлии Бабиллы, согласно обету, возводит памятник в подобающем месте>п. Но Латобия не есть Лада. Он говорит еще, что славяне задунайские много поют свадебных песен в честь богини Лады. Очень жаль, что не указано место из задунайских песен., Я никогда не читывал, чтобы при их свадьбах пели в честь богини Лады. Потом, желая подтвердить свое мнение, что в богемском словаре «Mater verb.» слово Лада — однозначащее с Венерою: «Venus, dea libidinic, Cytherea», — говорит, что в густинской летописи (с. 256–257) Лада названа «богом женитвы, веселия, утешения и всякого благополучия». Разве все равно, что Лада и богиня Венера, Лада и бог со многими свойствами, как то: бог женитвы (женитьбы?), веселия, утешения и всякого благополучия. После всех своих выводов он заключает, что в русском языке лада, ладушка — значит муж, следовательно, Лада уже не есть ни богиня, ни бог, а просто муж.

Ищущим Ладу в созвучиях, недоставало указать на Ладан, которая у греков именовалась иногда драконом, оберегавшим гесперидские сады с золотыми яблоками или на ту Ладон, которая в Аркадии была река, чья дочь Метопия находилась, по баснословным рассказам, в замужестве за Азопом, речкою фивскою.

Draco, qui poma ipsa servabat, Typhonis et Echidniae filius,

Ladon vocabatur.

Errantesque locum sacrum venere, ubi Ladon

Aurea servabat flaventia mala decora

Anguis terrigena, hie ubi coelo attolitur Atlas.

Ilium curabant nymphae praedulce canentes,

Hesperides truncum amplexus sed ab Hercule caesus

Is fuit.

Cum esset etiam Ladon fluvius Arcadiae, cujus filia fuit Metope uxor Asopi Thebant fluminis, fc qua Thebe nympha urbi nomen dedit. Hunc serpente a terra natu fuisse, terstatur Pausan, at поп е Typhone et Echidna, ut ait Apollon, enarrator.

<Дракон, который <те> плоды охранял, сын Тифона и Эхидны, назывался Ладон.

Странствуя, место святое почти, где Ладон

Охранял прелестные золотые яблоки,

Змей земнородный; здесь, где Атлант поддерживает небо.

Его лечили нежно поющие нимфы — Геспериды

Изувеченного, когда Геркулес, схвативши, избил его.

<Хотя и> была в Аркадии река Ладон, которой дочь была Метбпе (Метопия), супруга реки Азопа Фивского, чья нимфа Тэба (Фива) дала имя городу. Согласно Павсанию, та змея была рождена землей, а не Тифоном и Эхидною, как сказал Аполлоний рассказчик. — Мифологический справочник>. «Natalis Comitis Mythologiae», с. 734–735, кн. VII, издан. Франкф. 1596 года.

В заключение можно сказать словами Ювенала: «Nes pueri credunt, nisi qui nondum aere lavantur <И не верят дети, пока не искупаются>».

43

«Песенник», изд. СПб., 1819 г., ч., 4, с. 57.

44

Сахар. «Сказ. русск. нар.», ч. 2, с. 103. У него эта песня полнее, нежели помещенная в других песенниках.

45

«Сын отеч.», 1837 г., с. 401.

46

Помещено между весенними хороводами. Нельзя не заметить, что ревнивая жена гораздо лучше выражает недоверчивую свою любовь в этих словах: «Да, жена моя, женушка, ревнивое сердечко».

47

Сахар. «Ск. русск. нар.», ч. 2, с. 85.

48

«Нов. и полн. Собран. русск. песн.», ч. 2, № 178, изд. в Москве <в> 1780 г.

49

Снегир. «Русск. простонар. праздн.», ч. 2, с. 97.

50

Сахар. «Сказ. русск. нар.», ч. 2, с. 77. Дон Иванович списан с его сказаний по причине полноты.

51

Чулков. «Собр. песн.», ч. 1, с. 223.

52

Сахар. «Сказ. русск. нар.», ч. 2, с. 83.

53

Чулк. «Собр. песн.», с. 232; «Собр. песн.», изд. СПб., 1819 г., ч. 2, с. 92 и издан Моск., 1822 г., ч. 3, № 269. Говорят, что синичка сочинена в царствование Иоанна Грозного и что в то же время она запрещена, потому что она заключала в себе намек на жизнь какого-то боярина и что потом песня эта сделалась любимою при застольных пиршествах одного великого монарха, как думают, Петра I. Сочинитель «Сказ. русск. народа» г. Сахаров (кн. 3, с. 60, изд. 1841 г.) не верит этому преданию: он требует на это исторических актов. Да разве все исторические события вполне основаны на актах? Многие, и очень многие, подтверждаются одними народными преданиями. Почему же не верить, что эта песня имеет свое предание? У сочинителя «Сказаний русск. народа» почти все события взяты из устных преданий, поэтому и ему надлежало бы не верить; от него также надобно требовать исторических фактов.

54

В песенниках издания СПб., 1819 г., ч. 4, № 80 и москов., 1822 г., № 329, так написано:

Сиди, ящер, в ореховом кусте,

Щипли, ящер, зрелые орехи,

Грызи, ящер, ореховы ядра.

Лови девку за русую косу,

Лови красную за алую ленту.

55

Эта песня напечатана с большими изменениями, в сравнении с издан, г. Сахар. «Сказ. русск. нар.», 1841 г., ч. 3, с. 37, № 33 и с. 61; с. 42, № 48 и с. 67, варианты N 48. Из этого можно видеть, что наши хороводные песни подвержены местным приноровлениям, по пословице: «Что город, то норов; что деревня, то обычай».

56

Поют в разных местах различно, но везде один и тот же смысл:

Ах на горе мак,

Под горою так, так.

Ох, свет, мои маковочки,

Золотые маковочки!

Станемте в ряд,

Будет у нас мак.

57

Сахар. «Сказ. русск. нар.», ч. 2, с. 71, изд. 1837 г.

58

В Волжском уезде Саратовской губ.

59

В Подольской губернии около Межибожья поселяне поют на играх во время Пасхи о царевне Ладе, а под Брест-Литовском — о королевне Ладе. Один из почтенных наших писателей выводит из этого (Снег. «Русск. простонар. празд.», вып. III, с. 27), что Ладе, вероятно, был посвящен весенний праздник Красной горки. Мы уже имели случай говорить, что Лада никогда не существовала между русскими славянами и что это вымышленное божество Стрыйковского, а посему никакого не могло быть праздника в честь мнимой у нас богини Лады.

60

Kollar. «Narod. Zpiew.», ч. 1, с. 400.

61

В песенник Прача, изд. 1790 года и в песенниках изд. СПб., 1819 г. и изд. Московск., 1822 г. плетень сокращен и переиначен. См. там эти хороводные песни.

62

Три эти хоровода суть малороссийские; они пропущены в оглавлении хороводов, равно пропущены в оглавлении игр следующие три малороссийские игры, а именно: /толо, украв рипки и дробушки, которые поэтому помещаются здесь, в примечании.

Толо

Несколько девушек и парней садятся на земле в тесный кружок, а один кто-либо из играющих садится посредине них, нагнувшись головою к самой земле. Все играющие кладут на спину нагнувшегося свои руки, и потом один из парней или одна из девушек, взяв чей-либо перстень, поет:

Ой, толо, голо, золотое перо,

Да було соби толо с квитками,

Ступаючи на перину с дивками,

Да думай же, толо, да гадай, толо:

На чиий руци, на мережанци,

Перстень упав?

При этом слове кладет кому-либо на руку перстень, а нагнувшаяся, положим девушка, должна отгадать: на чью руку он положен? Если не отгадает, то прежняя девушка поет:

Не вгадала Анна панна,

Пресличная Анна панна,

На чиий руци, на мережанци,

Перстень упав.

Потом снова начинает петь прежнее: «ой, толо, толо» и т. д.; после опять кладет перстень, и это продолжается дотоле, пока нагнувшаяся не отгадает. Когда же отгадает: на чью руку был положен перстень, тогда она встает, а ее место занимает отгадавшая, и таким образом играют, пока не наскучит.

Эта игра составляет просто одну резвую забаву, но в ней часто проглядывается желание девушек, угадает ли ее руку, кто дорог ее сердцу? По отгадыванию судят об исполнении своих желаний.

Украв рипки

Две девушки, подняв свои руки вверх, образуют дугообразные ворота. Прочие девушки, и чем их больше, тем лучше, взявшись за руки и составив круг, идут попарно одна к другой спиною и, не разрывая круга, проходят попарно же через ворота. Пройдя ворота, они растягивают свой круг как можно больше, и, держась крепко за руки, кружатся быстро в какую-либо сторону и поют:

А вкрав рипки,

Полетили к черту дитки.

Кто оторвется,

Тому не минетця.

Кто вырывается из круга и падает, тот уже не принимается в игре, и еще насмехаются над упавшим. Так и в свете.

В других местах эта самая забава носит название игры в дурное колесо. Такое название, конечно, произошло от того, что круг вертится колесом, и так скоро, как можно, а от этого верчения происходят головокружения и ушибы.

Дробушки

В нее играют только вдвоем. Встав друг против друга и взявшись за руки, вытягивают их как можно длиннее, и в то же самое время протягивают свои ноги, коими упираются взаимно, потом начинают кружиться, припевая:

Дробу, дробу, дробушечки,

Наившися петрушечки.

Гиля, гиля, до воды,

Наившися лободы.

При быстром кружении опускает кто-либо руки с намерением или иногда сами опускаются руки от головокружения, тогда один из них летит на землю, а часто падают вместе. Зрители этой забавы издеваются и хохочут над упавшими. Дробушечки доставляют очень хорошее телесное упражнение, но в этой игре выказывается замысел падающих.

63

Должно заметить, что все песни в Олонецкой губерн. называются плачем.

64

Стряпейка — стряпуха, повариха.

65

Под этим словом разумеют такую плеть, которою еще никого не били.

66

Эта песня поется точно так же и в Смоленской губернии, и она также напечатана в старинном песеннике.

67

«Новое и полн. Собран. песен», ч. 1, № 177, издан. Моск. 1780 года. Эта песнь перепечатана в «Новейшем и полном общенародн. песеннике», № 144, издан. Моск. 1810 г.; в «Новейш. и полн. песен.», ч. 2, издан. СПб. 1819 г., и ч. 2, издан. Моск. 1822 г., № 232, но везде с изменениями.

Content

А. Терещенко
Быт русского народа
Часть 4
ЗАБАВЫ

ВСТУПЛЕНИЕ

I ИГРЫ ДЕТСКИЕ

II ИГРЫ ДЕВИЧЕСКИЕ

III ИГРЫ МУЖЕСКИЕ

IV ИГРЫ ОБОЕГО ПОЛА

V ВЕСЕННИЕ ХОРОВОДЫ

VI ЛЕТНИЕ ХОРОВОДЫ

СЛОВАРЬ РЕДКИХ И СТАРИННЫХ СЛОВ

Примечания