Севастьянов Г. В.

Хрестоматия альтернативного разрешения споров

Хрестоматия альтернативного разрешения споров

БИБЛИОТЕКА ЖУРНАЛА ТРЕТЕЙСКИЙ СУД

УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ И ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

Третейское разбирательство

Международный коммерческий арбитраж

Посредничество (медиация)

Рекомендовано Учебно-методическим объединением по юридическому образованию высших учебных заведений Российской Федерации в качестве учебного пособия

Посвящается 10-летию журнала «Третейский суд»

Подготовка и издание «Хрестоматии альтернативного разрешения споров» осуществлены при участии:

Международных юридических фирм:

Адвокатских бюро:

Предисловие

Наиболее значительной проблемой, препятствующей плодотворному развитию в России цивилизованных институтов саморегулирования гражданского общества, большинство экспертов признает отсутствие в стандартах высшего юридического образования тематики «альтернативного разрешения споров»: третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража, посредничества (медиации) и других способов АРС.

Качественная подготовка современного юриста предполагает овладение им всей палитрой способов разрешения споров (защиты прав) и урегулирования правовых конфликтов, в том числе теоретическими знаниями и практическими навыками о негосударственных способах разрешения споров и урегулирования правовых конфликтов (способах АРС). К сожалению, отечественное юридическое образование традиционно предоставляет студентам весьма ограниченные возможности, концентрируя свое внимание лишь на способах защиты прав с использованием государственной судебной системы. Положение существенно осложняется почти полным отсутствием необходимых источников — учебно-методических материалов и рекомендаций по применению способов АРС на практике.

Задача данного издания — восполнение существующего пробела.

В настоящий сборник включены систематизированные материалы, подобранные в целях обучения альтернативному разрешению споров, т. е. по сути это — хрестоматия АРС. Сведения, содержащиеся в ней, не только предоставляют возможность для преподавания третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража, посредничества (медиации) и АРС (в целом) в качестве самостоятельных курсов (дисциплин) в юридических вузах страны, но и содержат практические рекомендации по применению способов АРС, а также дают общее представление о практике применения и тенденциях развития АРС в нашей стране, что особенно важно с учетом скудности и фрагментарного характера информации об АРС в других немногочисленных публикациях.

Отличительной чертой и достоинством издания стало использование не заимствованных неадаптированных знаний иностранных коллег, а апробированного в юридических вузах страны опыта ведущих отечественных специалистов в сфере АРС.

Книга рассчитана, прежде всего, на преподавателей и студентов юридических факультетов и вузов России. Однако содержащиеся в ней модельные образовательные программы и другие учебно-методические материалы могут быть использованы в полном объеме либо адаптированы для программ дополнительного профессионального образования: повышения квалификации судей государственных судов: подготовки адвокатов, нотариусов, представителей других юридических профессий, а также для делового сообщества.

Хрестоматия состоит из трех основных разделов. Первый знакомит читателей с опытом отечественной школы альтернативного разрешения споров, а также преподаванием АРС в зарубежных университетах. Обмен опытом состоялся во время Первой Всероссийской (международной) научно-методической конференции «Альтернативное разрешение споров в программах высшего и дополнительного профессионального образования» (Юридический факультет СПбПУ; 13–14 ноября 2008 года), основная информация о которой представлена в издании. Проведение данного форума позволило продолжить работу по «лоббированию» образования в сфере АРС, поскольку в ходе конференции были разработаны модельные образовательные программы и принята Резолюция конференции по включению тематики АРС в стандарты высшего юридического образования. Резолюция конференции и модельные образовательные программы одобрены представителями 29 ведущих юридических вузов России и направлены в Министерство образования и науки Российской Федерации и другие структуры, ответственные за разработку стандартов юридического образования.

Второй раздел состоит из четырех частей, в каждой из которых представлены модельные образовательные программы, тексты лекций, теоретические и методические основы, а также практические рекомендации по: 1) альтернативному разрешению споров; 2) третейскому разбирательству; 3) международному коммерческому арбитражу; 4) посредничеству (медиации). Для наглядности весь материал проиллюстрирован примерами из практики ведущих российских центров: третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража и посредничества (медиации).

Так, например, характеристика рассмотрения спора в сфере международного коммерческого арбитража представлена современной практикой МКАС при ТПП РФ, подготовленной патриархом российского арбитража, профессором М. Г. Розенбергом, которая позволяет дидактически показать все стадии принятия третейского решения в сфере международного коммерческого арбитража — от рассмотрения составом третейского суда вопросов о компетенции и применимом праве до обстоятельного обоснования каждого из заявленных сторонами требований и вынесения решения.

В третьем разделе представлены разнообразные методические материалы по альтернативному разрешению споров, в том числе рекомендации по подготовке студенческих команд к соревнованиям в форме игровых судебных процессов как эффективному средству обучения основам АРС.

Все материалы книги имеют высокую степень методической актуальности, поскольку создают основу для их использования преподавателями юридических факультетов и вузов непосредственно либо для построения и реализации авторских образовательных программ в области АРС. Хочется особо акцентировать внимание читателей на впервые разработанных ведущими экспертами страны модельных образовательных программах в сфере АРС для юридических вузов, особенно в такой новой сфере юриспруденции, как посредничество (медиация) (автор — Е. И. Носырева); кратком курсе лекций по дисциплине «Третейское разбирательство» (авторы: О. Ю. Скворцов, С. А. Курочкин, М. Э. Морозов); практических рекомендациях по применению международного коммерческого арбитража (автор — В. В. Хвалей).

От составителя

Обычно на конференциях и семинарах, в переводных публикациях тиражируется богатый опыт различных правопорядков в области АРС, что, безусловно, важно для компаративных исследований. Однако за почти двадцатилетний период развития АРС в России уже накоплен собственный теоретический и методический «багаж». К примеру, существует признанный в стране центр подготовки посредников (медиаторов) на базе Санкт-Петербургского государственного университета, руководители которого считаются российскими мэтрами примирительных процедур. Медиативный подход Санкт-Петербургского центра отражен Президентом Лиги переговорщиков Санкт-Петербурга, членом Научно-экспертного совета Коллегии посредников по проведению примирительных процедур Торгово-промышленной палаты Российской Федерации О. В. Аллахвердовой в практических рекомендациях по применению посредничества — Школе посредничества (медиации).

Развитие образования в сфере АРС возможно не только за счет включения данного компонента в стандарты юридического образования, но и за счет собственной инициативы юридических вузов, имеющих полномочия по формированию своих образовательных программ. Возможно, данное направление даже более продуктивно, поскольку позволяет вузу самостоятельно принимать такое решение. С учетом возрастающей конкуренции в юридическом образовании включение программ в области АРС вузом может стать одним из факторов, определяющих его привлекательность.

Издание данного сборника — еще один шаг в развитии юридического образования в сфере АРС. Данная книга является третьим выпуском в серии «Библиотека журнала "Третейский суд"». Первые два выпуска — «Третейский суд. Комментарий законодательства» и «Международный коммерческий арбитраж. Комментарий законодательства» — уже нашли своего читателя.

Выражаем уверенность в том, что «Хрестоматия АРС» станет надежным помощником в развитии образования в сфере альтернативного разрешения споров — важным источником знаний для принятия решений по включению курсов (дисциплин) АРС в образовательные программы юридических факультетов и вузов России.

Выход книги приурочен к 10-летию журнала «Третейский суд», который за эти годы стал настоящей энциклопедией альтернативного разрешения споров. Редакция выражает глубокую признательность всем авторам журнала «ТС», благодарит за сотрудничество партнеров, а также читателей за внимание к тематике журнала, cmоль актуальной для современной России.

Главный редактор журнала «Третейский суд»

Г.В. Севастьянов

Раздел I

ОПЫТ ПРЕПОДАВАНИЯ АЛЬТЕРНАТИВНОГО РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ

Материалы Первой Всероссийской (международной) конференции «Альтернативное разрешение споров в программах высшего и дополнительного профессионального образования»

Альтернативное разрешение споров — принципиальный аспект качества юридического образования

(о Первой Всероссийской (международной) научно-методической конференции, Санкт-Петербург, 13–14.11.2008)

Г.В. СЕВАСТЬЯНОВ, член Правления Российского Центра содействия третейскому разбирательству, главный редактор журнала «Третейский суд»

За пятнадцатилетний период развитие способов альтернативного разрешения споров (третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража, посредничества (медиации) и др.) в современной России достигло значительного уровня. Однако вряд ли следует утверждать, что в настоящее время уже задействован весь позитивный потенциал, заложенный в данных институтах саморегулирования гражданского общества, который может и должен быть востребован для достижения важных социальных целей, в том числе связанных с формированием правовой культуры нашего общества в цивилизованном разрешении споров и урегулировании конфликтов.

Рост доверия к способам альтернативного разрешения споров (способам АРС), а значит, и более активное их применение в конфликтных ситуациях напрямую связанны с пониманием правовой специфики способов АРС, имеющей существенные особенности. В этой связи, на наш взгляд, определяющим для дальнейшего развития способов АРС в нашей стране становится изучение проблематики альтернативного разрешения споров в системе высшего юридического образования.

К сожалению, отечественное юридическое образование достаточно консервативно. По традиции изучаются те дисциплины, которые всегда составляли своего рода костяк стандартов юридического образования. Все это проявляется в несбалансированном подходе и «однобокости» отечественного юридического образования в сфере разрешения споров и урегулирования правовых конфликтов, что выражается в обязательности изучения дисциплин исключительно публичного процессуального блока (гражданского процесса, уголовного процесса и др.), а также в полном отсутствии в стандартах юридического образования дисциплин в сфере альтернативного разрешения споров. В результате выпускники юридических вузов не обладают знаниями и навыками использования на практике частных процессуальных институтов саморегулирования гражданского общества (способов АРС). Такое положение дел, по нашему мнению, отражается на качестве юридического образования, поскольку современный юрист должен владеть всей палитрой способов разрешения споров и урегулирования конфликтов, как государственных (публично-процессуальных), так и негосударственных (частно-процессуальных), а также уметь в конфликтной ситуации правильно определять наиболее эффективный из них, исходя из конкретных обстоятельств возникшего спора, с целью достижения необходимого правового результата.

Новое, хотя и очень необходимое и социально оправданное, обычно с большим трудом пробивает себе дорогу, сталкиваясь с консервативными оценками и непониманием неосведомленных лиц, и реализуется лишь благодаря энтузиазму его сторонников и поборников. То же самое происходит и с преподаванием тематики АРС в юридических вузах России.

И все же приятно отметить, что российская юридическая школа развивается и юридическое образование, осознавая важные социальные вызовы, постепенно начинает меняться. Это удалось засвидетельствовать благодаря состоявшейся 13 и 14 ноября 2008 года в Санкт-Петербурге Первой Всероссийской (международной) научно-методической конференции «Альтернативное разрешение споров в программах высшего и дополнительного профессионального образования», организаторами которой выступили Редакция общероссийского журнала «Третейский суд», Юридический факультет Санкт-Петербургского государственного университета и Санкт-Петербургский филиал Института государства и права РАН; Российский Центр содействия третейскому разбирательству; Институт государства и права РАН; Центр арбитража и посредничества ТПП России; Научно-методический центр медиации и права.

Форум проведен благодаря сотрудничеству с Ассоциацией юристов России; Федеральной палатой адвокатов Российской Федерации; Торгово-промышленной палатой Российской Федерации; Санкт-Петербургской Торгово-промышленной палатой; Международной юридической фирмой «Клиффорд Чанс»; Международной юридической фирмой «Бейкер и Макензи»; Санкт-Петербургским адвокатским бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и Партнеры»; Сибирским третейским судом, Межрегиональным арбитражным судом.

Основные цели научно-методической конференции состояли в следующем:

1) обмен российским и зарубежным методическим опытом преподавания способов АРС в вузах и центрах подготовки и повышения квалификации специалистов (государственных и третейских судей; посредников и др.);

2) обсуждение теоретических основ и дальнейшее формирование доктрины в сфере АРС;

3) выработка общих подходов в преподавании способов АРС и разработка Модельных образовательных программ для юридических вузов России;

4) подготовка Рекомендаций по включению образовательных программ в сфере АРС в стандарты высшего юридического образования для Министерства образования и науки России и Учебно-методического объединения по высшему юридическому образованию, а также в программы повышения квалификации адвокатов и судей государственных судов.

В течение двух дней на Юридическом факультете СПбГУ шла интенсивная работа: специалисты ведущих юридических школ России делились методическим опытом и обсуждали самые важные аспекты образования и науки в сфере альтернативного разрешения споров.

В международном форуме приняли участие представители 29 отечественных и зарубежных научно-методических и образовательных центров (вузов), центров дополнительного профессионального образования, в том числе: Московского государственного университета (МГУ), Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ), Российской академии наук (РАН), Российского Центра содействия третейскому разбирательства (РЦСТР), Центра арбитража и посредничества ТПП РФ, Российской школы частного права при Президенте РФ, Московского государственного института международных отношений (У) МИД РФ, Всероссийской академии внешней торговли (ВАВТ), Уральской государственной юридической академии (УрГЮА), Воронежского государственного университета (ВГУ), Саратовской государственной академии права (СГАП), Марийского государственного университета (МарГУ), Российской академии правосудия (РАП), Казанского государственного университета (КГУ), Тверского государственного университета (ТГУ), Новосибирского государственного университета, Новгородского государственного университета (НГУ), Брянского государственного университета (ВГУ), Российского государственного университета им. Канта (Калининград), Кубанского государственного университета (КГУ), Киевского университета права НАН Украины, Киевского национального университета. Каспийского государственного университета (Казахстан), Института международного частного и сравнительного права, Санкт-Петербургского Центра развития переговорного процесса и мирных стратегий, Научно-методического центра медиации и права.

Актуальность конференции для повышения квалификации судей государственных судов в сфере АРС и совершенствования системы правосудия подчеркивалась участием в ней сотрудников Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, Высшего Хозяйственного Суда Республики Беларусь.

Каждой из озвученных выше целей организаторы посвятили отдельную часть конференции. Так, в первый день конференции состоялся обмен методическим опытом преподавания способов АРС (третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража, посредничества (медиации) и др.) в России и за рубежом, в ходе которого представлялись наиболее эффективные методические приемы, используемые в процессе обучения, а также образовательные программы в сфере АРС, реализуемые в российских и зарубежных вузах, центрах подготовки и повышения квалификации АРС-специалистов.

С приветственным словом от имени Юридического факультета СПбГУ к участникам конференции обратился доцент кафедры коммерческого права, доктор юридических наук Олег Юрьевич Скворцов.

Затем с основным докладом выступил Заведующий кафедрой частного права Всероссийской академии внешней торговли, Председатель МКАС при ТПП РФ, доктор юридических наук, профессор Александр Сергеевич Комаров.

Значение образования и науки в сфере альтернативного разрешения споров (АРС) для эффективного развития в России институтов саморегулирования гражданского общества, повышения профессионального уровня специалистов и правовой культуры делового сообщества было подчеркнуто в ходе официальных приветствий Заведующей сектором гражданского права, гражданского и арбитражного процесса Института государства и права РАН, доктора юридических наук, профессора Тамары Евгеньевны Абовой; Вице-президента Торгово-промышленной палаты РФ Владимира Борисовича Исакова; Ведущего консультанта Управления законодательства Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации Юлии Владимировны Денисенко; Президента Федеральной палаты адвокатов России Евгения Васильевича Семеняко; Президента Санкт-Петербургской торгово-промышленной палаты Владимира Ивановича Катенева; Заведующего кафедрой конфликтологии факультета философии и политологии СПбГУ, доктора политических наук Александра Ивановича Стребкова.

Многогранность юридического образования определила последовательность представления на конференции методического опыта в сфере АРС. Первыми были рассмотрены вузовские образовательные программы в сфере АРС. Прозвучали выступления доцента кафедры коммерческого права СПбГУ, доктора юридических наук Олега Юрьевича Скворцова; доцента кафедры гражданского права Юридического факультета МГУ, кандидата юридических наук Антона Владимировича Асоскова; профессора кафедры международного частного и гражданского права МГИМО (У) МИД РФ, кандидата юридических наук Ольги Николаевны Зименковой; доцента кафедры международного частного и гражданского права МГИМО (У) МИД РФ, кандидата юридических наук Елены Витальевны Кабатовой, доцента кафедры международного частного и гражданского права МГИМО (У) МИД РФ, кандидата юридических наук Марии Александровны Андриановой, доцента кафедры гражданского процесса СГАП, кандидата юридических наук Алексея Игоревича Зайцева; доцента кафедры гражданского процесса УрГЮА, доктора юридических наук Светланы Константиновны Загайновой; доцента кафедры частного права России и зарубежных стран МарГУ, кандидата юридических наук Анны Вячеславовны Цыпленковой; доцента кафедры экологического права, трудового права и гражданского процесса КГУ, кандидата юридических наук Марата Владимировича Фетюхина, старшего преподавателя кафедры экономики и права Новосибирского государственного университета Михаила Эдуардовича Морозова; доцента кафедры гражданского процесса НГУ кандидата юридических наук Владимира Александровича Гавриленко; ассистента кафедры предпринимательского права Российского государственного университета им. И. Канта Анны Дмитриевны Михеденко.

Далее был представлен опыт преподавания АРС в сфере дополнительного профессионального образования. Наработками Центра переговоров Санкт-Петербургского государственного университета поделился с участниками конференции Директор Центра развития переговорного процесса и мирных стратегий факультета философии и политологии СПбГУ, доцент кафедры конфликтологии, кандидат биологических наук Александр Дмитриевич Карпенко.

Еще одним важным аспектом образования в сфере АРС является подготовка и повышение квалификации третейских и государственных судей. О деятельности Российского Центра содействия третейскому разбирательству по подготовке и повышению квалификации третейских судей рассказал Заместитель Председателя Правления РЦСТР Иван Владимирович Поганцев. «Подготовка и повышение квалификации арбитров в сфере международного коммерческого арбитража» — тема прозвучавшего выступления Партнера Международной юридической фирмы «Бейкер и Макензи» Владимира Владимировича Хвалея. Вопроса подготовки и повышения квалификации судей государственных арбитражных судов в сфере АРС коснулись в своих выступлениях Председатель Коллегии посредников по проведению примирительных процедур ТПП РФ, Председатель Арбитражного суда г. Москвы (в отставке) Алла Константиновна Большова и Председатель Коллегии по примирительным процедурам разрешения экономических споров Ассоциации ТПП Южного федерального округа Наталья Владимировна Федоренко.

Проведение конференций, семинаров и конкурсов в области АРС — эффективное средство популяризации, просвещения и правового образования в данной сфере. Опыт ведущих организаций и юридических компаний России был представлен сообщениями: «Ежегодный конкурс в сфере МКА в Вене» старшего юриста Международной юридической фирмы «HennesSnellman», кандидата юридических наук Романа Олеговича Зыкова; «Студенческие конкурсы в форме игровых арбитражных процессов» магистра права, юриста московского офиса Международной юридической фирмы «Клиффорд Чанс» Ирины Дмитриевны Сергеевой; «Соревнования в форме игровых судебных процессов как форма изучения студентами основ АРС: опыт Санкт-Петербургского государственного университета» Управляющего партнера Адвокатского бюро «Егоров, Путинский, Афанасьев и Партнеры» Ильи Викторовича Никифорова; юриста Адвокатского бюро «Егоров, Путинский, Афанасьев и Партнеры», тренера команды Юридического факультета СПбГУ для участия в конкурсе по международному публичному праву им. Филиппа Си. Джессопа Сергея Владимировича Усоскина; юриста Адвокатского бюро «Егоров, Путинский, Афанасьев и Партнеры», тренера команды Юридического факультета СПбГУ для участия в конкурсе по праву Всемирной торговой организации Владимира Владимировича Таланова.

Зарубежный опыт университетского преподавания в сфере АРС был наглядно продемонстрирован Заведующей кафедрой гражданского процесса Воронежского государственного университета, доктором юридических наук, профессором Еленой Ивановной Носыревой, которая выступила с докладом на тему «Место АРС в системе юридического образования США», а также старшим преподавателем кафедры международного частного и гражданского права МГИМО (У) МИД РФ, каунселом московского офиса Международной юридической фирмы «Клиффорд Чанс», кандидатом юридических наук Романом Михайловичем Ходыкиным, рассказавшим участникам конференции об опыте Англии в преподавании АРС, и профессором Академии юриспруденции ВШП, кандидатом юридических наук Петром Яковлевичем Грешниковым, представившим информацию о преподавании АРС в Казахстане.

Подводя краткие итоги первого дня научно-методической конференции, на наш взгляд, следует отметить, что для полного уяснения правовой специфики способов АРС (особенно таких сложных правовых явлений, как третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж) требуется предварительное изучение целого ряда общеправовых дисциплин (теория государства и права; гражданский процесс, арбитражный процесс, международное частное право). По этой причине преподавание способов АРС в вузе должно иметь определенную стадийность, которая может выражаться в преподавании на начальных курсах (при подготовке бакалавров) предмета, дающего самое общее представление об основных способах АРС, с возможностью дальнейшего перехода к углубленному изучению отдельных способов АРС на старших курсах (при подготовке магистров) юридических вузов.

Второй день конференции был посвящен рассмотрению теоретических основ альтернативного разрешения споров, презентации Модельных образовательных программ в сфере АРС, а также подготовке и обсуждению Резолюции конференции. Организаторы раздали участникам специальный Сборник материалов конференции, содержащий теоретические основы АРС и модельные образовательные программы, для более продуктивной дискуссии.

В самом начале обсуждения слово для выступления взяла профессор кафедры гражданского процесса МГУ, доктор юридических наук Елена Александровна Борисова, выказав свою точку зрения на вопросы, рассмотренные в первый день конференции, а также на соотношение гражданского процесса и способов АРС.

Рассмотрение теоретических основ АРС началось с представления участникам конференции концепции частного процессуального права (права АРС), характеризующей самостоятельность и внутреннюю однородность частного процессуального права (ЧПП). Концепцию представил член Правления Российского Центра содействия третейскому разбирательству, главный редактор журнала «Третейский суд», преподаватель СПбГУ Глеб Владимирович Севастьянов. В своем докладе он также охарактеризовал важное практическое значение выделения ЧПП в системе российского права в современных условиях. Представление концепции частного процессуального права было продолжено выступлением председателя Сибирского третейского суда, старшего преподавателя кафедры экономики и права Новосибирского государственного университета Михаила Эдуардовича Морозова.

Предложенная концепция ЧПП вызвала живой интерес и создала почву для продуктивной дискуссии, в ходе которой выступили Е. И. Носырева, А. И. Зайцев,Т. Е. Абова, А. К. Большова и другие участники конференции.

Рассмотрение теоретических представлений о правовой природе способов АРС, их месте в системе российского права и соотношении с государственным правосудием было продолжено в докладах Президента Научно-методического центра медиации и права Цисаны Автандиловны Шамликашвили; аспиранта кафедры теории и истории государства и права Юридического факультета СПбГУ, адвоката адвокатского бюро «Егоров, Путинский, Афанасьев и партнеры» Владислава Владимировича Архипова; заведующего кафедрой гражданского права Университета МВД, доктора юридических наук, профессора Асхата Назаргалиевича Кузбагарова; профессора кафедры гражданского права Российской Академии Правосудия, кандидата юридических наук Валерия Владимировича Лисицына; заведующей кафедрой гражданского процесса Кубанского государственного аграрного университета, доктора юридических наук, профессора Юлии Александровны Поповой: председателя Третейского суда при НП «Центральная аудиторская палата» Дмитрия Валерьевича Кандаурова.

Следующей темой для плодотворной дискуссии стала «Терминология в сфере альтернативного разрешения споров». С одноименным докладом перед участниками конференции выступил Директор Института международного частного и сравнительного права, кандидат юридических наук Дмитрий Леонидович Давыденко. Дискуссию поддержали Т. Е. Абова. А. К. Болыпова, Г. В. Севастьянов и другие участники конференции.

В заключительной части теоретического блока конференции к участникам конференции обратился доцент кафедры гражданского процесса СГАП. кандидат юридических наук Алексей Игоревич Зайцев, выступивший с интересным и актуальным сообщением, характеризующим уровень диссертационных исследований в сфере альтернативного разрешения споров.

При подготовке научно-методической конференции была проведена большая работа по разработке Модельных образовательных программ в сфере АРС для студентов и слушателей юридических факультетов и юридических вузов, которые были представлены их разработчиками в следующей части конференции. Авторы программ в ходе их презентации высказали собственное мнение по логике построения программы, особенностям преподавания курса, возможности и необходимости преподавания курса в представленном виде, его обеспеченности необходимыми материалами.

Модельная программа курса «Третейское разбирательство» (авторы О. Ю. Скворцов, С. А. Курочкин, М. Э. Морозов) была представлена председателем Сибирского третейского суда Михаилом Эдуардовичем Морозовым; модельную программу курса «Международный коммерческий арбитраж» (авторы А. С. Комаров и В. А. Мусин) охарактеризовал член-корреспондент РАН, Заведующий кафедрой гражданского процесса Юридического факультета СПбГУ, доктор юридических наук, профессор Валерий Абрамович Мусин; модельную программу курса «Посредничество (медиация)» представила ее автор — заведующая кафедрой гражданского процесса Воронежского государственного университета, доктор юридических наук, разработчик проекта Федерального закона «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)», профессор Елена Ивановна Носырева: модельную программу курса «Альтернативное разрешение споров» (авторы А. И. Зайцев и Г. В. Севастьянов) прокомментировал доцент кафедры гражданского процесса СГАП, кандидат юридических наук Алексей Игоревич Зайцев.

По каждой из представленных программ участники конференции высказали предложения по их возможному совершенствованию, которые приняты во внимание авторами Модельных программ.

Завершающим и, видимо, самым важным этапом в проведении конференции стала разработка и принятие Резолюции конференции по включению в стандарты высшего юридического образования проблематики АРС, которая вместе с материалами конференции направлена в органы (организации), отвечающие за разработку и принятие данных стандартов, а также в Верховный Суд Российской Федерации, Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, Ассоциацию юристов России, Федеральную палату адвокатов России, Федеральную нотариальную палату России и другие профессиональные сообщества юристов, Торгово-промышленную палату Российской Федерации, Российский союз промышленников и предпринимателей, Общероссийскую общественную организацию «Деловая Россия» и другие объединения предпринимателей, вузы России. Организаторы конференции надеются, что к тексту Резолюции присоединятся и выразят свою солидарность все сторонники дальнейшего развития способов альтернативного разрешения споров в нашей стране.

Таким образом, Первая Всероссийская (международная) научно-методическая конференция позволила не только представить российский и зарубежный опыт преподавания способов АРС в системе высшего и дополнительного юридического образования, но и начать обсуждение теоретических основ альтернативного разрешения споров, одобрить Модельные образовательные программы в сфере АРС, подготовить обоснованную Резолюцию и тем самым сделать первый, но очень важный шаг на пути к закреплению тематики АРС в стандартах высшего юридического образования России.

РЕЗОЛЮЦИЯ ПЕРВОЙ ВСЕРОССИЙСКОЙ НАУЧНО-МЕТОДИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «Альтернативное разрешение споров в программах высшего и дополнительного профессионального образования»

Санкт-Петербург, 13–14 ноября 2008 года, Юридический факультет СПбГУ

I. Конференция, в работе которой приняли участие представители 29 российских и зарубежных научно-методических и образовательных центров (вузов), центров дополнительного профессионального образования, констатирует:

1. Процесс взаимной интеграции российской и мировой экономики, создание условий для повышения доступности правосудия, а также уровня правовой защищенности субъектов экономического оборота требуют использования новых подходов к разрешению споров и урегулированию правовых конфликтов.

2. В Российской Федерации активно развиваются институты саморегулирования гражданского общества — способы альтернативного разрешения споров: третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж, посредничество (медиация) и др. Сформировалось и продолжает совершенствоваться законодательство о третейских судах. На рассмотрении в Государственной Думе Российской Федерации находится инициатива, касающаяся законодательного оформления примирительной процедуры с участием посредника (медиации).

3. Признание и поддержка Президентом Российской Федерации институтов саморегулирования гражданского общества подтверждает высокое социальное значение способов альтернативного разрешения споров в создании дополнительных гарантий правовой защищенности субъектов гражданского оборота, а также снижения нагрузки на государственные суды. Развитие альтернативного разрешения споров определено в качестве одного из приоритетных направлений государственной политики в сфере противодействия коррупции.

4. Альтернативное разрешение споров становится неотъемлемой частью юридической профессии. Одним из критериев оценки профессионального уровня современного юриста является способность к использованию в практической деятельности способов альтернативного разрешения споров до обращения в государственные органы (во внесудебном порядке).

5. Существующий Федеральный государственный образовательный стандарт по специальности «Юриспруденция» не предусматривает преподавание способов альтернативного разрешения споров в качестве отдельных дисциплин, что негативным образом отражается на качестве юридического образования. В свете этого особое значение приобретает задача по повышению правовой культуры нашего общества, в том числе за счет профессионального преподавания методики и формирования навыков практического применения способов альтернативного разрешения споров в учебных центрах страны.

II. Учитывая практическую потребность в подготовке юристов в сфере альтернативного разрешения споров, положительно оценивая опыт зарубежных и российских вузов, практику центров дополнительного профессионального образования, Конференция:

1. Одобряет рассмотренные в ходе Конференции Модельные образовательные программы в сфере альтернативного разрешения споров, которые могут быть взяты за основу (рекомендованы) при разработке соответствующих учебных курсов.

2. Обращается к Министерству образования и науки Российской Федерации, в Учебно-методическое объединение по высшему юридическому образованию, в Комиссию по образованию Ассоциации юристов России с предложением рассмотреть Модельные образовательные программы в сфере альтернативного разрешения споров с целью включения предлагаемых курсов в Федеральный государственный образовательный стандарт по специальности «Юриспруденция» (рекомендация о необходимости учета проблематики третейского разбирательства при формировании стандартов высшего юридического образования содержится в Резолюции Первого Всероссийского съезда третейских судов, Москва, июнь, 2006 год (Приложение 1)).

3. Обращается к профессиональным сообществам юристов (судей, адвокатов, нотариусов и другим профессиональным сообществам) с предложением о включении вопросов альтернативного разрешения споров в программы подготовки, переподготовки, повышения квалификации, а также в список тем для квалификационных экзаменов.

4. Обращается к Верховному Суду Российской Федерации, Высшему Арбитражному Суду Российской Федерации, Ассоциации юристов России, Федеральной палате адвокатов России, Федеральной нотариальной палате России и другим профессиональным сообществам юристов, Торгово-промышленной палате Российской Федерации, торгово-промышленным палатам регионов России, Российскому союзу промышленников и предпринимателей и другим объединениям предпринимателей, вузам России с предложением выразить солидарность с настоящей Конференцией и поддержать предложения по включению компонента «Альтернативное разрешение споров» в стандарты высшего юридического образования, присоединившись к настоящей Резолюции.

III. В целях эффективного развития способов альтернативного разрешения споров в России Конференция:

1. Считает важным скорейшее принятие Государственной Думой Российской Федерации Федерального закона «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)» с целью формирования правовой базы для института медиации в России и реализации задач Федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России» на 2007–2011 годы.

2. Полагает целесообразным в качестве законодательной основы более широкого использования примирительных процедур в рамках судебного разбирательства, а также в целях совершенствования судопроизводства в арбитражных судах и судах общей юрисдикции внести соответствующие изменения в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации. Такие изменения должны быть основаны на понимании законодателем определяющей роли судьи по завершению дела в результате применения примирительных процедур.

3. Рекомендует предусмотреть в стандартах высшего юридического образования в качестве самостоятельной учебной дисциплины курс арбитражного процессуального права, включив в него тему «Альтернативное разрешение споров в рамках арбитражного процесса», что позволит обеспечить дополнительные возможности преподавания способов альтернативного разрешения споров, предусмотренных арбитражным процессуальным законодательством, в рамках этой дисциплины.

4. Поддерживает предложение Совета председателей судов Уральского федерального округа о проведении правового эксперимента по внедрению примирительных процедур на территории округа как комплексного пилотного проекта для создания эффективной модели альтернативного разрешения споров и в других регионах России (Приложение 2).

Сопредседатели Конференции:

Член-корреспондент РАН, Заведующий кафедрой гражданского процесса Юридического факультета СПбГУ, доктор юридических наук, профессор

В. А. Мусин

Доцент кафедры коммерческого права Юридического факультета СПбГУ, доктор юридических наук

О.Ю. Скворцов

Член Правления Российского Центра содействия третейскому разбирательству, главный редактор журнала «Третейский суд»

Г.В. Севастьянов

Письмо торгово-промышленной палаты Российской Федерации Министру образования и науки Российской Федерации

Министру образования и науки Российской Федерации

А. А. Фурсенко

Уважаемый Андрей Александрович!

Одной из важных уставных задач ТПП России, определенной Законом РФ «О торгово-промышленных палатах в Российской Федерации», является содействие урегулированию предпринимательских споров. На протяжении столетий цивилизованными способами урегулирования споров между предпринимателями принято считать третейское разбирательство и медиацию (посредничество). Их часто называют альтернативными способами разрешения споров (АРС), противопоставляя процедуре разрешения аналогичных споров в государственных судах.

Сегодня при торгово-промышленных палатах образовано более 100 постоянно действующих третейских судов. Непосредственно при ТПП РФ действуют ведущие в России и известные в мире:

— Международный коммерческий арбитражный суд (МКАС);

— Морская арбитражная комиссия (МАК);

— Третейский суд для разрешения экономических споров:

— Спортивный арбитраж;

— Коллегия посредников по проведению примирительных процедур.

В структуре ТПП России действует Центр арбитража и посредничества, задачами которого, в частности, являются создание благоприятных условий для третейского разбирательства и мирного урегулирования коммерческих споров, распространение соответствующих знаний и информации в предпринимательской среде.

Поддержку развитию третейского разбирательства оказывает созданный на базе Палаты Российский Центр содействия третейскому разбирательству, под эгидой которого проводятся учебные семинары по третейскому разбирательству для юристов и предпринимателей.

Потенциал третейских судов и иных негосударственных институтов по альтернативному разрешению споров становится сегодня все более востребованным в среде отечественного предпринимательства, в частности, при исполнении значимых международных контрактов.

Вместе с тем, в образовательном стандарте по специальности «Юриспруденция» правовые вопросы альтернативного разрешения споров в качестве отдельной правовой дисциплины не присутствуют.

Практика работы третейских судов при ТПП РФ показывает, что это отражается на качестве подготовки выпускников юридических специальностей вузов. Последние, не имея достаточных профессиональных знаний в соответствующей сфере, оказываются не вполне готовыми к выполнению задач по правовому сопровождению современного бизнеса, в том числе, в связи с его активным выходом на внешние рынки.

Для обсуждения данной проблематики 13–14 ноября 2008 года на базе юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета была проведена Первая Всероссийская научно-методическая конференция «Альтернативное разрешение споров (АРС) в программах высшего и дополнительного профессионального образования», одним из организаторов которой выступила ТПП РФ.

По итогам конференции ее участниками одобрена Резолюция, содержащая рекомендации по включению в стандарты высшего юридического образования дисциплины «Альтернативное разрешение споров», которая была направлена в Министерство образования и науки Российской Федерации.

ТПП РФ поддерживает данное предложение участников конференции и просит оказать содействие в его реализации.

Вице-президент ТПП РФ В.Б.Исаков

Значение образования в сфере АРС для эффективного развития в России институтов саморегулирования гражданского общества и повышения правовой культуры делового сообщества

А. С. КОМАРОВ, заведующий кафедрой частного права Всероссийской академии внешней торговли, профессор, доктор юридических наук, Председатель Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ

Проведение первой конференции, которая ставит перед собой задачи, связанные, прежде всего, с академическим образованием в этой сфере и более широкими проблемами, — это очень важное событие для специалистов по проблематике альтернативного разрешения споров (АРС). Постановка вопроса действительно назрела. То, что происходит у нас в стране, особенно в сфере социально-экономического развития, ставит актуальные и новые вопросы совершенствования правовой системы, той инфраструктуры, которая необходима для успешного развития в заданном направлении.

С одной стороны, я являюсь преподавателем — тем, кто сеет «разумное, доброе, вечное», включая информацию о третейском разбирательстве, альтернативных способах. Но одновременно я являюсь практиком, который может ощутить возникающие проблемы, вопросы и, главное, болевые точки данного вида деятельности. То, что вопрос о более активной деятельности в этом направлении назрел, не вызывает сомнения. Изменения, произошедшие в нашей стране в последние годы, и, прежде всего, изменение фундаментальных основ осуществления экономической деятельности, безусловно, отражаются на том, что надо использовать адекватные правовые формы. Основополагающий принцип свободы предпринимательской деятельности, конечно, предполагает не только формальное, но и фактическое признание свободы участников предпринимательской деятельности разрешать возникающие споры, также основываясь на их собственных интересах, на возможности использовать те методы, которые будут в наибольшей степени отвечать их потребностям: в первую очередь эффективности, экономичности разрешения этих споров. Альтернативные средства разрешения споров как раз и представляют собой набор инструментов, который, с точки зрения предпринимательского сообщества, должен быть использован для того, чтобы свобода предпринимательской деятельности практиковалась реально, вплоть до того, что споры предпринимателей между собой должны разрешаться в порядке, свободном от излишних формальностей и направленной на эффективность, быстроту и экономичность их разрешения.

За последние полтора десятилетия отношение к альтернативным средствам разрешения споров изменилось, хотя на довольно длительный период отечественного правового развития эти инструменты были не востребованы. Резкий кардинальный переход к новой социально-экономической системе создал известные трудности в восприятии этих средств, требующих достаточно высокого правосознания тех, кто участвует в их осуществлении.

И конечно, должны быть объективные основы, т. е. степень развития экономики, осознания своей роли, ответственности в осуществлении предпринимательской деятельности ее участниками должна быть тоже на высоком уровне. Это противоречие, определяющее во многом содержание этого процесса (с одной стороны, потребность использования этих средств, а с другой стороны — профессиональная неготовность юридического сообщества к их полноценному использованию), с одной стороны, движет развитием, а с другой стороны, ставит перед нами задачи найти наиболее адекватные, эффективные способы его преодоления. Прежде всего это касается нового поколения юристов, которые сегодня входят в профессиональную деятельность. Они должны с самого начала относиться к этим правовым инструментам не как к чему-то субсидиарному, комплементарному, а именно как к средству, которое можно эффективно использовать. Например, для предпринимательской и хозяйственной деятельности использование альтернативных средств несет очень серьезные позитивные моменты.

Развитие частной инициативы предпринимательской деятельности привело к тому, что наши государственные арбитражные суды перегружены делами, и все мы знаем, как велика нагрузка на каждого отдельного судью. Решать эти споры с каждым днем все сложнее и сложнее, и они будут усложняться. Все это, если не предпринимать никаких мер, ляжет очень серьезным бременем на государственные суды. Именно через использование альтернативных средств разрешения споров можно создать благоприятные условия для надежной, стабильной судебной практики, когда у государственных судей будет больше возможностей глубже вникать, разбираться в хитросплетениях, сложных экономических, коммерческих конструкциях. Сейчас то количество дел, с которым приходится сталкиваться нашим судьям, не дает возможности глубоко разбираться и создавать необходимую для развития всей системы судебную практику. Это говорит о чрезвычайно высокой степени актуальности распространения знаний и опыта в использовании альтернативных средств разрешения споров.

Неподготовленность юридического сообщества во многом проявляется в том, что к альтернативным средствам, третейскому суду, международному арбитражу даже у профессионалов отношение носит комплементарный характер, этот вид деятельности не рассматривается как нечто самостоятельное с точки зрения правовой природы. Чаще всего недостаток знаний восполняется тем, что юристы по аналогии начинают решать проблемы со ссылкой на действующие правила в государственном судопроизводстве.

Все мы знаем, что правовая природа третейского суда — это, прежде всего, соглашение. Это тот способ взаимодействия между людьми, который построен, прежде всего, на согласии, соглашении и доверии как арбитров к сторонам, так и сторон к арбитрам и между собой. Поэтому этот инструмент можно охарактеризовать как очень хрупкий, и только когда он будет использован по назначению и, так сказать, «чистыми руками», он принесет свои плоды. В этом смысле трудности распространения знаний, опыта и практики третейского разбирательства, альтернативных средств, согласительных процедур связаны с тем, что деловое сообщество пока еще не ощущает или даже не знает, что такие возможности существуют. Поэтому, хотя мы говорим о необходимости подготовки юристов в этой области, мы должны помнить, что надо также способствовать тому, чтобы будущие предприниматели, т. е. те, кто получает образование, связанное с конкретной деятельностью в экономической сфере, могли ориентироваться и в возможности использования альтернативных средств. В этом смысле следует говорить не только о юридическом образовании, но и о необходимости внедрения в курсы, которые преподаются не юристам, материалов или дисциплин, которые открывали бы эти возможности.

На практике приходится сталкиваться с различными представителями делового сообщества, и выясняется, что многие даже не имеют представления о том, что можно разрешать коммерческие споры в альтернативном несудебном порядке, что эти способы разрешения споров являются признанными государством и имеют позитивные правовые последствия. Здесь нужен комплексный подход, т. е. создание того, что можно было бы назвать культурой третейского или альтернативного разрешения споров. Эта культура должна стать той питательной средой, в которой и будут развиваться теоретически и практически направления, целью которых будет создание благоприятных условий для разрешения коммерческих споров. Коммерческие споры будут постоянно возникать, это объективно и связано не только с желанием одного обмануть другого, это то, что будет присутствовать всегда, пока у людей будут различные представления об одних и тех же вещах. Было бы слишком легкомысленно исходить из того, что это все само собой придет, — надо работать. Здесь есть и субъективная сторона дела — необходимость подготовки специалистов, но объективно то, что наша экономика, уровень отношений должны быть соответствующими. Третейское разбирательство и использование альтернативных методов — это, прежде всего, показатель зрелости правовой системы, цивилизованности общества в целом, когда люди не вступают в жесткое противостояние, а разрешение споров основано на желании найти компромисс, продолжать в дальнейшем свою деятельность, а не просто разбежаться, захватив что-то у бывшего партнера.

За рубежом степень зрелости нашей правовой системы оценивается по тому, насколько широко используются альтернативные средства, насколько они уважаются как судами, так и в целом в практике. Прежде всего, это имеет место через международный коммерческий арбитраж, который осуществляется на территории Российской Федерации. В настоящее время оценка деятельности международного коммерческого арбитража иностранцами достаточно высока. В мае 2008 года один из ведущих журналов по данной проблематике, «Global Arbitration Review», который издается в Англии, посвятил целый номер арбитражу в РФ, предоставив трибуну российским специалистам и нашим зарубежным коллегам. В целом складывается очень позитивное отношение к тому, что в этом плане имеет место в России. Если исключить Западную Европу и Соединенные Штаты Америки, то во многих странах ситуация с третейским судом тоже далеко не радостная. Мы, конечно, должны уделять этому больше внимания.

Как мы реализуем эту задачу? Как преподаватель, профессор Всероссийской академии внешней торговли могу сказать, что уже несколько лет, с момента создания международно-правового факультета со специализацией «Международное частное право», в учебный план включен спецкурс «Международный коммерческий арбитраж». Преподавая международный коммерческий арбитраж, мы не обходимся без рассказа об общих проблемах, связанных с третейским судом. Таким образом, через международный арбитраж будущие специалисты приобщаются к проблематике третейского суда. Пока еще эти курсы не такие внушительные (на дневном факультете этот курс составляет 36 часов, из них 28 часов — лекционные и 8 — практические). В этой прикладной дисциплине следовало бы больше внимания уделить практическим занятиям, но, как показала практика, арбитраж, особенно международный, является достаточно сложной материей для юриста, потому что он предполагает знание не только непосредственно норм, касающихся международного арбитража, но и гражданского права, и гражданского процессуального права, арбитражного процессуального права, международного частного права, международного публичного права. То есть это дисциплина, предполагающая комплексный подход, и без серьезной теоретической лекционной части проведение практических занятий было бы не всегда эффективным. Поэтому всего примерно четверть времени, отводимого на курс, посвящена практическим занятиям.

К большому сожалению, в настоящий момент мы не можем снабдить студентов серьезными, фундаментальными учебными материалами. Даже если посмотреть представленные здесь программы, по большей части основная литература — это не учебники по предмету, а либо главы из учебников по международному частному право, либо монографии, которые студентам иногда очень трудно понять. Учебник — это особый жанр, это не просто монография, где излагаются какие-то знания, а книга, по которой должны учиться те, кто еще не знаком с материалом. К сожалению, большинство людей, которые и теоретически и практически занимаются данной проблемой, настолько загружены, что посвятить достаточно времени созданию хорошего учебника просто не могут. Поэтому одна из главных проблем, которые необходимо решить, внедряя эти курсы — это создание надежных учебно-методических материалов. На это, наверное, уйдет немало времени.

Опыт подсказывает, что во многом судьба внедрения альтернативных средств разрешения споров зависит от отношения делового сообщества, потому что именно оно чаще всего может наиболее эффективно использовать третейский суд и альтернативные средства. Поэтому наша задача — максимально мобилизовать деловое сообщество на решение этих проблем. Надо иметь в виду, что если не будет поддержки делового сообщества во внедрении, использовании и позитивном отношении к третейскому разбирательству, то успеха здесь не достичь. Очень важно, чтобы деловое сообщество относилось к третейскому суду именно как к позитивному моменту, не использовало его как инструмент обхода закона или способ уйти в тень, чтобы таким образом достигалась позитивная, положительная цель.

Опыт преподавания основ альтернативного разрешения споров в отечественных вузах

Санкт-Петербургский государственный университет

О. Ю. СКВОРЦОВ, доцент кафедры коммерческого права, доктор юридических наук

Преподаватели, читающие вопросы АРС, третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража, находятся в плену некоторых проблем.

Первая проблема, которая представляется весьма значимой и достаточно серьезно отягощает существующие подходы к преподаванию этой дисциплины, заключается в том, что преподавание «Альтернативного разрешения споров» находится в ощутимой зависимости от курса гражданского процесса и арбитражного процесса. По тому опыту, который есть в Санкт-Петербургском государственном университете, можно сделать вывод, что студенты-бакалавры, которые сейчас являются «основным продуктом» юридического факультета, не получают представления о том, что такое АРС, что такое третейские суды, международный коммерческий арбитраж. До студентов доводятся подобные сведения в курсе гражданского процесса (одна лекция, в лучшем случае две). Преподаватели кафедры коммерческого права, когда читают лекции по предпринимательскому праву, тоже в рамках одной лекции уделяют внимание основам АРС, третейским судам и международным коммерческим арбитражам.

Еще не все вузы перешли на систему бакалавров и магистров. Это дает возможность тем вузам, которые выпускают специалистов, за счет спецкурсов каким-то образом доводить необходимую информацию до студентов. СПбГУ сейчас оказался лишенным возможности доводить эту информацию до бакалавров. Таким образом, все основное преподавание основ АРС в СПбГУ уходит в магистратуру, причем также только на определенные кафедры.

Массового распространения знаний об этих институтах также нет. Курс по международному коммерческому арбитражу, естественно, есть на кафедре гражданского процесса. Вопросы третейского разбирательства споров частично затрагиваются в отдельных спецкурсах, которые читаются преподавателями по тем или иным проблемам. Что касается АРС в целом и медиации, то здесь знания также даются фрагментарно. На кафедре коммерческого права дается определенная информация, в различных спецкурсах также отдельные вопросы затрагиваются опять-таки фрагментарно. Например, в спецкурсе по коммерческому обороту недвижимости стараемся одну тему обязательно посвятить вопросам третейского разбирательства споров по поводу недвижимости. Таким образом, системной, комплексной подачи материала, который доходил бы до каждого студента в более-менее значимом объеме, нет.

Здесь имеют место глубинные причины, создающие такую ситуацию. Они заключаются в том, что в юридическом сообществе до сих пор доминирует публичное юридическое мироощущение. Частному юридическому мироощущению с ним сложно конкурировать. Это проявляется и в распределении курсов, которые читаются студентам: по соотношению курсов публичных, конечно, больше. Сейчас даже поставить вопрос о том, чтобы бакалаврам читали основы международного коммерческого арбитража, третейского разбирательства и медиации, просто невозможно. Это не будет воспринято. Даже сама постановка вопроса сейчас невозможна. Это все равно уйдет в магистратуру и останется фрагментарным. Естественно, это не означает, что мы должны отказаться от реализации этой идеи, и у нас есть помощник — объективное развитие истории: чем больше будет укрепляться рыночный оборот, тем в большей степени он будет требовать и способов саморегулирования, в том числе АРС.

Таким образом, это одна из главных объективных причин, которая является серьезным препятствием на пути укоренения необходимых программ в курсах вузов.

Следующая проблема методологического плана в преподавании основ АРС заключается в том, каким образом необходимо структурировать материал. Конечно, в разных вузах существуют разные способы подачи этого материала. Существуют курсы по АРС, отдельные курсы международного коммерческого арбитража, отдельные курсы третейского разбирательства внутренних споров. Для такой дифференциации есть предпосылки и законодательного порядка. Но международный коммерческий арбитраж и третейское разбирательство — это два направления одного феномена, и некая унификация в преподавании правовых основ этого феномена, конечно, необходима. Во многих вузах достаточно четко разграничиваются эти институты и нет единой системной подачи материала. Достаточно большим своеобразием отличается медиация, которая является смежным инструментом, но в силу своего своеобразия также требует особой подачи материала. Индикатором поступательного развития преподавания основ третейского разбирательства является то, что во многих вузах преподавание третейского разбирательства и международного коммерческого арбитража уходит на кафедры частного права. В рамках гражданского процесса третейское разбирательство с советских времен является «нелюбимой дочкой». Однако в МГУ оно преподается именно на кафедре гражданского права. И это — индикатор того, что частное мироощущение захватывает эту сферу и таким образом должны преподаваться основы третейского разбирательства. Именно здесь мы встречаемся с точкой зрения о том. что третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж — это, прежде всего, договор, соглашение. Преподавание именно на кафедрах частного права является свидетельством того, что мы идем, как представляется, в нужном направлении.

Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Российская школа частного права

А. В. ACOCKOB, доцент кафедры гражданского права, кандидат юридических наук

В МГУ есть две отдельные кафедры — кафедра гражданского и арбитражного процесса, которая специализируется, прежде всего, на вопросах, связанных с государственным правосудием, но в завершение соответствующего учебного курса читаются и вопросы, связанные с внутренним третейским разбирательством, и кафедра гражданского права, которая занимается вопросами международного частного права и в том числе читает специальный курс по международному коммерческому арбитражу.

Одна из основных идей, связанных с преподаванием АРС, заключается в том, чтобы объединить все вопросы, касающиеся АРС, в рамках одного учебного курса, т. е. в рамках одного учебного курса студенты должны обучаться вопросам, связанным с внутренним третейским разбирательством, и вопросам, связанным с международным коммерческим арбитражем. Но в тех вузах, где существуют отдельные кафедры гражданского процесса и отдельные либо кафедры международного частного права, либо общая кафедра гражданско-правовых дисциплин и соответственно различным образом читаются спецкурсы или учебные курсы по третейскому разбирательству и международному коммерческому арбитражу, неизбежно возникнет практическая проблема.

Как только появляется некий общий учебный курс, очевидно, исходя из неких практических соображений, связанных с определением учебных планов, вопросами оплаты преподавателей, что на какой-то одной кафедре данный общий курс должен быть сосредоточен. Но оправдано ли это? Мы имеем некую традицию, которая последнее десятилетие заключается в том, что, как правило, эти спецкурсы читаются отдельно. У нас есть теоретическая основа для такого подхода, которая была заложена в трудах патриарха международного частного права — Лазаря Адольфовича Лунца. В своем знаменитом курсе международного частного права он дал теоретическое объяснение, почему так происходит.

Но, тем не менее, преподавание и изучение международного коммерческого арбитража имеет целый ряд отличительных особенностей. Во-первых, преподавание международного коммерческого арбитража немыслимо без привлечения и изучения зарубежной арбитражной практики и зарубежной доктрины. Условно говоря, трудно представить, как преподаватель, не знакомый с фундаментальными иностранными курсами по международному коммерческому арбитражу, сможет нормально донести до студентов соответствующие очень сложные вопросы. Далее, в рамках именно международного коммерческого арбитража возникает очень серьезная специфика, очень сложные вопросы, связанные с определением применимого процессуального и материального права. В отношении внутреннего третейского разбирательства данная проблема не стоит, и соответственно те специалисты, которые на данный момент преподают эти вопросы, недостаточно подготовлены для их освещения. Наконец, специфические проблемы связаны с международным инвестиционным арбитражем, когда в качестве одной стороны выступает иностранный инвестор, а в качестве другой стороны — государство. Эти чрезвычайно сложные проблемы, которые в последнее десятилетие получают огромную практическую важность, имеют очень серьезную специфику, которая никак не связана с внутренним третейским разбирательством. Поэтому необходимо серьезно подумать над тем, оправдано ли будет в такой ситуации говорить о необходимости такого учебного курса и о том, что, например, именно на кафедре гражданского процесса должно вестись преподавание в отношении всех разновидностей альтернативного разрешения споров. И не получится ли так, что международный коммерческий арбитраж превратится в ту самую «нелюбимую сестру», нелюбимую процессуалистами, которые будут сосредоточиваться, прежде всего, на вопросах, связанных с внутренним третейским разбирательством?

МГУ им. М. В. Ломоносова и Российская школа частного права всячески стараются внедрять соответствующие специальные курсы и иные методики улучшения преподавания. Тем не менее практические проблемы, возникающие, когда встает вопрос о едином, общем базовом курсе АРС, требуют внимания именно для того, чтобы не навредить. Есть целый ряд необходимых практических шагов, чтобы улучшить состояние изучения именно международного коммерческого арбитража. Катастрофически не хватает соответствующей иностранной литературы по этой тематике. Было бы очень правильно, если бы в одной из публичных библиотек были выделены специальные залы, посвященные тематике международного частного права, международного коммерческого арбитража, и были бы найдены источники для финансирования закупки иностранных изданий, как монографий, так и журналов по этой теме. С этой помощью можно было бы сильно продвинуться в преподавании проблем международного коммерческого арбитража. Нельзя не упомянуть, и насколько важна роль отечественных периодических изданий по тематике международного коммерческого арбитража.

Московский государственный институт международных отношений (МГИМО (У) МИД РФ)

О. Н. Зименкова, профессор кафедры международного частного и гражданского права, кандидат юридических наук

Е. В. Кабатова, доцент кафедры международного частного и гражданского права, кандидат юридических наук

М. А. Андрианова, доцент кафедры международного частного и гражданского права

На кафедре международного частного права МГИМО курс «Международный коммерческий арбитраж» читается уже в течение почти сорока лет. На торговом отделении международно-правового факультета в течение всего этого времени идет подготовка специалистов внешнеэкономического профиля. Поэтому появление курса «Международный коммерческий арбитраж» было первоначально связано с этой задачей. Кроме того, большинство членов кафедры международного частного и гражданского права является действующими арбитрами. Эта специфика кафедры позволяет теоретически и практически соединить те необходимые знания, которые даются студентам.

Спецкурс «Международный коммерческий арбитраж» читается на пятом курсе, на завершающей стадии образования по программе «Специалист», но в дальнейшем, при переходе на новую систему обучения, этот курс будет читаться для магистров. Сама кафедра носит название международного частного и гражданского права, т. е. практические межкафедральные проблемы в МГИМО решены изначально. Данные курс рассчитан на один семестр и включает в себя следующие разделы: общие положения, касающиеся понятия международного коммерческого арбитража; основы деятельности международного коммерческого арбитража; понятие арбитражных соглашений; вопросы международного частного права в деятельности международного коммерческого арбитража; применимое право; арбитражное разбирательство; оспаривание и приведение в исполнение арбитражных решений; международный коммерческий арбитраж и государственные суды.

Насколько объективно и позитивно то, что студенты обращаются к этому курсу уже на самой последней стадии получения образования? Это ставит проблему при переходе на двухступенчатую систему образования, связанную с тем, что на уровне бакалавриата выпускники с этой проблематикой практически не знакомы. Определенным аргументом против этих опасений является то соображение, что знания по курсу международного коммерческого арбитража считаются знаниями, венчающими основы юридического образования. Поэтому то обстоятельство, что эти знания даются на последнем этапе образования, на стадии магистратуры, оправданно и вполне целесообразно. На сегодняшний день данный курс в течение одного семестра составляет 48 часов лекций и семинарских занятий.

В предвидении перехода на двухуровневую систему (бакалавриат и магистратура) в рамках так называемых инновационных образовательных программ находится на последней стадии подготовки учебник по международному коммерческому арбитражу. Предполагается, что этот курс будет рассчитан не на 48 часов, а на 72 часа, и позволит перейти на такое количество часов только то обстоятельство, что сейчас осуществляется переход на двухзвенную систему образования. Внедрение магистратуры дает определенные возможности, а именно больше свободы в выборе тех специальных курсов, которые могут читаться. Ведь не секрет, что одна из основных проблем, связанных с образованием, это вопросы о том, откуда взять часы для этих курсов. И переход на магистратуру дает возможность эти дополнительные часы получить.

В рамках курса международного коммерческого арбитража необходимо рассматривать вопросы инвестиционных споров, в которых одной стороной является принимающее государство, а другой стороной — частный инвестор. Сама по себе эта проблематика очень специфична, она не рассматривается и достаточно далеко стоит от вопроса просто третейского разбирательства, поэтому специальные материалы обязательно должны быть посвящены именно этой тематике. Не говоря уже о том, насколько эта тема интересна, насколько много встает невероятно интересных и сложных вопросов.

Необходимо уделить внимание одному из самых главных вопросов, связанных с преподаванием курса третейского разбирательства. Преподавание данного курса ставит совершенно особые задачи в передаче и формировании определенных навыков у студентов. Дело в том, что договорная основа третейского разбирательства требует определенной и совершенно особой системы в передаче этих знаний, этих образовательных навыков. И законодательный материал, и регламенты коммерческих арбитражных центров действительно очень лапидарны. И надо обратить внимание на важную терминологию, присутствующую в этих нормативных актах, — при отсутствии каких-либо процессуальных норм, заключенных в этих законодательных актах или регламентах, арбитры должны действовать в соответствии со своим внутренним убеждением. Это внутреннее убеждение, грамотный подход необходимо формировать со студенческой скамьи. Каким образом специалист, начинающий работать в качестве арбитра или третейского судьи, может и должен пользоваться своим внутренним убеждением, если он не знает, что должно составлять это внутреннее убеждение? Эти вещи можно назвать как угодно — внутреннее предубеждение, интуиция, определенная логика, целесообразность; их надо постепенно формировать, тренировать и т. д. И, наверное, единственный качественный и практически значимый способ формирования этого внутреннего убеждения, необходимого для любого третейского судьи, — это, конечно, изучение практики. Необходимость изучения зарубежного материала, и не только доктрины, но и арбитражной практики, в первую очередь дает возможность знакомства с этой практикой; подробное изучение тех решений, которые публикуются, — видеть, как работает это внутреннее убеждение, и формировать его. В рамках арбитражного процесса пользоваться внутренним убеждением приходится очень часто, потому что и на стадии формирования арбитража, и на стадии решения различных сущностных вопросов оно необходимо, поскольку нормативно очень многие вопросы не урегулированы, оставлены на разрешение самих арбитров.

Одним из практических способов формирования различных полезных навыков является участие в таком мероприятии, как Венский конкурс, или конкурс по международному коммерческому арбитражу имени Вильяма Корнелиуса Виса, уже 16 лет проходящий на юридическом факультете Венского университета. Команда МГИМО участвует в этом конкурсе с 1996 года. Этот конкурс не единственный в данной сфере, но, безусловно, является одним из самых уважаемых и старейших.

В 2007 году в этом конкурсе принимало участие более 200 команд из более чем 80 стран мира. Конкурс получил большое распространение и пользуется огромным уважением со стороны многих экспертов и арбитров. Конкурс проходит в течение всего года. С октября студенты получают возможность знакомиться с проблемой, максимально приближенной к реальному спору, который может возникнуть между сторонами в процессе осуществления коммерческой деятельности. В течение всего года команды готовят меморандумы от истца, ответчика, составляют необходимые документы, оформляют их надлежащим образом. Таким образом, практические занятия, которые являются своего рода дополнением к академическому курсу по альтернативным способам разрешения споров, как раз проходят у студентов в течение всего года. Конкурс получает дополнительное значение в связи с тем, что в последнее время студенты имеют возможность участвовать в предварительных конкурсных этапах, которые не имеют официальных статусов этапа конкурса, но, тем не менее, дают дополнительную возможность студентам поучаствовать в своего рода имитациях судебных разбирательств.

Если рассматривать опыт зарубежных университетов, сама по себе процедура подготовки команды к участию в конкурсе в ряде немецких университетов воспринимается как спецкурс. Это говорит о внимании и значении, которое придается такого рода подготовке студентов в рамках курса «Альтернативные способы разрешения споров». В МГИМО подготовка команды представляет собой своего рода правовой кружок, однако занятия имеют официальный статус, проводятся на регулярной основе. Проблемы, выносимые организаторами конкурса на ежегодное обсуждение, обычно далеки от учебных казусов, которые рассматриваются на стандартных семинарских занятиях. Само участие в конкурсе открывает огромные возможности для студентов, которые сумели поучаствовать в работе команды, и для тех студентов, которые получили возможность принять участие в устных слушаниях. Для преподавателей руководство командой также открывает новые возможности как в плане преподавания, так и в плане совершенствования учебного процесса и в практическом отношении в том числе, потому что и сама проблема, и ее проработка должны быть на самом высоком уровне.

Саратовская государственная академия права

А. И. ЗАЙЦЕВ, доцент кафедры гражданского процесса, кандидат юридических наук

С 2001/2002 учебного года в ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права» (далее — СГАП) существует факультет магистратуры. Ведущими преподавателями кафедры гражданского процесса разработаны учебные программы для магистрантов по целому ряду направлений, одним из которых является третейское судопроизводство.

За это время по результатам проведения лекционных (22 часа) и практических (20 часов) занятий, а также принятия экзаменов по самой объемной учебной магистерской программе «Третейское судопроизводство» были выработаны следующие подходы к преподаванию у магистрантов, которые условно можно подразделить на несколько блоков.

Первый блок — организационный

С учетом того, что магистранты уже имеют базовое юридическое образование, целесообразно до начала преподавания провести их мини-анкетирование с целью выяснения следующей информации:

— чего магистранты ожидают от обучения в магистратуре и чем планируют заниматься после получения диплома магистра права (как показывает практика, большая часть магистрантов в дальнейшем планирует поступать в аспирантуру);

— в каком субъекте Российской Федерации они проживают;

— где и качестве кого работают.

Полученные в результате проведенного мини-анкетирования данные позволяют преподавателю:

— в зависимости от ожиданий и перспективных планов большинства обучающихся при проведении лекционных и практических занятий смещать акцент в преподавании либо на проблемные теоретические вопросы (в случае, если они хотят углубить свои знания и планируют в дальнейшем заняться научной или педагогической деятельностью), либо на практическую реализацию нормативных предписаний (в случае, если они планируют повысить свой профессиональный уровень в качестве юристов предприятий, адвокатов и т. п.);

— с учетом информации о месте проживания магистрантов по мере возможности иллюстрировать лекционный материал не только яркими практическими примерами, но и примерами из регионов их проживания;

— приблизить лекционный и практический материал к профессиональным навыкам и проблематике слушателей.

В связи с совершенно незнакомой магистрантам методикой обучения на факультете магистратуры, технологией текущей балльно-накопительной оценки их успеваемости, особенностями формирования итоговой отметки по результатам сдачи экзамена их внимание акцентируется на следующем:

— в отличие от привычного им обучения в вузе, где оценивались в основном ответы на конкретные вопросы, в ходе обучения в магистратуре основное количество положительных баллов им будет выставляться за активность и стремление к получению знаний;

— кроме известных им обязательных форм обучения (лекции и практические занятия) предусматриваются и иные — факультативные (написание семестровой работы, подготовка научного доклада, подготовка научной статьи, участие в деловой игре, анализ учебного фильма и т. п.), которые могут ими выбираться по собственному усмотрению и за которые они и получают наибольшее количество баллов;

— количество набранных за семестр баллов по дисциплине непосредственно влияет на итоговую экзаменационную оценку, а по окончании магистратуры является одной из определяющих при принятии в очную аспирантуру.

С целью облегчения дальнейшего обучения до сведения магистрантов доводится максимально возможный список литературы для самостоятельного и дополнительного изучения, что создает объективные предпосылки для:

— реализации стремления к получению углубленных знаний по дисциплине;

— активного участия в факультативных формах обучения;

— расширения профессионального кругозора;

— выбора общего направления и конкретной тематики будущей магистерской диссертации.

Второй блок — лекции

В связи с тем, что магистранты должны получить углубленные знания по дисциплине, представляется целесообразным отграничить по времени лекционные занятия от практических, провести сначала «начитку», дать им всю теоретическую информацию или как минимум большую ее часть, а уж только потом переходить к практическим занятиям.

Каждая лекция должна быть посвящена наиболее актуальному, сложному в понимании и проблемному в практической реализации вопросу.

Особый акцент на лекциях должен делаться на изложении комплекса точек зрения по тому или иному спорному вопросу, с обязательным приведением аргументированной авторской позиции, а также системном анализе пробельных или проблемных вопросов нормативной регламентации и правоприменения.

Представляется особо актуальным приведение известных слушателям (например, общеизвестный случай трагической гибели 31 августа 1986 года под Новороссийском круизного теплохода «Адмирал Нахимов»: потерпевшие и родственники погибших урегулировали свои финансовые притязания с пароходством еще до официального окончания предварительного следствия и без какого-либо обращения в суд — в претензионном порядке) или иных ярких запоминающихся историй (например, дело находилось в одном из районных судов Волгоградской области без какого-либо движения более двух месяцев; после того как стороны заключили соглашение о передаче спора в третейский суд, последний рассмотрел данное дело в течение двух дней; на третий день решение было добровольно исполнено проигравшей стороной) из практической реализации того или иного предписания закона. Причем примеры, как позитивные, так и негативные, должны тщательно подбираться лектором и органично «вплетаться» в лекционный материал. Стоит приветствовать приведение во время лекции магистрантами примеров из их региональной правоприменительной практики, так как это позволяет создать доброжелательную атмосферу, способствующую конструктивному диалогу лектора и слушателей.

По возможности в лекционный материал необходимо включать и статистические данные, подтверждающие авторскую точку зрения. Так, говоря о нагрузке судей районных судов, имеет смысл отметить, что одним из судей районного суда общей юрисдикции на протяжении целого года ежедневно рассматривалось по 15 гражданских дел.

При этом целесообразно строить лекцию таким образом, чтобы излагаемый на ней материал имел выход на практическое применение.

По окончании лекции следует предложить слушателям высказаться по поводу услышанного, настроить их на активную полемику по теме лекции, а также ответить на их вопросы.

Третий блок — практические занятия

Представляется, что основными целями практических занятий с магистрантами являются:

— закрепление полученных ими в процессе самоподготовки и на лекциях теоретических знаний;

— выработка практических навыков в устной и письменной формах аргументированно излагать свою правовую позицию по отдельно взятому вопросу.

При этом совершенно нет необходимости заставлять слушателей на практических занятиях пересказывать содержание лекционного материала.

Следует активно внедрять нестандартные формы практических заданий для магистрантов, в частности, поручая им:

— проведение сравнительного анализа нормативных положений нескольких кодексов и законов (например, ГПК РФ, АПК РФ, ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации», Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже»), регламентирующих один из изучаемых вопросов (например, механизм оспаривания решения третейского суда), с последующим выступлением по результатам проделанной работы;

— проведение «правовых экспертиз» на соответствие предписаний локальных нормативных актов предписаниям федерального законодательства (например, действующих Правил какого-либо постоянно действующего третейского суда с предписаниями ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации»), также с последующим выступлением. При этом целесообразно при общей идентичности задания для группы, для каждого отдельного магистранта готовить персональное задание — поручать сравнительный анализ норм регламента третейского суда из региона, в котором проживает данный магистрант, с предписаниями федерального законодательства;

— проведение анализа и подготовку заключения по реальным документам региональной правоприменительной практики (желательно, чтобы каждый слушатель анализировал документы из правоприменительной практики своего субъекта Российской Федерации, что существенно повышает заинтересованность в выполнении порученного задания);

— составление проектов наиболее сложных процессуальных документов на основании проделанной ими до этого работы (в качестве примера можно привести составление мотивированного заявления об оспаривании решения третейского суда на основании ранее проведенного анализа ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации», Правил постоянно действующего суда и его решения по конкретному делу).

Подобный подход, применяемый в СГАП на протяжении нескольких лет, существенно повышает у магистрантов интерес к практическим занятиям, порождает стремление как можно тщательнее выполнить порученное задание, способствует развитию навыков тщательного и всестороннего анализа нормативных предписаний и соотнесения их с конкретной правовой коллизией.

Четвертый блок — научный (факультативный)

Слушатели готовят по выбранным ими темам научные доклады, с которыми выступают на практических занятиях, после чего сделанный доклад обсуждается всей группой.

Следует приветствовать желание магистрантов по написанию научных статей. Преподаватель должен предложить им несколько тем, на его взгляд представляющих научный интерес, однако выбор конкретной темы остается за слушателем. После написания магистрантом научной статьи и доработки ее с помощью преподавателя последний оказывает содействие в ее опубликовании.

Магистрантам предлагается к просмотру игровой учебный фильм о рассмотрении дела третейским судом. По результатам просмотра обучаемые анализируют с учетом полученных теоретических знаний содержание увиденного.

При проведении деловой игры — рассмотрении дела в третейском суде — по предложенной преподавателем фабуле (желательно конкретного дела, рассмотренного третейским судом) магистранты самостоятельно определяют, в каком качестве они будут участвовать в процессе (третейского судьи, истца, ответчика), готовят дополнительные материалы и т. п. Не занятые в деловой игре магистранты также активно участвуют в ней, наблюдая за ходом игрового процесса, фиксируют позитивнее и негативные моменты, готовят вопросы участникам. По результатам деловой игры все магистранты составляют решение третейского суда. В дальнейшем с помощью преподавателя выводы третейского суда в рамках деловой игры сопоставляются с выводами реального третейского суда при рассмотрении данного дела.

На наш взгляд, подобная методика организации обучения магистрантов дает наибольший позитивный результат, способствуя заинтересованному всестороннему изучению слушателями той или иной учебной программы в процессе обучения на факультете магистратуры.

Подводя итог, следует отметить, что описанный подход к преподаванию учебных дисциплин АРС-направленности, апробированный в СГАП на протяжении целого ряда лет, дает позитивные результаты и исключает как таковой вопрос о целесообразности их дальнейшего преподавания.

Уральская государственная юридическая академия

С. К. ЗАГАЙНОВА, доцент кафедры гражданского процесса, доктор юридических наук

На кафедре гражданского процесса преподается гражданский и арбитражный процесс и достаточно много спецкурсов, в которых так или иначе затрагиваются проблемы альтернативных способов разрешения споров.

Первый блок — это преподавание в рамках подготовки специалистов. В рамках гражданского процесса преподавание этой дисциплины строится на основе образовательного стандарта второго поколения «Гражданский процесс», включающего и третейское разбирательство. Гражданский процесс преподается на четвертом курсе. Кафедра гражданского права преподает дисциплину «Международное частное право», и в рамках этого курса также затрагиваются проблемы международного коммерческого арбитража. Также при подготовке специалистов по курсу «Арбитражный процесс» идет ознакомление студентов с альтернативными способами разрешения споров, и мы одни из первых посвятили этой проблеме отдельную главу в учебнике арбитражного процесса. Если посмотреть стандарт по гражданскому процессу, он применяется не только при обучении студентов по специальности «Юриспруденция», но также по специальности «Правоохранительные органы», «Судебная экспертиза», и в каждом из них присутствует это направление и отдельная тема «Третейские суды». Таким образом, на сегодня все высшие учебные заведения, которые работают в соответствии с этим стандартом, так или иначе готовят студентов и дают эту тему.

После третьего курса студенты института юстиции распределяются по специализациям. У нас действуют судебная, адвокатская, нотариально-регистрационная, следственная специализация, и в рамках этих специализаций уже преподаются спецкурсы, в которых более углубленно затрагиваются проблемы альтернативных способов разрешения споров. В сфере нотариально-регистрационной специализации рассматриваются вопросы о соотношении или участии нотариуса как медиатора (посредника) при урегулировании тех или иных споров. В рамках этой проблемы кафедрой подготовлены и переведены курсы медиации в нотариальной практике, техника ведения переговоров нотариусами. Эти монографии также активно используются в учебном процессе. Совсем недавно в рамках адвокатской специализации введен курс «Участие адвоката в гражданском арбитражном процессе». Поскольку деятельность адвоката должна заключаться не только в том сколько дел он выигрывает, но и сколько дел не доводит до процесса, отдельная тема посвящена деятельности адвоката именно как примирителя и его участию в альтернативных способах разрешения споров.

Больше внимания проблемам альтернативного разрешения споров уделяется в магистратуре. На протяжении нескольких лет проводятся курсы третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража. Также отдельные вопросы освещаются в рамках международного гражданского процесса.

Подготовка профессиональных юристов должна заключаться не только в том, насколько компетентно юрист может обращаться в суды за разрешением тех или иных правовых споров, но и в том, как юрист может уладить, урегулировать правовой конфликт, не доводя дело до разбирательства в судебных органах.

Марийский государственный университет

А. В. Цыпленкова, доцент кафедры частного права России и зарубежных стран, кандидат юридических наук

Учебный курс «Альтернативные формы разрешения правовых конфликтов» был включен в учебную программу юридического факультета Марийского государственного университета в 2000 году. Данный курс отнесен учебным планом к разряду спецкурсов и изучается студентами четвертого курса дневного отделения в течение седьмого семестра. И если первоначально спецкурс относился к дисциплинам по выбору студентов, то в настоящее время он является обязательным для изучения всеми студентами. Объем курса — 20 академических часов лекций и 28 часов семинарских занятий. Итоговая аттестация проводится в виде дифференцированного зачета.

Обсуждая перспективы развития АРС в России и включая данный спецкурс в учебный план, мы исходили все-таки из предположений о неизбежности в условиях рыночной экономики востребования в недалеком будущем деловым сообществом альтернативных процедур разрешения правовых конфликтов. При этом необходимость введения соответствующих учебных курсов в вузах, практическую значимость и востребованность таких профессиональных знаний выпускников обосновывали, в большей части ссылаясь на успешный опыт преподавания курсов по ADR в Школах права зарубежных университетов. На том этапе уже было очевидно, что нецелесообразно ограничивать изучение альтернативных форм разрешения конфликтов рамками только конфликтологии и психологии, поскольку специалисту, не обладающему знаниями в области юриспруденции, в известной степени сложно принимать участие в разрешении правового конфликта.

В отличие от большинства российских юридических вузов, ограничивающихся лишь изучением третейского разбирательства и международного коммерческого арбитража, при разработке рабочей программы курса было определено, что целью курса должно стать формирование у студентов целостного представления обо всех имеющихся альтернативных формах разрешения правовых конфликтов, а также развитие и привитие практических навыков и умений по проведению и участию в согласительных процедурах и третейском разбирательстве. Отсутствие именно целостного представления порождает, в конечном итоге недоверие к таким формам, сомнение в их эффективности и, как следствие, трудности в практической деятельности выпускников. Сообразно данной цели в программе курса были выделены следующие дидактические единицы: конфликт, его природа, способы разрешения, понятие перспективы развития разрешения правовых конфликтов именно в России, переговоры и примирение, посредничество, претензионный порядок урегулирования споров, мировое соглашение, третейский суд, его понятие и исторические этапы развития, непосредственно само третейское разбирательство и международный коммерческий арбитраж.

Разумеется, в течение 48 академических часов достаточно трудно сформировать у студентов всестороннее, глубокое представление о международном коммерческом арбитраже, поэтому в данном учебном курсе приоритет отдается внутренним третейским судам. Международному коммерческому арбитражу посвящен отдельный курс, который следует уже в восьмом семестре и предлагается для изучения тем студентам, которые хотели бы углубленно изучить эту тематику.

Поскольку курс «Альтернативные формы разрешения правовых конфликтов» является принципиально новым учебным курсом для российской юридической школы, появилась необходимость в разработке учебно-методических материалов. В 2000 году на кафедре частного права России и зарубежных стран МарГУ был подготовлен учебно-методический комплекс, который не только включал традиционно программу, списки литературы, но и сформулировал проблемные вопросы для предлекционной подготовки студентов. Таким образом, акцент был перенесен с информационного на смысло-поисковое обучение во время учебного процесса. Это было сделано для того, чтобы студент приходил на лекцию уже активным слушателем, включенным в процесс обучения, что предполагает гораздо более эффективное освоение им лекционного материала. Также в учебно-методический комплекс были включены задания для самостоятельной подготовки к семинарским занятиям, а также раздел, посвященный видам и формам контроля знаний студентов.

При подготовке учебных и учебно-методических материалов были учтены и возможности использования новых информационных технологий в образовании. В 2002 году коллективом авторов на юридическом факультете был подготовлен интерактивный мультимедиа-курс «Альтернативные формы разрешения правовых конфликтов» на CD-ROM. Такая форма представления учебных и методических материалов имеет ряд преимуществ: учебный материал представляется более выразительно; компактное предоставление большого объема информации (через организацию гипертекста и использование гиперпространства) и интерактивность обеспечивают возможность эффективного поиска необходимой научной информации, что особенно значимо для организации самостоятельной научно-исследовательской деятельности студентов; обеспечивается надежная система текущего, рубежного и итогового контроля за результативностью и качеством самостоятельной работы студентов.

Традиционный подход к проведению практических занятий в российской юридической школе состоит в детальном изучении действующего законодательства, в достаточно глубоком ознакомлении с теоретическими положениями соответствующей отрасли или области права и проверке теоретических знаний у студентов. В результате выпускник юридического вуза испытывает закономерные трудности в правоприменительной практике. С очевидностью необходимы и новации в методах обучения, поэтому значительная часть семинарских занятий по курсу проводится в виде имитационных и ролевых игр, что способствует лучшему усвоению студентами учебного материала и позволяет развивать и прививать необходимые профессиональные умения и навыки для участия в альтернативных государственному суду процедурах разрешения правовых споров.

Чтобы сформировать у студента первичное представление о таких процедурах, одно или несколько семинарских занятий отводится демонстрации видеоматериалов, содержание которых анализируется преподавателем совместно со студентами на аудиторных занятиях. В ходе такого занятия проверяется и уровень теоретических знаний студентов по теме.

Здесь стоит вопрос о нехватке учебного времени для проведения имитационных и ролевых игр. И опять помогают новые технологии. Первоначально студентам дается фабула дела, конфиденциальная информация, если она необходима, методические указания, затем студенты во внеаудиторное время, воспользовавшись видеокамерой и иными приспособлениями, в специально отведенной аудитории должны имитировать, например, посредничество или какой-то этап третейского разбирательства. Вся эта информация обобщается преподавателем, предварительно просматривается, и уже на самом занятии происходит разбор студенческих имитаций. Тем самым вся учебная группа вовлечена в учебный процесс. Если же проводить имитации в рамках семинарских занятий, то времени объективно не хватит на проверку теоретических знаний студента и сформировавшихся у него практических умений и навыков.

Второе направление, которое развивается в МарГУ, — это участие в международных конкурсах студенческих команд по судебным дебатам. Начиная с 1999 года студенческие команды юридического факультета неоднократно принимали участие в различных международных конкурсах, среди которых можно назвать такие как: международный конкурс по судебным дебатам им. проф. Телдерса, конкурс по международному праву им. Филиппа С. Джессопа, Венский конкурс по международному коммерческому арбитражу им. Виллема С. Виса. В этой части факультет добился определенных успехов. Так, например, в XXXXV международном конкурсе им. Филиппа Джессопа команда МарГУ заняла второе место, что является значительным успехом для команды из Европы. В международном конкурсе по международному коммерческому арбитражу в 2004 году студент команды факультета был признан лучшим спикером.

Не секрет, что в таких соревнованиях принимают участие лучшие студенты, прошедшие соответствующий внутривузовский отбор и, кроме того, достаточно хорошо владеющие английским языком. И поэтому значительная часть студентов так или иначе от данного процесса обучения отсечена, что, конечно, нельзя признать правильным. Накопленный опыт участия в международных соревнованиях позволил юридическому факультету МарГУ в 2001 году провести региональные состязания студенческих команд по имитационному судебному процессу, а в 2002 году — и межрегиональные студенческие состязания по судебному процессу на русском языке. При этом была выбрана область международного коммерческого арбитража. В межрегиональном конкурсе приняли участие шесть студенческих команд из разных субъектов РФ: из Мордовии, Татарии, Чувашии, Удмуртии, Нижегородской и Ульяновской областей. Студенческая команда юридического факультета МарГУ не принимала участия в дебатах, поскольку при проведении данных соревнований юридический факультет МарГУ выступил исключительно как независимый организатор. Соревнования проходили в два этапа: письменные работы и устные дебаты. В качестве экспертов и членов жюри привлекались не только преподаватели международного частного права, но и практические работники.

Проведение таких межрегиональных студенческих соревнований показало живой интерес у студенческих команд из разных вузов не только к участию в состязаниях, но и непосредственно к международному коммерческому арбитражу. Интерес к такого рода соревнованиям был проявлен как со стороны студентов и преподавателей, так и со стороны практических работников, которые всячески одобрили проведение подобных соревнований.

В настоящее время можно констатировать, что альтернативные формы разрешения правовых конфликтов уже востребованы деловым сообществом. Это подтверждается не только значительным числом успешно проведенных согласительных процедур, повышением числа рассмотренных третейскими судами дел, но и целенаправленным движением российского законодателя по пути формирования правового поля для применения альтернативных форм разрешения правовых конфликтов. Таким образом, сама действительность требует от вузов подготовки высококвалифицированных специалистов в области юриспруденции, способных принимать участие в альтернативных государственному суду процедурах. Следовательно, ответ на вопрос о том, быть ли такому учебному курсу в программах российских вузов, с очевидностью должен быть решен однозначно и положительно.

Казанский государственный университет

М.В. ФЕТЮХИН, доцент кафедры экологического права, трудового права и гражданского процесса, кандидат юридических наук

В Казанском государственном университете общий, т. е. охватывающий все альтернативные способы разрешения конфликтов, курс или специальный курс не преподается, потому что составляющие альтернативных способов разрешения споров неизбежно частично тяготеют к цивилистическому праву и частично — к международному частному праву, а межкафедральные спецкурсы программа обучения составить пока не позволяет, хотя, наверное, имеет смысл над этим подумать.

В КазГУ читается специальный курс «Третейское судопроизводство в Российской Федерации» на пятом курсе для студентов дневного, вечернего и заочного отделения. Специальный курс обязателен для студентов, проходящих обучение по гражданско-правовой и арбитражно-судебной специализации. Он предполагает 24 часа лекций и 12 часов семинаров. С учетом того, что расслоение студентов по специализациям осуществляется уже на третьем курсе, неизбежна некоторая специфика подхода к преподавательскому процессу. Во-первых, студенты, которые обучаются по арбитражно-судебной специализации, системно более заинтересованы в изучении третейского судопроизводства, потому что они так или иначе будут сталкиваться с ним в своей профессиональной деятельности как в качестве специалистов судов по соответствующим категориям дел, так и в качестве независимых консультантов, напрямую применяя те возможности, которые им предоставил законодатель. Студенты же, которые учатся по цивилистической специализации, заинтересованы лишь постольку, поскольку желают приобрести некоторые общие сведения. Исходя из этого неизбежно следует вывод о том, что одних необходимо мотивировать на дальнейшее углубленное изучение не только третейского разбирательства, но и альтернативных способов разрешения споров в целом, а другим — дать какие-то наиболее значимые, при этом более общие познания, которые они с большей вероятностью применят после окончания вуза в своей практической деятельности. Причем, понимая, что не все студенты юридических вузов потом работают по специальности, необходимо еще иметь в виду, что и студентам, которые уйдут работать в какие-то бизнес-структуры, также необходимы специальные познания о третейском разбирательстве, с тем чтобы нести знания о третейском разбирательстве в бизнес и в народ.

Соответственно этому выработались некоторые регионально-местные подходы. Из запланированных 24 лекционных часов лекции приходится читать несколько больше, потому что если дублировать темы лекций с темами практических занятий, то при отсутствии полноценного учебно-методического обеспечения студентов они будут просто пересказывать преподавателю то, что записали на лекции. Это совершенно неэффективно и непродуктивно, потому приходится совмещать семинарские занятия с не совсем традиционными методами: деловыми играми, заданиями, разборами ситуаций. И уделять на практических занятиях время тем темам, которые с наибольшей вероятностью будут использованы студентами по окончании вуза.

Структура спецкурса примерно такая же, как у большинства спецкурсов по данной тематике. Первая тема — общие вопросы альтернативных способов разрешения споров. Этой теме уделяется больше одной лекции (в совокупности с историей третейского разбирательства). В вопросах третейского разбирательства анализируется понятие третейских судов, учреждение и создание третейского суда, виды третейских судов, требования к кандидатурам третейских судей, формирование состава третейского суда, отводы в третейском разбирательстве, субъекты третейского разбирательства, принципы третейского разбирательства, сроки, штрафы, расходы в разбирательстве, доказательства в третейском разбирательстве, специфические черты предъявления иска и средств защиты против предъявленного иска, постановление третейского суда, отмена решения третейского суда и исполнение решения третейского суда. Из всего этого на практическое занятие выводятся в первую очередь понятие третейского суда и понятие альтернативных способов разрешения споров, где студентам предлагается сопоставить сведения об альтернативных способах разрешения споров и выявить преимущества каждого из них относительно обращения в государственные органы.

Далее разбираются виды третейских судов, формирование третейского суда ad hoc и учреждение постоянно действующего третейского суда, требования к кандидатурам третейских судей. Второе практическое занятие посвящено, как правило, принципам третейского разбирательства; студентам предлагается самостоятельно (помимо специальной нормы) отыскать в федеральном законе иные принципиальные положения, которые прямо не названы законодателем как принципы, но, тем не менее, таковыми являются.

И наконец, третье практическое занятие посвящено взаимоотношениям третейских судов и компетентных государственных судов, оспариванию и исполнению решений третейских судов (принудительное и добровольное). При этом неизбежно приходится начитывать материал — и лишь потом давать семинарские занятия.

Чтобы избежать ответов, полностью дублирующих начитанный лекционный материал, выработалось мнение о необходимости включения студентов в большое количество самостоятельных работ. В рамках специального курса «Третейское судопроизводство в Российской Федерации» студенты пишут от 4 до 16 работ по различным темам, связанным не напрямую с лекционным материалом, а с необходимостью анализа лекций, специальной литературы, материалов правоприменительной практики компетентных судов, из которых можно сделать какие-то выводы относительно того, что происходит в третейском разбирательстве, и иных источников, которые студенты находят сами. Например, одна из тем самостоятельных заданий, которые даются студентам: «Анализ норм Федерального закона "О третейских судах в Российской Федерации"» на предмет выявления норм, которые действуют по умолчанию, норм, которые действуют в силу прямой оговорки, и норм, действующих в силу отсутствия оговорки об обратном. Подобный подход позволяет закрепить у студентов методы изучения и толкования норм закона, и кроме того, систематизируя таким образом федеральный закон, студенты неизбежно получают и иные сведения.

Способом контроля усвоения знаний по курсу на всех отделениях является зачет.

Как результат можно отметить то, что студенты юридического факультета Казанского государственного университета достаточно часто выбирают темами дипломного исследования вопросы, связанные с третейским разбирательством.

Новгородский государственный университет

В. А. Гавриленко, доцент кафедры гражданского процесса, кандидат юридических наук

На кафедре гражданского процесса Новгородского государственного университета читается спецкурс «Альтернативное разрешение гражданско-правовых споров». Данный спецкурс предназначен студентам пятого курса с добровольным посещением, но следует сказать, что более 80 % студентов посещает его, что свидетельствует о том, что знания в этой области им нужны и будут необходимы в дальнейшей профессиональной деятельности.

Кратко о содержании спецкурса. Прежде всего во вводной части анализируется сам правовой институт альтернативного разрешения гражданско-правовых споров, история альтернативных способов разрешения споров и конфликтов и современное состояние. Также уделяется внимание процедурам ведения переговоров, и в рамках этого 1–2 лекции посвящены решению конфликтов, т. е. основам конфликтологии, поскольку задача юриста, прежде всего, не выиграть судебное разбирательство, а избежать его путем урегулирования конфликта.

Составными частями спецкурса являются третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж и процедура медиации. Сам курс делится на три части: лекции, самостоятельная работа студентов и практические занятия, на которых особое внимание уделяется ролевым играм. Соответственно в результате данных тренингов у студентов появляются не только теоретические знания, но и зачатки практического опыта, который они могут реализовать в своей будущей профессиональной деятельности.

В планах Новгородского государственного университета создание двух отдельных спецкурсов — «Третейское разбирательство споров» и «Международный коммерческий арбитраж», поскольку данные курсы должны иметь достаточно большой объем и в рамках курса «Альтернативное разрешение гражданско-правовых споров» всех нюансов просто не объяснить. Поэтому необходимы эти два спецкурса, и сейчас ведется работа над учебной программой и методическими пособиями.

При переходе на систему магистратуры и бакалавриата спецкурс «Альтернативное разрешение гражданско-правовых споров» и спецкурсы по третейским судам и международному коммерческому арбитражу, скорее всего, уйдут в магистратуру.

Российский государственный университет им. И. Канта (Калининград)

А. Д. МИХЕДЕНКО, ассистент кафедры предпринимательского права

Роль вузов в развитии АРС очень сложно переоценить, поскольку именно в период обучения у студентов складывается мировоззрение, система ценностных ориентиров, руководствоваться которыми они будут уже в течение всей своей дальнейшей практической деятельности. И важно, чтобы преподавание дисциплины АРС было максимально доступным для студентов, интересным и полезным для них в будущем.

В Российском государственном университете имени Канта преподается элективная дисциплина-специализация, которая называется «Альтернативные способы разрешения экономических споров». Основное назначение данной дисциплины — сформировать у студентов представление о возможности разрешения споров в сфере экономики иными способами, нежели через государственные суды, о возможности защиты прав и законных интересов граждан и организаций без обращения в государственные суды.

Данный спецкурс рассчитан на студентов старших курсов, а также магистрантов, уже имеющих теоретическую базу по таким научным дисциплинам, как арбитражный процесс, гражданское право, предпринимательское право, профессиональное общение и этика юриста, юридическая психология и т. д. В рамках дисциплины рассматриваются следующие блоки: понятие и виды альтернативных способов разрешения экономических споров, мировое соглашение в арбитражном процессе, третейский суд как способ урегулирования экономических споров, посредничество (медиация) и претензионное производство.

Первый блок «Понятие и виды альтернативных способов разрешения экономических споров» играет роль введения в учебную дисциплину и включает в себя базовые положения, посвященные существующим инструментам урегулирования конфликтов, понятию примирительных процедур в целом, преимущества АРС перед государственным правосудием, круг дел, которые подлежат разрешению именно альтернативными способами, цели, задачи, принципы АРС, причины результативности и нерезультативности в конкретных случаях и т. д. Здесь предусмотрены лекции, семинарское занятие, которое проводится в форме беседы, а также чтение доклада одним из студентов.

Следующий блок открывается темой «Мировое соглашение в арбитражном процессе». Здесь рассматриваются краткая история мирового соглашения, понятие, правовая природа, юридическое значение, соотношение с новацией (теоретические и практические моменты), субъектный состав, содержание, возможные условия, форма, порядок заключения, утверждения мирового соглашения, основания для оспаривания, принудительное исполнение (очень важный вопрос, имеющий практическое значение), мировое соглашение на стадии исполнительного производства. Для освоения данной темы предусмотрены также лекции, решение задач, составленных по материалам реальных судебных дел, беседа по вопросам блока и деловая игра, целью которой является заключение мирового соглашения на максимально выгодных для сторон условиях. Также студентам предлагается составить текст мирового соглашения по реально предложенной фабуле спора и определение об утверждении мирового соглашения на основе продемонстрированных на лекциях примеров.

Далее по учебному плану следует тема «Разрешение экономических споров третейскими судами», где рассматриваются правовые и организационные основы деятельности третейских судов, виды третейских судов, соглашение о третейском суде, иные обязательные вопросы. В качестве домашнего задания для освоения материала студентам предлагается разрешить казусы, сформулированные на основе реальных дел (в конце каждого казуса предлагаются теоретические и практические вопросы, для удобства указаны нормативные акты, которыми следует руководствоваться). Семинарское занятие проходит в виде беседы по вопросам казусов.

Третья тема второго блока — это посредничество (медиация), включающая теоретические и практические вопросы: сущность посредничества (медиации), краткая история возникновения и развития института, правовые основы, сфера применения, цели, задачи, субъекты, принципы и т. д. Здесь также предусмотрена деловая игра по предложенной фабуле спора, в которой задачей студентов является самостоятельная организация проведения переговоров с участием посредника и определение действий сторон и посредника по урегулированию спора с целью достижения взаимоприемлемого соглашения. В рамках сотрудничества с Калининградской ТПП, при которой функционирует постоянно действующий третейский суд и Центр посредничества, проводится встреча председателя третейского суда и руководителей Центра со студентами, где студенты могут задать интересующие их вопросы непосредственно практикам и узнать, что конкретно происходит и почему. Обычно такие встречи бывают очень жаркими, дискуссионными, со множеством вопросов.

Далее рассматривается тема «Претензионное производство», в которой разбираются вопросы о понятиях, основных положениях, применении претензий; отдельно изучаются случаи обязательного использования претензионного способа урегулирования споров; уделяется внимание порядку заявления претензии, предъявляемым к ней требованиям, срокам рассмотрения и т. д. По итогам изучения данной темы также проводится беседа со студентами, им предлагается написать претензию или отзыв на нее по предложенной фабуле спора.

Представленная структура учебного курса обусловлена необходимостью последовательного изучения норм и институтов АРС, перехода от базовых знаний к более детальным. Подбор тем ориентирован на максимальную практическую значимость в профессиональной деятельности будущих выпускников. По окончании курса контроль знаний проводится в форме устного или письменного зачета, возможно также тестирование.

В ходе изучения спецкурса решаются задачи ознакомления студентов с существующими способами альтернативного разрешения экономических споров, изучения практики по урегулированию и разрешению экономических споров при помощи альтернативных форм, формирования практических умений, навыков, научных исследований в области выявления недостатков, пробелов, противоречий действующего законодательства, разработки предложений по совершенствованию законодательства, составления документов в сфере АРС, вырабатывается правовое мировоззрение студентов, осуществляется воспитание деловых и эмоционально-волевых качеств, которые необходимы в дальнейшей практической деятельности.

Спецкурс «Альтернативные способы разрешения экономических споров» ориентирован на регулярную самостоятельную работу студентов как основу их дальнейшей теоретической и практической деятельности. Она выражается как в решении задач по дисциплине, так и в подготовке к беседам по предложенным вопросам, разработке научных докладов по отдельным видам АРС, которые не включены в программу курса, а также в подготовке курсовых и дипломных работ.

Зарубежный опыт в преподавании альтернативного разрешения споров

Место альтернативного разрешения споров в системе юридического образования в США

Е. И. НОСЫРЕВА, профессор, заведующая кафедрой гражданского процесса, доктор юридических наук

Сегодня преподавание альтернативных процедур — неотъемлемая часть юридического образования в США, но так было не всегда. И в первую очередь это результат потребности, которую ставит практика. Американцы очень рациональны: если на практике есть эти процедуры, значит, этому надо учиться; раз это профессия, значит, этому надо учить.

Внедрение альтернативных процедур в образовательные программы шло параллельно (с небольшим отставанием) с развитием альтернативных процедур, с развитием практики. Безусловно, практика шла впереди, а уже потом возникали потребности в подготовке квалифицированных специалистов. Если говорить о хронологии, то где-то в 1970-е годы начали активно развиваться альтернативные процедуры, причем сначала в качестве эксперимента в отдельных судах, отдельных регионах, отдельных штатах. Но, что интересно, инициатива и в развитии этих процедур, и затем в их преподавании исходила от профессиональных сообществ, прежде всего от Американской Ассоциации Адвокатов. По сути, эта организация была инициатором развития альтернативных процедур на практике и внедрения их преподавания в юридическое образование.

В 1980-е годы Американская Ассоциация Адвокатов создала специальную группу, задачей которой было изучение состояния юридического образования в США, в том числе выявление необходимости преподавания альтернативных процедур. В результате был подготовлен так называемый «Отчет Макрейта», руководителя этой комиссии, в котором впервые была сформулирована необходимость внедрения в образование Соединенных Штатов альтернативных процедур и дисциплин, с ними связанных. Было выявлено, что альтернативное разрешение споров — это правовая сфера. И эта сфера составляет значительную часть практической деятельности юриста, а значит, подготовка, обучение юриста не может оставлять ее без внимания. Раз это сфера права, значит, необходимо вводить эти дисциплины в юридическое образование. И с этого момента в университетах США стали внедряться эти процедуры.

И если говорить уже о сегодняшнем состоянии дел, там нет никакого единства — и, наверное, быть не может. Все-таки это другая система, где нет так называемого общегосударственного стандарта по специальности «юриспруденция», как у нас, а все стандарты формируются практикой.

В одних штатах АРС наиболее сильно развито, и соответственно преподавание ведется более активно в других штатах, наоборот, менее развиты альтернативные процедуры — соответственно этим предметам не уделяется должного внимания в университетах. Но, так или иначе, они преподаются.

Можно выделить два уровня такого образования — высшее юридическое образование и дополнительное образование. На уровне высшего образования, т. е. школы права, даются дисциплины: во-первых, как общая дисциплина — альтернативное разрешение споров, причем, как правило, эта дисциплина читается как вводная и является обязательной для студентов первого курса. Что включает в себя «Альтернативное разрешение споров»? Сюда входят переговоры, посредничество, арбитраж, включая международный коммерческий арбитраж, комбинированные процедуры (мини-суд, омбудсмен и целый ряд других). Затем несколько занятий посвящается альтернативным процедурам, которые применяются в рамках судебной системы, и, наконец, последнее занятие отводится так называемым специализированным альтернативным процедурам, которые применяются в той или иной сфере, например в сфере семейного права, трудового права, в сфере внешнеэкономической деятельности, сфере уголовного права или по делам, возникающим из публичных правоотношений.

На старших курсах уже по выбору студентов читаются как отдельные курсы «Посредничество» и «Арбитраж». Студенты старших курсов очень рационально подходят к изучению предметов и выбирают те предметы, с которыми им придется связать (или с которыми они уже связали) свою деятельность: с посредничеством, арбитражем или с какими-то другими альтернативными способами.

В рамках высшего образования в США очень распространена еще одна форма — юридические клиники. Есть юридические клиники посредничества, где студенты под руководством преподавателей осуществляют процедуру посредничества, участвуют в ней в качестве посредника, проходят обучение по реальным делам; есть очень интересный опыт работы с мировыми судьями.

Второй уровень — это дополнительное образование, которое строится на базе университетов либо на базе профессиональных сообществ. Американская ассоциация адвокатов, Американская Арбитражная Ассоциация, различные общества профессионалов в разрешении споров предлагают систему получения образования с выдачей сертификата дополнительного образования.

Опыт Великобритании в преподавании альтернативного разрешения споров

Р. М. ХОДЫКИН, доцент кафедры международного частного и гражданского права МГИМО (У) МИД РФ, каунсел московского офиса международной юридической фирмы «Клиффорд Чанс», кандидат юридических наук

Великобритания исторически является одним из признанных центров независимого и беспристрастного разрешения споров между сторонами из различных государств. Об этом красноречиво свидетельствует статистика в 80 % от общего числа дел, рассмотренных судами Англии, участвовала, как минимум, одна иностранная сторона, 50 % споров рассматривалось между иностранными лицами без сторон из Великобритании[1]. Спрос на услуги по альтернативному разрешению споров в Великобритании привел к росту количества университетов, дающих образование в этой сфере.

Преподавание альтернативных способов разрешения споров в университетах Великобритании имеет различия. Опишем кратко преподавание альтернативных способов разрешения споров в одном учебном заведении Лондона — Школе международного арбитража при университете «Квин Мери» (School of International Arbitration, Queen Mary, University of London)[2], где автору довелось обучаться в 2002–2003 годах.

Школа международного арбитража была создана в 1985 году Это был ответ на «запрос рынка», которому были остро нужны юристы, специализирующиеся в области международного коммерческого арбитража. Идея создания Школы принадлежала двум выдающимся профессорам: Сэру Рою Гуду (Sir Roy Goode) и королевскому адвокату Джулиану Лью (Julian D.M. Lew, QC).

За более чем двадцатилетнюю историю Школа подготовила несколько сотен юристов.

Обучение в Школе международного арбитража

Курсы по альтернативному разрешению споров преподаются только в магистратуре и аспирантуре (по программе бакалавриата данный формат обучения не предусмотрен). Обучение длится как минимум один год.

В Школе читаются следующие курсы:

— Альтернативные способы разрешения споров (Alternative Dispute Resolution);

— Международный и сравнительный коммерческий арбитраж (International and Comparative Commercial Arbitration);

— Контракты и арбитраж в сфере международного строительства (International Construction Contracts and Arbitration);

— Международная торговля и разрешение инвестиционных споров (International Trade and Investment Dispute Settlement). Этот курс сфокусирован на вопросах инвестиционного арбитража, которые получают широкое распространение в настоящее время;

— Международные судебные разбирательства (International Commercial Litigation). По сути, это курс международного частного права, из которого исключены отношения некоммерческого характера (наследование, семейные отношения).

Также в Школе читаются коммерческое и международное торговое право.

Данные дисциплины между собой не пересекаются. Например, в курсе «Международная торговля и разрешение инвестиционных споров» не рассматривается международный коммерческий арбитраж. Предполагается, что если студент хочет получить знания по арбитражу, он пройдет именно курс по арбитражу.

Программа подготовки магистров и аспирантов подразумевает достаточную свободу выбора между этими курсами — можно выбрать любые два или четыре из них (в зависимости от программы). Такой выбор нужно осуществить в течение первого месяца, поэтому в начале учебного года слушатели ходят на все занятия и лишь потом делают выбор.

Обучение по каждому предмету длится от шести месяцев до одного года. Лекция проводится один раз в неделю, а семинар — раз в две недели.

Методы преподавания

Методы преподавания в Школе международного арбитража также отличаются от методов, используемых в российских вузах.

Во-первых, преподавание в Школе имеет более прикладной характер. При этом курс не обходит стороной теоретические проблемы (например, правовую природу арбитража), однако практическим вопросам уделяется гораздо больше времени. Имея возможность для сравнения методов двух стран, можно констатировать: преподавание в российских вузах является более академичным, что, с одной стороны, дает системность знаний студента, но, с другой стороны, приводит к тому, что выпускник юридического факультета не может даже самостоятельно написать исковое заявление. Школа международного арбитража делает ставку именно на практический опыт — выпускник должен быть в состоянии самостоятельно провести арбитражное дело.

Во-вторых, программа курсов рассчитана на больший объем часов (опять же, благодаря тому, что отсутствуют обязательные предметы). Очевидно, что если курс «Международный и сравнительный коммерческий арбитраж» читается в течение двух семестров, то, соответственно, и студентам дается гораздо больше знаний по предмету. Например, по теме «Арбитражное соглашение» читается две лекции и проводится два семинара, причем не только по природе арбитражного соглашения, но и по освоению практических навыков (каждый студент пишет арбитражные оговорки по различным Регламентам, преподаватель их разбирает и объясняет, какие ошибки сделал студент, каким образом их можно исправить).

В-третьих, на семинарских занятиях и экзаменах слушатели разбирают очень сложные вопросы, которые, как правило, не имеют однозначного ответа и заставляют студента думать.

В-четвертых, практикуется письменная форма экзамена. Хотя это может являться непривычным для российских студентов и преподавателей, письменная форма экзаменов дает немало преимуществ при подготовке юристов. В чем суть устного экзамена в российском понимании? Студент должен заучить нормы права и пересказать их преподавателю. Такой подход тренирует память студента, но не учит его мыслить. На английском письменном экзамене можно пользоваться всеми источниками (но не комментариями к законам), при этом задание является абсолютно новым и студент впервые видит его во время экзамена. Студенту дается восемь вопросов по различным разделам изучаемого курса, и он может ответить на любые пять. Даже подготовка к такому экзамену является незаменимой практикой для будущего юриста-арбитражника.

Преподавательский состав Школы

В настоящее время директором Школы является известный в арбитражных кругах профессор, доктор права Лукас Мистелис (Loukas Mistelis).

Преподавательский состав Школы международного арбитража достаточно интернационален. Среди преподавателей есть англичане, греки, французы, немцы, американцы и другие.

Надо сказать, что Школа активно привлекает к преподаванию практиков высокого класса. Например, приглашенными профессорами в Школе являются такие известные юристы-арбитражники, как Сэр Лоренс Коллинз — судья апелляционного суда (также известный как главный редактор самой уважаемой в Англии книги по международному частному праву — Dicey & Morris on Conflict of Law), Одли Шеппард (Audley Sheppard) — глобальный руководитель арбитражной практики международной юридической фирмы «Клиффорд Чанс», Лоран Леви — известный международный арбитр.

Исследования в области арбитража

Кроме непосредственно преподавательской деятельности Школа международного арбитража много времени уделяет исследованиям и публикациям в области международного арбитража.

В частности, сотрудниками, преподавателями и выпускниками школы в последние годы опубликованы, помимо прочего, следующие работы:

— Lew, J., Mistelis, L., Kroll, S. Comparative International Commercial Arbitration, The Hague/London/New York: Kluwer Law International, 2003.

— Louis Garb, Julian D.M. Lew, Enforcement of Foreign Judgements, 2009.

— Pervasive Problems in International Arbitration / Edited by Loukas A. Mistelis and Julian D.M. Lew, QC, Kluwer Law International, 2006.

— Julian D.M. Lew, Loukas A. Mistelis, Arbitration Insights: Twenty Years of the Annual Lecture of the School of International Arbitration, Sponsored by Freshfield Bruckhaus Deringer.

— Loukas A. Mistelis, Stavros L. Brekoulakis, Arbitrability: International and Comparative Perspectives, 2009.

Можно спорить о том, насколько указанные методы оправданны, и стоит ли их в какой-либо части перенимать российским вузам. На наш взгляд, такой опыт, безусловно, полезен. О том, насколько все вышесказанное позволяет Школе международного арбитража готовить высококлассных специалистов, говорит уже то, что в прошлом году студенты Школы выиграли знаменитый конкурс по международному арбитражу им. Виллема Си. Виса — такой чести пока, к сожалению, не удостаивался ни один российский вуз.

Студенческие конкурсы в форме игровых судебных процессов как эффективное средство образования в сфере АРС

Ежегодный конкурс в сфере международного коммерческого арбитража в Вене

Р. О. ЗЫКОВ, старший юрист международной юридической фирмы «Hennes Snellman-, кандидат юридических наук

Говоря о практических аспектах подготовки студентов, в первую очередь мы имеем в виду игровые процессы, набравшие в последнее время популярность.

Существует достаточно много игровых процессов и по публичному, и по частному праву. Остановимся подробнее на процессе, который ежегодно проходит в Вене вокруг смоделированной ситуации на основе международного договора купли-продажи.

По Венской конвенции международных договоров купли-продажи это конкурс имени Вильяма Виса. Процесс максимально приближен к реальному, но, конечно, без лишних деталей, которые студентам могут быть неинтересны на 3–5 курсах. Процесс максимально упрощен, но, тем не менее, психологическая и практическая нагрузка на студентов приближена к реальному процессу.

Истца и ответчика представляют студенческие команды. Где-то в октябре месяце раздается фабула дела и дополнительные материалы к ней. Студенты имеют возможность подготовить исковое заявление и отзыв на него. Как правило, они обязаны сдать его в январе. И, соответственно, в апреле в течение недели проходит второй этап — слушания. Проводится несколько этапов, где студенческие команды из разных университетов встречаются в судебном заседании в присутствии трех арбитров, которые назначаются секретариатом, и производится слушание.

Также существуют национальный, региональный и товарищеский процессы, которые предваряют Венский процесс и проходят, в частности, в Стокгольме, Хельсинки и Риге примерно в феврале-марте.

Основными целями игрового процесса являются апробация теоретических знаний, планирование работы в команде, языковая практика для студентов, применение навыков судебной речи. Это неплохой обмен опытом для студентов, особенно из разных государств, из разных правовых систем. И наверняка для студентов это первый опыт практического применения знаний. Достаточно часто выпускники, приходя на работу в юридическую фирму, впервые видят, что такое исковое заявление и отзыв на исковое заявление, поэтому такие процессы, конечно, представляются достаточно интересными.

Что касается места игровых процессов в образовательной программе зарубежных вузов, они редко вписаны в академическую программу, обычно это факультативы или часть курса. Кроме того, игровые процессы не являются массовым курсом, потому что, как правило, от университета участвуют 6–8 студентов, двое из которых выступают на стороне истца, двое — на стороне ответчика в другом заседании. Поэтому это не массовая, а скорее индивидуальная программа, в которой обычно участвуют наиболее активные студенты старших курсов. В американских университетах это студенты последнего, третьего курса юридических школ. Это самые активные студенты которые уже определились с выбором и будут заниматься международным коммерческим арбитражем в дальнейшем.

Итак, это два раунда: 1) теоретическая проработка проблемы, подготовка искового заявления, отзыва с октября по январь и 2) слушание в Вене в течение четырех дней. Существуют три обязательных этапа, и те команды которые доходят до финала, участвуют еще в двух дополнительных слушаниях — полуфинале и финале.

Разумеется, важным элементом является подбор команды. В основном, студенты сами инициируют свое участие. Это наиболее активная часть студенчества, с хорошей теоретической подготовкой, иногда с практическими навыками, с неплохой языковой подготовкой, с навыками ведения судебной дискуссии. Чаще приходят студенты, которые так или иначе участвуют в факультативах (это может быть дискуссионный клуб или факультативы, посвященные иностранному или международному частному праву).

Методика подготовки достаточно проста и мало чем отличается от подготовки дела к судебному заседанию. Конечно, существует куратор, который помогает студентам в подготовке их заявлений, ходатайств; это обычно ассистент либо доцент кафедры, т. е. человек из преподавательского состава. Нередко уже на этапе подачи заявления в секретариат конкурса привлекаются практикующие юристы, которые могут подсказать что-то непосредственно перед этапом проведения слушания по психологии процесса, по механике ведения судебного процесса. Чаще всего работа производится над элементами в группах: кто-то занимается процессуальным, кто-то материальным правом (разумеется, здесь возможны варианты). Это, в конце концов, и апробация в региональных товарищеских процессах.

Финансирование, конечно, является очень немаловажным элементом, потому что чаще всего университетские бюджеты ограничены. Поэтому здесь активная роль принадлежит самим студентам. Часто изыскиваются средства из внешних источников. Это часто юридические фирмы, которые способствуют в подготовке команд, иногда встречаются арбитражные центры, которые финансируют студенческие команды для участия в играх, и, конечно же, сами студенческие организации, которые в европейских университетах достаточно активны в привлечении денежных средств с помощью публикаций, рекламы и т. д.

Игровые студенческие процессы — очень актуальный метод в плане практической подготовки студентов, потому что, конечно, юридическим фирмам хочется видеть своих новых работников, выходящих из вузов, уже готовыми специалистами, так или иначе имеющими представление о судебном процессе на практике.

Студенческие конкурсы в форме игровых судебных процессов

И. Д. СЕРГЕЕВА, юрист московского офиса международной юридической фирмы «Клиффорд Чанс», преподаватель Института гуманитарного образования и информационных технологий, магистр права, судья национальных и международных раундов Конкурса по международному праву им. Ф. Джессопа (в прошлом также участник и национальный администратор Конкурса)

В последние годы российские студенты-юристы все чаще принимают участие в международных конкурсах в форме игровых судебных процессов (так называемых moot courts или mock trials). Однако до сих пор участие в подобных конкурсах еще не получило повсеместного признания среди администраций российских вузов и преподавателей (а иногда и самих студентов). В западных вузах, напротив, игровые судебные процессы давно уже стали важной частью учебного плана. Почему же в России не перенять эту зарекомендовавшую себя практику? Начать можно было бы с интеграции в образовательный процесс уже существующих конкурсов.

Больше, чем просто студенческий конкурс

Как правило, конкурсы в форме игровых судебных процессов состоят из двух этапов. На первом этапе команда в составе обычно 4–5 студентов готовит письменные меморандумы, в которых излагаются аргументы истца и ответчика по выдуманному делу. Факты дела заранее формулируются организаторами конкурса. На втором этапе команда участвует в устных раундах, которые проходят в форме игровых судебных заседаний.

Однако не все так просто, как может показаться на первый взгляд. Серьезная подготовка к конкурсу может занять до полугода. Предлагаемое командам дело включает в себя огромное количество правовых вопросов, требующих детальной проработки, причем студентам не обойтись без исследования большого объема судебной и арбитражной практики, а также доктрины. Кроме того, к письменным документам предъявляются самые жесткие требования по стилю изложения и оформлению. В результате команды должны подготовить меморандумы, которые очень похожи на настоящие процессуальные документы. Что же касается устных выступлений, то студенты должны быть готовы к тому, что им не представится возможность просто прочитать заранее подготовленный текст; напротив, арбитры или судьи будут всячески этому препятствовать, стремясь задать как можно больше неожиданных и сложных вопросов, ответы на которые, тем не менее, необходимо будет дать немедленно. Наконец, все международные конкурсы проходят на иностранном языке, причем носители языка соревнуются наравне со студентами, для которых язык конкурса не является родным.

Пройдя такую «школу», студенты приобретают не только гораздо более глубокие знания по предмету, чем их однокурсники, но и важные практические навыки. Причем результаты их работы оцениваются в соответствии с самыми высокими стандартами в сравнении с результатами других команд в том числе представляющих зарубежные вузы.

Немаловажно также и то обстоятельство, что подобные конкурсы в последнее время активно поддерживаются юридическими фирмами и коммерческими компаниями. И это не случайно. Достижение студентами хороших результатов на конкурсах в последнее время стало в глазах их потенциальных работодателей своего рода гарантией того, что студент не только обладает необходимыми теоретическими знаниями, но и умеет творчески подойти к решению проблемы, изложить и обосновать свою точку зрения, что он уже прошел своего рода проверку на прочность и доказал свое умение добиваться поставленных целей.

Наконец, работа в команде, возможность почувствовать себя настоящим практикующим юристом, знакомство с новыми людьми, объединенными общими профессиональными интересами, соревнование и победа — это то, что навсегда остается в памяти. Часто гостями и судьями конкурсов становятся выдающиеся ученые и известные специалисты, знакомство с которыми, несомненно, может вдохновить студентов на будущие достижения в их профессиональной карьере. Например, в 2009 году на праздновании 50-летия конкурса по международному праву им. Ф. Джессопа студенты получили уникальную возможность познакомиться с г-жой Розалин Хиггинс, недавно вышедшей в отставку Председателем Международного Суда ООН, и г-ном Стивеном Швебелем, также бывшим Председателем Международного Суда ООН и одним из основателей конкурса.

Информирование студентов о конкурсах

Интегрирование конкурсов в образовательный процесс необходимо начинать с распространения информации о конкурсах среди студентов.

Многие преподаватели и студенты, наверняка, слышали про конкурс по международному коммерческому арбитражу им. В. Виса (http://www.cisg.law.pace.edu/vis.html) или конкурс по международному праву им. Ф. Джессопа (http://www.ilsa.org/jessup/). Однако не многие знают, что российские студенты из самых разных вузов сегодня участвуют едва ли не в большинстве самых крупных международных и европейских конкурсов, в том числе:

— конкурс Европейской ассоциации студентов-юристов (ELSA) по праву ВТО (http://www.elsamootcourt.org/);

— конкурс по международному праву им. Телдерса (http://www.grotiuscentre.org/);

— конкурс по правам человека им. Рене Кассана (http://www.concourscassin.eu/);

— конкурс по международному инвестиционному праву (http://www.fdimoot.org/);

— конкурс по европейскому праву Центральной и Восточной Европы (http://www.europeanmootcompetition.org/);

— конкурс по космическому праву им. Манфреда Лакса (http://www.spacemoot.org/);

— международный конкурс по гуманитарному праву им. Жана Пикте (http://www.concourspictet.org/);

— конкурс по информационному праву им. Монро Прайса (http://pricemootcourt.socleg.ox.ac.uk/).

Необходимо сказать несколько слов о том, каким образом можно организовать информирование студентов о таком разнообразии существующих возможностей. Абсолютное большинство студентов начальных курсов, только начинающих исследовать возможности, которые открывает перед ними учеба в вузе, никогда не слышало о подобных конкурсах. Самым простым способом рассказать им о конкурсах, конечно, могут стать устные и письменные объявления, которые могли бы делать преподаватели на лекциях или студенты в рамках студенческих научных обществ. Необходимо также отметить, что организаторы конкурсов всегда рады обеспечить вузы и преподавателей дополнительными материалами и информацией, включая, например, брошюры и видеозаписи конкурса. На основании этих материалов возможна организация презентаций, посвященных отдельным конкурсам. Если в вузе уже есть студенты или преподаватели, которые в том или ином качестве принимали участие в конкурсах, возможно создание специальных студенческих научных кружков или обществ. Именно последний способ представляется наиболее эффективным и позволяет передать накопленный опыт будущим поколениям студентов.

Интеграция этапа подготовки к конкурсу в образовательный процесс

Процесс подготовки к любому из конкурсов предполагает как самостоятельное изучение источников и подготовку письменных документов, так и обязательные совместные обсуждения и тренировки. Включение этапа подготовки к конкурсам в образовательный процесс не только позволило бы привлечь к участию в различных конкурсах большое количество студентов, но и помогло бы командам лучше подготовиться и достойно выступить.

Если говорить об опыте зарубежных вузов (например, США, Великобритании, Австралии, Франции), то необходимо отметить, что хотя практика участия в конкурсах очень распространена, нельзя сказать, что существует некий единый подход к организации подготовки к конкурсу. Во многом здесь играют роль сложившиеся в каждом вузе традиции, а также энтузиазм отдельных преподавателей. Однако, все же можно выявить некоторые общие черты.

Прежде всего, в рамках обязательной образовательной программы во многих странах (например, в США) существуют специальные классы, направленные на развитие практических навыков подготовки юридических документов и устных выступлений. Занятия проводятся, в первую очередь, для студентов-первокурсников и могут продолжаться целый учебный год.

Кроме того, в образовательных учреждениях стран англо-американской системы права широко распространены учебные судебные процессы, которые являются обязательной частью занятий по процессуальному праву, а также курса по альтернативным способам разрешения споров.

В некоторых вузах также организуют факультативные классы для целей отбора и подготовки команд (как правило, для конкретных конкурсов). В рамках таких классов читается короткий курс лекций и проводятся практические занятия, часто основанные на проблемах, рассматривавшихся на конкурсах предыдущих лет. По результатам занятий осуществляется отбор нескольких человек в команду, представляющую вуз на том или ином конкурсе. Данная практика часто встречается, например, в Австралии в некоторых вузах США, но не распространена в Европе.

Наконец, большую роль играет студенческая инициатива. Часто в вузах создаются большие студенческие общества, которые не только занимаются ежегодным отбором команд для участия в различных конкурсах, но также могут брать на себя функции координации административных вопросов включая, например, поиск спонсоров.

Многие из приведенных выше примеров успешной практики сочетания учебного процесса и подготовки к конкурсам можно было бы ввести и в российских вузах. В перспективе особенно эффективными были бы занятия по развитию практических навыков подготовки документов и устных выступлений. Однако на первоначальном этапе можно говорить и об организации презентаций или отдельных занятий практикующих юристов или, например, преподавателей, специализирующихся на проведении тренингов по практике устных выступлений.

Далее, для того чтобы как можно большее количество российских студентов могло принимать участие в игровых судебных процессах, необходимо учреждение конкурсов на русском языке, хотя, надо признать, это может потребовать усилий сразу нескольких вузов. Однако, нельзя также не отметить, что уже сейчас распространяется практика ведения обычных семинарских занятий в форме учебных судебных процессов.

Наконец, самым простым способом является включение отбора команд в план ежегодных мероприятий вуза, а также поощрение инициативы студентов и оказание им помощи с решением административных вопросов.

В любом случае, участие преподавателей в процессе подготовки в конкурсам (в том числе, в качестве тренеров или консультантов) крайне необходимо студентам.

Поощрение участников

Важным аспектом является признание достижений студентов со стороны преподавателей и введение системы поощрений за участие в конкурсах. Это может показаться очевидным, но, к сожалению, участие (даже победа) в конкурсе слишком часто ценится меньше, чем, например, выступление с докладом на заседании научного кружка или конференции.

В западных университетах широко распространена система начисления баллов за учебу (так называемых кредитов). Свидетельством успешной сдачи предмета является получение определенного количества баллов. В рамках такой системы участие в конкурсах вознаграждается начислением определенного количества баллов.

В России во многих вузах также действуют различные системы начисления баллов, составляющих студенческие рейтинги. Участие в конкурсе в России можно было бы приравнять к определенному количеству дополнительных баллов. Кроме того, письменные меморандумы могли бы зачитываться в качестве обязательных письменных работ студентов (например, курсовых работ).

Достижения российских команд

Необходимо развеять сомнения в том, могут ли российские студенты на равных соревноваться в международных конкурсах с иностранными командами. Российские команды начали регулярно участвовать в конкурсах в форме игровых судебных процессов не так давно, но уже успели достичь выдающихся результатов в некоторых из них, причем речь идет не только о столичных вузах.

Вот только некоторые показатели на примере конкурса по международному праву им. Филиппа Си. Джессопа:

— с 2006 года Россия занимает второе место в мире после США по количеству участвующих команд (участвуют около 50 российских вузов);

— в 2003 году Марийский государственный университет занял 2 место на международном этапе в г. Вашингтон (США);

— в 2005 году МГИМО (У) МИД РФ занял 15 место на международном этапе в г. Вашингтон (США);

— в 2008 году Санкт-Петербургский государственный университет занял 9 место на международном этапе в г. Вашингтон (США);

— победителями российского этапа конкурса в 2002–2009 годах становились Марийский государственный университет, МГИМО (У) МИД РФ. Санкт-Петербургский государственный университет, Пермский государственный университет, Государственный университет — Высшая школа экономики (Нижегородский филиал).

Большинство рассмотренных выше способов интеграции конкурсов в образовательный процесс на практике может быть очень легко реализовано и не потребует чрезмерных усилий и затрат, однако, может помочь превратить участие в конкурсах в форме игровых судебных процессов из уникального опыта некоторых вузов в привычную (но очень ценную) составляющую студенческой жизни.

Соревнования в форме игровых судебных процессов как форма изучения студентами основ АРС: опыт Санкт-Петербургского государственного университета

С. В. УСОСКИН, юрист Санкт-Петербургского адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», тренер команды Юридического факультета СПбГУ для участия в конкурсе по международному праву им. Филиппа Си. Джессопа (2007–2008)

В. В. ТАЛАНОВ, юрист Санкт-Петербургского адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры», тренер команды Юридического факульета СПбГУ для участия в конкурсе по праву Всемирной Торговой Организации

Одним из основных направлений современного учебного процесса бесспорно является стремление к максимальному вовлечению студентов в процесс обучения и развитию навыков коммуникации. В рамках юридического образования эти тенденции более чем очевидны: юридические факультеты активно разрабатывают интерактивные учебно-методические комплексы, апробируют новые формы аттестации студентов, активно используют современные компьютерные технологии.

Обучение основам альтернативного разрешения споров (АРС) также приобретает новые формы. Соревнования в форме игровых судебных процессов в рамках действующей системы высшего образования оправданно считаются одним из наиболее эффективных механизмов изучения студентами основ АРС. Игровые студенческие процессы дают возможность не только изучить, но и непосредственно использовать как знание применимого материального права, так и обширный процессуальный инструментарий.

Студенческие соревнования в форме игровых судебных процессов в настоящее время развиваются очень активно, и столь же стремительно накапливается опыт участия в этих конкурсах российских команд. Санкт-Петербургский государственный университет можно по праву назвать одним из лидеров по участию в игровых студенческих процессах среди российских университетов. Студенты Юридического факультета СПбГУ (далее — ЮФ СПбГУ) год за годом показывают стабильно высокие результаты на мировом уровне, защищая честь не только университета, но и страны.

Организация участия команды факультета в таком конкурсе — делохотя и занимательное, но трудоемкое и сложное. Многолетний опыт подготовки команд ЮФ СПбГУ для участия в игровых студенческих процессах позволил пойти на смелую попытку обобщения практики организация работы студенческих команд ЮФ СПбГУ. В данной статье сделана попытка обозначить основные проблемы, которые стоят как перед высшими учебными заведениями, так и перед тренерами команд.

В настоящее время на базе ЮФ СПбГУ проходят четыре студенческих соревнования в форме игровых студенческих процессов:

— конкурс по международному праву имени Филиппа Си. Джессопа. Наиболее старый и уважаемый конкурс, в котором факультет участвует с 2001 года. Команда факультета является трехкратным чемпионом России. В 2008 году команда ЮФ СПбГУ заняла девятое место в международном этапе конкурса;

— конкурс по международному коммерческому арбитражу имени Виллема Си. Виса. Конкурс направлен на детальное изучение арбитражного порядка разрешения коммерческих споров. Команда факультета участвует в конкурсе с 2000 года;

— конкурс по праву Всемирной Торговой Организации (ELSA Moot Court Competition). Конкурс проводится с 2003 года, команда ЮФ СПбГУ участвует в конкурсе с 2004 года. Команда СПбГУ — единственный российский участник конкурса, неоднократный победитель региональных раундов и финалист конкурса;

— конкурс по международному инвестиционному праву (Foreign Direct Investment International Moot Competition). Сам конкурс проводится лишь с 2008 года. В первый год проведения конкурса в предварительном раунде международного этапа команда факультета одержала четыре победы из четырех. Меморандумы команды заняли третье место в мире.

Подготовка команды обычно состоит из следующих этапов:

1) отбор;

2) анализ обстоятельств дела и изучение применимого права;

3) написание меморандумов;

4) подготовка к устным раундам;

5) участие в устных раундах.

Итак, кратко осветим каждый из них и поделимся опытом по организации подготовки команды на каждом этапе.

Отбор команды

Отбор можно проводить в разных формах: хэдхантинг, открытый отбор, собеседование или собеседование с предварительной подготовкой.

Хэдхантинг, т. е. привлечение конкретных, наиболее ярко проявивших себя студентов, кажется очень привлекательной формой, однако на практике удается крайне редко: необходимо и хорошо знать студентов, и понимать их потенциал, и суметь мотивировать их на участие.

В случае с открытым отбором возникает другая проблема — информационное обеспечение. Необходимо добиться широкой рекламы отбора, чтобы о нем узнали все потенциальные участники. На ЮФ СПбГУ это традиционно осуществляется с помощью информационных досок, студенческих сайтов и сайта факультета.

Посмотреть на студента в действии позволяет отбор с предварительной подготовкой, при котором участникам сразу раздаются задания, которые они должны выполнить перед отбором. Возможность проведения такого отбора диктуется самим конкурсом: если в случае с конкурсом им. Филиппа Си. Джессопа грамотно сформулировать ответ на вопрос по международному публичному праву третьекурсник сможет, то в случае, например, с конкурсом по праву ВТО надеяться на самостоятельное всесторонне исследование такой сферы не приходится. Вместе с тем даже в последнее случае в качестве задания для отбора может быть использован более общий правовой казус, работа студента по которому поможет оценить его способности.

Как нам кажется, оптимальной формы, применимой в каждом вузе для каждого соревнования, не существует. В зависимости от обстоятельств (количества и уровня подготовки студентов, тематики конкурса, наличия инициативной группы) следует каждый раз выбирать подходящую форму с учетом вышеуказанных особенностей. При этом, по нашему мнению, непременным условием отбора является его открытость для всех желающих.

Также важно отметить, что конкурсы проходят преимущественно на английском языке, поэтому свободное владение английским языком является обязательным условием участия. Если тренер за восемь месяцев подготовки еще сможет помочь участникам более глубоко изучить правовые проблемы, связанные с делом, то научить участника английскому языку за такой период точно не удастся. Определить уровень знания английского языка и помогает открытое собеседование.

Анализ обстоятельств дела и изучение применимого права

Когда команда отобрана, начинается непосредственная работа по изучению предложенного спора и подлежащего применению права. В ходе конкурса необходимо подготовить позиции истца и ответчика в споре по целому ряду вопросов, которые организаторы соревнований обычно формулируют в качестве отдельных требований, заявляемых сторонами спора.

Этим определяются основные модели организации работы команды в процессе подготовки. Возможно разделение ответственности между участниками команды таким образом, что одни готовят позицию истца, а другие — ответчика. Другим вариантом является поручение каждому члену команды подготовки позиции по более узкому вопросу, но как за истца, так и за ответчика.

Обе модели имеют как достоинства, так и недостатки. Преимуществом первой является система двойной проверки, когда один и тот же вопрос исследуется несколькими участниками. С другой стороны, участник, работающий над более узкой проблемой, может изучить ее более детально.

Выбор формы подготовки, как представляется, должен зависеть от имеющегося времени и уровня подготовки участников. В любом случае обязательным условием успеха является постоянный контакт между участниками и обсуждение всей командой возникающих проблемных или спорных моментов.

Наиболее эффективной является схема проведения встреч команды один раз в неделю, что позволяет распределить работу во времени и — самое главное — предоставляет участникам достаточно времени для дальнейшей работы. Кроме того, не стоит забывать и про использование современных средств коммуникации: основной объем обсуждения и обмена материалами обычно организуется с использованием электронной почты (рассылка или общий ящик).

Наконец, в ходе всей подготовки следует подчеркнуть особую роль тренера команды. Работа тренера является центрообразующей в ходе подготовки, и при этом главное, к чему должен стремиться тренер, — научить, а не сделать самому, сколь бы соблазнительным ни было обратное. Тренер отвечает за мотивацию участников, обеспечивает контроль выполнения заданий, выявляет основные проблемы дела. При этом тренер должен чувствовать ответственность за результат команды. В качестве тренера может выступать как преподаватель, так и аспирант (магистрант) или даже студент старших курсов. Насущными требованиями являются опыт участия в аналогичных соревнованиях, знание соответствующей области права и свободное владение английским языком.

Написание меморандумов

С образовательной точки зрения написание меморандумов является одним из наиболее важных этапов участия студентов в игровых студенческих процессах. На этом этапе студенты на практике учатся готовить сложные письменные документы по юридической тематике. При этом получаемый ими опыт дополняет навыки, которые прививаются традиционным юридическим образованием, и является бесценным для дальнейшей работы в сфере разрешения споров, в том числе АРС.

Разница заключается в том, что в рамках обязательных университетских курсов студенты в первую очередь готовят объективные документы, и в основном на индивидуальной основе. Главной целью таких документов является анализ поставленных вопросов.

Обычно в условиях подготовки к игровым студенческим процессам команда имеет от двух до трех месяцев после получения материалов по делу для написания меморандумов. Это время позволяет тщательно подойти к их подготовке и дальнейшему редактированию.

На данном этапе работа не должна сводиться к написанию единственного документа, поскольку это не только не соответствует образовательным задачам, решаемым игровым процессом, но и не позволяет участникам команды на практике освоить необходимые навыки до начала работы над «зачетным» документом. Необходимым инструментом подготовки является написание участниками исследовательских меморандумов, к которым применяются те же требования, что и к финальному меморандуму, по отдельным вопросам. Оценка и обсуждение этих меморандумов, в свою очередь, дают тренеру возможность на раннем этапе выявить сильные и слабые стороны участников и учитывать их при дальнейшей подготовке, а также периодически оценивать совершенствование этих навыков.

Вышесказанное отвечает на вопрос о том, когда стоит начинать работу над письменными материалами в рамках подготовки к игровому процессу. Хотя финальный меморандум можно начать писать и за месяц до срока, предварительные проекты или меморандумы по отдельным вопросам нужно готовить с самого начала подготовки. Это позволит участникам команды не только подойти подготовленным к написанию окончательного продукта, но и систематизировать результаты проводимых исследований по отдельным вопросам, обозначив вопросы, требующие дополнительной проработки.

Важным элементом здесь является также система проверки и редактирования меморандумов, подготовленных участниками. Правила большинства игровых процессов запрещают прямое участие тренера в их написании, что, однако, не означает, что тренер не может давать свои рекомендации по переработке подготовленных участниками проектов, указывать на их недостатки.

Процесс подготовки к конкурсу в рамках небольшой группы студентов, работающих над одной темой, с одной стороны, позволяет тренеру уделить внимание работе каждого из участников, а с другой стороны, дает возможность всем участникам учиться не только на собственном опыте и ошибках, но и на опыте своих коллег по команде.

Подготовка к устным раундам

Не стоит забывать, что именно в устных раундах решается вопрос об определении победителя любого соревнования формата игровых студенческих процессов. Однако это не всегда верно для рассмотрения дела с использованием процедур АРС и, в первую очередь, арбитража. Тем не менее ораторские и презентационные навыки представителя всегда имеют важную роль в обеспечении квалифицированной защиты интересов стороны спора.

Подготовку к устным раундам целесообразно начинать как можно раньше, по крайней мере по двум причинам: 1) уже первые тренировки позволяют определить сильные и слабые стороны участников команды: 2) устное выступление позволяет «протестировать» аргументы с точки зрения их пригодности для устного изложения: ведь не секрет, что некоторые аргументы, понятные на бумаге, очень сложно изложить в речи.

У каждого есть свой уникальный стиль выступления, однако все стили объединяют общие ошибки. Цель первых тренировок — выявить основные ошибки участников, чтобы дать им максимальный срок на их устранение, и одновременно определить индивидуальный стиль каждого из выступающих.

До подачи меморандумов важно провести 2–3 тренировки, чтобы достичь указанных выше целей, а также проверить рост участников по мере подготовки. Основные тренировки обычно начинаются после подачи меморандумов. В зависимости от времени, которым располагает команда до начала устных раундов, имеет смысл проводить 2–3 тренировки в неделю в первые недели и ежедневные тренировки в последнюю неделю перед отъездом на устные раунды.

Практическую подготовку необходимо сочетать с теоретической: изучением теории ораторского мастерства применительно к судебным выступлениям, отсмотром выступлений команды (лучших команд) прошлых лет, разбором допущенных ошибок.

Подготовка во время тренировок должна сочетаться с самостоятельной работой. Многие аспекты выступления могут быть усовершенствованы только в результате многократного повторения, которое обычно невозможно в условиях командных тренировок, или участником наедине с собой перед зеркалом (нежелательные элементы невербального общения (мимика, жестикуляция), темп речи).

Самостоятельную подготовку команды с участием тренера целесообразно сочетать с тренировками, в которых примут участие «внешние» судьи. Такие тренировки максимально приближены к условиям реальных выступлений и позволяют проверить реакцию выступающих на незнакомую обстановку (ведь некоторых она смущает). Кроме того, в большинстве случаев глаз как у участника, так и у тренера «замыливается», и они могут пройти мимо ряда важных вопросов, которые покажутся очевидными «внешнему» судье. В качестве такого судьи может выступать как специалист в соответствующей области, так и любой юрист. Иногда свежий взгляд неспециалиста особенно важен. Не стоит забывать и то, что потенциально судьями устных раундов соревнования, равно как и в реальном судебном споре, могут выступать неспециалисты в конкретной области.

При подготовке к устным раундам необходимо готовиться к различным возможным ситуациям: судьям, задающим много вопросов или, напротив, мало; судьям, задающим вопросы по узким проблемам или по общим принципам и понятиям, эмоциональным судьям и судьям, поражающим своим хладнокровием.

Наконец важно, чтобы результаты подготовки были зафиксированы. Во время тренировки кто-то из участников должен фиксировать задаваемые вопросы, а после ее окончания участники, которым эти вопросы были заданы, обязательно готовят письменные варианты ответов.

Участие в устных раундах

На этом этапе подготовка уже практически закончена, остаются только небольшие штрихи, в отношении которых можно дать следующие рекомендации:

— тренировки с полным проговариванием выступлений лучше заменить разминками, при которых выступающий только отвечает на вопросы в течении 10–15 минут (это позволит не «замылить» выступление);

— после каждого выступления необходимо детально разбирать его результаты, отмечать допущенные ошибки (не только членов команды, но и соперников);

— в случае выхода команды в play-off ей, вероятно, придется готовиться к выступлению в экстренном режиме (меморандумы с позицией противоположной стороны будут получены в вечер перед выступлением или за несколько часов до него). В этой ситуации задача тренера — правильно расставить приоритеты, помочь команде обозначить имеющиеся сильные стороны позиции соперника, но главное, не дать запаниковать.

Чему не учат игровые судебные процессы

Безусловно, соревнования в форме игровых студенческих процессов — это важный элемент подготовки студентов к практике в области альтернативного разрешения споров. Вместе с тем следует помнить, что они…

!!!Страницы с 74 по 76 включительно отсутствуют в исходном файле!!!

Раздел II. МОДЕЛЬНЫЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ПРОГРАММЫ, ЛЕКЦИОННЫЕ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ В СФЕРЕ АРС

Альтернативное разрешение споров

Модельная программа курса «Альтернативное разрешение споров»

А. И. ЗАЙЦЕВ, доцент кафедры гражданского процесса Саратовской государственной академии права, кандидат юридических наук

Г. В. СЕВАСТЬЯНОВ, преподаватель Санкт-Петербургского государственного университета, главный редактор журнала «Третейский суд»

Введение

В связи с признанием в Российской Федерации после практически векового перерыва на государственном уровне права частной собственности и, как следствие, переходом к рыночным отношениям на рубеже XX–XXI веков резко возросло количество экономических споров, к разрешению которых своевременно и качественно существовавшая отечественная судебная система оказалась фактически не готова. В данной связи в Российской Федерации началось реальное и повсеместное возрождение альтернативных процедур урегулирования и разрешения правовых споров, таких как посредничество (медиация) и третейское разбирательство. Об этом свидетельствует рост количества постоянно действующих третейских судов и центров примирительных процедур, а также тенденция наращивания из года в год количества разрешенных ими споров и урегулированных правовых конфликтов.

В мировой правоприменительной практике общепринято именовать все способы урегулирования и разрешения споров без вмешательства государственных юрисдикционных органов «Alternative Dispute Resolution» или аббревиатурой «ADR», что в нашей стране соответствует «Альтернативному разрешению споров» или «АРС».

В связи с принятием в 2002 году большого комплекса нормативных актов (Арбитражного процессуального кодекса РФ, Гражданского процессуального кодекса РФ, Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации») был введен целый ряд принципиально новых институтов (посредничество, обеспечение исковых требований при рассмотрении спора в третейском суде, оспаривание решений третейских судов и другие) защиты нарушенных или оспоренных прав и интересов граждан и организаций, а существовавшие ранее подверглись кардинальному изменению. Кроме того, в настоящее время ведется активная работа по принятию Федерального закона с рабочим названием «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)».

На этом фоне представляется крайне целесообразным расширение преподавания в юридических вузах и факультетах спецкурсов, посвященных проблематике АРС, обусловленное необходимостью детального изучения негосударственных процедур урегулирования правовых споров в комплексе, а также законодательных новаций в данной области, что и послужило предпосылкой подготовки предлагаемого учебного курса.

Изучение данной дисциплины сосредоточено на вопросах, составляющих правовую основу отечественного альтернативного разрешения споров: переговоры, посредничество, разрешение споров в третейском суде («внутреннее» третейское разбирательство и международный коммерческий арбитраж) и некоторые другие.

В результате изучения данного курса должны быть приобретены как теоретические, так и общие практические навыки, необходимые для осуществления профессиональной деятельности, связанной с альтернативным разрешением споров.

Дальнейшее детализированное изучение того или иного способа альтернативного разрешения споров должно проводиться в рамках специальной учебной дисциплины.

Содержание курса

Раздел I. Общая характеристика альтернативного разрешения споров

Тема 1. Характеристика альтернативного разрешения споров (АРС). Понятие АРС

Предмет курса и его структура.

Способы АРС — институты саморегулирования гражданского общества. Социальное значение способов АРС в современном мире. Договорно-процессуальный характер отношений в сфере АРС.

Государственная поддержка АРС. «Проарбитражный» подход.

Понятие «альтернативное разрешение споров»: варианты трактовки. Исторически сложившиеся способы альтернативного разрешения споров в нашей стране. Тенденции развития АРС в современной России и за рубежом.

Тема 2. Основные понятия в сфере АРС

Характеристика категорий «правовой спор» и «правовой конфликт».

Процессуальные методы, используемые в АРС: «разрешение споров», «урегулирование правовых конфликтов» (достижение компромисса и консенсуса), «экспертная оценка» и «смешанный».

Согласительные и примирительные процедуры.

Способы АРС: основные (переговоры, посредничество, третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж), комбинированные (переговоры-посредничество, посредничество-арбитраж, арбитраж-посредничество и др.).

Классификация способов АРС.

Критерии способов АРС. Отличия способов АРС от государственных способов разрешения споров и урегулирования конфликтов.

Правовой результат, достигаемый в результате обращения к способам АРС.

Меры содействия и контроля в отношении применения способов АРС со стороны органов государства и общественных структур.

Тема 3. Совершенствование законодательства и система источников нормативного регулирования способов АРС

Система источников АРС.

Международные акты: международные договоры и конвенции, типовые (модельные) законы, рекомендации.

Конституционные основы АРС.

Федеральное законодательство. Включение норм в сфере АРС в кодифицированное российское законодательство, а также отраслевые нормативные акты (федеральные законы и законы субъектов РФ).

Подзаконные акты как источники нормативного регулирования способов АРС. Локальное нормотворчество в сфере АРС: правила, уставы, положения, регламенты, кодексы профессиональной этики.

Совершенствование законодательства в сфере АРС.

Проект Федерального закона «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)». Региональное законотворчество в сфере АРС.

Тема 4. Базовые принципы АРС. Место способов АРС в системе российского права

Базовые принципы АРС: договорно-процессуальный характер отношений; добровольность применения способа АРС; процедурная диспозитивность; конфиденциальность; содействие применению избранного способа АРС.

Теоретические представления о правовой природе способов АРС и их месте в системе отечественного права.

Концепция частного процессуального права (права АРС). Цель и задачи частного процессуального права. Предмет и основные институты частного процессуального права (ЧПП). Режим правового регулирования ЧПП: метод, общие и специальные принципы, иерархия источников.

Раздел II. Способы АРС, направленные на урегулирование правового конфликта

Тема 5. Переговоры сторон

Определение переговоров.

Модели переговоров.

Стратегия и тактика ведения переговорного процесса.

Стадии переговоров: подготовка переговоров; презентация предложений; дискуссия; завершение переговоров.

Психологические механизмы переговорного процесса. Учет психологических аспектов при определении позиций сторон в переговорах, составлении подлежащих обсуждению вопросов, формулировании уступок, условий соглашений об урегулировании спора.

Тема 6. Посредничество (медиация)

Посредничество как способ альтернативного разрешения споров. История развития, нормативная регламентация и сфера применения посредничества (медиабельность правового конфликта). Достоинства и недостатки процедуры посредничества. Перспективы развития посредничества в России. Использование посредничества для согласования условий при заключении контрактов.

Сущность посредничества и основные правила его проведения.

Принципы проведения процедуры посредничества.

Требования, предъявляемые к посреднику федеральным законом (проектом). Дополнительные требования. Порядок назначения и избрания посредников.

Соглашение сторон об обращении к посреднику с целью урегулирования спора. Форма и содержание соглашения.

Права и обязанности лиц, участвующих в посредничестве.

Тема 7. Порядок проведения процедуры посредничества. Способы урегулирования конфликтов в случае невозможности проведения посредничества

Основные процедуры и стадии посредничества. Подготовка посредничества. Вступительное слово. Презентация сторон. Дискуссия. Кокус. Подготовка проекта соглашения. Выход из посредничества. Этап постконфликта.

Форма и содержание соглашения об урегулировании спора. Фиксация результатов посредничества.

Исполнение соглашения об урегулировании спора.

Возможность утверждения соглашения об урегулировании спора в третейском и государственном суде.

Способы урегулирования конфликтов в случае невозможности проведения медиации. Консилиация. Конфликтологическое консультирование. Конфликтологическая экспертиза. Фасилитация. Медиация с рекомендацией.

Раздел III. Способы АРС, направленные на разрешение правового спора

Тема 8. Общие положения о третейском суде и третейском разбирательстве

История развития третейского разбирательства в России.

Понятие о третейском суде, третейском разбирательстве и их нормативная регламентация. Принципы третейского разбирательства. Источники нормативного регулирования, порядок создания и деятельности отечественных третейских судов.

Классификация (виды) третейских судов. Анализ видов третейских судов: криминальных; легитимных; ad hoc; ограниченного срока действия; постоянно действующих; созданных государством; созданных организациями-учредителями; «внутренних»; «внешних»; межгосударственных; общей юрисдикции; специальной юрисдикции; корпоративных; открытого типа; закрытого типа.

Перспективы развития третейских судов в современной России.

Тема 9. Условия для рассмотрения спора в третейском суде

Подведомственность дел третейским судам (арбитрабильность). Комплексный анализ существующих точек зрения относительно определения подведомственности третейских судов.

Соглашение о третейском суде, его содержание и виды. Понятие соглашения о третейском суде. Существующие точки зрения о правовой сущности соглашения о третейском суде. Виды соглашений о третейском суде: третейский договор, третейское соглашение; третейская оговорка (запись). Их форма и содержание, порядок заключения и оформления, сфера реализации, принципиальное отличие друг от друга.

Порядок формирования состава третейского суда и требования к кандидатурам третейских судей. Законодательные и локальные требования к кандидатуре третейского судьи и председателя состава третейского суда. Законодательные ограничения выполнения обязанностей третейского судьи.

Тема 10. Порядок рассмотрения спора в третейском суде и принимаемые им постановления

Специфика третейского разбирательства и его отличительные аспекты от судопроизводства в государственных судах.

Порядок заключения, проверки и утверждения мирового соглашения в третейском суде. Особенности механизма утверждения мирового соглашения.

Понятие и виды постановлений третейского суда. Случаи вынесения решений и определений. Нормативные основания вынесения третейским судом наряду с решением еще и итогового определения.

Понятие, правовая природа, структура и содержание решения третейского суда.

Свойства решения третейского суда (законность, справедливость, обоснованность, исключительность, окончательность).

Институт самоконтроля третейского суда: понятие, содержание, нормативное закрепление, механизм реализации на практике. Законодательно предусмотренные виды самоконтроля третейского суда.

Тема 11. Взаимодействие третейских и государственных судов

Механизм принудительного обеспечения иска, рассматриваемого третейским судом. Порядок применения добровольных обеспечительных мер. Пробелы и противоречия действующего законодательства.

Порядок оспаривания и основания отмены решения третейского суда. Отличие института оспаривания решения третейского суда от института обжалования и пересмотра решений государственных судов. Системный анализ оснований отмены решения третейского суда. Правовые последствия отмены решения третейского суда. Субъекты, обладающие правом оспаривания решения третейского суда. Сроки подачи заявления, его форма и содержание.

Порядок принудительного исполнения решения третейского суда. Случаи отсрочки исполнения решения. Отличие института принудительного исполнения решения третейского суда от института принудительного исполнения решений государственных судов. Анализ оснований отказа в выдаче исполнительного листа.

Тема 12. Специфика нормативной регламентации международного коммерческого арбитража

Правовая природа международного коммерческого арбитража.

Международные и национальные нормативные источники правового регулирования деятельности международного коммерческого арбитража.

Преимущества рассмотрения споров в международном коммерческом арбитраже по сравнению с рассмотрением споров в государственных судах. Достоинства и недостатки различных видов арбитражного разбирательства.

Основные центры международного арбитража в Российской Федерации и за рубежом.

Предметная подведомственность международного коммерческого арбитража (арбитрабильность).

Арбитражное соглашение как основа компетенции международного коммерческого арбитража. Содержание арбитражного соглашения. Обязательные и факультативные условия. Арбитражная оговорка во внешнеэкономическом контракте. Выбор права, применяемого к договорным отношениям сторон.

Правовые последствия заключения арбитражного соглашения. Нормативные требования к кандидатурам арбитров и порядок формирования состава международного коммерческого арбитража.

Тема 13. Процедурные особенности международного коммерческого арбитража

Рассмотрение дел в международном коммерческом арбитраже. Место арбитражного разбирательства и его правовое значение. Язык арбитражного разбирательства. Возможность вынесения постановления о компетенции как по вопросу предварительного характера. Предоставление и исследование доказательств. Обеспечение иска, рассматриваемого международным коммерческим арбитражем. Принятие обеспечительных мер в отсутствие сторон.

Вынесение решения международным коммерческим арбитражем, его форма и содержание. Порядок исправления «технических» недостатков решения. Вынесение решения на согласованных условиях.

Оспаривание решения международного коммерческого арбитража.

Признание и приведение в исполнение решения международного коммерческого арбитража.

Особенности инвестиционного арбитража.

Раздел IV. Комбинирование и моделирование способов АРС

Тема 14. Комбинированные способы АРС. Посредничество-арбитраж

Комбинированные способы АРС (посредничество-арбитраж, арбитраж-посредничество).

Многоуровневые соглашения об использовании способов АРС. Правовые последствия заключения таких соглашений.

Комбинированная процедура «посредничество-арбитраж». Ее специфика, достоинства и отличия от традиционного посредничества и традиционного третейского разбирательства (международного коммерческого арбитража).

Обращение сторон к посреднику в ходе третейского разбирательства. Последствия обращения к посреднику для третейского разбирательства.

Формы завершения процедуры посредничества. Завершение процедуры посредничества без достижения соглашения и возобновление третейского разбирательства. Возможность посредника участвовать в качестве третейского судьи по спору, который был предметом посредничества.

Значение конфиденциальности посредничества. Ограничение использования в третейском разбирательстве информации, полученной в ходе посредничества.

Завершение процедуры посредничества заключением сторонами соглашения об урегулировании спора. Утверждение третейским судом достигнутого с помощью посредника соглашения об урегулировании спора. Последствия утверждения третейским судом соглашения об урегулировании спора.

Тема 15. Выбор способа АРС. Порядок применения способов АРС. Моделирование способов АРС. Профилактика внутрикорпоративных конфликтов

Критерии выбора наиболее эффективного способа АРС, исходя из конкретных обстоятельств спора (правового конфликта).

Моделирование собственного (специального) способа АРС.

Порядок применения способов АРС: внесудебный, досудебный, судебный.

Профилактика конфликтов. Корпоративный омбудсмен.

Раздел V. Способы АРС в зарубежных правопорядках

Тема 16. Развитие способов АРС за рубежом

Развитие способов АРС в странах общего права (США, Англия, Канада и др.).

Развитие способов АРС в странах континентального права (Германия, Голландия, Австрия, Франция и др.).

Развитие способов АРС в Австралии, Бразилии, Китае.

Развитие АРС в странах СНГ.

Примерные темы дипломных и курсовых работ

1. Базовые принципы осуществления альтернативного разрешения споров.

2. Взаимодействие третейских и государственных судов.

3. Зарубежный опыт альтернативного разрешения споров.

4. Комбинированные способы альтернативного разрешения споров.

5. Общая характеристика альтернативного разрешения споров.

6. Общие положения о третейском суде и третейском разбирательстве.

7. Основные понятия, используемые в сфере альтернативного разрешения споров.

8. Особенности рассмотрения споров в международном коммерческом арбитраже.

9. Переговоры сторон как один из альтернативных способов урегулирования споров.

10. Порядок рассмотрения спора в третейском суде.

11. Посредничество как способ альтернативного урегулирования споров.

12. Предпосылки рассмотрения спора в третейском суде.

13. Система нормативных источников регулирования способов альтернативного разрешения споров.

14. Специфика нормативной регламентации международного коммерческого арбитража.

Вопросы к зачету

1. Анализ оснований отмены решения международного коммерческого арбитража, требующих специального доказывания заявителем.

2. Анализ оснований отмены решения международного коммерческого арбитража, не требующих специального доказывания заявителем.

3. Анализ оснований отмены решения третейского суда или отказа в выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение, требующих специального доказывания заявителем.

4. Анализ оснований отмены решения третейского суда или отказа в выдаче исполнительного листа на его принудительное исполнение, не требующих специального доказывания заявителем.

5. Анализ требований к кандидатуре третейского судьи, арбитра международного коммерческого арбитража.

6. Базовые принципы АРС.

7. Договорно-процессуальный характер отношений в сфере АРС.

8. Законодательство о международном коммерческом арбитраже. Нормативные акты, которыми руководствуются международные коммерческие арбитражи в Российской Федерации.

9. Законодательство о третейских судах и третейском судопроизводстве. Нормативные акты, которыми руководствуются третейские суды в своей деятельности.

10. Институт самоконтроля третейского суда — понятие, содержание, нормативное закрепление, механизм реализации на практике.

11. Исторически сложившиеся способы альтернативного разрешения споров в нашей стране и тенденции их развития.

12. История развития третейских судов и третейского судопроизводства до 1917 года.

13. История развития третейских судов и третейского судопроизводства с 1917 до 2002 года.

14. Источники третейского судопроизводства и их иерархия.

15. Классификация и виды третейских судов, международных коммерческих арбитражей.

16. Концепция частного процессуального права.

17. Меры содействия и контроля в отношении применения способов АРС со стороны органов государства и общественных структур.

18. Механизм определения компетентного государственного суда при применении принудительных обеспечительных мер, при оспаривании решения третейского суда и при обращении с заявлением о выдаче исполнительного листа.

19. Механизм определения компетенции третейского суда, международного коммерческого арбитража.

20. Механизм применения добровольных обеспечительных мер по иску, рассматриваемому в третейском суде.

21. Механизм применения принудительных обеспечительных мер по иску, рассматриваемому в третейском суде.

22. Определение предметной и субъектной подведомственности третейских судов, международных коммерческих арбитражей.

23. Основания, порядок и правовые последствия отвода третейских судей, арбитров международных коммерческих арбитражей.

24. Отличия способов АРС от государственных способов разрешения споров и урегулирования конфликтов.

25. Переговоры сторон как способ альтернативного урегулирования споров.

26. Понятие «Альтернативное разрешение споров»: варианты трактовки понятия АРС.

27. Понятие международного коммерческого арбитража и нормативное определение его места в числе юрисдикционных органов.

28. Понятие третейского суда и нормативное определение его места в числе юрисдикционных органов.

29. Понятие, состав и механизм определения третейских расходов.

30. Порядок образования и деятельности третейских судов.

31. Порядок оспаривания и правовые последствия отмены решения третейского суда, международного коммерческого арбитража.

32. Порядок проведения процедуры посредничества.

33. Порядок распределения третейских расходов.

34. Порядок рассмотрения заявлений о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

35. Посредничество как способ альтернативного разрешения споров.

36. Преимущества третейского судопроизводства и рассмотрения спора в международном коммерческом арбитраже перед судопроизводством в государственных юрисдикционных органах.

37. Процессуальные методы, используемые в АРС: «разрешения споров», «урегулирования правовых конфликтов», «экспертной оценки» и «смешанный».

38. Проявление принципа конфиденциальности третейского судопроизводства.

39. Свойства решения третейского суда (международного коммерческого арбитража).

40. Система источников АРС.

41. Соглашение о третейском суде, арбитражное соглашение: форма, виды, отличия.

42. Специфика процедуры рассмотрения споров в международном коммерческом арбитраже.

43. Специфика процедуры рассмотрения споров в третейском суде.

44. Способы АРС и их классификация.

45. Способы АРС как институты саморегулирования гражданского общества.

46. Структура и содержание соглашения о третейском суде. Правовые последствия заключения соглашения о третейском суде.

47. Субъекты, предпосылки и сроки оспаривания решения третейского суда и международного коммерческого арбитража.

48. Субъекты, предпосылки и сроки подачи заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

49. Сущность, форма, содержание и случаи вынесения определения третейским судом и международным коммерческим арбитражем.

50. Сущность, форма, специфика и содержание решения третейского суда и международного коммерческого арбитража.

51. Теоретические представления о правовой природе способов АРС и их месте в системе отечественного права.

52. Форма и содержание соглашения об урегулировании спора. Фиксация результатов посредничества.

53. Форма, содержание и специфика искового заявления, подаваемого в третейский суд (международный коммерческий арбитраж).

54. Формирование состава третейского суда и международного коммерческого арбитража.

55. Формы взаимодействия третейских судов (международных коммерческих арбитражей) с государственными юрисдикционными органами.

56. Характеристика категорий «правовой спор» и «правовой конфликт».

Учебно-методическое обеспечение курса

Литература о третейских судах

1. Альтернативное разрешение споров: Учебно-методический комплекс / Под ред. А. И. Зайцева. М., 2007.

2. Альтернативное разрешение споров: Электронный курс / Под ред. А. И. Зайцева. Саратов, 2007.

3. Арбитражный процессуальный кодекс РФ 2002 года. Закон «О третейских судах в Российской Федерации» 2002 года / Морозов М. Э., Шилов М. Г. Комментарий к закону. Новосибирск, 2002.

4. Батурин Ю. М. Третейский информационный суд и первые свободные выборы: Сборник нормативных актов и документов. М., 1994.

5. Виноградова Е. М. Третейский суд: законодательство, практика, комментарий. М., 1997.

6. Волин А. А. Разрешение хозяйственных споров третейскими судами. М., 1962.

7. Воложанин В. П. Несудебные формы разрешения гражданско-правовых споров. Свердловск, 1974.

8. Гимазов Р. Н. Взаимодействие государственных и третейских судов в России (исторический аспект): Учебное пособие. Саратов, 2005.

9. Зайцев А. И. Проблемные аспекты третейского судопроизводства в России (монография). Саратов, 2007.

10. Карабельников Б. Р. Исполнение решений международных коммерческих арбитражей: Комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 г. и главам 30 и 31 АПК РФ 2002 г. М., 2003.

11. Клеандров М. И. Третейские суды по разрешению экономических споров. М., 2000.

12. Комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в Российской Федерации» / Отв. ред. А. Л. Маковский, Е. А. Суханов. М., 2003.

13. Лебедев С. Н. Из практики Морской арбитражной комиссии (1972–1977). М., 1980.

14. Морозов М. Э., Шилов М. Г Правовые основы третейского разбирательства. Новосибирск, 2002.

15. Рассмотрение и разрешение споров в третейском суде Учебно-практическое пособие / Под ред. А. И. Зайцева. Саратов, 2007.

16. Скворцов О. Ю. Комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в Российской Федерации»: научно-практический. М., 2003.

17. Скворцов О. Ю. Третейское разбирательство предпринимательских споров в России: проблемы, тенденции, перспективы. М., 2005.

18. Суханов Е. А. Разрешение споров третейскими судами (материалы практики). М., 1998.

19. Тарасов В. Н. Третейский процесс: Учебное пособие. СПб., 2002.

20. Толпакова Н. Н., Кандыбка А. И., Матросов Л. С.Третейский суд в аграрной сфере: Учебное пособие. Ростов-на-Дону, 2003.

21. Третейский суд при Санкт-Петербургской торгово-промышленной палате / Под ред. В. А. Мусина. СПб., 2001.

22. Третейский суд. Комментарий законодательства: Постатейный научно-практический комментарий к законодательству о третейском разбирательстве / Под ред. В. А. Мусина. СПб., 2004.

23. Хейфец Б. С., Пучинский В. К. Арбитраж по морским спорам: Разрешение морских споров третейским судом. М., 1981.

24. Что такое третейский суд: Сборник научно-популярных статей / Сост. Н. Р Рубина, Г. В. Севастьянов, В. Н.Тарасов. СПб., 2000.

Литература о международном коммерческом арбитраже

1. Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража: Сборник статей: К 70-летию МКАС при ТПП РФ / Отв. ред. А. С. Комаров. М., 2002.

2. Ануров В. Н. Юридическая природа международного коммерческого арбитража. Вопросы теории и практики. М., 2000.

3. Брунцева Е. В. Международный коммерческий арбитраж: Учебное пособие для высших учебных заведений. СПб., 2001.

4. Григоров А. А. Внешнеторговая арбитражная комиссия при Всесоюзной Торговой Палате. Ростов-на-Дону, 1971.

5. Дмитриева Г. К. Международный коммерческий арбитраж: Учебно-практическое пособие. М., 1997.

6. Ерпшиева Н. Ю. Международно-коммерческий арбитраж: понятие, юридическая природа и источники правового регулирования. М., 1993.

7. Кейлин А. Д. Судоустройство и гражданский процесс капиталистических государств. Часть третья. Арбитраж. М., 1961.

8. Комаров В. В. Международный коммерческий арбитраж. Харьков, 1995.

9. Лазарев С. Л. Международный арбитраж. М., 1991.

10. Лебедев С. Н. Международное сотрудничество в области коммерческого арбитража: Международные конвенции, соглашения и другие документы по вопросам арбитража. М., 1979.

11. Лебедев С. Н. Международный коммерческий арбитраж: Компетенция арбитров и соглашение сторон. М., 1988.

12. Лебедев С. Н. Международный торговый арбитраж. М., 1965.

13. Международный коммерческий арбитраж. Основные источники регулирования: Учебное пособие / Сост. А. С. Комаров. М., 2001.

14. Международный коммерческий арбитраж. Государства Центральной и Восточной Европы и СНГ: Учебно-практическое пособие / Отв. ред. А. Тынель, В. Хвалей. М., 2001.

15. Минаков А. И. Арбитражные соглашения и практика рассмотрения внешнеэкономических споров. М., 1985.

16. Мосс Дж. К. Автономия воли в практике международного коммерческого арбитража. М., 1996.

17. Муранов А. И. Исполнение иностранных судебных и арбитражных решений. Компетенция российских судов. М., 2002.

18. Носырева Е. И. Альтернативное разрешение гражданско-правовых споров в США. Воронеж, 1999.

19. Носырева Е. И. Альтернативное разрешение споров в США. М., 2005.

20. Поздняков В. С. Международный коммерческий арбитраж в Российской Федерации. М., 1996.

21. Розенберг М. Г. Международный договор и иностранное право в практике МКАС. М., 2000.

22. Розенберг М. Г. Практика международного коммерческого арбитражного суда. Научно-практический комментарий. М., 1998.

23. Федоров А. Г. Международный коммерческий арбитраж: Учебное пособие. М., 2000.

24. Хейфец Б. С., Пучинский В. К. Арбитраж по морским спорам: Разрешение морских споров третейским судом. М., 1981.

25. Хлестова И. О. Арбитраж во внешнеэкономических отношениях стран-членов СЭВ. М., 1980.

Литература по посредничеству (медиации)

1. Альтернативное разрешение споров: Учебно-методический комплекс / Под ред. А. И. Зайцева. М., 2007.

2. Альтернативное разрешение споров: Электронный курс / Под ред. А. И. Зайцева. Саратов, 2007.

3. Анцупов А. Я., Баклановский С. В. Конфликтология в схемах и комментариях. СПб., 2005.

4. Анцупов А. Я., Шипилов А. И. Конфликтология. М., 2004.

5. Атоян А. Д. Конфликтология: Конспект лекций. М., 2005.

6. Ачкасова В. А. Конфликтология. М., 2005.

7. Бабосов Е. М. Конфликтология. М., 2001.

8. Большаков А. Г., Несмелова М. Ю. Конфликтология организаций. М., 2001.

9. Бэгьюли Ф. Переговоры: Мастер-класс: Пер. с англ. М., 2005.

10. Волков Б. С., Волкова Н. В. Конфликтология. М., 2005.

11. Диксон Ч. Конфликт. СПб., 1997.

12. Дмитриев А. В. Конфликтология. М., 2003.

13. Дэна Д. Преодоление разногласий. СПб., 1994.

14. Кибанов А. Я., Ворожейкин И. Е. Конфликтология. М., 2005.

15. Конфликтология / Под ред. В. П. Ратникова. М., 2005.

16. Конфликтология: Учебник / Под ред. А. С. Кармина. СПб., 2000.

17. Курбатов В. И. Конфликтология. М., 2005.

18. Мириманова М. С. Конфликтология. М., 2004.

19. Носырева Е. И. Альтернативное разрешение споров в США. М., 2005.

20. Основы конфликтологии: Учебное пособие / Под ред. В. Н. Кудрявцева. М., 1997.

21. Посредничество: правовое регулирование, бухгалтерский и налоговый учет / Под ред. Г. Ю. Касьянова. М., 2005.

22. Пушмин Э. А. Посредничество в международном праве. М., 1970.

23. Разрешение конфликтов: Пособие по обучению методам анализа и разрешения конфликта. М., 1999.

24. Фишер Р., Браун С. Путь к совместному успеху (Как построить взаимоотношения в процессе переговоров) / Пер. с англ. Г. А. Крылова, Т. Б. Евдокимовой. СПб., 1997.

25. Хасан Б. И., Сергоманов П. А. Психология конфликта и переговоры. М., 2003.

26. Юридическая конфликтология / Под ред. Н. М. Кудрявцева. М., 1995.

Информация об альтернативном разрешении споров в сети «Интернет»:

Журнал «Третейский суд» — www.arbitrage.spb.ru

Сибирский третейский суд — www.arbitrage.ru

Теоретические основы альтернативного разрешения споров: концепция частного процессуального права

Г. В. СЕВАСТЬЯНОВ, преподаватель СПбГУ, главный редактор журнала «Третейский суд»

Конфликты и споры являются постоянными спутниками процесса общественного развития. Для того чтобы они не оказывали деструктивного влияния на отношения сторон, их необходимо разрешать быстро и эффективно. Для этого мировым сообществом выработан и длительное время успешно применяется значительный арсенал способов общественной защиты гражданских прав. Начиная с 1991 года все шире стали использоваться подобные институты общественного саморегулирования — разрешения споров и урегулирования конфликтов и в России.

В отечественной правовой доктрине и законодательстве существует ряд правовых институтов, таких как третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж, посредничество и др., объединяемых общим понятием «альтернативное разрешение споров» (АРС).

Альтернативное разрешение споров — новое, активно развивающееся направление юридической науки и практики. Современное российское законодательство в области АРС начало формироваться с принятием 4 июля 1991 года Закона РСФСР «Об арбитражном суде», содержащего ст. 7 «Право на обращение в третейский суд и посреднику».

Возможность самостоятельного выбора способа разрешения спора или урегулирования конфликта для защиты своих прав либо согласования интересов является естественным правом каждого человека. Конституция Российской Федерации, гарантируя это право, ограничивает его безусловное действие единственным требованием — способ разрешения спора (урегулирования конфликта) не должен быть запрещен законом (п. 2 ст. 45). Поэтому каждый может использовать для защиты своих прав либо согласования правовых интересов один или несколько возможных вариантов: во-первых, осуществить самозащиту своих прав; во-вторых, обратиться к государственным (юрисдикционным) способам разрешения споров и урегулирования конфликтов; в-третьих, остановиться на способах общественного (частного) саморегулирования.

Наиболее известными способами защиты гражданских прав считаются личная защита прав (самозащита) и государственная защита прав, осуществляемая судебной системой государства. Эффективность последней не всегда соответствует бурно развивающимся общественным процессам. Причина тому — издержки, связанные с большими временными, финансовыми и другими затратами, а также строгий формализм государственного судопроизводства.

Россия — демократическое правовое государство. Демократическое общество способно во многих случаях разрешать конфликты в своей среде, не прибегая к государственному судебному процессу (властному принуждению), используя для этого институты саморегулирования гражданского общества — способы альтернативного разрешения споров (далее — способы АРС), которые, в свою очередь, создают предпосылки для поступательного общественного и государственного развития.

Динамичное развитие и весьма активное обращение на практике[1] к способам АРС свидетельствуют о последовательном и неуклонном формировании в России институтов развитого гражданского общества. Внимание к третейскому разбирательству, международному коммерческому арбитражу, посредничеству, примирению, переговорам и другим способам АРС обусловлено не только их известными положительными качествами, перегруженностью государственной судебной системы и необходимостью обеспечения доступности правосудия, но и тем, что способы АРС наряду с государственными средствами защиты прав и урегулирования споров представляют собой гарантию реализации конституционного права на выбор наиболее адекватного законного варианта разрешения спора или урегулирования конфликта, исходя из конкретной ситуации.

К альтернативному разрешению споров следует относиться как к системе, существующей параллельно с официальным правосудием и другими формами государственного правоприменения. Иными словами, АРС не заменяет и не может заменить правосудие, не преграждает доступ к нему, не конкурирует с ним.

О важности активного развития способов АРС говорится с самых высоких трибун. На необходимость более широкого использования альтернативных процедур урегулирования споров с целью снижения нагрузки на государственные суды, обеспечения доступности и эффективности правосудия не раз указывал в своих выступлениях Президент Российской Федерации.[2]

Слова общественной и государственной поддержки дальнейшего развития способов АРС — третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража, посредничества — прозвучали на состоявшемся 15 июня 2006 года в Торгово-промышленной палате РФ Первом Всероссийском съезде третейских судов[3]. Квинтэссенцией стало мнение председателя Правления Российского Центра содействия третейскому разбирательству Е. А. Суханова: «Можно констатировать достаточно успешное завершение периода становления третейского разбирательства в России и переход к новому этапу — этапу его интенсивного развития, который продолжается в настоящее время»[4].

В утвержденной Правительством РФ 4 августа 2006 года Концепции федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России» на 2007–2011 годы[5] значительное внимание уделяется внедрению внесудебных и досудебных способов урегулирования споров[6], в том числе вытекающих из административных отношений, внедрению примирительных процедур. При этом предполагается широкое введение процедур медиации[7] в качестве механизма реализации положений законов Российской Федерации, предусматривающих возможность примирения сторон. В Концепции говорится о необходимости разработки нормативных правовых актов, определяющих механизм реализации указанных положений, а также статус соответствующих организаций, осуществляющих функции медиации, и регламент (процедуру) их работы.

В современных условиях актуальность институтов саморегулирования гражданского общества только возрастает. Способы АРС воспринимаются мировым сообществом и как важные антикоррупционные средства, и как меры, способствующие выходу из непростой экономической ситуации. Неслучайно «Стратегия развития финансового рынка Российской Федерации на период до 2020 года», утвержденная Правительством РФ[8], содержит призыв: «…необходимо оказывать поддержку внесудебным формам разрешения корпоративных и иных конфликтов, стимулировать передачу споров в третейские суды, в том числе создаваемые саморегулируемыми организациями, и рассмотреть возможность применения… медиации (посредничества)».

Несмотря на безусловную актуальность данной отрасли знаний, преподавание АРС в качестве самостоятельного предмета (курса, дисциплины) в российских юридических вузах почти не ведется[9].

Ряд юридический наук (гражданский процесс, арбитражный процесс, международное частное право, коммерческое право и др.) относит способы АРС к предмету собственных исследований. И все же перечисленные юридические науки лишь вскользь касаются проблематики АРС. Преподавание способов АРС в рамках соответствующих дисциплин (предметов) ведется по остаточному принципу[10], а в учебной литературе нет глубокого анализа юридической специфики способов частного разрешения споров и урегулирования правовых конфликтов[11].

Необходимо отметить, что правовая природа третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража, посредничества, переговоров и других способов АРС не соответствует методам правового регулирования и тем общественным отношениям, на которые их обычно проецируют, а также базовым принципам упомянутых выше отраслей законодательства и права.

Современная отечественная доктрина не дает четкого представления о месте способов АРС в системе российского законодательства и права, а это обстоятельство может привести к искаженному представлению об их правовой природе и в конечном итоге негативно сказаться на практике применения и процессе развития способов АРС в нашей стране.

Представляется, что третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж, посредничество (медиация) и другие способы АРС представляют собой институты саморегулирования гражданского общества[12]. Саморегулирование в данном случае характеризуется следующими основными факторами:

1) частный (негосударственный) характер;

2) договорный характер правоотношений в сфере АРС (применение на основе добровольного совместного выбора — процессуального соглашения сторон);

3) самостоятельное, по общему правилу, избрание лиц, содействующих разрешению спора или урегулированию правового конфликта (третейских судей, арбитров, посредников, примирителей и пр.);

4) почти неограниченная процедурная диспозитивность — стороны являются «хозяевами» процесса (самостоятельное определение сторонами процедурных правил избранного способа АРС в рамках общих и специальных принципов АРС, императивов, установленных законодательством, и общей дозволительной направленности регулирования отношений в сфере АРС);

5) акты применения способов АРС (решение, соглашение об урегулировании спора и т. п.) распространяют свое действие (т. е. обязательны) только на стороны, за исключением случаев, установленных законом[13].

В то же время было бы принципиально неверным выводить АРС за границы правового поля. Следовательно, потребность в выявлении четкого представления о положении способов АРС в системе российского права не только объективно существует, но и видится одной из первоочередных задач отечественной доктрины.

Понятие «альтернативное разрешение споров»

В настоящее время как в зарубежной, так и в российской юридической литературе отсутствует единый подход к категории «альтернативное разрешение споров». Впервые понятие «АРС» стало применяться в правовой доктрине Северной Америки[14].

Всю палитру представлений о сущности категории «АРС» можно условно свести к трем основным группам.

К первой группе относятся суждения о том, что АРС — это альтернатива государственному правосудию (судебной системе государства). Данный вариант трактовки понятия АРС включает в себя все несудебные способы разрешения споров и урегулирования конфликтов (например, переговоры, посредничество, примирение, мини-суд, арбитраж и др.)[15]. Обращает на себя внимание употребление авторами в данном контексте выражения «несудебные формы». Думается, что для более точного определения природы АРС правильнее было бы использование выражения «негосударственные формы», которое акцентирует внимание не на отличии данных способов от государственного правосудия, а на их общественной (частно-процессуальной) природе. Более того, государственные правозащитные и правоприменительные органы не исчерпываются только государственными судами. К ним также относятся: Президент РФ, Правительство РФ (другие органы исполнительной власти РФ, например, при Федеральной службе по труду и занятости Российской Федерации существуют территориальные органы по урегулированию коллективных трудовых споров), Уполномоченный по правам человека РФ, Прокуратура РФ и др.

Вторая группа суждений: АРС — это способы урегулирования конфликтов, основанные только на достижении компромисса[16], например переговоры, посредничество (медиация), примирение. Данный вариант трактовки АРС является наиболее узким. К нему не относятся способы АРС, использующие процессуальный метод «разрешения споров (применения норм права)», а именно третейское разбирательство и международный коммерческий арбитраж.

Необходимо попутно отметить, что существует несколько процессуальных методов АРС, связанных с качественными особенностями отдельных способов АРС, используемых для достижения необходимого правового результата: метод «разрешения споров (вынесения решения)», или «применения норм права (состязательный)»; метод «урегулирования правового конфликта (поиска компромисса)», или «согласования интересов сторон (достижения консенсуса)»; метод «рекомендательный (экспертной оценки)», а также «смешанный (комбинированный) метод».

Следует обозначить принципиальное различие методов «разрешения споров» и «урегулирования конфликтов», используемых в АРС. «Разрешение споров» представляет собой применение (например, третейским судом) правовых норм и вынесение обязательного для сторон решения, основанного на законодательстве и других возможных источниках права. Метод «разрешения спора» используется при обращении к таким способам АРС, как третейское разбирательство и международный коммерческий арбитраж. В отличие от «разрешения спора» метод «урегулирования конфликта» основан на достижении компромисса путем ведения конструктивного переговорного процесса самими сторонами либо при содействии независимого специалиста (переговорщика, посредника, медиатора и пр.). В результате «урегулирования конфликта» стороны приходят к компромиссу — вырабатывают соглашение об урегулировании конфликта, которое по своей природе является в большинстве случаев новым гражданско-правовым договором (новацией). При использовании метода «разрешения спора» спор разрешается в отношении существующих прав и обязанностей сторон (правоотношений сторон), а в случае «урегулирования конфликта» стороны стремятся согласовать свои интересы и достичь взаимоприемлемого прекращения конфликта. Таким образом, «разрешение спора» и «урегулирование конфликта» являются принципиально различными методами, используемыми в альтернативном разрешении споров.

В случае «разрешения спора» конфликт сторон сохраняется, так как возможны ситуации, когда разрешение спора устроит только одну сторону — одержавшую победу, либо не устроит обе стороны, поскольку само решение принимается не сторонами спора, а правоприменительным органом. При урегулировании конфликта решение принимается самими сторонами конфликта, они самостоятельно определяют свои будущие отношения, заключая соглашение об урегулировании спора — гражданско-правовой договор. Тем самым можно утверждать, что существовавший между сторонами конфликт прекращается полностью либо в части, согласованной сторонами. Таким образом, в юриспруденции понятие «разрешение спора» подразумевает возможность сохранения конфликтных отношений (разногласий) сторон, что чаще всего выражается в отказе от добровольного исполнения судебных решений или прекращении дальнейших партнерских отношений между сторонами, а «урегулирование правового конфликта», напротив, должно приводить к прекращению конфликта, его ликвидации, более активному исполнению добровольно взятых на себя сторонами обязательств, что приводит к сохранению партнерских отношений сторон.

При этом следует отметить, что указанным понятиям в юриспруденции и конфликтологии[17] придается разное смысловое значение.

Наука конфликтология рассматривает понятия «разрешения спора» и «урегулирования конфликта» в противоположном ракурсе. Учеными-конфликтологами отмечается, что регулирование (урегулирование) конфликта представляет его определенное завершение в результате конфронтации и противоборства двух или нескольких сторон, осознающих противоположность своих интересов. В данном случае речь идет о получении односторонних преимуществ, а не о компромиссе, как это было показано выше (конфликт сохраняется). Для регулирования (урегулирования) конфликта характерны, соответственно этому, следующие аспекты: конфронтация, использование стратегии «выигрыш-проигрыш» или «проигрыш-проигрыш», стремление к одностороннему получению преимуществ, подчеркивание различий (интересов, позиций и др.), концентрация внимания на участниках, а не на решении проблемы и т. п.

Разрешение конфликта происходит тогда, когда он прекращается в результате прямого взаимодействия сторон или с участием третьей стороны на основе анализа причин и содержания разногласий, направленного на максимальное сближение позиций и достижение соглашения относительно наилучших способов удовлетворения противоположных интересов.[18] Следовательно, «разрешение конфликта» при конфликтологическом подходе будет соответствовать «урегулированию конфликта» по терминологии юридической, а понятие «регулирование (урегулирование) конфликта», используемое конфликтологами, близко по смыслу понятию «разрешение конфликта (спора)» в юридическом понимании.

Третья группа включает мнения, согласно которым АРС — комбинирование способов (например, переговоры-посредничество, посредничество-арбитраж, арбитраж-посредничество и пр.) или моделирование специального (собственного) способа разрешения споров и урегулирования конфликтов, исходя из конкретных обстоятельств и интересов сторон. Необходимо помнить, что способы АРС не сводятся лишь к тем, которые наиболее известны или закреплены на законодательном уровне. Тем самым подчеркивается возможность «конструирования» любых вариантов разрешения споров или урегулирования правовых конфликтов (в определенной сфере отношений сторон), не запрещенных законом. Так, например, при Российском союзе промышленников и предпринимателей (РСПП) создана Комиссия по корпоративной этике, действующая на основе собственного процедурного Регламента и Хартии корпоративной этики, утвержденных РСПП.[19]

Каждое из рассмотренных выше представлений лишь частично характеризует содержание АРС. По нашему мнению, АРС — это право выбора (не запрещенного законом) негосударственного (частного) способа разрешения спора и/или урегулирования конфликта, исходя из конкретной ситуации[20].

Стоит заметить, что понятие «альтернативное разрешение споров» может быть представлено и в максимально широком смысловом значении — как право выбора любого, не запрещенного законом, способа разрешения спора и/или урегулирования конфликта, исходя из конкретной ситуации. Безусловно, это весьма широкий вариант трактовки понятия «альтернативного разрешения споров». Он подразумевает включение в него как государственных, так и негосударственных (частных) способов разрешения споров и урегулирования конфликтов. Подобный подход является инновационным для отечественной процессуальной науки, его осмысление возможно в будущем, по мере развития теоретических представлений и доктрины в сфере АРС.

Обобщая взгляды, рассмотренные выше, категорию «альтернативное разрешение споров» следует определить как согласованный выбор и применение, исходя из конкретной ситуации, определенного[21] либо совместное моделирование собственного наиболее эффективного негосударственного (частного) способа разрешения спора и/или урегулирования правового конфликта (способа АРС), не запрещенного законом, в целях достижения необходимого правового результата.

В отечественной юридической литературе весьма часто понятие «АРС» критикуется. Так, Д. Л. Давыденко полагает, что целесообразность использования термина «АРС» неоднозначна, приводя примеры использования в мировой практике терминов «дружественное разрешение споров», «эффективное разрешение споров» и др. Автор позиции считает, что категория «АРС» не учитывает исторического развития разрешения споров, поскольку некоторые способы АРС (например, третейское разбирательство и переговоры) возникли ранее государственного судопроизводства, поэтому скорее судебный способ следует называть альтернативным[22]. Д. А. Давыденко предлагает использовать понятие «альтернативные процедуры разрешения споров», которое определяет как «совокупность частных и публичных процедур урегулирования споров без вынесения судом решения по существу дела»[23].

Как видно, точка зрения Д. Л. Давыденко учитывает лишь один вариант трактовки понятия «АРС»: в значении альтернативы государственному суду. Этот вариант, на наш взгляд, игнорирует действительное соотношение государственных и частных способов разрешения споров и урегулирования конфликтов, что предполагает их самостоятельное и, по сути, равнозначное положение. Кроме того, смешение частных и публичные процедур в едином понятии представляется крайне нежелательным, поскольку затрудняет уяснение правовой природы способов АРС как институтов саморегулирования гражданского общества.

М. А. Рожкова предлагает несколько видоизменить само понятие «альтернативное разрешение споров», ссылаясь на то обстоятельство, что оно не совсем точно отражает сущность рассматриваемых процедур, в целом направленных на окончание спора, и предлагает использовать другой термин — «внегосударственное разрешение споров и урегулирование конфликтов». Аргументируя свою позицию, она отмечает, что понятие «альтернативное разрешение споров» не охватывает процедуры, связанные с урегулированием споров, например посредничество, а также принимает во внимание то обстоятельство, что далеко не во всех случаях процедуры, предусматривающие урегулирование спора, представляют собой альтернативу государственному правосудию и могут «соседствовать» с государственным судебным разбирательством[24].

Анализируя наименование, которое предлагается М. А. Рожковой, следует отметить не совсем удачное, в данном контексте, употребление слова «внегосударственное». Более точным представляется термин «негосударственное». Кроме того, базовое (общепринятое) понятие «альтернативное разрешение споров» необязательно должно раскрывать и описывать собой все возможные варианты преодоления конфликтных ситуаций, эта задача скорее относится к характеристике конкретного способа или комбинации способов АРС.

Критерий альтернативности, используемый в понятии АРС, «распространяет» свое действие не только на государственные судебные органы, но и относится к иным правоохранительным и правоприменительным органам государства. Альтернатива в данном случае показывает взаимосогласованный выбор и обращение сторон к любому, не запрещенному законом, негосударственному способу разрешения спора и урегулирования конфликта, а не только альтернативу государственному правосудию. Поэтому критерий использования или неиспользования государственными органами в досудебном либо судебном порядке способов АРС не меняет их альтернативного (т. е. частного) характера.

В отношении совместного использования способов АРС и государственного судопроизводства (или так называемого «соседства», по терминологии М. А. Рожковой) необходимо также отметить следующее. Действительно, возможность использования способов АРС в соотношении с государственным правосудием и другими формами государственного правоприменения, т. е. порядок применения способов АРС, может быть различным: «внеюрис- дикционным» (например, внесудебным), «доюрисдикционным» (например, досудебным) или «юрисдикционным» (например, судебным).

Порядок применения способов АРС наиболее отчетливо показывает взаимообусловленность государственных правоприменительных органов и институтов саморегулирования гражданского общества (способов АРС).

«Внеюрисдикционный порядок» — независимое применение способов АРС, так сказать, «в чистом виде», как самостоятельных институтов саморегулирования гражданского общества (частным случаем является так называемый внесудебный порядок применения способов АРС). В случае «внесудебного» применения стороны самостоятельно осуществляют свой выбор и применяют способы АРС.

«Доюрисдикционный порядок» — применение способов АРС как соблюдение обязательного условия для обращения в государственные юрисдикционные органы (например, в государственный суд — досудебный порядок). Досудебный порядок применения способов АРС может быть установлен законом или соглашением сторон. Определенным прототипом досудебного применения способов АРС следует считать существование обязательного претензионного порядка, который установлен по определенным категориям споров в российском законодательстве. Однако данный способ разрешения споров не следует относить к способам АРС, так как он не определяется соглашением сторон, а регламентируется исключительно на законодательном уровне, что в целом не исключает возможности согласования сторонами собственной процедуры урегулирования разногласий — собственного «претензионного порядка», который бы они могли применить в досудебном порядке. Тем самым, если бы возможность определения процедуры урегулирования правового конфликта не регламентировалась законодателем в строго установленной форме, а содержала лишь указание на обязательное использование процедуры АРС, содержание которой стороны конфликта смогут согласовать между собой самостоятельно, такой подход следовало бы считать досудебным применением способов АРС.

«Юрисдикционный порядок» — применение способов АРС после обращение в государственный юрисдикционный орган, но до вынесения им решения по делу[25] (например, в государственном суде — судебный порядок применения способов АРС). «Судебное» применение, т. е. применение способов АРС после обращения в государственный суд, связано с определенным участием в этом процессе самих государственных юрисдикционных органов, их должностных лиц (например, государственных судей). Судебное применение способов АРС может носить рекомендательный либо обязательный характер. Так, государственный суд (судья) в соответствии с АПК РФ должен рекомендовать сторонам реализовать свое право на выбор способа АРС указанием на возможность обращения в третейский суд или к посреднику за разрешением спора или урегулированием конфликта.[26] Обязательное применение способов АРС до разрешения спора судом по существу как бы «вписывает» определенный законом способ АРС в процесс осуществления государственного правосудия в качестве некой «дополнительной стадии» (чаще одной из начальных).

Следует также отметить, что не все способы АРС могут применяться в досудебном и судебном порядке. Невозможность применения обусловлена совпадением процессуального метода, например, для таких способов АРС, как третейское разбирательство и международный коммерческий арбитраж.

Представляется, что понятие «альтернативное разрешение споров» уже достаточно известно и признано в российской и зарубежной правовой доктрине и характеризует способы АРС в самом широком смысле. Поэтому, преследуя цели дальнейшей унификации понятийного аппарата в этой сфере знаний, следует идти не по пути его видоизменения, а в направлении более точного раскрытия его содержания.

Терминология в сфере АРС

Для характеристики АРС используется не ставший еще общепринятым и унифицированным в доктрине понятийный аппарат. Вместе с тем вопросы терминологии имеют принципиальное значение для уяснения сущности данного правового явления.

1. Прежде всего необходимо определить соотношение категорий «конфликт» и «спор», которые достаточно часто используются, входя в состав более «широких» категорий АРС, например «урегулирование правового конфликта», «разрешение спора».

На бытовом уровне слова «спор» и «конфликт» чаще всего воспринимаются в качестве синонимов. В словаре С. И. Ожегова понятие «спор» определяется как «разногласие сторон, разрешаемое судом», а конфликт — как «столкновение, серьезное разногласие, спор»[27].

Как справедливо отмечает Д. Л. Давыденко, конфликт — прежде всего понятие философское, социологическое и психологическое. Это слово означает противоречие между людьми или их группами и сообществами (не обязательно по поводу их юридически закрепленных прав). Спор — внешнее и формальное проявление конфликта: стороны выдвигают взаимные претензии либо одна сторона заявляет о своем праве и выдвигает определенное требование, а другая отрицает у первой наличие такого права и отказывает в удовлетворении данного требования.[28]

Несколько конкретизируя взгляд Д. Л. Давыденко, можно отметить, что конфликт — разногласия сторон, которые они не пытаются урегулировать, т. е. своего рода «статичная стадия» протекания и развития (эсколации) разногласий в смысле отсутствия попыток конфликтующих урегулировать разногласие самостоятельно либо с привлечением третьей стороны, содействующей его урегулированию. В отличие от конфликта, категория «спор» связана с конкретными активными действиями сторон по урегулированию или разрешению разногласий, выражающимися, например, в направлении друг другу претензий, согласовании порядка урегулирования или разрешения правового конфликта. Тем самым понятие «спор» показывает переход конфликта в более продуктивную, «динамичную» стадию, связанную с попытками его урегулирования сторонами самостоятельно либо с применением способов урегулирования конфликтов или разрешения споров, в том числе способов АРС.

2. Необходимо отметить некоторую синонимическую близость формулировок «методы АРС», «способы АРС», «формы АРС», «процедуры АРС», в целом обозначающих определенный порядок разрешения спора или урегулирования конфликта. Между тем присутствующая в юридической литературе взаимозаменяемость данных понятий выглядит недостаточно обоснованной, поскольку каждая из перечисленных категорий обладает собственной спецификой в процессуальной науке.

По нашему мнению, использование понятия «способ АРС» в качестве обобщающей категории для всех вариантов частного (негосударственного) разрешения споров или урегулирования конфликтов наилучшим образом согласуется с п. 2. ст. 45 Конституции РФ, а также может служить средством необходимой унификации в данной сфере. Кроме того, категория «способы АРС» достаточно активно используется в доктрине АРС.

Стоит отметить, что многие правоведы используют категории «способы АРС» и «методы АРС» как взаимозаменяемые. Полагаем, что это недостаточно корректно. Процессуальный метод характеризует общую направленность совместных действий сторон и лиц, содействующих разрешению спора или урегулированию правового конфликта, в «снятии» правовой неопределенности и установлении прав и обязанностей сторон.

«Методы АРС», в свою очередь, связаны с достижением определенных правовых (процессуальных) результатов, которые достигаются в ходе применения избранного сторонами способа АРС. Так, например, для метода «разрешения спора» конечной целью (результатом) может стать защита оспоренного права, для метода «урегулирования правового конфликта (поиска компромисса)» и «рекомендательного (консенсуального)» метода — согласование интересов сторон путем выработки совместного решения или заключения соглашения об урегулировании конфликта, для метода «экспертной оценки» — установление определенных обстоятельств, которым стороны могут придать официальный статус.

Способы АРС не имеют строго установленной процессуальной формы. Так, например, Е. А. Виноградова обращает внимание на отсутствие строгой процессуальной формы третейского разбирательства, установленной законом[29]. Наличие процессуальной формы характерно для государственного судопроизводства, так как содержание процессуальной (правоприменительной) деятельности точно зафиксировано действующим законодательством, и любое отступление от установленного законодателем порядка разрешения спора в государственном суде — безусловное основание для отмены постановления государственного суда.

Тем самым определяющим отличием процессуальной формы судопроизводства является ее строгая нормативная регламентация федеральным законом. Качественное своеобразие способов АРС как институтов гражданского общества состоит в том, что на уровне законодательства содержание процедуры (стадий) способа АРС обычно не устанавливается, нормативному регулированию подлежат лишь базовые принципы осуществления данного способа АРС. Само же понятие «процессуальной формы» может быть использовано только на уровне конкретной процедуры способа АРС, согласованной сторонами спора самостоятельно (например, третейский суд для конкретного спора) либо путем использования регламента (постоянно действующего третейского суда или центра примирительных процедур). Однако и в этом случае процессуальная форма способа АРС не может рассматриваться с позиции публичного процессуального права, так как соглашением сторон она может быть подвержена дальнейшей трансформации в рамках базовых принципов избранного для разрешения спора или урегулирования правового конфликта способа АРС. Поэтому понятие процессуальной формы как категории публичного процессуального права фактически неприменимо, поскольку содержательно оно в значительной степени не соответствует природе институтов саморегулирования гражданского общества (способов АРС). Если на уровне законодательства третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж, посредничество (медиацию) можно определить в качестве способа АРС, поскольку закон определяет лишь базовые требования к способу АРС, не устанавливая его процедурный порядок, то для каждого конкретного случая это всегда согласованный сторонами и лицами, содействующими разрешению спора или урегулированию конфликта, порядок применения (процедура) способа АРС. Таким образом, «форма АРС» — это согласованная сторонами процедура или порядок применения избранного способа АРС, которая к тому же может быть подвержена дальнейшей трансформации на основании совместной договоренности сторон. Следует отметить ограниченную значимость процессуальной формы для способов АРС и значительную узость в применении понятия «форма АРС» в отношении негосударственных способов разрешения споров и урегулирования конфликтов (способов АРС).

Применительно к тематике альтернативного разрешения споров использование термина «форма АРС» может иметь еще одно значение. «Форма АРС» может характеризовать орган, применяющий избранный сторонами способ АРС. Так, формой применения таких способов АРС, как третейское разбирательство и международный коммерческий арбитраж, будет являться третейский суд, т. е. орган, применяющий для разрешения спора третейское разбирательство. Стоит, однако, подчеркнуть ограниченность использования категории «орган» в отношении применения способов АРС, поскольку опять же специфика АРС не позволяет его использовать в том значении, которое ему обычно придается в публично-процессуальных отраслях права.

«Процедуры АРС» представляют собой определенный порядок или последовательность процессуальных действий, установленных соглашением сторон либо правилами, регламентами или другими локальными актами организации, администрирующей применение способов АРС, которым стороны придают статус согласованной процедуры.

3. Иногда категория «способы разрешения споров и урегулирования конфликтов» необоснованно отождествляется с понятием «способы защиты гражданских прав», используемым в гражданском законодательстве и представляющим собой закрепленный в ст. 12 Гражданского кодекса РФ список материально-правовых требований. Данные требования или способы защиты гражданских прав, в принципе, также могут быть заявлены и при выборе сторонами для защиты своих прав определенных способов АРС, например третейского разбирательства или международного коммерческого арбитража. Однако не следует отождествлять саму процедуру разрешения спора и материально-правовое требование, заявленное и рассматриваемое в рамках такой процедуры.

Классификация способов АРС

С целью раскрытия сущности, а также определения специфики тех или иных способов разрешения спора или урегулирования конфликта в доктрине проводятся классификации способов АРС по различным основаниям.

Наиболее традиционным является деление способов АРС на основные и комбинированные.[30] К основным способам АРС, как правило, относят переговоры, посредничество, арбитраж (третейское разбирательство). «Смешиваясь» друг с другом, они образуют совершенно новые комбинированные формы (посредничество-арбитраж, мини-суд, урегулирование коллективных трудовых споров, независимая экспертиза по установлению фактических обстоятельств дела, омбудсмен, частная судебная система).[31]

Е. И. Носырева полагает, что первичное деление всех альтернативных средств должно идти по двум основным направлениям — в рамках действующей судебной системы и вне ее[32].

Классифицировать способы АРС можно также и по другим основаниям:

1. По порядку применения способов АРС:

— внеюрисдикционный (любой из способов АРС);

— доюрисдикционный (устанавливаются законом или соглашением сторон и основаны на методе урегулирования правового конфликта: переговоры, примирение, посредничество);

— юрисдикционный (устанавливаются законом и основаны на методе урегулирования конфликта, например, посредничество).

2. По процессуальному методу, используемому для достижения результата применения:

— состязательные (третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж);

— консенсуальные (переговоры, примирение, посредничество, омбудсмен);

— рекомендательные (арбитраж с рекомендательным решением, мини-суд, упрощенный суд присяжных; независимая экспертиза по установлению обстоятельств дела);

— смешанные (посредничество-арбитраж, арбитраж-посредничество, разрешение коллективных трудовых споров).

3. По возможности применения норм материального права:

— юрисдикционные — основанные на применении норм права (третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж);

— неюрисдикционные — основанные на согласовании интересов сторон (переговоры, примирение, посредничество).

4. По правовому (процессуальному) результату применения способов АРС:

— вынесение решения (третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж; мини-суд, упрощенный суд присяжных; досудебный арбитраж);

— заключение соглашение об урегулировании спора (переговоры, посредничество, примирение);

— заключение мирового соглашения (утверждается решением третейского либо государственного суда);

— экспертная оценка (например, в форме экспертного заключения);

— рекомендация для сторон (например, по согласованию условия примирения).

5. По степени значимости процессуального результата для сторон:

— выработка обязательного решения или заключение соглашения об урегулировании спора (третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж, посредничество);

— подготовка рекомендации лицом, оказывающим содействие разрешению спора или урегулированию конфликта (арбитраж с рекомендательным решением; мини-суд, упрощенный суд присяжных; примирение).

6. По способу формирования компетентного органа:

— по соглашению сторон (третейское разбирательство, посредничество, примирение, экспертное заключение);

— назначение компетентным органом в соответствии с локальным актом организации, администрирующей применение способа АРС (третейское разбирательство, посредничество);

— в соответствии с международным договором либо законом (например, для третейского суда ad hoc — в соответствии с ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации).

7. По числу сторон, участвующих в разрешении спора или урегулировании конфликта:

— взаимные (двусторонние или многосторонние) (переговоры сторон; претензионный порядок, установленный сторонами самостоятельно);

— с участием третьей стороны, содействующей разрешению спора либо урегулированию конфликта (посредничество, примирение, арбитраж).

8. В зависимости от правовой цели, которую стремятся достичь стороны конфликта при использовании определенного способа АРС:

— защита прав (третейское разбирательство, международный коммерческий арбитраж);

— согласование интересов (переговоры, посредничество, примирение и т. п.);

— установление обстоятельств, имеющих юридическое значение (экспертное заключение, арбитраж без обязательного решения и др.).

9. По обязательности применения:

— обязательные, основанные на законе или международном договоре (разрешение коллективных трудовых споров, арбитраж в случае применения Московской конвенции 1972 года, а также применение в досудебном и судебном порядке);

— добровольные, основанные на соглашении сторон (третейское разбирательство, посредничество).

Углубленное представление о возможностях того или иного способа АРС, отраженное в приведенных выше классификациях, позволяет с определенной долей уверенности полагать, что избранный сторонами способ разрешения спора или урегулирования конфликта в максимальной степени будет соответствовать интересам, ожиданиям и возможностям сторон в зависимости от конфликтной ситуации.

Выбор способа АРС

Для выбора адекватного способа разрешения спора либо урегулирования конфликта необходимо учитывать не только специфику, достоинства и недостатки того или иного способа АРС, но и его процессуальную специфику, сложившиеся отношения между сторонами, а также следующие критерии.

Определяющими условиями при выборе способа АРС являются, в первую очередь, цель (материально-правовой результат), которую стремятся достичь стороны (сторона) при его использовании (применении): защита субъективных прав, согласование интересов сторон или установление определенных обстоятельств; а также конкретный процессуальный результат применения способа АРС — решение третейского суда или компетентного органа, соглашение об урегулировании спора, экспертное заключение, их правовые последствия для участников спора.

Кроме того, при выборе оптимального способа АРС сторонами должны быть учтены, исходя из собственных потребностей и возможностей, и иные факторы, такие как издержки на проведение процедуры АРС (выигрыш должен перекрывать расходы на ее проведение), время проведения процедуры АРС, сохранение конфиденциальности информации, сохранение партнерских отношений, необходимость получения решения (прецедента) компетентного органа и другие.

Таким образом, выбор наиболее эффективного способа разрешения спора или урегулирования конфликта может быть гарантирован только в том случае, если избранный сторонами (стороной) способ АРС обеспечивает достижение необходимой материально-правовой цели. При этом в максимальной степени сторонами должны быть приняты во внимание те факторы, которые предопределяют их собственные потребности и возможности.

Специфика способов АРС в сравнении с государственным судопроизводством

Специфика способов АРС имеет качественные отличия от государственного судопроизводства. Они выражаются в субъектном составе участников правоотношений (отсутствие, в случае обращения к способам АРС, властного субъекта, действующего от имени государства); в основаниях возникновения, развития, прекращения правоотношений; во взаимоотношениях между сторонами и лицами, содействующими разрешению спора либо урегулированию конфликта (отсутствие отношений власти и подчинения в строгом смысле этого слова при применении способов АРС); в порядке привлечения лиц, содействующих разрешению спора и урегулированию правового конфликта; в содержании правоотношений — порядке рассмотрения и разрешения дел, урегулировании разногласий сторон, т. е. предмете регулируемых отношений (в том числе по процедурным правилам и процессу их формализации); а также достигаемом правовом (процессуальном) результате и его правовых свойствах, возможности принудительного исполнения и др.

Стоит также отметить существенные различия в предмете, методе, принципах, системе источников и их иерархии — режиме правового регулирования способов АРС и государственного судопроизводства.

Остановимся на некоторых признаках АРС и отличиях от государственного судопроизводства более подробно.

Возникновение правоотношений. Для возникновения гражданского процессуального отношения достаточно действия одной из сторон, например подачи искового заявления истцом в государственный суд. В случае принятия заявления к рассмотрению (возбуждения дела) государственным судом возникшие гражданские процессуальные отношения императивно распространяются, т. е. становятся обязательными и для другой стороны (в данном случае — ответчика). В отличие от государственного правосудия выбор, обращение и применение конкретного способа АРС, т. е. возникновение правоотношений в сфере АРС, по общему правилу основаны на добровольном взаимном волеизъявлении сторон (процессуальном договоре сторон), например третейском соглашении.

Субъектный состав и характер правоотношений. Так как в соответствии с п. 1 ст. 118 Конституции РФ правосудие в Российской Федерации осуществляется только государственными судами, то данное определение подчеркивает публичный характер возникающих процессуальных правоотношений, т. е. отношений власти и подчинения, поскольку одна из сторон этих отношений, государственный суд, являясь органом публичной власти, занимает доминирующее положение.

Правоотношения, складывающиеся при применении способов АРС, являются отношениями координации совместных действий между равноправными по своему положению субъектами, так как в их основание положено договорное начало. Даже обращение к такому способу АРС, как третейское разбирательство, не является свидетельством подчинения сторон власти третейского суда (третейских судей) в строгом смысле этого слова. Отношения, возникающие между третейским судом и сторонами, по нашему мнению, нельзя назвать отношениями власти и подчинения, так как они возникают (а могут, в принципе, и прекратиться) на основе соглашения сторон. Стороны в данном случае должны придерживаться условий заключенного ими процедурного (процессуального) соглашения, они должны исполнять договор (третейское соглашение как основание для полномочий третейских судей), лежащий в основе их отношений с третейским судом, содействовать его деятельности и поэтому «подчиняться» его «власти». При обращении сторон к такому способу АРС, как посредничество отношения координации выражены еще в большей степени, поскольку все процедурные вопросы согласуются между сторонами и посредником в предварительном порядке.

Предмет правового регулирования. Предметом регулирования гражданского процессуального права является гражданский процесс. Таким образом, предмет гражданского процессуального права судопроизводством по гражданским делам в государственных судах.

Предмет альтернативного разрешения споров — совместные действия сторон спора (конфликта) либо сторон и лиц (частных, общественных органов), оказывающих им содействие, связанные с разрешением спора или урегулированием правового разногласия (конфликта) посредством применения избранного сторонами способа АРС. Таким образом, предмет правоотношений в сфере АРС, с одной стороны, значительно шире, он не ограничен защитой прав и законных интересов, как это происходит в случае разрешения дела в государственном суде. В него также входит урегулирование разногласий сторон на основе поиска взаимоприемлемого компромисса. Однако, с другой стороны, предмет регулируемых отношений в сфере АРС ограничен спорными (конфликтными) отношениями сторон, а предмет регулирования гражданских процессуальных отношений предполагает рассмотрение в государственных судах как спорных, так и бесспорных требований (например, установление юридических фактов).

Метод правового регулирования. Метод гражданского процессуального права как способ воздействия на регулируемые данной отраслью отношения основан на преобладании императивных начал над диспозитивными, а также строго формализованном подходе судопроизводства.

Способы АРС, напротив, по определению диспозитивны. Причем диспозитивность является их определяющим качеством. Объем процессуальных прав сторон, которыми они могут самостоятельно распоряжаться, ограничивается лишь соблюдением базовых принципов АРС и немногочисленными законодательными императивами. Стороны, участвующие в разрешении спора или урегулировании конфликта, не только самостоятельно выбирают способ АРС, но и лиц, содействующих разрешению спора или урегулированию конфликта (третейских судей, посредника и т. п.), а также самостоятельно регламентируют процедуру разрешения спора или урегулирования конфликта (процедурная диспозитивность), что предопределено договорным характером возникающих отношений и абсолютно невозможно в рамках публичного гражданского процесса.

Правоотношения, складывающиеся при применении способов АРС, возникают на основе добровольного взаимного волеизъявления сторон (соглашения сторон). Следовательно, по причине того, что в данном случае регулированию подлежат отношения равноправных по своему правовому положению субъектов, метод регулирования отношений в сфере АРС основан на юридическом равенстве сторон.

Юридическое равенство всех лиц (сторон и лиц, оказывающих содействие), участвующих в разрешении споров и урегулировании конфликта с использованием способов АРС, одновременно является и изначальным условием возникновения правоотношений в данной сфере.

Тем самым можно констатировать наличие принципиальных различий между методами регулирования правоотношений, возникающих при осуществлении правосудия в государственных судебных органах, и правоотношений, складывающихся в результате обращения к способам АРС.

Специфика принципов АРС. При сопоставлении принципов гражданского процессуального права как отрасли публичного права и принципов, лежащих в основе применения способов АРС, достаточно часто обнаруживается их диаметральная противоположность. Это, прежде всего, связано с разницей в режимах правового регулирования гражданских процессуальных правоотношений и правоотношений в области АРС. При этом выявляется существенная «духовная» близость принципов АРС и принципов частного (гражданского) права[33], что в свою очередь обусловлено применением к отношениям в сфере АРС и гражданским отношениям одного и того же метода правового регулирования — автономного (диспозитивного) метода.

Так, например, принципу гласности (публичности) гражданского процесса соответственно может быть «противопоставлен» принцип конфиденциальности, используемый, по общему правилу, в альтернативном разрешении споров (например, в третейском разбирательстве, посредничестве и др.), и наоборот, этот принцип АРС «перекликается» с общеизвестным принципом невмешательства в частную жизнь, на котором базируется гражданское право. Строгому формализму гражданского процесса «антонимами» служат гибкость и демократичность в диспозитивном «конструировании» сторонами избранной ими процедуры АРС; это не может не напоминать предоставленную гражданским правом возможность заключения договора на условиях, определяемых самими сторонами. Принципам добровольности и договорного характера выбора и применения сторонами способа разрешения споров, используемым в АРС, «противостоит» обязательность участия сторон в возбужденном гражданском процессе и вполне соответствует гражданско-правовой принцип свободы договора.

К базовым относятся следующие принципы АРС:

1) свободы выбора и заключения соглашения о применении способа АРС (добровольности и доверительности отношений в сфере АРС);

2) диспозитивности (дозволительной направленности регулирования отношений в сфере АРС);

3) конфиденциальности;

4) процессуального равенства (совместного согласования процедуры АРС);

5) содействия разрешению спора и/или урегулированию конфликта (в том числе за счет добровольного исполнения достигнутого правового (процессуального) результата).

Есть основания полагать, что существует необходимость выделения принципов, подчеркивающих качественную специфику отдельных способов АРС. Так, в третейском разбирательстве это такие специальные принципы, как состязательность, безотзывность третейского соглашения, невозможность пересмотра решения третейского суда по существу, компетенции-компетенции; автономность третейского соглашения. Для способов АРС, основанных на достижении компромисса (например, посредничества), — принцип равноправия сторон и лиц, содействующих процедуре урегулирования конфликта, примирения сторон, проверки исполнимости соглашения об урегулировании спора и др.

Необходимо также отметить, что часть принципов АРС ввиду общей процессуальной направленности хотя и совпадает по наименованию с одноименными принципами гражданского (арбитражного) процессуального права, но все же они не являются «межотраслевыми», так как существенно отличаются по своему содержанию от аналогично названных принципов гражданского (арбитражного) процессуального права. К их числу можно отнести следующие процессуальные принципы: законности; диспозитивности; состязательности; равноправия сторон; независимости лиц, разрешающих спор или содействующих урегулированию конфликта; доступности защиты прав или согласования интересов сторон.

Наибольшие отличительные особенности (в сравнении с одноименными принципами гражданского процесса) характерны для таких принципов, как состязательность, диспозитивность, равноправие сторон и законность.

Характеризуя принцип состязательности, законодательно закрепленный в таком способе АРС, как третейское разбирательство, следует отметить, что возможность его действия в значительной степени ограничена действием другого базового принципа АРС, а также точно регламентирована соглашением сторон (третейским соглашением) и регламентами постоянно действующих третейских судов. Действие принципа «состязательности» в данном случае ограничено принципом «содействия процедуре разрешения спора или урегулирования конфликта», который основан на добровольном взаимосогласованном договорном характере отношений в области АРС, а договоры, в том числе и процедурного (процессуального) свойства, как известно, должны исполняться. Так, например, участники третейского разбирательства должны представить все имеющиеся у них и относящиеся к делу доказательства в определенный ими в третейском соглашении или установленный регламентом третейского суда срок. Таким образом, принцип состязательности, используемый в АРС, заметно ограничен по своему содержанию по сравнению с одноименным принципом гражданского (арбитражного) процессуального права, и это очередной раз подчеркивает специфику отношений в области АРС. Выделяя качественное отличие действия принципа состязательности в третейском разбирательстве, Е. А. Виноградова отмечает, что одним из преимуществ третейского разбирательства как раз и считается возможность отступления в соответствии с соглашением сторон от правил состязательного процесса[34].

Стоит еще раз отметить качественные особенности принципа диспозитивности (в процедурном смысле) применительно к АРС — сторонам спора предоставляется возможность самостоятельно определять или разрабатывать те правила, по которым будет происходить разрешение спора или урегулирование разногласий между ними. Стороны также самостоятельны в выборе лиц, содействующих разрешению спора (арбитров) или урегулированию конфликта (посредника, примирителя и др.). Процедурная диспозитивность — явление, характерное только для АРС, возможность использования процедурной диспозитивности в гражданском и арбитражном процессах исключается полностью.

Действие принципа диспозитивности (в формальном смысле) в таком способе АРС, как третейское разбирательство, также имеет существенную специфику, поскольку его действие в значительной степени ограничено другим принципом третейского разбирательства — «невозможностью пересмотра решения третейского суда по существу», не позволяющим обжаловать решение третейского суда в вышестоящих инстанциях, которых для третейского суда просто не существует. Если же стороны договорятся о включении в третейское соглашение формулировки об окончательности решения третейского суда, то и оспаривание решения третейского суда становится невозможным.[35]

Принцип равноправия сторон, наоборот, должен быть в определенной степени дополнен специфическим положением лица (лиц), содействующего урегулированию конфликта, которое участвует в отношениях в области АРС зачастую как равноправный субъект, поскольку вместе со сторонами спора (конфликта) определяет порядок и условия его урегулирования. Это особенно характерно для способов АРС, основанных на достижении компромисса (посредничества, примирения и др.). Поэтому принцип «равноправия сторон» должен быть расширен до принципа «равноправия сторон и лиц, содействующих процедуре урегулирования конфликта».

Останавливаясь на краткой характеристике (только в процессуальном аспекте) общеправового принципа законности, следует также отметить некоторую «ограниченность» его использования для формализации отношений в области АРС, так как источниками отношений в сфере АРС является более широкий круг нормативных актов, чем в случае регулирования гражданских (арбитражных) процессуальных отношений, единственным источником которых является федеральный закон. По этой же причине должна быть дополнена традиционная трактовка процессуального принципа законности как требования рассматривать дела с применением норм материального права и совершением процессуальных действий в соответствии с правилами, установленными законодательством, поскольку при обращении к способам АРС может применяться не только законодательство, но и более широкий круг источников.

Источники АРС и их иерархия. Для комплексного представления об отношениях, складывающихся в результате применения способов АРС, все нормы, регулирующие правоотношения в сфере АРС, могут быть условно сведены в пять основных групп:

1) внесудебное (внеюрисдикционное) применение способов АРС;

2) досудебное (доюрисдикционное) применение способов АРС;

3) судебное (юрисдикционное) применение способов АРС;

4) содействие применению способов АРС со стороны компетентных органов государства (принятие обеспечительных мер и исполнение решений третейских судов);

5) судебный контроль над применением способов АРС (оспаривание решений третейских судов, а также постановлений о компетенции международного коммерческого арбитража).

Специфика способов АРС достаточно ярко проявляется в многообразии источников, регулирующих возможность их применения[36].

Прежде всего необходимо отметить, что возможность выбора и последующего обращения к способам АРС основана на конституционном праве каждого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ч. 2 ст. 45 Конституции РФ).

Уникальность способов АРС проявляется и в том, что источниками нормативного регулирования способов АРС являются международные акты в форме международных соглашений и Типовых законов ЮНСИТРАЛ. Комиссией ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) были подготовлены два Типовых закона в области АРС, которые впоследствии были одобрены и рекомендованы Генеральной Ассамблеей ООН для принятия подобных законов на уровне национального права: Типовой закон ЮНСИТРАЛ «О международном торговом арбитраже» (1985 год) и Типовой закон ЮНСИТРАЛ «О международной коммерческой согласительной процедуре» (2002 год).

В сфере альтернативного разрешения споров существует несколько актов международного уровня, разработанных под эгидой Совета Европы и одобренных Комитетом министров Совета Европы для государств-членов. К ним относятся: Рекомендация R (98) 1 о семейном посредничестве, Рекомендация R (99) 19 о посредничестве в уголовных делах, Рекомендация Rec (2001) 9 об альтернативах судебному разбирательству между административными органами и частными сторонами и Рекомендация Rec (2002) 10 о посредничестве по гражданским делам.

Необходимо отметить появление в 2008 году нового правового акта на международном уровне — Директивы Европейского парламента и Европейского Совета (от 21 мая 2008 года) относительно некоторых аспектов медиации в гражданских и коммерческих делах, цель которой состоит в упрощении доступа к урегулированию споров путем содействия использованию медиации и обеспечению сбалансированного отношения между медиацией и судебными процедурами.

Нормы права в области АРС содержатся в специальном законодательстве, они достаточно часто включаются как в кодифицированное российское законодательство, так и в отдельные отраслевые материальные и процессуальные правовые нормативные акты.

К специальным нормативно-правовым актам в области АРС относятся Закон РФ от 7 июля 1993 года «О международном коммерческом арбитраже» и Федеральный закон от 24 июля 2002 года «О третейских судах в Российской Федерации».

Общественные отношения в сфере АРС в своем «чистом» виде, т. е. когда они складываются в рамках институтов гражданского общества (применение способов АРС в частном — внеюрисдикционном порядке), не относятся к предмету ведения Российской Федерации (п. «о» ст. 71 Конституции РФ), поскольку отношения в области АРС не являются отношениями в сфере судоустройства и правосудия в рамках уголовно-процессуальных, гражданско-процессуальных и арбитражно-процессуальных отношений. Более того, данный вид общественных отношений не относится также к предмету совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации (ст. 72 Конституции РФ). Поэтому источниками регулирования отношений в области АРС могут быть законы, принятые на уровне субъектов Российской Федерации, подзаконные акты, а также нормативные акты органов местного самоуправления.

Опыт регионального законотворчества в области АРС уже существует. В данном случае имеется в виду Закон «О третейском суде» Республики Башкортостан от 14 октября 1994 года.[37] Аналогичная законодательная инициатива (законопроект «О третейских судах Саратовской области») в 1999 года рассматривалась Саратовской областной Думой[38].

Наряду с международными и законодательными источниками (государственно-организованной формой права) АРС, закрепляющими основные начала и носящими в основном диспозитивный характер, регулирование в данной области правоотношений ведется на основе соглашений сторон и социального корпоративного права (в том числе локальных актов организаций). К локальным источникам АРС относятся правила (регламенты) проведения соответствующих процедур (способов АРС), а также кодексы (хартии) корпоративной этики и др. Этой группой источников детально определяется процедура (порядок) применения избранных сторонами способов АРС, компетенция (полномочия) соответствующих органов (например, третейского суда, посредника), права и обязанности сторон в рамках соответствующих процедур, конкретные требования к фигуре арбитра (посредника) и другие положения, не установленные законодательными императивами. Кроме процедурных вопросов локальными актами часто определяются профессионально-этические требования к третейскому судье, посреднику, другим специалистам, участвующим в разрешении спора или урегулировании конфликта.

Рассматривая вопрос об источниках нормативного регулирования способов АРС, следует кратко остановиться на вопросе совершенствования действующего законодательства в данной сфере. В августе 2005 года рабочей группой Торгово-промышленной палаты России закончена подготовка проекта Федерального закона «О примирительной процедуре с участием посредника (посредничестве)». В конце 2006 года проект Федерального закона внесен в Государственную Думу РФ.[39] Законопроектные работы на уровне субъектов Российской Федерации также продолжаются. В 2008 году разработан проект Закона Ростовской области «О службе примирения и примирительной процедуре с участием посредника по делам, отнесенным к подсудности мировых судей Ростовской области».[40]

Специфика правового регулирования способов АРС накладывает определенный отпечаток на иерархию источников, поэтому стоит согласиться с мнением М. Э. Морозова, который полагает, что регулирование такого способа АРС, как третейское разбирательство, осуществляется преимущественно локальными актами (правилами, регламентами) и частными соглашениями сторон. С точки зрения характеристики источников третейского разбирательства их структура в гораздо большей степени характерна для права частного, а не для права публичного, поскольку в регулировании третейского разбирательства законодатель использовал те же законодательные приемы, что используются при выстраивании системы источников частного права. Этот вывод еще больше укрепляет в мысли, что при выстраивании государственного процессуального права основную регулирующую нагрузку несет закон; в третейском разбирательстве его роль гораздо ниже, а основным регулятором должно выступать именно соглашение сторон по процедурным вопросам.[41] По нашему мнению, с учетом необходимости соблюдения законодательных императивов данную точку зрения можно распространить к регулированию любого из способов АРС.

Концепция частного процессуального права (права альтернативного разрешения споров)

Необходимость определения точного положения способов АРС в системе отечественного права. Ведущие отечественные процессуалисты неоднократно отмечали, что правовая природа способов АРС не соответствует тем общественным отношениям, на которые их обычно проецируют, а также методам правового регулирования и базовым принципам отраслей процессуального права.[42]

Таким образом, достаточно принципиальным становится вопрос об определении точного положения способов АРС в системе российского права.

Классификация отраслей права. В странах романо-германской правовой семьи, к каковым относится и Россия, отрасли права и законодательства классифицируются исходя из общественных отношений, которые они обслуживают. Традиционно весь комплекс существующих правовых норм делится на две большие общности — частное и публичное право. Отнесение определенной отрасли права к одной из данных общностей основано, прежде всего, на методе правового регулирования.

Другим вариантом классификации отраслей (норм) права является их деление на материальные и процессуальные отрасли права. Обычно все отрасли российского процессуального права в юридической литературе представляются как типичные отрасли публичного права, поскольку императивные начала регулирования данных отраслей существенно преобладают над началами диспозитивными.[43] Материально-правовые отрасли российского права, как известно, могут быть как публичными, так и частными.

Общая процессуальная направленность (цель). Процессуальное право по отношению к материальному праву носит своего рода «обслуживающий характер», регулируя правоотношения, в ходе которых снимается правовая неопределенность и устанавливаются (определяется наличие или отсутствие) субъективные материальные права. Так как разрешение споров и урегулирование правовых конфликтов с использованием институтов саморегулирования гражданского общества приводит к аналогичному правовому результату, можно говорить о единой процессуальной направленности публичного судопроизводства и способов АРС, а также о существовании общей процессуальной цели, связанной со снятием правовой неопределенности и установлением (определением) гражданских прав, которая достигается в результате обращения как к государственным, так и негосударственным (частным) способам разрешения споров и урегулирования правовых конфликтов.[44]

Принципиальное различие в методах регулирования правоотношений. Как уже отмечалось выше, в регулировании государственного (публичного) процесса (судопроизводства в государственных судах) преобладающим является императивный метод. Поскольку способы АРС являются институтами саморегулирования гражданского общества, на смену императивному регулированию процессуальных отношений приходит метод, основанный на координации отношений и преобладании диспозитивных начал. Это обстоятельство имеет принципиальное значение для дальнейшего обоснования концепции.

Промежуточный вывод 1. Таким образом, хотя общим для государственного публичного процесса и институтов саморегулирования гражданского общества (способов АРС) является процессуальная направленность (цель), связанная со снятием правовой неопределенности и установлением (определением) материальных прав, что говорит об их процессуальном характере («соседстве»), регулирование отношений осуществляется различными методами[45]: преимущественно императивным методом в публичном процессе и, наоборот, преобладании диспозитивного метода при использовании способов АРС, что в конечном счете и определяет различную правовую природу (специфику) государственного судопроизводства и способов АРС.

Самостоятельность и внутреннее единство АРС. Критерии способов АРС. Качественное отличие от государственного судопроизводства. Кроме методов существуют и другие критерии, которые, с одной стороны, позволяют говорить о внутреннем единстве, однородности и самостоятельности АРС, а с другой — показывают качественное отличие от публично-процессуальных отраслей права (гражданского и арбитражного процессуального права).

Помимо критериев, характеризующих способы АРС как процессуальные институты саморегулирования гражданского общества (см. выше на стр. 94–95), к таковым можно отнести:

1) отсутствие единой процессуальной формы, установленной законом для избранного сторонами способа АРС;

2) обязательное наличие спора о праве или конфликта законных интересов сторон;

3) разрешение споров и урегулирование правовых конфликтов, по общему правилу, в частной сфере, т. е. в той сфере, где присутствие государственных органов должно быть минимальным;

4) добровольность исполнения сторонами актов применения способов АРС (решений третейских судов и соглашений об урегулировании споров и пр.);

5) отсутствие, по общему правилу, в «рамках» АРС возможности принудительного исполнения (для этого необходимо обращение в компетентные органы государства).

Таким образом, специфика способов АРС имеет качественные отличия от государственного судопроизводства: по основаниям возникновения правоотношений; привлечению лиц, содействующих разрешению спора и урегулированию правового конфликта; процедурным правилам и процессу их формализации; правовым свойствам актов применения, возможности принудительного исполнения и др.

Промежуточный вывод 2. Перечисленные выше критерии АРС в одинаковой степени характеризуют любой из процессуальных институтов саморегулирования гражданского общества (способов АРС) и не характерны для государственного судопроизводства (публичного процесса). Данные критерии позволяют определить, относится избранная сторонами процедура разрешения спора либо урегулирования правового конфликта к способам АРС или нет.

Стоит также отметить существенные различия в предмете, методе, принципах, системе источников и их иерархии — режиме правового регулирования АРС и публично-процессуальных отраслей права.[46]

Следовательно, можно говорить о собственной правовой специфике АРС, а также о внутренней однородности и самостоятельности способов АРС по отношению к другим отраслям отечественного права.

Таким образом, на наш взгляд, способы АРС не могут относиться к отраслям права, на которые они достаточно часто проецируются, — гражданскому и арбитражному процессам, гражданскому праву, международному частному праву.

По нашему мнению, невозможно формирование адекватной теоретической основы (доктрины) АРС в рамках наук, не отражающих правовую специфику способов АРС. Подобный плюрализм в теоретических подходах к способам АРС приводит к неоднородности правоприменительной практики и снижению доверия к способам АРС.[47]

Достаточность условий для выделения самостоятельной отрасли права. Включение способов АРС (международного коммерческого арбитража, третейского разбирательства, посредничества и др.) в не свойственные им отрасли права происходит, на наш взгляд, потому, что в отечественной системе права существует своего рода «пробел», незаполненная правовая область.

Еще раз отметим, что юридическая доктрина делит материальное право на частное и публичное. В процессуальном праве это деление обычно не проводится.

Однако наличие диспозитивного метода регулирования и общей процессуальной направленности (специфики) отношений в сфере АРС позволяет говорить о частном (по методу регулирования) процессуальном (по специфике правоотношений) характере институтов саморегулирования гражданского общества (способов АРС). Все условия в целом (предмет, метод, специфика принципов и источников АРС, т. е. режим правового регулирования) показывают внутреннее единство, однородность и самостоятельность данной правовой области.

Нормы права, регулирующие правоотношения в сфере АРС, содержатся в специальном законодательстве, также они достаточно часто включаются как в кодифицированное российское законодательство, так и в отдельные отраслевые нормативные акты.[48]

Все перечисленное выше одновременно является необходимым и достаточным условием для признания совокупности юридических норм, регулирующих правоотношения в сфере АРС, отраслью права, поскольку она регулирует «специфический вид общественных отношений, который в существующих условиях объективно требует юридически своеобразной правовой регламентации, и, прежде всего, регламентации при помощи особого метода».[49]

Общий вывод. Следовательно, в рамках процессуальных отношений возможно существование не только публичных процессуальных отраслей права (например, гражданского или арбитражного процессуального права), но и частной процессуальной отрасли. По нашему мнению, можно утверждать, что наряду с разделением материального права на публичное и частное существуют объективные предпосылки для аналогичного разделения и процессуального права.

Таким образом, на наш взгляд, в современной России активно формируется (развивается) новая процессуальная отрасль права — право альтернативного разрешения споров или, с учетом правовой специфики, — частное процессуальное право (ЧПП)[50].

Исходя из рассмотренного выше, «частное процессуальное право», или «право альтернативного разрешения споров» в целом можно определить как систему правовых норм, регулирующих правоотношения в области альтернативного разрешения споров, складывающиеся между сторонами спора (конфликта) либо сторонами и лицом (лицами), разрешающим спор и/или содействующим урегулированию конфликта в целях достижения необходимого правового результата (снятия правовой неопределенности и установления субъективных прав и обязанностей сторон).

Практическое значение выделения частного процессуального права (ЧПП). Выделение частного процессуального права (права АРС) необходимо не только для сбалансированности отечественной системы права и четкого обоснования правовой специфики способов АРС, хотя и это достаточно важно. Констатация самостоятельности частного процессуального права имеет ключевое значение, так как это придаст необходимый динамизм процессам институционализации и повышения доверия к негосударственным способам разрешения споров и урегулирования правовых конфликтов в нашей стране, и вот почему.

Выделение самостоятельной отрасли права — частного процессуального права (права АРС), объединяющей процессуальные институты саморегулирования гражданского общества, позволит продолжить формирование адекватной непротиворечивой теоретической основы, которая должна стать базой (фундаментом) для развития современного российского законодательства в данной сфере[51]; позволит снять проблемы в правопонимании и тем самым поставить заслон от возможных манипуляций и злоупотреблений; определить границы использования аналогий законодательства и права в сфере АРС, а также уровень оптимального контроля со стороны компетентных органов государства и тем самым преодолеть неоднородность в связанной с этими вопросами правоприменительной деятельности компетентных судов, что, конечно же, в немалой степени определяет доверие к способам АРС.

Использование при систематизации знаний и нормативного материала в области АРС собственной системы координат — отрасли (науки) частного процессуального права — могло бы существенно повысить качество образовательного процесса. В этой связи стоило бы приветствовать и создание самостоятельных кафедр, преподающих способы АРС, на юридических факультетах отечественных вузов.

Предлагаемая система частного процессуального права может быть использована в качестве теоретической базы для дальнейшего юридического осмысления и «построения» научно-обоснованной концепции развития в России частнопроцессуальных способов разрешения споров и урегулирования конфликтов — способов АРС.

Решение этих взаимосвязанных вопросов позволит повысить доверие к способам АРС и увеличить активность их использования предпринимателями и гражданами при разрешении возникающих споров и правовых конфликтов. В результате, в значительной степени возрастет и социально-экономический эффект от использования способов АРС как в частном, так и в государственном секторе, в том числе связанный со снижением числа дел, рассматриваемых государственными судами.

Таким образом, выделение в системе отечественного права нового компонента — частного процессуального права (права АРС) — позволит решить не только юридические, но и социально-экономические задачи, связанные с дальнейшим развитием способов АРС в России и укреплением их в правовой культуре нашего общества. В этом и состоит практическое значение предложенного концептуального подхода.

Соотношение ЧПП и публичного процессуального права. Стоит также отметить, что предлагаемая концепция частного процессуального права (права АРС) не ломает классические представления о теории публичного процесса, а лишь позволяет более четко обозначить еще одну грань процессуальных возможностей, благодаря которым без обращения в органы государственной власти, но с не меньшей эффективностью можно снимать правовую неопределенность и устанавливать (определять) гражданские права, ликвидировать социально-правовые конфликты, используя для этого негосударственные (частные) способы разрешения споров и урегулирования правовых конфликтов (способы АРС).

Заключение

Альтернативное разрешение споров — новое самостоятельное направление современной юридической науки, развитие которой обусловлено, прежде всего, наличием собственного предмета исследований — правовой характеристики процессуальных институтов саморегулирования гражданского общества: третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража, посредничества (медиации), переговоров и других способов АРС, обладающих однородной спецификой.

Правовой эффект применения способов АРС раскрывается как в материально-правовой, так и в процессуальной плоскости. Процессуально-правовое значение определяется возможностью согласования сторонами спора (конфликта) процедурного порядка разрешения спора или урегулирования правового конфликта — определения процессуальных прав и обязанностей сторон, а также лиц, содействующих разрешению (урегулированию) в рамках базовых принципов АРС. В материально-правовом аспекте следует говорить о снятии правовой неопределенности и установлении прав и обязанностей сторон в результате применения любого из способов АРС, т. е. достижении правового результата. Существовавшее ранее оспариваемое правоотношение или конфликт правовых интересов либо уточняется (подтверждается), либо трансформируется путем применения избранного и согласованного сторонами способа АРС после достижения необходимого процессуального результата (решения третейского суда, соглашения об урегулировании правового конфликта и др.). Таким образом, частно-процессульные отношения сторон (применение способов АРС) позволяют сторонам ликвидировать материально-правовые коллизии. Тем самым, наблюдается комплексный материально-процессуальный правовой эффект применения способов АРС, что и определяет АРС как сферу юридических знаний.

Самостоятельность АРС как отрасли юридических знаний предопределяет необходимость дальнейшей разработки и использования собственного терминологического аппарата, отличного от категорий публично-процессуального права, который сможет в полной мере раскрыть правовую специфику и уникальность процессуальных институтов саморегулирования гражданского общества (способов АРС).

Несовпадение терминологического аппарата в сфере юриспруденции и науки «Конфликтология» не дает необходимой корреляции знаний и не позволяет в полной мере проецировать конфликтологические исследования в сфере урегулирования конфликтов в правовую область. Поэтому наука «Альтернативное разрешение споров» может стать своеобразным мостиком для адаптации отдельных знаний конфликтологической направленности в правовую сферу и изучения их студентами юридических вузов.

Основные способы АРС

Третейское разбирательство

Модельная программа курса «Третейское разбирательство»

О.Ю. СКВОРЦОВ, доцент кафедры коммерческого права Юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, доктор юридических наук

С. А. КУРОЧКИН, доцент кафедры гражданского процесса Уральской государственной юридической академии, кандидат юридических наук

М.Э. МОРОЗОВ, старший преподаватель кафедры экономики и права Новосибирского государственного университета, председатель Сибирского третейского суда

Введение

Третейское разбирательство в современных условиях Российской Федерации представляет собой один из способов разрешения правовых споров. Процедуры, применяемые в рамках третейского разбирательства, являются альтернативой государственным юрисдикционным процедурам, вследствие чего обладают целым рядом особенностей. Нормы, регулирующие третейское разбирательство споров, существенно отличаются от норм гражданско-процессуального права и арбитражно-процессуального права, которыми руководствуются в своей деятельности государственные суды.

Целью настоящего курса является изучение студентами юридических факультетов университетов и юридических вузов основных положений российского законодательства, а также судебной и арбитражной практики, относящихся к регулированию и правоприменению в сфере третейского разбирательства.

Изучение данной дисциплины сосредоточено на вопросах, составляющих правовую основу третейского разбирательства: заключение третейского соглашения, его правовые последствия, особенности процедуры третейского разбирательства, теория «компетенции компетенции», принудительное исполнение решений третейского суда, оспаривание решении третейского суда.

В рамках изучения настоящего курса предполагается дать общее представление о соотношении третейского разбирательства по российскому праву и международного коммерческого арбитража, а также о месте третейского разбирательства в системе альтернативных способов разрешения споров.

В результате освоения этого курса должны быть приобретены и определенные практические навыки, необходимые для осуществления профессиональной деятельности, связанной с третейским разбирательством. В частности, это касается составления третейского соглашения (оговорки), прогнозирования его правовых последствий, подготовки судебно-арбитражных материалов в случае возникновения спора с контрагентом, разработки тактики поведения стороны, участвующей в третейском разбирательстве, получения представлений о способах оспаривания решений третейских судов и их принудительного исполнения.

Содержание курса

Тема 1. Понятие третейского суда и третейского разбирательства

Сущность третейского разбирательства. Содержание понятия «третейский суд». Преимущества арбитражного разбирательства по сравнению с рассмотрением дел в государственном суде и с другими способами разрешения правовых конфликтов.

Правовая природа третейского суда (арбитража), ее основные теории (доктрины): договорная, процессуальная (юрисдикционная), теория смешанной правовой природы (sui generis), автономная теория.

Классификация третейских судов. Третейский суд ad hoc и постоянно действующий третейский суд.

Процедура создания постоянно действующего третейского суда. Характер отношений постоянно действующего третейского суда и юридического лица, при котором он создан.

История развития третейских судов в России и за рубежом. Современные тенденции развития третейского разбирательства.

Третейский суд в российском праве и международный коммерческий арбитраж.

Третейский суд и альтернативные способы разрешения правовых споров.

Тема 2. Третейское разбирательство в системе отечественного права

Источники правового регулирования третейского разбирательства и их иерархия. Роль третейского соглашения и правила третейского разбирательства в регулировании процедуры рассмотрения спора. Усмотрение состава третейского суда и применение аналогии при восполнении пробелов регулирования.

Соотношение третейского разбирательства с гражданским правом, арбитражным процессуальным и гражданским процессуальным правом. Соотношение третейского разбирательства с судопроизводством и правосудием.

Наука о третейском разбирательстве.

Тема 3. Принципы третейского разбирательства

Понятие, система и значение принципов третейского разбирательства. Соотношение принципов третейского разбирательства с принципами процессуальных (гражданского процессуального и арбитражного процессуального) отраслей права.

Принципы, действующие в судопроизводстве государственных судов и в третейском разбирательстве: независимость и беспристрастность судей, законность, процессуальное равенство сторон, состязательность, диспозитивность.

Принципы, характеризующие специфику третейского разбирательства: добровольность обращения в третейский суд, автономность (отделимость) третейского соглашения, безотзывность третейского соглашения, назначение третейского судьи (судей) сторонами, конфиденциальность третейского разбирательства, принцип компетенции компетенции, окончательность решения.

Тема 4. Состав третейского суда

Статус третейского судьи и его полномочия. Основные требования к судьям третейских судов: к личности и к квалификации. Основания для возникновения и прекращения полномочий третейских судей.

Общие подходы к формированию состава суда: единоличное или коллегиальное рассмотрение, назначение или выбор судей, открытые или закрытые списки судей. Содержание принципа независимости и беспристрастности третейского судьи. Основания и процедура отвода третейских судей.

Тема 5. Компетенция третейского суда и арбитрабильность споров

Определение компетенции третейского суда: основные правила. Понятие подведомственности дел третейским судам. Критерии подведомственности дел третейским судам. Понятие арбитрабильности.

Допустимость рассмотрения третейскими судами споров с публичным элементом.

Допустимость рассмотрения третейскими судами споров о правах на недвижимое имущество.

Роль третейского соглашения и правил постоянно действующего третейского суда в определении компетенции третейского суда. Процедура и правила определения компетенции третейского суда.

Тема 6. Третейское соглашение

Правовая природа третейского (арбитражного) соглашения. Материально-правовые и процессуальные характеристики третейского соглашения. Виды третейских соглашений. Форма третейского соглашения и его предмет. Стороны и пределы третейского соглашения.

Понятие недействительности и незаключенности третейского соглашения, расторжение третейского соглашения. Альтернативные третейские соглашения.

Третейское соглашение как способ исключения спора из компетенции государственного суда. Правовые последствия заключения третейского соглашения. Толкование третейского соглашения.

Тема 7. Особенности производства по делу в третейском суде

Состав участников третейского процесса. Стороны в третейском процессе. Возможность и условия вступления в третейский процесс третьих лиц.

Взгляды на возможность правопреемства в третейском процессе.

Третейская процессуальная форма и документооборот в третейском суде. Случаи обязательного вынесения определения третейского суда.

Обеспечительные меры в третейском разбирательстве. Способы обеспечения требований: диспозитивный и императивный. Разрешение вопроса об обеспечительных мерах третейским судом. Обращение за обеспечительными мерами в государственный суд. Принятие обеспечительных мер в период разрешения вопроса о признании и исполнении: процедура, компетентный суд.

Влияние принципа конфиденциальности третейского разбирательства на действия третейского суда в ходе процесса.

Встречный иск в третейском процессе.

Проблема параллельных исков.

Тема 8. Доказывание и доказательства в третейском процессе

Особенности доказывания в третейском процессе. Влияние преюдициальных фактов на третейский процесс. Взгляды на преюдициальность фактов, установленных третейским судом.

Возможность рассмотрения дел только на основании документов. Возможности и права третейского суда по обеспечению и истребованию доказательств. Статус свидетеля в третейском процессе. Условия и порядок назначения экспертизы.

Тема 9. Процедура рассмотрения спора

Право на предъявление иска в третейский суд, выбор истцом органа по рассмотрению спора.

Стадии третейского разбирательства: возбуждение производства по делу, формирование судебного состава, рассмотрение искового требования, вынесение решения.

Определение языка и места третейского разбирательства.

Отличия процедуры рассмотрения спора третейским судом от процессуального порядка в государственном суде. Порядок рассмотрения дела в заседании третейского суда.

Основания прекращения третейского разбирательства.

Понятие, виды и правовая природа расходов, связанных с разрешением спора в третейском суде.

Тема 10. Решение третейского суда

Форма и содержание решения третейского суда. Момент и место принятия решения. Понятие окончательности решения. Правовые свойства решения третейского суда.

Исправление недостатков решения третейского суда. Разъяснение третейского решения. Дополнительное решение.

Исполнение решения третейского суда. Сроки исполнения решения третейского суда. Добровольное исполнение решения третейского суда.

Тема 11. Оспаривание и приведение в исполнение решения третейского суда

Оспаривание решений третейских судов: условия, основания и порядок. Компетенция государственных судов по вопросам оспаривания арбитражных решений. Особенности производства по заявлению об отмене решений третейских судов. Основания для отмены решений: процессуальные и материально-правовые.

Основания и порядок принудительного исполнения решения третейского суда. Основания к отказу в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда: процессуальные и материально-правовые. Правовые последствия отказа в выдаче исполнительного листа и отмены решения третейского суда.

Нарушение основополагающих принципов российского права как основание к отмене и отказу в признании и исполнении решения третейского суда. Соотношение понятий «основополагающие принципы российского права» и «публичный порядок».

Перечень примерных контрольных вопросов и заданий для самостоятельной работы

1. Перечислите основные отличия третейского судопроизводства от государственного.

2. В чем состоят основные взгляды на природу третейского соглашения?

3. Расскажите историю становления третейского разбирательства.

4. Классифицируйте третейские суды.

5. Дайте понятие третейского суда.

6. Какова процедура создания постоянно действующего третейского суда?

7. Какова отраслевая принадлежность норм о третейском разбирательстве?

8. Охарактеризуйте источники третейского процесса. Какова их иерархия?

9. Чем руководствуется третейский суд при принятии решения?

10. Применение аналогии в третейском процессе.

11. Каково содержание понятия «третейская процессуальная форма»?

12. Принципы третейского процесса.

13. Каковы отраслевые принципы третейского процесса?

14. Каковы императивные требования к третейскому судье и составу третейских судей?

15. Какие органы вправе определить компетенцию третейского суда?

16. Что такое арбитрабельность (подведомственность) споров третейскому суду?

17. Каковы предмет, форма и порядок заключения третейского соглашения?

18. Как осуществляется регулирование третейского соглашения (заключение, прекращение, действительность)?

19. Кто относится к лицам, участвующим в деле, и к участникам третейского процесса?

20. Принципы формирования состава третейского суда.

21. Распространяется ли третейская оговорка на правопреемника стороны договора, которому переуступлены права и обязательства?

22. Перечислите условия предъявления иска в третейский суд.

23. Каковы требования к исковому заявлению в третейский суд?

24. Вправе ли третейские суды принимать меры обеспечения иска?

25. Каковы особенности процесса в третейском суде?

26. Каковы особенности доказывания в третейском суде?

27. Роль и функция третейских расходов.

28. Является ли разрешение споров в третейском суде услугой?

29. Каков режим налогообложения третейского разбирательства?

30. В чем заключается подготовка к третейскому разбирательству?

31. Кем и на основании чего определяется порядок рассмотрения дела в третейском суде?

32. Могут ли стороны определять сроки в третейском процессе?

33. Перечислите основания к прекращению третейского разбирательства.

34. Каково содержание решения третейского суда?

35. Каковы правовые свойства решения третейского суда?

36. В каком порядке можно исправить недостатки решения третейского суда?

37. В каких случаях выносятся определения третейского суда?

38. Кто и как устанавливает порядок исполнения решения третейского суда?

39. Каков порядок рассмотрения дел в компетентном суде о выдаче исполнительного листа и оспаривании решения третейского суда?

40. Перечислите и классифицируйте основания для отказа в выдаче исполнительного листа.

41. В каких случаях решение третейского суда может быть оспорено?

42. Каковы последствия отказа в выдаче исполнительного листа и отмены решения третейского суда?

43. Чем международный коммерческий арбитраж отличается от внутреннего третейского разбирательства?

44. Какие споры подведомственны международному коммерческому арбитражу?

45. Особенности рассмотрения споров в международном коммерческом арбитраже.

46. Перечислите основания для оспаривания арбитражного решения.

47. Порядок признания арбитражного решения.

48. Какие органы в России осуществляют признание арбитражных решений?

49. Дайте понятие альтернативным методам разрешения споров.

50. Относится ли третейский суд к альтернативным методам разрешения споров?

51. Какие альтернативные методы разрешения споров вам известны?

Примерные темы дипломных и курсовых работ

1. Процессуальные особенности рассмотрения дел третейскими судами.

2. Развитие третейского суда в России.

3. Правовая природа третейского суда.

4. Правовая природа третейского соглашения.

5. Заключение, прекращение и правовой режим третейского соглашения.

6. Отраслевая природа норм о третейском разбирательстве.

7. Взаимоотношения третейского суда и сторон третейского разбирательства.

8. Взаимоотношения третейского суда и государственного.

9. Виды и формы государственного контроля за третейским судом.

10. Спорные вопросы подведомственности дел третейским судам.

11. Проблемы компетенции третейского суда.

12. Оспаривание и приведение в исполнение решений третейских судов, принятых на территории Российской Федерации.

13. Постоянно действующие третейские суды в отношениях между российскими юридическими лицами, предпринимателями и гражданами.

14. Компетенция третейского суда на рассмотрение споров о наличии абсолютных прав.

15. Основания и порядок признания третейского соглашения недействительным и незаключенным.

16. Законодательное регулирование формирования состава третейского суда, процедуры отвода и самоотвода третейских судей.

17. Проблемы доказательств и доказывания в третейском разбирательстве.

18. Судебные расходы в третейском разбирательстве.

19. Правовое положение третейского суда при рассмотрении спора.

20. Сущность и свойства решения третейского суда.

21. Признание и приведение в исполнение решений международных коммерческих арбитражей.

22. Процессуальные права и обязанности сторон третейского разбирательства.

23. Третейское соглашение как основа третейского разбирательства.

24. Особенности процедуры рассмотрения споров в третейском суде.

25. Источники регулирования третейского разбирательства.

26. Третейский суд в системе методов альтернативного разрешения споров.

27. Третейский суд в системе российского права.

28. Принципы третейского разбирательства.

29. Третейская процессуальная форма.

30. Проблемы становления негосударственной юрисдикции.

31. Основания прекращения третейского разбирательства.

Вопросы к зачету

1. Понятие третейских судов, их отличия от государственных судов.

2. Порядок образования постоянно действующего третейского суда.

3. Правовая природа третейского суда (арбитража), ее основные теории (доктрины).

4. История становления третейских судов в России. Современные тенденции развития третейского разбирательства.

5. Виды третейских судов в Российской Федерации.

6. Третейский суд в российском праве и международный коммерческий арбитраж. Третейский суд и альтернативные способы разрешения правовых споров.

7. Источники правового регулирования третейского разбирательства и их иерархия. Роль третейского соглашения и правил третейского разбирательства в регулировании процедуры рассмотрения спора.

8. Понятие третейского процесса.

9. Третейский процесс и его стадии.

10. Отраслевая принадлежность законодательства о третейском суде.

11. Третейское разбирательство в системе отечественного права.

12. Наука о третейском разбирательстве.

13. Предмет и метод третейского разбирательства.

14. Взаимодействие государственных и третейских судов.

15. Понятие, система и значение принципов третейского разбирательства. Соотношение принципов третейского разбирательства с принципами процессуальных (гражданского процессуального и арбитражного процессуального) отраслей права.

16. Межотраслевые принципы процессуальных отраслей права.

17. Принципы третейского процесса.

18. Формирование состава третейского суда.

19. Статус третейского судьи и его полномочия. Основные требования к судьям третейских судов: к личности и к квалификации.

20. Прекращение полномочий третейского судьи. Основания и процедура отвода третейских судей.

21. Компетенция третейского суда. Процедура и правила определения компетенции третейского суда.

22. Понятие подведомственности дел третейским судам. Критерии подведомственности дел третейским судам. Понятие арбитрабильности.

23. Допустимость рассмотрения третейскими судами споров о правах на недвижимое имущество.

24. Третейское (арбитражное) соглашение: правовая природа. Материально-правовые и процессуальные характеристики третейского соглашения.

25. Понятие недействительности и незаключенности третейского соглашения, расторжение третейского соглашения. Альтернативные третейские соглашения.

26. Виды третейских соглашений. Форма третейского соглашения и его предмет. Стороны и пределы третейского соглашения. Правовые последствия заключения третейского соглашения.

27. Состав участников третейского разбирательства. Стороны в третейском процессе. Правопреемство в третейском разбирательстве.

28. Требования к исковому заявлению в третейский суд. Встречный иск в третейском процессе. Проблема параллельных исков.

29. Обеспечительные меры в третейском разбирательстве. Способы обеспечения требований: диспозитивный и императивный.

30. Особенности доказывания в третейском процессе. Доказательства в третейском суде и их оценка.

31. Понятие и виды расходов в третейском процессе.

32. Налогообложение третейского разбирательства.

33. Стадии третейского разбирательства.

34. Порядок рассмотрения дела в третейском суде.

35. Сроки в третейском процессе.

36. Основания прекращения третейского разбирательства.

37. Правовые свойства решения третейского суда. Его сущность и содержание.

38. Исправление недостатков решения третейского суда. Разъяснение третейского решения. Дополнительное решение.

39. Определения третейского суда.

40. Оспаривание решения третейского суда. Основания для отмены решения.

41. Порядок исполнения решения третейского суда.

42. Принудительное исполнение решения третейского суда. Основания для отказа в выдаче исполнительного листа.

43. Порядок рассмотрения заявлений о выдаче исполнительного листа на решения третейского суда.

44. Нарушение основополагающих принципов российского права как основание к отмене и отказу в признании и исполнении решения третейского суда. Соотношение понятий «основополагающие принципы российского права» и «публичный порядок».

45. Понятие международного коммерческого арбитража (МКА).

46. Основные подходы к арбитражу в других государствах.

47. Альтернативные методы разрешения споров (общие положения).

48. Отдельные альтернативные методы разрешения споров.

Учебно-методическое обеспечение курса

Основные нормативные акты

1. Федеральный закон от 24 июля 2002 года № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» // Российская газета. 2002. 27 июля. № 137.

2. Закон РФ от 7 июля 1993 года № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже» // Российская газета. 1993. 14 августа. № 156.

3. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 года № 95-ФЗ // Российская газета. 2002. 27 июля. № 137.

4. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 года № 138-Ф3 // Российская газета. 2002. 20 ноября. № 220.

5. Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10 июня 1958 года. Заключена в Нью-Йорке // Ведомости Верховного Совета СССР 1960. № 46. Ст. 421.

Основная литература

Материалы по вопросам третейского разбирательства и международного коммерческого арбитража широко представлены на страницах журналов «Третейский суд» и «Международный коммерческий арбитраж».

1. Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража: К 70-летию Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации / Отв. ред. А. С. Комаров. М., 2002.

2. Ануров В. Н. Юридическая природа международного коммерческого арбитража. М., 2000.

3. Арбитражный процесс: Учебник / Отв. ред. проф. В. В. Ярков. М., 2003.

4. Брунцева Е. В. Международный коммерческий арбитраж. СПб., 2001.

5. Вершинин А. П. Арбитражное соглашение: выбор формы защиты гражданских прав // Приложение к журн. «Хозяйство и право». 1999. № 9.

6. Виноградова Е. А. Правовые основы организации и деятельности третейского суда: Автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 1994.

7. Виноградова Е. А. Третейский суд: законодательство, практика, комментарий. М., 1997.

8. Вицын А. И. Третейский суд по русскому праву. М., 1856.

9. Волков А. Ф. Торговые третейские суды. С.-Петербургъ, 1913.

10. Воложанин В. П. Несудебные формы разрешения гражданско-правовых споров. Свердловск, 1974.

11. Гавриленко В. А. Третейское разбирательство споров как гарантия защиты прав и интересов субъектов предпринимательской деятельности: Автореф. дис… канд. юрид. наук. СПб., 2006.

12. Гапеев В. Н. Сущность арбитражной формы защиты права: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 1971.

13. Зайцев А. И. Проблемные аспекты третейского судопроизводства в России. Саратов, 2007.

14. Зайцев А. И. Третейское судопроизводство России: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. Саратов, 2004.

15. Зайцев А. И., Захарьящева И. Ю., Балашова И. Н., Балашов А. И. Альтернативное разрешение споров: учебно-методический комплекс. М., 2006.

16. Карабельников Б. Р. Признание и приведение в исполнение иностранных арбитражных решений: Научно-практический комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 года. М., 2001.

17. Кейлин А. Д. Арбитражное разбирательство гражданско-правовых споров в капиталистических странах // Правоведение. 1960. № 1.

18. Кейлин А. Д. Судоустройство и гражданский процесс капиталистических государств. М., 1961. Ч. 3. Арбитраж.

19. Клеандров М. И. Вид суда — третейский, разновидность — криминальный // Система гражданской юрисдикции в канун XXI века: современное состояние и перспективы развития: Межвузовский сборник научных трудов. Екатеринбург, 2000.

20. Клеандров М. И. Третейские суды по разрешению экономических споров. М., 2000.

21. Комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в Российской Федерации» / Под ред. A. Л. Маковского и Е. А. Суханова. М., 2003.

22. Курочкин С. А. Третейское разбирательство в Российской Федерации: теория и практика. М., 2007.

23. Лебедев М. Ю. Развитие института юрисдикции и его проявление в третейском суде: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Саратов, 2005.

24. Лебедев С. Н. Международный коммерческий арбитраж: Компетенция арбитров и соглашение сторон. М.,1988.

25. Лебедев С. Н. Международный торговый арбитраж. М., 1965.

26. Логинов П. В. Третейские суды в СССР. М.,1963.

27. Минаков А. И. Арбитражные соглашения и практика рассмотрения внешнеэкономических споров. М., 1985.

28. Морозов М. Э., Шилов М. Г. Комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в Российской Федерации». Новосибирск, 2002.

29. Морозов М. Э., Шилов М. Г. Правовые основы третейского разбирательства. Новосибирск, 2002.

30. Мусин В. А. Противоречие публичному порядку как одно из оснований для отказа в принудительном исполнении решения международного коммерческого арбитража //Третейский суд. 2003. № 6.

31. Носырева Е. И. Альтернативное разрешение споров в США. М., 2005.

32. Попов М. А. Теоретические проблемы российской модели правового регулирования деятельности третейских судов: Автореф. дис…. канд. юрид. наук. СПб, 2002.

33. Прохоренко В. В. Третейские суды в России. Екатеринбург, 2002.

34. Рашидов А. Различные подходы к проблеме обеспечительных мер Н Третейский суд. 2003. № 5.

35. Решетникова И. В. Основные формы взаимодействия арбитражных и третейских судов //Третейский суд. 2004. № 4.

36. Розенберг М. Г. Практика международного коммерческого арбитражного суда: Научно-практический комментарий. М., 1998.

37. Скворцов О. Ю. Институт третейского разбирательства в системе российского права // Правоведение. 2004. № 1.

38. Скворцов О. Ю. Комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в Российской Федерации»: научно-практический. М., 2003.

39. Скворцов О. Ю. Проблемы третейского разбирательства предпринимательских споров в России: Автореф. дис… д-ра юрид. наук. СПб., 2006.

40. Скворцов О. Ю. Третейское разбирательство предпринимательских споров в России: проблемы, тенденции, перспективы. М., 2005.

41. Стрелов И. М. Взаимодействие арбитражных и третейских судов // Вестник ВАС РФ. 2005. № 4.

42. Тарасов В. Н. Третейский процесс. СПб., 2002.

43. Третейский суд. Комментарий законодательства: Постатейный научно-практический комментарий к законодательству о третейском разбирательстве / Под ред. проф. В. А. Мусина. СПб., 2004.

44. Филиппов Е. И. Проблемы правового регулирования общественно-товарищеского судопроизводства в СССР: Автореф. дис… д-ра юрид. наук. Свердловск, 1981.

45. Цыганова Е. М. Проблемы правового регулирования организации и деятельности коммерческих третейских судов в Российской Федерации: Автореф. дис… канд. юрид. наук. Омск, 1996.

46. Энгельман И. Е. Курс русского гражданского разбирательства. Юрьев, 1912.

47. Ярков В. В. Краткий комментарий к главе 30 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации «Производство по делам об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов» // Третейский суд. 2003. № 3.

48. Ярков В. В. Понятие и значение обеспечительных мер в арбитражном процессе // Современная доктрина гражданского, арбитражного процесса и исполнительного производства: теория и практика: Сборник научных статей. Краснодар; СПб., 2004. С. 149.

Информация о третейском разбирательстве и международном коммерческом арбитраже в сети «Интернет»:

Журнал «Третейский суд» — www.arbitrage.spb.ru

Сибирский третейский суд — www.arbitrage.ru

Краткий курс лекций по дисциплине «Третейское разбирательство»

О. Ю. СКВОРЦОВ, доцент кафедры коммерческого права Юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, доктор юридических наук (лекции 1, 3,11)

С. А. КУРОЧКИН, доцент кафедры гражданского процесса Уральской государственной юридической академии, кандидат юридических наук (лекции 4–6)

М. Э. МОРОЗОВ, старший преподаватель кафедры экономики и права Новосибирского государственного университета, председатель Сибирского третейского суда (лекции 2, 7-10)

Тема 1. Понятие третейского суда и третейского разбирательства

Активное исследование понятия и правовой природы третейских судов началось в России сразу после проведения Судебной реформы 1864 года. Попытки дать понятие третейских судов и третейского разбирательства в дореволюционном правоведении делались в основном в рамках учебных курсов и комментариев к гражданскому процессуальному законодательству.

Уже в XIX — начале XX века начали формироваться три значения понятия «третейский суд». Во-первых, термином «третейский суд» обозначался способ защиты гражданских прав. Он рассматривался в качестве альтернативного тем способам, которые подразумевают необходимость обращения за судебной защитой к государственным юрисдикционным органам. Во-вторых, под третейским судом подразумевался орган, администрирующий третейское разбирательство правового спора. И, в-третьих, этим понятием обозначался конкретный состав третейского суда, которым рассматривался переданный на его разрешение спор. Все три указанных значения характерны и для современного употребления термина «третейский суд».

Российское законодательство допускает возможность существования негосударственных юридических механизмов разрешения гражданских споров. Речь идет о третейских судах, которые создаются на территории Российской Федерации в соответствии с Законом РФ «О международном коммерческом арбитраже» 1993 года и Федеральным законом «О третейских судах в Российской Федерации» 2002 года.

В соответствии с законодательством о судебной системе и судоустройстве третейские суды не входят в систему государственных судов, не являются элементами российской судебной системы. Третейские суды являются своеобразным институтом, выполняющим весьма специфическую функцию, направленность которой хотя и отражает необходимость защиты гражданских прав, но в то же время приобретает самобытность в результате особенностей формирования правил и особенностей разрешения споров, осуществляемых негосударственными органами.

Третейские суды имеют частный характер, поскольку образуются самими участниками гражданско-правовых отношений; государство не участвует в процессе их непосредственного формирования и непосредственной деятельности, ограничиваясь установлением общих правил их создания и деятельности, т. е. устанавливает законодательство, регулирующее третейское разбирательство. Помимо прочего, отличия между государственными и третейскими судами проявляются и в организации деятельности этих юрисдикционных органов. Эти же различия очевидны и в ходе реализации соответствующих законоположений в правоприменительной практике.

Выполняемая третейскими судами функция — защита нарушенных или оспоренных гражданских прав путем разрешения передаваемых на их рассмотрение споров — имеет и публично-правовой аспект, поскольку является одним из правовых инструментов, обеспечивающих состояние правопорядка в государстве. Это отражается и в ряде юридических конструкций, при помощи которых обеспечивается эффективность деятельности третейских судов, таких, например, как принятие мер по обеспечению искового требования; принудительное исполнение решений третейских судов, осуществляемое при содействии и с санкции государственных судов; институт оспаривания в государственных судах решений, принимаемых третейскими судами, и пр.

Хотя система третейского разбирательства и близка по направленности своей деятельности системе государственных судов, она не может быть инкорпорирована в эту систему, поскольку третейское разбирательство все-таки покоится на несколько иных принципах. Поэтому в третейском разбирательстве в отличие от системы государственного правосудия разрешение споров может основываться на принципах, несовместимых с принципами правосудия (например, закрытость, конфиденциальность третейского разбирательства).

То обстоятельство, что третейские суды не входят в судебную систему, влечет целый ряд практических правовых последствий, связанных с применением отдельных правовых институтов, обеспечивающих стабильность правосудия в государстве. На третейские суды не распространяется в обязательном порядке действие нормативных правовых актов, которыми регламентируется процедура деятельности государственных судов. На третейских судей не распространяется иммунитет, который установлен в отношении государственных судей, хотя некоторые формы защиты третейских судей законодатель предусмотрел (имеется в виду норма, согласно которой третейский судья не может быть допрошен в качестве свидетеля о сведениях, ставших ему известными во время третейского разбирательства, — п. 2 ст. 22 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»).

Деятельность третейских судов направлена на разрешение переданных на их рассмотрение споров, вытекающих из гражданских правоотношений, и принятие по результатам такого рассмотрения актов, имеющих юридическое значение. Осуществляется эта деятельность исключительно в процессуальных формах. Однако порядок формирования процессуальных норм, на основании которых действуют третейские суды, имеет существенные особенности. Источником соответствующих процессуальных форм выступают как нормы действующего законодательства, так и те нормы, которые установлены соглашением сторон, передающих спор на разрешение третейского суда. Регламентация процедуры, процессуального порядка деятельности третейского суда направлена на то, чтобы обеспечить права лиц, спор которых передан на разрешение третейского суда. Вне установленной процедуры деятельность третейского суда осуществляться не может. Всякое действие, совершенное в рамках третейского процесса третейским судом и лицами, участвующими в третейском разбирательстве, имеет процессуальный характер и может быть реализовано только в рамках определенной процедуры. Именно это является одним из признаков юрисдикционного характера деятельности третейского суда.

Вместе с тем в некоторых случаях, в отсутствие норм, которыми была бы непосредственно урегулирована соответствующая процедура, третейский суд вправе прибегнуть к использованию в процессе разбирательства дела не предусмотренных законодательством средств. Так, в соответствии с п. 3 ст. 19 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» в части, не согласованной сторонами, не определенной правилами постоянно действующего третейского суда и настоящим Федеральным законом, правила третейского разбирательства определяются третейским судом. Однако самостоятельное определение правил третейского разбирательства, а также применение прямо не предусмотренных процедурных средств не должно вступать в противоречие с общими параметрами третейского процесса и волеизъявлением лиц, передавших рассмотрение спора третейскому суду. Именно при таком условии можно говорить, что применяемые третейским судом в таком случае процедурные средства имеют процессуальный характер, хотя и не имеют при этом непосредственного нормативного источника в виде законодательного акта или соглашения сторон. Другими словами, использование процедурных средств должно соответствовать принципам третейского разбирательства, являющимся наиболее обобщенными правовыми идеями, оплодотворяющими третейский процесс. Эта идея, помимо прочего, основана на принципе диспозитивности, который является наиболее значимым источником движения третейского процесса. Именно такой подход используется в регламентах, регулирующих деятельность наиболее авторитетных российских постоянно действующих третейских судов.

Вышесказанное дает основания говорить о третейском процессе как о совокупности норм, установленных как законодательством, так и соглашением сторон и направленных на урегулирование процедуры рассмотрения и разрешения гражданско-правового спора третейским судом.

В настоящее время основными источниками регулирования третейского процесса в Российской Федерации являются четыре нормативных акта: Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже», Федеральный закон «О третейских судах в Российской Федерации», Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации. Кроме того, в Гражданском кодексе Российской Федерации существуют нормы, значение которых трудно переоценить. Речь идет о ст. 10 и 11 ГК РФ, которые уравнивают третейский суд с государственным судом в обеспечении защиты нарушенных или оспариваемых гражданских прав. Хотя формулировка ГК РФ имеет весьма абстрактный характер и не раскрывает механизмов такой защиты, она оказывается весьма значимой с точки зрения правовой политики, предусматривающей возможность альтернативной государственной системы разбирательства и разрешения гражданско-правовых споров. Конечно, «уравнивание» в правах третейского суда с государственными судами имеет весьма условный и относительный характер, но в контексте выстраивания единой юрисдикционной системы вышеприведенные нормативные положения имеют чрезвычайно важное значение. Третейский суд, создаваемый частными лицами, признается государством в качестве органа защиты субъективных гражданских прав. Таким образом, государство делегирует определенные публично значимые функции третейским судам, которые хотя и рассматривают споры гражданско-правового характера, но вместе с тем играют определенную роль в обеспечении стабильности гражданского оборота и правопорядка в государстве в целом.

История зафиксировала весьма специфическую модель третейского разбирательства — так называемые третейские суды по совести. Третейское разбирательство по совести (по справедливости) имеет как глубокие традиции в истории российского судопроизводства, так и широкое распространение в юрисдикциях иностранных государств.

Суды по совести (по справедливости) известны с древнеримских времен. Очень интересное объяснение дается развитию судов по совести. Таковые рассматриваются как закономерное явление, возникающее в результате развития гражданского оборота. Именно потребности устойчивости оборота требуют, с одной стороны, добропорядочности в обороте, а с другой стороны, таких механизмов разрешения коллизий, которые основываются на принципе справедливости.

В ходе реформы судопроизводства в России в 1864 году составители Устава гражданского судопроизводства в законодательных мотивах к Уставу указывали, что посредники (третейские судьи) при разрешении спора вполне могут основывать свое решение на «естественном чувстве справедливости».

О разнице между третейскими судами по совести и «узаконенными» третейскими судами можно судить уже по наименованию этих органов. Если третейские суды по совести свою деятельность по разрешению споров основывают на моральных принципах, которые не имеют формализованного выражения, то третейские суды являются юрисдикционными органами, которые разрешают переданные на их рассмотрение дела на основании действующего законодательства. Таким образом, демаркационная линия между двумя разновидностями третейских судов пролегает по главенствующей идее, которой руководствуется третейский суд: мораль как основа принятия решения по рассмотренному спору либо закон, позитивное право как формальный источник разрешения спора. Этот постулат является фундаментом для выстраивания концепции третейского суда по совести, с одной стороны, и третейского суда по закону, — с другой.

Справедливым будет отметить, что феномен третейского разбирательства — причем не только «внутреннего», но и международного — до сих пор не имеет однозначного и общепринятого доктринального объяснения своей правовой природы. В силу того обстоятельства, что исследование третейского разбирательства во все предшествующие годы осуществлялось правоведами, специализирующимися в области международного коммерческого арбитража, именно юристами-международниками, с опорой на исследования зарубежных юристов, были сформулированы основные подходы к объяснению правовой природы третейского разбирательства. Существуют как минимум четыре правовых теории, при помощи которых описываются генезис, позиционирование, функционирование и направления развития третейского процесса. Однако все эти теории почти в равной степени конкурируют между собой. Такая конкуренция доктрин объясняется тем объективным фактом, что третейское разбирательство находится на стыке материально-правовых и процессуально-правовых явлений, а также отражает как публично-правовую, так и частноправовую характеристики этого института. На сегодняшний день все подходы к объяснению феномена третейского разбирательства не имеют единого знаменателя. Также в настоящее время отсутствуют и реальные перспективы объединения противников, дискутирующих о правовой природе третейского разбирательства, его принципах и месте в системе права. Может быть, именно поэтому в юридической литературе появляются сомнения в практической ценности теорий, объясняющих правовую природу третейского суда (международного коммерческого арбитража). Практическим следствием отсутствия единства теоретических представлений о природе третейского соглашения и третейского разбирательства являются: 1) существенные неопределенности в правовом регулировании третейского разбирательства; 2) ощутимые противоречия практики третейского разбирательства и судебно-арбитражной практики по вопросам оспаривания и исполнения решений третейских судов и международных арбитражных учреждений. В свою очередь, это диктует настоятельную необходимость осмысления третейского разбирательства с точки зрения существующих представлений о праве и месте третейского разбирательства в системе российского права.

Рассматривая третейское разбирательство как комплексный правовой институт, мы тем самым признаем это явление в качестве структурного элемента системы права. Конечно, при первом уровне исследования это не дает ответа на вопрос, какую роль, какую функцию, какое место в системе права занимает этот элемент, каков его статус и влияние на иные элементы системы. Но ответ на все эти вопросы — задача второго уровня изучения феномена третейского разбирательства. На первом же уровне исследования стоит отметить то обстоятельство, что этот структурный элемент может эволюционировать как с точки зрения качества того правового материала, который составляет его содержание, так и с точки зрения его количественного состава. В свою очередь, гипотетически не исключена трансформация этого правового института в качественно иное правовое образование. Нет никаких препятствий к тому, чтобы развитие данного правового феномена привело к его трансформации в подотрасль или даже отрасль права. При этом оба аспекта — и качественное изменение содержания этого правового института, и количественное изменение составляющих его элементов — вкупе стимулируют возможность возникновения нового правового феномена, каковым и рассматривается, условно говоря, «правовое образование — третейское разбирательство».

Объективно государство заинтересовано в развитии третейского разбирательства. Это обусловлено теми многочисленными преимуществами третейского суда, которые довольно подробно описаны в специальной литературе, посвященной третейскому разбирательству, и апробированы в юрисдикционной практике многих государств. Среди общепризнанных достоинств развитой системы третейского разбирательства не последнее место занимает тот факт, что значительным образом снижается нагрузка на государственные суды, а также за счет меньшего формализма в процедурах ускоряется процесс разрешения коллизий, что чрезвычайно важно для коммерческого оборота. Немаловажно и то обстоятельство, что в рамках третейского разбирательства происходит удешевление процедур разрешения споров.

В то же время субъективные факторы, препятствующие развитию системы третейского разбирательства, отодвигают на второй план объективную потребность в альтернативных способах разрешения правовых споров, в том числе и при помощи третейских судов. К числу таких факторов относятся: нежелание значительной части чиновничества (в том числе и судебных чиновников) делиться судебной властью; отсутствие значительного количества квалифицированных юристов, обладающих навыками разрешения юридических коллизий; недоверие к деятельности третейских судов, порожденное в том числе и дискредитирующими действиями со стороны самих третейских судов; отсутствие реальных эффективных рычагов, обеспечивающих надлежащее исполнение решений, принимаемых третейскими судами, и пр. Таким образом, развитие системы нормативного регулирования третейского разбирательства происходит в борьбе между разнонаправленными тенденциями как объективного, так и субъективного характера. Это обстоятельство влияет и на противоречивый характер нормативной модели третейского разбирательства. Как следствие, негативная «антиарбитражная» правоприменительная практика также отражается на эффективности функционирования третейских судов. Особенно наглядно это проявляется в процессе исполнения решений третейских судов: государственные суды демонстрируют «антиарбитражный» подход, вторгаясь в деятельность третейских судов по существу разрешения споров, в то время как их компетенция при проверке решений третейских судов ограничена исключительно процессуальными вопросами и вопросами проверки соответствия этих решений публичному порядку (основополагающим принципам российского права).

Переплетение публичного и частного в третейском разбирательстве заключается в том, что частные лица своим усмотрением изменяют публично значимые отношения — подведомственность рассмотрения дел, устанавливаемую государством в целях реализации одной из государственных функций — осуществления правосудия и защиты субъективных гражданских прав. Вещь, абсолютно недопустимая в сфере государственного судопроизводства, оказывается возможной в сфере частного судопроизводства. Более того, возможность изменения подведомственности рассмотрения спора является фундаментальным принципом третейского процесса, без которого невозможно представить существование этого института. Усмотрением частного лица меняется, казалось бы, незыблемая основа публичной власти — исключительное право государства осуществлять разрешение спора. Третейское соглашение, т. е. акт двух субъектов гражданского права, изменяющий порядок рассмотрения споров между ними, является одним из самых важных составляющих элементов института третейского разбирательства. Однако усмотрение частных лиц, которым оказывается влияние на публичную организацию системы разрешения споров, возможно только до определенного предела — до того момента, когда попытки разрешения частноправовой коллизии строятся на основе признания права иного противостоящего лица, включая добровольное признание решения третейского суда, которым была устранена юридическая коллизия. Как только одна из сторон демонстрирует пренебрежение к правам своего контрагента, непризнание решения третейского суда, заканчивается «период свободного усмотрения». Государство вмешивается, предоставляя заинтересованному лицу средства принудительного исполнения решения третейского суда, и эта процедура не может быть подчинена согласованному усмотрению сторон; она должна базироваться на тех нормативных предписаниях, которые зафиксированы в законе и имеют характер норм гражданского (арбитражного) процессуального права. Применительно к третейскому разбирательству это означает, что государство является «дремлющим сторожем» по отношению к частным лицам, которые вправе по собственному усмотрению «творить» третейский процесс, лишь бы это не нарушало публичный порядок и права контрагента. Как только происходит такое нарушение, государство в лице судебных органов «просыпается» и вмешивается в частные отношения, возвращая их в стабильное русло.

Таким образом, третейское разбирательство можно охарактеризовать как комплексный правовой институт, источниками которого являются нормы как материального, так и процессуального права, публичного и частного права. Качественная специфика этого института определяется неразрывным соединением и взаимодействием его элементов. Место третейского разбирательства в системе российского права определяется его независимостью от гражданского (арбитражного) процессуального права, с которыми, впрочем, существует тесная связь. Генетически третейское разбирательство возникает в системе частного и материального права на основании договора (третейского соглашения) и трансформируется в систему норм процессуального характера, регулирующих отношения сторон по разбирательству спора. В завершающей стадии третейский процесс приобретает черты исключительно публично-правового характера, поскольку реализация неисполняемого решения третейского суда осуществляется при помощи процедур, используемых публичной властью в лице компетентных государственных судов.

Из контекста Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» следует, что термин «третейский суд» используется для обозначения двух понятий. Во-первых, понятие «третейский суд» обозначает институциональное образование, существующее в двух различных формах (постоянно действующий третейский суд и третейский суд, созданный для разрешения конкретного спора). И, во-вторых, третейский суд обозначает состав третейского суда, который избирается или назначается для рассмотрения и разрешения конкретного спора. При этом то, в каком виде (постоянно действующий третейский суд или третейский суд для разрешения конкретного спора) действует этот состав, значения для целей этого понятия не имеет.

Разделение третейских судов на постоянно действующие и созданные для разрешения одного спора — довольно устоявшаяся традиция. Формы существования арбитража были апробированы в мировой практике — в международном коммерческом арбитраже, в регулировании третейского разбирательства в различных государствах — и в целом получили признание со стороны мирового сообщества.

Разделение третейских судов на две эти формы основано на очень простом классификационном критерии — сроке действия третейского суда. Если третейский суд создается на неопределенный срок и не ограничен в своей деятельности разрешением одного спора, он рассматривается как постоянно действующий. Если же третейский суд создается исключительно с целью разрешения конкретного спора и прекращает свое существование с выполнением этой задачи, он рассматривается как третейский суд ad hoc — разовый третейский суд, созданный для рассмотрения одного спора. После разрешения такого спора и принятия по нему решения суд ad hoc прекращает свое существование.

В России проблема унификации деятельности судов, создаваемых для разрешения одного спора, не является актуальной. Общие параметры деятельности таких судов установлены Федеральным законом «О третейских судах в Российской Федерации». В рамках установленных нормативных параметров договаривающиеся стороны вправе самостоятельно установить правила разрешения спора судом ad hoc. Однако пределы усмотрения заинтересованных сторон неодинаковы в постоянно действующих третейских судах, с одной стороны, и в судах ad hoc — с другой. Постоянно действующие третейские суды действуют на основании регламентов, положений и иных актов, утверждаемых организациями — учредителями третейского суда. Суды для разрешения конкретного спора наиболее существенным образом отличаются от постоянно действующих третейских судов как раз тем, что они не имеют правил третейского разбирательства. Восполнять этот пробел приходится спорящим сторонам, которые либо самостоятельно устанавливают такую процедуру, либо присоединяются к регламентам постоянно действующих третейских судов.

Кроме того, среди отличий суда ad hoc от постоянно действующих третейских судов необходимо отметить отсутствие правил формирования состава третейского суда для разрешения конкретного спора. Именно поэтому в п. 2 ст.19 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» содержится норма, подчеркивающая эти особенности установления правил разбирательства споров именно третейским судом для разрешения конкретного спора.

Суд ad hoc в отличие от постоянно действующего третейского суда не имеет фиксированных ставок гонораров третейских судей. Соответствующее вознаграждение третейским судьям определяется исключительно соглашением сторон.

В отличие от постоянно действующего третейского суда третейский суд для разрешения конкретного спора не имеет места нахождения, в котором осуществляется администрирование его деятельности.

Законодатель при установлении норм, регулирующих деятельность постоянно действующих третейских судов и судов ad hoc, по-видимому, учитывает и то обстоятельство, что третейские суды для разрешения конкретных споров создаются, как правило, в случаях, требующих особой доверительности во взаимоотношениях между сторонами. Так, в том случае, если возникают какого-либо рода препятствия в формировании состава постоянно действующего третейского суда, уполномоченный орган (например, президент торгово-промышленной палаты) вправе вмешаться в процедуру назначения третейских судей и принять решение, направленное на стабильную работу третейского суда (в том числе своим решением назначить третейских судей). Что касается третейского суда для разрешения конкретного спора, то в случае недостижения сторонами согласия относительно третейских судей все негативные последствия, связанные с невозможностью рассмотрения дела в суде ad hoc, возлагаются на стороны. В этом случае (т. е. в случае отказа одной из сторон от назначения третейского судьи) третейское разбирательство подлежит прекращению, а соответствующий правовой спор может быть передан на рассмотрение государственного суда.

Тема 2. Третейское разбирательство в системе отечественного права

Одним из важнейших вопросов, необходимых для уяснения в любой правовой науке, является вопрос о месте изучаемого правового явления в системе права. Разграничение отраслей права происходит, прежде всего, по предмету правового регулирования и правовому режиму, характеризующему приемы регулирования данной отрасли. Правовой режим представляет собой свойственное данной отрасли сочетание базовых методов правового регулирования. Поскольку использование одного метода в чистом виде в отрасли права встречается не часто, своеобразие каждой отрасли права как раз и заключается в сочетании различных методов, где один выступает в качестве базового, а другой используется как вспомогательный.

Предметом третейского разбирательства является регулирование отношений по разрешению споров посредством особой частноправовой процедуры, т. е. действия третейского суда и участников третейского разбирательства. Очевидно, что предмет третейского разбирательства тяготеет к процессуальному блоку, поскольку оно, как и процессуальная деятельность, имеет своей направленностью защиту гражданских прав, опосредованных в рамках процедуры судебной защиты. Нормы, регулирующие третейское разбирательство, безусловно, относятся к процедурным нормам.

Метод третейского разбирательства является диспозитивным, т. е. характеризуется равным положением субъектов права, предоставлением сторонам возможности самостоятельно регулировать правоотношения при минимальном количестве императивных предписаний, не устанавливает властных начал применительно к третейскому суду, источники регулирования носят децентрализованный характер. Данный метод правового регулирования характерен для частного права и не применяется в качестве базового в праве публичном, в том числе и в гражданском процессуальном праве. Смещение правового регулирования третейского разбирательства в вопросах процедуры рассмотрения спора на уровень частного или локального регулирования является его яркой особенностью.

Если в процессуальном праве используется преимущественно императивный метод с вкраплениями диспозитивности, то в законодательстве о третейском разбирательстве прослеживается обратная тенденция. Критерий, сближающий оба законодательства, — процедурный характер содержащихся в нем норм права. Однако для регулирования третейского разбирательства и гражданского процесса законодатель использовал кардинальным образом отличающиеся источники и применил в корне различные приемы регулирования этих отношений.

Все изложенное позволяет выделить общую тенденцию в правовом регулировании третейского разбирательства преимущественно на началах диспозитивности, т. е. частноправовыми методами. Особенность правового режима третейского разбирательства состоит в том, что, выполняя функцию защиты прав, третейский суд неизбежно занимает место субъекта, положение которого выше положения сторон. Защита прав, базируясь исключительно на диспозитивном методе, трудно реализуема без включения в правовое регулирование элементов власти-подчинения. Это предопределяет наличие механизма, позволяющего произвести защиту прав даже при противодействии одной из сторон третейского разбирательства. Таким образом, происходит проникновение публично-правовых элементов в третейское разбирательство, хотя в значительной мере эти элементы власти вынесены за рамки процедуры третейского разбирательства и являют собой содействие государства в реализации принятого третейским судом решения.

Наличие множества источников, регулирующих третейское разбирательство, предопределено диспозитивностью большинства правовых норм закона. Лишь базовые предписания, закрепляющие основы функционирования третейского суда и принципы его работы, сформулированы императивно. Правила разбирательства по большей части закреплены в законе диспозитивно, а в качестве основного регулятора происходит отсылка не к нормативным актам, а к соглашению сторон и регламенту постоянно действующего третейского суда.

Анализ правовых норм, регулирующих третейское разбирательство, позволяет выделить пять уровней регулирования:

1) императивные нормы закона;

2) соглашение сторон;

3) правила постоянно действующего третейского суда (регламенты);

4) диспозитивные нормы закона;

5) усмотрение состава третейского суда, рассматривающего дело.

Иерархия правовой силы источников третейского разбирательства является его отличительным признаком. Основным источником третейского разбирательства, обладающим наибольшей юридической силой, является соглашение сторон разбирательства. В постоянно действующем третейском суде основным регулятором становятся правила (регламенты) этого суда, которые закон рассматривает как часть третейского соглашения. Правила могут быть применены в третейском разбирательстве лишь постольку, поскольку они не противоречат условиям третейского соглашения и могут быть изменены третейским соглашением.

Самый необычный источник регулирования третейского разбирательства — это усмотрение состава третейского суда, предусмотренное п. 3 ст. 19 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Поскольку третейский суд не связан публично-правовым принципом «запрещено все, кроме разрешенного», он не только вправе, но и обязан разрешать возникающие процедурные вопросы по своему усмотрению в отсутствие надлежащего регулирования.

Обязанности применения аналогии у третейского суда нет, а есть лишь право использовать аналогию закона при ликвидации процедурного пробела. Третейский суд может действовать по аналогии, используя соответствующие правила, установленные процессуальными кодексами для государственных судов, а может самостоятельно восполнить возникший пробел, но он обязан учитывать основополагающие принципы права, принципы третейского разбирательства, равное отношение к сторонам и фактор удобства для сторон. Третейский суд осуществляет локальное нормотворчество, которое имеет распространение на конкретное, рассматриваемое данным судом дело.

Поскольку базовым элементом регулирования выступают третейское соглашение и правила третейского разбирательства как его часть, можно утверждать, что отсутствует единообразная система правовых норм, регулирующая третейское разбирательство. Закон определяют только вектор формулирования правил третейского разбирательства. Правила разбирательства изменяются от суда к суду в зависимости от различий их регламентов. Даже для одного третейского суда эти правила могут значительно отличаться в зависимости от соглашения сторон по конкретному спору.

Отличия в методах регулирования существенного характера не дают оснований считать третейское разбирательство входящим в гражданский процесс или выделившимся из него. Третейское разбирательство возникло раньше гражданского процесса и государственного судопроизводства вообще, поэтому можно делать вывод об их взаимном влиянии, но говорить об этих явлениях как об общем и частном нельзя. Тяготение третейского разбирательства к гражданскому процессу обусловлено общностью задач и использованием процедуры как механизма для их достижения. В то же время очевидна и связь третейского разбирательства с частным правом, поскольку третейское разбирательство использует метод гражданского права.

В третейском разбирательстве невозможно использовать государственное принуждение в силу отсутствия соответствующего механизма. Тем не менее можно говорить о существовании сложного юридического состава, позволяющего сторонам при наличии решения третейского суда привести в действие механизм государственного принуждения. В рамках частной процедуры третейского разбирательства происходит разрешение правового конфликта и правовая защита гражданского права, а государство в рамках публичной процедуры производит реализацию принудительного исполнения выработанных третейским судом актов, т. е. осуществляет фактическую защиту нарушенного права.

Есть все основания для помещения третейского разбирательства в процессуальный блок в качестве его составного элемента наряду с гражданским и арбитражным процессом. Это основывается на наличии специфических отношений, тяготеющих к процессуальным, но имеющих ряд особенностей, вытекающих из глубоко переплетенного сочетания норм публично-правовой и частноправовой направленности. Третейское разбирательство по своей природе не может не иметь связи с процессуальным блоком, но не меньшая связь существует и с частным правом.

Законодательство о третейском разбирательстве регулирует определенную группу отношений, обладает своими специфическими понятиями и терминологией, общими положениями и принципами, характерными именно для данной группы отношений, что соответствует понятию правового института. Поскольку в рамках третейского разбирательства уже существуют отдельные субинституты, третейское разбирательство может претендовать на роль сложного правового института.

Чтобы ставить вопрос о выделении третейского разбирательства в отрасль законодательства, необходимо наличие признаков отрасли права, в свое время выделенных С. С. Алексеевым: «Отрасль права представляет собой реально обособленное, самостоятельное, суверенное, относительно замкнутое подразделение структуры права. Общность норм, составляющих отрасль права, характеризуется юридической цельностью, т. е. такой степенью ее внутренней организации, единства ее институтов, когда она выступает перед лицом других отраслей как не расчленяемое целое» [1].

Указанные признаки отрасли права при применении к третейскому разбирательству могут свидетельствовать, что третейское разбирательство имеет достаточное обособление норм, его регулирующих, предмет, близкий к процессуальной отрасли, и своеобразный метод регулирования, который хотя и базируется на частном праве, но имеет свои особенности. Указанных черт недостаточно для того, чтобы претендовать на самостоятельную отрасль из-за отсутствия внутреннего единства норм, характерных для отрасли права. Кроме того, характер взаимодействия с другими отраслями и потребность регулирования на уровне отрасли не свидетельствуют, что явление доросло до уровня отрасли права. Такая потребность возникает, когда регулирование в рамках уже существующей отрасли оказалось недостаточным, а количество особенностей регулирования стало критическим, само правовое образование уже перестало органически вписываться в существующее отраслевое деление. Многие признаки свидетельствуют о том, что количество исключений из общих правил стало критическим для причисления третейского разбирательства к одной из существующих отраслей. Третейское разбирательство имеет признаки сложного правового института, который только формируется в отдельную отрасль.

Как уже было показано, третейское разбирательство является особой формой защиты прав. Но можно ли считать эту деятельность судопроизводственной, а само третейское разбирательство — «частным правосудием»? В соответствии со ст. 118 Конституции РФ правосудие в России осуществляется только судом посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. Третейские суды не входят в судебную систему России, на что было указано Конституционным Судом РФ.[2] Понятием правосудия третейское разбирательство не охватывается. Хотя в последнее время не раз высказывались мнения о том, что понятием правосудия деятельность третейского суда должна охватываться, они не получили широкого распространения.

Вопрос, является ли третейское разбирательство судопроизводством, в последнее десятилетие подвергался исследованию со стороны правоведов. Сущность судопроизводства с достаточной ясностью вытекает из самого понятия. Отличия между государственным судопроизводством и третейским разбирательством вызваны различной правовой природой указанных органов, а сходство определяется единством стоящей перед ними задачи. Поскольку третейское разбирательство обладает основными признаками судопроизводства, имея отличие в субъекте правоприменения, его следует рассматривать как судопроизводство, осуществляющееся в особой форме.

Судопроизводство — одна из форм правоприменения. Применение права — это властная деятельность компетентных органов и лиц по подготовке и принятию индивидуального решения по юридическому делу на основе юридических фактов и конкретных правовых норм. Правоприменение осуществляется органами или должностными лицами, наделенными функциями государственной власти; имеет индивидуальный характер; направлено на установление субъективных прав, обязанностей, ответственности; реализуется в специально предусмотренных процессуальных формах; завершается вынесением индивидуального юридического решения.

Третейскому разбирательству присущи все признаки правоприменения, за исключением того, что это функция органа государственной власти. Третейский суд занимает в процессе правоприменения вполне органичное место, когда принимает обязательный для сторон правовой акт, который может быть приведен в принудительное исполнение после его легитимизации в государственном суде. Принимая решение, третейский суд не осуществляет непосредственно государственное принуждение, а создает необходимые предпосылки для осуществления принуждения через соответствующий механизм.

Третейское разбирательство как наука сравнительно молодо, несмотря на то что само третейское разбирательство существует многие века. В дореволюционный период третейский суд имел свои взлеты и падения, а соответственно и внимание правоведов к этому явлению также было подвержено колебанию. В наиболее полной степени третейское разбирательство как правовое явление было проанализировано в двух фундаментальных работах того времени: Вицын А. И. «Третейский суд по русскому праву» и Волков А. Ф. «Торговые третейские суды»[3]. Значение этих работ для развития отечественной науки третейского разбирательства трудно переоценить, поскольку именно тогда и были заложены доктринальные подходы, сформировались фундаментальные принципы, на которых базируется третейское разбирательство.

В России третейское разбирательство воспринималось как своеобразная часть гражданского процесса в его широком понимании, а потому и третейское разбирательство как наука и как учебная дисциплина изучалось в рамках гражданского процесса. Внимание к третейскому разбирательству возникало лишь при анализе круга правовых явлений, которые включаются в состав предмета гражданского процесса. Научные работы собственно по третейскому разбирательству были единичным явлением. Основными работами в этом направлении были: Воложанин В. П. «Несудебные формы разрешения гражданско-правовых споров», Гапеев В. Н. «Правосудие и арбитраж», Кейлин А. Д. «Арбитражное разбирательство гражданско-правовых споров в капиталистических странах», Филиппов Е. И. «Проблемы правового регулирования общественно-товарищеского судопроизводства в СССР».

Интерес к третейскому разбирательству вновь возник уже в 90-е годы XX века, когда было принято «Временное положение о третейском суде для разрешения экономических споров». Потребности практической юриспруденции потребовали гораздо более детальной научной проработки правовых основ третейского разбирательства. Наибольший вклад в развитие науки третейского разбирательства вложили такие ученые, как: В. Н. Ануров. Е. А. Виноградова, А. И. Зайцев, С. А. Курочкин, М. Э. Морозов, Е. Ю. Носырева, М. А. Попов, Г. В. Севастьянов, О. Ю. Скворцов, Е. М. Цыганова.

Предметом изучения науки третейского разбирательства является процесс разрешения спора в порядке третейского разбирательства, а также механизм взаимодействия третейского суда с судом общей юрисдикции и арбитражным судом. Правовая природа третейского суда не зависит от его национальной принадлежности, но приемы регулирования третейского разбирательства, уровень контроля третейского разбирательства со стороны государства, правовая сила решения третейского суда имеют в разных государствах значительные различия. Сравнительные исследования позволяют выбрать наиболее оптимальные приемы регулирования третейского разбирательства, дающие обществу наибольший эффект.

Наука третейского разбирательства находится в стадии своего становления, когда ее правовая доктрина еще не до конца сформировалась. Наиболее проблемными представляются следующие вопросы: разработка понятийного аппарата и определение внутреннего содержания используемых понятий; раскрытие правовой природы третейского разбирательства; определение места третейского суда среди органов по защите прав; правовая сила решения третейского суда; выяснение влияния доказательств, полученных в третейском разбирательстве, на государственное судопроизводство; пределы судебного контроля третейского разбирательства; возможность участия в третейском разбирательстве третьих лиц; правопреемство в третейском соглашении; компетенция третейского суда на рассмотрение споров, имеющих публично-правовой эффект; проявления публичного права в третейском разбирательстве.

Возникновение отдельной науки приводит и к необходимости установления горизонтальных связей для нее и определения нового уровня взаимодействия с базовыми отраслями гражданского и арбитражного процесса. Влияние базовых отраслей настолько значительно, что существует проблема и с понятийным аппаратом, который заимствован из гражданского процесса, но наполнился иным содержанием.

Тема 3. Принципы третейского разбирательства

В теории права под принципами права понимаются основные начала правового регулирования, отражающие социальные представления об идеале, в соответствии с которым и необходимо регулировать общественные отношения. Выражая общие закономерности права и распространяя свое действие на всю сферу правового регулирования, равно как и на все субъекты регулируемых отношений, правовые принципы скрепляют нормативную систему, обеспечивают ее самодостаточность.

В свою очередь принципы третейского разбирательства представляют собой фундаментальные правовые идеи о третейских судах. Принципы третейского процесса образуют своего рода систему, которая обеспечивает функционирование института третейского разбирательства. Эта система должна быть логически непротиворечивой; принципы должны коррелировать между собой, а в своей совокупности — обеспечивать стабильность системы третейского разбирательства, целостность и согласованность ее внутренних элементов.

При принятии Закона о третейских судах законодатель нормативно закрепил систему принципов, на основе которых осуществляется третейское разбирательство «внутренними» третейскими судами.

К таковым отнесены следующие принципы: законности, конфиденциальности, независимости и беспристрастности третейских судей, диспозитивности, состязательности и равноправия сторон.

Между различными принципами третейского разбирательства существует тесная взаимосвязь. В некоторых случаях взаимодействие различных принципов обеспечивается едиными процессуальными конструкциями. Так, принцип независимости третейских судей и принцип конфиденциальности третейского разбирательства обеспечиваются нормой, зафиксированной в п. 2 ст. 22 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» и устанавливающей, что третейский судья не может быть допрошен об обстоятельствах, которые стали известны ему в ходе третейского разбирательства. Тесная связь существует между такими принципами, как диспозитивность и состязательность (это, впрочем, традиционно для соотношения указанных принципов), что обеспечивает гибкость и развитие процесса, в том числе и третейского процесса.

Среди принципов третейского разбирательства следует отметить те принципы, которые являются общеправовыми, и принцип, который характерен собственно для сферы третейского разбирательства. Все нормативно закрепленные принципы третейского процесса, за исключением принципа конфиденциальности, являются общеправовыми. Их истоки лежат в плоскости конституционного права и даже находят свое воплощение в Конституции РФ. Кроме того, указанные принципы реализованы и в сфере гражданского судопроизводства, обеспечивая функционирование государственных судов (судов общей юрисдикции и арбитражных судов).

Вместе с тем следует отметить, что действие этих принципов в сфере третейского разбирательства несколько отличается от их функционирования в сфере государственного судопроизводства.

Принцип законности

Законы и иные правовые акты, принимаемые в России, не должны противоречить ее Конституции. Этот постулат является предпосылкой реализации принципа законности во всех сферах государственной и общественной жизни.

Принцип законности представляет собой многоаспектное социально-правовое явление, которое помимо прочего находит свое выражение в требовании того, чтобы все без исключения физические и юридические лица, а также органы власти и должностные лица соблюдали и исполняли законы, принимаемые государством. В то же время принцип законности предполагает такие юридические механизмы, которые позволяют пресекать все нарушения закона независимо от того, кто является нарушителем.

Что касается деятельности третейских судов, то таковая может строиться исключительно на строгом соблюдении принципа законности. Это означает, что третейское разбирательство споров, во-первых, дозволяется государством, а во-вторых, оно должно основываться на применении норм материального и процессуального права.

Нормативными источниками для разрешения споров должны являться правовые акты, принимаемые в Российской Федерации. Кроме того, в качестве источника деятельности третейского суда выступают нормы, сформулированные договором, заключенным сторонами. При этом, в силу особенностей третейского разбирательства и исходя из частноправовой природы третейского суда, нормы договорного характера имеют приоритет перед нормами, установленными в законе. Однако нормы договорного права, применяемые третейским судом, не должны вступать в противоречие с императивными нормами законодательства. Так, к примеру, стороны могут сами определить число судей, которые будут рассматривать спор. Закон не ограничивает количество третейских судей, которые могут быть избраны сторонами, однако в соответствии с предписанием Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» их число должно быть нечетным (п. 1 ст. 9). Нарушение сторонами этой императивной нормы (т. е. избрание сторонами четного числа судей) повлечет недействительность соответствующего третейского соглашения и нелегитимность состава третейского суда, принимающего решение по разбираемому правовому спору со всеми возникающими отсюда негативными последствиями (возможность оспаривания решения третейского суда, невозможность приведения его к принудительному исполнению).

Принцип конфиденциальности

Принцип гласности (открытости, публичности), с одной стороны, и принцип конфиденциальности (закрытости), с другой стороны, являются своего рода антитезой, противостоящими принципами, на которых может основываться судебный процесс. Как следствие, направленность правового регулирования судебных процедур и сам тип судебного разбирательства в значительной степени предопределяются тем, какой принцип — гласности или закрытости — лежит в основе соответствующей нормативной системы.

В определенных, строго ограниченных случаях законодательство всех государств допускает закрытые процессы государственных судов. Как правило, это делается для обеспечения интересов несовершеннолетних, сокрытия интимных подробностей жизни людей, для сохранения государственной и коммерческой тайны и в других подобного рода случаях. Таким образом, принцип конфиденциальности, закрытости судебного процесса является исключением из общего правила о публичности судебных процедур.

В то же время, регулируя третейское разбирательство, т. е. судопроизводство, осуществляемое частными лицами, законодательство практически всех развитых государств фиксирует в качестве одного из основополагающих начал его деятельности принцип конфиденциальности.

Содержание принципа конфиденциальности третейского разбирательства предполагает, во-первых, что третейский судья не вправе без согласия сторон или их правопреемников разглашать сведения, ставшие известными ему в ходе третейского разбирательства, и, во-вторых, что третейский судья не может быть допрошен в качестве свидетеля о сведениях, ставших известными ему в ходе третейского разбирательства.

Принцип конфиденциальности формулируется в ряде взаимосвязанных норм, сосредоточенных в нескольких статьях Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»: ст. 18, 22 и п. 4 ст. 27. Вместе с тем общераспространенное содержание принципа конфиденциальности, как это видно из вышеизложенных суждений, несколько шире, нежели то понятие конфиденциальности, которое содержится в действующем законе. Анализ представлений о конфиденциальности позволяет сделать вывод о том, что этот принцип подразумевает несколько аспектов.

Во-первых, конфиденциальность третейского разбирательства по общему правилу исключает гласность третейского разбирательства. Это означает, что, если стороны не предусмотрят иного, третейское разбирательство в силу Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» должно быть закрытым. Никакие третьи лица (включая журналистов, представителей общественности и т. п.) не вправе требовать обеспечения их присутствия на заседании третейского суда или доступа к материалам разбираемого третейским судом дела. Что касается круга лиц, которые вправе присутствовать на заседаниях третейского суда, то к таковым относятся сами третейские судьи, а также участники третейского разбирательства. В некоторых случаях регламенты третейских судов предусматривают, что помимо указанных лиц в заседании третейского суда, если иное не предусмотрено соглашением сторон, могут участвовать работники третейского суда, например секретари, обеспечивающие протоколирование судебного заседания.

Во-вторых, в силу конфиденциальности третейские судьи и работники третейского суда не вправе разглашать сведения, которые стали доступны им в ходе разбирательства спора, переданного на рассмотрение третейского суда. Составляющими элементами этой обязанности соответствующих должностных лиц и работников третейского суда являются обязанность обеспечить закрытость информации, представленной в третейский суд, обязанность отказать любому лицу, не являющемуся участником-третейского процесса, в предоставлении такой информации, обязанность не разглашать информацию по собственной инициативе.

И, в-третьих, принцип конфиденциальности подразумевает, что третейские судьи не могут быть допрошены органами следствия и судом относительно той информации, которая стала им известна в ходе третейского разбирательства. Эта новелла Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» особенно важна в условиях российского общества и его правовой системы. Свидетельский иммунитет третейского судьи распространяется на все виды судопроизводства (гражданское, уголовное, административное, арбитражное). По своей значимости указанная норма приравнивается к тем правилам, которые установили запрет допрашивать родственников о действиях их близких, а также воспретили получать соответствующую информацию от священнослужителей, которым такая информация стала известна во время исповеди, от адвокатов и нотариусов.

Что касается такого аспекта конфиденциальности, как закрытость или открытость третейского разбирательства, то норма о характере судебного разбирательства определяется самими участниками спора. И в этом смысле закрытый характер заседания третейского суда не является обязательным правилом для сторон. Участники третейского процесса обладают правом самостоятельно определять, будет ли заседание открытым или закрытым. И только в том случае, если соответствующее правило не сформулировано самими сторонами, третейский суд рассматривает дело в закрытом заседании.

Принцип независимости и беспристрастности третейских судей

Независимость и беспристрастность судей как принцип организации разбирательства спора присущи как государственному судебному разбирательству, так и третейскому разбирательству и в этом смысле являются общим принципом юрисдикционной системы. Хотя третейские суды и не входят в судебную систему, однако цели третейских судов в общем совпадают с целями деятельности государственных судов — обеспечение защиты нарушенных или оспоренных гражданских прав путем справедливого, законного и эффективного разрешения гражданско-правовых споров.

Независимость третейских судей обеспечивается рядом юридических механизмов. В частности, в соответствии с п. 2 ст. 22 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» третейский судья не может быть допрошен в качестве свидетеля о сведениях, которые стали известны ему в ходе третейского разбирательства.

Нельзя согласиться с высказанными в литературе взглядами, согласно которым третейский судья рассматривается в качестве представителя сторон.[4] Подобного рода теоретическая оценка правового положения третейского судьи предопределяет направленность правового регулирования третейского разбирательства, основанного на зависимости третейского судьи от участников третейского процесса. Однако очевидно, что зависимость третейского судьи от стороны (скажем, определяемая наличием трудового соглашения между третейским судьей и участником спора) лишает его возможности принять беспристрастное и справедливое решение по делу. Следовательно, такой подход к оценке статуса третейского судьи подрывает принцип независимости и беспристрастности арбитров.

Принцип диспозитивности

Принцип диспозитивности является одним из основополагающих начал как гражданского процессуального права, так и третейского разбирательства. Существо данного принципа заключается в предоставлении сторонам, участвующим в судебном разбирательстве, права самостоятельно распоряжаться своими как материальными, так и процессуальными правами.

Большинство юристов рассматривает процессуальный принцип диспозитивности как продолжение, развитие гражданско-правового (материального) принципа диспозитивности.[5] Таким образом, исходной точкой понимания диспозитивности является ее интерпретация в гражданско-правовой плоскости, в которой диспозитивность понимается как основанная на нормах этой отрасли права свобода субъектов гражданских правоотношений осуществлять свою правосубъектность и свои субъективные права в соответствии со своим усмотрением в пределах, установленных законом.[6]

Вместе с тем принцип процессуальной диспозитивности по своему содержанию не равен принципу материальной диспозитивности, хотя и является его продолжением, развитием.

В процессуальном смысле принцип диспозитивности дает возможность стороне по собственному усмотрению реализовывать принадлежащие ей процессуальные права, вплоть до отказа от такого права. К примеру, в соответствии с п. 4 ст. 23 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» ответчик вправе представить истцу и в третейский суд отзыв на исковое заявление, изложив в нем свои возражения против иска. Однако ответчик может и не представлять такие возражения. При этом непредставление ответчиком возражений против исковых требований не может рассматриваться как признание требований истца. Диспозитивность поведения ответчика в данном случае обеспечивается отсутствием прямых негативных процессуальных последствий, обусловленных выбором им того или иного варианта поведения.

С содержательной точки зрения (т. е. с точки зрения наполнения процессуальными возможностями) диспозитивность в гражданском процессе уже, нежели диспозитивность при третейском разбирательстве. Более широкое содержание принципа диспозитивности в третейском процессе по сравнению с содержанием «гражданско-процессуальной диспозитивности» проявляется в различных аспектах третейского разбирательства. Так, в третейском процессе принцип диспозитивности может быть более гибко реализован до того, как начнутся собственно судебные процедуры: стороны выбирают не только третейское разбирательство как способ разрешения спора, но и форму третейского суда (постоянно действующий третейский суд или третейский суд для разрешения конкретного спора — ad hoc), место третейского разбирательства, осуществляют выбор кандидатур судей, определение правил третейского разбирательства и т. д. Подобного рода возможности немыслимы в сфере гражданского процессуального судопроизводства, где тяжущиеся стороны хотя и опираются на принцип диспозитивности, однако не обладают таким широким спектром правомочий самостоятельно определять свои процессуальные права и обязанности.

Более широкое содержание принципа диспозитивности в третейском процессе по сравнению с гражданским процессуальным правом проявляется и в том, что по отдельным аспектам судебного разбирательства гражданского дела в государственном суде законодатель устанавливает императивные нормы, которые не допускают какого-либо усмотрения участников процесса, в то время как аналогичные вопросы в третейском процессе решаются диспозитивно, в соответствии с усмотрением сторон. Таковы, например, правила о языке. Так, в арбитражном процессе установлено императивное правило, согласно которому судопроизводство в арбитражном суде ведется на русском языке (ст. 12 АПК РФ), а в гражданском процессе зафиксирована норма, в соответствии с которой гражданское судопроизводство ведется на русском языке — государственном языке Российской Федерации или на государственном языке республики, которая входит в состав Российской Федерации и на территории которой находится соответствующий суд (ст. 9 ГПК РФ). В то же время в третейском разбирательстве допустимо разбирательство спора на том языке, согласие о котором достигнуто в результате усмотрения сторон (ст. 21 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»).

В некоторых своих проявлениях диспозитивность третейского разбирательства аналогична тем процессуальным средствам, в которых находит свою реализацию диспозитивность в гражданском (арбитражном) процессе. Так, к примеру, как в третейском, так и в гражданском процессе истец самостоятельно определяет фигуру ответчика или ответчиков, формулирует исковые требования, изменяет, уменьшает или увеличивает размер исковых требований в соответствии с процессуальными правилами, определяет предмет доказывания и круг доказательств, подлежащих представлению в суд.

Принцип состязательности

Процессуальный принцип состязательности, как и принцип диспозитивности, своими истоками имеет материально-правовую плоскость. Двигателем третейского процесса в конечном счете оказываются конфликтующие материально-правовые интересы.

Вместе с тем реализация принципа состязательности в третейском разбирательстве несколько отличается от того, каким образом этот принцип реализуется в гражданском (арбитражном) судопроизводстве. Объясняется это тем, что если в гражданском процессе источником нормативного выражения состязательности являются законодательные положения, то в третейском процессе в качестве нормативного источника, при помощи которого наполняется содержание принципа состязательности, выступают не столько нормы закона, сколько нормы, установленные регламентами (положениями) третейских судов и договорами, заключаемыми сторонами.

Принцип состязательности в третейском разбирательстве реализуется различными юридическими механизмами. Одно из главных правил состязательности заключается в том, что каждая из сторон должна доказывать те обстоятельства, которые послужили основанием для ее требований и возражений. В соответствии с этим требованием и распределяется бремя доказывания в третейском процессе. Каждая из сторон участвует в исследовании доказательств, представленных в суд, высказывает свои соображения по этим доказательствам, а также обосновывает собственное мнение по всем вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства. Это правило закреплено и в гражданском процессе. Однако доказывание в гражданском (арбитражном) процессе является такой разновидностью процессуальной деятельности, которая строго подчинена процессуальному закону, в рамках которого эта деятельность и осуществляется. Стороны в этом случае могут использовать только те средства доказывания, которые допускаются процессуальным законом. Доказывание, не основанное на нормативных предписаниях, не может быть основой для судебного решения, принимаемого государственным судом. Вместе с тем в третейском процессе стороны вольны в установлении правил доказывания (при условии непротиворечивости таковых закону). Стороны вправе самостоятельно определить и средства доказывания, включая те, которые не известны процессуальному закону, регламентирующему процедуру доказывания в рамках государственного судопроизводства. К примеру, истец и ответчик вправе договориться об определенном порядке доказывания, об определении правил относимости тех или иных доказательств, о возложении бремени доказывания на одну из сторон, о требованиях, предъявляемых к доказательствам, о формулировании преюдиций и презумпций и т. п.

Своеобразие состязательности в третейском процессе проявляется и в том, что этот принцип во много раз более радикален, нежели состязательность в гражданском (арбитражном) процессе. Известно, что, несмотря на конкурирующие теории состязательности судопроизводства, общим в юридической доктрине является непризнание «чистого» состязательного судопроизводства.[7] Российское гражданское (арбитражное) судопроизводство характеризуется тем, что законодатель оставил государственному суду определенные полномочия, позволяющие влиять на развитие процесса и тем самым в какой-то степени ограничивающие состязательность. К примеру, суд играет активную роль в исследовании и определении круга юридически значимых обстоятельств дела, влияющих на предмет доказывания по делу. При этом суд вправе определять, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (п. 2 ст. 56 ГПК РФ). Конечно, подобного рода полномочия государственного суда влияют на состязательность в гражданском процессе, ограничивая таковую в определенной степени. В этом смысле третейский суд не обладает какими-либо процессуальными полномочиями, позволяющими влиять на развитие процесса без взаимного согласия его участников. Возложение же бремени доказывания на стороны и освобождение от него суда означает, что «стороны, представляя доказательства, становятся хозяевами доказательственного материала». Это приводит к появлению у них возможности количественно сужать меру источников познания и способов исследования судом спорного правоотношения сторон.

Таким образом, состязательность в третейском разбирательстве реализуется в гораздо более «чистых» формах, без влияния «следственного» начала, которое в какой-то степени характерно для гражданского (арбитражного) процесса.

Нарушение принципа состязательности со стороны третейского суда может иметь серьезные юридические последствия. Практика свидетельствует, что нарушение принципа состязательности обычно заключается в том, что сторона не была надлежащим образом уведомлена о назначении третейских судей или третейского разбирательства, что лишило ее возможности должным образом участвовать в рассмотрении спора. Такое нарушение происходит, если третейский суд нарушил установленные соглашением сторон, регламентами судов или законом правила оповещения участников третейского разбирательства.

Принцип равноправия сторон

Принцип равноправия сторон в третейском разбирательстве вытекает из ст. 19 Конституции РФ. Принцип равноправия сторон так же фундаментален, как и все вышеперечисленные принципы. Принцип равноправия граждан во всех областях государственной и общественной жизни столь значим, что в обобщенном виде закреплен в Конституции РФ, т. е. является конституционным принципом.

Свое отражение принцип равноправия получает как в сфере защиты гражданских прав вообще, так и в сфере третейского разбирательства в частности. Равенство участников гражданско-правовых отношений имеет два аспекта: предполагает, во-первых, признание за ними равных материальных и процессуальных прав, и, во-вторых, предоставление им одинаковой возможности обращаться за защитой и охраной своих прав к третейским судам. Таким образом, принцип равенства участников третейского разбирательства является необходимой гарантией для установления истины по рассматриваемому третейским судом делу и для вынесения законного, обоснованного и справедливого решения.

Принцип равноправия в качестве одной из составляющих своего содержания имеет запрет на получение любой из сторон судебного разбирательства процессуальных преимуществ перед другой стороной. Это выражается в том, что ни одна из сторон не может быть обременена дополнительными процессуальными обязанностями, ей не может быть предоставлено дополнительных процессуальных прав, так же как она не может быть освобождена от выполнения процессуальных обязанностей. Это же находит свое выражение в самых различных процессуальных конструкциях, закрепленных в законе. К примеру, каждая из сторон имеет равные права в представлении доказательств, а также в их исследовании. В соответствии с п. 1 ст. 27 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» каждой стороне должны быть предоставлены равные возможности для изложения своей позиции и защиты своих прав и интересов.

Кроме того, принцип равноправия находит свое выражение и в том, что рассмотрение и разрешение споров третейским судом происходит в едином процессуальном порядке, установленном либо законом, либо соглашением сторон третейского разбирательства.

В том случае, если стороны в третейском соглашении предусмотрели отказ одной из сторон от своих процессуальных прав, соответствующие положения третейского соглашения необходимо рассматривать как недействительные.

Тема 4. Состав третейского суда

Статус третейского судьи и его полномочия

Третейский судья — физическое лицо, избранное сторонами или назначенное в согласованном сторонами порядке для разрешения спора в третейском суде. Его правовое положение определяется целым комплексом норм Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Основной обязанностью третейского судьи является вынесение итогового решения. Вынесение решения является правоприменительной деятельностью, и по этой причине законодатель наделяет третейских судей целым комплексом процессуальных полномочий. Процессуальные полномочия третейских судей производны от их участия в разбирательстве дела в составе третейского суда. Так, третейский суд вправе, если сочтет представленные доказательства недостаточными, предложить сторонам представить дополнительные доказательства, может назначить экспертизу для разъяснения возникающих при разрешении спора вопросов, требующих специальных познаний, и потребовать от любой из сторон представления необходимых для проведения экспертизы документов, иных материалов или предметов. Закон требует от третейских судей того, чтобы вынесенное ими решение было юридически исполнимо. Вместе с тем состав третейского суда наделен определенными полномочиями и для обеспечения фактического исполнения решения. Третейский суд может по просьбе любой стороны распорядиться о принятии какой-либо стороной таких обеспечительных мер в отношении предмета спора, которые он считает необходимыми, может потребовать от любой стороны предоставить надлежащее обеспечение в связи с такими мерами.

Осуществление третейскими судьями своих полномочий обеспечивается комплексом правовых гарантий. Так, третейский судья обладает свидетельским иммунитетом. Он не может быть допрошен в качестве свидетеля о сведениях, ставших ему известными в ходе третейского разбирательства. Вместе с тем третейский судья и по своей инициативе не вправе разглашать сведения, ставшие известными ему в ходе третейского разбирательства, без согласия сторон или их правопреемников.

Третейский судья вправе требовать уплаты гонорара, возмещения расходов, понесенных в связи с участием в третейском разбирательстве, в том числе расходов на оплату проезда к месту рассмотрения спора, расходов, понесенных в связи с осмотром и исследованием письменных и вещественных доказательств на месте их нахождения. Размер гонорара третейских судей определяется с учетом цены иска, сложности спора, времени, затраченного третейскими судьями на третейское разбирательство, и любых других относящихся к делу обстоятельств.

Основные требования к судьям третейских судов

Требования, предъявляемые к третейскому судье, определены в ст. 8 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Третейским судьей может быть избрано (назначено) физическое лицо, давшее согласие на исполнение обязанностей третейского судьи и обладающее в совокупности следующими признаками:

— способность обеспечить беспристрастное разрешение спора сторон;

— отсутствие прямой или косвенной заинтересованности в исходе дела;

— независимость от сторон третейского разбирательства.

Законом определены минимальные требования к личности и к квалификации кандидата в третейские судьи.

Требования к личности. По общему правилу судьями третейского суда могут быть избраны совершеннолетние граждане, способные обеспечить беспристрастное разрешение спора сторон при отсутствии прямой или косвенной заинтересованности в исходе дела и независимые от сторон третейского разбирательства. Закон не препятствует иностранным гражданам и лицам без гражданства выступать в качестве третейских судей.

Третейским судьей не может быть физическое лицо, которое:

— не обладает полной дееспособностью;

— состоит под опекой или попечительством;

— имеет неснятую или непогашенную судимость;

— привлечено к уголовной ответственности.

Третейским судьей не может выступать гражданин, полномочия которого в качестве судьи суда общей юрисдикции или арбитражного суда, адвоката, нотариуса, следователя, прокурора или другого работника правоохранительных органов были прекращены в установленном порядке за совершение проступков, не совместимых с его профессиональной деятельностью.

Ни стороны, ни постоянно действующие третейские суды не располагают возможностями по проверке сведений, препятствующих избранию (назначению) гражданина судьей третейского суда. Гарантией выполнения требований к личности является норма п. 1 ст. 12 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», в соответствии с которой в случае обращения к какому-либо физическому лицу в связи с его возможным избранием (назначением) третейским судьей указанное лицо должно сообщить о наличии обстоятельств, препятствующих выполнению им обязанностей третейского судьи.

Третейским судьей не может быть физическое лицо, которое в соответствии с его должностным статусом, определенным федеральным законом, не может быть избрано (назначено) третейским судьей. В данном случае речь идет о тех должностных лицах, которым законодатель запрещает заниматься иной деятельностью, кроме научной, преподавательской и иной творческой. Перечень их в настоящее время довольно широк. Третейскими судьями не могут быть:

1) судьи судов общей юрисдикции, судьи арбитражных судов;

2) судьи в отставке;

3) мировые судьи;

4) судьи Конституционного Суда Российской Федерации;

5) сотрудники органов прокуратуры;

6) нотариусы;

7) члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации; председатель, заместители председателя и аудиторы Счетной палаты Российской Федерации;

8) депутаты, выборные должностные лица органов государственной власти субъектов Федерации, работающие на постоянной основе;

9) осуществляющие свои полномочия на постоянной основе депутаты, члены выборного органа местного самоуправления, выборные должностные лица местного самоуправления; муниципальные служащие, замещающие должность главы местной администрации по контракту;

10) сотрудники органов внутренних дел, сотрудники милиции, сотрудники таможенных органов;

11) военнослужащие.

В настоящее время не имеется оснований для отказа государственным гражданским служащим и муниципальным служащим, за исключением указанных выше, в возможности быть судьей третейского суда в тех случаях, когда это не приводит к конфликту интересов и не влечет нарушение запретов и неисполнение обязанностей, установленных Федеральным законом «О противодействии коррупции».

Требования к квалификации. Третейское разбирательство гражданских дел является юрисдикционной деятельностью. Соблюдение минимальных стандартов этой деятельности требует от состава третейского суда глубоких знаний и практических навыков применения норм процессуального права. По этой причине законодателем было установлено требование о том, что третейский судья, разрешающий спор единолично, должен иметь высшее юридическое образование. В случае коллегиального разрешения спора высшее юридическое образование должен иметь председатель состава третейского суда. Дополнительные требования, предъявляемые к квалификации третейского судьи, могут быть согласованы сторонами непосредственно или определены правилами третейского разбирательства.

Условия, ограничивающие участие конкретных лиц в рассмотрении споров

Любое лицо, отвечающее установленным законом требованиям, может быть избрано (назначено) сторонами на роль третейского судьи. Вместе с тем при определенных условиях, в целях обеспечения требований справедливой процедуры, участие определенных лиц в рассмотрении и разрешении спора ограничивается. Это связано с предположениями об их неспособности обеспечить беспристрастное разрешение спора сторон под влиянием ряда факторов; наличием прямой или косвенной заинтересованности в исходе дела; отсутствием независимости от сторон третейского разбирательства.

Советом Международной ассоциации юристов (МАЮ) в 2004 году было одобрено Руководство по конфликту интересов в международном коммерческом арбитраже (далее — Руководство), подготовленное Рабочей группой Комитета по арбитражу и альтернативному разрешению споров МАЮ.[8] Руководство содержит общие стандарты, касающиеся беспристрастности, независимости и раскрытия фактов, а также указания к их практическому применению. По итогам анализа судебной практики многих стран были сформированы перечни возможных случаев (Красный, Оранжевый и Зеленый перечни), которые должны подсказывать арбитрам, сторонам и государственным судам, какие именно ситуации составляют конфликт интересов и подлежат раскрытию, а какие — нет.

Красный перечень состоит из двух, частей: Безусловного Красного перечня и Условного Красного перечня. Данные перечни представляют собой неисчерпывающее перечисление конкретных ситуаций, которые с учетом обстоятельств каждого конкретного дела вызывают обоснованные сомнения в беспристрастности и независимости арбитра, т. е. подразумевают в данных обстоятельствах наличие объективного конфликта интересов с точки зрения разумного третьего лица, обладающего знанием соответствующих фактов. Оранжевый перечень представляет собой неисчерпывающее перечисление конкретных ситуаций, которые с учетом обстоятельств каждого конкретного дела и на взгляд сторон могут вызвать обоснованные сомнения в беспристрастности арбитра. В Зеленом перечне представлено неисчерпывающее перечисление конкретных ситуаций, где с объективной точки зрения ни внешне, ни фактически не присутствует какой бы то ни было конфликт интересов.[9] Остается привести лишь некоторые примеры случаев, включенных в указанные перечни. Так, тождественность между стороной и арбитром, существенные финансовые интересы последнего в одной из сторон или в конечном результате рассматриваемого дела, тот факт, что арбитр обладает руководящими полномочиями, позволяющими оказывать влияние на одну из сторон, образуют основания, включенные в Безусловный Красный перечень. Связь арбитра с рассматриваемым спором, его прямой или косвенный интерес в данном деле, связь со сторонами или их юридическими представителями (через юридическую фирму, родственные связи и др.) входят в Условный Красный перечень. Ранее оказывавшиеся арбитром, а также текущие услуги одной из сторон, связь между арбитром и другим арбитром или представителем (через юридическую фирму, родственные и дружеские связи), между арбитром и стороной и другими участниками арбитражного процесса, некоторые иные обстоятельства (публичное выступление в пользу определенной позиции по текущему арбитражному разбирательству, факт замещения арбитром должности в арбитражном институте с полномочиями назначения арбитра по данному спору и др.) включаются в Оранжевый перечень. И наконец, в Зеленый перечень отнесены факты вынесения арбитром ранее юридических заключений, его предшествующее выступление против одной из сторон, незначительные по характеру контакты с другим арбитром, представителем и одной из сторон (например, членство в одной профессиональной ассоциации или общественной организации).[10] Полагаем, что Руководство по конфликту интересов в международном коммерческом арбитраже может оказаться востребованным и для решения вопросов, возникающих во внутреннем третейском разбирательстве.

Общие подходы к формированию состава суда

Одной из основных процедур, осуществляемых в рамках третейского разбирательства, является формирование состава третейского суда. Состав третейского суда — лица (лицо), избранные сторонами в согласованном ими порядке либо назначенные в установленном порядке руководителем постоянно действующего третейского суда, рассматривающие и разрешающие спор, переданный на их рассмотрение по соглашению сторон в порядке, также определенном этими сторонами, и правомочные вынести решение, имеющее для сторон ту степень обязательности, которая прямо или косвенно определена в их соглашении.[11]

Многообразие способов формирования состава третейского суда является одним из преимуществ третейского разбирательства. Общие диспозитивные правила формирования состава третейского суда определены ст. 10 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Формирование состава третейского суда производится путем избрания третейских судей сторонами самостоятельно или назначения лицами (органами), которым такое право стороны делегировали своим соглашением. Избрание третейских судей традиционно рассматривается как процедура, при которой третейский судья приобретает свой статус в результате прямого волеизъявления участника спора. Назначение третейского судьи происходит путем поручения определенных категорий должностных лиц (например, председателя постоянно действующего третейского суда) третейскому судье рассмотреть конкретное дело, переданное на рассмотрение данного постоянно действующего третейского суда.[12] Назначение необходимо рассматривать как процедуру, либо восполняющую отсутствующую волю сторон (например, при уклонении от участия), либо выражающую делегированное сторонами полномочие по подбору кандидатур арбитров (в целях упрощения и ускорения формирования состава).

В постоянно действующем третейском суде формирование состава третейского суда производится в порядке, установленном правилами постоянно действующего третейского суда. Формирование состава третейского суда для разрешения конкретного спора производится в порядке, согласованном сторонами. В том случае, если сторонами он не был согласован, действуют нормы ч. 4 ст. 10 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», определяющие следующий алгоритм действий по формированию состава третейского суда ad hoc:

1) при формировании состава третейского суда, состоящего из трех третейских судей, каждая сторона избирает одного третейского судью, а два избранных таким образом третейских судьи избирают третьего третейского судью (председателя состава, или суперарбитра). При этом если одна из сторон не избирает третейского судью в течение 15 дней после получения просьбы об этом от другой стороны или два избранных третейских судьи в течение 15 дней после их избрания не избирают третьего третейского судью, то рассмотрение спора в третейском суде прекращается и данный спор может быть передан на разрешение компетентного суда;

2) если спор подлежит разрешению третейским судьей единолично и после обращения одной стороны к другой с предложением об избрании третейского судьи стороны в течение 15 дней не избирают третейского судью, то рассмотрение спора в третейском суде прекращается и данный спор может быть передан на разрешение компетентного суда.

Формирование состава постоянно действующего третейского суда осуществляется на основе утвержденных списков. В эти списки входят лица, которые могут быть избраны сторонами для разрешения конкретного дела. Списки по своему характеру бывают открытыми (рекомендательными) и закрытыми (обязательными). В тех случаях, когда списки носят открытый характер, допускается избрание для разрешения спора в постоянно действующем третейском суде лица, которое не включено в утвержденный список. В ином случае стороны могут выбирать арбитров только из утвержденного перечня.

Стороны могут определить число третейских судей, которое должно быть нечетным. В отсутствие соглашения сторон об ином для разрешения конкретного спора избираются (назначаются) трое третейских судей. В постоянно действующем третейском суде количество судей, избираемых (назначаемых) для рассмотрения спора, определяется его регламентом, а в случае, если такие правила не позволяют определить число третейских судей, избираются (назначаются) трое третейских судей.

Основания и процедура отвода третейских судей

Основаниями для отвода третейского судьи является несоблюдение им требований, предусмотренных ст. 8 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», которое может выразиться в неспособности обеспечить беспристрастное разрешение спора сторон, наличии прямой или косвенной заинтересованности в исходе дела, а также в зависимости в той или иной степени от одной из сторон третейского разбирательства. В случае обращения к какому-либо физическому лицу в связи с его возможным избранием (назначением) третейским судьей указанное лицо должно сообщить о наличии обстоятельств, которые могут послужить основаниями для его отвода. Если указанные обстоятельства возникли во время третейского разбирательства, третейский судья должен без промедления сообщить об этом сторонам и заявить самоотвод.

Порядок отвода третейского судьи урегулирован диспозитивным образом ст. 12 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». В постоянно действующем третейском суде процедура отвода третейского судьи может быть определена правилами постоянно действующего третейского суда. В третейском суде для разрешения конкретного спора процедура отвода третейского судьи должна быть согласована сторонами. Если процедура отвода третейского судьи не согласована сторонами или не определена правилами постоянно действующего третейского суда, вступают в действие правила ст. 12 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». В этом случае письменное мотивированное заявление об отводе третейского судьи должно быть подано стороной в течение пяти дней после того, как ей стало известно о том, что состав третейского суда сформирован и имеются основания для отвода третейского судьи. Следует иметь в виду, что сторона может заявить отвод избранному ею третейскому судье только в случае, если обстоятельства, являющиеся основаниями для отвода, стали ей известны уже после избрания ею отводимого третейского судьи.

Если третейский судья, которому заявлен отвод, не берет самоотвод или другая сторона не согласна с отводом третейского судьи, то вопрос о его отводе разрешается другими третейскими судьями, входящими в состав третейского суда, в течение 10 дней с момента получения письменного мотивированного заявления стороны. Вопрос об отводе третейского судьи, разрешающего спор единолично, разрешается этим третейским судьей.

Правовые последствия нарушения порядка формирования состава третейского суда

Правовыми последствиями нарушения порядка формирования состава третейского суда, несоблюдения установленных законодательством и соглашением сторон требований к третейским судьям будут отмена итогового решения третейского суда по правилам гл. 46 ГПК РФ, § 1 гл. 30 АПК РФ. а также отказ в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда по правилам гл. 47 ГПК РФ. § 2 гл. 30 АПК РФ. Решение третейского суда может быть отменено компетентным судом лишь в случаях, если сторона, подавшая заявление об отмене решения третейского суда, представит доказательства того, что состав третейского суда или третейское разбирательство не соответствовали соглашению сторон и положениям федерального законодательства (в том числе ст. ст. 8, 10, 11 или 19 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»). Компетентный государственный суд выносит определение об отказе в выдаче исполнительного листа в случаях, если сторона, против которой было принято решение третейского суда, представит в компетентный суд доказательства того, что состав третейского суда или третейское разбирательство не соответствовали соглашению сторон и положениям федерального законодательства (в том числе ст. ст. 8, 10, 11 или 19 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»).

Тема 5. Компетенция третейского суда и арбитрабильность споров

Определение компетенции третейского суда: основные правила

До начала разбирательства дела по существу третейский суд должен определить объем и характер своих полномочий (компетенции) в отношении переданного спора. Компетенция третейских судов определяется законом и представляет собой совокупность их прав и обязанностей, властных полномочий, гарантирующих выполнение требований справедливой процедуры. Государство передает (делегирует) третейским судам полномочия по разрешению определенных категорий гражданских споров, в отношении которых сторонами заключено третейское соглашение. Заключая его, стороны приводят в действие нормы законодательства, наделяющие третейских судей властными полномочиями по рассмотрению спора и вынесению обязательного решения. Третейские суды вправе рассматривать споры, возникающие из конкретного правоотношения, ограниченные пределами третейского соглашения, поэтому решение, вынесенное по спору, не предусмотренному третейской записью, не может порождать правовых последствий. Таким образом, объем компетенции (полномочий) третейского суда произволен от объема (пределов) третейского соглашения.

Полномочия третейских судов по рассмотрению и разрешению спора закрепляются в правовых нормах. Диспозитивные нормы могут быть конкретизированы в третейском соглашении. В совокупности они образуют источники компетенции. Отметим, однако, что стороны свободны в предоставлении арбитрам прав и возложении на них обязанностей до тех пор, пока такие права и обязанности не противоречат императивным правовым нормам. Только сами стороны могут согласиться на истребование третейским судом доказательств, разрешение дела и вынесение обязательного решения, применение обеспечительных мер в отношении предмета спора и т. д.

Для определения компетенции третейского суда применяется конструкция, именуемая принципом (доктриной) «компетенции-компетенции». В соответствии с данным принципом третейский суд самостоятельно решает вопрос о наличии или об отсутствии у него компетенции рассматривать переданный на разрешение спор, в том числе в случаях, когда одна из сторон возражает против третейского разбирательства по мотиву отсутствия или недействительности третейского соглашения.

Принцип «компетенции-компетенции» нашел свое нормативное закрепление в ч. 1 ст. 17 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», а также в ч. 1 и 3 ст. 16 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже». Это правило препятствует рассмотрению государственными судами вопроса о компетенции третейского суда до того момента, пока об этом не принято решение составом третейского суда. Арбитры в этом случае рассматриваются не как единственные, а как первые лица, принимающие решение по вопросам о компетенции на рассмотрение спора сторон.

Основное значение принципа «компетенции-компетенции» состоит в том, что он позволяет составу арбитража продолжать рассмотрение дела по существу даже тогда, когда одной из сторон заявлен спор по вопросам, связанным с наличием и действительностью арбитражного соглашения (как основания для наделения арбитража компетенцией на разрешение спора). Доктрина «компетенции-компетенции» предоставляет арбитрам возможность признать третейское соглашение недействительным и вынести решение об отсутствии у них компетенции на разрешение спора сторон, не входя в противоречие с самими собой. Данное правило было закреплено законодателем в ч. 5 ст. 17 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации».

Процедура и правила определения компетенции третейского суда. Вопрос о компетенции по разрешению спора рассматривается третейским судом неоднократно. Прежде всего на стадии принятия поступившего в суд искового заявления к производству, которая в постоянно действующем третейском суде завершается соответствующим постановлением председателя третейского суда. Затем — после сформирования арбитражного состава — он также обязан определиться со своей компетенцией.[13] В постоянно действующих третейских судах нередко используется двухступенчатая процедура при определении компетенции на рассмотрение спора. Компетенция арбитража на решение вопроса о собственной компетенции отнюдь не означает отсутствие какого бы то ни было последующего контроля.

Соотношение категорий «компетенция третейских судов» и «подведомственность дел третейским судам». Необходимо различать категории «компетенция третейских судов» и «подведомственность дел третейским судам». Основное различие, как отмечал профессор Ю. К. Осипов, состоит в том, что компетенция и подведомственность характеризуют связь между правомочием и его объектом по-разному. Если предметная компетенция характеризует ее со стороны субъекта полномочий, то подведомственность — со стороны их объекта.[14] Таким образом, если предметная компетенция характеризует связь между полномочиями третейских судов и объектом их деятельности со стороны субъекта (третейского суда), то подведомственность — со стороны объекта (дел, переданных в установленном порядке на разрешение третейского суда).

Подведомственность дел третейским судам

Третейские суды являются частью единой системы разрешения юридических дел, системы гражданской юрисдикции. По этой причине для регулирования отношений, возникающих в связи с отнесением гражданских дел к ведению третейского суда, используется межотраслевой процессуальный институт подведомственности, применение которого обеспечивает единство и системность правового регулирования процессуальных отношений.

Подведомственность дел третейским судам — это круг споров о праве, разрешение которых отнесено к ведению третейских судов. Подведомственность является одним из юридических условий, определяющих возникновение права на обращение в третейский суд. Подведомственность выступает и в качестве юридического факта в конкретном юридическом составе, определяющем возникновение и развитие третейского разбирательства. При обращении стороны в третейский суд подведомственность из юридического условия становится юридическим фактом. Юридическим фактом является не просто подведомственность, а ее конкретный, определенный вид (в случае с третейскими судами — альтернативная подведомственность).

Критерии подведомственности дел третейским судам. Действие процессуального распределительного механизма подведомственности обеспечивается указанием в законе на определенные критерии, в зависимости от которых конкретные дела поступают на разрешение третейских судов. Критерии применяются на системной основе для разграничения гражданских дел между третейскими и государственными судами и интегрированы в общую систему критериев подведомственности гражданских дел. В связи с этим можно выделить следующие критерии.

1. Наличие действительного третейского соглашения. Основным критерием, определяющим подведомственность дела третейскому суду, является наличие между сторонами действительного соглашения о передаче спора на рассмотрение третейского суда. На основе этого критерия разграничиваются дела между третейскими и государственными судами. В качестве основания для отнесения дела к подведомственности третейского суда может рассматриваться только действительное и исполнимое третейское соглашение. Недействительное арбитражное соглашение не порождает правовых последствий, кроме тех, которые связаны с такой недействительностью.

2. Характер спорного правоотношения. В третейский суд может передаваться любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений, если иное не установлено федеральным законом (ч. 2 ст. 1 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»). Общий круг дел, допустимых к рассмотрению и разрешению третейскими судами, конкретизирован рядом федеральных законов. Составной частью рассматриваемого критерия является допустимость рассмотрения третейскими судами определенных категорий правовых споров (арбитрабильность). Характер спорного правоотношения выступает также и в качестве условия действительности арбитражного соглашения — допустимости рассмотрения спора третейским судом.

3. Субъектный состав участников спора. На основе этого критерия разграничиваются дела между третейскими и государственными судами, а также между третейскими судами и международными коммерческими арбитражами. Субъектный состав участников спора как критерий подведомственности дел третейским судам сохраняет свое значение в отношении дел, одной из сторон в которых выступают публично-правовые образования.

4. Спорный характер дела. На рассмотрение в третейские суды могут быть переданы только споры, которые возникли или могут возникнуть в связи с определенным гражданским правоотношением. Третейские суды не могут рассматривать бесспорные дела, дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение.

Таким образом, в третейский суд для рассмотрения и разрешения могут быть переданы дела по спорам юридических лиц и (или) граждан, возникших из гражданских правоотношений, в отношении которых имеется действительное и исполнимое третейское соглашение, за изъятиями, установленными федеральными законами.

Распределение юридических дел между третейскими судами и международными коммерческими арбитражами осуществляется также на основе процессуального механизма подведомственности с использованием двух критериев — характера спорного правоотношения и субъектного состава участников спора. В международный коммерческий арбитраж по соглашению сторон могут передаваться споры из договорных и других гражданско-правовых отношений, возникающие при осуществлении внешнеторговых и иных видов международных экономических связей, если коммерческое предприятие хотя бы одной из сторон находится за границей, а также споры предприятий с иностранными инвестициями и международных объединений и организаций, созданных на территории Российской Федерации, между собой, споры между их участниками, а равно их споры с другими субъектами права Российской Федерации.

Арбитрабильность

Допустимость передачи спора на разрешение третейского суда (международного коммерческого арбитража) известна в теории как арбитрабильность. Институт арбитрабильности был заимствован из иностранного права, регулирующего отношения, возникающие при рассмотрении споров в международном коммерческом арбитраже. Принято различать объективную и субъективную арбитрабильность. Объективная арбитрабильность связана со свойством дела (характером спора), определяет допустимость рассмотрения в третейском суде определенных категорий дел. Субъективная арбитрабильность определяет возможность заключения арбитражного соглашения некоторыми субъектами гражданских правоотношений.

Арбитрабильность является составным элементом критериев характера спорного правоотношения (объективная арбитрабильность) и субъектного состава спора (субъективная арбитрабильность) при определении подведомственности дела. В этом смысле арбитрабильность — это свойство юридического дела, связанное с допустимостью его передачи для рассмотрения в третейский суд. Арбитрабильность определяет условия действительности третейского соглашения в правопорядке государства.

Круг дел, допустимых к рассмотрению и разрешению третейскими судами, определен Федеральным законом «О третейских судах в Российской Федерации». Пунктом 2 ст. 1 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» предусмотрено, что в третейский суд по соглашению сторон может передаваться любой спор, вытекающий из гражданских правоотношений. В этих целях гражданско-правовыми в соответствии с ч. 1 ст. 2 ГК РФ считаются отношения, связанные с определением правового положения участников гражданского оборота, основаниями возникновения и порядком осуществления права собственности и других вещных прав, исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности (интеллектуальной собственности), договорные и иные обязательственные отношения, имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников.

Общий круг дел, допустимых к рассмотрению и разрешению третейскими судами и международными коммерческими арбитражами, конкретизирован рядом федеральных законов. Сегодня на рассмотрение третейского суда могут быть переданы:

1) споры между участниками торгов на фондовой бирже, участниками торгов на фондовой бирже и их клиентами;

2) земельные споры;

3) имущественные споры, связанные с пользованием недрами;

4) споры о достоверности величины рыночной или иной стоимости объекта оценки, установленной в отчете, в том числе и в связи с имеющимся иным отчетом об оценке этого же объекта;

5) споры между государством и инвестором, связанные с исполнением, прекращением и недействительностью соглашений о разделе продукции;

6) споры, возникшие между товаропроизводителями (поставщиками) и потребителями (покупателями), определенными государственным заказчиком, при заключении, изменении, расторжении и исполнении государственных контрактов на закупку и поставку сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия для государственных нужд, в том числе споры о возмещении причиненных убытков;

7) экономические споры между организациями, являющимися юридическими лицами, и гражданами-предпринимателями в области использования и охраны природных лечебных ресурсов, лечебно-оздоровительных местностей и курортов, а также имущественные споры, связанные с возмещением вреда, причиненного природным лечебным ресурсам, лечебно-оздоровительным местностям и курортам;

8) споры, возникающие из торгового мореплавания, в том числе в связи с плаванием морских судов и судов внутреннего плавания по международным рекам, в указанных случаях, а также споры, связанные с осуществлением судами внутреннего плавания заграничных перевозок.

Допустимость рассмотрения третейскими судами споров с публичным элементом

По общему правилу в третейский суд по соглашению сторон может передаваться любой спор, вытекающий из гражданских правоотношении. Вместе с тем, в последнее время в Российской Федерации отмечается тенденция ограничения допустимости передачи на рассмотрение третейских судов и международных коммерческих арбитражей споров, имеющих «публично-правовой» эффект, что обусловлено особенностями правовой природы отношений, лежащих в их основе, наличием в них публичного (государственного) интереса. Ограничение круга споров, допустимых к рассмотрению третейскими судами, осуществляется федеральными законами. Не могут быть переданы на рассмотрение третейских судов споры в сфере антимонопольного регулирования; споры, возникающие на рынке ценных бумаг (кроме указанных в ст. 15 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»); споры, связанные с защитой патентных прав; дела о банкротстве. Кроме того, судебная практика последовательно исключает дела, содержащие публичный элемент, из сферы третейского разбирательства. Сформирован подход, в соответствии с которым не подлежат рассмотрению в третейском суде споры, вытекающие из отношений публичного характера, в том числе касающиеся приватизации государственного и муниципального имущества.

Допустимость рассмотрения третейскими судами споров о правах на недвижимое имущество

Проблема допустимости рассмотрения третейскими судами споров о правах на недвижимое имущество в последние годы широко обсуждается на страницах юридической печати. Весь спектр мнений по этому вопросу О. Ю. Скворцов с некоторой долей условности сводит к четырем концепциям.[15]

Консервативная. Ее суть состоит в том, что споры о правах на недвижимость в соответствии с п. 1 ст. 38 АПК РФ относятся к исключительной подсудности государственных арбитражных судов. Как отмечает О. Ю. Скворцов, последовательное проведение этого подхода приводит к неизбежному выводу о том, что рассмотрение споров о правах на недвижимое имущество третейскими судами недопустимо. С точки зрения сторонников такого подхода, эта категория споров относится к ведению государственных судов. Обоснование подобного положения возможно за счет аргументов о наличии публичного начала в сделках с недвижимостью. Государство не может оставаться в стороне от контроля за подобного рода сделками. А если это так, то частные субъекты, в том числе и третейские суды, не вправе осуществлять юрисдикционную деятельность применительно к спорным отношениям по поводу недвижимого имущества.

Обязательственно-правовая. По мнению О. Ю. Скворцова, суть этой доктрины заключается в том, что третейские суды вправе рассматривать иски о правах на недвижимость, вытекающие из обязательственно-правовых отношений, и не имеют права рассматривать иски о вещных правах на недвижимость.

Либеральная. Последователи либеральной теории полагают, что третейские суды вправе рассматривать все гражданско-правовые споры о правах на недвижимость. При этом решение третейского суда рассматривается в качестве основания для того, чтобы регистрирующие органы произвели государственную регистрацию прав на недвижимость. Так же как решения государственных судов не подлежат пересмотру или проверке со стороны Регистрационной службы, так и решение третейского суда остается вне ее контроля.

Процессуальная. При помощи процессуальных теорий пределы компетенции третейских судов при рассмотрении споров о правах на недвижимое имущество обосновываются путем апелляции к процессуальной характеристике исков и соответствующих им судебных решений. Логика этих концепций пытается искать водораздел между публичным и частным в степени воздействия принимаемого юрисдикционным органом решения на спорные правоотношения. Основная идея заключается в том, что если посредством судебного акта происходит преобразование спорного правоотношения, то таковой судебный акт имеет публично-правовой эффект. В том же случае, если судебным актом не производится изменений в спорном правоотношении, этот акт влечет сугубо частноправовые последствия.

Позиция Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросу регистрации прав на недвижимое имущество на основании решений третейских судов заключается в следующем.[16] Государственная регистрация наличия, возникновения, прекращения, перехода, ограничения прав на недвижимое имущество и сделок с ним может быть осуществлена на основе решения третейского суда, но при соблюдении условий для добровольного и принудительного исполнения этих решений. Стороны третейского разбирательства после вынесения решения третейского суда в соответствии со ст. 31 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» должны подтвердить намерение выполнить свою обязанность по исполнению решения третейского суда в добровольном порядке. Для этого на основе решения третейского суда стороны заключают соответствующий условиям третейского решения договор и составляют акт приема-передачи имущества. Регистрирующий орган осуществляет действия по регистрации прав на недвижимое имущество в соответствии с договором.

Таким образом, судебная практика упорядочила сложные отношения в сфере признания прав на недвижимое имущество:

— признание права собственности на недвижимое имущество производится лишь в государственных судах Российской Федерации по месту нахождения такого имущества (исключительная подсудность);

— сделки, предметом которых является недвижимое имущество, могут рассматриваться в третейских судах Российской Федерации, но исключаются из юрисдикции зарубежных арбитражей (ст. 33, 248 АПК РФ);

— решения арбитражей о выполнении обязательств по сделкам с недвижимым имуществом исполняются сторонами добровольно или принудительно (на основе исполнительного листа, выданного государственным судом);

— решения арбитражей о праве собственности на недвижимое имущество не подлежат принудительному исполнению и могут отменяться.[17]

Верховным Судом РФ за последние годы были высказаны две, во многом противоположные, позиции по вопросу о возможности рассмотрения третейскими судами споров о правах на недвижимое имущество. Последняя из них состоит в следующем. Исходя из содержания подп. 3 п. 1 ст. 8 и п. 1 ст. 11 ГК РФ, решение третейского суда является одним из оснований возникновения гражданских прав. В третейский суд может по соглашению сторон третейского разбирательства передаваться любой спор, вытекающий из гражданских правовых отношений, если иное не установлено федеральным законом (п. 2 ст. 1 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации») — Статья 28 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» предусматривает, что государственная регистрация прав на недвижимое имущество, установленных, в частности, решением третейского суда, осуществляется на общих основаниях. В п. 1 ст. 17 названного Федерального закона указано, что помимо перечисленных в данной статье документов основаниями для государственной регистрации наличия, возникновения, прекращения, перехода, ограничения (обременения) прав на недвижимое имущество и сделок с ним являются иные акты передачи прав на недвижимое имущество и сделок с ним заявителю от прежнего правообладателя в соответствии с законодательством, действовавшим в месте передачи на момент ее совершения (абз. 8); иные документы, которые в соответствии с законодательством Российской Федерации подтверждают наличие, возникновение, прекращение, переход, ограничение (обременение) прав (абз. 9). Исходя из этих установлений, если решение третейского суда сторонами не оспаривается, оно может являться основанием для регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним. При этом регистрирующий орган проводит правовую экспертизу всех представленных на регистрацию документов, в том числе и решения третейского суда в отличие от решений судов общей юрисдикции, проверку законности сделки, установление отсутствия противоречий между заявляемыми правами и уже зарегистрированными правами на данный объект недвижимого имущества, а также других оснований для отказа в государственной регистрации прав (ст. 13 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»). Кроме того, руководствуясь абз. 11 п. 1 ст. 17 данного Федерального закона, регистрирующий орган осуществляет проверку юридической силы правоустанавливающих документов, представленных на государственную регистрацию прав. Под действие абз. 6 п. 1 ст. 17 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», по которому основанием для государственной регистрации являются судебные акты, вступившие в законную силу, решения третейского суда не подпадают, поскольку они не обладают таким свойством решений судов общей юрисдикции, как «законная сила судебного решения». В случаях, предусмотренных п. 1 ст. 20 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», регистрирующий орган может отказать в регистрации прав. Отказ в государственной регистрации прав может быть оспорен заинтересованным лицом в суд общей юрисдикции. Такие дела третейскому суду не подведомственны.[18]

Тема 6. Третейское соглашение

Правовая природа третейского (арбитражного) соглашения

Вопрос о правовой природе арбитражного (третейского) соглашения не имеет в настоящее время своего однозначного разрешения в теории третейского разбирательства (арбитража). По мнению последователей договорной теории, третейское соглашение относится к обычному гражданско-правовому договору и порождает для сторон конкретные гражданско-правовые обязательства, в том числе и обязательство подчиниться решению, вынесенному третейским судом. Третейское соглашение и решение третейского суда рассматриваются как две части единого договора — договора об арбитраже. Как следствие, при оценке действительности третейского соглашения применяются нормы гражданского законодательства. Сторонниками процессуальной теории третейское соглашение рассматривается в качестве соглашения процессуального характера, направленного на исключение юрисдикции государственного суда. Доктрина sui generis признает за третейским судом статус «смешанного института», содержащего элементы договорного и процессуального характера. Вопросы действительности третейского соглашения, право- и дееспособности сторон относятся к области договорной и могут быть разрешены с применением норм гражданского законодательства. Само третейское разбирательство становится правоприменительной деятельностью и переходит в сферу процессуального права. Все это порождает неоднозначные подходы к его оценке в судебной практике.

Российское законодательство тяготеет к теории смешанной правовой природы третейского суда. В ст. 2 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» третейское соглашение определяется как соглашение сторон о передаче спора на разрешение третейского суда, а в ч. 1. ст. 7 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» арбитражное соглашение определяется как соглашение сторон о передаче в арбитраж всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между ними в связи с каким-либо конкретным правоотношением, независимо от того, носило оно договорный характер или нет.

Итак, третейское соглашение — это самостоятельное соглашение сторон материального правоотношения о реализации права на защиту путем передачи в третейский суд всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между ними в связи с каким-либо конкретным правоотношением, независимо от того, носило оно договорный характер или нет.

Материально-правовые и процессуальные характеристики третейского соглашения

Материально-правовые характеристики третейского соглашения определяются его свойствами как правоотношения. В этом качестве третейское соглашение является:

— основанием для передачи спора в третейский суд для рассмотрения и вынесения решения (определяет права и обязанности сторон, обязательность и порядок совершения юридически значимых действий);

— основанием компетенции третейского суда (волей сторон, выраженной в соглашении, очерчиваются пределы, в которых правомочен принимать решения третейский суд).

Общественные отношения, возникающие в связи с заключением соглашения о передаче спора на рассмотрение третейского суда, урегулированы нормами специального законодательства, образуют особый вид правоотношений. Они основаны на равенстве сторон, автономии воли и являются по своему характеру регулятивными, материально-правовыми. Объектом выступает деятельность сторон по передаче спора на рассмотрение специального юрисдикционного органа — третейского суда, а также деятельность по формированию состава третейского суда. Содержанием правоотношения являются права и обязанности сторон, установленные в целях обеспечения передачи дела на рассмотрение третейского суда, формирования его состава. Стороны, заключившие соглашение, принимают на себя обязательство передать возникший между ними спор на рассмотрение негосударственного юрисдикционного органа и приобретают право требовать от контрагента исполнения данных обязанностей. Именно поэтому исполнением арбитражного соглашения будет являться не процессуальная деятельность третейского суда по рассмотрению спора, а действия сторон, направленные на обеспечение возможности такого рассмотрения.

Законодательство связывает с заключением сторонами третейского соглашения определенные процессуальные последствия — прекращение процессуальных правоотношений в государственном суде, изменение подведомственности дела. И в этом смысле третейское соглашение необходимо рассматривать не как самостоятельное правоотношение, а как юридический факт. Процессуальные характеристики третейского соглашения определяются его свойствами как юридического факта. В этом качестве третейское соглашение является:

— основанием компетенции третейского суда (как основная часть юридического состава, охватываемого гипотезой правовой нормы, которой государство наделяет третейские суды полномочиями на рассмотрение и разрешение спора сторон);

— элементом юридического состава, определяющего изменение подведомственности дела по спору сторон (в том числе как один из критериев подведомственности), а следовательно, и исключения спора из юрисдикции государственных судов.

Принцип автономности арбитражного соглашения

Третейское соглашение связано с основным правоотношением, распространяет свою силу только на споры, которые возникли или могут возникнуть в связи с ним. Вместе с тем по своей природе оно существенно отличается от основного материального правоотношения, отделяется от него и приобретает автономный характер. В теории автономность арбитражного (третейского) соглашения рассматривается в двух основных аспектах — автономности от основного договора и автономности от национального законодательства. Во внутреннем третейском разбирательстве второй аспект не столь актуален.

Для признания автономности (отделимости) третейского соглашения законодателем вводится юридическая фикция: фактически заключая один договор, стороны юридически заключают два — основной договор материально-правового характера и третейское (арбитражное) соглашение. Данная фикция позволяет разрешить проблему действительности арбитражной оговорки: даже если при рассмотрении дела основной договор будет признан недействительным, третейская оговорка, включенная в текст договора, сохраняет свою силу. В ряде случаев третейская оговорка следует судьбе недействительного договора. Не может автономность быть критерием действительности тогда, когда договор заключен неуполномоченным или недееспособным лицом; под влиянием обмана, заблуждения или угроз; с целью прикрыть другую сделку и т. д.

Принцип автономности (отделимости) третейского соглашения воспринят в Российской Федерации и реализован в ч. 1 ст. 17 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Судебная практика последовательно применяет норму о том, что третейское соглашение, заключаемое в виде оговорки в договоре, должно рассматриваться как не зависящее от других его условий.[19]

Практическая значимость принципа автономности третейского соглашения определяется его прямым и косвенным следствиями. Прямое следствие автономности — действительность основного договора не влияет на действительность третейского соглашения. Третейская оговорка сохраняет юридическую силу в случаях, когда основной договор был расторгнут сторонами, не вступил в силу, признан судом недействительным, утратил силу в результате истечения срока своего действия и т. д. Новация основного обязательства не лишает третейскую оговорку своей силы, кроме случаев, когда третейский суд, указанный в соглашении, не может рассматривать спор, возникающий из нового обязательства, в силу ограниченности собственной компетенции. Косвенным следствием автономности третейского соглашения является принцип «компетенции-компетенции».

Виды третейских соглашений. Третейские соглашения принято разделять на виды в зависимости от формы, времени заключения, вида третейского суда, на разрешение которому передается спор. В зависимости от формы выделяются:

1) арбитражная (третейская) оговорка — включенное в гражданско-правовой договор условие о передаче в третейский суд всех или определенных споров, которые могут возникнуть в связи с конкретным правоотношением, оформленным договором;

2) третейское соглашение — составленное в виде отдельного документа соглашение о передаче в третейский суд всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между сторонами в связи с каким-либо конкретным правоотношением, независимо от того, носило оно договорный характер или нет;

3) соглашение, которое заключено путем обмена письмами, сообщениями по телетайпу, телеграфу или с использованием других средств электронной или иной связи, обеспечивающих фиксацию такого соглашения.

В зависимости от времени заключения (по отношению к моменту возникновения спора) принято различать:

1) соглашение о передаче в третейский суд споров, которые могут возникнуть в будущем (третейский договор);

2) соглашение о передаче в третейский суд уже возникшего спора (третейская запись). Его разновидностью будет соглашение о передаче в третейский суд спора, который уже рассматривается государственным судом (ч. 4 ст. 5 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»).

Третейское соглашение о разрешении спора по договору, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом (договор присоединения), действительно, если такое соглашение заключено после возникновения оснований для предъявления иска.

В зависимости от вида третейского суда, на разрешение которому передается спор, признаются:

1) соглашение о передаче спора на рассмотрение постоянно действующего третейского суда. В качестве неотъемлемой части такого соглашения рассматриваются правила постоянно действующего третейского суда;

2) соглашение о передаче спора на рассмотрение третейского суда ad hoc. В таком соглашении сторонами должен быть определен порядок формирования третейского суда, регламент его деятельности либо согласовано условие о том, кем и в каком порядке будет определяться порядок формирования третейского суда и регламент его деятельности.

Форма третейского соглашения определена ст. 7 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Третейское соглашение заключается в письменной форме; при этом она считается соблюденной и тогда, когда соглашение содержится в документе, подписанном сторонами, либо заключено путем обмена письмами, сообщениями по телетайпу, телеграфу или с использованием других средств электронной или иной связи, обеспечивающих фиксацию такого соглашения. Ссылка в договоре на документ, содержащий условие о передаче спора на разрешение третейского суда, является третейским соглашением при условии, что договор заключен в письменной форме и данная ссылка такова, что делает третейское соглашение частью договора. Несоблюдение формы делает третейское соглашение незаключенным.

Стороны и пределы третейского соглашения. Поскольку третейское соглашение является условием о реализации права на защиту путем передачи в третейский суд всех или определенных споров, сторонами такого соглашения могут быть только субъекты основного материального (гражданского) правоотношения, т. е. те лица, которым эти права принадлежат.

Своим соглашением стороны определяют объем полномочий третейского суда в отношении переданного дела, границы, в которых он действует, — пределы третейского соглашения. Так, например, стороны могут оговорить, что на рассмотрение третейского суда передаются только споры, возникающие в связи с исполнением договора. В таком случае третейский суд не вправе будет рассматривать требования о расторжении договора, о признании его недействительным и т. д. За пределами третейского соглашения любые действия третейского суда не порождают правовых последствий. В соответствии со ст. 42 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» решение третейского суда может быть отменено в случаях, если оно вынесено по спору, не предусмотренному третейским соглашением или не подпадающему под его условия, либо содержит постановления по вопросам, выходящим за пределы третейского соглашения. По аналогичному основанию государственный суд отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Таким образом, пределами третейского соглашения очерчивается круг тех требований, которые стороны могут поставить на рассмотрение третейского суда, и объем его полномочий на разрешение дела.

Рекомендации при составлении арбитражных соглашений. Как уже было отмечено, третейское соглашение заключается в письменной форме. И хотя законодатель признает ее соблюденной и тогда, когда соглашение заключено путем обмена письмами, сообщениями по телетайпу, телеграфу или с использованием других средств электронной или иной связи, обеспечивающих фиксацию такого соглашения, настоятельно рекомендуется составлять третейское соглашение в виде документа, подписанного сторонами (как отдельный документ или в форме оговорки). Это связано с особенностями рассмотрения компетентными государственными судами дел об оспаривании решений третейских судов и выдаче исполнительных листов на их принудительное исполнение. К подаваемому в суд заявлению в обязательном порядке должно быть приложено подлинное соглашение о третейском разбирательстве или его надлежащим образом заверенная копия.

Третейское соглашение не должно быть двусмысленным. Для своей эффективности третейское соглашение должны быть подписано максимально возможным количеством потенциальных сторон третейского разбирательства (участников основного гражданско-правового отношения).

При составлении третейского соглашения рекомендуется обратить внимание на следующие обстоятельства.

1. Компетентный третейский суд. Сторонами в соглашении должен быть четко определен третейский суд, на рассмотрение которого передается спор. Это может быть постоянно действующий третейский суд или третейский суд, который будет создан для рассмотрения конкретного спора (третейский суд ad hoc).

2. Круг споров, передаваемых на рассмотрение третейского суда, пределы третейского соглашения. Сторонами может быть согласовано условие о передаче всех или только определенных споров, которые уже возникли или могут возникнуть между ними в связи с каким-либо конкретным правоотношением, независимо от того, носит оно договорный характер или нет. Следует отметить, что на рассмотрение третейского суда могут быть переданы только споры, которые носят правовой характер.

3. Порядок формирования состава третейского суда. В постоянно действующем третейском суде формирование состава третейского суда производится в порядке, установленном его правилами, а в третейском суде для разрешения конкретного спора — в порядке, согласованном сторонами. При согласовании этого условия могут быть определены количество арбитров, способы и сроки избрания или назначения, способы назначения недостающего арбитра при уклонении ответчика от его назначения, дополнительные требования к личности и к квалификации арбитров, порядок отвода арбитров.

4. Возможность оспаривания решения третейского суда (так называемое исключающее соглашение). В третейском соглашении рекомендуется указать, является ли для сторон будущее решение окончательным. В противном случае решение третейского суда может быть оспорено участвующей в деле стороной путем подачи заявления об отмене решения в компетентный суд в течение трех месяцев со дня получения стороной, подавшей заявление, решения третейского суда (ст. 40 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»),

5. Место проведения третейского разбирательства. Это условие имеет важное значение для организации третейского разбирательства, а также для возможного оспаривания итогового решения. Так, в соответствии с ч. 3 ст. 230 АПК РФ заявление об отмене решения третейского суда подается в арбитражный суд субъекта Российской Федерации, на территории которого принято решение третейского суда.

6. Определение правил третейского разбирательства. Постоянно действующий третейский суд осуществляет третейское разбирательство в соответствии с утвержденными правилами, если стороны не договорились о применении других правил третейского разбирательства. При передаче спора в постоянно действующий третейский суд его правила рассматриваются в качестве неотъемлемой части третейского соглашения. Третейский суд для разрешения конкретного спора осуществляет третейское разбирательство в соответствии с правилами, согласованными сторонами. Согласование условия о правилах третейского разбирательства возможно путем отсылки к регламенту постоянно действующего третейского суда, типовому регламенту или указанием на порядок определения правил в дальнейшем.

7. Порядок распределения арбитражных расходов и сборов. По общему правилу распределение расходов, связанных с разрешением спора в третейском суде, между сторонами производится третейским судом в соответствии с соглашением сторон. Кроме того, в третейском суде для разрешения конкретного спора по соглашению сторон определяется и размер гонорара третейских судей.

Дополнительно сторонами могут быть согласованы порядок и условия Участия представителей в третейском разбирательстве, правила доказывания (допустимые доказательства, порядок их исследования), порядок и условия применения третейским судом обеспечительных мер, условия и сроки добровольного исполнения решения.

Настоятельно не рекомендуется вносить изменения в типовые третейские (арбитражные) соглашения постоянно действующих третейских судов. Практика показывает, что стремление сторон их улучшить часто приводит к появлению патологических — неисполнимых третейских соглашений.

Недействительность, незаключенность и неисполнимость третейского соглашения

Недействительность третейского соглашения становится следствием нарушения сторонами при его заключении установленных законодательством требований. Условия действительности арбитражного (третейского) соглашения определяются нормами Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», гражданского законодательства (ГК РФ), гражданского и арбитражного процессуального законодательства (ГПК РФ и АПК РФ), а в ряде случаев — иного законодательства.

Специальное законодательство, регулирующее отношения в сфере третейского разбирательства, формирует круг дел, в отношении которых стороны могут заключить третейское соглашение (ч. 2 ст. 1, ч. 2 ст. 5 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»), определяет момент, до которого может быть заключено третейское соглашение (ч. 4 ст. 5 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»), требования к форме и содержанию такого соглашения, а также судьбу арбитражной оговорки, включенной в текст основного договора (принцип автономности третейского соглашения).

Гражданское законодательство (§ 2 гл. 9 ГК РФ) содержит условия действительности третейского соглашения как сделки, производные от:

а) связи субъектов (сторон третейского соглашения) с основным спорным материальным правоотношением;

б) их способности своими действиями создавать для себя права и обязанности;

в) меры свободы в формировании своей воли и свободы в ее изъявлении (в части, касающейся передачи спора на рассмотрение иного юрисдикционного органа — третейского суда).

Допустимость применения норм гражданского законодательства для оценки действительности третейского соглашения была санкционирована государственными судами. Так, например, Федеральный арбитражный суд Поволжского округа в одном из постановлений указал, что соглашение сторон о передаче спора, связанного с приватизацией муниципального имущества, недействительно в силу ст. 168 ГК РФ.[20]

Гражданское и арбитражное процессуальное законодательство конкретизирует перечень споров, допустимых к передаче на рассмотрение в третейские суды и международные коммерческие арбитражи, путем формирования круга дел, находящихся в исключительной подведомственности государственных судов.

К иным источникам, содержащим нормы о действительности арбитражного соглашения, можно отнести федеральные законы, устанавливающие порядок разрешения споров в тех или иных сферах (в том числе с «публичным элементом») альтернативно третейскими судами либо прямо запрещающие передачу определенных категорий споров на разрешение в третейские суды. Сегодня в Российской Федерации не могут быть переданы на рассмотрение третейских судов некоторые категории дел, имеющие «публичный эффект».

Таким образом, в Российской Федерации недействительность третейского соглашения является следствием нарушения требований, установленных Федеральным законом «О третейских судах в Российской Федерации», гражданским законодательством, гражданским и арбитражным процессуальным законодательством, а также иным законодательством.

Третейское соглашение должно рассматриваться как незаключенное в случаях, если сторонами не была соблюдена обязательная письменная форма (ч. 1 ст. 7 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»), а равно не были согласованы существенные условия третейского соглашения. Единственным существенным условием является условие о предмете.

Третейское соглашение является неисполнимым в результате его неопределенности или неполноты, а равно наступления обстоятельств, при которых ранее достигнутое соглашение не может быть фактически исполнено. Так, например, постоянно действующий третейский суд (институционный арбитраж), в который стороны решили передать спор, прекратил свое существование либо этот суд в силу специального характера своей компетенции, определенной положением, не может рассматривать дела определенной категории и т. д.

Расторжение третейского соглашения. Как и любое другое, третейское соглашение может быть расторгнуто сторонами по взаимному согласию. Причинами этого часто становятся неисполнимость третейского соглашения либо большие затраты на третейское разбирательство, обнаружившаяся некомпетентность третейских судей, утрата доверия к ним у сторон и т. д. Одностороннее расторжение третейского соглашения, в том числе в судебном порядке, действующим российским законодательством не предусмотрено.

Сторона, не желающая передавать спор на рассмотрение третейского суда при наличии третейского соглашения, может обратиться с исковым заявлением в государственный суд. В этом случае суд принимает его к производству и рассматривает при условии, что другая сторона не позднее дня представления своего первого заявления по существу спора в арбитражном суде не заявит по этому основанию возражение в отношении рассмотрения дела в арбитражном суде (за исключением случаев, если арбитражный суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено).

Альтернативные третейские соглашения. Альтернативными являются третейские соглашения, которые предоставляют сторонам (чаще истцу) возможность выбора среди нескольких ранее оговоренных постоянно действующих третейских судов. Практика российских судов свидетельствует о том, что указание в третейском соглашении нескольких третейских судов на альтернативной основе в качестве органа, уполномоченного на рассмотрение спора, является основанием для признания третейского соглашения незаключенным.[21] Такого рода соглашения считаются патологическими. В то же время сами третейские суды рассматривают такие оговорки как альтернативные и принимают к рассмотрению дела по спорам, в отношении которых такие соглашения заключаются.[22]

Встречаются соглашения, предусматривающие передачу спора в третейский суд или в государственный (чаще — арбитражный) суд. Такие соглашения нельзя рассматривать как альтернативные третейские соглашения, они не приобретают юридической силы и могут рассматриваться исключительно как намерение сторон в случае возникновения спора продолжить переговоры о выборе способа защиты своих прав.

Правовые последствия заключения третейского соглашения. Правовые последствия заключения третейского соглашения традиционно рассматриваются путем разграничения его позитивного и негативного эффектов. Позитивный эффект включает в себя два основных элемента. Во-первых, третейское соглашение порождает обязательство сторон по передаче возникшего между ними спора на рассмотрение третейского суда. Во-вторых, положительный эффект третейского соглашения проявляется в том, что это соглашение является основой для осуществления третейским судом своих полномочий по рассмотрению и разрешению спора сторон. Второй элемент позитивного эффекта арбитражного соглашения проявляется в регулировании вопросов о пределах компетенции третейского суда в отношении переданного сторонами спора и допустимости для самого третейского суда рассмотрения вопроса о своей компетенции (принцип «компетенции-компетенции»).

Негативный эффект третейского соглашения проявляется в лишении государственного суда юрисдикции на рассмотрение спора сторон, запрещении государственным судам принимать к рассмотрению и разрешать по существу дела по спорам, в отношении которых имеется действительное третейское соглашение. Это свойство третейского соглашения также именуется дерогационным эффектом. Так, в соответствии со ст. 148 АПК РФ арбитражный суд оставляет исковое заявление без рассмотрения, если после его принятия к производству установит, что:

— имеется соглашение сторон о рассмотрении данного спора третейским судом (при условии, что любая из сторон не позднее дня представления своего первого заявления по существу спора в арбитражном суде первой инстанции заявит по этому основанию возражение в отношении рассмотрения дела в арбитражном суде), за исключением случаев, если арбитражный суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено;

— стороны заключили соглашение о передаче спора на разрешение третейского суда во время судебного разбирательства до принятия судебного акта, которым завершается рассмотрение дела по существу, если любая из сторон заявит по этому основанию возражение в отношении рассмотрения дела в арбитражном суде, за исключением случаев, если арбитражный суд установит, что это соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено.

Тема 7. Особенности производства по делу в третейском суде

Яркой особенностью регулирования процедуры третейского разбирательства является превалирование частных способов регулирования (в регламенте третейского суда и в соглашении сторон) над законодательным регулированием. Третейское разбирательство отличает от гражданского процесса иной статус самого третейского суда и усеченный состав участников процесса. Участниками третейского разбирательства являются его стороны, участие иных лиц должно быть обосновано прямым указанием в законе или соглашением сторон. Множественность участников в третейском разбирательстве зависит не столько от характера правоотношения между ними, сколько от наличия между ними третейского соглашения.

Субъектами третейского разбирательства могут быть:

— третейские судьи (состав суда);

— стороны и третьи лица (при определенных условиях);

— свидетели, эксперты, переводчики.

Взаимоотношения субъектов третейского разбирательства можно разделить на: взаимоотношения сторон между собой; взаимоотношения сторон с другими участниками третейского разбирательства; взаимоотношения участников процесса и суда.

Отношения сторон третейского разбирательства строятся на началах равенства и диспозитивности. Эти принципы присущи третейскому процессу в той же степени, что и гражданскому процессу. Особенностью гражданских процессуальных отношений является то, что они возникают с судом, а не между субъектами. В третейском разбирательстве взаимоотношения между сторонами не просто присутствуют, а определяют процессуальное поведение сторон и суда, поскольку стороны наделяют третейский суд компетенцией и определяют правила рассмотрения спора, которыми руководствуется суд.

Отношения сторон третейского разбирательства с третейским судом определяются тем, что третейское разбирательство основано на согласовании воли нескольких частных лиц, не вступающий в противоречие с общим дозволением государства. Компетенция третейского суда ограничена рамками третейского соглашения и возникает из частного соглашения, что делает положение суда в третейском процессе в корне отличным от положения государственного суда.

Характер отношений третейского суда и участников третейского разбирательства нельзя описать через отношения власти-подчинения, характерные для государственного правосудия. Третейский суд не вправе давать сторонам обязательные указания, за исключением единичных случаев, налагать на них меры ответственности за ненадлежащее поведение в процессе (если только не считать такой мерой возможность принятия негативного для стороны решения), у третейского суда отсутствует возможность принуждения. Нет властных полномочий в отношениях суда с такими участниками третейского разбирательства, как свидетели, переводчики, третьи лица, лица, располагающие доказательствами.

Стороны третейского разбирательства вправе устанавливать компетенцию третейского суда и его полномочия и могут изменять их по ходу процесса. Поэтому не стороны находятся в подчинении суда, который вправе давать им обязательные указания, а, напротив, сами стороны определяют круг полномочий суда и порядок его действий. Проявление властных отношений есть в конечной фазе третейского разбирательства — решении третейского суда, поскольку оно волевым образом изменяет правоотношения сторон. Однако принятие решения еще не вызывает властного эффекта; возможность его принудительного исполнения возникает вследствие судебного акта, вынесенного государственным судом по заявлению истца в третейском разбирательстве.

Вывод о подчинении третейского суда сторонам также не будет верным. Третейский суд связан взаимной волей обоих участников процесса, но не подчинен каждому из них в отдельности, что позволяет ему разрешать дело не в интересах одной из сторон. Получая от сторон полномочия на рассмотрение спора, третейский суд выходит из их подчинения, а его дальнейшие действия определяются им самостоятельно.

Воля сторон, вступающих во взаимоотношения с третейским судом, направлена на регулирование не имущественных, а процедурных отношений, единственным имущественным аспектом этих отношений выступает уплата третейского сбора. Поэтому нет оснований рассматривать деятельность третейского суда как разновидность гражданско-правовой сделки, поскольку она не порождает каких-либо материальных прав и обязанностей.

Законодательство о третейском разбирательстве не регулирует возможность вступления в третейский процесс третьего лица. Их вступлению в процесс препятствуют конфиденциальность третейского разбирательства и возможность участия в третейском процессе только лиц, заключивших третейское соглашение, — его сторон. В законе не указано, что третьи лица имеют те же права, что и стороны, поэтому они формально лишены возможности совершать какие-либо значимые процессуальные действия: оспаривать решения, формировать состав суда, заявлять отводы, участвовать в выработке правил разбирательства и т. д. Термин «третьи лица в третейском процессе» можно применять только условно, поскольку по своему статусу они имеют мало общего с третьими лицами, участвующими в гражданском процессе. Преградой к участию третьих лиц является принцип конфиденциальности. Процедура появления в третейском процессе третьих лиц должна выглядеть следующим образом: сами стороны или суд может предложить сторонам привлечь к участию в деле третье лицо. В случае согласия на это обеих сторон третье лицо уведомляется о рассмотрении спора в третейском суде и ему сообщается о возможности его участия в данном процессе при условии заключения соглашения со сторонами.

Не до конца сформировано отношение к правопреемству в третейском разбирательстве. Исходя из ст. 5 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», определяющей, что третейское соглашение заключается между сторонами, можно прийти к выводу о нераспространении действия третейской оговорки на нового кредитора, поскольку соглашение между этими сторонами отсутствует.

Третейское соглашение является добровольным и носит фидуциарный характер. В большинстве случаев сохранение в силе третейского соглашения не нарушает прав сторон и позволяет обеспечить надлежащую их защиту. Третейское соглашение сопровождает материальные правоотношения сторон. Статья 384 ГК РФ регулирует все условия договора безотносительно к тому, нормами каких отраслей права они регулируются. При цессии к новому кредитору переходят такие элементы режима сделки, как: претензионный порядок, способы фиксации нарушений договора, порядок и формы оплаты, налоговые таможенные и валютные обязательства. Предъявление иска в защиту нарушенных прав — одна из составных частей содержания права требования, перешедшего к новому кредитору. С учетом сказанного можно сделать вывод о том, что к упоминаемым в ст. 384 ГК РФ условиям, на которых права первоначального кредитора переходят к новому кредитору, относится и условие о рассмотрении споров в третейском суде. Таким образом, за исключением редких случаев, когда исполнение третейского соглашения явно связано с личностью сторон (в биржевых, корпоративных спорах), перемена лиц в обязательстве влечет за собой перемену и в третейском соглашении.

Порядок действий субъектов третейского разбирательства чаще всего подчинен четким правилам. Это дает основание к утверждениям, что существует третейская процессуальная форма. Анализ закона позволяет установить, что для третейского суда установлено два вида обязательных к использованию судебных актов — решение и определение. Третейский суд в ходе разбирательства может прибегать и к совершению процедурных действий в форме, не характерной для государственного суда, поскольку он самостоятельно определяет, в какой форме произвести то или иное действие.

В третейском разбирательстве существует влияние сторон и самого состава третейского суда на процессуальную форму, в то время как для государственного суда подобное влияние исключено — процессуальная форма устанавливается только законом. Признаки третейской процессуальной формы:

— устанавливается не только законом, но и локальными правовыми актами, усмотрением сторон и состава суда;

— не является всеобъемлющей (допускается осуществление процессуальных действий в иных, не запрещенных формах);

— закон не всегда содержит требования к ее внутреннему содержанию.

В контексте третейского разбирательства можно говорить не о необходимости следования процессуальной форме при совершении действий любыми его субъектами, а о следовании определенному порядку действий при совершении наиболее значимых процедурных действий в случаях, прямо предусмотренных источниками третейского разбирательства. Понятие «третейская процессуальная форма» имеет право на существование, но его содержание существенно уже, чем общее понятие процессуальной формы, и обладает иным внутренним содержанием.

Принципиальным отличием обеспечения иска в третейском разбирательстве служит то, что третейский суд не имеет возможности принудительно исполнить вынесенное определение об обеспечительных мерах. В силу своего негосударственного характера у третейского суда нет властных полномочий, позволяющих использовать органы исполнения судебных актов, как нет и собственного механизма принудительного исполнения. Это приводит к тому, что обеспечение иска становится одной из форм содействия государственной судебной системы третейскому разбирательству. Обеспечение иска по большей части происходит лишь в результате приведения в действие сложного правового механизма взаимодействия третейского суда и органов правосудия. Для получения исполнительного листа заявитель должен обратиться в компетентный суд в соответствии с правилами подведомственности, установленными процессуальными кодексами.

Механизм введения обеспечительных мер при рассмотрении дела в третейском суде урегулирован в российском законодательстве достаточно противоречиво. Так, ГПК РФ и АПК РФ слабо соотносятся с положениями Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». ГПК РФ не регулирует процедуру выдачи исполнительного листа в порядке обеспечительных мер во время рассмотрения спора в третейском суде. Соответственно в случае такого обращения по п. 4 ст. 1 ГПК РФ суд общей юрисдикции должен будет применить аналогию закона, используя для этого соответствующие нормы АПК РФ, которые устанавливают, что арбитражный суд самостоятельно решает вопросы о введении обеспечительных мер, если спор рассматривается третейским судом.

Есть два способа обеспечения исковых требований в третейском разбирательстве: императивный и диспозитивный. При диспозитивном способе обеспечительных мер третейский суд может ввести их самостоятельно, но они распространяют свое действие исключительно на стороны третейского разбирательства, не обеспечиваются принудительной силой государства и добровольно исполняются сторонами. Императивный способ обеспечения иска базируется на введении принудительных обеспечительных мер, т. е. принятия этих мер при помощи принудительной силы государства. Способ введения обеспечительных мер, описанный в АПК РФ, как раз и является императивным. Он основан на реализации государством своих властных полномочий по принудительному обеспечению судебных решений и обеспечению для сторон реальной и эффективной защиты своих прав.

Наличие принципа конфиденциальности вносит существенные коррективы в процедуру разрешения спора в порядке третейского разбирательства. Наиболее сильно этот принцип влияет на возможность вступления в процесс третьих лиц, соединения исков. Другая особенность проявления этого принципа состоит в том, что возможность нахождения в помещении, где происходит рассмотрение дела, имеют только представители сторон. Присутствие любых иных лиц возможно только с согласия сторон. Этот же принцип запрещает третейским судам производить обобщение своей практики, не убрав из нее идентифицирующие стороны признаки. В силу указанного принципа третейский суд оказывается связанным волей сторон при совершении любого процессуального действия, которое может повлечь оглашение информации о рассмотрении спора конкретных сторон в третейском суде. В качестве презумпции закон устанавливает, что стороны исходят из недопустимости разглашения вышеуказанных сведений.

Возникновение компетенции третейского суда на основании третейского соглашения, заключенного сторонами, вызывает отличия в возможностях ответчика предъявить встречный иск. Для предъявления встречного иска в третейском разбирательстве достаточно критерия «существование взаимной связи встречного требования с требованием истца» и дополнительного критерия — допустимости рассмотрения спора в соответствии с третейским соглашением. Соответственно ключевым предметом исследования третейского суда является его компетенция на рассмотрение встречного иска. Возможность проведения зачета встречных требований во время процедуры третейского разбирательства законодатель урегулировал, используя те же условия о возможности его проведения, что и при встречном иске.

Не меньше проблем возникает при взаимодействии третейского разбирательства с государственной судебной системой. Проблема состоит в том, что законодатель не урегулировал влияние судебных актов третейского суда на судебный процесс и наоборот. Применительно к возможности одновременного рассмотрения тождественных исков, рассматриваемых в третейском суде и в государственном, в силу п. 1 ст. 148 АПК РФ арбитражный суд должен оставить иск без рассмотрения, если в производстве третейского суда имеется тождественное дело. Если арбитражный суд в процессе рассмотрения дела установит, что по тождественному делу имеется принятое решение третейского суда, то он должен прекратить производство по делу в силу п. 1 ст 150 АПК РФ. Аналогичное правило содержится и в ст. 38 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», которое обязывает третейский суд прекратить производство по тождественному делу, по которому уже вынесено судебное решение, вступившее в законную силу.

Ситуация, когда в третейском суде и в государственном суде рассматриваются иски, порождающие близкий или же идентичный правовой результат, но которые тем не менее не являются тождественными, получила образное название «проблемы параллельных исков», к ним же примыкают и иски, тесно связанные с предметом рассматриваемого иска и которые неизбежно окажут влияние на рассматриваемый спор.

Механизм распределения дел с помощью установления сторонами спора компетенции третейского суда хорошо справляется с возложенной на него функцией лишь до той поры, пока данное третейское соглашение охватывает все возможные группы споров, которые могут возникнуть из спорного правоотношения. При этом он становится бессильным, когда появляются лица, которые в силу закона имеют право предъявлять иски, связанные с правоотношением сторон, в связи с которыми стороны обратились в суд, но сторонами не являются. Наиболее часто параллельный иск может возникнуть из исков прокурора в защиту прав конкретного субъекта права, оспаривание акционером или участником общества заключенных обществом сделок (например, крупных или с заинтересованностью), лиц, обращающихся за признанием недействительной ничтожной сделки, лица, отвечающего солидарно, но не связанного третейским соглашением.

Параллельные иски объединены общим признаком: иск предъявляет субъект, который не подписывал третейское соглашение. В то же время непосредственные стороны спорного правоотношения, которые вступили в соответствующие права и приняли на себя обязанности, своей волей наделили компетенцией по урегулированию споров третейский суд. Это приводит к тому, что одно и то же правоотношение будет предметом судебного рассмотрения в разных судебных органах, каждый из которых вправе принять по спору свое решение, которые могут быть прямо противоположны друг другу.

На сегодняшний момент какое-либо однозначное регулирование проблемы параллельных исков отсутствует, а потому следует разрешать возникающие коллизии исходя из существующего регулирования и руководствуясь общими началами регулирования процессуальной деятельности и деятельности третейских судов. К таким началам следует отнести окончательность разрешения спора путем соответствующей правовой квалификации отношений сторон. С точки зрения компетенции третейский суд, как и государственный суд, вправе выносить подобные решения, в том числе и правоустановительные. В силу различного субъектного состава спорящих сторон, а также отсутствия прямого указания закона такие решения не имеют преюдициального значения. Тем не менее указанные решения судов имеют общеобязательное значение, и не учитывать такие его правовые свойства, как определенность и исключительность, нельзя. Более того, арбитражная практика идет по пути необходимости обязательно учитывать при принятии решения арбитражного суда решения других судов, входящих в судебную систему. Действительно, если суд уже установил, например, факт недействительности договора, то нет правовых оснований производить взыскание по указанному договору. Указанная логика вполне применима и к проблеме параллельных исков. Во всяком случае, третейский суд не может игнорировать факт принятия решения по параллельному иску. Представляется, что аналогичную позицию должен занимать и государственный суд в подобной ситуации, когда на решение третейского суда выдан исполнительный лист. Процессуальные кодексы, как и Федеральный закон «О третейских судах в Российской Федерации», не регулируют вопрос о приостановлении производства по делу при предъявлении параллельного иска.

В качестве ключевых особенностей производства по делу в третейском суде следует выделить возможность влияния сторон на правила рассмотрения спора; регулирование третейского разбирательства преимущественно диспозитивным методом; низкую степень властных проявлений в отношениях между судом и сторонами; усеченное использование процессуальной формы; более узкий состав участников третейского разбирательства.

Тема 8. Доказывание и доказательства в третейском процессе

Процесс доказывания является одним из наиболее значимых институтов судебного процесса. В различных отраслях права он имеет свойственные данной отрасли особенности и специфические приемы, что присутствуют и в третейском разбирательстве.

Судебное доказывание — это деятельность субъектов судебного процесса, направленная на установление фактических обстоятельств дела с помощью установленных процессуальными нормами доказательств в целях разрешения спора. Цель каждой из сторон — получение от суда подтверждения собственной правоты. Поэтому процесс доказывания состоит в предъявлении суду не всех имеющихся у стороны доказательств, а только тех, которые подтверждают ее позицию. Возможность глубокого юридического познания фактических обстоятельств дела в третейском суде не всегда подкреплена юридическими средствами, поскольку происходит в условиях его ограниченных возможностей в сборе, исследовании и оценке доказательств. Возможности познания истины третейским судом изначально ограничены законом и могут быть еще более сужены соглашением сторон, поэтому установление фактических обстоятельств дела и разрешение спора происходит не путем установления истины, а посредством отдания предпочтения наиболее формально подтвержденной позиции одной из сторон.

В третейском разбирательстве детальное законодательное регулирование заменено усмотрением состава третейского суда по каждому конкретному доказательственному вопросу. Разрешая возникающие пробелы в регулировании процесса доказывания, третейский суд исходит из общих принципов доказательственного права и недопустимости ущемления прав каждой из сторон третейского разбирательства в части доказывания обстоятельств по делу. Ориентиром в деятельности третейского суда служит доказательственное право гражданского процесса.

Третейский суд является завершением направления развития от следственного процесса к состязательному. Именно для следственной модели процесса характерна направленность на постижение истины по делу и активная роль суда в процессе доказывания, обеспеченная соответствующими правомочиями суда. Состязательная модель рассмотрения спора не имеет такой направленности и в большей степени приспособлена к возможностям частного судопроизводства. Активная роль третейского суда в сборе доказательств ему не свойственна в силу его частной природы, отсутствия властных полномочий по истребованию доказательств и связанности волей сторон.

Для третейского суда в предмете доказывания процессуальные факты занимают первостепенное значение. Без установления компетенции третейское разбирательство невозможно. Другой процессуальный факт, входящий в предмет доказывания в третейском разбирательстве, относится к формированию состава третейского суда, рассматривающего спор. Для третейского суда установление соответствия состава суда требованиям, предусмотренным законом, регламентом и волеизъявлением сторон, — предпосылка к возникновению полномочий третейского судьи для рассмотрения спора.

Закон практически не регулирует ни процесс доказывания, ни средства доказывания в третейском разбирательстве. Этому посвящена ст. 26 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Данная статья устанавливает распределение бремени доказывания в третейском суде, которое является классическим для состязательного гражданского процесса и содержит важнейший принцип доказывания в третейском разбирательстве — невмешательство третейского суда в процесс сбора доказательств. Даже при недостаточности доказательств третейский суд только вправе предложить сторонам их представить. Обязанности по полному выяснению всех обстоятельств дела у третейского суда не возникает.

Третейский суд, если устанавливает недостаточность представленных сторонами доказательств, восполняет ее путем предложения сторонам представить суду дополнительные доказательства, но не может требовать этого от сторон. Отсутствуют у него и полномочия истребования доказательств у лиц, не являющихся участниками третейского разбирательства, в силу того, что полномочия третейского суда распространяются лишь на стороны третейского разбирательства.

Являясь частным способом разрешения спора, третейский суд наделен такими же возможностями сбора доказательств, как и любое частное лицо. Процедура ходатайства сторон перед третейским судом о помощи им в истребовании доказательств у третьих лиц не обеспечена правовыми возможностями. Закон не регулирует возможность третейского суда собирать доказательства по собственной инициативе, и такие полномочия у третейского суда отсутствуют. Способствование одной стороне в доказывании ее требований или возражений по собственной инициативе приведет к нарушению принципа равноправия и состязательности третейского разбирательства. Задача постижения объективной действительности посредством выхода за пределы воли сторон в этом вопросе перед третейским судом не стоит.

Разрешение спора по существу — цель третейского разбирательства, и к ней следует стремиться даже в условиях противодействия одной из сторон сбору или исследованию доказательств. Признав, что требуемое одной из сторон доказательство входит в круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, и влияет на разрешение дела, третейский суд может обязать другую сторону представить данное доказательство, возложив на эту сторону негативные процессуальные последствия неисполнения требований третейского суда. Суд, исходя из имеющихся в деле доказательств, может посчитать установленным обстоятельство в соответствии с заявлением стороны, которая пыталась доказать его с помощью доказательства, находящегося у другой стороны.

У третейского суда отсутствует возможность обеспечения доказательств. Отсутствие единой системы третейских судов и отсутствие нормативного регулирования порядка содействия государственных судов третейским судам в осуществлении ими своей деятельности приводят к невозможности совершения такого процессуального действия, как судебное поручение.

Третейское разбирательство использует в большей части письменные доказательства, но и устная часть процесса является его вполне органичной частью. Возможности сторон в процессе доказывания путем личного участия в заседании третейского суда закрепляет ст. 27 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Третейский суд обязан предоставить каждой стороне возможность защиты своих прав путем личных пояснений и возможности сформировать доказательственную базу и изложить свою позицию по спору. Третейскому суду необходимо обеспечить: во-первых, равные возможности сторон по отстаиванию своей позиции, а во-вторых, возможность использовать оба способа защиты — и личный, и с помощью предоставления документов. Для обеспечения возможности лично изложить свою позицию используется заблаговременное уведомление о месте и времени проведения судебного заседания. Дата заседания должна быть назначена таким образом, чтобы сторона или ее представитель могла успеть добраться до места судебного заседания от места своего нахождения.

Обеспечение сторонам возможности представить свою позицию и документы, обосновывающие требования или возражения, заключается в четкой коммуникации третейского суда со сторонами и доведении до них всех требований и представленных другой стороной доказательств, а также всех документов, вынесенных третейским судом. Согласно п. 2 ст. 27 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» стороны могут прийти к соглашению о разрешении спора «по документам», т. е. без непосредственного участия сторон или их представителей. В этом случае устные слушания не проводятся, что не отменяет правила о разрешении спора в заседаниях суда.

Решение третейского суда не обладает свойством преюдициальности в силу отсутствия указания на это процессуального закона. Поэтому следует говорить не о преюдициальности обстоятельств, установленных решением третейского суда, а приравнять их к обстоятельствам, признанным сторонами, и закрепить законодательно презумпцию действительности решения третейского суда, пока оно не отменено.

Законодательство о третейском разбирательстве не содержит правила об освобождении от доказывания в третейском суде обстоятельств, установленных решениями государственных судов. Формально третейский суд не имеет оснований освободить сторону от доказывания на основании преюдиции. Принятое государственным судом решение обладает признаком общеобязательности и окончательности регулирования спорного правоотношения. Поэтому решение государственного суда распространяет свое действие на третейское разбирательство и стороны не должны вновь Доказывать уже установленные обстоятельства, но лишь в отношении лиц, которые были участниками процесса, где эти факты были установлены.

В третейском разбирательстве такое основание освобождения от доказывания, как общеизвестность факта, имеет несколько большее распространение за счет общеизвестных фактов локального характера. Зачастую споры возникают между дочерними или зависимыми структурами такой корпорации, и в этом случае нет нужды доказывать, например, кто является руководителем корпорации или каков состав Совета директоров, где располагается дирекция и т. д. Подобная ситуация складывается и с регулированием с помощью обычая делового оборота для третейских судов, имеющих отраслевую специализацию. На многих профессиональных рынках (строительный, перевозчиков, энергетический, морской, биржи) обычаи получили негласное распространение или закрепление в локальных правовых актах. Третейский суд при разрешении спора сторон-профессиональных участников отраслевого рынка осведомлен о сложившихся обычаях и учитывает их в правоприменительной практике.

Федеральный закон «О третейских судах в Российской Федерации» не содержит ни определения понятия доказательства, ни закрепления видов доказательств, не использует понятия относимых и допустимых доказательств. Под доказательствами в третейском суде понимаются сведения о фактах, способные подтвердить (опровергнуть) имеющие значение для правильного разрешения дела обстоятельства, полученные, исследованные и выраженные в установленном в третейском разбирательстве порядке.

Процесс доказывания в третейском суде отличается большей свободой судебного усмотрения, возможностью установления составом суда процессуальных правил, зависимостью формирования доказательственной базы от поведения сторон и их соглашений по процессуальным вопросам. Относимость доказательств характеризует такой признак доказательства, как его содержание. Пределы относимости доказательств к рассматриваемому спору, устанавливаемые третейским судом, могут быть существенно шире, чем круг относимых доказательств в гражданском процессе. Государственный суд при обращении к нему с ходатайством о приобщении не относимого к делу доказательства должен отказать в его приобщении, в то время как третейский суд не связан подобной нормой права и вполне может приобщить такое доказательство и дать ему соответствующую оценку.

Допустимость доказательства связана формой и порядком получения доказательства и устанавливается через запрет на использование определенных доказательств или же через указание на возможность доказывания строго определенными доказательствами. Обычно эти способы доказывания устанавливаются нормами материального права, поэтому в этой части правила о допустимости доказательств в полной мере используются в третейском разбирательстве. Отсутствие в Федеральном законе «О третейских судах в Российской Федерации» перечня средств доказывания, допускаемых в использовании в третейском разбирательстве, предоставляет сторонам и составу третейского суда самостоятельно устанавливать используемые средства доказывания, а соответственно существенно расширять границы доказательств, допустимых в третейском разбирательстве. В третейском разбирательстве воля сторон имеет такое же значение, как и нормативное регулирование. Доказательства могут быть приняты третейским судом как допустимые, если это будет установлено соглашением сторон или составом суда и не будет противоречить императивным нормам материального права в этой части.

Отсутствие регулирования в специальном законе «О третейских судах в Российской Федерации», который не относится к сфере публичного права, позволяет перейти в третейском разбирательстве к диспозитивному регулированию процесса доказывания и средств доказывания.

В третейском разбирательстве существует проблема достаточности доказательств, связанная с затруднительностью их получения судом. Возможности судебного усмотрения при оценке доказательств у третейского суда шире, чем у государственного суда. Последствия обоснования выводов третейского суда на основе недостаточных доказательств менее строгие, чем в гражданском процессе и не обязательно приводят к отмене решения.

В третейском разбирательстве наибольшее значение имеют вещественные доказательства, доказательства личные используются значительно реже. Вид спора (экономический) определяет превалирование вещественных доказательств (документов) над личными. Наличие в третейском разбирательстве локального регулирования приводит к существованию в нем особых доказательственных презумпций и использованию отдельных средств доказывания. Такое закрепление получает распространение как в соглашениях сторон, так и в регламентах третейских судов. Закрепление в регламентах судов может быть произведено в тех случаях, когда сама специфика спора заранее предполагает или использование в качестве основных каких-то определенных средств доказывания, или установление презумпции. Например, в деятельности, связанной с использованием электронных расчетов или передачей данных по каналам связи, обменом факсимильными сообщениями и т. д.

Процесс раскрытия сторонами доказательств приобретает в третейском суде ключевое значение, поскольку неразрывно связан с возможностью защиты своих прав. В силу ст. 42 и 46 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» нарушение права стороны представить свои объяснения — основание для отмены решения третейского суда или отказа в выдаче исполнительного листа. Под раскрытием доказательств следует понимать предоставление каждой из сторон возможности знать о доказательствах, на которых основана позиция другой стороны, и возложение обязанности своевременно доводить до другой стороны собственные доказательства. Содержанием этой обязанности является необходимость для стороны третейского разбирательства направлять копии передаваемых суду документов другой стороне с таким расчетом, чтобы та могла с ними ознакомиться и успеть сформировать свою позицию с учетом этих доказательств. Раскрытие доказательств возлагается на стороны; задача третейского суда состоит в контроле, чтобы поведение одной стороны не приводило к нарушению права другой стороны на ознакомление с доказательствами и возможности защититься. Необходимость направления сторонам документов или материалов возникает у третейского суда, если одна из сторон направила в суд документы, не исполнив свою обязанность по раскрытию доказательств перед другой стороной, или документы поступили в суд, минуя стороны: ответы на запросы, экспертные заключения и др.

Существенными отличиями обладает в третейском разбирательстве статус свидетеля ввиду отсутствия уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и отказ от дачи показаний. Третейский суд не вправе обязать свидетеля явиться в суд для дачи свидетельских показаний, даже если он придет к выводу о необходимости участия в процессе свидетелей для правильного разрешения спора. Отсутствие ответственности приводит к тому, что у свидетеля отсутствуют негативные последствия за дачу ложных показаний в третейском суде. Свидетельские показания в третейском суде с точки зрения их достоверности мало чем отличаются от такого доказательства, как личные пояснения сторон в суде.

Порядок назначения и проведения экспертизы в третейском суде установлен в ст. 29 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» и отличается диспозитивностью. При назначении экспертизы третейский суд не связан положениями Закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Назначение экспертизы в третейском разбирательстве не является обязательным, и она назначается по усмотрению третейского суда, если стороны не согласуют обязательность проведения экспертизы по конкретному вопросу. Если стороны придут к такому соглашению, то для третейского суда проведение такой экспертизы будет обязательным и в силу ст. 37 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» будет производиться определением суда.

Кандидатура эксперта, а также вопросы, которые должны быть поставлены перед экспертами, определяются третейским судом с учетом мнения сторон. Действующее законодательство не регулирует ответственность эксперта за дачу заведомо ложного заключения в рамках третейского разбирательства. Исключением из общего правила третейский суд имеет право потребовать от любой из сторон представления необходимых для проведения экспертизы документов, иных материалов или предметов.

Процесс доказывания и виды доказательств в третейском суде урегулированы законом крайне незначительно. Поэтому регулирование процесса доказывания и видов доказательств смещено в область частного регулирования и расширено усмотрение суда в этой сфере. Постижение истины по делу не является целью третейского разбирательства, а за необоснованное или вынесенное на основе неполного исследования доказательств решение закон не устанавливает негативных последствий.

Тема 9. Процедура рассмотрения спора

Процедура рассмотрения спора в третейском суде определяется негосударственным характером третейского суда, что приводит к разнообразию процедур, складывающихся в рамках каждого третейского разбирательства. Возможность сторон спора влиять на процедуру его рассмотрения в третейском суде не только вносит в третейское разбирательство отличия в процедуре, но и вводит новые элементы, не свойственные государственному судопроизводству.

Рассмотрение спора третейским судом возможно только при наличии специальных условий, которыми выступают арбитрабильность спора, компетенция конкретного третейского суда в отношении данного спора и соотношение ее объема с фактически заявленными требованиями.

В качестве предпосылки для передачи спора в третейский суд выступает третейское соглашение. После заключения третейского соглашения отношения сторон, его заключивших, вступают во вторую фазу своего развития: обращение за судебной защитой. Истец должен определиться с органом, в который он может обратиться за защитой. Если третейское соглашение заключено, то выбор суда, компетентного на защиту права, сторонами уже сделан и истцу остается лишь придерживаться этого выбора сторон и обратиться в третейский суд, который был определен третейским соглашением. При обращении в ненадлежащий третейский суд последний должен оставить иск без рассмотрения ввиду отсутствия у него компетенции. При обращении в государственный суд при наличии заключенного третейского соглашения он примет исковое заявление и возбудит производство по делу. В силу ст. 148 АПК РФ и ст. 222 ГПК РФ, если ответчик до своего первого заявления по существу спора заявит о наличии третейского соглашения и потребует рассмотрения спора в третейском суде в соответствии с заключенным третейским соглашением, то суд должен оставить принятое к производству дело без рассмотрения.

Федеральный закон «О третейских судах в Российской Федерации» слабо регулирует стадийность третейского разбирательства, прописав лишь ключевые стадии, имеющие решающее значение для третейского разбирательства. Первая стадия третейского разбирательства — стадия принятия дела к производству или возбуждения производства по делу. Основанием к третейскому разбирательству служит поданное исковое заявление, содержащее обоснование компетенции суда. Требования к заявлению закреплены в ст. 23 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» и могут быть расширены в регламентах третейских судов.

На стадии принятия дела к производству главным условием принятия дела является наличие компетенции третейского суда. Содержание поступившего иска позволяет оценить характер требования к ответчику и соотнести его с третейским соглашением. Это позволяет сделать предварительный вывод о наличии компетенции без глубокого анализа. Позиция ответчика в этом вопросе еще не ясна, и оценка аппаратом третейского суда наличия компетенции третейского суда относительно заявленных требований позволяет отсечь только очевидные случаи ее отсутствия. Соглашения сторон зачастую содержат процедурные правила, которые должен соблюсти третейский суд как при подготовке дела к разбирательству, так и при его рассмотрении. Если такое соглашение не нарушает императивных предписаний закона, оно обязательно для суда.

Если не все вопросы процедуры урегулированы в регламенте или соглашении сторон, третейский суд восполняет пробелы путем формирования соответствующего процедурного правила, исходя из равенства сторон и предоставления им возможностей для защиты своих прав. Использование аналогии с процессуальными кодексами не является обязательным, но может быть использовано в качестве аналогии, как и может быть создано правило для конкретного случая без использования аналогии.

В третейском разбирательстве стадия подготовки дела к рассмотрению разделена на два блока: это подготовительные действия, совершаемые аппаратом третейского суда, и действия, совершаемые составом суда, рассматривающего дело. Подавляющее большинство действий по подготовке рассмотрения дела по существу производит аппарат суда. При подготовке дела к рассмотрению основная задача аппарата третейского суда состоит в формировании состава суда для рассмотрения дела, определении и уведомлении сторон о месте, времени, языке третейского разбирательства. Совершение всех этих действий может быть совершено как одним судебным актом — определением, так и несколькими определениями, в зависимости от конкретной ситуации и положений регламента данного третейского суда. В результате подготовительных действий третейский суд должен уведомить стороны о начале процедуры третейского разбирательства, о времени и месте рассмотрения спора.

Дата и время третейского разбирательства определяются аппаратом суда с учетом возможностей в указанный срок организовать проведение судебного заседания, уведомить стороны и дать им возможности представить доказательства и выработать правовую позицию по спору. Способы и формы уведомления сторон избираются третейским судом самостоятельно. Надлежащей будет любая форма уведомления, если обеспечено доведение информации до каждой из сторон с фиксацией такого уведомления. Уведомление сторон о процедурных действиях регулируется в ст. 4 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Особенностью процедуры уведомления сторон в третейском разбирательстве является предоставляемая сторонам возможность согласовать порядок уведомления и адреса, по которым оно производится.

Место третейского разбирательства — это место проведения заседаний суда. Оно зависит от наличия соглашения сторон по этому вопросу и от того, является ли третейский суд постоянно действующим. В третейском суде для разрешения конкретного спора стороны могут по своему усмотрению договориться о месте третейского разбирательства. Если стороны не договорились об ином, то место третейского разбирательства определяется составом третейского суда для разрешения конкретного спора с учетом всех обстоятельств дела, включая фактор удобства для сторон. Если рассмотрение спора происходит в постоянно действующем третейском суде, то место третейского разбирательства определяется в соответствии с его регламентом. Если в регламенте третейского суда нет указания на место третейского разбирательства либо на порядок его определения, это место определяется составом третейского суда с учетом всех обстоятельств дела, включая фактор удобства для сторон.

Особое место в таком определении занимает предложение сторонам сформировать состав суда для рассмотрения спора. Процедура формирования состава суда содержится в регламенте суда, но возможно ее изменение с учетом соглашения сторон. Формирование состава третейского суда — процедура строго регламентированная, но существенно различающаяся в разных третейских судах. Помимо различий в процедуре формирования состава суда, естественно, для сторон не ясен и персональный состав третейских судей, которые войдут в коллегию по рассмотрению дела, или фигура единоличного судьи. Состав третейских судей для рассмотрения спора должен быть доведен до сторон третейского разбирательства, что необходимо для обеспечения им права на отвод третейского судьи.

В силу п. 1. ст. 42 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», а также аналогичных положений п. 2 ст. 233, п. 2 ст. 239 АПК РФ, п. 2 ст. 421 и п. 1 ст. 426 ГПК РФ, если сторона, против которой принято решение третейского суда, не была должным образом уведомлена об избрании третейских судей, то решение третейского суда может быть отменено государственным судом или может быть отказано в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Аналогичные последствия наступают в случае, если третейский суд нарушил порядок уведомления о времени и месте заседания третейского суда либо сторона по другим уважительным причинам не могла представить третейскому суду свои объяснения.

В случае если полномочия третейского судьи прекратятся, он подлежит замене. Порядок замены такого судьи зависит от того, в каком порядке и какой из сторон он был выбран или же назначен. Соответственно при его выбытии назначение нового третейского судьи производится в том же порядке, в каком был назначен или избран выбывший судья.

Третейское разбирательство отличается меньшей степенью формализации процедуры рассмотрения спора. Федеральный закон «О третейских судах в Российской Федерации» содержит лишь фрагментарные включения относительно процедуры проведения заседаний третейского суда. Эти включения посвящены наиболее значимым процессуальным действиям и принципам, нарушение которых с большой степенью вероятности приведет к нарушению прав сторон третейского разбирательства. Статья 19 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» предоставляет право сторонам третейского разбирательства осуществлять Регулирование процедуры проведения заседания и рассмотрения спора по существу. Ограничением этого права являются императивные нормы Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации».

Рассмотрение спора по существу начинается в момент, когда состав суда Для рассмотрения дела собирается в месте третейского разбирательства. Стороны третейского разбирательства, заранее уведомленные об этом, имеют возможность лично или через представителя защищать свои права как путем непосредственного участия в судебных заседаниях, так и путем общения с судом посредством направления ему документов. Стороны могут ходатайствовать перед судом о рассмотрении спора в их отсутствие или рассмотрении спора только по документам, но обязанностью суда остается проведение судебного заседания составом третейских судей.

К началу первого заседания третейского суда ответчик должен представить отзыв на исковое заявление. Представление отзыва на иск — это возможность ответчика изложить свою позицию по спору и защитить свои права, а потому это только право ответчика, но не его обязанность. Третейский суд не может требовать от ответчика изложения своей позиции, но если ответчик решает воспользоваться возможностью реализовать свое право на представление отзыва, то он должен представить его заблаговременно, чтобы состав суда и истец успели с ним ознакомиться и выработать свое отношение к изложенным в нем аргументам. Непредставление документов, неявка на заседание третейского суда сторон или их представителей, надлежащим образом уведомленных о времени и месте заседания третейского суда, не являются препятствием для третейского разбирательства. Непредставление ответчиком возражений против иска не может рассматриваться как признание требований истца. Отсутствие возражений свидетельствует лишь о пассивной позиции ответчика в вопросе защиты своих прав.

Принцип конфиденциальности третейского разбирательства является противоположностью принципа гласности гражданского судопроизводства. Проявление этого принципа состоит в том, что в заседании третейского суда могут участвовать лишь лица, обладающие полномочиями на участие в судебном заседании. К ним относятся сами стороны и их представители, а также состав третейского суда, рассматривающий дело.

Заседания третейского суда не разделяются на предварительные и основные, все заседания имеют одинаковые задачи и направлены на исследование доказательств и разрешение спора по существу.

Весьма важны в третейском разбирательстве вопросы процессуального характера, связанные с полномочиями состава суда рассматривать данный спор. Эти вопросы подлежат выяснению в самом начале заседания третейского суда. Речь идет о праве сторон заявить третейскому суду о нарушениях формирования состава суда и заявления отводов третейским судьям и подачи заявления об отсутствии компетенции третейского суда на рассмотрение спора. Срок подачи заявления об отводе ограничен п. 5 ст. 12 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» лишь пятью днями после того, как стороне стало известно, что состав третейского суда сформирован и есть основания для отвода третейского судьи. Хотя такие заявления могут быть сделаны еще до начала заседания суда, их рассмотрение по общему правилу производится в заседании состава суда, рассматривающего дело.

Установление компетенции на рассмотрение данного спора — необходимая стадия третейского разбирательства в силу того, что она возникает только в связи с волеизъявлением сторон. А потому для третейского суда весьма важно установить арбитрабильность спора, наличие соглашения сторон о передаче спора именно в данный третейский суд, установить, в связи с каким правоотношением передается спор в третейский суд и в каком объеме. Установление компетенции на этой стадии процесса производится как по собственной инициативе суда, так и в связи с заявлением сторон третейского разбирательства об отсутствии компетенции у третейского суда. Если суд признает у себя наличие компетенции на рассмотрение спора, то он продолжает рассмотрение спора по существу. Если при рассмотрении такого заявления становится ясно, что только часть требований истца охватывается третейским соглашением, то суд разделяет требования истца: рассматривает те, в отношении которых у него есть компетенция, и прекращает третейское разбирательство в отношении тех требований, по которым она отсутствует.

Разрешение спора не всегда возможно в одном заседании, поэтому если требуется отложить рассмотрение дела, то состав суда определяет дату следующего заседания. Третейское разбирательство отличается значительно большей оперативностью по сравнению с гражданским процессом. Этому способствуют два обстоятельства. Третейские судьи в гораздо меньшей степени загружены, чем судьи государственных судов, а потому могут гораздо более оперативно разрешать процедурные вопросы и откладывать судебные заседания на значительно меньший срок. Третейское разбирательство в меньшей степени формализовано, чем государственное судопроизводство, поэтому третейский суд в меньшей степени связан необходимостью соблюдения сложной процессуальной формы, соблюдение которой часто отражается на сроках рассмотрения спора.

Обращает на себя внимание п. 5 ст. 23 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», который устанавливает, что в ходе третейского разбирательства сторона вправе изменить или дополнить свои исковые требования или возражения против иска. Нормы процессуальных кодексов, регулирующие такую же возможность для сторон гражданского процесса, устанавливают границы таких изменений в виде запрета изменять предмет и основание иска одновременно. Если такой запрет не установлен в регламенте третейского суда, то истец имеет право изменить предмет и основание иска одновременно и третейский суд должен принять такое изменение и разрешить спор с учетом этих изменений.

В третейском разбирательстве, если стороны не договорились об ином, в заседании ведется протокол. Поскольку указанная норма является диспозитивной, стороны вправе признать ведение протокола необязательным. Содержание протокола закон не регулирует, поэтому, исходя из его предназначения, в него заносятся основные заявления и ходатайства сторон, а также то, как они были разрешены третейским судом.

Не каждое третейское разбирательство завершается разрешением спора по существу и принятием решения по делу. При наличии к тому оснований третейское разбирательство может быть прекращено и без вынесения решения. В этом случае третейский суд выносит определение о прекращении третейского разбирательства. Случаи, когда третейский суд прекращает третейское разбирательство, указаны в ст. 38 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации».

Одним из элементов экономики третейского разбирательства является уплата третейского сбора, регулируемого ст. 15 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Основное назначение третейского сбора — организационное и материальное обеспечение третейского разбирательства. Третейский сбор устанавливается самостоятельно третейским судом без ориентирования на размер государственной пошлины. Получение дохода не является и не может являться целью деятельности третейского суда. Соответственно третейский сбор, получаемый организацией, является не доходом, а способом компенсации издержек по осуществлению защиты нарушенных или оспоренных прав сторон третейского разбирательства. Деятельность третейского суда является не предпринимательской, а судебной, и поэтому доходы, полученные от деятельности по третейскому разбирательству, не подлежат налогообложению как доходы, полученные от коммерческой деятельности.

Существует некоторое различие в порядке компенсации расходов на рассмотрение спора для судов ad hoc и для постоянно действующих третейских судов. В последних покрытие расходов на третейское разбирательство осуществляется за счет третейского сбора, а в разовых судах стороны самостоятельно несут расходы на третейское разбирательство и должны выплатить третейскому суду вознаграждение за рассмотрение спора — гонорар.

Неопределенность возникает по поводу того, как рассматривать выплату гонорара с точки зрения налогообложения. Исходя из того, что любое исключение из правил налогообложения должно специально закрепляться в налоговом законодательстве, представляется, что с гонораров третейских судей должны уплачиваться налоги и страховые взносы в том же порядке, что и с заработной платы.

Достаточно фрагментарное законодательное регулирование процедуры рассмотрения спора существенно повышает роль регламента третейского суда и соглашения сторон. Отличаясь меньшим формализмом, третейское разбирательство позволяет реализовать все преимущества гибкости процедуры негосударственного рассмотрения споров, не связанного требованиями процессуальных кодексов.

Тема 10. Решение третейского суда

Целью деятельности третейского суда является разрешение спора, произведенное путем вынесенного им решения, которое обладает особыми правовыми свойствами.

Решение третейского суда — это вынесенный в особом (частном) порядке правоприменительный акт, который может быть обеспечен принудительной силой государства, разрешающий гражданско-правовой спор по существу, обязательный для сторон третейского разбирательства и содержащий признание существования или отсутствия между сторонами определенного правоотношения.

Форма и содержание решения третейского суда установлены в ст. 33 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Строение решения третейского суда, близкое с государственным судебным решением, вызвано соображениями унификации юрисдикционных актов.

Во вводной части решения третейского суда должно содержаться наименование данного судебного акта — решение. Кроме того, в решении третейского суда должны быть указаны: дата принятия решения; место третейского разбирательства, определенное в соответствии со ст. 20 указанного Федерального закона; состав третейского суда и порядок его формирования; индивидуализирующие признаки сторон третейского разбирательства и их адреса: наименования и места нахождения организаций, являющихся сторонами третейского разбирательства; фамилии, имена, отчества, даты и места рождения, места жительства и места работы граждан-предпринимателей и граждан, являющихся сторонами третейского разбирательства; обоснование компетенции третейского суда.

Вводная часть решения третейского суда по объему больше такой же части решения государственного суда за счет необходимости обоснования компетенции третейского суда и порядка формирования состава третейских судей, рассматривающих данный спор.

Место и момент принятия решения третейского суда важны для исчисления окончания срока на добровольное исполнение решения и определения компетентного суда в случае оспаривания решения. Решение третейского суда считается принятым в месте третейского разбирательства в момент, когда оно подписано третейскими судьями, входящими в состав третейского суда.

Местом принятия решения считается место третейского разбирательства, и его определение происходит в соответствии со ст. 20 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Место третейского разбирательства определяется самими сторонами или регламентом третейского суда. Место третейского разбирательства может не совпадать с местом проведения отдельных заседаний третейского суда. Место третейского разбирательства, а следовательно, и место принятия решения третейским судом — это юридическая фикция, которая устанавливается сторонами или регламентом и необходима для определения подсудности в случае оспаривания решения.

Описательная часть решения третейского суда состоит из выраженных в концентрированном виде требований истца, правовых позиций сторон, заявлений и ходатайств участников процесса и результатов их разрешения. Все процессуальные действия сторон должны быть отражены в самом решении, или же в нем может содержаться отсылка к вынесенным по этим вопросам определениям суда. Описательная часть решения третейского суда не содержит каких-либо особенностей в ее построении и является идентичной по своему содержанию такой же части решения государственного суда.

Мотивировочная часть решения третейского суда, безусловно, является важнейшей частью решения, поскольку именно она объясняет мотивы, по которым суд пришел к тем или иным выводам. Значение мотивировочной части состоит в том, что с ее помощью стороны познают тот логический и мыслительный процесс, который привел третейский суд к принятию решения. Мотивы, принятия решения имеют три составляющие, которые должны содержаться в решении третейского суда: обстоятельства дела, установленные третейским судом; доказательства, на которых основаны выводы третейского суда об этих обстоятельствах; источники права, которыми руководствовался третейский суд при принятии решения.

Необходимость ссылки на доказательства и правового обоснования мотивов, на которых основано решение, указывает на то, что закон не допускает принятия немотивированных решений и решений «по справедливости» третейского суда. Именно эта часть решения третейского суда становится объектом проверки на соответствие основополагающим принципам российского права. Поэтому то, какие нормы права применил третейский суд, какие он избрал меры воздействия и по какой причине, имеет определяющее для возможности принудительного исполнения решения.

Резолютивная часть решения третейского суда должна содержать выводы об удовлетворении или отказе в удовлетворении каждого заявленного искового требования, распределении между сторонами расходов, связанных с третейским разбирательством. Важным элементом решения третейского суда является указание на срок добровольного исполнения решения, который служит для предоставления возможности стороне исполнить свою обязанность без применения к ней мер государственного воздействия. Статья 44 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» устанавливает, что при отсутствии указания на срок добровольного исполнения оно подлежит немедленному исполнению.

Статья 38 и п. 3 ст. 32 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» устанавливают, что если стороны пришли к мировому соглашению, то третейский суд при его утверждении прекращает третейское разбирательство, а содержание мирового соглашения излагается в решении третейского суда, а не в определении в отличие от государственного суда. Закон не предусматривает, что решение третейского суда при заключении мирового соглашения выносится в каком-либо ином порядке. Утверждая мировое соглашение и излагая его условия в своем решении, третейский суд разрешает спор по существу, руководствуясь волей сторон, зафиксированной в мировом соглашении.

Решение третейского суда, безусловно, излагается в письменной форме. В качестве обязательного реквизита решения третейского суда указано наличие подписи всех третейских судей, входящих в состав третейского суда. Даже если третейский судья имеет особое мнение по вынесенному решению, он должен подписать решение. Особое мнение третейского судьи прилагается к решению третейского суда и, соответственно, должно вручаться сторонам вместе с решением. Решение принимается большинством голосов третейских судей. Судья не вправе уклониться от принятия решения и воздержаться во время голосования. Каждый судья должен выработать свою позицию, ведь именно для принятия решения он и был привлечен к рассмотрению дела. Решение объявляется сторонам в заседании третейского суда. Поскольку процесс изготовления полного текста зачастую представляет трудность в связи с ограниченностью времени, третейский суд вправе объявить только резолютивную часть решения. Если стороны не согласовали срок для направления решения, то мотивированное решение должно быть направлено сторонам в срок, не превышающий 15 дней со дня объявления его резолютивной части.

Если после удаления состава третейского суда для принятия решения он придет к выводу о необходимости исследования дополнительных доказательств или прояснения позиций сторон в каких-то вопросах, которые не были исследованы в ходе рассмотрения спора, третейский суд вправе отложить принятие решения и вызвать стороны на дополнительное заседание, заблаговременно их об этом уведомив.

Место третейского суда в системе правозащитных органов оказывает решающее влияние на правовую силу решения третейского суда, поскольку она производна от его природы. Решение третейского суда не является актом правосудия, не выносится именем государства и не обладает общеобязательной силой. Исторически существует несколько взглядов на правовую силу решения третейского суда: как на частноправовой акт; на аналог решения государственного суда; на особый правовой акт, вызывающий правовые последствия, схожие с решением государственного суда. Эти взгляды на природу решения третейского суда соответствуют трем основным теориям третейского разбирательства: договорной, процессуальной и смешанной.

В современном российском праве наибольшее распространение получил последний подход, ставящий решение третейского суда по своему значению выше частноправового акта, но ниже решения государственного суда, не придавая ему некоторых свойств законной силы решения суда. Этот подход основан на том, что компетенция третейского суда базируется на воле сторон, но поскольку рассмотрение спора относится к процессуальной деятельности, то и решение третейского суда имеет свойства судебного акта. Решение третейского суда в такой правовой конструкции признается в качестве акта применения права, вынесенного уполномоченным органом в предусмотренном законом порядке. Вынося решение, третейский суд опирается на данную ему сторонами компетенцию и в конечном счете производит защиту одной из сторон вопреки интересам другой и влечет для сторон не только гражданско-правовые последствия, но и процессуальные.

В результате принятия решения третейского суда могут быть изменены правоотношения сторон третейского разбирательства (расторгнут договор, взысканы убытки, признана недействительной сделка и т. д.). Такие решения могут затронуть интересы третьих лиц: например, субарендаторов, кредиторов, акционеров. Решение третейского суда не может не оказывать влияния на гражданско-правовые отношения, а также на отношения, которые зависят от существующих между сторонами спора правоотношений. Степень такого влияния различается в зависимости от вида решения, но эти решения распространяют свое действие на лиц, отношения которых являются производными от отношений сторон третейского разбирательства.

Момент вступления решения третейского суда в законную силу законодательство не определяет. Применительно к решению третейского суда гораздо более верным было бы использование вместо выражения «вступило в законную силу» выражение «стало обязательным для сторон». Все свои свойства решение третейского суда получает с момента его принятия, который и следует считать моментом вступления решения третейского суда в законную силу.

Обязательность свойственна решению третейского суда, но его содержание отличается от того же свойства решения государственного суда. Вынесенное решение становится обязательным только для сторон, передавших спор в третейский суд, соответственно действие свойства обязательности, возникшее из частного соглашения, не может распространять свое действие на лиц, его не подписывавших.

Обязательность связана со свойством исполнимости, которое является его продолжением. Исполнимость заключается в возможности реализовать предписания, содержащиеся в решении суда, помимо воли обязанного субъекта. Если обязанный по решению третейского суда субъект уклоняется от добровольного исполнения решения, то оно может быть реализовано через механизм получения исполнительного листа на решение третейского суда.

Свойство исключительности решения третейского суда проявляется в недопустимости предъявления и рассмотрения любым судом требований, тождественных тем, по которым решение вступило в законную силу.

Свойство неопровержимости рассматривается как запрет пересмотра по существу вступившего в силу решения. В решении третейского суда данное свойство проявляется в большей степени, чем в решении государственного суда, поскольку для третейского суда не свойственна перепроверка его решений вышестоящими органами. Для третейского суда внутренний самоконтроль производится лишь до вынесения решения суда, а последующий контроль самим третейским судом входит в противоречие с доктринальным воззрением об окончательности решения третейского суда.

Свойство окончательности решения третейского суда является специальным проявлением общего свойства неопровержимости решения суда. Указанный термин используется в двух значениях: запрет пересмотра решения самим третейским судом и запрет оспаривания решения третейского суда в государственный суд, установленный сторонами. Свойство окончательности решения третейского суда проявляется в запрете государственному суду исследовать обстоятельства, установленные третейским судом, либо пересматривать решение третейского суда по существу. Вынесенное третейским судом решение не проверяется по существу после его принятия ни государственным, ни третейским судом.

Свойством преюдициальности решение третейского суда не обладает.

Законность и обоснованность не в полной мере могут характеризовать решение третейского суда. Закон требует от вынесенного третейским судом решения свойства обоснованности, поскольку обязывает третейский суд указать обстоятельства дела, на основании которых было принято решение, и нормы права, которыми он руководствовался. Решение не может быть отменено по причине его необоснованности; более того, государственному суду п. 1 ст. 46 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» прямо запрещает «исследовать обстоятельства, установленные третейским судом, либо пересматривать решение третейского суда по существу», т. е. вторгаться в сферу проверки решения на его обоснованность. Третейский суд может вынести решение, исходя из не всегда полного набора доказательств, тем не менее оно будет признаваться государством, обеспечиваться принудительным исполнением и обладать теми же свойствами, что и решение обоснованное.

Свойство законности решения третейского суда также прямо не установлено в Федеральном законе «О третейских судах в Российской Федерации». Если решение третейского суда нарушит какие-либо нормы права, то государство все равно будет его признавать, не сможет его отменить или отказать в выдаче исполнительного листа. Механизм проверки решения третейского суда государственным судом не предусматривает его анализа на законность. Установление в третейском разбирательстве принципа законности следует понимать лишь в узком его значении. Если нарушение принципа законности не влечет негативных последствий и не подрывает правовой силы решения, то свойство законности в решении третейского суда проявляется в усеченном виде.

Правовые свойства решения третейского суда закон не связывает с необходимостью какой-либо легитимизации решения третейского суда в государственном суде. Приобретение решением третейского суда своей силы и правовых свойств не связано с процедурой проверки этого решения государственным судом. Решение третейского суда приобретает все свои правовые свойства независимо от его проверки в государственном суде, но оно может их утратить в результате его отмены.

Решение третейского суда может иметь дефекты и различные процедуры их нивелирования. Вынесение дополнительного решения регулируется ст. 34 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» и возможно в отношении требований, которые были заявлены в ходе третейского разбирательства, однако не нашли отражения в решении. Допущенное упущение может быть исправлено третейским судом лишь по заявлению стороны третейского разбирательства, если стороны не договорились об ином. Требование о вынесении дополнительного решения может быть заявлено в течение 10 дней после получения решения третейского суда с уведомлением об этом другой стороны. Заявление о вынесении дополнительного решения рассматривается тем же составом третейского суда в течение 10 дней после его получения. По результатам рассмотрения принимается либо дополнительное решение, которое является составной частью решения третейского суда, либо определение об отказе в удовлетворении заявления о принятии дополнительного решения.

Разъяснение решения необходимо в тех случаях, когда имеют место неясности в содержании резолютивной части решения, т. е. исполнение данного решения вызывает затруднение в связи с неопределенностью его толкования. По собственной инициативе суд не может производить разъяснение решения. Порядок обращения за разъяснением решения идентичен порядку обращения за дополнительным решением. Разъяснение всегда касается лишь резолютивной части решения третейского суда и пояснения смысла тех действий, которые надлежит совершить, или как изменяется правоотношение сторон.

Исправление описок, опечаток, арифметических ошибок регулируется ст. 36 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации». Исправление ошибок может быть произведено и без заявления сторон по инициативе самого суда без искажения существа решения, установленных в нем обстоятельств и выводов. Срок исправления ошибок законом не ограничен и опосредован процессуальной формой — определением, которое является составной частью решения.

После вынесения третейским судом решения наступает период его добровольного исполнения в срок, в нем указанный. Если такой срок не установлен, то оно подлежит немедленному исполнению. С момента истечения этого срока у сторон возникает право обратиться в государственный суд за принудительным исполнением решения.

Вынесенное третейским судом решение не приобретает признаков общеобязательности исполнения и преюдициальности установленных в нем фактов. В то же время решение третейского суда может приводить к изменению гражданских правоотношений, признанию их наличия, действительности, является правоподтверждающим или правопреобразующим фактом, который должен учитываться всеми субъектами права. Признание правовой силы решения третейского суда должно базироваться на том, что оно в значительной мере производно от частной воли сторон и возведено в ранг обязательного и неоспоримого для них. Решение третейского суда не может претендовать на равный статус с решением государственного суда. Вынесенное в порядке, установленном государством для окончательного разрешения спора, оно выходит за пределы частноправового акта, поскольку порождает последствия, приближающиеся по своим свойствам к решению государственных судов.

Тема 11. Оспаривание и приведение в исполнение решения третейского суда

Согласно ст. 40 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» заинтересованные участники третейского разбирательства вправе оспаривать решение третейского суда. Следует обратить внимание на то, что законодатель в данном случае не употребляет термин «обжаловать». Терминологическая разница отражает и сущностную разницу в институтах оспаривания и обжалования. Обжалование предполагает обращение участника по делу в суд вышестоящей инстанции и, соответственно, новое рассмотрение дела (апелляционный суд) либо проверку решения с точки зрения законности и обоснованности (кассационный суд). Однако, как это следует из общей концепции законодательства о третейском разбирательстве и его принципах, государственные суды не являются вышестоящими судами по отношению к третейским судам и, следовательно, не вправе осуществлять апелляционный, кассационный или надзорный пересмотр решений, принимаемых третейским судом. Государственные суды осуществляют лишь контрольную функцию в отношении решений, принимаемых третейскими судами, однако и выполнение этой функции строго ограничено законом, не должно выходить за пределы проверки процедуры деятельности третейских судов и касается только самых важных процессуальных вопросов (формирование третейского суда, соблюдение прав участников третейского разбирательства, соблюдение условий третейской оговорки и т. д.). Вторгаться же в существо принимаемых третейским судом решений, так же как и переоценивать фактические обстоятельства, на которых основано решение третейского суда, государственные суды не вправе.

Законом установлен трехмесячный срок для обращения с заявлением об оспаривании, который начинается со дня получения стороной решения третейского суда. Решение третейского суда должно быть направлено сторонам заказным письмом с уведомлением о вручении или иным способом, предусматривающим фиксацию доставки указанного документа. Это является доказательством даты получения стороной соответствующего решения. Впрочем, в соответствии с п. 1 ст. 4 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» стороны вправе предусмотреть иной порядок направления им материалов по делу, включая иной порядок направления решения третейского суда.

Установленный в ст. 40 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» трехмесячный срок является процессуальным сроком и при наличии уважительных причин его пропуска может быть по ходатайству заинтересованной стороны восстановлен компетентным судом (ст. 117 АПК РФ, ст. 112 ГПК РФ). При этом ходатайство о восстановлении пропущенного срока должно быть подано в компетентный государственный суд, в котором совершается необходимое процессуальное действие. Одновременно с подачей ходатайства о восстановлении срока должно быть совершено необходимое процессуальное действие, в отношении которого пропущен срок (подано заявление об отмене решения третейского суда).

Решение третейского суда может быть оспорено только в том случае, если в третейском соглашении не предусмотрено, что его решение является окончательным. В юридической литературе соглашение об исключении возможности оспаривания решения третейского суда получило наименование «исключающего» соглашения.[23]

Процедура оспаривания решений, принимаемых третейским судом, выходит за рамки собственно законодательства о третейских судах. Это связано с тем, что законодательство разделяет, во-первых, собственно третейское разбирательство, которое заканчивается в тот момент, когда решение третейского суда принимается, оглашается и вступает в законную силу, и, во-вторых, процедуру принудительного исполнения решений третейских судов, которая хотя и связана третейским разбирательством, но, будучи основанной на механизмах принудительного характера, выходит за рамки третейских процедур и остается в сфере деятельности компетентных государственных судов, а также органов принудительного исполнения судебных решений.

Таким образом, с точки зрения юридической техники возникает необходимость урегулирования оспаривания решений третейского суда и принудительного исполнения решений третейских судов в рамках регламентирования деятельности государственных судов (судов общей юрисдикции и арбитражных судов), на которые в определенных пределах возложен контроль за деятельностью третейских судов, а также санкционирование принудительного приведения в исполнение решений, принимаемых третейскими судами.

Порядок подачи заявления об отмене решения третейского суда урегулирован в процессуальных кодексах, которые помимо прочего предусматривают и основания оставления без движения соответствующего заявления либо его возвращения заявителю.

В соответствии с п. 2 ст. 418 ГПК РФ заявление об отмене решения третейского суда должно быть подано в тот районный суд, на территории которого принято решение третейского суда. Аналогичная норма содержится в п. 3 ст. 230 АПК РФ, которая предусматривает, что заявление об отмене решения третейского суда подается в арбитражный суд субъекта Российской Федерации, на территории которого принято решение третейского суда. Между тем подобного рода норма может повлечь некоторые неудобства в процедуре рассмотрения заявления об оспаривании решения третейского суда. Обусловлено это тем, что место принятия третейским судом решения может не совпадать с местом нахождения третейского суда. В том случае, если компетентному государственному суду понадобится запросить правила и регламент соответствующего третейского суда, будет потеряно значительное количество времени для их переправки и получения. Поэтому, очевидно, с точки зрения реализации принципа экономичности процесса было бы целесообразнее в законодательстве установить иной порядок подачи заявления об оспаривании решения третейского суда и установить, что заявление об оспаривании подается в компетентный государственный суд по месту нахождения третейского суда, рассмотревшего спор.

Основания для оспаривания и отмены решения третейского суда

Основания оспаривания и, соответственно, отмены решений третейского суда, закрепленные в действующем законодательстве, заключены в исчерпывающем перечне (ст. 421 ГПК РФ, ст. 233 АПК РФ).

Среди оснований отмены решений третейского суда предусматриваются две группы оснований.

К первой группе относятся основания, когда решение третейского суда отменяется только в том случае, если об этом указывает сторона, подавшая заявление об отмене и, более того, представившая доказательства, которые лежат в основании ее заявления. Сделано это может быть лишь в случаях, если заявитель докажет, что: 1) третейское соглашение недействительно вследствие его противоречия федеральному законодательству; 2) решение третейского суда принято по спору, который не предусмотрен третейским соглашением либо не подпадает под его условие, или решение третейского суда содержит постановления по тем вопросам, которые выходят за пределы третейского соглашения; 3) состав третейского суда или третейское разбирательство не соответствовали императивным положениям законодательства о третейских судах; 4) сторона, против которой было принято решение третейского суда, не была должным образом уведомлена об избрании или назначении состава третейского суда или о времени и месте заседания третейского суда либо по другим причинам не могла представить третейскому суду свои объяснения. Во всех указанных случаях государственный суд при проверке заявления об отмене решения третейского суда связан доводами и доказательствами, содержащимися в заявлении заинтересованного лица, и не вправе выйти за их пределы.

Вторая группа оснований, по которым решение третейского суда может быть пересмотрено государственным судом, включает два основания: 1) спор, который рассмотрен третейским судом, не может быть предметом третейского разбирательства; 2) решение третейского суда нарушает основополагающие принципы российского права. В указанных случаях государственный суд обязан проверить решение третейского суда независимо от того, содержится соответствующая просьба в заявлении об отмене решения либо нет. Пересмотр решения третейского суда по указанным основаниям является правом и одновременно обязанностью компетентного государственного суда, т. е. обязанностью ex officio. Очевидно, что вторая группа оснований отмены решений третейского суда введена в законодательство с целью реализации компетентным государственным судом публично значимой функции по контролю за деятельностью третейского суда. Необходимость предоставления государственным судам таких полномочий обусловлена тем, что третейский суд выполняет определенные властные полномочия и у государства в лице его судебных органов должны быть правовые возможности в наиболее значимых для общественных интересов случаях проверять, не нарушены ли третейским судом эти важнейшие публичные интересы.

Нарушение «основополагающих принципов российского права» как основание отмены решения третейского суда

С принятием в 2002 году нового процессуального законодательства в российской правоприменительной практике появилась новая категория — «основополагающие принципы российского права». Оценка содержания этой новой категории, по выражению профессора В. В. Яркова, Довольно эластична.[24] При использовании этого понятия велико значение субъективного фактора — того, каким образом судьи понимают основополагающие принципы российского права.

В соответствии с подп. 2 п. 3 ст. 233 АПК РФ арбитражный суд отменяет решение третейского суда, если будет установлено, что оно нарушает основополагающие принципы российского права. Согласно под п. 2 п. 3 ст. 239 АПК РФ арбитражный суд, установив, что решение третейского суда нарушает основополагающие принципы российского права, отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Аналогичные нормы содержатся в подп. 2 п. 3 ст. 421, подп. 2 п. 2 ст. 426 ГПК РФ, а также в абз. 3 п. 2 ст. 42 и абз. 3 подп. 2 п. 2 ст. 46 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации».

Представление о том, каково содержание понятия «основополагающие принципы российского права», только начинает складываться.

Очевидно, что сегодняшний подход к определению содержания данной категории необходим с позиций представлений о принципах права, которые сформировались в общей теории права. И именно такие попытки делаются в настоящий момент. Понятие «принципы права», даваемое в юридической литературе, сводится к их характеристике как основополагающих нормативно закрепленных правовых идей.

Некоторые юристы предостерегают от широкой трактовки «основополагающих принципов российского права», считая, что такой подход «может привести к произволу и стать еще одним искусственным препятствием на пути развития третейского судопроизводства». Эти опасения не беспочвенны. Комментируя практику применения Закона «О третейских судах в Российской Федерации», юристы свидетельствуют о том, что суды толкуют нарушение «основополагающих принципов российского права» максимально широко — как нарушение норм права.[25]

Наиболее развернутый подход к содержанию понятия «основополагающие принципы российского права» предлагает профессор В. В. Ярков. При определении круга основополагающих принципов российского права он указывает на пять критериев: 1) принципы именно российского права в целом, а не его отдельных отраслей; 2) принципы, сформулированные в гл. 1 и 2 Конституции России, где закреплены основы конституционного строя нашего государства и права и свободы человека и гражданина; 3) принципы, зафиксированные в обязательных для России международно-правовых документах, например Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод; 4) решение должно приводить к результатам, несовместимым с действующим правопорядком; 5) принципы могут формулироваться как в Конституции Российской Федерации, так и одновременно в нормах федерального законодательства, однако при этом не должны иметь характера нарушения частных правил, закрепленных в федеральных законах.[26] Такой подход кажется привлекательным, поскольку сориентирован на всеобъемлющий охват основных принципов права.

Из смысла действующего процессуального законодательства можно сделать вывод о том, что, прибегая к понятию «основополагающие принципы российского права», государственный суд не должен заниматься проверкой правильности применения третейским судом норм материального и процессуального права, т. е. не должен выполнять своеобразную кассационную функцию по отношению к решениям третейского суда. Даже если третейский суд неправильно применил нормы материального или процессуального права, это не означает, что такое решение в силу этого одного обстоятельства подлежит отмене. Далеко не всякое нарушение норм материального или процессуального права допустимо рассматривать в качестве попрания основополагающих принципов права. Само по себе нарушение правовых норм еще нельзя рассматривать в качестве очевидного свидетельства нарушения правовых принципов.

Последствия отмены решения третейского суда

Очевидно, что такой юридически значимый акт, как отмена решения третейского суда, влечет определенные правовые последствия. Эти последствия имеют как материально-правовой характер (невозможность реализовать субъективное гражданское право, понудить противника к совершению юридически значимых действий), так и процессуальный характер (невозможность прибегнуть к процедурам государственного принуждения, а также возникновение новых процессуальных прав — например, возбудить новый процесс в третейском суде).

Отмена решения третейского суда компетентным государственным судом не влечет автоматического направления дела в третейский суд для нового рассмотрения. В этом случае новое третейское разбирательство возможно на основании нового обращения заинтересованной стороны в третейский суд. Такое обращение возможно на основании третейского соглашения, которое связывает стороны.

В то же время отмена решения третейского суда аннулирует такое решение. Одно из правовых последствий отмены решения третейского суда состоит в том, что заинтересованная сторона не вправе обращаться в компетентный государственный суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

При этом любая из сторон вправе вновь обратиться в третейский суд в соответствии с третейским соглашением с требованием о разрешении спора. Однако из этого правила имеются исключения, которые сводятся к тому, что заинтересованное лицо не вправе инициировать процедуру третейского разбирательства, если: 1) третейское соглашение является недействительным и это установлено решением компетентного государственного суда; 2) решение третейского суда принято по спору, не предусмотренному третейским соглашением или не подпадающему под его условия, и это установлено решением компетентного государственного суда; 3) спор не подлежит дальнейшему рассмотрению в третейском суде и это констатировано Решением компетентного государственного суда.

После нового обращения заинтересованного лица в третейский суд третейское разбирательство начинается заново.

Закон не регламентирует вопрос о том, в каком составе должно рассматриваться дело после его повторного возобновления. Представляется, что повторное возобновление дела в третейском суде после того, как первоначальное решение было отменено арбитражным судом, не является препятствием к тому, чтобы дело в третейском суде было рассмотрено в том же составе. Но, конечно, это может быть сделано только при соответствующем волеизъявлении сторон, участвующих в третейском разбирательстве.

Исполнение решений третейских судов

Судебное производство по приведению третейского решения к принудительному исполнению по своему характеру является дополнительным производством. Если в рамках основного производства (при разрешении дела в третейском суде) рассматриваются и разрешаются вопросы материально-правовых взаимоотношений сторон, то в рамках дополнительного производства рассматриваются вопросы процессуального характера. Именно этим обстоятельством и объясняется запрет компетентным государственным судам пересматривать решения третейского суда по существу дела.

В пункте 1 ст. 45 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» устанавливаются правила, позволяющие заинтересованным лицам реально исполнить решение, принимаемое третейским судом, в том случае, если обязанная сторона уклоняется от его исполнения. Исходя из общих принципов третейского разбирательства, оно должно исполняться добровольно. Однако в том случае, если решение третейского суда добровольно не исполняется в установленные сроки, оно может быть исполнено в принудительном порядке.

Правила о принудительном исполнении решений третейских судов устанавливаются четырьмя законами: Федеральным законом «О третейских судах в Российской Федерации», Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации и Федеральным законом «Об исполнительном производстве».

Институт принудительного исполнения решения третейского суда во многом схож с институтом оспаривания решения третейского суда. Как институт оспаривания решения третейского суда, так и институт принудительного исполнения решения третейского суда являются способами контроля со стороны компетентного государственного суда в установленных законом пределах за деятельностью и решениями третейского суда.

Сам третейский суд не обладает полномочиями по осуществлению принудительного исполнения принятого им решения. Основой принудительного исполнения решения третейского суда является выдача компетентным государственным судом (судом общей юрисдикции или арбитражным судом) исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Исполнительный лист является разновидностью исполнительных документов, предусмотренных ст. 7 Федерального закона «Об исполнительном производстве».

Инициатором возбуждения процедуры исполнительного производства может быть лицо, в пользу которого третейским судом вынесено решение. При этом, как следует из указанной нормы в ее системной взаимосвязи с нормами, предусмотренными в ст. 236, 237 АПК РФ и в ст 423, 424 ГПК РФ, иные лица не вправе обращаться с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. В том числе и третейский суд не может выступать в качестве субъекта, инициирующего принудительное исполнение принятого им решения.

Федеральный закон «О третейских судах в Российской Федерации» не устанавливает обязательных требований к содержанию заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Такие требования содержатся в процессуальном законодательстве. В этом заявлении должны быть указаны: наименование арбитражного суда, в который подается заявление; наименование и состав третейского суда, принявшего решение, место его нахождения; наименование сторон третейского разбирательства, их место нахождения или место жительства; дата и место принятия решения третейского суда; требование заявителя о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Конечно же, заявление должно быть подписано подающим его лицом.

Все указанные реквизиты выполняют функцию индивидуализации документа. Они позволяют соответствующему компетентному государственному суду выяснить, относится ли к его подсудности рассмотрение поступившего заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное решение третейского суда. В то же время в заявлении могут быть и иные сведения, которые позволят ускорить процедуру рассмотрения этого заявления: номера телефонов, факсов, адреса электронной почты и иные сведения, позволяющие связаться с противоположной стороной. Но представление этих сведений не является обязательным требованием закона.

Порядок возбуждения процедуры выдачи исполнительного листа регулируется также гражданским (арбитражным) процессуальным законодательством. Так, в соответствии с п. 3 ст. 236 АПК РФ заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда подается в арбитражный суд субъекта Российской Федерации по месту нахождения или месту жительства должника либо, если место нахождения или место жительства неизвестно, по месту нахождения должника — стороны третейского разбирательства.

Законом о третейских судах предусмотрено, что заинтересованная сторона подает в государственный суд заявление о выдаче исполнительного листа, к которому в обязательном порядке должны быть приложены три документа, подтверждающие право на принудительное исполнение решения третейского суда.

Во-первых, к заявлению должно быть приложено решение третейского суда. Причем закон допускает приложение к заявлению как оригинала, так и копии решения. Однако порядок удостоверения копий решения третейского суда установлен различный. Если копия постоянно действующего третейского суда может быть удостоверена председателем соответствующего третейского суда, то копия решения третейского суда для разрешения конкретного спора должна быть заверена нотариально.

Во-вторых, к заявлению о выдаче исполнительного листа должно быть приложено третейское соглашение. Закон также допускает возможность приложения к заявлению как оригинала, так и копии третейского соглашения. В то же время третейское соглашение должно соответствовать требованиям закона, а именно: должно быть заключено в письменной форме, т. е. содержаться в документе, подписанном сторонами, либо заключено путем обмена письмами, сообщениями по телетайпу, телеграфу или с использованием других средств электронной или иной связи, обеспечивающих фиксацию такого соглашения. Если третейское соглашение содержится в двух и более документах, то должны быть представлены все документы, совокупность которых позволяет сделать вывод о достижении сторонами соглашения о передаче спора на разрешение третейского суда. Если третейское соглашение содержится в документе, на который ссылаются стороны в договоре, переданном на разрешение третейского суда, то к заявлению о выдаче исполнительного листа должны быть приложены оба эти документа или их копии.

В-третьих, к заявлению о выдаче исполнительного листа должны быть приложены доказательства, которые подтверждают уплату государственной пошлины.

В АПК РФ установлены дополнительные требования к приложениям: заявитель должен приложить уведомление о вручении или иной документ, подтверждающий направление копии заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда другой стороне третейского разбирательства, а также доверенность или иной документ, подтверждающие полномочия лица на подписание заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда. Аналогичные дополнительные требования к приложениям к заявлению содержатся и в гражданском процессуальном законодательстве (подп. 4 и 5 п. 3 ст. 424 ГПК РФ).

Процедура рассмотрения заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда обычная. Это означает, что стороны третейского разбирательства должны быть извещены о времени и месте судебного заседания. Впрочем, их неявка в судебное заседание при условии их надлежащего уведомления не является препятствием для рассмотрения заявления.

Процедура рассмотрения заявления происходит путем исследования доказательств, представленных в компетентный суд и подтверждающих изложенные в заявлении требования о выдаче исполнительного листа. Это означает помимо прочего и возможную необходимость исследования материалов дела, рассмотренного третейским судом.

Заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда рассматривается судьей компетентного суда единолично. В отличие от иных категорий дел, рассматриваемых судьей в течение более длительных сроков, заявление о выдаче исполнительного листа должно быть рассмотрено в течение одного месяца со дня поступления заявления в компетентный суд.

Процессуально решение о результатах рассмотрения заявления о выдаче исполнительного листа оформляется в виде определения независимо от того, какое решение принимает компетентный государственный суд: выдать исполнительный лист или отказать в его выдаче. Это определение подлежит немедленному исполнению.

Основания для отказа в выдаче исполнительного листа

Институты оспаривания и ходатайства перед компетентным государственным судом о принудительном исполнении решения третейского суда во многом схожи по своим процессуальным последствиям. Одним из наиболее значимых аспектов такой схожести является то обстоятельство, что в результате как оспаривания, так и попытки принудительного исполнения решения третейского суда это решение может быть признано ничтожным.

Перечень оснований для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда практически дословно совпадает с теми основаниями, которые предусмотрены для отмены решения третейского суда.

Так, арбитражный суд отказывает в выдаче исполнительного листа, если третейское соглашение недействительно по основаниям, предусмотренным федеральным законом; сторона не была должным образом уведомлена об избрании (назначении) третейских судей или о третейском разбирательстве, в том числе о времени и месте заседания третейского суда, либо по другим уважительным причинам не могла представить третейскому суду свои объяснения; решение третейского суда принято по спору, не предусмотренному третейским соглашением или не подпадающему под его условия, либо содержит постановления по вопросам, выходящим за пределы третейского соглашения; состав третейского суда или процедура третейского разбирательства не соответствовали соглашению сторон или федеральному закону; решение еще не стало обязательным для сторон третейского разбирательства или было отменено либо его исполнение было приостановлено арбитражным судом или иным судом Российской Федерации, либо судом другого государства, на территории которого это решение было принято, или государства, закон которого применяется.

Помимо того арбитражному суду предоставлено право отказать в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, если будет установлено, что: спор, рассмотренный третейским судом, не может быть предметом третейского разбирательства в соответствии с федеральным законом; решение третейского суда нарушает основополагающие принципы российского права.

Порядок принятия решения третейским судом и применение им норм материального права

Л. Г. БАЛАЯН, адвокат, председатель Третейского суда при ММВБ, арбитр Международного коммерческого арбитражного суда ТПП РФ

Остановимся на наиболее существенных вопросах, с разрешением которых приходится сталкиваться третейским судьям. Рассмотрим их на примере дел из практики Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ, Третейского суда Ассоциации российских банков, Арбитража при Московской торгово-промышленной палате и других постоянно действующих третейских судов г. Москвы.

Начнем с подачи иска. Исковое заявление поступает в секретариат третейского суда или лицу, осуществляющему прием исковых заявлений. На этой стадии проверяется соблюдение тех формальных требований, которые содержит регламент конкретного третейского суда к исковому заявлению (реквизиты, сведения и т. п.). Следует иметь в виду, что секретариат суда не вправе определять, подведомственен ли этому третейскому суду поступивший иск. Вопросы компетенции третейского суда по рассмотрению конкретного спора решает исключительно состав третейского суда. Только трое избранных или назначенных третейских судей (или единоличный арбитр в соответствующих случаях) могут принять решение по этому вопросу.

После проверки соблюдения требований регламента третейского суда к оформлению и содержанию искового заявления делу можно дать ход.

Здесь выделим проблему арбитражного (третейского) сбора. Регламенты практически всех третейских судов содержат положение об оплате иска, т. е. взимания с истца арбитражного сбора. Но возникает вопрос: как поступить, если истец в силу различных обстоятельств финансового характера не имеет возможности осуществить его оплату и обещает это сделать после наступления определенных обстоятельств? Среди них часто называют поступление финансовых средств от партнеров, получение решения суда и т. д. Нередко при этом указывают на предусмотренную Арбитражным процессуальным кодексом РФ возможность отсрочки, рассрочки уплаты государственной пошлины, ссылаются на случаи, когда истцы вообще освобождены от ее уплаты. Могут ли третейские судьи в чем-либо пойти навстречу истцам? И если да, то в каких пределах и чем это чревато для самого третейского суда?

Опыт подсказывает, что такой шаг навстречу может иметь место, но только до определенного предела. Можно принять иск без оплаты арбитражного сбора, установив истцу сроки для перечисления суммы сбора и направить копии первичных исковых материалов ответчику с тем, чтобы последним сообщил свои возражения. Но не более. После того как будет сформирован состав третейского суда и материалы дела будут переданы третейским судьям (составу суда), возникают другие правоотношения, уже с самими третейскими судьями, труд которых (изучение материалов, подготовка к проведению заседания, оформление решения и т. д.) должен быть вознагражден. И встанет вопрос: из каких средств (при отсутствии арбитражного сбора) оплатить судьям гонорар? Разрешить эту проблему в такой ситуации практически невозможно.

В практике одного из постоянно действующих третейских судов Москвы имел место случай, когда председатель суда проявил понимание сложности финансового положения истца и, вняв его обещанию заплатить сбор при первой же возможности, принял иск без оплаты арбитражного сбора. Дело было рассмотрено по существу, истцу в иске было отказано. В самом решении истцу было предложено уплатить на счет организации, при которой действовал третейский суд, определенную денежную сумму, составляющую арбитражный сбор. Между тем истец, получив решение, отказался его исполнять и полагающуюся сумма сбора, несмотря на неоднократные к нему обращения, не перечислил.

Позже дело передали в Арбитражный суд г. Москвы для получения исполнительного листа на сумму арбитражного сбора, однако судом было принято отрицательное для третейского суда решения по этому вопросу. Несмотря на все последующие жалобы, определение об отказе в выдаче исполнительного листа было оставлено без изменения. Такова была цена весьма опрометчивого шага председателя третейского суда. Поэтому третейским судам следует обязательно иметь в виду эту особенность третейского производства.

Следующая особенность. Ответчику должны быть направлены само исковое заявление и копии приложенных к нему материалов, обосновывающих исковые требования. Помимо этого ответчику следует направить документы, регламентирующие деятельность самого третейского суда: положение, регламент, список третейских судей. Это сделать необходимо, поскольку ответчик должен быть заблаговременно ознакомлен с правилами производства в третейском суде, мог бы выразить свои пожелания относительно формирования состава третейского суда. Если этим пренебречь на данной стадии, ответчик впоследствии может выдвинуть обвинения в нарушении его процессуальных прав в том, что ему не предоставили возможность избрать третейского судью и т. д.

Ответчику необходимо предоставить разумный срок в 10–20 дней (а в некоторых случаях, с учетом сложности характера иска и объема исковых материалов, может быть и 30 дней) с момента получения исковых материалов для подготовки и сообщения своих возражений по компетенции данного третейского суда, предложений по кандидатурам третейских судей, объяснений по сущности спора.

Получив информацию от ответчика, ее следует направить истцу. Это необходимо сделать, так как истец, ознакомившись с возражениями ответчика (по компетенции третейского суда, существу спора), может на основе анализа возражений ответчика принять решение об отзыве иска.

Если в исковом заявлении отсутствуют предложения истца по кандидатурам третейских судей, следует запросить истца на этот счет. Регламенты многих постоянно действующих третейских судов предусматривают, что в таких случаях назначение третейских судей (основного и запасного) за истца осуществляет председатель третейского суда. Если свои пожелания по этому вопросу не высказывает ответчик, следует поступить аналогичным образом. Впоследствии оба третейских судьи изберут третьего — председателя состава третейского суда. Если в определенный регламентом срок это не будет сделано, назначение производит председатель третейского суда.

После формирования состава третейского суда ему передаются материалы дела из секретариата. Председатель состава по согласованию с третейскими судьями решает вопрос о времени, месте рассмотрения дела, необходимости предоставления сторонами дополнительных материалов. Следует отметить, что на этот счет существуют разные мнения. Следует ли запрашивать у сторон, в частности у истца, дополнительные материалы, обосновывающие исковые требования, или возражения, если речь идет об ответчике? Если, ознакомившись с материалами иска, видно, что по ним можно принять решение (т. е. решить спор по существу), то у истца ничего не запрашивается. Обычно исходят из того, что истец, обращаясь с иском, должен сам решать вопрос доказанности (обоснованности) своих требований. То же самое касается и ответчика. Если он не признает исковые требования, то его задача — убедить суд в обоснованности своих возражений, следовательно, ответчик должен в первую очередь сам для себя решить вопрос, насколько приведенные им доводы являются столь значимыми, что позволяют принять их во внимание.

Следует крайне осмотрительно поступать в этом вопросе. Нельзя исключить и ситуацию, когда предложение судьи стороне предъявить те или иные документы в обоснование своих требований или возражений может быть истолковано другой стороной как некая подсказка. Поэтому с целью недопущения подобных обвинений в адрес третейского суда следует проявлять здесь осторожность.

После решения вопроса о заседании необходимо определиться с его датой. При этом нельзя забывать о том, что сторонам должно быть предоставлено достаточное время для прибытия на рассмотрение дела, для подготовки нужных объяснений и материалов.

Начинается заседание третейского суда с проверки полномочий представителей сторон, объявления состава третейского суда и выяснения у сторон, имеются ли отводы судьям. Следует помнить о требовании закона, состоящем в том, что третейский судья должен быть независим, беспристрастен, не заинтересован прямо или косвенно в исходе спора. Не должно быть никаких обстоятельств, которые могут дать основания подвергнуть сомнению перечисленные качества.

В качестве примера можно привести такой случай. Один юрист в качестве адвоката представлял в судебном процессе интересы одного юридического лица в его споре с другим юридическим лицом. Исход этого дела был благоприятным для представляемого. Спустя примерно 1,5–2 года в одном из третейских судов г. Москвы уже в качестве третейского судьи этот юрист был назначен рассматривать дело, в котором в качестве стороны участвовала организация, против которой он выступал прежде в государственном арбитражном суде. Несмотря на то что в этой организации уже сменилось руководство и состав юридической службы, он, тем не менее, не счел возможным принять на себя функции третейского судьи и взял самоотвод. Вероятно, он действовал в этой ситуации правильно, хотя скорее всего на его участие в прежнем судебном процессе против этой организации никто не обратил бы внимания. Тем не менее решение о самоотводе было верным.

Продолжая разговор об отводах, можно рассказать еще об одной весьма интересной ситуации. Рассматривался спор между российской и иностранной фирмой. Требования касались неоплаты ответчиком стоимости поставленного товара. В заседании представитель ответчика сделал заявление о том, что по имеющейся у него информации двое третейских судей, входящих в состав арбитража, рассматривающего это дело, являются акционерами фирмы, учредившей предприятие истца. В связи с этим, по его мнению, у этих третейских судей может существовать заинтересованность в исходе дела и поэтому они не могут участвовать в рассмотрении дела. Одновременно было заявлено ходатайство о получении от фирмы-учредителя предприятия истца сведений об акционерах. Никаких данных, которые подтвердили бы вышесказанное, не было представлено. В этой ситуации состав третейского суда счел, что он не должен добывать доказательства своей незаинтересованности в исходе дела. Сами третейские судья заявили, что не являлись и не являются обладателями каких-либо акций вообще, и фирмы учредителя предприятия истца в частности. Кроме этого фирма-учредитель не является стороной в этом споре и не выразила согласия на свое участие в процессе. При этих обстоятельствах и поскольку свои утверждения заявитель никак не обосновал и даже не указал источник своей осведомленности (печать, радио и т. п.), заявление об отводе было отклонено. Такое поведение стороны было расценено как попытка затянуть процесс и не нашло поддержки и одобрения у состава третейского суда. Вне всякого сомнения, если бы свои утверждения о заинтересованности третейских судей сторона обосновала и это имело бы место в действительности, решение данного вопроса было бы иным.

Впоследствии при подготовке решения по существу спора председателю состава пришлось целый раздел посвятить тому, какие заявлялись стороной ходатайства и почему они отклонялись. При этом в протоколе заседания содержание заявлений фиксировалось достаточно точно с тем, чтобы в дальнейшем исключить возможность выдвижения ответчиком каких-либо обвинений в адрес состава суда.

После решения проблемы с отводами третейским судьям следует перейти к вопросу о наличии у данного третейского суда компетенции по рассмотрению спора. Необходимо помнить о том, что только состав третейского суда (т. е. третейские судьи, назначенные для рассмотрения данного дела) решает вопрос о компетенции. Никто другой (ни председатель третейского суда, ни ответственный секретарь) не вправе принимать какие-либо связанные с этим решения.

В практике нередки случаи, когда в третейском соглашении допущены неточности и искажения в названии третейского суда, на разрешение которого будут передаваться споры. В таких случаях следует выяснить, какой именно третейский орган имели в виду стороны, заключая третейское соглашение. Объяснения сторон по этому вопросу, их досудебная переписка иногда может подсказать выход из такой ситуации. Надлежащим образом аргументированное толкование содержания третейского соглашения (когда в нем имеются неточности) поможет избежать отмены решения арбитражным судом.

Теперь о принятии обеспечительных мер. До недавнего времени это было весьма труднорешаемой проблемой. Ныне действующий АПК РФ в ст. 90 допускает принятие обеспечительных мер арбитражным судом по заявлению стороны третейского разбирательства. Заявление о принятии таких мер направляется заинтересованной стороной в арбитражный суд субъекта РФ, где находится третейский суд, либо по месту нахождения (жительства) должника, либо по месту нахождения имущества должника.

Выяснив и установив отсутствие обстоятельств, препятствующих рассмотрению дела, председатель состава суда (или единоличный третейский судья) открывает заседание и проводит разбирательство. Однако как поступить в весьма распространенной ситуации, когда не явился ответчик или поступила телеграмма с просьбой о переносе слушания? При этом приводятся самые разные причины — отсутствие денежных средств и их поступления в обозримом будущем, болезнь юриста и т. п. В практике Третейского суда Ассоциации российских банков, например, при решении этих вопросов исходят из следующего. Если действительно неявка представителя вызвана уважительными причинами, рассмотрение дела откладывается в пределах 10–15 дней. Но при этом учитывается, какие возражения по иску имеются у стороны. Нередко, направляя ходатайство о переносе разбирательства, ответчик сообщает, что у него имеются возражения относительно правовых оснований иска, размера (или расчета) цены иска и т. п. Вполне очевидно, что в такой ситуации, не выслушав пояснения представителя ответчика при таких возражениях, не уточнив обстоятельства дела, их правовую оценку, нельзя рассматривать спор по существу. Однако зачастую просьбы об отклонении разбирательства мотивируются скорейшим поступлением денежных средств от партнеров и реальной возможностью оплатить задолженность. В таких случаях нет необходимости откладывать слушание. Можно принять решение по существу спора, если иск является обоснованным: удовлетворить его и при наличии достаточных к тому оснований (с учетом мнения истца) установить рассрочку исполнения решения. Таким образом, ответчику ничто не препятствует добровольно в определенный срок исполнить решение третейского суда и уплатить истцу присужденную решением сумму.

Нельзя не остановиться на ситуации, когда направляемые ответчику третейским судом исковые материалы ему не вручаются и возвращаются почтовой службой по причине отсутствия (выбытия) адресата (ответчика) по указанному адресу. В таких случаях следует предложить истцу принять меры к установлению места нахождения самого ответчика либо его органов (президент, генеральный директор и т. п.) Как правило, в этих ситуациях истец путем разумного наведения справок должен решить эту проблему. С этой целью направляются запросы в административные и регистрационные учреждения, в иные инстанции. Если такие действия не привели к нужному результату и место нахождения ответчика установить не удалось, все доказательства, подтверждающие принятие таких мер, истец представляет третейскому суду. Задача суда — оценить действенность этих мер. В том случае, если суд признает, что принятые меры были разумными и исчерпывающими, можно констатировать следующее. Переписка велась по последнему известному адресу ответчика, принятыми мерами не удалось установить его место нахождение. С учетом этих обстоятельств можно считать ответчика уведомленным о характере спора, размере исковых требований, основаниях их возникновения, составе суда и времени заседания. Тогда можно принять решение по существу спора. Конечно, в мотивированном решении, которое примет третейский суд, следует отразить те меры, которые принимал истец по установлению места нахождения ответчика, и их оценку составом третейского суда.

Одно пожелание по технике проведения заседаний. Иногда приходится оказываться свидетелем такой сцены. Представитель стороны, давая пояснения по иску, излагая свою позицию, говорит при этом о вещах, явно не соответствующих действительности либо просто противоречащих законодательству. Недопустимо, когда в такой ситуации третейский судья начинает полемику с этим представителем, указывая на его заблуждение и неправильность суждений по тому или иному вопросу. Никогда и ни при каких обстоятельствах этого не следует делать, нельзя полемизировать со сторонами в заседании. В данном случае задача третейского судьи — внимательно выслушать каждую сторону, уяснить ее позицию и сформулировать свою личную оценку спорной ситуации. На это, конечно, повлияют те доводы и аргументы, которые приведут стороны. При необходимости можно задать представителю стороны уточняющие вопросы, но не более.

Представление сторонами документов и материалов в процессе рассмотрения иногда приобретает самое серьезное значение. Нередко ответчики, желая затянуть рассмотрение дела, избирают соответствующую тактику и на каждом заседании представляют новые документы. Каждый новый материал требует ознакомления и изучения как составом третейского суда, так и другой стороной, а все это требует времени. Чтобы поставить заслон на пути таких непорядочных действий, следует ввести в практику правило, заключающееся в следующем. Необходимо объявить сторонам, что каждая из них вправе до какого-то определенного числа (до дня заседания) представить документы и материалы в обоснование своей позиции по делу, а документы, представленные позже, к рассмотрению приниматься не будут. В противном случае процесс может принять затяжной характер.

Нельзя ли подобную линию суда истолковать как ущемление прав стороны, например ответчика? Полагаем, что нет, и вот почему. Назначая дело к слушанию, суд предлагает представить необходимые документы. В заседании суд уже повторно делает такое предложение. Таким образом, стороне предоставляется возможность надлежащим образом подготовиться к защите своих интересов в суде. В том случае, если этот срок недостаточен, сторона должна надлежащим образом обосновать необходимость предоставления ей более продолжительного периода для сбора документов и подготовки к процессу.

Регламенты многих третейских судов предусматривают ведение протокола заседания. Однако нужно помнить, что протокол — это не стенограмма. Поэтому дословно весь ход процесса в нем не должен отражаться. В протоколе фиксируются наиболее важные заявления и ходатайства сторон. При необходимости здесь же в заседании можно посмотреть, как секретарь в протоколе изложил то или иное заявление или ходатайство, уточнить у сторон правильность и смысл сделанных ими заявлений.

Касаясь вопроса действительности третейского соглашения, надо отметить следующее. Бывают случаи, когда после передачи дела в третейский суд ответчик поднимает вопрос о недействительности третейского соглашения, отказывается от него и настаивает на рассмотрении дела в государственном арбитражном суде. Если третейский суд столкнулся с такой ситуацией, надо выяснить у сторон, чем они руководствовались, из чего исходили, когда, заключая договор, предусмотрели в нем условие о третейском разбирательстве. Далее, почему, если решение по этому вопросу было поспешным, не были приняты меры к пересмотру и изменению этого условия? Почему вопрос о неправомерности или ошибочности третейской записи поднимается только после того, когда истец обратился с иском в третейский суд? Почему до этого на третейское соглашение никто не обращал внимания? Ведь, между прочим, договор является основным документом, определяющим права и обязанности сторон по сделке. Именно договор, его условия определяют поведение сторон в процессе реализации соглашений.

Далее рассмотрим проблему принятия решения третейским судом и применения норм материального права.

В соответствии со ст. 32 ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» после исследования обстоятельств дела третейский суд большинством голосов принимает решение. Нужно помнить о том, что решение — это итог работы третейских судей. От того, какое решение принято, насколько оно аргументированное, обоснованное, а главное — законное — многое зависит. Прежде всего, это защита и восстановление нарушенных прав или, наоборот, отказ в иске, если для этого будут основания. От этого зависит авторитет третейского суда, самих третейских судей и то, придут ли в третейский суд впоследствии спорящие стороны. Поэтому принятию решения и его оформлению нужно уделять большое внимание.

Обычно в заседании по окончании устного слушания состав суда объявляет резолютивную часть своего решения, т. е. выводы по итогам разбирательства. В соответствии с регламентом конкретного третейского суда в установленный срок (как правило, составляющей 10–15 дней) должно быть изготовлено и направлено сторонами мотивированное письменное решение.

На каких вопросах следует сосредоточить внимание, когда предстоит принятие решения? Один из основных вопросов — исследование и оценка представленных сторонами доказательств. Эта работа ведется в двух направлениях.

Во-первых, имеют ли представленные доказательства отношение к предмету спора? Возможна ситуация, когда стороны, создавая видимость обоснованности своей позиции, представляют суду значительное количество справок, документов. Однако не всегда в них содержится информация, имеющая отношение к предмету спора. Поэтому первейшая задача — в том обилии документов, которое имеется в деле, выделить материалы, имеющие отношение к предмету спора, т. е. относящиеся к делу.

Во-вторых, надлежащим ли образом подтверждаются те или иные обстоятельства? Следует помнить, что в некоторых случаях законодательство устанавливает правило, согласно которому определенные обстоятельства могут подтверждаться только определенными доказательствами.

Следующая задача — определить, какие законодательные и нормативные правовые акты, на которые ссылаются стороны, следует применить, а какие применять не следует. Приступая к решению этой проблемы, нужно помнить о том, что обращение с иском в суд (в том числе и третейский) связано с просьбой об осуществлении защиты нарушенных прав. Основные способы защиты прав приведены в ст. 12 ГК РФ. Чаще всего это касается взыскания убытков, признания прав, взыскания санкций и т. п. Следует посмотреть, как те требования, которые выдвигает истец, соотносятся со ст. 12 ГК РФ и иными законодательными актами, предусматривающими способы защиты нарушенных прав.

Работая над решением указанной проблемы, следует установить, каковы права и обязанности сторон и какова правовая квалификация их отношений. К сожалению, встречаются случаи, когда стороны из-за незнания или слабой правовой подготовки оказываются не в состоянии дать необходимые пояснения на этот счет.

Ознакомившись с содержанием договора, заключенного сторонами, получив пояснения сторон, состав суда должен дать его правовую квалификацию, определить, в чем состоят права и обязанности сторон, проверить (разумеется, с учетом предмета спора), как они были выполнены. К примеру, если иск касается неисполнения кредитного договора, то в первую очередь необходимо проверить, был ли в действительности предоставлен кредит, куда перечислены кредитные средства, соответствует ли это перечисление условиям договора и заявке заемщика о предоставлении денежных средств. Если исследовать все эти аспекты, придем к выводу о надлежащем исполнении договора кредитором. Можно перейти к исследованию и оценке поведения заемщика. Его обязанностью по кредитному договору является своевременная оплата за пользование и возврат самих кредитных средств.

Оценивая поведение ответчика, следует прежде всего исходить из положений ст. 308 и 309 ГК РФ, где говорится о необходимости надлежащего исполнения обязательств и недопустимости одностороннего отказа от исполнения обязательства (кроме случаев, предусмотренных законодательством или договором). К сожалению, нередко приходится сталкиваться с ситуацией, когда стороны по договору не совершают тех действий, которые им предписаны договором или законодательством, и не могут изложить или сообщить правовую оценку своего поведения.

Говоря о возможности одностороннего отказа от исполнения договора, необходимо помнить следующее. Законодательство, допуская в некоторых случаях такую возможность, четко определяет условия, при которых возможен такой отказ. В качестве примера можно привести ст. 717 ГК РФ, которая предоставляет заказчику право в любое время в пределах действия договора и до сдачи ему результата отказаться от исполнения договора. Однако такой отказ обусловлен обязанностями:

— уплатить подрядчику часть цены — пропорционально части работы, выполненной до получения отказа;

— возместить убытки, причиненные прекращением договора в пределах разницы между ценой, определенной за работу, и частью цены, выплаченной за выполненную работу.

Применяя эту норму, следует помнить, что отказ заказчика не связан с каким-либо нарушением со стороны подрядчика. Сам отказ может ничем не мотивироваться, так как в ст. 717 ГК РФ отсутствуют требования по этому поводу. Вместе с тем, поскольку речь идет о прекращении договора, такой отказ должен делаться полномочным лицом.

В практике одного из постоянно действующих третейских судов имел место случай, связанный как раз с применением указанных выше положений законодательства. Рассматривался иск подрядной строительной организации к заказчику о взыскании аванса по договору и штрафа за задержку его перечисления. В заседании представитель ответчика (заказчика), ссылаясь на ст. 717 ГК РФ, заявил об отказе его организации сотрудничать с подрядчиком и отказе от исполнения договора. По этой причине, по его мнению, нет оснований для удовлетворения иска.

Между тем составу суда никаких документов, подтверждающих отказ от исполнения договора, не было представлено. Истец также не располагал никакими данными по этому вопросу. На это обстоятельство было обращено внимание представителем ответчика, который заявил, что тут же в заседании оформит такой отказ. Тогда состав суда обратился к содержанию доверенности представителя ответчика. Она носила характер обычной доверенности, которые выдают для участия в судебных заседаниях, и в ней ничего не говорилось о полномочиях, касающихся изменения или расторжения договоров. Вполне понятно, что в этой ситуации говорить о правомерном отказе от исполнения подрядного строительного договора со ссылкой на ст. 717 ГК РФ нельзя. Поэтому возражения ответчика во внимание не были приняты, а иск был удовлетворен.

Говоря о надлежащем исполнении обязательств, следует тщательно проверять и сопоставлять поведение должника с условиями договора. Например, если речь идет о невозврате кредита, необходимо установить точную дату, не позднее которой должны были быть возвращены денежные средства. Скажем, договор предусматривал возврат кредита не позднее 19 марта. Если в указанный срок этого не произошло, имеются все основания утверждать, что начиная с 20 марта, т. е. на следующий день, ответчик является нарушителем со всеми вытекающими из этого правовыми последствиями.

В этой связи надо обратить внимание на тщательность, с которой следует проверять расчеты штрафных санкций. В приведенном примере штраф за задержку возврата кредита можно начислять только начиная с 20-го числа, но никак не с 19-го, поскольку это был последний день, когда обязательство должно было исполняться.

Возражая против исковых требований, ответчики иногда ссылаются на ненадлежащее исполнение (либо вообще неисполнение) самим истцом его обязательств по этому же договору. На этом основании ответчики ставят вопрос о применении ст. 328 ГК РФ, в которой говорится о встречном исполнении. В таких ситуациях следует выяснить, имеется ли взаимосвязь между теми действиями, которые договор предписывал совершить истцу, и поведением ответчика. Согласно п. 1 ст. 328 ГК РФ встречным признается исполнение одной из сторон обязательства, которое в соответствии с договором обусловлено исполнением своих обязательств другой стороной.

Здесь возможна и следующая ситуация. Заказчик предъявил к подрядной строительной организации иск о взыскании штрафа за просрочку окончания работ по одному из объектов. Ответчик, возражая против иска, сослался на то, что по условиям договора срок окончания работ составляет один год с момента перечисления заказчиком аванса, передачи им проектно-сметной документации, свидетельства о собственности на здание, которое должно было в соответствии с этим договором реконструироваться. В подтверждение своей позиции ответчик представил доказательства, подтверждающие получение им лишь 1/3 полагающегося ему аванса. Далее, проектно-сметная документация передавалась подрядчику частями на протяжении примерно 4-х месяцев, а свидетельство о собственности на здание — за 3,5 месяца до рассмотрения судом этого дела. Естественно, в этой ситуации состав суда счел, что нет оснований для вывода о виновном поведении подрядчика, так как свои обязанности по этому договору заказчик исполнил совершенно ненадлежащим образом: аванс, как положено, не заплатил, передачу документации растянул на длительные сроки и т. д. По этому делу состав суда счел, что есть все основания для применения ст. 328 ГК РФ, и в иске заказчику отказал.

Следующая острая и требующая к себе повышенного внимания проблема касается снижения размера взыскиваемой третейским судом неустойки, т. е. применения ст. 333 ГК РФ. Прежде всего следует помнить о том, что снижение неустойки — это право суда, а не его обязанность. Тем не менее возникает вопрос: как следует поступать, если ходатайство о применении ст. 333 ГК РФ от ответчика не поступило, а размер подлежащих взысканию штрафных санкций явно запредельный? Может ли третейский суд применить снижение по своей инициативе?

Практика рассмотрения гражданско-правовых споров самых разных категорий в МКАС при ТПП РФ, Третейском суде Ассоциации российских банков показывает, что для применения положений ст. 333 ГК РФ совсем не обязательно поступление соответствующего ходатайства от ответчика.

В качестве основания для снижения ст. 333 ГК РФ называет явную несоразмерность неустойки последствием имевшего место нарушения. Следовательно, именно эту явную несоразмерность и должен попытаться выявить состав третейского суда, рассматривающий дело.

К сожалению, нередко истцы, которым задается вопрос об отрицательных для них последствиях в связи с неисполнением договора ответчиком, лишь общими фразами рассказывают о своем бедственном положении, и не более того. Поэтому для надлежащего, т. е. законного и обоснованного, решения этого вопроса следует предложить истцу (разумеется, при явно завышенных заявленных ко взысканию сумм неустойки) представить необходимое документальное подтверждение наступивших для него отрицательных последствий в связи с нарушением, допущенным ответчиком.

Далее, следует обратить внимание на размер неустойки (штрафа, пени), предусмотренный сторонами в договоре. Как размер неустойки соотносится с суммой договора, со ставкой рефинансирования ЦБ РФ, действовавшей на момент заключения договора?

Применяя меру ответственности в виде неустойки (штрафа, пени), нужно помнить, что она имеет два назначения. Это обеспечение исполнения обязательства и компенсация тех потерь, которые несет в связи с его неисполнением сторона. Поэтому эти два положения тоже должны приниматься во внимание при принятии третейским судом решения в части применения ст. 333 ГК РФ.

Законодательство (ст. 330, 331 ГК РФ) предоставляет участникам гражданских правоотношений возможность предусмотреть в заключаемом ими договоре условие об ответственности за неисполнение того или иного обязательства в виде неустойки (штрафа, пени), оговорив при этом ее размер. Тем самым подтверждается одно из основных положений нашего законодательства о том, что договор является основным документом, определяющим права и обязанности сторон. Поэтому вряд ли можно согласиться и признать правильным случаи, когда суды автоматически снижают размер неустойки до ставки рефинансирования ЦБ РФ. Этого делать нельзя, поскольку тем самым принижается роль и значение самого договора. Возникает вполне резонный вопрос: какой же смысл в заключенном сторонами договоре предусматривать штрафную ответственность и оговаривать ее размер?

Что касается вопросов снижения ответственности, надо подчеркнуть, что законодательство предоставляет судам такую возможность (право), но только в тех случаях, когда речь идет о неустойке (штрафе, пени). Следовательно, на другие случаи такое право не распространяется. Необходимо помнить об этом, поскольку нередко при рассмотрении гражданско-правовых споров приходиться сталкиваться с ситуацией, когда ответчики просят о снижении процентов годовых (платы за пользование денежными средствами), сумм основной задолженности (стоимости товара или оказанных услуг, выполненной работы), убытков. В первых двух случаях снижение может иметь место, лишь когда истец необоснованно завысит расчет своих требований (ошибка при производстве арифметических действий, применение неверных, неточных исходных данных при подсчете). В последнем случае, когда требования касаются убытков, помимо указанных выше обстоятельств не исключена ситуация, когда в определенной степени в возникновении убытков будет повинен сам истец. В таком случае следует обратиться к предписаниям ст. 404 ГК РФ.

Следующая группа вопросов, на которой следует остановиться, касается выдвигаемых ответчиками возражений о том, что сделка, в связи с исполнением которой предъявлен рассматриваемый третейским судом иск, является недействительной, ничтожной либо договор считается незаключенным. Прежде всего, получив такого рода возражения, следует, ни в коей мере не подсказывая, предложить ответчику более четко, основываясь на соответствующих положениях законодательства, дать правовое обоснование своей позиции.

Если речь идет о недействительности сделок, то следует вспомнить ст. 166 ГК РФ, которая разделяет сделки на ничтожные и оспоримые. В первом случае, т. е. говоря о ничтожности сделки, ответчик должен будет, ссылаясь, например, на ст. 169 ГК РФ, сообщить третейскому суду мотивы, основанные на соответствующих материалах о том, что сделка, по поводу которой идет спор, противоречит основам правопорядка и нравственности. Если третейских судей убедят его доводы, следует сделать вывод о ничтожности заключенного сторонами договора. В силу п. 1 ст. 167 ГК РФ такая сделка не влечет для стороны необходимых правовых последствий, т. е. не создает соответствующие гражданские права и обязанности. Последствия такого вывода могут быть только одни — в иске придется отказывать.

Другая распространенная ситуация, когда ответчики, утверждая о недействительности договора, ссылаются на его подписание лицом, полномочия которого были ограничены учредительными документами, либо указывают на отсутствие специальной лицензии на ведение определенной деятельности. Как поступить в подобных случаях? Прежде всего следует обратиться к ст. 173, 174 ГК РФ, которые дают ответы на этот вопрос.

Если речь идет о сделке, совершенной лицом в противоречии с целями его деятельности, определенно ограниченными его учредительными документами, юридическим лицом, не обладающим лицензией на занятие определенной деятельностью, то такая сделка может быть признана судом недействительной. Причем решение о недействительности принимается по иску, который могут заявить: само юридическое лицо, его учредитель (участник) или государственный орган, осуществляющий контрольную либо надзорную функцию за деятельностью юридического лица.

Когда полномочия истца на совершение сделки ограничены договором, а органа юридического лица — его учредительными документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе, а также как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершалась сделка, и при ее совершении имел место выход за пределы этих ограничений, сделка может быть признан судом недействительной. Для этого необходимо предъявление иска лицом, в интересах которого установлены ограничения. Обязательным условием для признания сделки недействительной здесь будет доказанность того обстоятельства, что другая сторона по сделке не знала и не могла знать об ограничениях.

Таким образом, чтобы сделать в указанных выше случаях вывод о недействительности сделки, третейский суд должен располагать решением компетентного суда, из которого следовал бы вывод именно о недействительности сделки. Решение по этому вопросу может принять и третейский суд, но только в случае, когда он наделен для этого соответствующими полномочиями. Поэтому не всегда (скажем, в рамках встречного иска) можно будет заявить требование о признании сделки недействительной. Если в третейском соглашении стороны предусмотрели возможность рассмотрения третейским судом споров о недействительности договора, принятие такого иска к производству третейским судом вполне допустимо. Однако если в третейском соглашении стороны наделили третейский суд полномочиями по разрешению споров, касающихся только неисполнения договора, принятие иска, касающегося его недействительности, будет невозможным.

Тесно связанной с компетенцией третейского суда является проблема привлечения и участия в деле, которое рассматривает третейский суд, еще одного ответчика или третьего лица. Участники третейского разбирательства, заявляющие подобные ходатайства, иногда основывают их на положениях Арбитражного процессуального кодекса РФ, например ст. 47 (о замене ненадлежащего ответчика), ст. 50, 51 (об участии третьих лиц). Приступая к рассмотрению таких ходатайств, следует прежде всего пояснить, что компетенция конкретного третейского суда, рассматривающего дело, определена третейским соглашением, которое заключено спорящими сторонами, т. е. только истцом и ответчиком. Никакие иные лица своего желания принять участие в рассмотрении дела конкретным третейским судом и подчиниться его юрисдикции не высказали. Поэтому именно эту особенность третейского разбирательства, касающуюся привлечения к участию в деле других ответчиков и третьих лиц, нужно учитывать, рассматривая такие ходатайства.

Те, кому известно об этой особенности третейского разбирательства, предварительно получают письменное согласие соответствующего лица на участие в деле в качестве ответчика, третьего лица. Впоследствии этот документ представляется третейскому суду. Выяснив действительную необходимость участия этого лица в деле и располагая его соответствующим письменным согласием, третейский суд вправе привлечь это лицо к разбирательству, не забыв в этом случае вынести соответствующее определение.

Теперь о мировом соглашении. Когда стороны в заседании сообщают третейскому суду о заключении мирового соглашения, следует обратить внимание на то, просят ли стороны его утверждении. Вполне допустимом и встречающейся на практике является ситуация, когда в процессе нахождения дела в третейском суде стороны нашли компромиссное решение своей проблемы и ко времени заседания суда уже выполнили достигнутые ими прежде по этому соглашению договоренности. В этом случае истец отказывается от своих исковых требований. Статья 38 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» предписывает в таком случае прекратить третейское разбирательство.

Более распространенной является ситуация, когда заключенное мировое соглашение предусматривает выполнение сторонами определенных действий в будущем. Например, в соглашении содержится график, в соответствии с которым ответчик в течение какого-то определенного срока осуществит перечисление истцу суммы задолженности. В такой ситуации мировое соглашение следует утвердить решением третейского суда, а само третейское разбирательство прекратить. На это указывает ст. 38 ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации». Утвержденное мировое соглашение является частью решения третейского суда, причем на согласованных сторонами условиях. Впоследствии по такому решению истец вправе требовать (если, конечно, для этого имеются необходимые основания) выдачи исполнительного листа. Следовательно, резолютивная часть такого решения должна быть изложена таким образом, чтобы имелась возможность выдачи исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

Решая вопрос об утверждении мирового соглашения, третейский суд должен проверить, соответствует ли достигнутый компромисс предмету возникшего между сторонами спора. Далее, является ли это соглашение действительным выражением воли сторон, насколько оно соответствует законодательству и не нарушает ли оно прав третьих лиц.

Требования к форме и содержанию решения третейского суда изложены в ст. 33 ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации». Нет необходимости подробно останавливаться на каждом обязательном атрибуте письменного решения третейского суда, выделим лишь некоторые.

Указанный Закон предписывает, что решение излагается в письменной форме, подписывается третейскими судьями, входящими в состав третейского суда, включая судью, имеющего особое мнение. Особое мнение в письменном виде прилагается к решению третейского суда. Закон не содержит требования о направлении сторонам самого особого мнения. Поэтому, если регламент третейского суда не содержит каких-либо правил на этот счет, заинтересованная сторона может ознакомиться с содержанием особого мнения лишь путем ознакомления с материалами дела.

Насколько часто такая ситуация, касающаяся особого мнения, возникает в практике третейских судов, сказать весьма трудно, поскольку статистические сведения об этом отсутствуют. Возникновение таких ситуаций связано с уровнем квалификации, опытом работы тех лиц, которые входят в состав третейского суда, рассматривающего дело. Чем выше квалификация, чем больше опыт практической работы третейских судей, тем скорее они могут найти компромиссное для себя решение. Знание законодательства, правил и обычаев деловой жизни, ведения бизнеса, наконец, жизненный опыт лежат в основе принятия обоснованного, законного и согласованного решения по делу. Конечно, желательно, чтобы решение третейского суда было согласованным, единым выражением мнения всех третейских судей. В этом вопросе большую роль сыграет и позиция самого председателя состава третейского суда. Оценивая спорную ситуацию, доводы сторон, вырабатывая решение по существу спора, каждый третейский судья должен не забывать о тех мотивах, которые могут быть положены в основу судебного решения. Причем эти мотивы будут касаться как фактических обстоятельств дела, так и правовой квалификации поведения участников спорного правоотношения. Поэтому, если не удалось найти единые подходы к оценке ситуации, выработать сходные критерии при исследовании правоотношений сторон и, как следствие, имеются разногласия самого решения, остается одно: тот, кто не согласен с решением большинства, в письменной форме излагает свое особое мнение, касающееся решения, т. е. окончательного вывода по делу.

Существенным обстоятельством, которое должно найти свое отражение в решении, является процедура формирования состава третейского суда. Видимо, нелишне будет вспомнить о том, что ст. 42 ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» и ст. 283 АПК РФ в числе оснований для отмены решения третейского суда называют несоответствие состава третейского суда соглашению сторон или федеральному закону. Поэтому во избежание осложнений при взаимоотношениях с компетентными государственными судами в решении третейского суда следует отразить, как именно происходило формирование состава третейского суда, указать на соответствие этой процедуры соглашению сторон и законодательству. Например, предъявляя иск, истец в исковом заявлении указал об избрании им в качестве третейского судьи такого-то лица, которое включено в список третейских судей конкретного третейского суда. Ответчик, возражая по существу иска, просил председателя третейского суда назначить за него третейского судью из числа лиц, включенных в список третейских судей. Постановлением (или другим актом, в зависимости от того, как это определено Регламентом конкретного суда) третейским судьей за ответчика было назначено такое-то конкретное лицо. По согласованию между собой указанные третейские судьи избрали в качестве председателя состава третейского суда такое-то лицо, также включенное в список третейских судей. Изложив, каким образом шло формирование состава третейского суда, надо сделать в решении ссылки на соответствующие пункты Регламента третейского суда, которые определяют такой порядок избрания или назначения третейских судей. Будет не лишним при этом также указать, что нарушений ст. 8 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» не выявлено. Указанная статья говорит о требованиях, предъявляемых третейскому судье, и содержит запрет на исполнение этих функций некоторыми лицами.

Следующий вопрос: как компетенция третейского суда должна отражаться в его решении?

В том случае, когда между сторонами отсутствуют разногласия относительно компетенции третейского суда, рассматривающего спор, в решении необходимо отразить следующее. Первое — существование третейского соглашения сторон. Например, «в заключенном сторонами договоре (дата и номер), в пункте (номер конкретного пункта или раздела договора) содержится условие о том, что все споры, связанные с исполнением или ненадлежащим исполнением этого договора, рассматриваются в третейском суде (наименование конкретного третейского суда) в соответствии с его регламентом». Второе — каков предмет спора и как он соотносится с третейским соглашением. Например, сторонами заключен договор о предоставлении кредита; третейское соглашение, предусмотренное в этом договоре, по своему содержанию соответствует только что приведенному тексту. Истцом (кредитной организацией) заявлено требование о возврате кредита и взыскании процентов за пользование средствами. Таким образом, спор касается неисполнения кредитного договора ответчиком, являющимся заемщиком по этому договору Следовательно, с таким спором истец был вправе, основываясь на третейском соглашении, обратиться в третейский суд. Однако возможна ситуация, когда ответчик предъявит встречный иск и попросит признать этот договор недействительным, например, ссылаясь на ст 174 ГК РФ. Вполне очевидно, что такой спор не может быть принят к рассмотрению третейским судом, так как третейское соглашение не предусматривает разрешение споров такого рода (т. е. касающихся недействительности кредитного договора) в третейском суде. При возникновении подобной ситуации в решении надо отразить, почему такой иск не может быть рассмотрен третейским судом. Третье — как определена компетенция третейского суда его документами (Положение, Регламент), не противоречит ли принятие и рассмотрение такого иска этим документам. Например, компетенция биржевой арбитражной комиссии ограничена рассмотрением споров, связанных со сделками, заключенными на ней. Следовательно, иные иски, не связанным со сделками, заключенными на этой бирже, к рассмотрению арбитражной комиссией биржи не могут приниматься.

Возможна ситуация, когда ответчик возражает против рассмотрения спора в третейском суде и между сторонами существуют разногласия по вопросу компетенции третейского суда. Для принятия обоснованного и законного решения по этому вопросу следует установить, в чем же конкретно заключается разногласия сторон. Они могут касаться: существования или действительности третейского соглашения; тех споров, которые могут или не могут передаваться в третейский суд по третейскому соглашению, и т. д. В зависимости от существа разногласий, тех доводов и материалов, а также пояснений, которые представят или сообщат стороны, третейскому суду и надлежит принять решение по этому вопросу. В соответствии с требованиями ст. 17, 37 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» по результатам рассмотрения заявления стороны относительно отсутствия компетенции третейский суд обязан вынести специальное определение.

Следующий вопрос касается изложения в решении позиций каждой из спорящих сторон. В соответствии с подп. 6 п. 2 ст. 33 ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» в решении следует указать требования истца, возражения ответчика, а также ходатайства сторон. Приступая к исполнению этого положения законодательства, нужно тщательно исследовать, проанализировать и сопоставить исковое заявление истца, письменный отзыв ответчика, те устные пояснения и заявления, которые последовали от представителей сторон в ходе устного разбирательства. Надо обратить особое внимание и обязательно отразить в решении изменение стороной своей позиции по тому или иному вопросу Например, истец вправе увеличить или уменьшить размер своих исковых требований, т. е. в этом случае его позиция (объем исковых требований) по сравнению с исковым заявлением претерпевает определенное изменение. Помимо существа этого изменения следует указать и мнение самого третейского суда по этому вопросу. Скажем, третейский суд считает возможным принять во внимание и принять отказ истца от части своих требований. Или наоборот, заявленное истцом ходатайство об увеличении исковых требований третейским судом не удовлетворяется ввиду, например, неоплаты арбитражным сбором соответствующей суммы увеличения.

Если имеет место изменение (увеличение) исковых требований, нельзя забывать об ответчике, которому должна быть предоставлена возможность в разумные сроки подготовиться и дать свои объяснения, касающиеся этого изменения. В необходимых случаях это может повлечь за собой даже отложение разбирательства дела. Между тем на практике такие изменения связаны лишь с доначислением процентов или штрафных санкций за период нахождения дела в третейском суде. В таком случае можно во время заседания сделать перерыв и предложить ответчику ознакомиться с дополнительным расчетом на увеличение исковых требований и сообщить возражения (если, конечно, они имеются).

Остановимся на проблемах, относящихся к встречному иску. Статья 24 ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» предоставляет ответчику право предъявить истцу встречный иск при условии, что существует взаимная связь встречного требования с требованиями истца, а также если встречный иск может быть рассмотрен в соответствии с третейским соглашением. В этой же статье содержатся иные условия и требования, при которых возможно предъявление встречного иска. Следует особо подчеркнуть, что первоначальный и встречный иски должны быть между собой взаимосвязаны и основаны на одном третейском соглашении. В качестве примера приведем дело, рассмотренное МКАС при ТПП РФ. Российская организация в соответствии, с договором, заключенным с иностранным предприятием, осуществила ремонт железнодорожной машиностроительной продукции. Поскольку иностранным заказчиком не в полной мере был оплачен выполненный ремонт, российская организация предъявила своему иностранному партнеру иск о взыскании недоплаченной им стоимости ремонтных работ. Ответчик, в свою очередь, возражая против иска, утверждал, что ремонт выполнен некачественно. В связи с этим им был заявлен встречный иск о взыскании убытков, понесенных по причине преждевременного выхода из строя отремонтированных изделий. В состав заявленных убытков ответчик включил свои затраты на материалы, запасные части и детали, заработную плату, начисленную своему персоналу, который проводил все последующие ремонтные работы.

Таким образом, встречный иск был связан с первоначальным и, следовательно, отсутствовали основания для его непринятия.

Как МКАС при ТПП РФ провел рассмотрение этого дела? Вначале были рассмотрены требования истца и возражения ответчика, касающиеся первоначального иска. Затем состав арбитража в таком же порядке рассмотрел требования и возражения, касающиеся встречного иска. По итогам рассмотрения двух исков были определены подлежащие взысканию с каждой из сторон в пользу другой стороны денежные суммы и осуществлен зачет встречных требований. Этот зачет касался не только заявленных сторонами друг к другу сумм, но и уплаченного каждой из них арбитражного сбора. По итогам зачета МКАС определил окончательные конкретные суммы задолженности и арбитражного сбора, которые подлежали уплате ответчиком истцу. В этой же последовательности было построено письменное решение по делу.

В решении следует отразить, какие обстоятельства состав третейского суда считает установленными и на чем эти выводы основаны. Например, рассматривая требования кредитной организации к заемщику о взыскании сумм невозвращенного кредита и неуплаченных процентов, состав третейского суда должен будет обязательно проверить, как выполнил свою обязанность по предоставлению кредита истец. Для этого нужно будет ознакомиться и исследовать условия договора о размере и условиях предоставления кредита, заявление заемщика о предоставлении ему заемных средств, выписки по банку, свидетельствующие о перечислении денежных средств. На основе всех этих документов состав третейского суда может сделать вывод и отразить в своем решении, что считает установленным факт предоставления истцом ответчику кредита в соответствии с условиями кредитного договора.

В обязанности ответчика входит доказать надлежащее выполнение им своих договорных обязательств, если, разумеется, это имело место. Если же имеют место обстоятельства, дающие основания для освобождения ответчика от ответственности либо для уменьшения ее размера, обязанность представления необходимых доказательств по этому вопросу опять же ложится на ответчика. Обязанность третейского суда — дать соответствующую оценку этим материалам и доводам. Как правило, во многих случаях ответчики объясняют неисполнение ими обязательств поведением или действиями своих партнеров (контрагентов). Поскольку в соответствии со ст. 401 ГК РФ такого рода обстоятельства не являются основанием для освобождения от ответственности, третейский суд, сославшись на указанную норму, такие доводы ответчика во внимание не примет, что и отразит в своем письменном решении.

Возможна, конечно, и другая ситуация, когда имело место действие непреодолимой силы. Если ответчик сумеет доказать, как того требует п. 3 ст. 401 ГК РФ, что именно непреодолимая сила, чрезвычайные обстоятельства не позволили ему исполнить должным образом свое обязательство перед истцом, он подлежит освобождению от ответственности на условиях п. 3 ст. 401 ГК РФ. В этом случае третейский суд должен будет в решении отразить, какие доказательства были представлены ответчиком в обоснование этой позиции, какова оценка этих материалов самим судом.

Окончательный вывод третейского суда по существу иска излагается в резолютивной части решения. Если третейский суд придет к выводу о незаконности или недоказанности требований, в иске будет отказано. Если же имеются основания для удовлетворения исковых требований, в резолютивной части решения нужно указать точный размер и назначение присуждаемых денежных сумм. Например, исковые требования касались взыскания денежных средств; при удовлетворении такого иска в резолютивной части решения нужно будет сказать о взыскании суммы основного долга, суммы процентов годовых или штрафа, суммы арбитражного сбора.

Если исковые требования удовлетворены не полностью, в резолютивной части решения после указания тех сумм, которые подлежат взысканию, нужно указать, в какой именно части исковые требования отклоняются. Например, «в части требований о взыскании 10 000 руб. неустойки в иске отказать».

Следует иметь в виду, что непосредственно в резолютивной части решения делается только сам вывод относительно существа исковых требований. При этом какие-либо ссылки на законодательные акты, установленные судом обстоятельства резолютивная часть решения не должна содержать, поскольку для этого имеется мотивировочная часть решения. Именно в мотивировочной части третейский суд должен указать, какими нормами права он руководствуется, принимая решение, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, счел установленным, какие доводы сторон не принял во внимание и почему, и т. д.

В завершение затронем вопрос возмещения стороне расходов на представителей. Как известно, на основании ст. 106, 110 АПК РФ в арбитражном процессе возможно возмещение расходов, связанных с юридическим сопровождением иска. В первую очередь следует выяснить, действительно ли в данном случае для подготовки иска в третейский суд (или, наоборот, для подготовки возражений по иску) требовалась помощь юриста-правоведа. В большинстве случаев ответ на этот вопрос будет положительным, так как подготовить необходимые документы с учетом требований действующего законодательства, а также положения и регламенты третейского суда под силу лишь специалисту, обладающему знаниями в области права. Во-вторых, нужно выяснить, какова была степень реального участия привлеченного стороной специалиста-правоведа. Скажем, им подготовлено исковое заявление или отзыв на иск, даны в заседании третейского суда необходимые пояснения. По характеру содержания документов, изложенных доводов состав третейского суда может оценить степень участия юридического представителя в этой работе и, самое главное, ее качество. В-третьих, если в самом заседании третейского суда позицию стороны представлял специалист-правовед, состав третейского суда вполне может получить представление об объеме проделанной работы, квалификации и правовой грамотности этого специалиста. Если, по мнению третейского суда, доводы стороны, касающиеся существа иска, можно принять во внимание, объем проделанной работы и ее качество соответствуют той сумме, о возмещении которой просит сторона, такое требование подлежит удовлетворению. Главные критерии при решении этого вопроса — разумность и справедливость. При необходимости можно предложить стороне представить договор, заключенный ею, например, с адвокатским объединением или юридическом консультацией, и выяснить, на каких финансовых условиях привлекался адвокат, какая конкретно работа была им проделана.

Если состав третейского суда столкнется с тем, что объем проделанной работы был незначительным, характер спора не представлял в правовом смысле какой-либо сложности, а заявленная к возмещению сумма на представителя явно завышена, то вполне допустимо удовлетворить такое требование, но в меньшем размере, руководствуясь принципами разумности и справедливости. Нельзя допустить, чтобы за счет пусть даже неправой стороны в споре и даже нарушителя договоренных обязательств возмещались явно нереальные и завышенные гонорары на представителей.

Обзор практики Третейского суда при ТПП РФ за 2006–2007 годы

К. И. ДЕВЯТКИН, заслуженный юрист РФ, заместитель председателя Третейского суда при ТПП РФ

Н. Л. ДОБРЯНСКАЯ, судья Третейского суда при ТПП РФ

Дело № 3/2006

Довод ответчика о спорном характере прав истца по договору аренды помещения, переданного в аренду ответчику, не является основанием для освобождения от ответственности по арендной плате, поскольку на дату заключения договора аренды нежилых помещений и на дату рассмотрения спора существование права собственности истца в отношении недвижимого имущества подтверждено документами.

В Третейский суд при ТПП РФ обратилось ООО с иском о взыскании с ЗАО задолженности по арендной плате в сумме 71 430 176 руб.

Компетенция Третейского суда при ТПП РФ рассматривать данный спор предусмотрена п. 6.1–6.3 договора аренды, заключенного сторонами.

Рассмотрев материалы дела и выслушав пояснения представителей сторон, Третейский суд установил следующее.

Между сторонами заключен договор аренды нежилых помещений от 02.12.2002 года, в соответствии с которым истец (арендодатель) передал ответчику (арендатору) во временное владение и пользование нежилое помещение, что подтверждается подписанным сторонами актом приема-передачи.

Указанный договор является действующим на момент рассмотрения спора. Доказательств об изменении, расторжении или недействительности договора ответчиком не представлено. Третейский суд также принял во внимание то, что ответчиком не оспаривается фактическое использование спорного помещения на момент рассмотрения спора.

Однако представителем ответчика в ходе судебного заседания было сделано устное заявление о том, что в настоящее время в арбитражном суде рассматривается спор о признании недействительным (по основаниям оспоримости) права собственности истца на помещение, переданное в аренду ответчику.

Данное обстоятельство истцом не оспаривалось, но в подтверждение действительности своих прав на момент заключения договора и в спорном периоде было представлено свидетельство о государственной регистрации права собственности истца на помещение от 28.11.2002 года.

Таким образом, на дату заключения договора аренды нежилых помещений от 02.12.2002 года и на дату рассмотрения спора в Третейском суде право собственности истца в отношении недвижимого имущества подтверждено материалами дела. Доказательств обратного ответчиком не представлено, равно как не представлено документов и пояснений, свидетельствующих о необоснованности требований истца по договору.

На основании изложенного доводы ответчика о спорном характере прав истца по договору Третейским судом не были приняты во внимание.

Поскольку требование истца о взыскании арендной платы в соответствии с условиями заключенного договора подтверждено материалами дела, а ответчиком не представлено никаких возражений относительно размера предъявленной к взысканию задолженности, исковые требования были удовлетворены в полном размере.

Расходы по уплате третейского сбора были возложены на ответчика в соответствии с Положением о третейских сборах и расходах, согласно которому третейский сбор возлагается на сторону, против которой состоялось решение Третейского суда.

Дело № 13/2006

1. Истец, не получив реального исполнения договора от ответчика в части поставки необходимого ему товара, вправе, заключив замещающую сделку с другим поставщиком, потребовать возмещения ему убытков, составляющих разницу между ценой на товар, предусмотренной в договоре, и ценой, установленной с новым поставщиком.

2. Убытки, составляющие сумму командировочных расходов работников истца, могут быть предъявлены ко взысканию лишь при условии, что они непосредственно связаны с совершением истцом действий, вытекающих из условий договора.

В Третейский суд при ТПП РФ обратилось ОАО (Республика Кыргызстан) с иском к ЧП (Украина) о взыскании 213414 долл. США.

Компетенция Третейского суда на рассмотрение спора определена Третейским соглашением, заключенным сторонами 26.05.2006 года и безоговорочно признанного ими. В соответствии с п. 3 ст. 2 Регламента Третейского суда при ТПП РФ право на обращение к Третейскому суду принадлежит как юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям, зарегистрированным в России, так и в странах, входящих в СНГ. В последнем случае Третейский суд разрешает споры в соответствии с Законом Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже».

Из материалов дела следовало, что между сторонами по итогам тендера 22.11.2005 года заключен договор на поставку товара. В п. 10.3 договора, являющегося внешнеторговой сделкой купли-продажи, стороны определили в качестве применимого права материальное право Украины. Третейский суд, уважая волеизъявление сторон и руководствуясь п. 3 ст. 2 Регламента, признал необходимым исходить из указанного положения договора при разрешении спора по существу.

Вместе с тем Третейский суд констатировал, что коммерческие предприятия спорящих сторон находятся на территории государств, являющихся Участниками Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 1980 год). Следовательно, согласно положениям ст. 1 п. 1 в) указанной Конвенции она распространяется на отношения сторон по Договору. Учитывая приоритет положений международного договора над нормами национального права, Третейский суд признал применимыми к взаимоотношениям сторон нормы Конвенции, а в части, неурегулированной ею, положений национального материального права Украины, в частности, положений обязательственного права.

Третейский суд установил, что истец во исполнение условий договора перечислил ответчику 164430 долл. США в порядке 50 % предоплаты за товар — автомобили, отобранные представителями сторон по акту осмотра на складе готовой продукции, для отгрузки в адрес ответчика. Факт оплаты подтверждается материалами дела и не оспаривается ответчиком.

Ответчик не выполнил своих обязательств по поставке товара в течение установленного договором 15-дневного срока с даты поступления ему суммы предоплаты. Неисполнение обязательств, а также невозможность реального исполнения договора и по истечении согласованного в договоре срока признанны ответчиком в письме от 08.02.2006 года. Поскольку ответчик не возвратил сумму предоплаты в добровольном порядке, требование истца в этой части решением Третейского суда удовлетворены в полном размере.

За неисполнение ответчиком обязательств по поставке товара истец просил взыскать с ответчика пени согласно п. 8.3 договора в размере 5 % от суммы предоплаты, что составило 8 221,50 долл. США. Третейский суд учел, что ответчик в ответе на претензию истца подтвердил готовность осуществить возврат денежных средств истца с уплатой 5 % пени от суммы предоплаты согласно договору, однако в добровольном порядке указанную сумму не перечислил. С учетом изложенного требование истца о взыскании пени было удовлетворено.

Ответчик в связи с невозможностью реального исполнения договора 08.02.2006 года внес предложение истцу о расторжении договора, которое было принято истцом.

Не получив реального исполнения договора от ответчика в части поставки необходимого ему товара, истец заключил замещающую сделку с другим поставщиком и потребовал на основании ст. 75 Венской конвенции возмещения ему убытков, составляющих разницу между ценой на товар, предусмотренной в договоре, и ценой, установленной с новым поставщиком. Уплата истцом разницы в цене — 35190 долл. США — подтверждена платежными документами. При этих условиях указанные требования истца Третейским судом признаны обоснованными и подлежащими удовлетворению в полном объеме.

Истец также просил взыскать с ответчика в соответствии со ст. 75 Венской конвенции дополнительные убытки в сумме 5572,17 долл. США в веде командировочных расходов в связи с приездом специалистов истца для осмотра и отбора товара, а также для возврата денежных средств ответчиком.

Вместе с тем убытки, составляющие сумму командировочных расходов работников истца, могут быть предъявлены ко взысканию лишь при условии, что они непосредственно связаны с совершением истцом действии, вытекающих из условий договора. К таким командировочным расходам относятся только расходы по командировке с целью осмотра товара и подготовке его к отгрузке (согласно п. 5.2 договора) по приказу руководителя истца от 21.11.2005 года. Указанные расходы составляют, согласно имеющимся документам, 1562,05 долл. США.

Венская конвенция предусматривает право кредитора на возмещение убытков неисправным должником и не регулирует вопросы применения неустойки (пени, штрафа) за нарушение договорных обязательств и соотношение неустойки с убытками, поэтому при решении этих вопросов Третейский суд руководствовался национальным правом Украины как применимым правом к отношениям сторон по договору.

Исходя из положений ст. ст. 216, 217, 224 и 225 Хозяйственного кодекса Украины, Третейский суд полагал, что указанные расходы истца в сумме 1562,05 долл. США подлежат взысканию с ответчика. В остальной части иска было отказано.

Расходы истца по уплате третейского сбора в соответствии с п. 2 ст. 5 Положения о третейских сборах и расходах были возложены на ответчика пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

Дело № 22/2006

1. При рассмотрении заявления ответчика о несоблюдении истцом порядка направления в его адрес корреспонденции Третейский суд руководствовался п. 9.1 договора, согласно которому все уведомления и сообщения будут считаться направленными надлежащим образом, если они посланы по юридическим или почтовым адресам сторон. В ст. 11 договора ответчик сам указал как юридический, так и свой почтовый адрес.

2. Рассматривая вопрос о расторжении договора между сторонами, Третейский суд исходил из п. 6.2 договора, в соответствии с которым договор может быть расторгнут одной из сторон по письменному уведомлению противоположной стороны, переданному за 30 дней до предполагаемой даты расторжения. При этом сторона вправе ставить вопрос о досрочном расторжении договора только при предварительном урегулировании всех финансовых и иных материальных взаиморасчетов с другой стороной, что оформляется подписанием сторонами акта отсутствия взаимных претензий.

3. По мнению Третейского суда, факт того, что истец, несмотря на отсутствие оплаты предоставляемых им услуг, а также возможность приостановить их оказание в соответствии с условиями договора, продолжал оказывать ответчику услуги в течение продолжительного периода времени, является непринятием истцом разумных мер к уменьшению размера своих убытков, что согласно п. 1 ст. 404 ГК РФ следует квалифицировать как вину кредитора в неисполнении обязательства.

В Третейский суд 12.06.2006 года обратилось ОАО о взыскании с ПБОЮЛ суммы долга в размере 117 997 руб.

Компетенция Третейского суда рассматривать данный спор предусмотрена п. 5.2 договора, заключенного сторонами.

Из материалов дела следовало, что между сторонами 15.04.2003 года был заключен договор о подключении к сети и предоставлении услуг связи.

согласно которому истец ежемесячно до десятого числа месяца, следующего за расчетным месяцем, выставлял ответчику счет-фактуру за предоставленные услуги, который согласно условиям договора должен был быть оплачен в течение семи дней с момента его получения.

В нарушение условий договора ответчик не оплатил счета-фактуры истца за услуги, оказанные в июле 2004 года, марте-июле 2005 года и октябре-ноябре 2005 года.

Ответчик просил в иске отказать, ссылаясь на то, что истец никаких услуг в спорный период ему не предоставлял, поскольку в соответствии с заявлением ответчика от 08.02.2005 года договор с истцом ответчиком расторгнут. В подтверждение указанного ответчик представил копию своего заявления от 08.02.2005 года и документы, свидетельствующие о направлении этого заявления в адрес истца.

Ответчик также утверждал, что не получал уведомления, направленные ему истцом по почтовому адресу, поскольку с марта 2005 года ответчик по указанному адресу не находился, о чем свидетельствует акт приема-передачи (возврата нежилого помещения) от 09.03.2005 года к договору аренды нежилого помещения. В связи с этим ответчик считает, что уведомления в нарушение п. 9.1 договора направлялись истцом ненадлежащим образом, поскольку направлялись не по юридическому, а по почтовому адресу, в то время как ответчик по нему уже не находился.

В то же время счет-фактуру за услуги, оказанные в июле 2004 года, ответчик признал, мотивировав тем, что в указанный в счете период он еще находился по прежнему адресу и мог пользоваться услугами истца.

Кроме того, по заявлению ответчика, согласно п. 3.3 договора у истца было право приостановить предоставление услуг в случае неисполнения ответчиком обязательств по оплате, однако данным правом истец не воспользовался, что, по мнению ответчика, представляется нелогичным при возникновении столь длительной задержки в исполнении обязательств.

Изучив материалы дела и выслушав объяснения представителей сторон, Третейский суд пришел к следующим выводам.

Отношения между сторонами по оказанию телекоммуникационных услуг регламентируются нормами главы 39 «Возмездное оказание услуг» ГК РФ. Пункт 2 ст. 779 ГК РФ устанавливает, что правила указанной главы применяются к договорам на оказание услуг связи. В соответствии с п. 1 ст. 779 ГК РФ исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги, а заказчик — оплатить их. Статья 781 ГК РФ предусматривает, что заказчик обязан оплатить оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.

Истец (исполнитель услуги) оказал услуги в соответствии с условиями договора, что подтверждается биллинговыми данными истца. Ответчик (заказчик услуги) выставленные ему истцом счета-фактуры не оплатил. Срок для оплаты услуг, предусмотренный договором, истек, в связи с чем с ответчика подлежит взысканию сумма задолженности за оказанные ему услуги.

При рассмотрении вопроса о соблюдении истцом порядка направления корреспонденции ответчику Третейский суд руководствовался п. 9.1 договора, согласно которому все уведомления и сообщения будут считаться направленными сторонами надлежащим образом, если они посланы заказным письмом, по телеграфу, телетайпу, телефаксу или доставлены лично по юридическим или почтовым адресам сторон. В ст. 11 договора ответчик сам указал как юридический, так и свой почтовый адрес, по которому истец и направлял ему всю корреспонденцию.

Учитывая, что все уведомления и сообщения, включая спорные счета-фактуры, направлялись истцом по почтовому адресу ответчика, указанному им в договоре, Третейский суд считает, что указанная корреспонденция направлялась надлежащим образом, а возражения ответчика по этому вопросу являются необоснованными.

Рассматривая вопрос о расторжении договора между сторонами, Третейский суд руководствовался п. 6.2 договора, в соответствии с которым договор может быть расторгнут одной из сторон по письменному уведомлению противоположной стороны, переданному за 30 дней до предполагаемой даты расторжения. При этом сторона вправе ставить вопрос о досрочном расторжении договора только при предварительном урегулировании всех финансовых и иных материальных взаиморасчетов с другой стороной, что оформляется подписанием сторонами акта отсутствия взаимных претензий.

Третейский суд установил, что ответчик, направляя в адрес истца заявление от 08.02.2005 года о расторжении договора, в нарушение п. 6.2 не оформил с ним акт отсутствия взаимных претензий. Кроме того, ответчик не доказал факт получения истцом этого заявления, представив почтовую квитанцию о его отправке без уведомления о вручении, в то время как истец сделал заявление о том, что не получал от ответчика сообщения о расторжении договора.

Третейский суд признал правомерным и обоснованным возражение ответчика в отношении того, что истец, несмотря на отсутствие оплаты предоставляемых услуг, а также возможность приостановить их оказание в соответствии с п. 3.3 договора, продолжал оказывать услуги ответчику в течение продолжительного периода времени, что, по мнению Третейского суда, является непринятием истцом разумных мер к уменьшению размера своих убытков, что в п. 1 ст. 404 ГК РФ квалифицируется как вина кредитора в неисполнении обязательства.

Принимая решение, Третейский суд также принял к сведению заявление представителя истца о том, что согласно практике, сложившейся у истца, оказание услуг приостанавливается в случае, если они не оплачиваются в течение трех месяцев. В данном случае, как следует из материалов дела, истец продолжал оказывать услуги в течение шести месяцев с момента прекращения ответчиком оплаты счетов.

Исходя из смысла п. 1 ст. 404 ГК РФ, Третейский суд пришел к выводу о том, что ненадлежащее исполнение обязательства по договору произошло по вине обеих сторон, что дает Третейскому суду основания уменьшить размер ответственности должника — ответчика по делу. Третейский суд считает, что требования истца являются подлежащими удовлетворению только в отношении счетов-фактур, неоплаченных в течение трех месяцев с момента прекращения оплаты услуг ответчиком, а именно за апрель 2004 года и март-май 2005 года, что составляет 69 405 руб. В остальной части иска было отказано.

Расходы истца по уплате третейского сбора в соответствии с п. 2 ст. 5 Положения о третейских сборах и расходах были возложены на ответчика пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

Дело № 27/2006

1. В соответствии со ст. 551 ГК РФ после государственной регистрации договора купли-продажи здания, в котором ответчик арендовал помещения, оно перешло в собственность другой компании, и с этого момента произошла предусмотренная главой 24 ГК РФ перемена лиц в обязательстве: вместо истца стороной договора аренды с ответчиком стал новый собственник.

2. У истца возникло право на взыскание пени за период действия договора аренды даже после окончания его действия, поскольку согласно п. 4 ст. 425 ГК РФ окончание срока действия договора не освобождает стороны от ответственности за его нарушение.

В Третейский суд 20.10.2006 года обратилось с иском ООО о взыскании с ЗАО пени за просрочку платежей по арендной плате по договору аренды нежилых помещений за период с декабря 2002 года по февраль 2006 года.

Ранее, 16.02.2006 года истец уже обращался в Третейский суд при ТПП РФ с иском о взыскании задолженности по арендной плате по этому же договору аренды. Решением Третейского суда от 30.03.2006 года по делу № 3/2006 требования истца были удовлетворены, с ответчика взыскана задолженность по арендной плате в сумме 71430176 руб. Арбитражный суд выдал истцу исполнительный лист на принудительное исполнение решения Третейского суда.

Компетенция Третейского суда рассматривать спор предусмотрена п. 6.1–6.3 договора, заключенного между сторонами.

Из материалов дела следует, что между сторонами был заключен договор аренды нежилых помещений от 02.12.2002 года Согласно п. 7.1 договора установлен срок аренды — 11 месяцев с момента подписания договора. Пунктом 7.1.2 договора предусмотрено, что если за один месяц до окончания срока действия договора ни одна из сторон не заявит об изменении его условий либо расторжении, договор считается пролонгированным на тех же условиях и на тот же срок.

По мнению истца, договор действует до настоящего времени, так как ответчик продолжает пользоваться помещением. В нарушение условий договора о ежемесячном перечислении арендной платы сумма арендной платы не была уплачена ответчиком за весь период действия договора. На неоднократные требования истца уплатить пени за неуплату арендной платы ответчик, ссылаясь на временные финансовые трудности, обещал погасить задолженность, как только появятся денежные средства в результате осуществляемой ответчиком деятельности по санаторно-курортному лечению.

Учитывая изложенное, истец просил взыскать с ответчика пени в связи с просрочкой платежей по арендной плате за тот период, за который решением Третейского суда от 30.03.2006 года по делу № 3/2006 была взыскана задолженность по арендной плате, а именно с 05.12.2002 по 05.02.2006 года в сумме 163 223 446 руб.

В отзыве на иск ответчик возражал против требований истца, ссылаясь на несоразмерность его требований в соответствии со ст. 333 ГК РФ. Ответчик также заявил, что до момента обращения истца с иском к нему он не знал о существовании договора аренды и не мог предполагать о наличии своих обязательств по оплате аренды.

В заседании Третейского суда ответчик заявил, что договор аренды от 02.12.2002 года между истцом и ответчиком на момент рассмотрения спора прекратил свое действие в связи с тем, что истец продал здание, в котором ответчик арендует помещения, другой организации, представив в подтверждение копию договора купли-продажи здания между истцом и этой организацией. Ответчик сослался также на письмо, в котором новый собственник информирует ответчика о смене собственника здания, истечении срока договора аренды от 02.12.2002 года и оплате в его адрес задолженности по договору, образовавшейся за июль-сентябрь 2006 года.

Истец подтвердил, что действительно в настоящее время он не является собственником здания в связи с его продажей. В связи с этим заявил ходатайство об изменении периода начисления пени по договору аренды с октября 2003 года по 30.03.2006 года и уменьшении суммы пени за просрочку платежей до 126 365 475 руб.

Изучив материалы дела и выслушав объяснения представителей сторон, Третейский суд пришел к следующим выводам в отношении действительности прав истца по договору аренды.

Между сторонами 02.12.2002 года заключен договор аренды, в соответствии с которым истец передал ответчику во временное владение и пользование нежилое помещение — здание площадью 2 600,7 кв.м. Помещение было передано в пользование согласно подписанному сторонами акту приема-передачи от 02.12.2002 года.

На момент рассмотрения спора указанный договор прекратил свое действие. В соответствии с представленной ответчиком копией договора купли-продажи истец продал здание, в котором ответчик арендует помещения, другой организации. Представленная копия договора содержала отметку о государственной регистрации указанного договора — 29.06.2006 года. Наличие и действительность указанного договора купли-продажи были подтверждены представителем истца.

В соответствии со ст. 551 ГК РФ после государственной регистрации Договора купли-продажи здания, в котором ответчик арендовал помещения, оно перешло в собственность другой организации, и с этого момента произошла предусмотренная главой 24 ГК РФ перемена лиц в обязательстве — вместо истца стороной договора аренды с ответчиком стал новый собственник. Это подтверждается и представленным ответчиком письмом нового собственника, в котором он просит ответчика оплатить ему аренду за июль-сентябрь 2006 года, а также уведомляет о прекращении договора аренды в будущем, т. е. действует как сторона-арендодатель в отношениях с арендатором (ответчиком).

Таким образом, до государственной регистрации договора купли-продажи здания ответчик использовал предоставленное ему в аренду здание по договору с прежним собственником — истцом и обязан был своевременно и в полном размере платить ему арендную плату и нести предусмотренную договором ответственность за неисполнение этого обязательства, в том числе в виде уплаты пени.

Третейский суд принял во внимание и то, что представителем ответчика не оспаривается фактическое использование спорного помещения ответчиком в период, когда истец являлся собственником здания.

В подтверждение действительности прав на момент заключения договора и в спорном периоде истец представил свидетельство о государственной регистрации права собственности истца на помещение от 28.11.2002 года.

Каких-либо доказательств, свидетельствующих о необоснованности требований истца о взыскании с ответчика пени за просрочку им арендных платежей, ответчиком не представлено.

Что касается оснований для взыскания пени, а также периода, за который она взыскивается и ее размера, то Третейский суд пришел к следующим выводам.

Решением Третейского суда от 30.03.2006 года по делу № 3/2006 установлено, что задолженность ответчика перед истцом по арендной плате по договору за период с 05.12.2002 по 05.02.2006 составляет 71430 176 руб.

Этим преюдициальным решением был запущен механизм привлечения неисправной стороны к ответственности, которая представляет собой ответственность не только по основному обязательству — арендной плате, но и по акцессорному — взысканию пени за неисполнение основного обязательства. Таким образом, у истца возникло право на взыскание пени за период действия договора аренды даже после окончания действия этого договора. Это вытекает из п. 4 ст. 425 ГК РФ, согласно которой окончание срока действия договора не освобождает стороны от ответственности за его нарушение и в течение периода действия договора пеня должна быть взыскана.

Истец, уточнив расчет, просит взыскать с ответчика 126365475 руб. пени. Указанный расчет произведен истцом правильно и сделан им за период действия договора. Однако Третейский суд считает необходимым применить ст. 333 ГК РФ, предусматривающую, что если подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, суд вправе уменьшить неустойку.

В данном случае налицо явная несоразмерность требуемой неустойки сумме основной задолженности, которая составляет 71430176 руб., а сумма пени —126365475 руб. Таким образом, пеня превышает сумму задолженности почти в два раза, что, по мнению Третейского суда, противоречит предусмотренному ГК РФ принципу соразмерности.

Исходя из положений ст. 333 ГК РФ, Третейский суд считает справедливой и соразмерной последствиям нарушения условий договора аренды выплату ответчиком истцу пени в сумме 50000000 руб. В остальной части иска было отказано.

Дело № 4/2007

Поскольку в соответствии с контрактом покупатель вправе уменьшить продавцу платежи на сумму понесенных затрат в связи с самостоятельным устранением дефектов в полученном товаре, возникших по вине продавца, оснований для взыскания с покупателя суммы, на которую он согласно условиям контракта уменьшил платеж, не имеется.

В Третейский суд поступило исковое заявление ОДО (Республика Беларусь) о взыскании с ООО (Российская Федерация) 158 480 руб.

Из материалов дела следует, что между сторонами в 2005 году был заключен контракт купли-продажи.

Компетенция Третейского суда рассматривать данный спор предусмотрена Третейским соглашением к контракту, подписанным сторонами 29.12.2006 года.

Из искового заявления следовало, что во исполнение контракта ответчик (покупатель) в качестве предоплаты перечислил истцу (продавцу) 633920 руб.

Истец согласно условиям контракта поставил ответчику товар на сумму 792400 руб.

В соответствии с контрактом окончательная оплата товара должна осуществляться на основании акта испытаний и приемки товара, подписанного сторонами на предприятии покупателя. Такой акт был ими подписан в декабре 2006 года. Однако ответчик не оплатил оставшуюся сумму за поставленный товар.

В связи с изложенным истец просил Третейский суд в соответствии со ст. 485 ГК РФ взыскать с ответчика задолженность в сумме 158480 руб.

Ответчик иск не признал по следующим обстоятельствам.

Согласно контракту окончательная оплата за товар осуществляется на основании акта испытаний и приемки, подписанного сторонами на предприятии ответчика. По итогам проведения таких испытаний и приемки был выявлен ряд недоработок полученного товара, которые привели к дальнейшей его неработоспособности. В результате ответчиком своими силами и за свой счет были произведены доработки и приобретена соответствующая комплектация для ремонта изделия. Стоимость выполненных работ и приобретенных комплектующих составила 158480 руб., что подтверждается актом от 12.12.2006 года, подписанным обеими сторонами.

При рассмотрении спора Третейский суд установил следующее.

Заключенный сторонами контракт представляет внешнеторговую сделку, рассмотрение спора по которой в соответствии с п. 3 ст. 2 Регламента Третейского суда подчиняется действию Закона Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже». Согласно п. 7 контракта применимым правом при судебном рассмотрении спора является право страны, на территории которой рассматривается спор, т. е. в данном случае право Российской Федерации.

Вместе с тем заключенный сторонами контракт по своему содержанию является договором купли-продажи, отношения по которому регулируются Конвенцией ООН о договорах международной купли-продажи товаров (Вена, 1980), поскольку обе стороны контракта находятся на территории государств-участников Венской конвенции. Учитывая эти положения и имея в виду, что международный договор имеет приоритет над нормами национального права и является составной частью российской правовой системы (ст. 15 Конституции Российской Федерации), Третейский суд признал применимыми к спору положения Венской конвенции, а в части, не урегулированной ею, — нормы российского права.

Материалами дела подтверждено, что ответчик согласно условиям контракта произвел предоплату товара, перечислив истцу сумму 633 920 руб., а истец выполнил свои обязательства по поставке товара на общую сумму 792 760 руб. Оставшаяся сумма 158 840 руб. подлежала оплате согласно п. 3 контракта после составления акта испытаний и приемки, подписанного сторонами на предприятии покупателя. Указанный акт оформлен сторонами 12.12.2006 года, и, следовательно, у ответчика возникло обязательство окончательной оплаты поставленного товара согласно условиям контракта и положениям ст. 53 Венской конвенции.

Пунктом 5 контракта сторонами было предусмотрено, что в том случае, если покупатель в течение гарантийного срока самостоятельно устраняет дефекты, возникшие по вине продавца, покупатель вправе требовать с продавца выплаты понесенных им затрат либо уменьшить на сумму этих затрат платежи, причитающиеся продавцу по контракту.

Письмом от 10.10.2006 года истец в связи с обнаружением несоответствия качества поставленного товара условиям контракта, что подтверждено актом от 03.10.2006 года, сам просил ответчика взять на себя работы по приведению изделия в рабочее состояние с заменой вышедших из строя деталей.

Из акта от 12.12.2006 года, составленного сторонами, видно, что по итогам проведенных испытаний и приемки полученного изделия был выявлен ряд недоработок, которые привели к остановке и дальнейшей неработоспособности полученного изделия.

Покупатель своими силами и за свой счет произвел доработки и приобрел соответствующую комплектацию к полученному изделию. Стоимость выполненных работ покупателем и приобретенных им комплектующих составила 158 480 руб., что подтверждается соответствующими накладными. Указанный акт подписан полномочными представителями обеих сторон.

Таким образом, факт самостоятельного устранения ответчиком дефектов полученного изделия и понесенных им затрат на сумму 158480 руб. подтвержден материалами дела.

В соответствии с п. 5 контракта ответчик вправе уменьшить истцу платежи на сумму понесенных затрат в связи с самостоятельным устранением дефектов в полученном товаре, возникших по вине истца. С учетом изложенного и исходя из условий контракта и положений ст. 309, 310 ГК РФ,Третейский суд не нашел оснований для взыскания с ответчика суммы 158480 руб., на которую он уменьшил платеж за товар.

Согласно ст. 5 Положения о третейских сборах и расходах третейский сбор был возложен на сторону, против которой состоялось решение Третейского суда, в данном случае на истца.

Дело № 26/2007

Третейский суд, исходя из принципов третейского разбирательства, не нашел возможным по собственной инициативе снизить размер неустойки в соответствии со ст. 333 ГК РФ.

В Третейский суд поступило исковое заявление ООО о взыскании с ОАО 2013 520 руб., составляющих сумму долга за непоставленный товар и штраф за просрочку возврата денежных средств.

Компетенция Третейского суда на рассмотрение данного спора вытекает из п. 9.2 договора, заключенного между сторонами.

Из искового заявления следовало, что стороны 16.11.2005 года заключили договор поставки, в соответствии с которым ответчик обязан был поставить товар на сумму 644 000 руб., а истец — принять и оплатить его.

В соответствии с договором истец 16.11.2005 года произвел 100 % предоплату за товар, а ответчик в нарушение условий договора товар в установленный 20-дневный срок с момента получения предоплаты не поставил.

Ответчик 17.10.2006 года частично возвратил сумму за непоставленный товар в размере 200 000 руб.; оставшаяся сумма задолженности в размере 444000 руб. не возвращена.

Договором предусмотрено, что если ответчик не поставит товар в установленный срок, договор считается расторгнутым и ответчик обязуется возвратить истцу полученную предоплату в течение трех банковских дней. В случае, если ответчик не возвратит денежные средства в указанный срок, он уплачивает истцу штраф в размере 0,5 % от суммы полученной предоплаты за каждый день просрочки.

Истец неоднократно просил ответчика о возврате полученной предоплаты, однако ответчик долг не возвратил. В соответствии с представленным истцом расчетом сумма штрафа за невозврат денежных средств составила 1569520 руб.

Отзыв по иску ответчик не представил, в заседании Третейского суда не Участвовал, несмотря на то что был надлежащим образом уведомлен о дате и времени рассмотрения дела.

Рассмотрев материалы дела и выслушав объяснения представителя истца, Третейский суд пришел к следующим выводам.

Перечисление истцом ответчику 100 % предоплаты за товар в сумме 644 000 руб. и частичный возврат предоплаты ответчиком в сумме 200000 руб. подтверждены материалами дела. Следовательно, остаток задолженности ответчика составляет 444000 руб.

Поскольку ответчик не передал истцу товар в срок, определенный договором, а предусмотренный договором срок возврата полученной суммы предоплаты истек, факт задолженности ответчика в сумме 444 000 руб. Третейский суд считает доказанным, а требование истца — подлежащим удовлетворению на основании п. 3 ст. 487 ГК РФ.

Что касается требования истца о взыскании штрафа в сумме 1569520 руб., то в соответствии с условиями договора оно правомерно и обоснованно. Учитывая, что сумма штрафа превышает сумму основной задолженности, Третейский суд полагал необходимым определить свою позицию в аспекте возможности применения положений ст. 333 ГК РФ.

В решении данного вопроса Третейский суд считает необходимым принять во внимание такие принципы третейского разбирательства, как диспозитивность и состязательность (ст. 18 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации»). Исходя из этих принципов, ответчик имел возможность принять участие в судебном разбирательстве, оспорить исковые требования по существу и размеру, использовать свое право по заявлению ходатайства перед Третейским судом о применении ст. 333 ГК РФ. Однако ответчик проявил полное безразличие к рассмотрению дела, не представил отзыва на иск, не заявил ходатайства о снижении размера неустойки, если считал ее несоразмерной.

Третейский суд, исходя из изложенного, а также конкретных обстоятельств дела и финансовых потерь истца в связи с нарушением ответчиком договорных обязательств, не счел необходимым применить ст. 333 ГК РФ по собственной инициативе по уменьшению подлежащих взысканию штрафных санкций. Исковые требования в части взыскания штрафа были удовлетворены в полном объеме.

Расходы по уплате третейского сбора были возложены на ответчика в соответствии с Положением о третейских сборах и расходах, согласно которому третейский сбор возлагается на сторону, против которой состоялось решение Третейского суда.

Дело № 30/2007

Доводы ответчика о том, что он не вступил с истцом в договорные отношения, не приняты во внимание, поскольку сторонами был заключен договор путем составления и направления друг другу: ответчиком — заявки на участие в выставке, а истцом — подтверждения ее принятия. Результатом указанных действий сторон явилось составление того письменного документа, которому стороны, как следует из его содержания, придали силу договора.

В Третейский суд обратилось ЗАО с иском к ФГУП о взыскании 1208397 руб.

Исковые требования возникли в связи с уклонением ответчика — участника выставки от частичной оплаты стоимости оказанного ему комплекса услуг (аренда площадей, подключение различных коммуникаций и т. п.).

Как усматривается из материалов дела, ответчик 14.09.2005 года направил истцу заявку на участие в выставке, организатором которой являлся истец. Указанная заявка была принята истцом подтверждением от 15.09.2005 года. Позже ответчиком была направлена дополнительная заявка от 23.09.2005 года, которая также была принята истцом подтверждением от 23.09.2005 года. Истец полагает, что таким образом между сторонами был заключен договор и установлены отношения, касающиеся участия ответчика в выставке и оказания ему связанных с этим услуг.

В рамках этого договора истец оказал ответчику комплекс услуг, связанных с организацией его экспозиции на выставке. В подтверждение оказания и выполнения услуг были составлены двусторонние акты от 10.10.2005 года на сумму 13066966 руб. Претензий по качеству оказанных услуг и их стоимости, как отмечено в актах, ответчик не имел.

За оказанные услуги ответчику были выставлены счета, которые он оплатил в сумме 11858569 руб. Остаток задолженности составил 1208397 руб., которую ответчик своими письмами от 14.10.2005 и 10.03.2006 гарантировал возвратить в полном размере.

В отзыве на иск ответчик просил отказать в иске, заявив, что он подавал заявки на участие (от 29.11.2004, 05.03.2005, 14.09.2005, 23.09.2005) в виде аренды выставочной площади. Однако эти заявки не являются ни офертой, ни акцептом, так как в них не указаны все существенные условия для договора данного вида (п. 1 ст. 435 ГК РФ). Следовательно, ответчик не вступил с истцом в договорные отношения. Согласно ст. 651 ГК РФ договор аренды должен быть заключен в письменной форме. Истец договор не представил, поскольку, как считает ответчик, он не заключался.

Ответчик также сообщил, что в подтверждении заявок от 15.09.2005 года и 23.09.2005 года истцом установлены разные ставки арендной платы, а также не установлен срок и порядок оплаты. Один из актов выполненных работ не был утвержден ответчиком, поскольку на нем отсутствует печать ответчика; а другой акт содержит не соответствующие счету объемы работы и ссылку на договор, которого не существует. Подтверждение заявки от 15.09.2005 года и счет на оплату аренды выставочной площади 1665 кв. м, по мнению ответчика, должны быть пересмотрены на основании п. 15 Общих условий, так как общая площадь аренды фактически составила 1636 кв.м. Кроме того, истцом не были представлены документы, предоставляющие ему право сдачи в аренду имущества.

Третейский суд, оценив в совокупности все представленные в дело материалы, а также пояснения представителей сторон, пришел к выводу о том, что в данном случае договор между сторонами относительно участия ответчика в выставке является заключенным, поскольку:

— ответчик в письменном виде и на бланке установленной формы направил истцу заявку, а позже и дополнительную заявку на участие в выставке;

— в заявке содержались данные о размере тех площадей, которые следует ему предоставить в связи с указанным мероприятием;

— в заявке также указывалось, что Общие условия участия в выставках на выставочном комплексе истца со всеми приложениями, утвержденные приказом генерального директора истца от 30.11.2004 года, являются неотъемлемой частью этого договора. Заявитель (т. е. ответчик) ознакомлен и согласен с указанными Общими условиями, обязуется соблюдать лично и обеспечить их соблюдение экспонентами, размещающимися на заявленной площади. Договор на участие в выставке считается заключенным с даты подтверждения заявки истцом;

— истец, рассмотрев указанную заявку, письменно подтвердил ее принятие, сообщил место и размер предоставляемых площадей, а также расценки и условия платежей.

Исходя из имеющихся материалов дела, Третейский суд пришел к следующим выводам. Совершенные сторонами указанные действия создают в данном случае для них гражданские права и обязанности, в соответствии со ст. 153, 154 ГК РФ следует рассматривать как двустороннюю сделку — договор.

По мнению Третейского суда, такие действия сторон следует признать соответствующими ст. ст. 420, 421, 422, 432, 433 и 434 ГК РФ. В связи с этим Третейский суд считает, что в данном случае сторонами был заключен договор в письменном виде путем составления и направления каждой из сторон друг другу заявки на участие в выставке, а затем подтверждения ее принятия. Результатом указанных действий сторон явилось составление того письменного документа, которому стороны, как следует из его содержания, придали силу договора. Указанный договор носит характер договора возмездного оказания комплекса различных услуг в связи с участием ответчика в выставке, в том числе и по предоставлению площадей для размещения экспозиций.

Компетенция Третейского суда по рассмотрению данного спора предусмотрена в разделе 18 Общих условий участия в выставках, являющихся частью заключенного сторонами договора от 14.09.2005 года в котором указано, что названные Общие условия являются неотъемлемой частью договора; заявитель (ответчик) был ознакомлен и согласен с Общими условиями.

Третейским судом установлено, что сторонами 10.10.2005 года были составлены акты: о предоставлении ответчику выставочных площадей и оказания услуг на общую сумму 12895137 руб., а также выполнении для ответчика работ, связанных с подключением коммуникаций (сжатый воздух, электроснабжение и т. п.) и общей стоимости оказанных услуг на сумму 171828 руб.

Эти акты подписаны полномочными представителями сторон, и в них отмечено, что стороны не имеют претензий друг к другу по качеству оказанных услуг и их стоимости.

Впоследствии истцом были выставлены ответчику счета на оплату оказанных услуг, оплата которых производилась частями, однако в полном объеме оказанные услуги так и не были оплачены, задолженность составила 1208397 руб.

Уклонение ответчика от перечисления истцу задолженности по оплате полученных услуг в связи с его участием в выставке не отвечает требованиям ст. 309, 310 ГК РФ. В соответствии с требованиями законодательства обязательства должны исполняться надлежащим образом и односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается.

При этих обстоятельствах истец, как сторона по договору, исполнив надлежащим образом свои обязательства, связанные с оказанием ответчику комплекса услуг, вправе рассчитывать на получение оплаты в соответствии с условиями договора.

Утверждения ответчика о том, что договор между сторонами является незаключенным, Третейским судом не были приняты во внимание, поскольку содержание заявок ответчика и их подтверждений истцом, а также последующие действия ответчика (участие в выставке, подписание двусторонних актов об оказании услуг и их стоимости без замечаний и оговорок, оплата значительной части причитающихся денежных средств, переписка) указывают на то, что ответчик четко выразил свою волю относительно участия в выставке и условий, на которых это будет происходить, а также вполне осознанно совершил ряд действий, однозначно свидетельствующих о том, что он вступил в правоотношения с истцом. Из текста заявки, заполненной ответчиком и подписанной его руководителем, видно, что он ознакомлен и согласен с Общими условиями участия в выставках и обязуется соблюдать их, а договор на участие в выставке считается заключенным с даты подтверждения заявки истцом. Ответчик не представил никаких значимых доказательств, свидетельствующих о недействительности оформленной им заявки либо включении этого текста в заявку под влиянием заблуждений или под принуждением.

С учетом изложенного Третейский суд пришел к выводу, что нарушенное право истца в соответствии со ст. 11 и 12 ГК РФ подлежит судебной защите путем взыскания с ответчика задолженности по оплате услуг в сумме 1208397 руб.

Расходы истца по уплате третейского сбора в соответствии с Положением о третейских сборах и расходах были возложены на ответчика.

Дело № 34/2007

Согласно п. «б» ст. 33 Правил оказания услуг по передаче данных, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации № 32 от 23.01.2006 года, абонент вправе отказаться от оплаты не предусмотренных договором услуг связи по передаче данных, предоставленных ему без его согласия.

В Третейский суд обратилось ОАО о взыскании с ЗАО 74580 руб.

Из материалов дела следовало, что 24.10.2000 года между сторонами был заключен договор на предоставление телекоммуникационных услуг. В нарушение условий договора ответчиком не были оплачены счета-фактуры от 31.10.2006 года за оказанные ему услуги.

С октября 2006 года истец прекратил оказание услуг по договору в связи с неоплатой ответчиком уже оказанных ему услуг в соответствии с п. 5.4 договора.

Истец полагал, что выполнил свои обязательства по оказанию услуг надлежащим образом и в полном объеме, что подтверждается биллинговыми данными истца, и просит взыскать задолженность в сумме 57 955 руб., а также неустойку за задержку оплаты в сумме 16 625 руб.

Ответчик исковые требования не признал, ссылаясь на то, что 30.06.2006 договор был расторгнут, что подтверждается соглашением о расторжении договора, подписанным обеими сторонами 30.06.2006 года. Помимо этого сторонами был составлен и подписан акт сверки взаимных расчетов по состоянию на 30.09.2006 года, в соответствии с которым у ответчика перед истцом задолженности нет. Спорные счета-фактуры были выставлены истцом после прекращения договорных отношений и проведения взаиморасчетов между сторонами. Ответчик услугами истца в спорный период не пользовался и согласия на их получение не давал, так же как и на заключение нового договора.

В связи с указанным заявлением ответчика истец заявил об изменении оснований иска.

Истец подтвердил, что договор был расторгнут 30.06.2006 года и сторонами составлен акт взаиморасчетов по состоянию на 30.09.2006 года. В то же время истец пояснил, что 14.06.2006 года он направил ответчику письменное уведомление о расторжении договора в связи с вступлением в действие Правил оказания услуг по передаче данных, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации № 32 от 23.01.2006 года. В уведомлении ответчику было предложено подписать новый договор на оказание услуг от 01.07.2006 года.

Ответчик, однако, на предложение истца подписать новый договор не ответил. Не получив от ответчика каких-либо возражений по тексту предлагаемого к подписанию нового договора, истец ошибочно сделал вывод о том, что новый договор на оказание услуг ответчиком подписан, в связи с чем продолжил оказание телекоммуникационных услуг ответчику в июле и августе 2006 года, по окончании которых и выставил к оплате счета-фактуры. Истец полагает, что ответчик в указанный период от услуг истца не отказался, о чем свидетельствуют биллинговые данные истца.

Об отказе ответчика подписывать новый договор на оказание услуг истец узнал в сентябре 2006 года из телефонных переговоров с представителями ответчика. В связи с этим истцом были аннулированы счета-фактуры, выставленные по новому договору, после чего в целях корректности бухгалтерского учета истец выставил к оплате счета-фактуры, в которых содержится ссылка на старый договор от 2000 года.

Учитывая, что на момент оказания услуг в спорный период ранее действовавший договор между сторонами был расторгнут, а новый не заключен, истец считает, что между сторонами возникли обязательства, урегулированные главой 60 ГК РФ «Обязательства вследствие неосновательного обогащения». Принимая во внимание положения ст. 1102 и 1105 ГК РФ, истец полагает, что, не отказавшись от предоставления оказываемых истцом услуг и принимая их, ответчик неосновательно обогатился, в связи с чем обязан возместить истцу их стоимость. Стоимость оказанных в июле-августе 2006 года услуг была определена в соответствии с п. 3 ст. 424 ГК РФ по тарифам ранее действовавшего договора от 2000 года и составляет 57 955 руб.

Кроме того, истец, ссылаясь на п. 2 ст. 1107 ГК РФ, предусматривающий, что на сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими средствами в соответствии со ст. 395 ГК РФ, просил также взыскать проценты.

Ответчик в дополнение своих возражений обратил внимание на несовпадение представленных истцом биллинговых данных, в которых ответчик в период действия договора и спорный период значится под разными учетными номерами, что, по мнению ответчика, свидетельствует о том, что услуги в спорный период оказывались не ответчику, а третьей организации. На это возражение ответчика истец заявил, что номера подключения являются его внутренними кодами и имеют смысл только в системе управления расчетами истца, но никак не идентифицируют организацию, которой оказываются услуги.

Третейский суд, рассмотрев вопрос о компетенции по разрешению настоящего спора, установил, что между сторонами был заключен договор от 2000 года, которым предусмотрено рассмотрение споров по нему в Третейском суде. В связи с этим истцом обоснованно был направлен иск в Третейский суд.

В соответствии с заявлением истца об изменении оснований иска спор между сторонами основан на правоотношениях, возникших между сторонами после расторжения заключенного между ними договора. В то же время ни от истца, ни от ответчика не поступило заявлений об отсутствии компетенции Третейского суда рассматривать данный спор после изменения истцом оснований иска. Кроме того, Третейский суд исходил из того, что данный спор возник вследствие отношений сторон по договору от 2000 года, содержащему третейскую оговорку, а также из принципа автономности третейского соглашения.

Материалами дела и пояснениями сторон установлено, что оказанные истцом в спорный период услуги не были предусмотрены договором, так как он был к этому времени расторгнут по соглашению сторон. Ответчик не давал истцу согласия на предоставление ему услуг в спорный период. Каких-либо доказательств, опровергающих это, истец не представил. Предоставление телекоммуникационных услуг регламентируется Правилами оказания услуг по передаче данных, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации № 32 от 23.01.2006 года, в соответствии с п. «б» ст. 33 которых абонент (в данном случае ответчик) вправе отказаться от оплаты не предусмотренных договором услуг связи по передаче данных, предоставленных ему без его согласия.

Истец в подтверждение факта оказания ответчику услуг в спорный период ссылается на представленные им биллинговые данные, которые не доказывают факта оказания услуг именно ответчику, ибо содержат противоречивые сведения. В частности, первоначальные биллинговые данные, представленные истцом за период действия договора, содержат один учетный номер ответчика, а биллинговые данные за спорный период представленные истцом в заседании Третейского суда, содержат другой учетный номер, что не позволяет сделать вывод о том, что эти биллинговые данные относятся именно к ответчику, заявляющему, что услуги от истца в спорный период он не получал.

С учетом изложенного Третейский суд пришел к выводу о том, что требования истца о взыскании с ответчика суммы неосновательного обогащения за оказанные в июле-августе 2006 года телекоммуникационные услуги, а также процентов за пользование чужими денежными средствами удовлетворению не подлежат.

В соответствии со ст. 5 Положения о третейских сборах и расходах третейский сбор был возложен на сторону, против которой состоялось решение Третейского суда, т. е. в данном случае на истца.

Дело № 47/2007

Поскольку ответчик (абонент) в установленный договором срок не заявил истцу (оператору связи) в письменном виде претензии по количеству и качеству услуг, эти услуги в соответствии с условиями договора считаются надлежаще оказанными в объеме, указанном в счете-фактуре.

В Третейский суд поступило исковое заявление от ОАО о взыскании с ООО 86000 руб.

Компетенция Третейского суда по рассмотрению спора вытекает из п. 6.4 договора о возмездном оказании телекоммуникационных услуг.

По заявлению истца, он выполнил свои обязательства по предоставлению услуг надлежащим образом и в полном объеме. Однако ответчик в нарушение условий договора не оплатил счета-фактуры за услуги, оказанные в ноябре-декабре 2006 года и январе 2007 года. Истец просил также взыскать с ответчика пени в размере 0,1 % от неуплаченной суммы за каждый день просрочки.

Ответчик исковые требования не признал, заявив, что низкое качество работы предоставленных истцом услуг (низкая скорость работы Интернета) явилось причиной срыва серьезного контракта с иностранными партнерами. Кроме того, ответчик представил ксерокопию акта проведения тестирования скорости доступа к сети Интернет от 12.01.2007 года, составленного специалистом отдела организации истца и представителем ответчика, согласно которому сервис доступа 10 Мбит/с, предусмотренный договором, с момента подключения до 12.01.2007 года в полном объеме не предоставлялся.

Истец заявил, что указанный акт от ответчика не получал, однако показатели, указанные в нем, полностью соответствуют п. 1 п. Б Приложения № 2 к договору, где указано, что скорость подключения к сети Интернет может быть меньше или равна 10 Мбит/с.

Изучив материалы дела и выслушав объяснения представителей сторон Третейский суд установил следующее.

Отношения между истцом и ответчиком по оказанию телекоммуникационных услуг регламентируются нормами главы 39 «Возмездное оказание услуг» ГК РФ. Пункт 2 ст. 779 ГК РФ устанавливает, что правила указанной главы применяются к договорам на оказание услуг связи. В соответствии с п. 1 ст. 779 ГК РФ по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги. Статья 781 предусматривает, что заказчик обязан оплатить оказанные ему услуги в сроки и в порядке, которые указаны в договоре возмездного оказания услуг.

Истец (исполнитель) оказал услуги в соответствии с условиями договора, что подтверждается биллинговыми данными истца.

Ответчик (заказчик) выставленные ему счета-фактуры не оплатил. Срок для оплаты услуг, предусмотренный договором, истек.

Доводы ответчика Третейским судом не были приняты во внимание. В соответствии с п. 3.4 договора ответчик был вправе в течение 5 дней с момента получения от истца счета-фактуры и акта оказанных в расчетном периоде услуг заявить ему в письменном виде претензии по количеству и качеству услуг, полученных в период, за который эти документы выставлены. Однако доказательств предъявления истцу таких претензий ответчик не представил, в то время как согласно п. 3.4 договора в случае отсутствия таких претензий услуги считаются надлежаще оказанными в объеме, указанном в счете-фактуре и акте.

В связи с изложенным исковые требования Третейским судом были удовлетворены в полном объеме.

Расходы истца по уплате третейского сбора в соответствии с Положением о третейских сборах и расходах были возложены на ответчика.

Международный коммерческий арбитраж

Модельная программа курса «Международный коммерческий арбитраж»

A. С. КОМАРОВ, заведующий кафедрой частного права Всероссийской академии внешней торговли, профессор, доктор юридических наук, Председатель Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ

B. А. МУСИН, член-корреспондент РАН, заведующий кафедрой гражданского процесса Юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, профессор, доктор юридических наук, Председатель Третейского суда при Санкт-Петербургской ТПП

Введение

Международный коммерческий арбитраж, являющийся разновидностью третейского суда, представляет собой в современных условиях основной способ разрешения споров, возникающих между предприятиями при осуществлении ими внешнеэкономической деятельности, а также международных инвестиционных споров, одной из сторон которых является государство, где осуществляются иностранные инвестиции.

Арбитражная процедура, применяемая при разрешении международных споров, будучи альтернативой рассмотрению споров в государственной юрисдикции, обладает рядом существенных отличий от норм, составляющих гражданско-процессуальное и арбитражно-процессуальное право, которым руководствуются государственные суды в своей деятельности.

Целью настоящего курса является изучение студентами и слушателями основных положений российского и зарубежного законодательства, международных соглашений и конвенций, а также судебной и арбитражной практики, относящихся к регулированию международного коммерческого арбитража.

Изучение данной дисциплины сосредоточено на таких вопросах, составляющих основу правового регулирования международного арбитража, как заключение и правовые последствия арбитражного соглашения, особенности международной арбитражной процедуры, признание и приведение в исполнение международных арбитражных решений.

В результате освоения данного курса должны быть приобретены также и определенные практические навыки, необходимые для осуществления профессиональной деятельности, связанной с международным арбитражем. В частности, это касается составления арбитражного соглашения (оговорки), а также подготовки судебно-арбитражных материалов в случае возникновения коммерческого спора с иностранным контрагентом, включая правильную идентификацию правовых проблем, которые должны быть проанализированы для обеспечения правовой защиты, разработку тактики поведения стороны, участвующей в арбитражном разбирательстве внешнеэкономических споров.

СОДЕРЖАНИЕ КУРСА

Тема 1. Введение. Понятие международного коммерческого арбитража

История развития третейского суда и международного арбитража в России. Существующие способы разрешения экономических споров в России.

Правовая природа международного арбитража (третейского суда). Третейский суд и конституционное право на судебную защиту. Определения Конституционного Суда Российской Федерации, Европейского суда по правам человека по вопросам, относящимся к арбитражу (третейскому суду).

Подведомственность дел, связанных с международным коммерческим арбитражем, в Российской Федерации и за рубежом.

Преимущества арбитражного разбирательства по сравнению с рассмотрением споров в государственных судах.

Тема 2. Разновидности арбитражной процедуры и альтернативных методов разрешения споров

Понятие институционного арбитража и арбитража ad hoc. Достоинства и недостатки различных видов арбитражного разбирательства. Основные центры международного арбитража в Российской Федерации и за рубежом.

Специальные виды международного арбитража (инвестиционный, морской, строительный, банковский, спортивный и т. п.).

Альтернативные методы разрешения коммерческих споров. Примирительная (согласительная) процедура. Отличие коммерческого арбитража от правовой, экономической, товарной и других видов экспертизы, используемой при разрешении споров.

Тема 3. Международные источники регулирования коммерческого арбитража

Универсальные и региональные международные соглашения и конвенции по вопросам международного арбитража.

Двусторонние соглашения и договоры, в которых регулируются вопросы разрешения экономических споров.

Типовой закон о международном торговом арбитраже ЮНСИТРАЛ и унификация национального законодательства о коммерческом арбитраже.

Рекомендательные арбитражные регламенты международных организаций (ЮНСИТРАЛ, Европейской экономической комиссии ООН и т. п.).

Тема 4. Национальные источники регулирования международного арбитража

Российские законодательные нормы: общее и специальное законодательство, регулирующее международный арбитраж. Закон Российской Федерации о международном коммерческом арбитраже 1993 года.

Нормы Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, относящиеся к международному коммерческому арбитражу.

Общая характеристика зарубежного законодательства, регулирующего международный арбитраж: страны с дуалистической и унитарной системой регулирования арбитража.

Правовое значение регламентов отдельных арбитражных институтов. Роль и правовое положение арбитражных институтов в организации и осуществлении арбитражного разбирательства международных коммерческих споров.

Тема 5. Заключение арбитражного соглашения

Арбитражное соглашение (третейская запись) как основа компетенции арбитражного (третейского) суда. Позитивное и негативное действие арбитражного соглашения.

Требования к форме арбитражного соглашения. Порядок заключения арбитражного соглашения. Распространение действия арбитражного соглашения в отношении лиц, не участвовавших в его заключении.

Содержание арбитражного соглашения. Обязательные и факультативные условия. Арбитражная оговорка во внешнеэкономическом контракте. Асимметричные арбитражные оговорки.

Тема 6. Правовые последствия арбитражного соглашения

Исключительный характер вмешательства государственного суда в арбитражную процедуру. Предъявление в суде требования по существу спора, на который распространяется арбитражное соглашение.

Условия и обстоятельства, выясняемые судом при наличии арбитражного соглашения. «Патологические» арбитражные оговорки.

Законодательное регулирование допустимости разрешения споров в арбитражном (третейском) суде (объективная и субъективная арбитрабильность споров).

Компетенция по вопросу о действительности арбитражного соглашения. Теория «компетенции компетенции». «Автономность» арбитражной оговорки.

Обеспечительные меры, принимаемые судом в поддержку арбитражного разбирательства.

Тема 7. Правовое положение арбитров

Законодательные положения, определяющие статус арбитров (императивные и диспозитивные нормы). Требования к индивидуальным качествам и квалификации арбитров, устанавливаемые законом или по соглашению сторон.

Содержание требования независимости и беспристрастности арбитра. Обстоятельства, которые могут повлиять на независимость и беспристрастность арбитров.

Порядок заявления и рассмотрения отвода, заявленного стороной арбитру. Органы, рассматривающие заявление об отводе. Основания лишения арбитра его полномочий.

Тема 8. Формирование арбитражного (третейского) суда в Российской Федерации

Определение численного состава арбитражного суда по российскому законодательству. Порядок формирования арбитражного суда по соглашению сторон. Выбор арбитров сторонами и назначение компетентным органом.

Процедура формирования состава арбитража (арбитражного трибунала) в соответствии с российским законодательством и Регламентом Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП Российской Федерации.

Формирование арбитража в соответствии с факультативным регламентом, в частности, Арбитражным регламентом ЮНСИТРАЛ.

Тема 9. Особенности формирования решающего состава в институционном арбитраже

Арбитражные институты и иные органы содействия при формировании состава арбитража в случае невыполнения сторонами обязанностей по формированию состава арбитража.

Использование списков арбитров в институционном арбитраже и их правовое значение.

Формирование состава арбитража в ведущих международных арбитражных центрах в зарубежных странах (Международный арбитражный суд Международной торговой палаты, Арбитражный институт Стокгольмской торговой палаты, Лондонский международный арбитражный суд и др.).

Тема 10. Возбуждение арбитражного разбирательства

Источники процессуальных норм и правил, применимых к ведению арбитражного разбирательства. Императивные процессуальные правила арбитражного разбирательства. Соотношение между законодательным регулированием процедуры арбитражного разбирательства и арбитражными Регламентами.

Начало арбитражного разбирательства и его правовые последствия для материальных и процессуальных прав и обязанностей сторон. Просьба о на- | чале арбитражного разбирательства и ее отличие от искового заявления.

Процессуальные особенности применяемых в международной практике Регламентов для арбитража ad hoc (в частности, Регламента ЮНСИТРАЛ).

Порядок и сроки представления искового заявления. Особенности содержания искового заявления, подаваемого в международный арбитраж. Основные реквизиты искового заявления.

Тема 11. Устное слушание как основная стадия арбитражного разбирательства

Организация устного слушания. Место арбитражного разбирательства и его правовое значение. Язык арбитражного разбирательства.

Порядок представления письменных документов. Правила о доказательствах, применяемые в арбитражном разбирательстве. Рекомендательные документы международных организаций, в частности, Международной ассоциации адвокатов.

Участие в арбитражном заседании свидетелей и экспертов, назначаемых арбитражем и представляемых сторонами.

Тема 12. Отдельные элементы арбитражного разбирательства

Условия и порядок участия третьих лиц в арбитражном разбирательстве.

Порядок рассмотрения встречного иска и требования, предъявляемого к зачету. Условия допустимости и требования к встречному иску (требованию о зачете).

Полномочия арбитражного суда принимать обеспечительные меры. Принятие обеспечительных мер в отсутствие сторон (ex parte).

Основные черты процедуры арбитражного разбирательства в соответствии с Регламентами ведущих центров международного арбитражного разбирательства.

Тема 13. Материальные нормы права, применимые при вынесении арбитражного решения

Особенности применения норм международного частного права в международном арбитраже по российскому законодательству. Понятие «нормы права» в контексте международного коммерческого арбитража.

Особенности применения международным арбитражем коллизионных норм при рассмотрении споров.

Применение арбитражем международных обычаев и норм «мягкого права» (lex mercatoria).

Арбитражное решение на основе «принципов добра и справедливости» и «мирового посредничества».

Тема 14. Вынесение и содержание арбитражного решения

Порядок вынесения и требования закона к содержанию арбитражного решения.

Прекращение арбитражного разбирательства вынесением арбитражного решения на согласованных условиях.

Основания для прекращения арбитражного разбирательства вынесением постановления.

Порядок и сроки предъявления заявлений об исправлении, толковании и дополнении арбитражного решения. Полномочия арбитражного суда и сторон в отношении исправления, толкования и дополнения решения.

Тема 15. Оспаривание решения международного арбитража

Ходатайство об отмене как исключительное средство оспаривания арбитражного решения. Срок и компетентный суд для рассмотрения ходатайства об отмене решения международного арбитража.

Основания для оспаривания арбитражного решения. Роль государственного суда в установлении наличия оснований для оспаривания арбитражного решения.

Возможность возвращение решения в принявший его арбитраж для исправления недостатков арбитражного разбирательства (ремиссия).

Тема 16. Признание и приведение в исполнение решений международного арбитража

Режим принудительного исполнения арбитражного решения в соответствии с российским законодательством. Конвенция ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йорк, 1958 год).

Основания для отказа в признании и приведении в исполнение международного арбитражного решения, носящие процессуальный характер.

Инициатива и бремя доказывания в рассмотрении вопроса о наличии оснований для отказа в признании и исполнении решений международных арбитражных судов.

Применение более благоприятного регулирования при приведении в исполнение иностранного арбитражного решения (ст. VII Нью-Йоркской конвенции).

Тема 17. Особенности современной российской судебной практики по вопросам оспаривания и принудительного исполнения решений международного арбитража

Положения Арбитражного процессуального кодекса РФ, применимые к оспариванию арбитражных решений, вынесенных за рубежом.

Нормы Арбитражного процессуального кодекса РФ, применимые к признанию и приведению в исполнение решений международных арбитражных судов.

Современная судебная практика в Российской Федерации о признании и приведении в исполнение решений международного арбитража.

Особенности применения концепции «публичного порядка» при оспаривании, признании и принудительном исполнении иностранных арбитражных решений.

Рекомендуемая литература

Основная

1. Звеков В. П. Международное частное право: Курс лекций. Гл. 21. Международный коммерческий арбитраж. М., 2004.

2. Международный коммерческий арбитраж. Основные источники регулирования: Учебное пособие / Сост. А. С. Комаров. М., 2001.

3. Международное частное право: Учебник / Отв. ред. Н. И. Марышева. Гл. 20. Международный коммерческий арбитраж. М., 2004.

4. Современные проблемы практики международного коммерческого арбитража: Сборник материалов по курсу «Международный коммерческий арбитраж» / Сост. А. С. Комаров. М., 2002.

5. Поздняков В. С. Международный коммерческий арбитраж в Российской Федерации. Закон. Регламент. Комментарии. М., 1996.

6. Регламенты международных арбитражных судов / Сост. Л. Н. Орлов, И. М. Павлов. М., 2001.

Дополнительная

1. Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража: К 70-летию Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации. М., 2002.

2. «Бейкер и Макензи»: Международный коммерческий арбитраж». Государства Центральной и Восточной Европы и СНГ. М., 2001.

3. Брунцева Е. В. Международный коммерческий арбитраж. СПб., 2001.

4. Дмитриева Г. К. Международный коммерческий арбитраж: Учебно-практическое пособие. М., 1997.

5. Карабельников Б. Р. Исполнение решений международных арбитражей. Комментарий к Нью-Йоркской конвенции 1958 г. и главам 30 и 31 АПК РФ 2002 г. М, 2003.

6. Комаров А. С. Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража // Закон. 2000. № 7.

7. Комаров А. С. Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража в России // Международный коммерческий арбитраж. 2004. № 1.

8. Комаров А. С., Бардина М. П., Зименкова О. Н. Международный коммерческий арбитраж (О работе 16 Конгресса международного совета по коммерческому арбитражу, 12–15 мая 2002 г., Лондон) // Международное публичное и частное право. 2002. № 4.

9. Комаров А. С. Международные соглашения в области внешнеэкономического арбитража // Закон. 1995. № 7.

10. Комаров А. С. Международный коммерческий арбитраж и государственный суд // Закон. 2003. № 2.

11. Комаров А. С. Нью-Йоркская конвенция как фактор, способствующий развитию международной торговли и инвестиционного сотрудничества //Третейский суд. 2004. № 1.

12. Комаров А. С. Обеспечительные меры в международном коммерческом арбитраже // Хозяйство и право. 2004. № 4.

13. Комаров А. С. Рассмотрение споров Международным коммерческим арбитражным судом при Торгово-промышленной палате Российской Федерации //Закон. 1996. № 7.

14. Лебедев С. Н. Международное сотрудничество в области коммерческого арбитража. М., 1980.

15. Лебедев С. Н. Международный коммерческий арбитраж: компетенция арбитров и соглашение сторон. М., 1985.

16. Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации. Арбитражная практика за 1996–1997 гг., за 1998 г. М., 1998,1999–2000, 2001–2002, 2003, 2004.

17. Муранов А. И. Исполнение иностранных судебных и арбитражных решений. Компетенция российских судов. М., 2002.

18. Розенберг М. Г. Международный договор и иностранное право в практике международного коммерческого арбитражного суда. М., 2000.

19. Розенберг М. Г. Контракт международной купли-продажи. Современная практика заключения. Разрешение споров. М., 2003.

20. Скворцов О. Ю. Третейское разбирательство предпринимательских споров: Проблемы. Тенденции. Перспективы. М., 2005.

21. Третейский суд. Законодательство, практика, комментарии // Сост. и авт. коммент. Е. А. Виноградова. М., 1997.

22. Шмиттгофф К. Экспорт: право и практика международной торговли: Пер. с англ. Гл. 31. Международный коммерческий арбитраж. М., 1993.

23. Хобер К. Арбитраж в Швеции // эж-Юрист. 2002. № 16.

24. Хейфец Б. С. Арбитраж по морским спорам. М., 1981.

Примерные темы курсовых и дипломных работ

1. Правовая природа арбитражного (третейского) суда и его особенности по сравнению с государственным судопроизводством.

2. Законодательство о международном коммерческом арбитраже в Российской Федерации и практика его применения (Закон о международном коммерческом арбитраже, Арбитражный процессуальный кодекс).

3. Международно-правовое регулирование международного коммерческого арбитража (многосторонние и двусторонние соглашения в области коммерческого арбитража).

4. Международная унификация законодательства по вопросам арбитража — Типовой закон ЮНСИТРАЛ о международном коммерческом арбитраже.

5. Практика рассмотрения споров в МКАС при ТПП Российской Федерации (по отдельным вопросам применения законодательства о международном арбитраже).

6. Процедура рассмотрения споров в соответствии с Регламентом МКАС при ТПП Российской Федерации.

7. Процедура рассмотрения споров по Арбитражному регламенту ЮНСИТРАЛ.

8. Сравнительный анализ регламентов ведущих зарубежных центров международного арбитража, в частности, Международного арбитражного суда Международной Торговой Палаты, Лондонского суда международного арбитража, Арбитражного института Стокгольмской торговой палаты, Американской арбитражной ассоциации.

9. Взаимоотношения между государством и третейским судом. Конституционные начала третейского судопроизводства и право на судебную защиту.

10. Доктрина автономности арбитражной оговорки и ее практическое применение в контексте международного коммерческого арбитража.

11. Доктрина «компетенция компетенции» и ее практическое применение в законодательстве и практике международного арбитража.

12. Процедура рассмотрения споров арбитражным (третейским) судом: основные черты и особенности (соотношение законодательства и регламентов).

13. Международный арбитраж по инвестиционным спорам. Двусторонние соглашения Российской Федерации с зарубежными странами. Конвенция о разрешении споров между государством и иностранным инвестором (Вашингтон, 1965 г.)

14. Установление материальных правовых норм, подлежащих применению при решении спора в международном арбитраже.

15. Оспаривание международных арбитражных решений (законодательство и практика в Российской Федерации и за рубежом)

16. Признание и приведение в исполнение международных арбитражных решений (внутригосударственное и международно-правовое регулирование).

17. Содержание и судебная практика применения Конвенции ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений (Нью-Йорк, 1958 г.) в Российской Федерации и зарубежных государствах.

18. Концепция «публичного порядка» в международном коммерческом арбитраже (доктрина и практика).

19. Проблемы допустимости арбитражного (третейского) разбирательства споров по российскому законодательству.

Контрольные вопросы

1. Понятие и сфера применения международного коммерческого арбитража.

2. Понятие альтернативных способов разрешения споров.

3. Источники российского права, регулирующего международный коммерческий арбитраж.

4. Международная унификация законодательства в области регулирования порядка разрешения международных коммерческих споров.

5. Международные конвенции и соглашения в области международного арбитража.

6. Нью-Йоркская конвенция 1958 года. Предмет регулирования и основное содержание.

7. Женевская конвенция 1961 года. Предмет регулирования и основное содержание.

8. Основные преимущества арбитража (третейского суда) перед рассмотрением споров в государственных судах.

9. Закон Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже»: структура и основные положения.

10. Арбитражные регламенты и их правовое значение.

11. Арбитражный регламент ЮНСИТРАЛ.

12. Отличие согласительной (примирительной) процедуры от арбитража (третейского суда).

13. Понятие институционного арбитража. Основные центры в России и за рубежом.

14. Правое положение Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации.

15. Понятие арбитража ad hoc. Источники регулирования.

16. Роль государственного суда при осуществлении международного арбитража.

17. Органы контроля за осуществлением международного коммерческого арбитража в России и за рубежом.

18. Органы, осуществляющие содействие международному коммерческому арбитражу в России и за рубежом.

19. Компетенция государственных судов Российской Федерации по вопросам, относящимся к международному коммерческому арбитражу.

20. Международные соглашения о признании арбитражных соглашений.

21. Форма, виды и способы заключения арбитражного соглашения.

22. Условия действительности арбитражного соглашения.

23. Право, применимое к арбитражному соглашению.

24. Содержание и правовые последствия заключения арбитражного соглашения.

25. Какие споры могут быть предметом арбитражного разбирательства по российскому законодательству.

26. Понятие арбитрабильности. Объективная и субъективная арбитрабильность.

27. Понятие «автономности» арбитражного соглашения.

28. Полномочия государственного суда рассматривать спор при наличии арбитражного соглашения.

29. Арбитражное соглашение и заявление иска в государственном суде по существу спора.

30. Компетенция международного арбитражного суда.

31. Доктрина «компетенция компетенции» в международном арбитраже.

32. Полномочия государственного суда в процессе арбитражного разбирательства.

33. Органы, правомочные принимать решения об обеспечении требования, рассматриваемого в арбитражном порядке.

34. Источники регулирования и порядок формирование арбитражного суда. Органы содействия в формировании арбитражного суда в России и за рубежом.

35. Правовое положение арбитра. Основания и порядок отвода арбитра.

36. Место проведения арбитражного разбирательства и его правовое значение.

37. Право, применимое к арбитражному разбирательству.

38. Момент начала арбитражного разбирательства и его правовое значение.

39. Основные стадии арбитражного разбирательства.

40. Устное разбирательство и разбирательство по документам.

41. Правовые последствия непредставления ответчиком отзыва на иск и неявки на заседание арбитражного суда.

42. Правила, касающиеся представления доказательств в арбитражном суде.

43. Встречный иск и заявление о зачете требования в арбитражном разбирательстве.

44. Порядок вынесения решения арбитражным судом.

45. Нормы права, применимые арбитражным судом для разрешения спора по существу.

46. Порядок применения арбитражным судом коллизионных норм.

47 Арбитражное решение на согласованных условиях.

48. Основание для прекращения арбитражного разбирательства без вынесения арбитражного решения.

49. Возможность вынесения арбитражным судом решения без ссылок на нормы права.

50. Исправление, толкование и дополнение арбитражного решения.

51. Оспаривание международного арбитражного решения по российскому законодательству. Компетенция государственных судов и сроки предъявления ходатайства.

52. Основания для отмены и бремя их доказывания при оспаривании арбитражного решения.

53. Основания для отмены арбитражного решения, применяемые судом ex officio.

54. Устранение недостатков арбитражного решения, выявленных в процессе его оспаривания.

55. Правовой режим исполнения международных арбитражных решений по российскому законодательству. Компетентный суд.

56. Международные соглашения в области регулирования признания и исполнения иностранных арбитражных решений.

57. Документы, представляемые в суд при признании и приведении в исполнение международных арбитражных решений.

58. Основания для отказа в признании и приведении в исполнение международных арбитражных решений в Российской Федерации.

59. Императивные основания для отказа в признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений.

60. Применение наиболее благоприятного режима при исполнении иностранного арбитражного решения.

Материалы для практических занятий

Предложить решение проблем, возникающих в следующих ситуациях, основываясь на положениях соответствующих российских нормативных актов и международных документов.

1. Российское и иностранное предприятие ведут переговоры о заключении контракта. В связи с предложением о включении в контракт условия о разрешении споров путем арбитража каковы аргументы в пользу такого выбора и возможные альтернативы формулирования арбитражной оговорки?

2. Иностранный контрагент предъявляет российскому предприятию в Арбитражном суде г. Москвы иск, касающийся требования, основанного на контракте, в котором содержится оговорка о разрешении споров в международном коммерческом арбитраже в г. Москве. Какова может быть реакция на это со стороны российского предприятия?

3. Одна из сторон контракта направила другой стороне письмо, в котором назвала арбитра и предложила ей также назначить арбитра, поскольку их контракт содержал оговорку о разрешении споров в арбитражном порядке. Письмо осталось без ответа. Какие действия должна предпринять первая сторона для того, чтобы реализовать соглашение об арбитраже?

4. В связи с возникновением спора из контракта, в котором отсутствовало условие о порядке разрешения споров, один из контрагентов обратился в постоянно действующий арбитражный орган, обычно рассматривающий международные коммерческие споры (например, МКАС при ТПП РФ), с заявлением разрешить возникший спор. Будет ли компетентным этот арбитражный орган рассматривать этот спор?

5. Сторона, предъявившая иск в международный коммерческий арбитраж к своему контрагенту, одновременно обратилась в государственный суд принять решение об обеспечении этого требования путем наложения ареста на имущество ответчика, который должен действовать до вынесения арбитражного решения. Обязан ли суд рассмотреть это заявление и может ли ответчик возражать против этого, ссылаясь на наличие арбитражного соглашения, исключающего юрисдикцию государственного суда по возникшему спору?

6. Сторона, получившая уведомление о начале против нее арбитражного разбирательства и о назначении другой стороной арбитра, узнает, что когда-то этот арбитр работал в филиале предприятия, назначившего его арбитром. Каковы могут быть в данном случае действия первой стороны?

7. Во время арбитражного разбирательства возник вопрос, касающийся порядка ведения процесса, который оказался неурегулированным в регламенте арбитражного органа, рассматривавшего спор. Чем в данном случае должен руководствоваться арбитражный суд, решая возникшую проблему?

8. Арбитражное соглашение сторон не содержало условия о том, какими правовыми нормами должен руководствоваться арбитражный суд при рассмотрении спора. Каким образом будет определено применимое право арбитражным судом? Какие обстоятельства будут иметь значение при решении этого вопроса?

9. После вынесения решения международным арбитражным судом ответчик подает в компетентный государственный суд заявление об отмене этого решения, поскольку он считает, что арбитражный суд недостаточно полно исследовал обстоятельства дела и поэтому неправильно применил нормы материального права. Как поступит в данном случае суд, рассматривающий такое заявление?

10. Ответчик, в отношении которого подано ходатайство истца о принудительном исполнении арбитражного решения, которое этот ответчик не исполнил добровольно в установленный срок, заявил, что принудительное исполнение решения недопустимо, поскольку оно основано на применении норм иностранного права, которые не соответствуют регулированию, действующему в месте, где должно быть исполнено данное арбитражное решение. Насколько обоснованна такая позиция ответчика?

О деятельности МКАС и развитии международного коммерческого арбитража

А. С. КОМАРОВ, профессор, доктор юридических наук, Председатель МКАС при ТПП РФ, Вице-президент Международной федерации коммерческих арбитражных институтов (IFCAI)

Основные этапы развития и правовой статус

История безусловно самого известного и авторитетного на сегодняшний день российского арбитражного института (третейского суда), каковым по общему признанию как в России, так и за рубежом, является Международного коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (МКАС), началась с события, значение которого для развития отечественного третейского суда в современных условиях трудно переоценить. Речь идет об учреждении в 1932 году Внешнеторговой арбитражной комиссии при Всесоюзной торговой палате (ВТАК) в результате принятия союзного законодательного акта.[1]

Значение этого события для развития отечественной правовой системы ничуть не умаляется тем, что при этом решалась вполне конкретная задача, которая состояла в необходимости обеспечить возможность для осуществления на территории СССР арбитражного рассмотрение споров, которые могли возникать между советскими внешнеторговыми объединениями и их зарубежными партнерами в ходе экспортно-импортных операций. Иными словами, цель принятых законодательных мер, в первую очередь, состояла в создании правовых и организационных предпосылок для разрешения международных споров с участием советских внешнеторговых предприятий с использованием процедуры, которая имела явные преимущества в контексте международного экономического оборота по сравнению с разрешением споров в государственных судах.[2]

В данной связи следует также особо отметить, что принятие нового закона расширяло представление отечественной правовой системы о содержании арбитражного (третейского) соглашения. Дело в том, что в силу действовавшего в тот период гражданского процессуального законодательства, в частности, ст. 1 Положения о третейском суде, являвшегося приложением к главе 22 Гражданского процессуального кодекса РСФСР, третейский суд мог применяться в виде общего правила только между частными лицами, а не между государственными органами и организациями, с одной стороны, и частными лицами, с другой стороны. Кроме того, указанное Положение (ст. 2) предусматривало возможность для любой из сторон в случае заключения между ними договора о рассмотрении третейским судом «всех вообще или всех определенного рода могущих возникнуть впредь споров» обратиться, тем не менее, за разрешением возникшего у них спора в суд согласно общим правилам действовавшего Гражданского процессуального кодекса. Иными словами, не признавалась действительность третейского соглашения в отношении будущих споров.

Таким образом, делался вполне обоснованный вывод о том, что указанные законодательные положения были достаточны для того, чтобы объявить недействительными арбитражные оговорки, включаемые в договоры внешнеторговых организаций с иностранными фирмами, если эти договоры совершались в Москве.[3] Чтобы исключить такие последствия для соглашений о применении арбитража по внешнеторговым сделкам, в Гражданский процессуальный кодекс было внесено изменение, в соответствии с которым ст. 23 ГПК РСФСР (в редакции от 10 января 1934 года) предусматривала, что «споры, возникающие из сделок по внешней торговле, в частности, споры между иностранными фирмами и советскими хозяйственными организациями, в порядке арбитражного разбирательства рассматриваются внешнеторговой арбитражной комиссией при Всесоюзной торговой палате на основании особого положения о ней».

Не вызывает сомнений, что важнейшим обстоятельством, способствовавшим учреждению ВТАК, было стремление советского государства обеспечить соответствующую правовую инфраструктуру для расширения и интенсификации внешнеторговых связей с капиталистическим окружением на принятых в мировой торговле в тот период условиях. В это же время в СССР проводился целый комплекс масштабных государственных мероприятий, связанных с совершенствованием внешнеторговой практики, которые были направлены на повышение эффективности внешнеторговой деятельности, которая составляла важный элемент в процессе индустриализации страны. В частности, проводилась политика, направленная на перенесение из-за границы на свою территорию основного объема оперативной работы советских организаций, включая согласование и исполнение внешнеторговых контрактов, в том числе и разрешение споров, которые могли возникнуть из заключаемых сделок.

Следует отметить, что в отечественной внешнеторговой практике использование третейских судов (международного арбитража) для разрешения внешнеторговых споров к тому времени было достаточно хорошо известно. Уже в экономических соглашениях, заключаемых советским государством в первые годы своего существования, в частности, о торговом обороте с иностранными государствами, о предоставлении концессий иностранным фирмам, предусматривалась возможность использовать арбитраж для решения разногласий, возникавших между контрагентами.

Несомненно, усилению популярности арбитража в данной сфере способствовало то, что фактически указанные отношения возникали и развивались между хозяйствующими субъектами, созданными и осуществлявшими свою деятельность в условиях противоположных социально-экономических систем. Это обстоятельство, естественно, вызывало взаимное недоверие к соответствующим государственным институтам противоположной стороны. Ни та ни другая сторона, как правило, не желали подчинять себя юрисдикции государственных органов другой стороны в случае необходимости разрешать возникшие между ними разногласия. С другой стороны, использование арбитража (третейского суда), предоставлявшего сторонам широкую автономию в организации и проведении разбирательства, открывало возможность применения нейтральной и достаточно гибкой процедуры для разрешения споров, возникновение которых в процессе осуществления сотрудничества вряд ли возможно было исключить.

Несмотря на то, что в действительности реальные международные арбитражные разбирательства в советской внешнеэкономической практике того времени фактически отсутствовали, наличие возможности прибегнуть к нему рассматривалось как важная гарантия, которой могли бы воспользоваться иностранные фирмы для защиты своих интересов в процессе осуществления ими деловых взаимоотношений с советскими организациями. Даже возникший в основном по политическим причинам негативный резонанс на Западе в связи с арбитражным разбирательством о прекращении в 1930 году концессии, предоставленной английской фирме «Лена-Голдфилдс» на территории СССР[4], ставший следствием якобы несоблюдения советской стороной условий соглашения о третейском разбирательстве, не повлиял существенным образом на перспективы и потенциал в использовании международного арбитража, как наиболее адекватного средства разрешения международных экономических споров.

По существу, все внешнеторговые контракты, заключавшиеся советскими внешнеторговыми предприятиями с иностранными фирмами в указанный период, содержали оговорку об арбитражном рассмотрении споров.[5] Однако до создания постоянно действующего арбитражного органа в СССР, это означало лишь возможность арбитражных разбирательств, которые должны были осуществляться арбитражным судом (ad hoc), т. е. третейским судом, специально создаваемым сторонами для разрешения конкретного спора, возникшего между ними, который должен был иметь место, как правило, за границей. Нельзя не заметить, что одновременно функционирование на практике таких третейских судов подвергалось серьезной критике. Основным моментом в негативной оценке этой практики было то, что такие суды очень часто составлялись из лиц, не обладавших знаниями об особенностях споров с участием советских организаций.[6]

К указанному историческому моменту в международном экономическом обороте уже наметилась тенденция к преодолению выявленных практикой недостатков использования третейского суда ad hoc, объяснявшихся, в основном, их временным, случайным характером, приводившим к снижению правовой определенности для контрагентов. Это проявилось, прежде всего, в создании постоянно действующих арбитражных (третейских) судов при национальных торговых палатах и международных организациях, связанных с аналогичной деятельностью. Наиболее заметным в то время был Международный арбитражный суд Международной торговой палаты в Париже.

Учреждение ВТАК как постоянно действующего арбитражного органа для рассмотрения международных коммерческих споров имело также большое значение во внешнеторговой практике, поскольку объективно создавало для советских внешнеторговых объединений возможность для согласования на паритетных началах вопросов о порядке урегулирования арбитражным путем споров и разногласий, возникающих из заключаемых ими внешнеторговых контрактов. Иными словами, создавались предпосылки для того, чтобы с иностранным партнером можно было обсуждать возможности арбитража не только за рубежом, но и на территории СССР.

Вслед за принятием на законодательном уровне Положения о ВТАК во исполнение этого акта Президиумом Всесоюзной торговой палаты было утверждено Положение о производстве дел в Комиссии, а также были избраны ее члены.[7] Список арбитров ВТАК в количестве пятнадцати человек был утвержден Президиумом Всесоюзной торговой палаты сроком на один год. В число членов ВТАК (арбитров), как было предусмотрено Положением, вошли «представители торговых, промышленных, транспортных и тому подобных организаций, а также лица, обладающие специальными знаниями в области внешней торговли». Впоследствии список утверждался ежегодно, сохраняя, в основном, преемственность своего состава. К сожалению, политические репрессии того периода не обошли стороной состав арбитров ВТАК: утвержденный в 1938 году список фактически не включал в себя большинство арбитров, внесенных в него первоначально.

Первый список арбитров ВТАК составили, в основном, руководители союзных хозорганов (Госбанка, союзных наркоматов, главков) и крупнейших хозяйственных организаций, в первую очередь внешнеторговых объединений, а также представители юстиции (Верховного суда СССР). Возглавил список видный советский государственный деятель С. И. Аралов (1889–1969 г). Имея полученное еще до революции высшее коммерческое образование, он также обладал немалым опытом международной деятельности, находясь в первые годы после гражданской войны определенное время на должности полпреда СССР в ряде зарубежных стран. В годы индустриализации он находился на ответственной хозяйственной работе, в частности, возглавляя на протяжении нескольких лет иностранный отдел ВСНХ СССР, будучи также членом коллегии Наркомфина СССР.

Профессиональный состав арбитров по замыслу законодателя должен был, с одной стороны, обеспечить представительство отдельных отраслей народного хозяйства (торговли, промышленности, транспорта, страхового дела и прочих), а с другой стороны, представительство специальных знаний, создаваемых благодаря практическому знакомству с внешней торговлей. Представители юридических профессий не преобладали в списке арбитров ВТАК в то время. Это дает основание для вывода о том, что основной акцент при разрешении внешнеторговых споров должен был делаться не на формальные, сугубо правовые аспекты возникшего спора, а на анализ содержания отношений, из которых возникали разногласия. Такой подход, безусловно, соответствовал сложившемуся к тому времени в международном экономическом обороте пониманию принципиального характера и задач арбитражной процедуры как альтернативы судебному разбирательству, использование которой позволяет освободиться от неоправданных в динамично развивающемся торговом обороте формальностей и обеспечить быстрое и эффективное разрешение коммерческого спора по существу.

Вместе с тем среди правовых вопросов, которые приходилось решать при рассмотрении споров, встречались такие традиционные и одновременно весьма сложные для арбитражного разбирательства вопросы, как установление собственной компетенции арбитража, применимого материального права. Следует заметить, что с самого начала деятельности ВТАК арбитраж применял при разрешении спора по существу не только советское право. Имелись также дела, в которых решение основывалось на применении иностранного права, международных торговых обычаев.[8]

В первый период своей деятельности, в частности, за годы до начала Великой отечественной войны, ВТАК рассмотрела около ста внешнеторговых споров. При этом в данный период времени количество рассматриваемых Комиссией споров постоянно увеличивалось.[9] В подавляющем числе дел одним из участников спора — либо истцом, либо ответчиком — была советская внешнеторговая организация. В целом же за первые двадцать лет работы ВТАК в арбитражных делах приняли участие организации, учреждения и фирмы из нескольких десятков стран Европы, Азии, Америки.

Деятельность ВТАК, естественно, привлекала к себе внимание и за рубежом[10]. Это, очевидно, объяснялось заинтересованностью в критической оценке работы ВТАК, которая сразу становилась известной заинтересованным иностранным юридическим и деловым кругам. В основном позитивные отзывы с самого начала деятельности ВТАК стали началом возведения фундамента, на котором основывается международное признание и роль отечественного лидера международного коммерческого арбитража и в настоящее время. В зарубежных источниках при анализе деятельности ВТАК отмечалось, что своей деятельностью Комиссия заслужила репутацию честного и компетентного органа.

В начале пятидесятых годов споры между советскими внешнеторговыми организациями и аналогичными организациями из восточно-европейских стран стали занимать значительное место в деятельности ВТАК. Это, в основном, было связано с расширением процесса экономического и научно-технического сотрудничества между странами, которые стали членами Совета Экономической Взаимопомощи (СЭВ), международной организации, созданной в 1949 году на межгосударственном уровне.

Интенсивно развивавшиеся экономические связи между социалистическими странами были объективной предпосылкой значительного увеличения количества ежегодно поступавших на рассмотрение во ВТАК дел. Их количество к концу восьмидесятых годов XX века достигало без малого трехсот дел в год. В основном в этот период арбитражная практика была связана с применением унифицированных в рамках СЭВ правовых документов, имевших характер международных договоров и регулировавших основные виды внешнеэкономических сделок, заключавшихся между соответствующими организациями социалистических стран-членов СЭВ, в частности, Общих условий поставок товаров (ОУП СЭВ).

Большую роль в расширении деятельности внешнеторгового арбитража, а также в укреплении его роли как важного элемента правовой инфраструктуры международных экономических отношений сыграла также Конвенция о разрешении арбитражным путем гражданско-правовых споров, вытекающих из отношений экономического и научно-технического сотрудничества, которая была заключена в 1972 году между странами, входившими в СЭВ (Московская конвенция). Она предусматривала разрешение споров, охватывавшихся Конвенцией исключительно в постоянно действующих арбитражных органах при торговых палатах стран-участниц Конвенции.

Несмотря на незначительное в эти годы количество споров с участием фирм из несоциалистических стран, такие арбитражные дела, однако, довольно часто были сопряжены с большой сложностью, как с точки зрения их фактического состава, так и решения вытекавших из них правовых проблем. Решения ВТАК по делам этой категории представляли несомненный правовой интерес для зарубежных юридических и деловых кругов и одновременно указывали на высокую профессиональную компетентность советских арбитров в сфере регулирования экономических отношений между странами с различными социально-экономическими и правовыми системами.

Правовое положение и правила производства дел Комиссии в этот период определялись на основе унифицированных в рамках СЭВ процессуальных норм, носивших рекомендательный характер (Единообразный регламент арбитражных судов при торговых палатах стран-членов СЭВ). Практика разрешения споров во ВТАК постоянно весьма подробно освещалась как в отечественных периодических изданиях, в первую очередь, в журнале «Внешняя торговля», так и в специальных публикациях, издаваемых Торгово-промышленной палатой СССР (ранее Всесоюзной торговой палатой). Это, безусловно, способствовало росту доверия к Комиссии как компетентному органу для разрешения международных экономических споров.

Современный этап деятельности ВТАК, которая в 1987 году была переименована в Арбитражный суд при ТПП СССР, начинает свой отсчет с принятия в 1993 году Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже». Принятие этого закона впервые в отечественной истории правового развития создало цельную законодательную базу для деятельности третейского суда в области международной торговли.

Российский Закон был принят на основе Типового закона о международном коммерческом арбитраже, который был разработан Комиссией по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) и содержит в минимальном количестве отклонения от текста Типового закона. Эти отличия, в основном, отражают определенные традиции, сложившиеся в России в практике международного арбитража в предшествующие годы. В целом же Закон полностью соответствует фундаментальным принципам, на которых основывается регулирование международного арбитража, признаваемым международным сообществом как отвечающем его задачам способствовать развитию международного сотрудничества.

Кроме того, что принятие этого Закона создало прогрессивную правовую базу для применения международного коммерческого арбитража в России, важным результатом этого акта стало также участие России в реализации задач по международной унификации правового регулирования права международной торговли, поскольку российское законодательство по данному вопросу стало соответствовать законодательству других государств, использовавших также Типовой закон ЮНСИТРАЛ при реформировании или создании своих национальных законов о международном коммерческом арбитраже. По оценкам ЮНСИТРАЛ, число таких стран в настоящее время достигло уже почти пяти десятков. Значение этого фактора постоянно растет, поскольку число таких стран увеличивается из года в год.[11]

Несмотря на решающее значение принятия Закона о международном коммерческом арбитраже для практики использования этого способа разрешения споров и разногласий в сфере международного экономического оборота на территории России, следует, тем не менее, подчеркнуть, что новые условия для деятельности международного арбитража в России определялись и иными факторами, ставшими следствием кардинальных изменений социально-экономических условий, которые проявились в начале девяностых годов прошлого столетия.

На масштабах использования международного арбитража в России серьезным образом сказались и, несомненно, продолжают сказываться и по сегодняшний день действующее нормативное регулирование и общий характер осуществления внешнеэкономической деятельности в стране, определяемые общеэкономической ситуацией в стране, для которой наиболее характерной чертой является состояние переходного периода и продолжающийся процесс формирования экономически оправданных взаимоотношений как между участниками хозяйственной деятельности между собой, так и с государством в условиях децентрализованного народного хозяйства на основе принципов рыночной экономики.

Развитие частного предпринимательства и отказ государства от монополии на внешнеэкономическую деятельность пробудили активность многочисленных предприятий и фирм всех форм собственности к самостоятельной внешнеэкономической деятельности. Увеличение числа субъектов международного коммерческого оборота в России объективно привело также к повышению количества внешнеэкономических споров. В течение достаточно короткого периода времени резко увеличилась нагрузка на международный коммерческий арбитраж как в аспекте количественного возрастания споров, так и повышения их юридической сложности. МКАС в начале девяностых годов встал перед необходимостью, не снижая уровня профессиональной компетентности и оперативности, рассматривать значительно большее количество дел, содержание и разнообразие которых также существенно изменились по сравнению с предшествующей практикой.

Помимо указанных выше объективных обстоятельств, оказывавших заветное влияние на работу МКАС, имели место также и немаловажные субъективные моменты. В очень короткий срок на международном рынке оказались многие тысячи новых, не имеющих достаточного опыта внешнеэкономической деятельности российских участников. Имея в общем позитивное значение, процесс либерализации внешнеторговой деятельности одновременно сопровождался некоторыми негативными явлениями. С точки зрения обеспечения уровня, соответствующего современным требованиям к эффективности внешнеэкономической деятельности, одним из таких факторов стало общее снижение профессионального уровня участвующих в этой весьма сложной сфере предпринимательской деятельности.

Это в свою очередь привело, в частности, к тому, что многие правовые документы, которыми оформлялись внешнеэкономические операции, содержали ошибки, ставшие во многих случаях причиной разногласий между деловыми партнерами. Отсутствие согласованного порядка рассмотрения споров, что в обычных условиях является составной частью любой международной сделки, лишало контрагентов возможности эффективно разрешить возникшие разногласия. Таким образом, многие российские предприниматели, совершающие свои первые шаги на внешнеэкономическом поприще, оказались в ситуации, когда им пришлось прибегать за рубежом к сложной судебной процедуре для защиты своих имущественных интересов, нарушение которых допускалось их иностранными контрагентами.

Закон 1993 года утвердил новое Положение о Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации[12]. Положение закрепило статус МКАС как самостоятельного постоянно действующего арбитражного учреждения (третейского суда), осуществляющего свою деятельность в соответствии с Законом Российской Федерации «О международном коммерческом арбитраже». Закон предоставил Торгово-промышленной палате Российской Федерации полномочия утверждать Регламент Международного коммерческого арбитражного суда, порядок исчисления арбитражного сбора, ставки гонораров арбитров и другие расходы суда, а также возложил на нее оказание иного содействия его деятельности.

С учетом содержания нового Закона, отражавшего современные международные стандарты арбитражного разбирательства, был принят Регламент МКАС 1995 года. Десятилетний период его применения подтвердил, что в Регламенте 1995 года не только нашли свое отражение общепризнанные принципы современного международного арбитражного разбирательства, но и что они смогли успешно сочетаться с подходами, выработанными в предшествующие годы и отражавшими особенности и традиции отечественного арбитража.

Повышению авторитета МКАС, безусловно, способствовало также и то, что Регламент 1995 года изменил характер списка арбитров, сделав его факультативным. Кроме того, популярности МКАС способствовало то, что список арбитров существенным образом пополнился зарубежными специалистами в области международного арбитража, которые имеют опыт в разрешении споров с участием российских предприятий.

Очередной шаг в совершенствовании Регламента МКАС в соответствии с новыми явлениями и тенденциями, появившимися как в отечественной, так зарубежной практике международного арбитража, связан с принятием новой редакции Регламента, вступившего в силу 1 марта 2006 года.[13] Новый Регламент создает серьезные предпосылки для дальнейшего повышения эффективности деятельности МКАС в динамично меняющихся условиях международного коммерческого оборота. Новые положения, внесенные в него, должны обеспечить не только сохранение лидирующих позиций МКАС в данной области, достигнутых в результате предшествующей деятельности, но и повышение его конкурентных возможностей в условиях достаточно жесткого соревнования между различными международными и национальными арбитражными центрами, характерного для современного периода.

Итоги и перспективы

Количественные показатели деятельности МКАС в предшествующие несколько лет, которые в то же время и были годами становления новых российских участников внешнеэкономической деятельности, объективно отразили этот сложный и противоречивый процесс. В отдельные годы в МКАС поступало более пятисот исковых заявлений, что почти в два раза превышало средние показатели в восьмидесятые годы.

Резкий рост числа споров в конце девяностых годов прошлого века был связан во многом с тем, что новые российские участники внешнеэкономической деятельности не обладали опытом и знаниями, необходимыми при заключении внешнеторговых сделок; кроме того, во многих случаях отсутствовала также и традиция строгой исполнительской дисциплины. Ошибки при согласовании условий договоров и попытки «исправить» их путем уклонения от исполнения договорных обязательств, естественно, приводили к возникновению разногласий и споров с иностранным контрагентом, который, как правило, был опытнее своего российского партнера. То обстоятельство, что арбитражная оговорка должна быть непременной частью внешнеэкономического договора, довольно быстро было усвоено большинством предпринимателей, которые начали заниматься внешнеторговой деятельностью. Поэтому возникавшие споры могли быть разрешены лишь в международном арбитраже, в том числе в МКАС, если, конечно, такая возможность также была предварительно согласована контрагентами. Еще одной характерной для этого периода чертой было то, что МКАС часто приходилось иметь дело со спорами из небольших контрактов, по которым требования в арбитраж предъявлялись на незначительные суммы.

Анализ деятельности МКАС в последние несколько лет дает основание для вывода, что наступил перелом в тенденции нарастания числа споров, когда основную роль играли ошибки, ставшие следствием неопытности и невысокого профессионального уровня партнеров по международным торговым сделкам, которая была характерна для начальной стадии либерализации внешнеэкономической деятельности в России. Сейчас в международном арбитраже рассматривается меньшее количество незначительных по суммам споров, причины которых кроются в профессиональной некомпетентности контрагентов или их юридических советников, приведшей к совершению ошибок при заключении или исполнении контракта, либо в их неспособности найти альтернативный способ решения таких проблем, не прибегая к формальным методам.

С другой стороны, при сокращении в последние годы общего числа ежегодно поступающих на рассмотрение в МКАС исков, общая сумма этих исковых требований превышает имевшие место в прошлом цифры. Это может указывать на то, что теперь предъявление иска в международный арбитражный суд происходит, как правило, в том случае, когда разногласия действительно существенно затрагивают интересы спорящих сторон и разрешить их без обращения в арбитраж сторонам не удается. Часто это означает и более сложную задачу, которую приходится решать арбитрам в каждом конкретном случае обращения к ним спорящих сторон.

В последнее время показательным для деятельности МКАС является то, что на первое место среди иностранных участников арбитражных разбирательств вышли предприятия, расположенные на территории бывших советских республик, потеснив, таким образом, традиционно лидировавшие в последние годы фирмы из стран Западной Европы. В то же время заметно снизилось в последние годы число споров, в которых принимают участие предприятия из стран Центральной и Восточной Европы. Естественно, что география участников арбитражных разбирательств в МКАС отражает интенсивность торговых отношений Российской Федерации с ее зарубежными партнерами по международной торговле.

По сложившейся за предшествующие десятилетия традиции около половины из общего числа участников арбитражных процессов в МКАС составляют отечественные предприятия. Число споров, в которых участвовало бы хотя бы одно российское предприятие в качестве истца или ответчика, составляет около девяти десятых общего количества. Вместе с тем неуклонно растет число арбитражных разбирательств, где участвуют только иностранные предприятия.

МКАС продолжает оставаться безусловным лидером среди третейских судов, занимающихся рассмотрением международных споров в Российской Федерации, что, вероятно, будет иметь место и в последующие годы. МКАС за более чем семидесятилетний период своей деятельности снискал на всем постсоветском пространстве непререкаемый авторитет в качестве высокопрофессионального и заслуживающего самого высокого доверия органа по разрешению международных коммерческих споров. Тысячи разрешенных за эти годы споров могут свидетельствовать об этом.

В современных условиях Россия предпринимает немалые усилия по интеграции в мировую экономическую систему, что требует безусловного соблюдения всеми участниками этого процесса сложившихся в международном экономическом обороте правовых норм и обычаев. С этой точки зрения как российские, так и зарубежные деловые круги всегда могут рассчитывать на МКАС как на орган, который в состоянии обеспечить беспристрастное, профессиональное и соответствующее международным принципам и правилам разрешение самых сложных и запутанных споров, которые могут возникнуть в современной многообразной коммерческой практике.

Этому, безусловно, способствует то, что арбитражная практика МКАС регулярно, строго соблюдая конфиденциальность в отношении информации, которая может нанести ущерб участникам арбитражных споров, публикуется в сборниках арбитражных решений, а также освещается как в отдельных монографиях, так и в российских и иностранных периодических юридических и иных изданиях, а также содержится в электронных базах данных.[14] Таким образом, заинтересованные юридические и деловые круги имеют возможность судить о деятельности МКАС.

Говоря о перспективах, в первую очередь следует отметить, что успешное развитие международного коммерческого арбитража в Российской Федерации, в том числе и деятельность МКАС, несомненно зависит от целого комплекса как объективных, так и субъективных факторов, которые имеют как международный, так и внутренний характер и довольно тесно соприкасаются. В то же время нельзя недооценивать то обстоятельство, что МКАС существует не изолированно и его деятельность неразрывно связана с решением общих задач по совершенствованию российской правовой системы. Безусловно, работа МКАС как в зеркале будет отражать и успехи, и недостатки этого процесса.

Ценность арбитража как метода урегулирования споров, возникающих в контексте международных коммерческих отношений, была подтверждена в недавней резолюции Генеральной Ассамблеи ООН.[15] Такая оценка, безусловно, является следствием признания того, что международный арбитраж представляет собой правовой механизм, позволяющий равноправно участвовать в международном экономическом сотрудничестве всем участникам этого процесса независимо от уровня их экономического развития и политического влияния в мире.

С учетом того, что Россия уже является участником основных международно-правовых документов, относящихся к сфере коммерческого арбитража, основное внимание в данном аспекте должно быть сосредоточено на точном исполнении принятых в соответствии с этими актами обязательств. Кроме того, принятые мировым сообществом стандарты, касающиеся международного арбитража, отражены в российском законодательстве о международном коммерческом арбитраже, что также накладывает определенные обязательства, связанные с обеспечением применения этих положений в соответствии с принципами, на которых построен использованный российским законодателем международный образец.

В силу особенностей правовой природы арбитража свидетельство того, насколько в действительности соблюдаются указанные требования, обнаруживается, в первую очередь, в сфере осуществления государством судебной власти: через судебные органы государство осуществляет поддержку и контроль арбитража (третейского суда) в рамках национальной правовой системы. Поэтому трудно переоценить роль государственных судов для деятельности третейского правосудия, включая международный коммерческий арбитраж. Ведь именно государственный суд может своим решением понудить сторону, не исполняющую соглашение о рассмотрении спора в третейском суде, действовать в соответствии с этим соглашением либо придать принудительную силу решению третейского суда, когда оно не исполняется добровольно. Иными словами, позитивное понимание содержания установленных законом нормативных предписаний должно быть основной характеристикой функций, осуществляемых государством в отношении третейского суда: их центр тяжести должен находиться в сфере поддержки данного института. Выполнение государственными судами контрольных функций должно обеспечивать возможность достижения целей, ради которых существует третейское разбирательство в современном обществе, где гарантировано соблюдение конституционных прав и свобод для его членов.

При анализе и оценке ситуации, касающейся положения с применением в России законодательства о международном коммерческом арбитраже, нельзя игнорировать тот факт, что судебные дела, связанные с данной проблематикой, составляют в настоящее время весьма незначительную часть общего объема той работы, которую выполняют судебные инстанции. С другой стороны, довольно часто вопросы, которые приходится решать судам в таких случаях, представляют собой довольно сложное сочетание различных правовых аспектов, одновременно относящихся порой к таким сложным сферам права, как международное публичное и частное право, иностранное гражданское и торговое право, законодательство других стран об арбитраже. Во многих случаях необходимо также принимать во внимание арбитражные регламенты находящихся за рубежом арбитражных институтов.

Для отечественной судебной практики, особенно в начальных инстанциях, большинство вопросов, с которыми приходится иметь дело суду, когда он применяет законодательство или международные документы по вопросам международного арбитража, пока еще продолжают оставаться достаточно новыми, ранее не встречавшимися в их практике. Это касается как материально-правового содержания этих вопросов, так и процессуальных методов их решения. Естественно, что вынесению обоснованного судебного решения по таким вопросам должно предшествовать требующее немалого времени глубокое изучение судом законодательных и теоретических источников, многие из которых имеют иностранное происхождение. К сожалению, в большинстве случаев сегодня такое положение пока представляется лишь идеалом, к которому следует стремиться.

Очевидно, упомянутые выше факторы оказывают решающее влияние на то, что в настоящее время практика российских государственных судов по вопросам международного арбитража не всегда свидетельствует о стремлении поощрять или даже поддерживать третейское разбирательство, хотя широкое применение этой альтернативы разрешения разногласий может оказать существенную помощь судам в том, чтобы справиться с постоянно возрастающим объемом хозяйственных споров. Среди критических моментов, в наибольшей степени препятствующих формированию судебной практики, устойчиво благоприятной для осуществления международного арбитража и закрепления в Российской Федерации режима, отвечающего требованию точного исполнения соответствующих международно-правовых актов в данной области, могли бы быть названы следующие.

Так, после вступления в силу в 2002 году Арбитражного процессуального кодекса суды без достаточных на то оснований стали применять некоторые положения ст. 248, устанавливающей исключительную компетенцию государственных судов по делам с участием иностранцев, в частности, по спорам, связанным с недвижимостью, находящейся на территории России, к вопросу об определении допустимости третейского разбирательства («арбитрабильности») таких споров. Такая практика осуществлялась вопреки тому, что цель данной статьи АПК РФ состоит в исключении юрисдикции иностранных государственных судов по указанным в ней спорам. По сути, это поставило под вопрос действительность арбитражных оговорок в многочисленных внешнеэкономических договорах, заключенных до вступления в силу указанной нормы, и привело к недопустимой ситуации, когда контрагенты оказались лишенными возможности получить правовую защиту в рамках согласованной ими процедуры.

Необоснованность такого искусственного ограничения юрисдикции международного коммерческого арбитража представляется вполне очевидной, поскольку аналогичные нормативные положения, действующие в других странах, никогда не затрагивали данный вопрос.[16] Среди немалого числа в основном правовых аргументов, опровергающих несостоятельность такого подхода к допустимости международного арбитражного разбирательства в контексте применения указанной статьи, можно было бы ограничиться тем, который не основан исключительно на юридико-технических соображениях. А именно, если принять точку зрения о недопустимости третейского разбирательства в указанных случаях, это означало бы, что новое российское законодательство отошло от действовавшего ранее порядка регулирования международных экономических отношений, не содержавшего указанных ограничений, результатом чего было формирование практики широкого использования арбитража для рассмотрения соответствующих международных споров, что вряд ли можно признать соответствующим внешнеэкономической политике России, направленной на расширение международного экономического сотрудничества. Вместе с тем, говоря о данной проблеме, нельзя не упомянуть, что в последнее время наметилась тенденция к исправлению указанного выше положения, чему, безусловно, способствует деятельность Высшего Арбитражного Суда РФ по анализу и обобщению судебной практики.[17] Хочется надеяться, что эта тенденция приведет к созданию положения, которое будет отвечать необходимости признания значения третейского суда в сфере международного экономического и инвестиционного сотрудничества, в широком развитии которого, безусловно, заинтересована Российская Федерация в настоящее время.

Другим вопросом, где еще пока остаются серьезные проблемы, решение которых могло бы существенно помочь более широкому использованию третейского суда в России, является практика, связанная с отменой и приведением в исполнение на территории России решений российских и иностранных третейских судов по международным коммерческим спорам. Пока еще нередко имеют место случаи, когда суды в процессе реализации предоставленных им законом полномочий по контролю за соблюдением третейским судом действующего для них порядка рассмотрения споров пытаются пересмотреть по существу решение третейского суда. Фактически они используют расширительное толкование нормативных положений, которые по своей сути представляют исключения из общего правила об окончательном характере решения по существу спора, вынесенного третейским судом. Таким образом, применение ссылки на противоречие публичному порядку, которая должна носить исключительный характер, по существу становится общим правилом.

Сегодня судебная практика в России по вопросам, относящимся к международному коммерческому арбитражу, еще не стабилизировалась в достаточной мере, что, конечно, не является чем-то уникальным по сравнению с зарубежными юрисдикциями. Однако эта практика будет становиться все более предсказуемой по мере того, как она станет воспринимать сложившиеся на международном уровне подходы к решению вопросов, регулируемых законодательством о международном коммерческом арбитраже, основанном на Типовом законе ЮНСИТРАЛ, а также соответствующими международными конвенциями, к которым присоединилась Российская Федерация.

Современные информационные технологии[18], а также публикации на таких традиционных носителях, как специализированные периодические издания[19], позволяют сегодня российским судам получать в случае необходимости актуальную информацию о международной практике, которая, несомненно, сможет помочь им решать сложные вопросы, с которыми они не встречались ранее, а также сверять свои подходы с практикой зарубежных судов по аналогичным делам. Тем самым российские суды будут обеспечивать успешное решение задачи по созданию единообразного правового регулирования международной торговли, стоящей перед международным сообществом, включая Россию.

Успешное развитие практики международного арбитража, в котором должно быть заинтересовано государство, стремящееся к созданию максимально благоприятных условий для реализации имеющегося потенциала национальной экономики во внешней сфере, предполагает постоянное совершенствование законодательства в данной области. Представляется, что сейчас уже пришло время для того, чтобы проанализировать необходимость дальнейшей модернизации российского законодательства о международном коммерческом арбитраже, прежде всего с точки зрения обеспечения его эффективного применения в социально-экономических условиях, которые серьезно изменились по сравнению с началом девяностых годов прошлого века, когда принимался ныне действующий закон.

Законодательные новеллы в сфере международного коммерческого арбитража должны, сохранив отраженные в действующем законодательстве международные стандарты, дополнить их регулированием, которое позволит реализовать эти принципы более эффективно. Основой такой работы должны стать анализ как международной, так и российской практики применения законодательного регулирования о международном арбитраже, а также решений международных организаций в данной области, в частности ЮНСИТРАЛ.

Имея в виду международные корни нормативного содержания Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже», следовало бы внести в него изменения, вытекающие из принятых в 2006 году ЮНСИТРАЛ решений, касающихся Типового закона в части регулирования обеспечительных мер в поддержку арбитражного разбирательства, а также требований о форме арбитражного соглашения.[20]

Представляется, что вполне последовательным шагом с точки зрения приверженности признанным на международном уровне принципам международного коммерческого арбитража было бы расширение сферы действия Закона о международном арбитраже. В настоящее время Закон применяется только в том случае, когда спор является международным на основе субъективного критерия, т. е. когда хотя бы один из участников спора имеет свое постоянное место пребывания за границей или когда участником спора является российское предприятие, имеющее иностранный капитал. Вместе с тем Типовой закон ЮНСИТРАЛ предусматривает также и возможность применения объективного критерия для определения сферы действия Закона. Иными словами, спор признается международным, т. е. подпадающим под действие Закона, когда за границей находится место, где должна быть исполнена значительная часть обязательства, вытекающего из торгового отношения, или место, с которым наиболее тесно связан предмет спора. Такое расширение сферы применения регулирования о международном коммерческом арбитраже дало бы возможность российским предпринимателям договариваться в соответствующих случаях между собой о рассмотрении споров в порядке международного арбитража в России, в частности, в МКАС.

Важное достоинство российского законодательства, касающегося международного арбитража, состоит в том, что оно опирается на международные стандарты, выраженные в Типовом законе ЮНСИТРАЛ. В то же время при принятии в 2002 году новой редакции АПК РФ в него было включено положение (п. 5 ст. 230) о возможности отмены российским государственным судом иностранного арбитражного решения, что является отходом от принятой в современном законодательстве большинства стран концепции, подтвержденной Типовым законом ЮНСИТРАЛ, о порядке оспаривания арбитражного решения.[21] Это нормативное положение, помимо прочего, сформулированное недостаточно однозначно, придает оценке российского законодательства, в целом признающего современную концепцию международного арбитража, некий «горький привкус» непоследовательности, поскольку оно знаменует собой отступление от идеи минимального вмешательство национального суда в международный арбитражный процесс.

Вероятность применения данной статьи значительно ослабляет позиции российской стороны при согласовании арбитражного порядка рассмотрения споров с иностранным контрагентом, в значительной мере лишая ее, таким образом, возможности воспользоваться преимуществами, которые предоставляет арбитражная процедура. Учитывая названные обстоятельства, политике поощрения широкого использования международного арбитража способствовала бы отмена указанной нормы АПК РФ.

Существует еще немало вопросов, решение которых в законодательном или организационном порядке может обеспечить полноценную деятельность международного арбитража в Российской Федерации. Однако не следует забывать, что успешное развитие такого общественного института, как третейское разбирательство, включая и международный арбитраж, во многом зависит и от формирования в обществе «культуры третейского суда (арбитража)».

Такие отношения, которое могли бы характеризоваться как «культура третейского суда (арбитража)» в сфере предпринимательской деятельности, естественно, должны отражать особенности, связанные с общекультурными национальными традициями, и отвечать объективным закономерностям общественного развития в конкретный исторический период. Современное положение в сфере экономической жизни общества в России характеризуется несоответствием между материальными возможностями, оказавшимися доступными отдельным субъектам хозяйственной деятельности, и осознанием своей социальной значимости в таких условиях. Формирование нравственных понятий, которые непременно сопровождают любую общественно значимую деятельность, как правило, происходит значительно медленнее, чем накопление материальных ресурсов. Это несоответствие создает трудности в использовании инструментария, в том числе и имеющего правовой характер, который возник и приспособлен к условиям, отвечающим определенному материальному уровню общественных отношений.

Этические требования, определяющие взаимоотношения между отдельными субъектами хозяйственной деятельности, пока еще не сформировались в полной мере в предпринимательском сообществе России. Эта ситуация, естественно, довольно серьезно сказывается и на распространенном в настоящее время среди предпринимателей и обслуживающих их юристов подходе к такой достаточно сложной и тонкой материи, как третейский суд. Именно поэтому формирование «культуры третейского суда (арбитража)» имеет такое большое значение.

Если говорить о наиболее общих элементах развития такой культуры, то на начальном этапе было бы чрезвычайно важно обеспечить на практике фундаментальные идеи третейского суда. А именно, должен быть признан автономный, самостоятельный характер третейского разбирательства, оно не должно рассматриваться как некое подобие процедуры в государственном суде. При оценке полномочий арбитров должен учитываться их исключительно консенсуальный характер; суд должен уважать свободу сторон, устанавливать (до известных пределов) порядок рассмотрения их споров; процедура рассмотрения спора должна быть построена на состязательности и диспозитивности процесса, поведение участников процесса — на уважении и доверии сторон друг к другу и к арбитрам.

Представляется, что такой образ поведения должен быть характерен как для служителей Фемиды, действующих от имени государства в общении с третейским судом, так и для тех, кто осуществляет третейское разбирательство.

Процедура разбирательства в международном арбитраже

В. В. ХВАЛЕЙ, партнер и глава отдела арбитража и судебного разрешения споров Международной юридической фирмы «Бейкер и Макензи», Москва

Введение

Когда-то в Минске жил господин, который любил насладиться чашечкой кофе в уютном кафе под названием «Маленькая Вена». Особенно ему нравился там «кофе по-венски». Точнее, он приходил в кафе именно ради него.

Было это в те времена, когда за границу ездили не так часто, как сейчас, и не многие могли похвастаться тем, что они бывали в Австрии и пили настоящий «кофе по-венски».

И вот однажды австрийский деловой партнер пригласил этого господина в Вену. Несложно догадаться, что он заказал в первый же вечер, когда выдалась возможность зайти в кафе на улице Graben (вернее, это было даже не кафе — столики стояли прямо на улице, открытой только для пешеходов). Конечно же, он заказал «кофе по-венски»!

Каково же было его удивление, когда он, с замиранием сердца попробовав кофе, обнаружил, что напиток на улице Graben был совсем не похож на тот «кофе по-венски», который он так любил. Естественно, он подумал, что официант ошибся, и, подозвав его, сказал: «Простите, я заказал «кофе по-венски». Седовласый официант лет 55–60 очень вежливо ответил: «Да, мой друг, это «кофе по-венски». Наш господин возмутился: «Простите, я знаю, каким должен быть «кофе по-венски», это не он». На это несколько чопорный австриец, преисполненный чувства собственного достоинства, ответил: «Молодой человек, я сорок лет на этом месте подаю кофе. Поверьте, это — «кофе по-венски!».

Интересно, что история на этом не заканчивается. Вернувшись из Вены, наш герой зашел в любимое кафе и рассказал про свой «венский опыт». Он не требовал ни вернуть ему деньги, ни возместить моральный вред, просто выказал недовольство тем, что долгое время его угощали не «кофе по-венски». Тем не менее он не отказался от своей привычки захаживать в это кафе и пить свой любимый напиток. Кофе там по-прежнему готовили великолепней, однако теперь в меню он стал называться «кофе по-шведски»…

Эта замечательная история была рассказана на одном из слушаний в международном коммерческом арбитраже в связи с тем, что наряду с другими вопросами, которые должен был разрешить состав арбитров, был и вопрос о том, «что собой представляют услуги самого высокого качества по представительству интересов клиента в международном арбитраже». Для этого необходимо было выяснить, что собой представляла эта самая процедура международного арбитража в данном конкретном деле. Иными словами, соответствовали ли фактически оказанные в том деле услуги по представительству в международном арбитраже требованиям и практике международного арбитража.

То есть, если бы герой истории начал арбитражное разбирательство против австрийского кафе, в качестве основного перед составом арбитров встал бы вопрос: являлся ли напиток, предложенный ему на улице Graben, «кофе по-венски»?

Вероятно, можно найти какой-то справочник по кулинарии, желательно венский, в котором было бы написано, что же такое «кофе по-венски». Желательно также, чтобы он был переиздан несколько раз и большим тиражом. Точно так же, наверное, можно отыскать какое-либо авторитетное издание по международному арбитражу и прочитать в нем, что такое «процедура международного арбитража».

Однако задача с кофе существенно усложнится, если в кулинарном справочнике будет написано, что «в Вене готовят кофе как минимум сорока различными способами, при этом в каждом кафе свой уникальный способ приготовления называют "кофе по-венски"»…

Подобным образом обстоит дело и с процедурой международного арбитража: процедура разбирательства в каждом конкретном случае является по-своему уникальной, а потому единственно верного ответа на вопрос, что же такое «процедура международного арбитража», не знает никто.

Почему? Попытаемся объяснить.

Немного истории

Во времена Советского Союза внутреннего арбитража практически не существовало: споры между государственными компаниями рассматривались в системе государственного арбитража — квазисудебного органа, существовавшего на правах министерства; споры между гражданами разрешались в судах общей юрисдикции.

И хотя формально существовала возможность рассмотрения споров в арбитраже ad hoc, на практике это случалось крайне редко. Причина заключалась в том, что законодательство прямо запрещало арбитрам получать гонорары за свою работу, а желающих рассматривать споры pro-bono было не очень много.

Единственным постоянно действующим третейским судом на территории Советского Союза на протяжении многих лет являлась Внешнеторговая арбитражная комиссия при Всесоюзной торговой палате (далее — ВТАК), созданная в 1932 году. ВТАК рассматривала только споры из внешнеторговых контрактов, в большинстве своем эти споры были с компаниями стран-членов СЭВ.

Из-за существовавшей в то время монополии на внешнюю торговлю круг лиц, знакомых с международными сделками и международным арбитражем, был крайне узок. Поэтому международный арбитраж являлся terra incognita для подавляющего большинства практикующих юристов, в том числе и судей.

Следует также заметить, что Российская Федерация не имела национального законодательства о коммерческом арбитраже вплоть до начала 90-х годов XX века.

В 1992 году были приняты законодательные акты, допускающие создание третейских судов для рассмотрения внутренних споров[1], а в 1993 году — и международных[2]. Закон «О международном коммерческом арбитраже» 1993 года практически полностью повторяет текст Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985 года, даже нумерация статей совпадает. Приложением 1 к Закону «О международном коммерческом арбитраже» утверждено Положение о Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (МКАС при ТПП РФ) — наиболее известном арбитражном институте на территории Российской Федерации (правопреемнике ВТАК).

В настоящее время МКАС при ТПП РФ по количеству дел является лидирующим арбитражным институтом в России (в 2003 году — 201 исковое заявление, в 2004 — 162, в 2005 — 148, в 2006 — 120, в 2007 — 141 заявление). При этом почти половину споров, рассматриваемых по его регламенту, традиционно составляют споры между компаниями стран СНГ.

Одной из причин уменьшения количества дел, рассматриваемых МКАС при ТПП РФ, следует признать появление на территории Российской Федерации значительного количества третейских судов, в том числе рассматривающих и международные споры. Либеральное законодательство начала 90-х годов прошлого века установило упрощенный порядок создания постоянно действующих третейских судов: такие суды не подлежат никакой специальной регистрации, достаточно утвердить положение о суде и его регламент. В результате третейские суды начали создаваться при региональных торгово-промышленных палатах[3], при торговых ассоциациях[4], при крупных[5] (и даже не очень крупных[6]) российских компаниях. По некоторым данным, в настоящее время в России существует более 500 постоянно действующих третейских судов[7], хотя точной цифры не знает никто, поскольку, как указывалось выше, постоянно действующие третейские суды не подлежат регистрации.

Однако вряд ли можно говорить о популярности таких третейских судов. Лишь немногие из них могут похвастаться тем, что рассматривают более 10 дел в год. Об общем количестве дел, рассматриваемых в подобных третейских судах, косвенным образом свидетельствует статистика государственных судов. В 2006 году в государственные арбитражные суды было подано 1704 заявления об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов, в 2007 году — 1710. Несмотря на то, что определенная часть решений исполняется добровольно, а в некоторых случаях состав арбитров отказывает в удовлетворении требований, данная статистика дает неплохое представление об общем количестве дел, особенно если сравнивать с количеством коммерческих споров, рассмотренных в государственных судах. Так, в 2006 году государственные арбитражные суды рассмотрели 372781 коммерческий спор, в 2007 году — 387743, а в 2008 году — 457218.

Немного о терминах

Как упоминалось выше, в Советском Союзе споры между предприятиями рассматривались так называемым «государственным арбитражем». Применять термин «арбитраж»[8], который всегда применялся только к третейскому разбирательству[9], к государственной квазисудебной системе вряд ли было хорошей идеей, но маловероятно, что в условиях закрытости советского общества и неразвитости третейского разбирательства кто-то обратил внимание на эту оплошность[10].

Государственный арбитраж СССР был органом государственного управления в системе Совета Министров СССР. Наряду с ним существовали государственные арбитражи при Советах министров союзных республик, при органах исполнительной власти и пр. Каждый из этих арбитражей подчинялся тому органу государственного управления, при котором он состоял.

Во времена горбачевских реформ, когда много внимания уделялось вопросу разделения властей, стало очевидным, что споры (в частности, хозяйственные) должны рассматриваться не каким-то министерством или ведомством, а судом — органом, не зависящим ни от законодательной власти, ни от исполнительной.

И тогда на базе государственного арбитража начала создаваться система хозяйственных судов. В связи с распадом СССР этот процесс завершился уже в независимых странах — бывших республиках СССР. В Беларуси и на Украине такие суды назвали «хозяйственными», в Казахстане — «экономическими», и только Россия проявила преданность историческому казусу и продолжила использование термина «арбитражные» применительно к государственным судам, рассматривающим хозяйственные споры.

В результате этого возникла терминологическая путаница, которая на практике создает серьезные проблемы. Так, иностранная компания, подписывая контракт, в котором указывается, что «все споры по настоящему контракту должны разрешаться в арбитражном суде, г. Москва»[11], ни на секунду не будет сомневаться в том, что речь идет о третейском разбирательстве[12]. При этом судья государственного Арбитражного суда г. Москвы, точно так же ни секунды не сомневаясь, примет дело к своему производству, правомерно полагая, что стороны совершенно точно имели в виду Арбитражный суд города Москвы, поскольку третейского суда с наименованием «Арбитражный суд, г. Москва» в Москве нет.

Во избежание подобной путаницы российская юридическая общественность предложила новый английский термин для обозначения государственных арбитражных судов — «!!arbitrazh!! courts», чтобы отличить их от третейских судов!!«arbitration!! courts». Слова «Arbitrazh» невозможно найти ни в одном английском словаре, поскольку это, по сути, вторая жизнь французского термина «arbitrage». С точки зрения филологии это феноменальный случай. Действительно, в истории языка достаточно часто бывает, что иностранцы привносят свои слова в другой язык: французы — в русский[13], русские — во французский[14]. Однако чтобы русские привносили в английский язык французское слово — такое действительно случается не часто!

При этом, чтобы исключить возможность перепутать арбитражный суд (в смысле государственный) с арбитражным судом (в смысле третейским), обычно добавляется термин «государственный» — «State Arbitrazh Court», что, впрочем, для неподготовленного иностранного уха звучит так же нелепо, как «негосударственное предприятие со стопроцентной долей государства».

Не менее интересна ситуация с использованием и термина «третейский суд».

Исторически третейское разбирательство существовало в форме арбитража ad hoc, поэтому, когда речь шла о рассмотрении споров в арбитраже, имелось в виду рассмотрение споров составом арбитров, избранным сторонами по конкретному делу. И именно состав арбитров именовался третейским судом.

Однако в конце XIX-начале XX века при торговых палатах и союзах появились постоянно действующие арбитражные институты, призванные помочь в осуществлении арбитражного разбирательства. В настоящее время, по субъективным оценкам, именно по регламентам данных институтов проводится большая часть арбитражей, по крайней мере, в Европе.

Функции арбитражных институтов заключаются в том, что они предоставляют сторонам определенную процедуру арбитражного разбирательства (соответствующий регламент) и осуществляют администрирование спора (помогают в формировании состава арбитров, взимают арбитражный сбор и пр.)[15]. Спор же как таковой по-прежнему рассматривается составом арбитров, а арбитражный институт не имеет (и не должен иметь) никаких эффективных рычагов воздействия на них в отношении сути выносимого решения. Формулировки в регламентах многих арбитражных институтов подчеркивают, что арбитражный институт сам по себе споры не рассматривает, т. е. не является третейским судом в истинном понимании этого термина, а лишь содействует составу арбитров (который, собственно, и является третейским судом) в проведении арбитражного разбирательства[16]. Многие из них вообще стараются избегать слова «суд» в своем наименовании: например, Арбитражный институт Торговой Палаты г. Стокгольма, Немецкая институция по арбитражному делу. Поэтому в Западной Европе обычно говорят о решении, вынесенном!!составом арбитров, действовавшим по регламенту!!. например, Арбитражного института Торговой Палаты г. Стокгольма, а не о решении, вынесенном!!Арбитражным институтом Торговой Палаты Стокгольма!! (поскольку, как уже указывалось выше, институт никаких арбитражных решений, строго говоря, не выносит).

В России и других странах СНГ ситуация несколько иная. Под термином «третейский суд» прежде всего понимается постоянно действующий арбитражный институт, который рассматривает спор посредством формирования состава арбитров в соответствии с регламентом[17].

Данные различия в использовании термина «третейский суд» носят не только терминологический характер. Они указывают на отношение постсоветского юридического сообщества к институту «третейский суд», под которым понимается не столько состав арбитров, разрешающий спор, сколько некая институция (некое подобие суда), которая рассматривает споры так же, как и государственный суд, только менее формальным образом, а функции судей выполняют не государственные судьи, а приходящие арбитры из списка, для которых это является чем-то похожим на работу по совместительству (как, например, чтение лекций в университете). Известны курьезные случаи, когда некоторые постоянно действующие третейские суды даже перенимали атрибутику государственных судов: имели гербовые печати[18], а арбитры при рассмотрении дел облачались в судейские мантии.

Установление процедуры арбитражного разбирательства

Однако перейдем непосредственно к предмету настоящей статьи, а именно к процедуре международного арбитража. Для того чтобы избежать новых понятийных споров и недоразумений, в настоящей статье под «процедурой международного разбирательства» будет пониматься не все арбитражное разбирательство, а лишь процесс доказывания, в частности:

1) порядок процессуального разбирательства, в том числе установление количества и сроков представления состязательных бумаг[19];

2) определение места, количества и продолжительности слушаний;

3) установление правил доказывания, в том числе распределение бремени доказывания, установление относимости, допустимости и существенности доказательств;

4) определение порядка представления показаний свидетелей и экспертов и их допроса;

5) определение права, применимого к существу спора;

6) определение языка арбитражного разбирательства и правил перевода доказательств на язык разбирательства.

Несмотря на наличие достаточно большого количества норм как международного, так и национального характера, касающихся международного арбитража, вопросы процедуры разбирательства по своей сути остаются неурегулированными.

Один из первых международных документов в области арбитража, Протокол об арбитражных оговорках, подписанный в Женеве 24 сентября 1923 года, ничего не говорил о процедуре, отсылая к соглашению сторон и закону места арбитража (ст. 2):

«Арбитражная процедура, включая формирование состава арбитров, должна регулироваться волей сторон и законом страны, на территории которой арбитраж имеет место».

Нью-Йоркская конвенция также следует этой традиции (ст. V):

«В признании и приведении в исполнение арбитражного решения может быть отказано по просьбе той стороны, против которой оно направлено, только если эта сторона представит компетентной власти по месту, где испрашивается признание и приведение в исполнение, доказательства того, что:

…

d) состав арбитражного органа или арбитражный процесс не соответствовали соглашению сторон или, при отсутствии такового, не соответствовали закону той страны, где имел место арбитраж».

Европейская конвенция о внешнеторговом арбитраже содержит следующую норму (ст. IV):

«1. Стороны арбитражного соглашения могут по своему усмотрению:

a) предусматривать передачу споров на разрешение постоянного арбитражного органа;!!в этом случае рассмотрение споров будет производиться в соответствии с регламентом такого органа!!:

b) предусматривать передачу споров на разрешение арбитража по данному делу (арбитраж ad hoc)!!и в этом случае!! в частности:

i) назначать арбитров или устанавливать в случае возникновения какого-либо спора методы их назначения;

ii) устанавливать местонахождение арбитражного суда;

iii)!!устанавливать правила процедуры, которых должны придерживаться арбитры!!».

Таким образом, согласно международным конвенциям в области арбитража процедура арбитражного разбирательства должна определяться:

1) соглашением сторон;

2) регламентами постоянно действующих арбитражных институтов, в случае если соглашение сторон к ним отсылает;

3) законом страны места арбитража.

На практике соглашение сторон крайне редко регулирует процедуру арбитражного разбирательства, а если и регулирует, то, как правило, не самым удачным образом.

Это связано с тем, что при подписании контракта стороны психологически настроены на получение положительного результата от сделки, а потому меньше всего думают о том, что впоследствии их ждет не взаимная выгода, а изнурительная тяжба. Поэтому оговорка о разрешении споров в контракте обычно ограничивается одной статьей, отсылающей либо к регламенту постоянно действующего арбитражного института, либо к Арбитражному Регламенту ЮНСИТРАЛ 1976 года.

Теоретически стороны могут договориться о процедуре разбирательства после возникновения спора. Однако, как показывает практика, чаще всего в подобных ситуациях стороны вообще ни о чем не могут договориться.

В этом случае процедура арбитражного разбирательства должна определяться регламентом, о применении которого договорились стороны.

Вместе с тем регламенты арбитражных институтов также не содержат правил процедуры арбитражного разбирательства.

Так, например, Арбитражный Регламент Международной Торговой Палаты указывает (п. 1 ст. 15):

«При рассмотрении дела состав арбитража руководствуется настоящим Регламентом, а там, где его положений недостаточно, любыми правами, которые установили стороны (или состав арбитража в случае их отсутствия), ссылаясь при этом или нет на национальный процессуальный закон, применяемый к арбитражу».

При этом сам Регламент содержит лишь одну статью (ст. 20), которая касается доказательств. В ней говорится о том, что состав арбитража может решить заслушать свидетелей и экспертов, назначенных сторонами, а также назначить собственного эксперта (экспертов) после проведения консультаций со сторонами.

Согласно Регламенту Лондонского Международного Третейского Суда (далее — LCIA) (ст. 14):

«Сторонам предоставлено право (и рекомендуется) по своему усмотрению договариваться о процедуре проведения арбитражного разбирательства, при условии неукоснительного соблюдения Составом Арбитража следующих общих правил:

(i) относиться ко всем сторонам справедливо и беспристрастно, предоставляя каждой стороне достаточную возможность изложения своего дела и возражений по поводу позиции оппонента; и

(ii) установить процедуру, соответствующую обстоятельствам данного разбирательства, избегая необоснованных задержек и расходов, и таким образом обеспечить справедливые и эффективные пути к окончательному разрешению спора между сторонами…».

И далее:

«При отсутствии {такого} соглашения… сторон!!Состав Арбитража обладает полной свободой по осуществлению своих обязанностей по собственному усмотрению в соответствии с тем законом (законами) или правилами, которые Состав Арбитража сочтет применимыми!! в то время как стороны должны предпринимать все зависящие от них необходимые меры для справедливого, эффективного и быстрого проведения арбитражного разбирательства» (подчеркнуто автором, при ОСР начала и конец подчеркивания выделены двумя восклицательными знаками!!).

Помимо этого в Регламенте LCIA имеется по одной статье, касающейся свидетелей (ст. 20) и экспертов (ст. 21).

Правила процедуры в Регламенте МКАС при ТПП РФ также ограничены одной статьей (§ 31):

«Стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих требований или возражений. Состав арбитража может потребовать представления сторонами и иных доказательств. Он вправе также по своему усмотрению назначить проведение экспертизы и испрашивать представление доказательств третьими лицами, а также вызывать и заслушивать свидетелей».

Согласно Арбитражному Регламенту ЮНСИТРАЛ 1976 года (ст. 15):

«С соблюдением настоящего Регламента арбитражный суд может вести арбитражное разбирательство таким образом, какой он считает надлежащим, при условии равного отношения к сторонам и предоставлении каждой из них на любой стадии процесса всех возможностей для изложения своей позиции».

Нужно сказать, что арбитражные регламенты не случайно избегают норм о процедуре разбирательства. Ниже будет показано, насколько сильно различаются процессуальные традиции разных стран, а потому невозможно установить в регламенте какие-либо правила процедуры, не вступив в противоречие с процессуальной традицией той или иной страны. Поскольку международные арбитражные институты должны сохранять «нейтралитет» по отношению к сторонам спора, в их регламентах отсутствуют положения, отдающие предпочтение тому или иному процессуальному правилу.

Таким образом, ни международные конвенции, ни соглашения сторон, ни арбитражные регламенты не регулируют должным образом процедуру арбитражного разбирательства. Следовательно, по логике Нью-Йоркской конвенции, данная процедура должна определяться правилами, установленными национальным законодательством места арбитража.

В то же время применение норм национального законодательства не означает, что состав арбитров, рассматривающий спор, например, в Германии, должен применять к процедуре международного арбитража процессуальное законодательство Германии, а заседающий в США — Федеральные Правила Гражданского Процесса.

Действительно, достаточно долго господствовала точка зрения, согласно которой выбор сторонами страны арбитража одновременно означал их согласие на применение ее процессуального закона. Таким образом, арбитры при разрешении спора должны были руководствоваться процессуальными нормами этой страны либо непосредственно, либо по аналогии с разбирательством в государственных судах.[20] Например, Английский Закон об Арбитраже 1979 года устанавливал обязательность соблюдения требований английского права о доказательствах.[21]

Однако подобный подход противоречил самой идее международного арбитража, в основе которой — рассмотрение спора третьим лицом, независимым от сторон, при достаточно неформальной и «нейтральной» процедуре разбирательства, одинаково удобной или одинаково неудобной для обеих сторон.

Именно поэтому национальное законодательство о международном арбитраже многих стран пошло по пути не регулирования процедуры международного арбитража, а отсутствия такого регулирования.

Например, Типовой закон ЮНСИТРАЛ устанавливает следующее правило (ст. 19):

«1. При условии соблюдения положений настоящего Закона стороны могут по своему усмотрению договориться о процедуре ведения разбирательства третейским судом.

2. В отсутствие такого соглашения третейский суд может с соблюдением положений настоящего Закона вести арбитражное разбирательство таким образом, какой считает надлежащим. Полномочия, предоставленные третейскому суду, включают полномочия на определение допустимости, относимости, существенности и значимости любого доказательства».

Данное положение прямо указывает на то, что состав арбитров не связан нормами процессуального законодательства государства места арбитража, а вправе вести арбитражное разбирательство таким образом, который он считает надлежащим.

Это, впрочем, не означает, что состав арбитров может игнорировать императивные нормы применимого права места арбитража, например, о том, что к сторонам должно быть равное отношение и каждой из сторон должна быть предоставлена полная возможность представить свою позицию[22].

Необходимость некоторого ограничения свободы сторон и третейского суда по установлению правил разбирательства объясняется тем, что деловое сообщество, предоставляя сторонам и арбитрам достаточно широкие полномочия по определению процедуры, тем не менее желает сохранить некоторые основополагающие принципы международного арбитража, своего рода «ремни безопасности». Прежде всего, это относится к принципам равного отношения к сторонам и равных возможностей для представления своих позиций (ст. 18 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже»).[23] Несоблюдение данных принципов является основанием для отмены арбитражного решения. Остальные нормы национальных законодательств о международном арбитраже, как правило, носят диспозитивный характер.[24]

Современный подход законодателей к регулированию процедуры международного арбитража было бы правильно выразить словами «у арбитража нет места»[25]. То есть процедура международного арбитража не должна подчиняться какой-либо конкретной правовой системе, за исключением узкого круга международно признанных императивных норм, применяемых к арбитражу.

Следовательно, состав арбитров имеет практически неограниченные полномочия по определению правил процедуры арбитражного разбирательства, обязательно соблюдая при этом общие принципы равного отношения к сторонам и предоставления сторонам возможности представить свои позиции. Помимо этого состав арбитров должен вести арбитражное разбирательство способом, понятным для обеих сторон; в противном случае может сложиться ситуация, при которой одна из сторон будет не понимать или не до конца понимать значение тех или иных процессуальных действий и решений состава арбитров, тем самым вторая сторона получит значительное процессуальное преимущество, что недопустимо.

В теории и на практике достаточно часто возникает вопрос: должен ли состав арбитров заранее определить применимые правила процедуры и сообщить о них сторонам либо он может это делать по мере возникновения такой необходимости? Существует мнение, что не стоит заранее определять правила, так как впоследствии может оказаться, что эта процедура не в полной мере соответствует потребностям конкретного разбирательства.[26]

Вместе с тем подобный подход вносит некоторый элемент неопределенности в процедуру международного арбитража, поскольку выбранная составом арбитров процедура арбитражного разбирательства, которая является традиционной в одной стране, может показаться достаточно необычной для другой стороны. Например, если при споре между российской и американской компаниями состав арбитров de facto будет применять принципы «дискавери», принятые в США, то российская компания, незнакомая с данными принципами, может оказаться в заранее проигрышной ситуации, что совершенно недопустимо.

Поскольку один из основных принципов международного арбитража заключается в правиле «никаких сюрпризов», при сложных разбирательствах, особенно в случаях, когда стороны принадлежат к странам с различными правовыми традициями, установление хотя бы общих подходов к процедуре арбитражного разбирательства является более чем целесообразным.

Во избежание подобных сюрпризов Международная Ассоциация Юристов (International Ваг Association — IBA) приняла так называемые «Правила IBA для исследования доказательств в международном коммерческом арбитраже»[27]. И хотя данный документ носит рекомендательный характер, он представляет несомненную ценность для определения правил доказывания в международном арбитраже. Подробнее его положения рассматриваются ниже.

Более того, некоторые другие известные в области арбитража организации также посчитали необходимым дать свои рекомендации по вопросам процедуры.[28]

Подводя итог вышесказанному, можно сделать вывод, что процедура арбитражного разбирательства регулируется:

1) соглашением сторон;

2) применимым регламентом;

3) законом места арбитража;

4) составом арбитров.

При этом на практике возникает вопрос: а что имеет приоритет? Например, если соглашение сторон противоречит применимому регламенту или закону места арбитража. Или, например, стороны пришли к иному соглашению относительно процедуры арбитражного разбирательства, чем было установлено составом арбитров.

Представляется, что данные источники регулирования процедуры международного арбитража имеют следующую иерархию.

Во-первых, основной приоритет имеют императивные нормы закона места арбитража, причем речь идет об императивных нормах закона о международном арбитраже, а не процессуального законодательства страны места арбитража, как это иногда считается. Данные нормы имеют приоритет в силу того, что игнорирование этих норм может являться основанием для отмены вынесенного арбитражного решения.

Во-вторых, соглашение сторон. Стороны имеют практически неограниченные возможности по определению процедуры арбитражного разбирательства, ведь и сам арбитраж носит договорный характер, т. е. он существует лишь постольку, поскольку стороны договорились о нем. Полномочия сторон по выбору процедуры арбитражного разбирательства могут даже выразиться в том, что стороны могут договориться о применении норм процессуального права места арбитража.[29] Как правило, такое положение появляется в неудачно сформулированных арбитражных соглашениях, поскольку маловероятно, что стороны сознательно стремятся усложнить третейское разбирательство необходимостью соблюдения всех формальностей, установленных процессуальными кодексами (тем более что многие положения процессуального кодекса, например об обжаловании вынесенного решения, невозможно применить на практике). Однако применение норм процессуального права в данном случае будет иметь место не в силу его прямого действия, а именно потому, что его избрали стороны в качестве применимой процедуры.

Третьими в этом ряду стоят нормы применимого регламента, которые, впрочем, равнозначны соглашению сторон вследствие того, что стороны, делая ссылку на применимый регламент, тем самым делают его частью своего арбитражного соглашения.

Вместе с тем в случае противоречия между соглашением сторон и применимым регламентом может возникнуть ряд проблем практического характера, поскольку большинство арбитражных институтов в подобной ситуации будет следовать своему регламенту, а не соглашению сторон.

Например, стороны укажут в арбитражном соглашении, что состав арбитров должен быть сформирован в течение 15 дней после инициирования арбитражного разбирательства. Если обе стороны быстро назначат арбитров и выбранные сторонами арбитры изберут председателя, то проблем не возникнет. Если же ответчик станет уклоняться от назначения арбитра (что на практике встречается достаточно часто), арбитра за ответчика должен будет назначить арбитражный институт.[30] Однако по регламентам многих арбитражных институтов такое назначение может иметь место только по истечении определенного срока, обычно 30 дней, предоставленного ответчику для назначения арбитра.[31] Таким образом, может случиться, что состав арбитров будет сформирован не в течение 15 дней, как стороны установили в своем арбитражном соглашении, а позднее. С формальной точки зрения это может рассматриваться как нарушение процедуры арбитража, согласованной сторонами.

Бывают также случаи, когда стороны, желая ускорить процедуру возможного арбитража, указывают: «Решение должно быть вынесено в течение трех месяцев с момента формирования состава арбитров». Однако на практике арбитражное разбирательство редко укладывается в подобные сроки. В регламентах большинства арбитражных институтов установлен минимальный срок для арбитражного разбирательства 6 месяцев (он может быть продлен).[32] Такое жесткое ограничение сторонами срока для вынесения решения может рассматриваться как то, что по истечении указанного сторонами срока арбитражное соглашение утратит силу и арбитры не вправе будут вынести решение по существу спора.

В-четвертых, решения состава арбитров. Поскольку юрисдикция состава арбитров возникает только лишь на основании соглашения сторон, то соглашение имеет большее значение, чем решения состава арбитров по процессуальным вопросам. Поэтому если арбитры установят какие-либо правила разбирательства, а обе стороны не согласятся с данными правилами, приоритет будет иметь воля сторон.

В связи с практически неограниченной возможностью сторон по установлению правил процедуры арбитражного разбирательства возникает вопрос: до какого момента стороны вправе устанавливать эти правила — при составлении арбитражного соглашения, до момента формирования состава арбитров или до момента вынесения решения?

В этой связи представляет интерес дискуссия, имевшая место при принятии Типового Закона ЮНСИТРАЛ. Когда обсуждался проект, секретариат предложил внести норму, в соответствии с которой стороны вправе договориться о процедуре арбитражного разбирательства до момента избрания первого или единоличного арбитра. Подобное предложение обосновывалось тем, что арбитры должны с самого начала знать, по каким правилам они будут проводить разбирательство. Но Рабочая группа отклонила данное предложение, указав, что свобода сторон по выбору правил арбитражного разбирательства может быть реализована в течение всего его срока.[33]

Арбитры тоже не ограничены временем в вопросе определения процедуры арбитражного разбирательства, поскольку основной их задачей является обеспечение надлежащего ведения дела. Поэтому если в процессе ведения арбитражного разбирательства они посчитают необходимым установить какое-либо правило, то они не ограничены в этом фактором времени. Здесь важно только, чтобы применение этого правила не стало сюрпризом для сторон, т. е. желательно, чтобы арбитры не только устанавливали правило, но и, в случае необходимости, объясняли сторонам, как они понимают его применение (в случае, когда возможны несколько интерпретаций данного правила), и только потом его применяли.

Определение процессуального графика

По сложившейся традиции разбирательство в государственных (и, соответственно, третейских) судах стран СНГ инициируется путем подачи искового заявления. При этом исковое заявление является основным (а зачастую и единственным) документом, в котором должна быть изложена позиция истца. К нему также прилагаются все документы, подтверждающие позицию.[34]

Точно так же основным процессуальным документом защиты является отзыв на исковое заявление.[35]

Хотя на практике сторона может к моменту слушания по делу представить дополнительные объяснения и доказательства, считается, что представление такого дополнения может быть оправдано только обстоятельствами, возникшими после передачи искового заявления либо отзыва на него.[36]

Состав арбитров после получения материалов дела обычно устанавливает дату слушания (в большинстве случаев единственного по данному делу), которая чаще всего определяется возможностями арбитров и доступностью помещения арбитражного института.

Как правило, стороны получают по почте определение состава арбитров, в котором указывается дата слушания, а также может содержаться требование к сторонам о представлении дополнительных письменных доказательств.

Иные вопросы процесса обычно специально не определяются. Регламенты третейских судов СНГ не содержат требований о подписании Акта о полномочиях арбитров или иного аналогичного документа, что позволяет рассматривать дела в более сжатые сроки.

Вместе с тем в западноевропейских арбитражных институтах разбирательство инициируется посредством подачи не искового заявления, а просьбы об арбитраже[37], представляющей собой достаточно короткий, обычно на нескольких страницах, документ[38], в котором кратко описывается характер спора, определяются заявленные требования и их сумма, делается ссылка на арбитражное соглашение и применимое право, а также производится назначение арбитра.

Полное исковое заявление обычно подается только после того, как сформирован состав арбитров, уплачен арбитражный сбор и материалы дела переданы арбитрам.

В этом есть определенная логика: арбитражный институт, как указывалось выше, спор не рассматривает, спор рассматривает состав арбитров. Подача полного искового заявления до момента формирования состава арбитров лишена всякого практического смысла, поскольку арбитражный институт все равно не будет вникать в суть заявленных требований, его будут интересовать только: а) арбитражное соглашение, чтобы определить юрисдикцию; б) сумма требований, чтобы определить размер аванса на арбитражный сбор; в) применимое право, язык арбитража и характер спора, чтобы подобрать кандидатуру наиболее квалифицированного арбитра в случае, если арбитражному институту придется назначить арбитра за ответчика либо арбитра-председателя. Вся эта информация вмещается на нескольких страницах просьбы об арбитраже, поэтому и нет необходимости инициировать арбитраж подачей полного искового заявления. К тому же следует иметь в виду, что подготовка полного искового заявления может занять определенное время, а предъявление короткой просьбы об арбитраже позволяет избежать непроверенных или не до конца продуманных заявлений с одной стороны, с другой — прерывает течение срока исковой давности и позволяет начать формирование состава арбитров.

После формирования состава арбитров и передачи ему дела обычно проводится процессуальное слушание или телефонная конференция с целью определения дальнейшего процессуального графика. Так, Регламент Арбитражного Института Торговой Палаты Стокгольма (далее — SCC) указывает (ст. 23):

«После передачи дела составу арбитража, состав арбитража должен незамедлительно проконсультироваться со сторонами и определить предварительный график проведения арбитража. Предварительный график должен предоставляться сторонам и Секретариату».

Согласно Арбитражному Регламенту Международной Торговой Палаты (далее — ICC) (п. 1 ст. 18):

«Сразу же после получения дела из Секретариата состав арбитража составляет на основе документов или в присутствии сторон и в свете их последних заявлений документ, определяющий его полномочия по данному делу. Этот документ должен содержать следующие детали:

а) полное наименование и описание сторон;

б) адреса сторон, по которым должны направляться уведомления или сообщения, возникающие в ходе арбитражного разбирательства;

в) краткое изложение соответствующих требований сторон и решений, которые они желают получить с указанием, по возможности, сумм, требуемых по основному или встречному иску;

г) перечень вопросов, подлежащих разрешению, если только состав арбитража не сочтет это ненужным;

д) полное имя, должность и адрес арбитров;

е) место арбитражного разбирательства; и

ж) детали относительно применяемых процессуальных правил и, в зависимости от характера дела, ссылку на полномочия состава арбитража действовать в качестве дружественного посредника или решать спор ex aequo et bono».

Обязательное наличие «Акта о полномочиях арбитров»[39] является специфической особенностью Арбитражного Регламента ICC. Подобную норму вряд ли можно встретить в регламенте любого иного арбитражного института.

По своей сути данный документ является некоей трансформацией соглашения об арбитраже. Это связано с тем, что ранее законодательство Франции[40] признавало действительным только лишь соглашение об арбитраже, которое заключено после возникновения спора.[41] Акт о полномочиях арбитров и являлся таким арбитражным соглашением, которое определяло возникший между сторонами спор, а также наделяло состав арбитров полномочиями по его рассмотрению. И хотя законодательство Франции уже давно содержит положение, признающее действительным арбитражное соглашение, заключенное в отношении не только существующего, но и будущего спора, Акт о полномочиях арбитров остался в качестве традиционного инструмента, применяемого при рассмотрении споров по Регламенту ICC. При этом Международный арбитражный суд ICC считает данный документ не только очень важным, но и полезным. Так, согласно мнению Секретариата ICC существенное число дел заканчивается мировым соглашением до момента утверждения Акта о полномочиях арбитров. То есть достаточно часто стороны после того, как окончательно сформулируют свои претензии друг к другу, понимают, что эти претензии не являются неразрешимыми и могут быть урегулированы посредством мирового соглашения.

Следует иметь в виду, что сторона вправе заявить в арбитраже новые требования после подписания Акта о полномочиях арбитров только в том случае, если арбитры придут к выводу, что более позднее заявление требований не вызовет необоснованной задержки (ст. 19 Арбитражного Регламента ICC).

Процессуальный график, который обычно согласовывается между сторонами, включает в себя сроки обмена состязательными бумагами (обычно это исковое заявление, отзыв на исковое заявление, комментарий на отзыв и комментарий на комментарий[42] и даты устных слушаний. Иногда стороны также договариваются об обмене состязательными бумагами после окончания слушаний.[43]

Важным в международном арбитражном разбирательстве является правило «никаких сюрпризов», в соответствии с которым при установлении процессуального графика определяется дата, после которой никакие новые доказательства не могут быть представлены, поскольку сторона должна иметь достаточно времени, чтобы дать оценку данному доказательству.

В процессуальном законодательстве бывшего Советского Союза подобного правила не существовало, поэтому сторона могла представить какой-либо важный документ даже на заключительной стадии устных слушаний и суд обязан был рассматривать подобное доказательство.

В новую редакцию Арбитражного процессуального кодекса РФ, принятую в 2002 году, внесена норма, согласно которой стороны должны представлять доказательства по делу до начала слушания, а сторона вправе ссылаться только на те доказательства, с которыми другие лица были ознакомлены заблаговременно.[44] Вместе с тем сложно припомнить случаи, когда на практике суд исключил из дела доказательства в связи с несвоевременностью их представления. В случае представления существенных доказательств на поздней стадии разбирательства и при наличии возражения стороны суд обычно объявляет перерыв для того, чтобы сторона смогла ознакомиться с этими доказательствами.

Неудивительно, что некоторые российские адвокаты считают признаком особого профессионализма «умение» придержать главный аргумент или доказательство до самого последнего момента, чтобы «ошарашить» противную сторону и не дать ей времени опомниться. Таким образом удается в процессе совершить неожиданный для противника процессуальный ход, и подобное «хулиганство», как правило, остается безнаказанным со стороны суда.

Вместе с тем правовые традиции западно-европейских стран диктуют совершенно противоположное. В процессе арбитражного разбирательства не должно быть никаких сюрпризов. Это обусловлено, прежде всего, тем, что если сторона поставлена перед новыми доказательствами или аргументами и не имеет достаточно времени, чтобы на них отреагировать, она, по сути, лишена процессуальной возможности надлежащим образом представить свою позицию. Вынесенное в таком арбитражном разбирательстве решение может быть предметом обжалования. Кроме того, наши западные коллеги считают неэтичным не предоставить адвокату противоположной стороны достаточно времени, чтобы ознакомиться с аргументами второй стороны и подготовить свою позицию.

Вот почему регламенты многих арбитражных институтов содержат правило о том, что после определенного этапа арбитражного разбирательства новые доказательства сторон не должны приниматься (напр., ст. 22 Арбитражного Регламента ICC). Часто такая дата устанавливается также в процессуальном приказе арбитров.

Правила и стандарты доказывания

Практически универсальным принципом, который сегодня применяется в правилах гражданского процесса во всем мире, является принцип, согласно которому каждая из сторон несет бремя доказывания своей позиции, хотя интересно, что Типовой закон ЮНСИТРАЛ не содержит соответствующей нормы. При обсуждении проекта Типового Закона делегации США и СССР предложили дополнить ст. 19 («Определение правил процедуры») положением о том, что каждая из сторон несет бремя доказывания фактических обстоятельств, на которых она основывает свою позицию. Это предложение не было поддержано, однако не потому, что Комиссия посчитала его неправильным. Напротив, в документе Комиссии указывается: «Понятно, что в соответствии с общепризнанным принципом ссылка стороны на какой-либо факт в поддержку своего иска или защиты требует от стороны доказательства данного факта»[45]. Одним из аргументов против включения такого положения в окончательный текст Типового закона было то, что некоторые вопросы распределения бремени доказывания (хотя это и кажется процессуальным вопросом) регулируются материальным правом.[46] Таким образом, если бы указанное положение было включено в Типовой закон ЮНСИТРАЛ, это могло бы вступить в противоречие с нормами материального права, подлежащими применению третейским судом в соответствии со ст. 28 Закона.

Вместе с тем правило о том, что каждая из сторон несет бремя доказывания своей позиции, закреплено в Регламенте ЮНСИТРАЛ (п. 1 ст. 24), а также в регламентах иных арбитражных институтов (например, п. 1 § 31 Регламента МКАС при ТПП РФ).

К сожалению, российская правовая доктрина недостаточно внимания уделяет содержанию указанного принципа, в частности, определению того стандарта доказывания, который уместно применить в конкретном случае.

Считается, что в международном арбитраже должен применяться стандарт «баланс вероятностей»[47] в отличие от «вне всяких разумных сомнений»[48], который применяется при доказывании вины в уголовных процессах в Англии и США[49]. Существует также мнение, что в случае, если позиция одной из сторон в международном арбитраже строится на заявлении о совершении второй стороной мошеннических действий или на том, что имел место подкуп или иные факты коррупции, подобные обстоятельства должны доказываться с учетом более жесткого стандарта доказывания (т. е. «вне всяких разумных сомнений»), однако данное мнение не является преобладающим.

Источники международного арбитража оставляют вниманием и такие важные вопросы, как допустимость, относимость, существенность и значимость доказательств.

Пункт 2 ст. 19 Типового Закона ЮНСИТРАЛ предоставляет возможность третейскому суду определять допустимость, относимость, существенность и значимость доказательств. Фактически это означает, что состав арбитров вправе самостоятельно и практически без ограничений определять правила доказывания[50].

Следует заметить, что подходы применительно к допустимости доказательств в мире различны. В этом смысле страны континентального права имеют более либеральный подход, в соответствии с которым в гражданском процессе практически любые доказательства являются допустимыми. Вместе с тем в странах общего права допустимость доказательств и аргументов сторон носит более ограничительный характер; в силу этого состав арбитров, сформированный из юристов стран общего права, может уделить этому достаточно много внимания, что окажется «сюрпризом», например, для немецкого юриста.

Если же состав арбитров будет сформирован из юристов, принадлежащих к разным правовым системам, скорее всего, они не будут придерживаться каких-либо особых требований относительно допустимости доказательств и будут принимать во внимание все, что как-то способствует установлению фактов[51]. Исключением из общего правила, вероятно, станут только те документы, которые защищаются адвокатской привилегией, а также которые были предоставлены второй стороне при проведении посреднических процедур с целью заключения мирового соглашения.

В качестве одного из наиболее ярких примеров различий применительно к допустимости доказательств является вопрос о представлении оригиналов документов.

Как известно, Арбитражный процессуальный кодекс РФ требует, чтобы письменные доказательства представлялись только в оригиналах или надлежащим образом заверенных копиях.[52] Документы, переданные посредством факсимильной связи или по электронной почте, считаются доказательствами только в случаях, предусмотренных законом или договором.[53]

Не удивительно, что аналогичные положения заложены и в регламенты арбитражных институтов России и других стран СНГ. Например, Регламент МКАС при ТПП РФ указывает: «Сторона может представить письменные доказательства в оригинале или в виде заверенной ею копии оригинала» (п. 2 § 31). Аналогичная норма есть в Регламенте МКАС при ТПП Украины (п. 2 ст. 42).

Таким образом, вне зависимости от того, ставится ли стороной арбитражного разбирательства под сомнение подлинность представленных второй стороной письменных доказательств, данные доказательства должны представляться в оригиналах или заверенных копиях в силу положений соответствующих Регламентов.

В практике западноевропейских арбитражных институтов установился прямо противоположный подход. Действительность любого документа, представленного в арбитраж, презюмируется вне зависимости от его формы (оригинал, копия, факс и пр.). Состав арбитров может потребовать от стороны представления оригинала, если для этого имеются некие особые причины, например, если сторона заявляет о поддельности копии документа.[54]

Определение права, применимого к существу спора

Стороны, заключая соглашение, объективно стремятся к тому, чтобы отношения между ними были урегулированы наиболее полным образом. Предсказуемость должного поведения, как своего собственного, так и контрагента, положительно сказывается на исполнении договорных обязательств и снижает вероятность возникновения споров.

Следуя этой логике, любой договор должен занимать как минимум несколько десятков страниц, дабы исключить разногласия по поводу ситуаций, не урегулированных сторонами заранее. Однако в российской практике договоры обычно умещаются на нескольких страницах, и не потому, что у юристов не хватает квалификации или времени для того, чтобы подготовить более подробный документ. Причина краткости условий сделок во внутреннем российском обороте заключается в том, что отношения, прямо не урегулированные в договоре, регулируются нормами гражданского законодательства Российской Федерации, с которым обе стороны хорошо знакомы, а потому не считают нужным их дублировать.

Несколько иная ситуация возникает при подписании внешнеторгового контракта. Здесь каждая из сторон стремится навязать второй стороне в качестве применимого право своей страны[55], и в подавляющем большинстве случаев не потому, что свое национальное право предоставляет большую защиту, а во избежание «сюрпризов» в будущем, поскольку право другой страны неизвестно. Именно с целью избежания «сюрпризов» стороны стараются как можно более детально урегулировать свои взаимоотношения, следствием чего и является увеличенный объем внешнеторгового контракта по сравнению с договорами, используемыми во внутреннем обороте.

Практика также показывает, что достаточно часто стороны при проведении переговоров либо вообще не обращают внимания на применимое право (и в этом случае в контракте остается норма, которая содержалась в первоначальном проекте), либо, напротив, применимое право становится предметом жарких дебатов. Каждая из сторон настаивает на применении своего права, пытаясь найти некие объективные аргументы для поддержания своей позиции и тщательно умалчивая истинные причины[56]. Наиболее популярным является аргумент, что применимым должно быть право страны стороны, которая осуществляет решающее исполнение по договору[57]. Однако не во всех случаях такой подход возможен. Например, каким образом в договоре между германским производителем и российским дистрибьютором объективно определить применимое право, которое наиболее тесно связано с договором? Право ФРГ как право страны продавца товаров? Или России как страны дистрибьютора, который помимо обязанности по оплате принимает на себя обязательство по продвижению товара, развитию дистрибьюторской сети, а также гарантийного и постгарантийного обслуживания?

Опять же практика показывает, что если при подписании контракта возникает спор о применимом праве, в большинстве случаев он завершается вполне банально: выбирается не то право, которое логичнее всего было бы применять к данному договору, а право государства той стороны, которая имеет более сильную переговорную позицию.

Иногда, правда, стороны пытаются достигнуть компромиссов, в результате часто рождаются юридические монстры, которые не добавляют ясности во взаимоотношения сторон.[58] Случается, что стороны выбирают право третьей страны[59] по принципу «чтобы никому не было обидно».

Впрочем, поскольку целью настоящей статьи является не обучение искусству ведения переговоров, а определение процедуры международного арбитража, ниже будут рассмотрены вопросы не о том, как уговорить вторую сторону согласиться на применение своего законодательства, а каким образом в международном арбитраже определяется применимое право.

Несмотря на то, что нормы международного частного права в большинстве случаев предоставляют сторонам возможность выбора иностранного права при взаимоотношениях, осложненных иностранным элементом[60], тем не менее достаточно долго такой выбор был ограничен правом, имеющим связь с предметом контракта.

Вместе с тем в настоящее время общераспространенной является точка зрения, согласно которой стороны международного контракта при выборе применимого права не связаны никакими условиями и могут определить в соглашении как право страны любой из сторон либо страны, в которой будет исполняться контракт, так и любой иной страны[61]. Возможно также, что стороны совсем откажутся от применения права какой-либо страны и подчинят свои взаимоотношения лишь принципам международного торгового права, так называемого lex mercatoria[62], либо вообще договорятся о том, что состав арбитров разрешит возможный спор как дружеский посредник[63], т. е. исходя из общих принципов, таких, как разумность и добросовестность, не ссылаясь ни на какие нормы права[64].

Основывается этот подход на следующем:

Во-первых, национальное законодательство практически всех стран представляет сторонам практически полную свободу в урегулировании договорных отношений. То есть главенствующим является принцип автономии воли сторон. Коль скоро сторона вправе любым образом урегулировать в контракте свои взаимоотношения с иностранным контрагентом, никто не мешает стороне и поступить в отношении выбора применимых норм права так, как ей заблагорассудится.

Во-вторых, законодательство стран, наиболее часто избираемых сторонами как место арбитража, как правило, предоставляет и сторонам, и арбитрам достаточно широкие возможности по определению норм права, применимых к их отношениям.

Так, Типовой закон ЮНСИТРАЛ указывает (п. 1 ст. 28)[65]:

«Арбитражный суд разрешает спор в соответствии с такими!!нормами права!! которые стороны избрали в качестве применимых к существу спора» (подчеркнуто автором).

Обращает на себя внимание то, что данное положение указывает не на применимое право[66], а на «нормы права», к которым относятся не только нормы национального законодательства, но и lex mercatoria.

Далее, Типовой закон говорит (п. 3 ст. 28):

«Арбитражный суд принимает решение ex aequo et bono или в качестве «дружеского посредника» лишь в том случае, когда стороны прямо уполномочили его на это».

По сути, данная норма означает, что стороны вправе уполномочить состав арбитров вынести решение не только на основании избранных сторонами же «норм права», но они вправе вынести решение и просто «как дружеские посредники», т. е. вообще не ссылаясь ни на какие нормы права.

Таким образом, Типовой Закон ЮНСИТРАЛ установил две границы: с одной стороны находятся нормы национального права, о применении которого стороны договорились; с другой — отсутствие всяких правовых норм, о чем стороны тоже вправе договориться. Все, что между двумя этими границами, очевидно также является допустимым.

В-третьих, выбор национального права не исключает применения lex mercatoria.

Типовой закон указывает (п. 4 ст. 28):

«!!Во всех случаях!! арбитражный суд принимает решение в соответствии с условиями договора и с учетом торговых обычаев, применимых к данной сделке» (подчеркнуто автором).

Аналогичное положение содержится и в Европейской конвенции.[67]

То есть даже в случае, если стороны прямо указали на национальное право, которое должно применяться к их взаимоотношениям, состав арбитров, тем не менее, должен учитывать торговые обычаи, в том числе и lex mercatoria.[68]

В-четвертых, установленные Типовым законом ЮНСИТРАЛ[69] основания для отмены арбитражного решения не указывают на неправильное определение сторонами или арбитрами норм применимого права. Точно так же считается общепризнанным, что неправильное применение[70] составом арбитров норм права не является основанием для отказа в признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений по Нью-Йоркской конвенции[71]. Таким образом, и Типовой закон ЮНСИТРАЛ, и Нью-Йоркская конвенция фактически предоставляют составу арбитров полную свободу как при выборе норм применимого права, так и по его применению.

Вместе с тем было бы неправильным думать, что стороны и состав арбитров не ограничены вообще никакими правовыми нормами и принцип свободы воли сторон предоставляет им возможность обойти любые ограничения, установленные нормами национального законодательства. Действительно, свобода воли сторон позволяет им избежать действия императивных норм национального права, но не так называемых «сверхимперативных», касающихся, например, публичного порядка, в частности, об антимонопольном регулировании.

Возникает вопрос: ограничены ли стороны во времени при выборе применимого права? То есть должны ли они сделать выбор относительно применимых норм и правил при заключении контракта либо они вправе это сделать и на более позднем этапе?

Поскольку, как было показано выше, выбор определенных «правил игры» значительно уменьшает вероятность появления разногласий, то, конечно, крайне желательно для обеих сторон с самого начала определиться с этими правилами. Тем не менее никто не мешает сторонам сделать это позднее, например, при возникновении разногласий и во время арбитражного разбирательства. Часто соглашение сторон о выборе применимого права не является прямо выраженным. Предположим, одна из сторон в арбитраже ссылается на нормы права определенной страны, а вторая сторона, возражая на заявленные требования, ссылается на нормы этой же страны, не делая заявления о том, что она в принципе возражает против применения законодательства данного государства. В этом случае составу арбитров не остается ничего иного, как воспринимать подобные аргументы сторон как соглашение о выборе применимого права либо норм права.

Если стороны не договорились о применимом праве ни в момент подписания договора, ни после возникновения спора, этот выбор делает состав арбитров.

На практике это происходит не так уж часто. Согласно статистике ICC в 2007 году применимое право определялось арбитрами в 20,2 % дел, в то время как в остальных спорах такое право было определено сторонами.

Первоначально считалось, что арбитры при выборе материального права должны были руководствоваться теми же самыми принципами, что и государственные суды, а именно применять коллизионную норму государства места арбитража.[72]

Однако впоследствии от этого подхода отказались, и принятая в 1961 году Европейская конвенция установила (п. 1 ст. VII):

«Если не имеется указаний сторон о подлежащем применению праве, арбитры будут применять!!закон!! установленный в соответствии с!!коллизионной нормой!! которую арбитры сочтут в данном случае применимой» (подчеркнуто автором, из-за особенностей форматирования файла FB2 подчеркивание заменено двумя восклицательными знаками в начале и конце выделения).

Это же положение было унаследовано и Типовым законом ЮНСИТРАЛ от 1985 года (п. 2 ст. 28):

«При отсутствии какого-либо указания сторон арбитражный суд применяет!!право!! определенное в соответствии!!с коллизионными нормами, которые он считает применимыми!!» (подчеркнуто автором).

Буквальное прочтение данных норм позволяет сделать вывод, что состав арбитров должен определять применимое право в два этапа: вначале — коллизионные нормы, подлежащие применению, и только затем на основании данных коллизионных норм определять применимое право.

При этом следует заметить, что состав арбитров вправе, но не обязан применять коллизионные нормы места арбитража[73], поэтому он вправе обратиться к нормам международного частного права любой из стран сторон спора; страны, в которой осуществлялось исполнение контракта; равно как и любой третьей страны. Более того, приведенная норма Типового Закона ЮНСИТРАЛ не запрещает составу арбитров применять коллизионные нормы, установленные, скажем, Римской конвенцией о праве, применимом к договорным обязательствам, поскольку текст Типового закона не указывает на то, что обязательно должна применяться коллизионная норма законодательства какого-либо определенного государства.

Нельзя также не отметить, что данная норма Типового закона ЮНСИТРАЛ не предоставляет арбитрам (при отсутствии соглашения сторон об этом) права выносить решение только лишь на основании lex mercatoria, поскольку очевидно, что коллизионная норма, какая бы она ни была, скорее всего, будет отсылать к системе права определенного государства, а не возможности применения «норм права», что, собственно, и делает возможным рассмотрение спора лишь на основании lex mercatoria. Это, впрочем, не исключает вообще применения lex mercatoria, поскольку процитированная выше норма обязывает арбитров принимать решение «во всех случаях… с учетом торговых обычаев». Однако в этом случае состав арбитров будет выносить решение на основании норм применимого права и с учетом торговых обычаев, но не исключительно на основании торговых обычаев (что было бы возможным при наличии соглашения сторон об этом).

Несмотря на то, что Типовой закон ЮНСИТРАЛ обязывает состав арбитров вначале установить подлежащие применению коллизионные нормы и лишь затем, на основании этих норм, — применимое право, некоторые страны приняли более либеральный подход, предоставляя составу арбитров (так же, как и сторонам) сразу же определить нормы применимого права.[74] Регламенты некоторых арбитражных институтов также позволяют сделать это.[75] Так, например, Арбитражный Регламент ICC указывает (ст. 17):

«При отсутствии такой договоренности {сторон о выборе норм права[76]} состав арбитража применяет правовые нормы, которые он сочтет подходящими».

Решение арбитров о выборе применимого права может быть оформлено в виде частичного решения либо процессуального приказа[77]. Желательно, чтобы такое решение было вынесено на ранних стадиях разбирательства, ибо без него достаточно сложно строить процессуальную позицию. Вместе с тем бывают случаи, когда по несложным делам состав арбитров определяется с применимым правом при вынесении окончательного решения.

Следует также иметь в виду, что по сложившейся в России правовой традиции вопросы права не являются предметом доказывания. Несмотря на то, что это прямо не указано в АПК РФ, российские судьи неуклонно следуют принципу «jura novit curia»[78]. Даже в том случае, если судья на самом деле не знает закона, потому что судья тоже человек и не может знать все, предполагается, что судья должен знать любой закон. В принципе, это правило является логическим продолжением инквизиционного уклона разбирательства, когда обязанностью суда является не только установление фактов, но и установление норм права, подлежащих применению. И хотя АПК РФ говорит о том, что исковое заявление, равно как и отзыв на исковое заявление, должно содержать ссылку на нормы права, которыми стороны обосновывают свою позицию (п. 4 ч. 2 ст. 125 и п. 3 ч. 4 ст. 131 АПК РФ), суд не связан аргументами сторон относительно применимых норм. Так, на практике встречаются случаи, когда ответчик полагает, что в исковых требованиях необходимо отказать, ссылаясь на одни нормы права, а суд, отказывая в иске, тем не менее ссылается на иные нормы, в том числе и на те, которые даже не обсуждались сторонами в ходе судебного разбирательства.

Некоторое исключение из общего правила составляют лишь нормы иностранного права. В АПК РФ имеются специальные положения о том, каким образом суд устанавливает их содержание (ст. 14):

«1. При применении норм иностранного права арбитражный суд устанавливает содержание этих норм в соответствии с их официальным толкованием, практикой применения и доктриной в соответствующем иностранном государстве.

2. В целях установления содержания норм иностранного права суд может обратиться в установленном порядке за содействием и разъяснением в Министерство юстиции Российской Федерации и иные компетентные органы или организации Российской Федерации и за границей либо привлечь экспертов. Лица, участвующие в деле, могут представлять документы, утверждающие содержание норм иностранного права, на которые они ссылаются в обоснование своих требований или возражений, и иным образом содействовать суду в установлении содержания этих норм.

По требованиям, связанным с осуществлением сторонами предпринимательской и иной экономической деятельности, обязанность доказывания содержания норм иностранного права может быть возложена судом на стороны».

То есть суд может возложить на стороны обязанность доказывания норм иностранного права, но эта обязанность не сформулирована в АПК РФ как то, что бремя доказывания нормы иностранного права всегда лежит на той бороне, которая на него ссылается.

Как показывает опыт, данная норма практически не работает, поскольку судье, не имеющему иностранного юридического образования и не владеющему специальной терминологией, очень сложно понять, что означает, например, equitable estoppel[79] в английском праве и каким образом данный институт должен применяться в российском процессе, когда стороны договорились о применении английского права. Опять-таки, как показывает практика, частично выход из ситуации содержится в п. 3 ст. 14 АПК РФ:

«Если содержание норм иностранного права, несмотря на принятые в соответствии с настоящей статьей меры, в разумные сроки не установлено, арбитражный суд применяет соответствующие нормы российского права».[80]

В отличие от российского подхода (а в большинстве стран континентальной Европы, как и в России, действует принцип «jura novit curia») в странах общего права вопросы права являются предметом доказывания. Это означает, что стороне нужно не просто сослаться на какую-либо применимую норму, но и доказать ее наличие, а также то, что именно данную норму необходимо применить в этом споре. Связано это с огромным количеством судебных прецедентов, которые существуют в странах англо-саксонской системы права. В силу этого судья просто физически не способен в каждом споре найти прецедент, подлежащий применению, и вынужден полагаться на адвокатов сторон в поиске применимых норм права. Поэтому в странах общего права наличие норм права, подлежащих применению, является таким же предметом доказывания, как и фактические обстоятельства дела.

Такой же подход устоялся и в международном арбитраже.

Дело в том, что в большинстве случаев спор рассматривается арбитрами, которые не являются квалифицированными юристами по применимому праву. И хотя при выборе и назначении председателя состава арбитров знание им норм применимого права является одним из факторов, которые принимаются во внимание, этот фактор не является предопределяющим. Поэтому довольно часто председатель состава арбитров не знает в необходимом объеме нормы применимого права. Но даже в том случае, когда он их знает, из этого совершенно не следует то, что данные нормы не подлежат доказыванию. Ведь если два других арбитра, или хотя бы один из них, не знают норм применимого права, они не должны полагаться на мнение председателя состава арбитража, поскольку:

во-первых, арбитражное решение выносится всеми арбитрами, т. е. каждый из арбитров должен сформировать свое собственное мнение, в том числе и относительно правомерности позиций сторон[81];

во-вторых, если председатель состава или один из арбитров высказывает собственное мнение другим арбитрам относительно применимого права, данное мнение неизвестно сторонам, и вполне может быть, что арбитр высказывает какую-либо правовую позицию, которая никогда не обсуждалась сторонами.

Если подобная правовая позиция будет положена в основу арбитражного решения, это может явиться основанием для его отмены (так как считается, что сторона была лишена возможности высказаться по данному поводу).

Именно поэтому в международном арбитраже прочно закрепилось правило, согласно которому любое применимое право всегда считается иностранным (вне зависимости от национальной принадлежности арбитров[82]). Поэтому сторона должна не только сослаться но норму права, она должна представить данную норму с переводом на язык арбитража в качестве доказательства. Кроме того, распространенной практикой является также привлечение экспертов по вопросу права, которые подтверждают, что та или иная норма применяется определенным образом.

Вместе с тем из данного правила имеется исключение. Это исключение касается процессуального права, применяемого к арбитражу. Считается, что состав арбитров обязан выяснить содержание процессуального законодательства места арбитража, поскольку обязанностью арбитров является вынесение решения, которое не может быть отменено в связи с нарушением составом арбитров норм о международном арбитраже данной страны. К счастью, в связи с определенной унификацией в данной области нормы о международном арбитраже, как правило, не сильно отличаются от страны к стране.

Определение языка арбитражного разбирательства

По общему правилу, стороны вправе установить, на каком языке (языках[83]) будет проводиться арбитражное разбирательство между ними. Выбор сторонами определенного языка арбитражного разбирательства подразумевает также, что и арбитры, выбранные либо назначенные для разрешения данного дела, должны знать язык арбитражного разбирательства[84].

В случае, если стороны не договорились об этом, язык арбитражного разбирательства устанавливается на основании норм применимого регламента. Так, Регламент МКАС при ТПП РФ устанавливает (§ 10):

«Слушание дела ведется на русском языке. С согласия сторон МКАС может провести слушание и на другом языке».

Таким образом, при отсутствии соглашения сторон о языке арбитражного разбирательства разбирательство проводится на русском языке.

Следует заметить, что в аналогичных случаях Регламенты ICC и SCC предоставляют право решить вопрос о языке арбитражного разбирательства составу арбитров, а Регламент LCIA отдает приоритет языку арбитражного соглашения, если же соглашение составлено более чем на одном языке, данный вопрос также решается составом арбитров (ст. 16 Регламента ICC, ст. 23 Регламента SCC, ст. 17 Регламента LCIA).

Представительство в международном арбитраже

В России, равно как и в большинстве стран СНГ, нет правила о том, что представительство в суде должно осуществляться только адвокатами. Связано это как с несовершенством адвокатских организаций, в результате чего многие юристы не стремятся стать членами соответствующих коллегий, так и с тем, что многие компании не могут позволить себе нанимать адвокатов для рассмотрения споров, а потому их интересы в судах представляют (и, следует заметить, достаточно успешно) штатные юристы.

Следуя этой традиции, регламенты третейских судов стран СНГ не требуют, чтобы сторона арбитражного разбирательства была представлена адвокатом, и на практике достаточно часто случается видеть в качестве представителя стороны именно штатного юриста.

Зачастую при арбитражном разбирательстве на территории СНГ состав арбитров, применяя по аналогии нормы национального процессуального права[185], требует, чтобы полномочия представителя иностранной компании были подтверждены не только письменной доверенностью, но чтобы такая доверенность, выданная за границей, была обязательно легализована (посредством проставления апостиля или заверения в соответствующем консульстве).

При этом, опять же по аналогии с требованиями процессуальных кодексов, считается, что полномочия на совершение основных процессуальных действий должны быть также указаны в доверенности, хотя ни одно из данных требований не содержится в регламентах соответствующих арбитражных институтов.

В отличие от стран СНГ во многих странах Западной Европы для представительства интересов клиента в суде адвокату не требуется письменной доверенности, достаточно просто его заявления о том, что он представляет такую-то компанию. Неудивительно поэтому, что западно-европейские арбитражные институты не предъявляют каких-либо жестких требований к оформлению процессуальных полномочий представителей сторон. Как правило, письма стороны о том, что их интересы вправе представлять такая-то юридическая фирма, вполне достаточно.

Основные различия в правовых традициях

Общие замечания

Несмотря на то, что в «иерархии» источников регулирования процедуры международного арбитража решения арбитров находятся на последнем месте, состав арбитров имеет почти неограниченные возможности для определения тех правил ведения арбитражного разбирательства, которые он считает «надлежащими», в силу того что стороны и применимые регламенты, как это было показано выше, обычно «избегают» установления процедуры.

Хотя существует достаточно много литературы, в которой описываются традиционные принципы разбирательства в международном арбитраже[86], на практике арбитры склонны к применению, прежде всего, принципов своего национального процессуального законодательства. Воспитанные на традициях определенной правовой школы, они считают принципы именно этой правовой школы и справедливыми, и разумными, а потому и надлежащими. Вследствие этого международный арбитраж, проводимый в Москве по правилам МКАС при ТПП РФ, будет так же мало похож на международный арбитраж, проводимый в Чикаго по правилам Американской Арбитражной Ассоциации (AAA), насколько «кофе по-венски», приготовленный в Минске, будет мало похож на «кофе по-венски», приготовленный в Вене, хотя ингредиенты и в первом, и во втором случаях принципиально одни и те же.

Ниже будут приведены некоторые наиболее яркие особенности в процессуальных традициях разных стран, поскольку знание этих традиций, безусловно, способствует лучшему пониманию процедуры международного арбитража в различных странах мира.

Состязательная и инквизиторская процедуры

Как известно, процедура разбирательства может иметь инквизиционный или состязательный уклон.

Термин «инквизиционный»[87] обязан своим возникновением судам инквизиции, когда обвиняемые были лишены права на защиту, а обязанность установления истины по делу лежала на самом суде. При инквизиционной или, как ее иначе называют, «следственной» процедуре суд играет активную и доминирующую роль в установлении обстоятельств дела: определяет предмет и пределы доказывания по делу, запрашивает у сторон и третьих лиц документы, вызывает свидетелей, назначает экспертизу и т. д.

Противоположностью инквизиционной процедуры является процедура состязательная[88], при которой каждая из сторон доказывает свою позицию, а суд не обязан установить истину по делу. Судья заслушивает доказательства и, в принципе, может задавать вопросы свидетелям, однако его задачей является, прежде всего, предоставление равных возможностей сторонам изложить свою позицию. В силу этого судья выносит решение на основании тех доказательств, которые были представлены сторонами.[89]

Следует заметить, что инквизиционной или состязательной процедуры в чистом виде сегодня не существует, тем не менее, известно, что в странах общего права преобладают принципы состязательной процедуры, а в странах континентальной Европы — инквизиционной.[90]

Несмотря на то, что Арбитражный процессуальный кодекс РФ указываете то, что процедура разбирательства является состязательной (п. 1 ст. 9), однако «уши инквизиции» по-прежнему проявляются в следующем:

— предмет доказывания по делу устанавливается судом[91];

— доказательства могут быть истребованы не только по ходатайству стороны, но и по инициативе самого суда[92];

— свидетели не заявляются стороной, а привлекаются судом (по ходатайству стороны или по собственной инициативе суда) (ст. 88);

— эксперты не заявляются стороной, а назначаются судом (ст. 82);

— вопросы свидетелям и экспертам, прежде всего, задаются судом, а потом лишь сторонами; при этом суд может ограничить задаваемые вопросы (ст. 82);

— считается, что суд знает закон, т. е. вопросы права не являются предметом доказывания;

— непредставление возражений ответчиком не является основанием для признания исковых требований в полном объеме[93].

Следует заметить, что процессуальные кодексы не только России, но и многих других стран СНГ и континентальной Европы также носят следственный, или инквизиционный, уклон. Поэтому арбитры данных стран более склонны к подобному подходу.

Англия, США и другие страны общего права традиционно придерживаются состязательного уклона, соответственно и арбитры данных стран более склоняются к состязательному процессу.

Раскрытие доказательств (discovery, disclosure)[94]

Процедура раскрытия доказательств, традиционно применяемая в странах общего права, не известна большинству стран континентальной Европы.[95] Вместе с тем, данная процедура все чаще в том или ином объеме применяется в международном арбитраже. В связи с этим следует более подробно рассмотреть, в каком виде она применяется на своей «исторической родине» — в Англии и США, чтобы лучше понять ее принципы.

Англия

Цель процедуры раскрытия доказательств, существующей в законодательстве Англии, судья Джон Дональдсон определил следующим образом:

«Говоря ясным языком, судебное разбирательство в этой стране осуществляется в соответствии с принципом «открытые карты — на стол». Некоторые люди из других стран рассматривают это как лежащее за пределами их понимания. «Почему, — спрашивают они, — я должен предоставить своему оппоненту средства против меня?» Ответ, конечно, заключается в том, что судебное разбирательство — это не война и даже не игра. Оно предназначено для того, чтобы осуществлять реальное правосудие между спорящими сторонами, и если суд не имеет всей необходимой информации, он не сможет достигнуть данной цели».[96]

Согласно английским Правилам Гражданского Процесса (Civil Procedure Rules — CPR), правило «раскрытия доказательств» заключается в том, что сторона имеет право потребовать от второй стороны представления всех документов, которые имеют отношение к возможному судебному разбирательству, заявляя, что данные документы существуют или существовали.[97] Под документом понимается все, что отражает информацию любого характера. Таким образом, под документами понимаются письменные документы, аудиозаписи, видеозаписи, компьютерные диски и фотографии.

Так, стандартный приказ о раскрытии документов требует от стороны представления[98]:

(a) документов, на которых основывает свою позицию сторона;

(b) документов, которые:

(i) негативно влияют на позицию этой стороны;

(ii) негативно влияют на позицию противной стороны;

(iii) поддерживают позицию противной стороны.

Обязанность по раскрытию касается документов, которые находятся под контролем стороны, а именно[99]:

(a) документов, которые находятся или находились в физическом владении стороны;

(b) сторона имеет либо имела право на владение документами;

(c) сторона имеет либо имела право знакомиться с данными документами и делать копии с них.

Чтобы осуществить раскрытие доказательств, сторона должна провести разумный и соответствующий обстоятельствам поиск всех документов, подлежащих раскрытию.[100]

«Разумность» зависит от:

(a) количества документов;

(b) существа и сложности разбирательства;

(c) доступности и расходов, связанных с получением конкретных документов;

(d) важности документов.

Сторона, осуществляющая раскрытие, представляет в установленной законом форме список документов. Обычно список содержит порядковый номер документа, его дату, а также описание с необходимой степенью детализации. При наличии категории документов, данные документы могут раскрываться как категория.

Список состоит из трех частей. Первая часть указывает документы, которые находятся под контролем стороны и против инспекции которых сторона не возражает. Вторая часть указывает на документы, также находящиеся под контролем стороны, однако против инспекции которых сторона возражает. Третья часть указывает на документы, которые были под контролем стороны, однако сторона утратила этот контроль. В этой части списка должно быть указано, что случилось с данными документами.

Как было указано выше, сторона, раскрывающая документы, должна предоставить не только документы, на которых она основывает свою позицию, но и те, которые могут оказать на ее позицию очень негативное влияние. Чтобы сторона не пыталась избежать этой обязанности, она должна сделать заявление, в котором:

(a) указывается, в каких пределах был произведен поиск для того, чтобы найти документы, подлежащие раскрытию;

(b) сторона подтверждает, что она понимает обязанность по раскрытию Документов;

(c) сторона подтверждает, что она исполнила данную обязанность[101].

В случае, если стороной является организация, то заявление также должно указывать на конкретное физическое лицо, которое делает данное заявление, его должность, а также объяснение, почему данное лицо вправе делать подобное заявление.

Если сведения, содержащиеся в заявлении о раскрытии документов, окажутся ложными, то лицо, которое сделало данное заявление, может быть привлечено к уголовной ответственности за неуважение к суду.

Раскрытие доказательств продолжается на протяжении всего судебного разбирательства, вплоть до его окончания.[102] То есть, если уже после раскрытия документов появляется какой-либо новый документ, подлежащий раскрытию, сторона должна незамедлительно уведомить об этом вторую сторону.

Сторона спора, получившая от второй стороны список документов, имеет право провести инспекцию перечисленных в нем документов. С этой целью она направляет письменное заявление о проведении инспекции, и сторона, раскрывшая список документов, должна предоставить возможность в течение 7 дней ознакомиться с ними. Вместо личного ознакомления с документами сторона может потребовать предоставить их копии при условии, что она обязуется покрыть разумные расходы, связанные с копированием.

Противная сторона имеет право ознакомиться со всеми документами, за исключением:

(a) документов, которые больше не находятся под контролем раскрывшей доказательства стороны;

(b) документов, в отношении которых сторона, раскрывающая доказательства, имеет право или обязанность не предоставлять возможность инспекции документа;

(c) документов, в отношении которых сторона считает, что было бы несоразмерно обременительным применительно к спорному вопросу разрешить инспекцию документов данной категории, и указывает в Заявлении о раскрытии, что инспекция этих документов не будет разрешена по данному основанию[103].

Чаще всего сторона ссылается на то, что с документом нельзя ознакомиться, поскольку документ защищается привилегией. Привилегированные документы делятся на три основные категории:

(a) документы, защищаемые привилегией юридической профессии;

(b) документы, которые могут быть использованы для привлечения к уголовной ответственности стороны, предоставляющей данный документ;

(c) документы, защищаемые привилегией исходя из публичного интереса.

Привилегия, связанная с осуществлением правовой помощи, распространяется на всю переписку, которая имела место между клиентом и его солиситором[104]; переписку между солиситором и третьими лицами, связанную с подготовкой или участием в споре (например, с экспертом или письменные свидетельские показания); переписку между клиентом и третьим лицом, связанную с подготовкой или участием в споре.

В то же время клиент может отказаться от привилегии и раскрыть документ, ею защищаемый. Однако солиситор подобным правом не обладает.

После раскрытия документов и инспекции суд указывает каждой из сторон направить второй стороне копии свидетельских показаний и экспертных заключений, на которые они собираются ссылаться во время судебного разбирательства.

Спор между сторонами относительно того, подлежит ли документ раскрытию, разрешается судом[105]. Суд вправе, даже при наличии привилегии, обязать сторону представить защищаемый привилегией документ в суд и поручить третьему лицу представить обобщенную информацию по данному документу.

Следует заметить, что из-за несоблюдения процедуры раскрытия доказательств для стороны, нарушившей данную процедуру, могут наступить следующие негативные последствия.

Во-первых, сторона, которая не раскрыла документ или не предоставила возможности для инспекции документа, не может ссылаться на него в качестве доказательства, за исключением случаев, если суд разрешит ей это сделать.[106]

Во-вторых, нераскрытие стороной документа, который мог негативно повлиять на ее позицию и который должен был быть раскрыт в соответствии с приказом суда, может являться основанием для отказа в иске этой стороне либо, наоборот, в удовлетворении иска, если сторона является ответчиком.

Сторона, получившая документ в процессе раскрытия доказательств, может использовать его только для целей конкретного судебного разбирательства, за исключением случаев, когда:

(a) документ был озвучен во время публичного слушания дела;

(b) суд дал такое разрешение;

(c) сторона, которая раскрыла документ, и лицо, которому принадлежит этот документ, согласились на его использование.[107]

Тем не менее суд вправе издать приказ об ограничении либо запрещении использования документа, даже если документ был озвучен во время открытого слушания.

Если сторона не удовлетворена результатом стандартного раскрытия документов и полагает, что оно было неадекватным, она может обратиться в суд с требованием о проведении специального раскрытия документов. Но прежде сторона должна обратиться ко второй стороне с объяснением, почему она считает, что соответствующие документы должны быть раскрыты, и потребовать от этой стороны полного соответствия процедуре раскрытия. И если вторая сторона не представит удовлетворительного ответа, тогда возможно обратиться в суд с соответствующим заявлением.[108]

Приказ о специальном раскрытии документов может потребовать от стороны:

(i) раскрыть определенные документы или категории документов;

(ii) провести дополнительный поиск и раскрыть документы, обнаруженные в результате такого поиска.

Кроме того, сторона может потребовать вынесения решения о разрешении специальной инспекции документов, т. е. разрешить ознакомление с документами, с которыми вторая сторона не разрешала ознакомиться.

После начала разбирательства сторона также вправе обратиться в суд с требованием о раскрытии документов лицом, которое не является стороной по делу. Подобное обращение должно быть подкреплено соответствующим доказательством. Суд может принять решение о применении процедуры раскрытия доказательств третьим лицом в случае, если:

a) запрашиваемый документ очевидно поддержит позицию заявителя либо ослабит позицию второй стороны;

b) раскрытие является необходимым для справедливого ведения дела либо для сокращения расходов.[109]

По общему правилу раскрытие доказательств является одной из стадий процесса, т. е. применяется после предъявления иска.

Правила Гражданского Процесса допускают применение процедуры раскрытия доказательств и до подачи иска. Это делается для того, чтобы до начала официального разбирательства сторона смогла оценить, действительно ли она имеет обоснованное требование против второй стороны и стоит ли вообще начинать разбирательство. С этой целью сторона может обратиться к возможному ответчику с требованием о проведении досудебного раскрытия доказательств.

Вместе с тем до обращения в суд у стороны нет обязанности раскрывать оппоненту содержание документов либо показывать документы, которые могут быть использованы во вред позиции этой стороны. Сторона может потребовать от второй стороны раскрыть только те документы, которые та обычно предъявляет во время судебного разбирательства. Тем не менее единственный способ принудить показать такие документы — получить соответствующий судебный приказ. Таким образом, до предъявления иска стороны самостоятельно определяют, какие документы показывать второй стороне, а все остальные документы могут оставаться не раскрытыми.[110]

Следует заметить, что процессуальные реформы, которые проводились в Англии на протяжении последних двадцати лет, значительно повлияли и на институт раскрытия доказательств. Реформа лорда Вулфа в законодательстве о гражданском процессе заметно изменила практику «автоматического раскрытия» документов до разбирательства дела по существу. До этого времени стороны обменивались списками документов, затем проводили инспекцию, составляли дополнительные списки документов и после этого обращались в суд с заявлениями о проведении специального раскрытия документов. Основной характеристикой реформы стали отмена автоматического раскрытия, а также существенное ограничение понятий «относящейся к делу документации» и «пропорциональности». То есть хотя раскрытие документов все еще остается изнурительной и дорогостоящей процедурой при разбирательстве дел в английских судах, в частности, принимая во внимание колоссальное количество электронной переписки, которая велась в течение длительного времени, она не является больше непреодолимым препятствием для относительно справедливого и оправданного, с точки зрения судебных расходов, судебного разбирательства в Англии, как это часто происходило до того.[111]

Долгое время процедура раскрытия доказательства являлась обязательной и при арбитражном разбирательстве в Англии. Однако в 1996 году данное правило было отменено.[112] Арбитражный Закон Англии 1996 года уполномочивает арбитров принять решение (если стороны не договорились об ином), «должна ли применяться процедура раскрытия документов, и если да, то какие документы или категории документов должны раскрываться и представляться сторонами и на какой стадии процесса»[113].

Получается, что стороны, как и состав арбитров, вправе (но не обязаны) принять решение о проведении процедуры раскрытия доказательств. Однако, как свидетельствует практика, процедура раскрытия документов применяется в большинстве случаев проведения международного арбитража в Лондоне.[114] Одной из причин для этого является то обстоятельство, что судьи государственных судов после выхода в отставку практикуют как арбитры и достаточно часто назначаются арбитражными институтами для разбирательства дел.

Вместе с тем большинство английских арбитров обычно негативно относится к любым попыткам применить в арбитраже те же самые правила раскрытия доказательств, которые установлены Правилами Гражданского Процесса, поскольку данные Правила не приспособлены для международного арбитража и на практике их сложно применить.[115]

США

Раскрытие доказательств в США именуется «дискавери» (discovery). Данная процедура применяется до рассмотрения дела по существу (pre-trial discovery) и является одним из ключевых институтов гражданского процесса. Как и в Англии, процесс дискавери заключается в том, что любой участник будущего судебного разбирательства вправе до инициирования судебного разбирательства по существу спора потребовать от другого лица либо третьих лиц (в том числе и не участвующих в процессе) раскрытия доказательств, которые, возможно, могут быть использованы в будущем процессе. Дискавери включает в себя как раскрытие документов, так и представление письменных свидетельских показаний.

Дискавери проводится в целях:

— получения доказательств в случае, когда свидетель не сможет дать показания во время слушаний по существу;

— сужения разногласий между сторонами с тем, чтобы передать на рассмотрение суда только не разрешенные в процессе дискавери вопросы;

— контроля над процессом разбирательства по существу и избежания дополнительных задержек и «сюрпризов»;

— содействия быстрому информированию сторон и мировому урегулированию разногласий.[116]

Механизмы дискавери, установленные Федеральными Правилами Гражданского Процесса (Federal Rules of Civil Procedure, далее — ФПГП), служат досудебным инструментом для того, чтобы

(1) сузить и прояснить основные разногласия между сторонами и

(2) оценить факты либо информацию о существовании или месте нахождения фактов, относящихся к данным разногласиям.[117]

ФПГП позволяют начать процедуру дискавери до начала судебного разбирательства (до предъявления иска по существу[118]), что способствует получению будущими сторонами процесса наиболее полного представления о фактах и разногласиях с тем, чтобы «судебное разбирательство представляло собой не игру в жмурки, а честное состязание, в котором основные вопросы и факты раскрываются заранее и в наиболее полной степени, какая только возможна»[119].

Как уже указывалось выше, сторона вправе в процессе дискавери потребовать раскрытия информации как от другой стороны разбирательства, так и от лиц, не участвующих в процессе; при этом третьими лицами информация должна быть раскрыта в таком же объеме, как и стороной по спору.

Объем раскрываемой информации может быть достаточно широким и содержать «любую информацию, за исключением привилегированной, которая имеет отношение к иску или защите по иску любого лица»[120].

Суд вправе ограничить дискавери в случае, если установит, что запрашиваемая информация слишком обширна или повторяется либо может быть получена из иного источника менее обременительным или более дешевым способом, либо в случае, если расходы, связанные с дискавери, превысят возможную выгоду от него, принимая во внимание обстоятельства дела, сумму спора, вовлеченные ресурсы сторон, важность данных вопросов в разбирательстве и важность запрашиваемого дискавери для разрешения данных вопросов.[121]

В число раскрываемых включаются не только подписанные сторонами либо стороной документы, но также рукописные записи, чертежи, графики, таблицы, фотографии, записи телефонных разговоров и другие носители, содержащие информацию[122]. Информация, содержащаяся в электронном виде, также является документом и подлежит раскрытию.

Сторона обязана раскрыть документы, которые находятся в ее «владении, хранении или под контролем»[123]. Это означает, что сторона не может ограничить раскрытие только теми документами, которые физически находятся в ее владении, она должна раскрыть еще и документы, которые она вправе получить законным образом. Так, например, в некоторых случаях суды указывали, что компания должна представить документы, которые не только находятся в физическом владении компании, но и имеются у ее материнских, дочерних и аффилированных компаний.[124]

Вместе с тем сторона вправе не представлять документы, если они защищаются привилегий, т. е. специальным указанием в законе, согласно которому определенный вид информации не подлежит раскрытию. В частности, не подлежит раскрытию информация, касающаяся советов, которые дает адвокат клиенту; медицинская тайна; тайна исповеди; информация, которая может быть использована против лица, которое является ее источником, для обвинения уголовного характера.[125]

Сторона, которая ссылается на применимую привилегию, тем не менее должна описать суть документов, которые она не представляет, таким образом, чтобы вторая сторона могла определить, действительно ли привилегия применяется в этом случае.[126]

Чаще всего на практике стороны ссылаются на два вида привилегий: отношения между клиентом и адвокатом и результат работы адвоката. Разница заключается в том, что в первом случае речь идет о переписке (либо ином способе обмена информацией), которая имела место между клиентом и адвокатом. Во втором — о документах, созданных адвокатом в процессе работы над заданием клиента при подготовке к судебному разбирательству, которые не были переданы клиенту, например, внутренние меморандумы юридической фирмы, в которых обсуждается процессуальная стратегия и тактика ведения дела клиента в суде.

В то же время в реальности не удается абсолютным образом защитить даже подобную информацию. Например, в некоторых случаях материалы, подготовленные адвокатом в процессе работы по делу, также подлежат раскрытию. Так, если запрашивающая сторона сможет доказать, что она имеет «существенную необходимость в материалах», чтобы подготовить дело, и «не имеет возможности без значительного затруднения получить существенный эквивалент этих материалов другим образом»[127], то суд может указать раскрыть данные материалы. При этом, правда, раскрытию не будут подлежать какие-либо «умственные выражения, заключения, мнения или правовые теории, высказанные адвокатом или иным представителем стороны, касающиеся разбирательства»[128].

Существует также и некоторая судебная практика, хотя и противоречивая, когда суды обязывали раскрывать все документы, которые представлялись адвокатом экспертам, в том числе и содержащие мнения адвоката по делу.[129]

Кроме того, если сторона раскрыла содержание документа, защищаемого привилегией, третьему лицу, этот факт может рассматриваться как отказ от привилегии и, таким образом, данный документ будет подлежать раскрытию.

Помимо исключения из состава документов, подлежащих раскрытию, документов, защищенных привилегией, сторона также может получить защитительный приказ суда в отношении конфиденциальной коммерческой информации[130]. Этот приказ может касаться исключения определенных документов из списка документов, подлежащих раскрытию, либо ограничения их объема. Сторона также может просить суд ограничить возможности использования информации, подлежащей раскрытию. Вместе с тем такая сторона должна не просто заявить о необходимости защиты конфиденциальной информации — она должна доказать, что раскрытие этой информации может причинить ущерб.[131]

Любая компания обязана хранить документы и информацию в электронном виде, если держатель такой информации имеет разумные основания полагать, что документы и электронные записи могут иметь значение для потенциального или существующего судебного разбирательства.[132] Кроме того, в случае, если компания имеет разумные основания ожидать судебного разбирательства, она обязана также приостановить обычную процедуру уничтожения документов, существующую в данной компании, для того чтобы сохранить доказательства.

До того как направить запрос о раскрытии документов, стороны должны самостоятельно раскрыть определенный объем информации. Эта процедура именуется «автоматическим раскрытием».

В частности, это касается:

(a) имен, адресов и телефонных номеров всех лиц, которые, вероятно, могут иметь информацию, подлежащую раскрытию, и которую раскрывающая информацию сторона может использовать в поддержку своего иска либо защиты от иска;

(b) копий либо определения категории и места нахождения всех документов, информации на носителях или других материальных вещей, которые находятся во владении, хранении или под контролем раскрывающей информацию стороны и которые данная сторона может использовать в поддержку своего иска либо защиты от иска;

(c) расчета требуемой суммы убытков и документации, на которой основывается данный расчет;

(d) любого договора страхования, который может покрывать любую часть решения, вынесенного по данному делу.[133]

Автоматическое раскрытие информации осуществляется в соответствии с графиком, утвержденным судом на ранней стадии судебного разбирательства. Адвокат, представляющий сторону по делу, подписывает документ, подтверждающий, что на дату раскрытия предоставленная информация является полной и правильной.[134] Адвокат также должен предпринять все необходимые действия для того, чтобы его клиент выполнил требования по раскрытию информации.

Запрос по раскрытию документов направляется после инициирования судебного разбирательства[135] непосредственно стороне, и в нем должны быть определены либо конкретные документы, либо их категории, а также содержаться их описание с разумной степенью детализации. В запросе должны также указываться разумные время, место и способ ознакомления с документами.[136]

Сторона посредством обращения к суду за соответствующим приказом также может получить документы от лица, не являющегося стороной по разбирательству.[137]

Лицо, получившее запрос о раскрытии документов, обязано представить письменный ответ в течение 30 дней после его получения, если иной срок не согласован между сторонами или не установлен судом.[138] Письменный ответ должен содержать информацию в отношении каждого запрошенного документа (или категории документов), представит ли запрошенная сторона данный документ либо возражает против представления.

В случае, если сторона не заявила о своих возражениях, это может рассматриваться как отказ от возражений. В этом случае сторона обязана будет представить даже те документы, в отношении которых действует привилегия.

Сторона может возражать против представления документов по многим основаниям.

Например, сторона может заявить о том, что запрос является непонятным, если не ясно, какие именно запрашиваются документы. Кроме того, сторона может ссылаться на то, что запрос является слишком обширным, исполнение его будет чрезмерно обременительным, он повторяет другой запрос либо удовлетворение данного запроса не приведет к раскрытию допустимых доказательств.

Стороны обязаны встретиться и обсудить все спорные вопросы, возникающие по поводу раскрытия доказательств, до передачи данных разногласий в суд. Подобная встреча позволяет сузить разногласия между сторонами с тем, чтобы вынести на разрешение суда только не разрешенные вопросы.

Сторона, которая нарушила обязательство по раскрытию доказательств, может быть подвергнута серьезным негативным последствиям. Например, суд может указать, что наличие некоторых фактических обстоятельств, о существовании которых заявляла запрашивающая документы сторона, считается доказанными, поскольку сторона, у которой были запрошены соответствующие документы, их не представила. Кроме того, суд может запретить стороне использовать определенные документы для обоснования своей позиции либо даже отклонить аргументы или даже иск стороны. Суд может также указать стороне и ее адвокату, которые не исполнили обязательств по раскрытию доказательств, уплатить разумные расходы (включая гонорары адвокатов), которые понесла вторая сторона в процессе дискавери. И наконец, сторона может быть привлечена к ответственности за неуважение к суду в связи с неисполнением приказа суда по раскрытию доказательств.[139]

Надо заметить, что принципы, которые лежат в основе процедуры дискавери, сами по себе являются разумными.

Во-первых, сложно возражать против того, что суд должен принимать решение на основании всех фактических обстоятельств, вне зависимости от того, какая из сторон обладает соответствующими доказательствами. В силу этого сложно возражать против обязанности обеих сторон раскрыть друг другу все имеющие отношение к спору доказательства до начала рассмотрения процесса по существу. В таком случае адвокаты смогут представить дело своего клиента наиболее полным образом, и никакая существенная информация не будет скрыта от суда.

Во-вторых, предполагается, что после раскрытия документов в процессе дискавери адвокаты смогут разрешить многие спорные вопросы и без суда, поскольку будет понятно, какие доказательства могут появиться в деле, и, таким образом, можно будет предсказать возможный исход судебного разбирательства.

Однако, к сожалению, в настоящее время процедура дискавери в США превратилась из инструмента, способствующего правосудию, в инструмент, препятствующий ему.

Для того чтобы данная процедура давала позитивный результат, необходимо, чтобы стороны при формулировании запроса, стремились к тому, чтобы запрашивать достаточно определенные документы, необходимые для исследования конкретных обстоятельств по делу, и избегали злоупотреблений своим правом на получение информации.

На практике же все происходит наоборот.

При направлении запроса о проведении дискавери предмет возможных исковых требований и обстоятельства, на которых основываются требования, формулируются достаточно широко. Это позволяет отклонить возможные аргументы второй стороны о том, что запрашиваемые документы не имеют отношения к предмету спора. Таким образом, судья, который должен решить вопрос о том, подлежит ли определенная категория документов раскрытию, связан объемом возможных требований и обстоятельствами, на которые ссылается истец. Судья не может отклонить требование о раскрытии документов или категории документов, если данное требование хоть малейшим образом относится к спорным вопросам.

В результате этого стороны вынуждены представлять друг другу колоссальный объем информации, как связанной с возможным спором, так и имеющей достаточно отдаленное к нему отношение. И, как показывает практика, в большинстве случаев удается найти что-либо, пусть и не относящееся непосредственно к возможному предмету спора, что сторона не хотела бы предавать огласке либо что может быть иным образом использовано против этой стороны. Подобная информация, по сути, используется как орудие шантажа для того, чтобы понудить возможного ответчика к заключению мирового соглашения на невыгодных для него условиях.

Таким образом, процедура дискавери превратилась в США, согласно распространенному выражению, в процесс ловли рыбы сеткой (используется термин «fishing expedition») и используется не столько для добросовестной подготовки к возможному спору, сколько для нахождения негативной информации о противной стороне и понуждения ее к выплате компенсации за неиспользование этой информации.

По времени процедура раскрытия доказательств длится от нескольких месяцев до нескольких лет. Раскрываемый объем документов зачастую бывает огромен, в процесс раскрытия обычно вовлечена довольно большая группа адвокатов, что, безусловно, сказывается на стоимости разбирательства. Поскольку в настоящее время процедура дискавери распространяется на электронные документы, количество которых измеряется миллионами, некоторые компании, не имея физической возможности отсортировать документы, которые подлежат раскрытию, от документов, не подлежащих раскрытию, иногда вынуждены делать полную копию своего сервера для раскрытия и, таким образом, по сути, предоставляют второй стороне неограниченный доступ к своей внутренней информации, включая переписку с адвокатами.

Как указывалось ранее, процедура дискавери распространяется также на получение свидетельских показаний[140] работников компании, включая топ-менеджеров, что может дестабилизировать их нормальную работу.

Итак, достаточно часто сам факт применения процедуры дискавери в связи с потенциальным судебным разбирательством создает значительные затруднения в деятельности компании и является стимулом для сторон в достижении мирового соглашения по спорному вопросу. В некоторых случаях стороны заключают мировое соглашение в процессе дискавери либо после его окончания, принимая во внимание характер информации, раскрытой второй стороне. С одной стороны, факт заключения мирового соглашения может рассматриваться как положительное явление. С другой — нельзя не отметить, что реальные причины, по которым стороны достаточно часто заключают мировое соглашение (под угрозой применения дискавери либо использования информации, полученной в процессе дискавери), далеки от первоначального разногласия.

Несмотря на то, что дискавери является процессуальным институтом, который применяется в федеральных судах и судах штатов, данная процедура в той или иной степени практически всегда применяется и при международном арбитражном разбирательстве, которое имеет место в США.[141]

Это объясняется рядом причин.

Во-первых, достаточно часто американские компании либо американские адвокаты в арбитражном соглашении прямо указывают на применение процедуры дискавери. Иногда имеют место даже случаи, когда арбитражное соглашение указывает на то, что дискавери должно проводиться в соответствии с Федеральными Правилами Гражданского Процесса.[142]

Во-вторых, федеральное законодательство США и Правила Американской Арбитражной Ассоциации толкуются таким образом, что они допускают применение дискавери.

Так, Федеральный Арбитражный Закон указывает, что арбитры имеют право вызывать свидетелей для дачи показаний на слушании, а также требовать от них представить документы, которые могут являться существенными доказательствам в деле.[143]

В соответствии с Правилами Американской Арбитражной Ассоциации:

«(а) Стороны могут заявлять такие доказательства, которые относятся к спору и являются существенными для него, и должны представить такие доказательства, которые Арбитр может посчитать необходимыми для понимания и разрешения спора. Соответствие установленным законом правилам представления доказательств не требуется. Все доказательства должны быть представлены в присутствии всех арбитров и всех сторон, за исключением случаев, когда сторона отсутствует, несмотря на надлежащее уведомление, либо отказалась от права на присутствие»[144].

(d) Арбитр или лицо, уполномоченное по закону вызывать свидетелей или издавать приказ о предоставлении документов, могут производить эти действия по ходатайству одной из сторон или по своему усмотрению».[145]

Судья Колеман, анализируя действие данного положения Правил в совокупности с указанными выше положениями Федерального Арбитражного Закона, пришел к выводу, что «арбитр по своему усмотрению может разрешить применение любого дискавери, необходимого для исполнения его функций»[146]. В другом деле суд также указал, что «…по Арбитражному Закону арбитры могут указать и провести такое дискавери, какое они посчитают необходимым»[147].

В-третьих, даже в том случае, когда международный арбитраж на территории США проводится по регламентам иных арбитражных институтов, например ICC, некоторые положения Арбитражного Регламента ICC трактуются таким образом, что они позволяют составу арбитров применять процедуру дискавери.[148]

Считается также, что и Арбитражный Регламент ЮНСИТРАЛ допускает проведение дискавери. При этом, в частности, ссылаются на ст. 24.3:

«В любое время в ходе разбирательства арбитражный суд может затребовать от сторон представления документов, вещественных или иных доказательств в срок, устанавливаемый судом».

Поскольку Регламент говорит о том, что арбитры вправе потребовать представления доказательств «в любое время», следовательно, считают американские комментаторы, такие доказательства могут быть представлены не только во время слушания, но и до его начала, что, собственно, и имеет место при проведении процедуры дискавери.

Таким образом, многие американские авторы полагают, что даже в том случае, когда международный арбитраж проводится на территории США по регламенту ICC либо иным регламентам, арбитры вправе принимать решение о дискавери, поскольку данные регламенты позволяют арбитрам использовать все необходимые меры, чтобы установить факты, а Федеральный Арбитражный Акт позволяет арбитру (арбитрам) вызывать любых лиц для дачи показаний, а также требовать от них представления документов.[149]

Следует заметить, что одним из оснований для отмены вынесенного в США арбитражного решения является неправомерное поведение, которое предопределило права одной из сторон[150], или, иными словами, лишение стороны возможности представить свою позицию. В некоторых случаях суды достаточно определенно высказались о том, что нераскрытие доказательств по требованию стороны (т. е. неприменение дискавери) рассматривается как серьезное ограничение возможности стороны представить свою позицию[151].

Тем не менее следует заметить, что объем раскрываемой информации в международном арбитраже в США отличается от дискавери по Федеральным Правилам Гражданского Процесса и безусловно зависит от сторон, их представителей и арбитров. Если стороной (либо ее представителем) выступает американская компания, то она ожидает дискавери в достаточно широком объеме, и тогда обычной является ситуация, когда сторона, по аналогии с разбирательством по ФПГП, заявляет требование о представлении не документов, а категорий документов, требуя раскрыть «!!все и любые документы!!», относящиеся к вопросам, связанным с иском и защитой по иску.[152] В случае если арбитрами являются адвокаты, допущенные к практике в США, то они будут также довольно либерально настроены в отношении широкого по объему дискавери. Однако при наличии в составе арбитров неамериканских юристов объем раскрываемых документов обычно гораздо уже.

По аналогии с процедурой, установленной ФПГП, в арбитраже представители сторон после обмена запросами о раскрытии документов и возражениями на запросы встречаются для того, чтобы обсудить спорные вопросы. Такие встречи проводятся по инициативе представителей сторон либо состава арбитров. Вопросы, не разрешенные в результате таких встреч, передаются на разрешение состава арбитров. При этом на практике стороны иногда используют формы, установленные ФПГП для соответствующего обращения в федеральный суд.[153]

Итак, при проведении международного арбитража в США арбитры часто вынуждены делать то, что делают судьи государственных судов, а именно осуществлять надзор за процедурой дискавери и разрешать споры, возникающие в процессе раскрытия документов.[154] В результате этого при проведении многих арбитражных процессов в США процедура дискавери перестала отличаться от процедуры, применяемой в государственных судах, и превратила арбитраж в дорогостоящий и неэффективный процесс.

Чтобы преодолеть данную тенденцию, Американская Арбитражная Ассоциация (AAA), а также ее международное подразделение — Международный Центр по разрешению споров (International Centre for Dispute Resolution — ICDR) разработали «Руководство ICDR для арбитров касательно обмена информацией»[155] (далее — Руководство ICDR).

В данном документе прямо указывается, что арбитры имеют не только полномочия, но в некоторых юрисдикциях и обязанность вести арбитражное разбирательство таким образом, чтобы достичь цели более простого, менее дорогого и более быстрого разбирательства.

Несмотря на то, что указанные правила предназначены для применения, прежде всего, в международных спорах, что предполагает некий баланс в подходах, сам факт применения дискавери, или «обмена информацией», пользуясь терминологией Руководства ICDR, под сомнение не ставится.

При этом указывается, что арбитры должны управлять обменом информацией между сторонами до проведения слушаний с целью сохранения эффективности процесса и экономии. И состав арбитров, и стороны должны находить баланс, позволяющий избежать как ненужных задержек и расходов, с одной стороны, так и «сюрпризов» — с другой, а также обеспечить равное отношение к сторонам и возможности представления ими своей позиции[156]. Сохранение данного баланса определяется как некий стандарт обмена информацией, которого должны придерживаться и арбитры, и стороны.[157]

Руководство ICDR указывает, что документы, находящиеся во владении одной стороны, подлежат раскрытию второй стороне по ее запросу, если они недоступны для данной стороны и можно разумно предполагать, что они существуют, относятся к делу и являются существенными.[158] При этом речь идет не только о конкретном документе, но и о категориях документов, что сразу делает процесс раскрытия информации гораздо ближе к традициям США, чем континентальной Европы.

Правила ICDR также содержат указания относительно обмена документами в электронной форме. В частности, устанавливается, что сторона может представить такие документы в той форме, которая наиболее удобна и экономична для нее, в том числе это может быть и бумажная копия. В то же время состав арбитров может принять решение по надлежащим образом мотивированному заявлению стороны о том, что документы должны быть представлены в иной форме. Запрос о предоставлении электронных документов должен быть четко сформулирован и структурирован таким образом, чтобы поиск данных документов был наиболее экономичным. Составу арбитров предоставляется возможность провести тестирование того, насколько указанный запрос удовлетворяет данным критериям (§ 4 Руководства ICDR).

Правила ICDR прямо указывают на то, что некоторые процедуры, которые применяются при разбирательствах в судах США[159], не должны применяться в международном арбитраже.

Зачастую в международном арбитраже при раскрытии доказательств возникает серьезная проблема определения объема информации, защищаемой адвокатской привилегией. В США такой привилегией защищается переписка не только с адвокатом, но и между менеджментом, а также юристами компании; в то время как в странах Европы внутренняя переписка компании со своим же юристом не защищается адвокатской привилегией. В результате этого противоречия при раскрытии документов может сложиться ситуация, при которой стороны из США и Европы будут вправе не раскрывать различный объем документов, что, безусловно, является нарушением принципа равного отношения к сторонам.

Во избежание подобной ситуации Правила ICDR указывают, что состав арбитров должен применять равные требования к обеим сторонам; при этом должны применяться правила, которые представляют более высокий уровень защиты.

Поскольку обмен документами может оказаться достаточно дорогостоящим мероприятием, Правила ICDR требуют, чтобы представляющая запрос о раскрытии информации сторона обосновала время и расходы, которые для этого потребуются. Состав арбитров может обусловить предоставление информации уплатой полностью или частично расходов, понесенных второй стороной. Кроме того, состав арбитров вправе также издать промежуточный приказ или решение о распределении расходов между сторонами (§ 8 а) Руководства ICDR).

В случае невыполнения запроса о предоставлении информации состав арбитров может сделать негативный вывод о позиции стороны, а также принять это во внимание при распределении расходов по арбитражу (§ 8 b) Руководства ICDR).

Россия

Российская правовая традиция не содержит каких-либо положений, даже отдаленно напоминающих процедуру дискавери. И хотя сторона по разбирательству вправе обратиться к суду с ходатайством об истребовании доказательства (ст. 66 АПК РФ), данный процессуальный институт достаточно сильно отличается от дискавери.

Во-первых, обращение в суд с ходатайством об истребовании доказательства возможно только при наличии возбужденного дела. То есть заявление какого-либо ходатайства до предъявления иска в суд невозможно.

Во-вторых, сторона, заявляющая ходатайство, имеет право истребовать лишь конкретный документ. Не категорию документов, определенную, как в США, в виде «все и любые документы, относящиеся к…», а именно конкретный документ с указанием признаков, по которым его можно идентифицировать, например, «решение общего собрания акционеров от 13 июля 2007 года».

В-третьих, сторона должна указать, какие обстоятельства, имеющие значение для данного дела, могут быть установлены непосредственно этим доказательством. Следует заметить, что и при применении дискавери используется критерий, по которому запрашиваемые документы должны иметь отношение к спору и могут повлиять на его разрешение по существу.[160] Разница заключается в том, что американский суд разрешает данный вопрос prima facie, т. е. «на первый взгляд», в то время как российские суды требуют более серьезных доказательств того, что запрашиваемый документ действительно относится к предмету спора и действительно может повлиять на его исход.

И наконец, лицо, не исполнившее обязательств по представлению доказательства, истребованного судом, тоже может быть подвергнуто взысканию — штрафу. Максимальный размер штрафа при этом варьируется от 2500 рублей для физических лиц до 100 000 рублей для организаций. Вместе с тем, российский суд, в отличие от американского, не вправе сделать вывод о том, что, коль скоро документ не представлен, считается, что информация в нем была настолько негативной для интересов не представившей его стороны, что она предпочла утаить документ вместо того, чтобы его представить, и таким образом заявление противной стороны, которое она хотела доказать или опровергнуть с помощью запрашиваемого документа, считается доказанным.

Практика международного арбитража

Если не принимать во внимание США, где, как указывалось выше, дискавери считается неотъемлемым правом стороны представить свою позицию, применение дискавери в международном арбитраже не является автоматическим, т. е. процедура раскрытия документов применяется в том или ином объеме только тогда, когда об этом договорятся стороны либо состав арбитров примет соответствующее решение.

Регламент ICC содержит положения о том, что состав арбитража на любой стадии арбитражного разбирательства вправе предложить сторонам представить дополнительные доказательства (п. 5 ст. 20), однако ничего в данной норме не указывает на обязательность проведения процедуры Раскрытия документов. Арбитражный Регламент ЮНСИТРАЛ также не содержит норм, указывающих на необходимость проведения дискавери. Даже в Регламенте LCIA нет каких-либо норм, обязывающих провести Раскрытие документов, несмотря на то, что, как указывалось выше, на практике это происходит в большинстве случаев.

Причины этого в том, что наличие такой процедуры в регламенте оттолкнет компании, с ней незнакомые либо не приемлющие ее, от рассмотрения споров по регламенту данного арбитражного института. Поэтому арбитражные институты деликатно обходят стороной указанный вопрос, оставляя применение процедуры раскрытия документов на усмотрение сторон и состава арбитров.

Чтобы выработать единый стандарт, который являлся бы компромиссом между различными правовыми системам и внес определенную степень предсказуемости в процедуру арбитражного разбирательства, Международная Ассоциация Юристов приняла так называемые «Правила IBA по получению доказательств в международном коммерческом арбитраже» (далее — Правила IBA)[161].

Первоначально Правила IBA были разработаны в 1983 году, новая редакция принята в 1999 году. Несмотря на то, что данный документ носит рекомендательный характер, он достаточно часто используется на практике.[162]

Правила IBA существенным образом изменили формулировки, которые использовались американскими и английскими юристами при раскрытии доказательств.

Так, по Правилам IBA необходимо, чтобы в заявлении о представлении документов содержалось точное указание на запрашиваемый документ или категорию (узкую и специальную) документов (с необходимой степенью детализации, включая предмет), в отношении которых есть разумные основания полагать, что они существуют.[163] Подобная формулировка не только исключает «fishing expeditions», но и «автоматически отправляет в мусорную корзину арбитров любой запрос, который начинается с традиционной мантры "все и любые документы, каким-либо образом относящиеся…"»[164].

В дополнение к этому, чтобы упростить процесс раскрытия доказательств, известные специалисты в области арбитража разработали особую таблицу, именуемую «таблица Редферна». В ней первая колонка содержит перечень и описание запрашиваемых документов; во второй приводится обоснование стороны о запрашиваемых документах (включая их относимость и существенность для разрешения данного дела); третья колонка содержит причины, по которым запрошенная сторона отказывает в представлении документов (например, отсутствие документов, неотносимость, чрезмерные затраты в связи с представлением, адвокатская тайна и пр.); четвертая колонка остается чистой для решения состава арбитров.[165]

Предполагается, что до того как представить данную таблицу арбитрам, стороны должны встретиться и обсудить (без вовлечения арбитров) запрашиваемые документы с тем, чтобы вынести на разрешение арбитров только лишь спорные позиции.

Следует заметить, что несмотря на то, что при создании Правил IBA была предпринята попытка найти некий компромисс между различными походами к процедуре раскрытия доказательств, эти Правила подвергаются значительной критике как со стороны представителей стран общего права, так и со стороны представителей стран континентального права.

Так, юристы континентальной системы права считают данные Правила явно проамериканскими, поскольку они предусматривают возможность представления не конкретных документов, а «категорий» документов, что открывает возможность для проведения дискавери в американском стиле.

Юристы стран общего права, сравнивая Правила IBA со своим национальным законодательством, указывают на их «усеченный» характер. Как отмечает, например, V. V. Veeder, Правила IBA определяют, что должны представляться документы, которые находятся во владении стороны[166], а вместе с тем важно также знать, был ли документ у данной стороны ранее, и если он выбыл из владения, то почему. Кроме того, если документ появился у стороны уже после направления отзыва на запрос о раскрытии документов, то по Правилам IBA у стороны нет обязательства представить данный документ. IBA Rules также не содержат общего обязательства стороны раскрыть документы, которые поддерживают позицию оппонента либо негативно влияют на собственную позицию. И хотя международный арбитраж представляет собой состязательный процесс, состав арбитров, по мнению V.V. Veeder'a, не должен быть пассивным или безразличным по отношению к такой потенциальной процессуальной несправедливости. По английскому Закону об Арбитраже 1996 года и многим процессуальным регламентам лондонские арбитры несут обязанность поддерживать баланс процессуального равенства между сторонами. В связи с этим арбитрам в подобном деле рекомендуется издать процессуальный приказ, требующий от представителя каждой из сторон подтвердить, что, «насколько известно данной стороне»[167], после разумной проверки нет никаких нераскрытых документов, которые либо поддерживают позицию оппонента, либо негативно влияют на собственную.[168]

Свидетели

Следует заметить, что, хотя такая форма доказательств, как свидетельские показания, предусмотрена АПК Российской Федерации, на практике Данный вид доказательства используется крайне редко. Сторона вправе лишь ходатайствовать перед судом о вызове свидетелей, но окончательное решение о вызове свидетеля все равно принимает суд, и как правило, оно негативное[169].

Причин для этого несколько.

Во-первых, из-за большой загруженности (например, средняя загрузка на судью Арбитражного суда г. Москвы в 2007 году составляла около 50 дел в месяц) у судей нет времени на опрос свидетелей (поскольку данная процедура занимает достаточно много времени).

Во-вторых, считается, что основным доказательством при хозяйственных спорах должны быть документы, поскольку в соответствии с Гражданским кодексом РФ любая сделка с участием юридического лица должна быть совершена в письменной форме (ст. 161). При этом несоблюдение письменной формы лишает сторону права ссылаться на свидетельские показания (ст. 162).

В соответствии с этой же традицией в практике третейского разбирательства на территории СНГ свидетели заслушиваются относительно редко, хотя и чаше, чем в государственных судах, тем более что вопрос о целесообразности вызова свидетеля, по аналогии с процедурой рассмотрения споров в государственном суде, решается составом арбитров (п. 1 § 31 Регламента МКАС РФ, ст. 42 Регламента МКАС при ТПП Украины).

Процедура опроса свидетелей также следует процессуальным традициям российских государственных арбитражных судов: вопросы свидетелям вначале задает состав арбитров, после этого право задать вопросы предоставляется сторонам. При этом вряд ли будет разрешено проводить перекрестный допрос в традициях общего права: любые вопросы, которые прямо не относятся к существу спора, скорее всего, будут отведены составом арбитров как недопустимые. Кроме того, по российской правовой традиции свидетель дает свои показания устно, перед судом. Поэтому письменные свидетельские показания, представляемые до начала слушаний, являются не только недопустимым доказательством, но могут также являться основанием для придания гораздо меньшего веса свидетельским показаниям, данным перед судом. Считается, что свидетель должен давать свои показания, исходя из того, что он помнит, и никто не вправе «помогать» свидетелю «вспомнить» факты.

Следует заметить, что большинство стран континентальной Европы придерживается такого же подхода, как и Россия: основными в гражданском процессе являются письменные доказательства. Свидетельские показания, хотя иногда и являются полезным инструментом, помогающим лучше представить себе картину произошедших событий, имеют гораздо меньший вес, чем документы. Считается также, что свидетели достаточно часто если и не врут, то стараются представить события определенным образом, исходя из соображений лояльности по отношению к заявившей данного свидетеля стороне.

В странах общего права, напротив, свидетельские показания являются основным доказательством, даже документы должны быть представлены в материалы дела свидетелем[170]. Это связано с тем, что разбирательство как по уголовным, так и по многим гражданским делам осуществлялось с участием жюри присяжных, которые прежде всего слушали свидетелей произошедших событий, а документы использовались лишь для того, чтобы придать больший вес свидетельским показаниям либо, наоборот, доказать, что свидетель лжет. Считается также, что склонность свидетелей к искажению фактов можно преодолеть посредством: а) приведения их к присяге, что одновременно означает и возможное привлечение к уголовной ответственности в случае лжесвидетельствования, и б) проведения процедуры перекрестного допроса[171].

В соответствии с англо-американской традицией до начала слушаний стороны обмениваются письменными свидетельскими показаниями. Письменные свидетельские показания определяют обстоятельства, которые собирается подтвердить свидетель, и необходимы для того, чтобы позволить адвокату второй стороны подготовиться к перекрестному допросу.

На слушании процедура опроса свидетеля начинается с «прямого допроса»[172], когда вопросы свидетелю задает адвокат стороны, которая заявила данного свидетеля. После этого адвокат второй стороны проводит «перекрестный допрос», который может длиться от нескольких часов до нескольких дней. По окончании перекрестного допроса адвокату стороны, заявившей свидетеля, предоставляется возможность задать некоторые уточняющие вопросы в процессе «повторного прямого допроса»[173], и после этого адвокат противной стороны вправе также задать вопросы в рамках «повторного перекрестного допроса»[174]. Считается, что судья не должен вмешиваться в процедуру перекрестного допроса, за исключением случаев, когда задаваемые вопросы являются недопустимыми (например, являются недопустимыми наводящие вопросы типа: «Скажите, действительно ли этот договор был подписан господином Шульцом?». Правильным был бы вопрос: «Кем был подписан данный договор?»). В принципе, судья по окончании опроса свидетеля адвокатами сторон тоже вправе задать свидетелю вопросы, если в процессе прямого и перекрестного допроса остались невыясненными какие-то важные, по мнению судьи, обстоятельства.

Процедура перекрестного допроса практически неизвестна в странах континентальной Европы, и многие континентальные юристы относятся к данному процессу с определенной долей иронии, считая, что все равно свидетель, особенно если он является сотрудником стороны, будет давать искаженную информацию об имевших место событиях. Вместе с тем практика показывает, что свидетелю (если, конечно, он не является юристом) достаточно сложно оценить правовые последствия своих ответов, в силу чего затруднительно натренировать свидетеля таким образом, чтобы он дал «правильные» показания. Кроме того, свидетели не являются профессиональными артистами, а потому судья либо присяжные, как правило, могут определить, до какой степени правду говорит свидетель, особенно если при этом опытный адвокат стороны помогает ему «вспомнить» правду.

Еще одним из отличий между странами общего права и континентальной Европы является вопрос о том, кто может выступать в качестве свидетелей. Например, во многих странах континентальной Европы показания сотрудников стороны не рассматриваются в качестве свидетельских показаний, поскольку считается, что они не могут быть непредвзятыми. В странах же общего права сотрудники компании могут выступать в качестве свидетелей точно так же, как и формально не связанные с компанией лица.

Практика международного арбитража пошла по англо-саксонскому пути, и свидетельские показания являются обычным делом практически во всех более или менее крупных или сложных арбитражных разбирательствах. Стороны наряду со своими состязательными бумагами представляют письменные показания свидетелей.[175]

По правилам IBA, свидетельские показания должны содержать (п. 5 ст. 4):

а) полное имя и адрес свидетеля, его или ее настоящие или прошлые взаимоотношения (при наличии) с любой из сторон арбитражного разбирательства, описание его или ее профессионального опыта, квалификации, образования, если это описание имеет отношение и является существенным к предмету спора или содержанию свидетельских показаний;

б) полное и детальное описание фактов, указание на источник информации свидетеля применительно к данным фактам (для того чтобы быть свидетельским показанием по данному делу);

в) подтверждение того, что показания являются правдой; подпись свидетеля, а также указание на дату и место подписания свидетельских показаний.

Регламент LCIA указывает, что свидетельские показания могут быть представлены в форме подписанного заявления либо в виде письменных показаний под присягой (п. 20.3).

Противная сторона (стороны) после ознакомления с содержанием свидетельских показаний сообщает составу арбитров и второй стороне, кого из заявленных свидетелей она хотела бы вызвать на устное слушание для перекрестного допроса. Случается, что сторона решает не вызывать на слушание того или иного свидетеля, если не видит в этом необходимости (например, показания данного свидетеля не противоречат позиции стороны). Тогда письменные показания такого свидетеля (свидетелей) остаются в деле в качестве доказательства определенных обстоятельств. Если же сторона приняла решение вызвать свидетеля, заявленного другой стороной, то вторая сторона обязана обеспечить его присутствие на перекрестном допросе. В противном случае показания такого свидетеля исключаются из доказательств.[176]

Во время слушаний, как правило, проводится как прямой, так и перекрестный допрос свидетелей. Прямой допрос обычно сводится к узкому кругу вопросов, поскольку считается, что все, что заявляющий свидетеля адвокат хотел услышать от него, изложено в письменных свидетельских показаниях. Поэтому время, которое отводится на перекрестный допрос, значительно превышает время прямого допроса и может составлять несколько часов, иногда и половину дня (особенно с учетом необходимости последовательного перевода). Однако любые попытки превратить перекрестный допрос в изнуряющее многодневное мероприятие в американском стиле, скорее всего, будут пресечены составом арбитров.

В качестве свидетелей в международном арбитраже могут заявляться не только сотрудники стороны разбирательства, но даже и адвокаты, представляющие сторону (например, относительно содержания переговоров, в которых они участвовали).[177] Вместе с тем арбитры вправе учесть факт формальной зависимости от стороны при оценке подобных свидетельских показаний.

Несмотря на то, что приведение к присяге свидетелей является обязательным в государственных судах, в международном арбитраже такая процедура не применяется. Прежде всего потому, что законодательство практически всех стран[178] устанавливает уголовную ответственность за дачу заведомо ложных свидетельских показаний именно в государственном суде, а не в арбитраже. Кроме того, заявление под присягой может противоречить религиозным убеждениям свидетеля. В силу этого свидетель просто предупреждается составом арбитров о том, что от него ожидают только правдивых сведений, но ответственность свидетеля за дачу ложных показаний в международном арбитраже обычно отсутствует. Теоретически состав арбитров вправе обратиться в государственный суд с просьбой о допросе свидетеля в порядке содействия в получении доказательств.[179] Тогда свидетель приводится к присяге судьей государственного суда и может быть привлечен к уголовной ответственности за дачу ложных показаний. В то же время на практике к подобной возможности обращаются крайне редко.

Применительно к свидетелям следует заметить и такой важный момент. как дозволенность общения между свидетелями и адвокатом той стороны, которая заявила свидетеля. Традиции разных стран сильно различаются по данному вопросу. В странах континентальной Европы адвокат имеет право на очень ограниченное общение со свидетелем до суда, а «натаскивание» свидетеля на правильные ответы может повлечь за собой уголовную ответственность адвоката. В странах англо-американской системы, наоборот, общение свидетеля и адвоката до суда поощряется. Несмотря на то, что и в данном случае адвокат не должен «натаскивать» свидетеля, предварительное ознакомление свидетеля с документами считается положительным, поскольку позволяет ему освежить в памяти прошедшие события. Кроме того, письменные свидетельские показания, которые представляются в суд заранее, также готовятся адвокатом, хотя и со слов свидетеля.

Повторимся: в международном арбитраже устоялся англо-саксонский подход[180], поэтому правила профессиональной этики европейских адвокатов содержат специальные исключения, позволяющие им общаться со свидетелями, если это касается разбирательства в международном арбитраже.

Эксперты

Эксперты появляются при разбирательстве в российских государственных арбитражных судах чаще, чем свидетели, хотя и не так часто, как это необходимо по обстоятельствам дела. Это связано с тем, что сторона самостоятельно не вправе заявить эксперта для подтверждения своей позиции по вопросам, которые требуют специальных технических знаний. Эксперт в соответствии с правилами АПК РФ назначается судом, и такое назначение может иметь место по ходатайству стороны либо по собственной инициативе суда, но с согласия лиц, участвующих в деле.[181] То, что сторона вправе ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов определенных специалистов, не гарантирует, что именно эти эксперты будут назначены судом.[182]

Следует заметить, что в соответствии с нормами АПК РФ суд не только назначает эксперта, но и определяет круг и содержание вопросов, по которым проводится экспертиза. Лица, участвующие в деле, вправе лишь предлагать суду вопросы, которые могут быть разъяснены при проведении экспертизы.[183]

В отличие от свидетеля, который обязан давать свои показания устно, эксперт вызывается в суд для дачи показаний лишь по ходатайству лица, участвующего в деле, или инициативе суда.[184]

Вместе с тем в практике иностранных арбитражных институтов заслушивание экспертов является стандартной процедурой, особенно при рассмотрении сложных споров, таких, как по строительству или по вопросам интеллектуальной собственности. Кроме того, достаточно часто стороны представляют экспертные заключения и по вопросам права.

Примечательно, что в английском языке и свидетели, и эксперты именуются свидетелями[185]; принципиальное различие между ними заключается в том, что свидетели сообщают арбитражному составу об известных им фактах, эксперты же докладывают свое мнение об определенных спорных вопросах, требующих специальных знаний.

Эксперты могут быть заявлены сторонами либо назначены составом арбитров. Однако в большинстве случаев арбитры по разным причинам[186] предпочитают не назначать экспертов, предоставляя сторонам практически неограниченные возможности как по выбору экспертов, так и по вопросам, которые ставятся перед ними.

Вместе с тем нередко встречаются случаи, когда эксперты, назначенные сторонами, представляют прямо противоположные выводы, что ставит состав арбитров в затруднительное положение: как арбитры, не являясь специалистами в сложном техническом вопросе, по которому высказались эксперты, могут определить, кто из экспертов прав?

В этом случае полезной может быть процедура перекрестного допроса эксперта, которая позволяет выявить, почему в заключениях экспертов имеются расхождения. Правда, проведение такого перекрестного допроса[187] требует от представителя стороны не только хорошей осведомленности о предмете экспертизы, но и умения донести до состава арбитров, где именно кроется «хитрость» эксперта второй стороны.

В последнее время в международном арбитраже получает все большую популярность проведение допроса свидетелей посредством «конференции экспертов»[188]. Суть данной процедуры заключается в том, что эксперты опрашиваются не последовательно, один за другим, а все одновременно. При этом они высказываются по поводу заключения своих коллег, отвечая на поставленные перед ними одни и те же вопросы. В этот момент между экспертами может завязаться достаточно неформальная дискуссия, которая также является крайне полезной. Преимущество «конференции экспертов» состоит в том, что она позволяет в течение непродолжительного времени существенно сузить разногласия между экспертами. Зачастую оказывается, что оставшиеся разногласия касаются вопросов, которые не являются важными для арбитров. Столь высокая эффективность данной процедуры объясняется тем, что специалистам в определенной области гораздо легче найти изъяны в логике или недопустимые презумпции в позиции коллеги, чем юристу (вне зависимости от степени его осведомленности по данному предмету). Кроме того, большинство экспертов прямо или косвенно знакомы друг с другом и ценят свою репутацию в узких профессиональных кругах. Поэтому им гораздо сложнее покривить душой перед лицом своего коллеги, чем перед юристами, с которыми профессионально они никак не связаны. И наконец, арбитрам гораздо проще понять суть и причины разногласий экспертов, когда у них есть возможность заслушать их одновременно, а не в том случае, когда интервал между допросами экспертов разных сторон составляет несколько дней.

Заключение

Как можно было заметить из вышеизложенного, в последнее время наблюдается тенденция к формированию общих принципов международного арбитража вне зависимости от национальной принадлежности сторон.

Исходя из того, что арбитры, как правило, на практике обладают неограниченными полномочиями по определению процедуры, они заимствуют из систем общего и континентального права то лучшее, что выглядит разумным и полезным с точки зрения здравого смысла. Тенденция такова, что письменная стадия международного арбитража в основном базируется на континентальной модели (в которой каждая из сторон представляет доказательства, подтверждающие ее позицию, дискавери не проводится), в то время как устные слушания более похожи на англо-американскую процедуру (с проведением перекрестного допроса свидетелей и экспертов).[189]

При этом в ближайшее время вряд ли можно ожидать кристаллизации и универсального применения неких единых принципов международного арбитража. Причина заключается в том, что попытки унификации направлены, в первую очередь, на сглаживание наиболее ярких противоречий между традициями систем общего и континентального права. При этом достигнутый компромисс (например, Правила IBA о получении доказательств) рассматривается юристами стран континентальной Европы как носящий явно «англо-саксонский» уклон, а юристами стран общего права — наоборот.[190]

В то же время различия между общим правом и континентальным — не единственные существующие в мире. Один из известных швейцарских специалистов в области арбитража, профессор Клод Раймон сказал:

«Мое первое замечание заключается в том, что не существует так называемых «Правил гражданского процесса» в гражданском и коммерческом судопроизводстве. В странах общего права, без сомнения, существуют некоторые общие базовые принципы процедуры, которые исходят из принципов, которые ранее применялись английскими судами. В континентальной Европе не существует такого общего источника. В каждой из стран существуют различные нормы гражданского процесса, во многом сложившиеся в силу местных обычаев, юридического образования, полученного судьями и адвокатами, и, до определенной степени, под воздействием процедуры, которая применялась ранее в церковных судах, хотя такие суды были отменены в протестантских странах во время Реформации…

В результате этого вполне возможно, что существует такая же разница между взглядами и практикой французского и немецкого адвокатов, как между английским и итальянским юристами. Это же самое применимо к моей родной стране, Швейцарии, где гражданский и уголовный процесс остается в компетенции 26 суверенных государств в составе конфедерации, что приводит к существованию 26 различных кодексов гражданского и уголовного процесса, плюс Закон о Правилах Гражданского Процесса, которые применяются в Федеральном Верховном Суде. И существует такая же разница между типами гражданского процесса, которые применяются в Женеве и Цюрихе, как между теми, которые применяются в Мадриде и Стокгольме.

Эти различия каждый день встречаются в международном арбитраже, где они достаточно часто являются источником серьезных затруднений. Безусловно, данные сложности возникают в значительной степени в связи с различными принципами гражданского процессуального права, но, по моему опыту, в большей степени в связи с нераскрытыми предположениями и предубеждениями юристов, которые ранее практиковали только в местных судах, когда они в первый раз в своей жизни сталкиваются с незнакомой системой. Можно привести в качестве простого примера, что юрист из страны общего права ожидает, что истцу безусловно будет предоставлено последнее слово по окончании разбирательства, в то время как юрист из континентальной системы права считает неотъемлемым правом ответчика последним выступить перед судом»[191].

Иными словами, вряд ли можно ожидать появления в ближайшее время единого рецепта «кофе по-венски», который, подобно Биг Маку будет одинаково готовиться в разных странах мира. Можно спорить о том, хорошо это или нет, однако это вряд ли изменит суть вещей.

Чтобы избежать «сюрпризов» и разочарований при проведении международного арбитражного разбирательства, имеет смысл сделать следующие выводы практического характера.

Во-первых, на раннем этапе арбитражного разбирательства, в частности, на стадии процессуального слушания стороны должны проявлять больше инициативы при определении правил процедуры арбитражного разбирательства. Несмотря на возможно существующие острые противоречия между сторонами, установление понятных правил арбитражного разбирательства позволит им сэкономить некоторое количество времени и средств при представлении своих позиций, а также добавит предсказуемости в процесс разбирательства.

Во-вторых, состав арбитров должен уделять больше внимания процессуальным традициям сторон, поскольку не стороны должны «подстраиваться» под арбитров, а арбитры — под стороны, в силу того что арбитры оказывают сторонам услугу по разрешению возникшего между ними спора.

В-третьих, состав арбитров должен в самый ранний возможный срок проинформировать стороны о том, каким процессуальным принципам и традициями он будет следовать, чтобы каждая из сторон понимала «правила игры» и имела полную возможность представить свою позицию.

В-четвертых, каждой из сторон следует внимательно изучить процессуальные традиции не только второй стороны арбитражного разбирательства, но и арбитров, поскольку независимо от договоренностей о применимых традициях арбитры будут применять правила процесса через призму своего образования и предыдущего опыта.

Из практики Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации за 2008 год[*]

М. Г. РОЗЕНБЕРГ, заслуженный юрист России, член Президиума и арбитр МКАС при ТПП РФ, профессор кафедры частного права Всероссийской академии внешней торговли, доктор юридических наук

В первой половине 2008 года в Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (далее — МКАС при ТПП РФ, МКАС) рассматривался спор между российской организацией и канадской фирмой (дело № 13/2007), по которому были вынесены два решения (Отдельное решение от 6 марта 2008 года и Окончательное решение от 13 мая 2008 года). В ходе разрешения этого спора состав арбитража рассмотрел ряд принципиальных процессуальных и материально-правовых вопросов, которые, полагаю, представляют интерес для практикующих юристов и специалистов, занимающихся внешнеэкономической деятельностью. К ним, в частности, относятся вопросы: (1) о значении для рассмотрения спора в третейском суде в России обращения ответчика в государственный суд своей страны с заявлением об издании судебного запрета на проведение разбирательства в согласованном сторонами в контракте третейском суде; (2) о юридическом значении обращений от имени ответчика адвокатской фирмы, не представившей доказательств своих полномочий участвовать в интересах ответчика в процессе в третейском суде; (3) о толковании условий контракта, составленного на двух языках, при наличии в нем терминологических несоответствий в текстах на разных языках; (4) об определении количества поставленного товара с учетом условий контракта, положений Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи товаров 1980 года (далее — Венская конвенция 1980 года, Венская конвенция, Конвенция) и Международных правил толкования торговых терминов (далее — Инкотермс 2000), на которые сделаны ссылки в контракте; (5) о применении условий контракта и положений Венской конвенции о последствиях Расторжения контракта в связи с недопоставкой товара; (6) о применении условия контракта, ограничивающего объем ответственности продавца за несоответствие товара определенным пределам; (7) о праве покупателя с учетом Условий контракта требовать одновременно неустойку по двум основаниям за разные нарушения; (8) о совместимости требований покупателя об уплате процентов годовых с требованиями о возврате суммы предоплаты за не поставленный товар, договорной неустойки за непоставку товара и договорной неустойки за просрочку возврата денежных средств, уплаченных авансом.

Решения вынесены на основании следующих актов нормативного характера: международных договоров, в которых участвуют Российская Федерация и Канада (Венская конвенция 1980 года и Конвенция ООН о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 года); Закона РФ от 7 июля 1993 года «О международном коммерческом арбитраже» (далее — Закон РФ 1993 года); Гражданского кодекса РФ (применяемого субсидиарно по вопросам, не урегулированным Венской конвенцией 1980 года). Учтены в решениях и положения документов международных организаций, опубликованных Международной торговой палатой, Международным институтом унификации частного права (УНИДРУА) и Ассоциацией международного права.

Суть дела состояла в том, что канадская фирма (продавец), заключившая контракт с российской организацией (покупатель) на поставку племенного скота и получившая от покупателя предоплату, не полностью поставила первую партию товара, притом часть этой партии не соответствовала требованиям контракта. С учетом заявления продавца о бесперспективности продолжения переговоров о выполнении контракта покупатель расторг контракт. В предъявленном иске он требовал возврата суммы предоплаты за непоставленный товар, а также возмещения стоимости скота, не соответствующего требованиям контракта, и расходов (убытков), вызванных этим. Предъявлены им были и требования об уплате договорных штрафов (за недопоставку скота и просрочку возврата суммы предоплаты), а также об уплате процентов за пользование его денежными средствами.

Продавец объяснений по иску не представил и обратился в канадский суд с заявлением об издании судебного запрета на проведение разбирательства по данному делу в МКАС. Канадская адвокатская фирма, ведущая в интересах покупателя процесс в канадском суде, обратилась в Секретариат МКАС с ходатайством об отложении или приостановлении разбирательства в МКАС до получения результатов рассмотрения ее апелляционной жалобы канадским судом (канадский суд первой инстанции отказал в удовлетворении требования продавца об издании судебного запрета на рассмотрение дела в МКАС).

Дело слушалось в трех заседаниях МКАС. В первом заседании состав арбитража, приняв во внимание ходатайство о приостановлении производства по делу, заявленное от имени ответчика, и то обстоятельство, что он не был ознакомлен с объяснениями истца и представленным истцом новым документом, касающимся расторжения контракта, отложил слушание дела более чем на два месяца. По результатам второго заседания было вынесено отдельное решение по тем требованиям истца, которые полностью подтверждались материалами дела и не нуждались в дополнительном выяснении (о возврате оплаченной покупателем стоимости скота, подлежавшего поставке в первой партии, но фактически непоставленного, а также об уплате договорного штрафа за просрочку возврата суммы предоплаты). В третьем заседании было вынесено окончательное решение по остальным требованиям истца. При этом были приняты во внимание те изменения и дополнения, которые истец в них внес и о которых ответчик был заблаговременно поставлен в известность. Во избежание повторов далее совокупно приводятся основные положения этих двух решений МКАС.

1. О компетенции МКАС рассматривать данный спор

1.1. В разделе 12 заключенного 19 августа 2006 года контракта стороны договорились, что «все споры, разногласия или требования, возникающие из настоящего контракта или в связи с ним, в том числе касающиеся его исполнения, нарушения, прекращения или недействительности, подлежат разрешению в Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации в соответствии с его Регламентом». Приведенная арбитражная оговорка соответствует требованиям п. 2 ст. 7 Закона РФ 1993 года и п. 2 § 2 Регламента МКАС при ТПП РФ и предусматривает передачу любых споров по контракту на рассмотрение в МКАС при ТПП РФ, что подтверждено истцом в разделе 7 искового заявления («Обоснование компетенции МКАС») и в заседаниях 13 ноября 2007 года, 17 января и 17 апреля 2008 года.

Арбитры констатировали, что поскольку данный спор касается гражданско-правовых отношений по купле-продаже товаров, возникших при осуществлении международных экономических связей, и коммерческое предприятие ответчика находится за границей, спор подпадает под категории споров, которые согласно п. 2 ст. 1 Закона РФ 1993 года и п. 1 § 2 Регламента МКАС могут быть рассмотрены МКАС при ТПП РФ.

1.2. Поступившие в Секретариат МКАС 7 и 12 ноября 2007 года, а также 16 января 2008 года факсимильные сообщения и письма свидетельствуют о том, что ответчик оспаривает компетенцию МКАС на рассмотрение настоящего спора в государственном суде Канады (далее — Канадский суд) и добивается издания судебного запрета на проведение настоящего разбирательства в МКАС в г. Москве в связи с получением ответчиком угроз смерти в свой адрес от истца. Указанные письма поступили от канадской адвокатской фирмы, которая позиционирует себя как представитель ответчика в разбирательстве против истца и российского гражданина в Канадском суде. Из указанных факсимильных сообщений и писем также следует; что решением Канадского суда от 28 ноября 2007 года ответчику было отказано в удовлетворении его требования и что данное решение обжаловано ответчиком, в связи с чем указанная адвокатская фирма обратилась в Секретариат МКАС с просьбой об отложении или приостановлении разбирательства.

1.3. Согласно п. 1 ст. II Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 года, участниками которой являются как Россия, так и Канада, каждое договаривающееся государство признает письменное соглашение, по которому стороны обязуются передавать в арбитраж споры, возникшие в связи с каким-либо конкретным договорным правоотношением, объект которого может быть предметом арбитражного разбирательства. Ответчиком не представлено каких-либо доказательств того, что такое письменное соглашение отсутствует и что объект настоящего спора не может быть предметом арбитражного разбирательства.

Поскольку место арбитража находится на территории РФ, процедура проведения разбирательства регулируется Законом РФ 1993 года, основанным, как следует из его преамбулы, на Типовом законе ЮНСИТРАЛ «О международном торговом арбитраже», принятом в 1985 году Комиссией ООН по праву международной торговли и одобренном Генеральной ассамблеей ООН.

В соответствии с п. 2 ст. 8 Закона РФ 1993 года (такое же положение содержится в п. 2 ст. 8 Типового закона ЮНСИТРАЛ) в случае предъявления в государственный суд иска по вопросу, являющемуся предметом арбитражного соглашения, арбитражное разбирательство может быть, тем не менее, начато или продолжено и арбитражное решение вынесено, пока пререкания о подсудности ожидают разрешения в суде. Таким образом, согласно нормам процессуального права, действующим в РФ, предъявление иска в государственный суд не является основанием для приостановления разбирательства в МКАС.

Состав арбитража обращает внимание на то, что и в Канаде действует законодательство о международном коммерческом арбитраже — Commercial Arbitration Code, принятые Актом 1986 года, основанное на Типовом законе ЮНСИТРАЛ 1985 года «О международном торговом арбитраже» и предусматривающие по этому вопросу положения, совпадающие по содержанию с положениями Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985 года и Закона РФ 1993 года.

Принцип, лежащий в основе указанных норм, подкрепляется и Рекомендациями по lis pendens (далее — Рекомендации), утвержденными Резолюцией № 1/2006, принятой на 72-й Конференции Ассоциации международного права (Торонто, Канада, 4–8 июня 2006 года)[1]. Согласно п. 4 данных Рекомендаций в условиях, когда в суде другого государства возбуждено параллельное разбирательство, третейский суд должен продолжить арбитражное разбирательство и решить вопрос о собственной компетенции, если сторона, инициировавшая арбитражное разбирательство, не откажется от своих прав по арбитражному соглашению или не возникнут иные исключительные обстоятельства.

МКАС считает, что истец, предъявивший иск в МКАС и обосновавший компетенцию МКАС в исковом заявлении и в заседаниях, не может рассматриваться отказавшимся от своих прав по арбитражному соглашению. Сведениями об иных исключительных обстоятельствах, препятствующих разбирательству в МКАС в сложившихся условиях, состав арбитража не располагает.

Согласно п. 6 Рекомендаций третейский суд вправе приостановить арбитражное разбирательство по просьбе другой стороны, если это не запрещено применимым правом, если суд убежден, что исход другого разбирательства существен для исхода разбирательства в третейском суде и стороне, выступающей против приостановления разбирательства, не будет причинен материальный ущерб. МКАС считает, что, имея в данном случае формальное право на приостановление разбирательства в соответствии с п. 2 ст. 8 Закона РФ 1993 года и § 35 Регламента, состав арбитража обязан продолжить разбирательство, поскольку, с одной стороны, в отсутствие надлежащим образом оформленных документов от ответчика МКАС лишен возможности определить влияние исхода разбирательства в Канадском суде на исход разбирательства в МКАС, а с другой стороны, считает, что неизбежное в случае приостановления затягивание разбирательства может привести к значительному материальному ущербу для истца.

1.4. В силу п. 2 ст. 16 Закона РФ 1993 года заявление об отсутствии у третейского суда компетенции может быть сделано не позднее представления возражений по иску.

Согласно имеющимся в деле материалам иск и приложенные к нему документы были получены ответчиком 20 июля 2007 года, что также было подтверждено письмом ответчика от 3 августа 2007 года за подписью президента компании, являвшейся ответчиком. В силу п. 2 § 12 Регламента ответчик должен был в 30-дневный срок с даты получения материалов представить возражения по иску, о чем он был уведомлен соответствующим сопроводительным письмом Секретариата МКАС от 17 июля 2007 года.

По просьбе ответчика и с согласия истца (письмо от 23 августа 2007 года) ему был предоставлен дополнительный 10-дневный срок в связи с необходимостью перевода исковых материалов. Таким образом, срок для представления возражений по иску был продлен до 29 августа 2007 года. В указанный срок никакие документы ответчик в МКАС не передавал.

Поступившие в Секретариат МКАС позднее письма и факсимильные сообщения от той же канадской адвокатской фирмы (7 ноября, 12 ноября 2007 года, 16 января 2008 года), в которых сообщалось о рассмотрении в Канадском суде вопроса о запрете проведения разбирательства в МКАС в связи с получением ответчиком угроз смерти от истца, по мнению МКАС, не являются заявлениями ответчика об отсутствии у МКАС компетенции по рассмотрению настоящего спора. Правомочия указанной адвокатской фирмы по представлению интересов ответчика в МКАС ответчиком не подтверждены. Кроме того, переписку эта адвокатская фирма ведет только с Секретариатом МКАС, в то время как полномочиями по рассмотрению вопроса о компетенции обладает исключительно состав арбитража, сформированный в соответствии с Регламентом.

Далее МКАС констатировал, что в период, прошедший после заседания 17 января 2008 года, по результатам рассмотрения на котором было вынесено Отдельное решение, датированное 6 марта 2008 года, до заседания 17 апреля 2008 года никаких документов от ответчика не поступало. Согласно имеющимся в деле накладным курьерской службы ООО «Юнайтед Парсел Сервис (РУС)» все документы МКАС, а также документы, полученные МКАС от истца, были своевременно доставлены ответчику: постановление МКАС от 17 января 2008 года доставлено 25 января 2008 года, заявление истца об изменении исковых требований от 5 февраля 2008 года получено Ответчиком 20 февраля 2008 года, повестка о назначении слушания дела на 17 апреля 2008 года и Отдельное решение от 6 марта 2008 года вручены ответчику 13 марта 2008 года.

Таким образом, МКАС пришел к выводу, что ни в установленный законом срок, ни по его истечении заявление об отсутствии у МКАС компетенции по рассмотрению данного спора ответчиком сделано не было.

Исходя из изложенного и на основании п. 1 ст. 16 Закона РФ 1993 года и § 2 Регламента состав арбитража признает компетенцию МКАС по рассмотрению настоящего спора и не находит оснований, препятствующих арбитражному разбирательству и вынесению решения.

2. Представительство сторон в заседаниях арбитража

Во всех заседаниях арбитража присутствовали представители истца, полномочия которых были подтверждены надлежащим образом.

При рассмотрении вопроса об отсутствии представителей ответчика в заседании, состоявшемся 17 января 2008 года, МКАС установил, что ответчик был надлежащим образом в соответствии с требованиями п. 2 § 32 Регламента извещен о времени и месте слушания дела, что подтверждается имеющейся в деле накладной ООО «Юнайтед Парсел Сервис (РУС)», согласно которой повестка о назначении слушания дела на 17 января 2008 года была вручена ответчику 21 ноября 2007 года. Факт надлежащего уведомления ответчика о времени и месте слушания дела косвенно подтверждается и факсом канадской адвокатской фирмы, поступившим в МКАС 16 января 2008 года, в котором содержалось ходатайство об отложении слушания дела до вынесения Верховным Судом соответствующей провинции Канады решения по жалобе ответчика. Согласно п. 4 § 32 Регламента неявка стороны, надлежащим образом извещенной о времени и месте слушания, не препятствует разбирательству дела и вынесению решения, если только неявившаяся сторона не заявила заблаговременно в письменной форме ходатайство об отложении слушания дела по уважительной причине.

Состав арбитража отметил, что факсимильное письмо указанной адвокатской фирмы от 16 января 2008 года не отвечает требованиям § 27 и п. 4 § 32 Регламента: ответчиком не представлены документы, подтверждающие, что направившие в МКАС письмо лица являются его должным образом уполномоченными представителями в МКАС; письмо не пришло заблаговременно, и оно содержит ссылку на обстоятельства, которые в силу п. 2 ст. 8 Закона РФ 1993 года не могут быть признаны уважительными для переноса устного слушания дела.

При рассмотрении вопроса об отсутствии представителей ответчика в заседании 17 апреля 2008 года МКАС установил, что ответчик был надлежащим образом в соответствии с требованиями п. 2 § 32 Регламента извещен о времени и месте слушания дела, что подтверждается имеющейся в деле накладной ООО «Юнайтед Парсел Сервис (РУС)», согласно которой повестка о назначении слушания дела на 17 апреля 2008 года была вручена ответчику 13 марта 2008 года. Ходатайство об отложении устного слушания дела ответчиком не заявлялось.

Исходя из изложенного, а также учитывая позицию истца, настаивающего на рассмотрении дела в отсутствие ответчика, МКАС на основании п. 4 § 32 Регламента пришел к выводу о возможности слушания дела и вынесении решения в отсутствие ответчика.

3. Применимое право

Обратившись к вопросу о применимом праве, состав арбитража констатировал, что предметом контракта была международная купля-продажа товаров. Поскольку Россия и Канада являются государствами — участниками Венской конвенции 1980 года, эта Конвенция подлежит применению к отношениям сторон по данному контракту (п. 1 «а» ст. 1 Венской конвенции), если стороны не исключили ее применение.

Анализ условий контракта (раздел 12) послужил для состава арбитража основанием для вывода, что сторонами не использовано их право (ст. 6 Венской конвенции) на исключение применения Венской конвенции к их отношениям по контракту. Во-первых, в ч. 1 раздела 12 контракта как в русском, так и в английском тексте прямо указано в качестве применимого права материальное право России (Российской Федерации), в систему которого в соответствии с Конституцией РФ (ч. 4 ст. 15) и ГК РФ (п. 2 ст. 7) входят международные договоры Российской Федерации. Во-вторых, хотя между текстами на русском и английском языках ч. 3 раздела 12 контракта имеются расхождения (в тексте на русском языке указано, что отношения сторон регулируются законодательством Российской Федерации, а в тексте на английском языке — что контракт регулируется правом Российской Федерации), не вызывает сомнения, что в тексте на русском языке допущена терминологическая неточность (с учетом, как указано ранее, совпадающих текстов на русском и английском языках в ч. 1 раздела 12 контракта). В-третьих, выбор сторонами применимого национального права соответствует предписаниям п. 2 ст. 7 Венской конвенции, которая исходит из использования норм национального права по вопросам, которые прямо не разрешены в Венской конвенции и не могут быть разрешены в соответствии с общими принципами, на которых Конвенция основана. В исковом заявлении и в заседаниях арбитража истец обоснованно исходит из такого подхода.

С учетом изложенного состав арбитража пришел к заключению, что отношения сторон регулируются Венской конвенцией и субсидиарно по вопросам, не разрешенным в ней, — российским законодательством.

4. Требование истца о возврате суммы предоплаты

При рассмотрении требования истца о взыскании с ответчика суммы, Укаченной истцом ответчику в качестве предоплаты за товар в связи с его недопоставкой, МКАС установил следующее. На основании Приложения № 1 к контракту ответчик в срок с 20 по 27 ноября 2006 года обязался поставить истцу 1672 головы племенного скота обусловленного вида.

Материалами дела подтверждается, что истец произвел предусмотренные Разделом 6 контракта платежи в соответствии с выставленными ответчиком инвойсами: 24 августа 2006 года заявлением на перевод № 1–5 % стоимости контракта, подлежащих оплате в течение 10 рабочих дней с даты вступления контракта в силу; 19 октября 2006 года заявлением на перевод № 2 — 45 % стоимости первой партии товара, подлежащих оплате не позднее 5 полных рабочих дней до помещения скота на карантин в Канаде; 16 ноября 2006 года заявлением на перевод № 3 — 45 % стоимости первой партии товара, подлежащих оплате не позднее 5 рабочих дней до ожидаемой даты отгрузки скота из Канады.

Согласно имеющейся в деле копии коммерческого инвойса ответчика № 112406 от 24 ноября 2006 года ответчик поставил из карантина в Канаде 291 голову скота. Согласно имеющейся в деле копии грузовой таможенной декларации № 51512702 и ветеринарному свидетельству № 93–03 29 ноября 2006 года истец получил 290 голов. Актом № 8 регионального управления по ветеринарному и фитосанитарному надзору РФ от 29 ноября 2006 года ветеринарами РФ зафиксирован факт умерщвления одной головы скота во время транспортировки через Германию по причине неинфекционного, но неустранимого заболевания (в акте есть ссылка на заключение лаборатории Земли Гессен Пограничного инспекционного поста). Согласно п. 5.9 и п. 8.1 контракта риски случайной гибели/утраты… заболевания скота переходят от продавца (ответчика) к покупателю (истцу) с момента подписания уполномоченными представителями сторон протокола инспекции по окончании 30-дневного карантина на территории РФ после доставки в конечный пункт назначения. Поскольку одна голова скота была умерщвлена до перехода риска случайной гибели на истца, МКАС на основании указанных статей контракта и п. 1 ст. 36 Венской конвенции пришел к выводу, что ответчиком в первой партии был поставлен товар в количестве 290 голов скота. Основанием для этого служили следующие обстоятельства. Во-первых, контракт сторон (п. 2) предусматривает в качестве базиса поставки DDU конечный пункт назначения в России в соответствии с Инкотермс 2000, а Инкотермс 2000 возлагает на продавца обязанность предоставить в распоряжение покупателя товар в названном месте назначения (п. А.4 правил, установленных для базисного условия DDU). В месте же назначения в распоряжение покупателя была предоставлена партия в количестве 290 голов скота. Во-вторых, из контракта (п. 5.9) ясно следует, что во время транспортировки товара до места назначения, определенного в контракте, риски повреждения, ранения и заболевания скота лежат на продавце. Это условие контракта соответствует правилу п. А.5, предусмотренному Инкотермс 2000 для базисного условия DDU. В-третьих, п. 5.3 контракта определено, что датой поставки признается дата штампа таможенного поста в пункте назначения в РФ на товарно-транспортной накладной, подтверждающая прибытие автотранспортного средства в пункт назначения. А на дату поставки, как указано ранее, поставленная партия включала 290 голов скота.

Имеющиеся в деле документы свидетельствуют о том, что ввоз остального скота из карантина № 1 в Канаде в количестве 1382 голов согласно имеющейся в деле копии письма начальника регионального управления ветеринарии РФ запрещен как не отвечающий ветеринарным требованиям при импорте в РФ этого вида племенного скота, утвержденным Министерством сельского хозяйства и продовольствия 23 декабря 1999 года, о чем ответчик был уведомлен по факсу 7 декабря 2006 года.

Указанными ветеринарными требованиями, включенными сторонами в Приложении № 2 к контракту, установлено, что к ввозу в РФ допускается здоровый племенной скот и что отгрузка животных в РФ возможна только после получения импортером разрешения Департамента ветеринарии Минсельхозпрода России. Запрет на ввоз базировался на ряде обследований, в том числе на акте обследования от 17 ноября 2006 года находящихся в карантине № 1 голов скота, подписанном совместно официальным государственным представителем от регионального управления ветеринарии Департамента аграрной политики и природопользования РФ по карантинированию племенного поголовья скота в Канаде для отправки в адрес истца (документ № 715 от 18 октября 2006 года за подписью начальника управления ветеринарии) и канадским ветеринаром. Согласно имеющейся в деле копии письма ответчика от 11 декабря 2006 года ответчик поставил под сомнение выводы относительно заболевания скота в карантине № 1, ссылаясь на данные своих исследований, и вместе с тем высказал сомнения относительно возможности исполнения контракта и поставок, в том числе и в связи с полученной им информацией от Канадского агентства по инспекции продовольствия о новых правилах карантинирования для экспортируемого в Россию этого вида скота, которые не могут быть выполнены в провинции Канады, где проводится карантин.

Исходя из изложенного, МКАС пришел к выводу, что ответчик отказался от поставки 1382 голов скота, подлежавших поставке в первой партии, и от дальнейших поставок по контракту, нарушив, таким образом, ст. 30, п. «b» ст. 33 и п. 1 ст. 35 Венской конвенции.

В претензии от 27 февраля 2007 года истец, указывая на существенный характер допущенных ответчиком нарушений, заявил о расторжении контракта и потребовал от ответчика возврата полученных от истца в качестве предоплаты денежных средств.

Состав арбитража считает, что в силу п. 1 «а» ст. 49 и п. 2 ст. 51 Венской конвенции у истца были основания для заявления о расторжении контракта в целом, поскольку частичное неисполнение ответчиком контракта составило существенное нарушение и повлекло за собой такой вред, что истец в значительной степени лишился того, на что вправе был рассчитывать на основании контракта (ст. 25 Венской конвенции): из 8505 голов, подлежащих поставке по контракту для осуществления инвестиционного проекта по созданию национального селекционно-гибридного центра по выращиванию 300 тысяч голов этого вида племенного скота в год, поставлено только 290 и как следует из искового заявления и пояснений истца в заседаниях, истец понес крупные коммерческие и репутационные убытки.

Оценивая порядок расторжения контракта в связи с утверждениями канадской адвокатской фирмы о неполучении ответчиком письма истца о расторжении контракта от 27 февраля 2007 года, МКАС установил следующее. Частью 5 раздела 13 контракта предусмотрена обязанность сторон направить уведомления в письменном виде на русском и английском языках с таким расчетом, чтобы они были получены адресатом в официальные рабочие часы, в том числе предоставлена возможность направлять уведомления по факсу при условии подтверждения такой передачи. Согласно имеющимся в деле документам письмо о расторжении было направлено истцом по факсу на русском и английском языках за подписью генерального директора предприятия истца. Право генерального директора действовать от имени общества с ограниченной ответственностью без доверенности закреплено п. 3 ст. 40 Федерального закона от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». Полномочия этого лица как генерального директора подтверждаются представленной в деле копией выписки из протокола № 2 заседания Совета директоров от 22 сентября 2006 года и копией выписки из Единого государственного реестра юридических лиц от 24 января 2007 года. Имеющийся в деле отчет о вызове факса подтверждает, что факс был передан на номер факса ответчика в среду 28 февраля 2007 года в 16 ч. 59 мин. по местному времени и, таким образом, исходя из карты часовых поясов, был получен ответчиком в официальные рабочие часы по его местному времени.

Согласно ст. 26 Венской конвенции заявление о расторжении договора имеет силу лишь в том случае, если оно сделано другой стороне посредством извещения. В силу заявления, сделанного СССР — правопредшественником РФ — при присоединении к Венской конвенции на основании ст. 12 и 96 в отношении ст. 11 Венской конвенции, такое извещение о прекращении договора купли-продажи должно быть сделано в письменной форме. Письменная форма в соответствии с п. 2 ст. 434 ГК РФ считается соблюденной, если документ передан посредством любого вида связи, позволяющего установить, что документ исходит от стороны по договору. МКАС считает, что письмо истца о расторжении контракта от 27 февраля 2007 года отвечает всем изложенным ранее требованиям контракта и применимого права.

На основании изложенного и в силу ст. 26 Венской конвенции контракт является расторгнутым с 28 февраля 2007 года.

Пунктом 11.2 контракта установлена обязанность продавца (ответчика) в случае непоставки или недопоставки скота вернуть все денежные средства, полученные им от покупателя (истца). Пунктом 2 ст. 81 Венской конвенции закреплена правомерность требования о возврате того, что уплачено по договору, при его расторжении. МКАС констатировал, что из уплаченной истцом в качестве предоплаты общей суммы по всему контракту за первую партию была уплачена сумма в размере, указанном истцом в исковом заявлении. Как установлено, товар был ответчиком поставлен лишь на часть стоимости первой партии товара. Таким образом, из первой партии, в отношении которой была осуществлена предоплата, ответчиком не поставлен товар на сумму, возврата которой требует истец.

Исходя из изложенного, доказанности факта уплаты денежных средств истцом в качестве предоплаты, доказанности факта расторжения контракта, а также отсутствия возражений ответчика относительно указанных сумм, МКАС без ущерба для иных требований истца о возврате денежных сумм в Отдельном решении от 6 марта 2008 года признал обоснованным и подлежащим удовлетворению требование истца о взыскании с ответчика суммы предоплаты в отношении 1382 голов скота, не поставленных в первой партии.

Вместе с тем состав арбитража считает, что так как суммой, уплаченной в качестве предоплаты по всему контракту, охватывается и часть товара, подлежавшего поставке вне рамок первой партии, то вопрос о возврате денежных средств в этой части будет рассмотрен МКАС в дальнейшем вместе с остальными требованиями истца.

5. Требование истца об уплате неустойки за задержку возврата предоплаты за товар, не поставленный в первой партии

При рассмотрении требования истца о взыскании неустойки МКАС установил следующее. Данное требование заявлено в соответствии с п. 11.1 контракта, предусматривающим обязанность продавца (ответчика) в случае задержки возмещения средств по требованию покупателя в связи с недопоставкой товара уплатить неустойку из расчета 0,1 % от задержанной к возмещению суммы за каждый день просрочки. Сумма неустойки рассчитана за период 52 дня с 15 декабря 2006 года, т. е. с даты, когда требование об уплате данной суммы должно было быть исполнено ответчиком в соответствии с претензией истца от 5 декабря 2006 года № 638 на основании п. 1.2 контракта, по 5 февраля 2007 года.

Учитывая изложенное и поскольку размер неустойки определен истцом в соответствии с требованиями, предусмотренными п. 11.2 и 11.3 контракта, и не оспорен ответчиком, состав арбитража, руководствуясь условиями контракта и ст. 330 ГК РФ, применяемой субсидиарно (с учетом отсутствия в Венской конвенции положений, регулирующих взыскание неустойки), признает обоснованным и подлежащим удовлетворению требование истца о взыскании с ответчика неустойки в предъявленной им сумме.

6. Изменение и уточнение истцом исковых требований

Ввиду заявления истцом в заседании 17 января 2008 года ходатайства о необходимости уточнения исковых требований в остальной части слушание дела согласно постановлению МКАС от 17 января 2008 года было отложено до представления истцом указанных уточнений.

При рассмотрении в заседании 17 апреля 2008 года требований истца по существу МКАС установил, что в уточнении исковых требований от 5 февраля 2008 года истцом был частично изменен состав и размер исковых требований. В частности, истец уменьшил требование о взыскании задолженности за товар ненадлежащего качества по партии № 1, предъявил требование о взыскании неустойки за недопоставку товара, заявил требование о взыскании с ответчика процентов годовых, а также просил взыскать проценты годовых по день фактического погашения ответчиком задолженности, отказался от требований о возмещении убытков. В результате общая сумма исковых требований снизилась. МКАС констатировал, что данные изменения и дополнения были сделаны истцом без необоснованной задержки, в установленный постановлением МКАС от 17 января 2008 года 30-дневный срок. Документами, свидетельствующими о наличии между сторонами договоренности о запрете изменения или дополнения исковых требований, МКАС не располагает. Таким образом, изменения исковых требований сделаны в соответствии с требованиями п. 2 ст. 23 Закона РФ 1993 года и п. 1 и 2 § 30 Регламента МКАС. Ответчик был надлежащим образом уведомлен об изменении исковых требований (уточнение истца от 5 февраля 2008 года получено ответчиком 20 февраля 2008 года), располагал достаточным временем для представления возражений, однако к устному слушанию дела 17 апреля 2008 года, о времени и месте которого он был уведомлен надлежащим образом, возражений не представил. В заседании 17 апреля 2008 года исковые требования были истцом скорректированы с учетом того, что частично они были удовлетворены Отдельным решением от 6 марта 2008 года, в результате чего определена общая сумма подлежащих рассмотрению требований.

Исходя из изложенного, МКАС считает возможным рассмотреть все заявленные истцом требования с учетом их изменений и дополнений.

7. Требование о возврате предоплаты

При рассмотрении требования истца о взыскании с ответчика суммы, уплаченной истцом ответчику в качестве предоплаты за товар в связи с его недопоставкой, МКАС констатировал следующее. Материалами дела подтверждено, что истец произвел все предусмотренные разделом 6 контракта предварительные платежи за подлежащий поставке товар. Отдельным решением от 6 марта 2008 года установлено, что истцу по контракту был частично поставлен товар только в рамках первой партии и удовлетворено требование истца о взыскании с ответчика суммы, составляющей стоимость товара, не поставленного истцу в первой партии. При вынесении Отдельного решения от 6 марта 2008 года состав арбитража учитывал то, что истцу были поставлены 290 голов скота (а не 291 голова, отгруженная ответчиком).

При рассмотрении требования истца о взыскании с ответчика оставшейся суммы предоплаты МКАС установил следующее. Данная сумма была уплачена истцом 24 августа 2006 года в составе предоплаты 5 % стоимости контракта (заявление на перевод № 1). В Отдельном решении от 6 марта 2008 года МКАС пришел к выводу, что ответчик в нарушение ст. 30, п. «b» ст. 33 и п. 1 ст. 35 Венской конвенции отказался от поставок по контракту, в связи с чем контракт на основании ст. 25, п. 1 «а» ст. 49 и п. 2 ст. 51 Конвенции был истцом с 28 февраля 2007 года расторгнут с соблюдением требований ст. 26 Конвенции.

Пунктом 11.2 контракта установлена обязанность продавца (ответчика) в случае непоставки или недопоставки товара вернуть все денежные средства, полученные им от покупателя (истца) за непоставленные или недопоставленные головы скота. Пунктом 2 ст. 81 Венской конвенции закреплена правомерность требования о возврате того, что уплачено по договору, при его расторжении. Составом арбитража учтено, что Отдельным решением от 6 марта 2008 года было удовлетворено требование истца о возврате суммы предоплаты, уплаченной за непоставленный в первой партии товар. В то же время ответчиком не был поставлен товар, подлежавший поставке в последующих партиях, в отношении которых истцом была произведена предоплата. Истец требует возврата суммы предоплаты, произведенной за последующие партии. Сведениями о том, что у ответчика имеются возражения относительно указанной суммы, МКАС не располагает.

Исходя из изложенного, МКАС признает обоснованным и подлежащим удовлетворению требование истца о взыскании с ответчика суммы в предъявленном им размере.

8. Требование о возврате стоимости погибших голов скота

Рассмотрев требование истца о взыскании стоимости 10 погибших голов скота из поставленных в рамках первой партии, МКАС установил следующее. Первоначально требование было заявлено истцом на полную стоимость поставленного в первой партии скота со ссылкой на то, что весь товар, поставленный в первой партии, оказался не соответствующим по качеству требованиям контракта. В уточнении исковых требований от 5 февраля 2008 года эта сумма была уменьшена. В заседании 17 апреля 2008 года истец обосновал свое требование тем, что несоответствие товара требованиям контракта фактически означает, что этот товар поставлен не был.

Как установлено Отдельным решением от 6 марта 2008 года, 29 ноября 2006 года истец получил 290 голов скота. В соответствии с п. 1 ст. 35 Венской конвенции продавец должен поставить товар, который по количеству, качеству и описанию соответствует требованиям договора. Согласно п. 7.1 и 7.5 контракта и Приложению № 2 к контракту (Ветеринарные требования при импорте в Российскую Федерацию племенного и пользовательного скота, утвержденные руководителем Департамента ветеринарии Минсельхозпрода РФ 23 декабря 1999 года) поставке подлежал здоровый племенной скот, имеющий «надлежащее физическое состояние», «надлежащий генетический уровень» и отвечающий действующим требованиям по ветеринарии РФ.

Согласно акту № 8 регионального управления по ветеринарному и фитосанитарному надзору от 29 ноября 2006 года полученный истцом скот в количестве 290 голов был помещен в карантин сроком на 30 дней, что предусмотрено Приложением № 2 к контракту и п. 8.1 контракта. Материалами Дела (актами экспертизы региональной Торгово-промышленной палаты РФ, протоколами вскрытия, результатами исследований, проведенных ветеринарной лабораторией федерального государственного учреждения по ветеринарному и фитосанитарному надзору) подтверждается, что в период с 5 декабря 2006 года по 11 января 2007 года в результате различных заболеваний погибли 10 голов скота.

Таким образом, гибель 10 голов скота стала следствием поставки ответчиком товара, не соответствующего по качеству требованиям контракта. МКАС также констатировал, что поскольку в результате гибели 10 голов скота истцом было получено не 290, а 280 голов, то имело место также несоответствие товара и по количеству. Установив, что расчет стоимости погибшего (непоставленного) скота произведен истцом в соответствии с Приложением № 1 к контракту, МКАС пришел к выводу, что стоимость не соответствующего контракту товара составляет сумму, указанную истцом.

Между тем, разрешая спор на основании условий контракта, необходимо руководствоваться его предписаниями (п. 8.1), согласно которым при расчете претензий по количеству и качеству поставленного скота подлежат возмещению убытки, связанные со смертью/повреждением/ранением/утратой скота и/или болезнью скота по любой причине, превышающие 5 % от общего количества скота, подлежащего поставке в соответствии с Приложением № 1 к контракту. Поскольку 10 голов скота, возмещения стоимости которых требует истец, составляют менее 5 % от поставленной партии (10 голов от 290 поставленных — 3,448 %), состав арбитража не видит оснований для удовлетворения данного требования истца. В этой связи не могут быть признаны обоснованными утверждения истца, ссылающегося на п. 5.9 контракта, о том, что эти 10 голов скота должны быть признаны непоставленными, учитывая, что на покупателя не перешли соответствующие риски, принимая во внимание, что не был подписан уполномоченными представителями сторон протокол инспекции в соответствии с п. 8.1 контракта. Во-первых, дата поставки товара, как отмечено ранее в настоящем решении, определяется п. 5.3 контракта. В силу этого пункта поставка 290 голов скота состоялась. Протокол инспекции, на неподписание которого ссылается истец, как следует из п. 8.1 контракта, должен был являться окончательным для взаиморасчетов по контракту. Содержащиеся в п. 8.1 контракта указания по вопросу поставки представляются недостаточно ясными и, по мнению состава арбитража, с учетом положений ст. 8 Венской конвенции не могут пониматься как означающие намерение сторон скорректировать условие, предусмотренное п. 5.3 контракта. Во-вторых, п. 8.1 контракта не устраняется установленная п. 5.9 обязанность продавца нести предусмотренные в нем риски в связи с обнаружением в период карантина несоответствия товара, но ограничивается объем ответственности продавца за несоответствие товара путем указания, что ответственность наступает лишь в случае превышения определенного предела (5 % от общего количества подлежащего поставке скота). Такое понимание этого пункта контракта недвусмысленно следует и из анализа положений п. 8.2 контракта.

Исходя из изложенного, МКАС считает требование истца о взыскании с ответчика стоимости 10 голов скота не подлежащим удовлетворению.

Учитывая, что от требования о взыскании с ответчика стоимости 280 голов скота истец отказался, МКАС прекращает разбирательство в этой части.

9. Требование о взыскании неустойки за недопоставку товара

В заявлении об изменении исковых требований от 5 февраля 2008 года истец требует взыскания с ответчика неустойки за недопоставку товара. При этом он указывает, что требование является дополнительным к ранее заявленному в исковом заявлении требованию по тому же основанию. Между тем в исковом заявлении, датированном 8 февраля 2007 года, содержалось требование о взыскании неустойки по другому основанию — за просрочку возмещения суммы задолженности, которое рассмотрено в заседании МКАС 17 января 2008 года и удовлетворено Отдельным решением от 6 марта 2008 года. С учетом этого состав арбитража констатирует, что истцом в заявлении об изменении исковых требований предъявлено требование о взыскании неустойки по иному основанию, чем ранее предъявленное. Поскольку контракт сторон (п. 11.1) предусматривает право покупателя требовать неустойку как в случае непоставки, недопоставки и просрочки поставки, так и в случае задержки возмещения денежных средств, состав арбитража пришел к выводу об обоснованности предъявления истцом требования об уплате ответчиком неустойки за недопоставку товара. При этом в соответствии со ст. 8 Венской конвенции составом арбитража принято во внимание то обстоятельство, что намерение обеих сторон при формулировании п. 11.1 контракта состояло в том, чтобы допустить возможность предъявления покупателем требования о взыскании неустойки как по одному, так и по другому основанию одновременно, если допущены оба вида нарушений. Это ясно видно из указания в данном пункте контракта того, что при расчете суммы неустойки учитывается стоимость задержанных в поставке голов скота и/или (and/or) задержанной в возмещении суммы.

Данное требование охватывает два периода: с 28 ноября 2006 года по 15 декабря 2006 года — продолжительностью 18 дней и с 6 февраля 2007 года по 27 февраля 2007 года — продолжительностью 22 дня. Оно не охватывает период в 52 дня (с 15 декабря 2006 года по 5 февраля 2007 года), за который Отдельным решением от 6 марта 2008 года с ответчика взыскана неустойка за просрочку возмещения суммы задолженности.

Оценивая обоснованность заявления требований в отношении этих двух периодов и правильность расчета количества дней, МКАС установил, что первый период рассчитан со дня, следующего за днем, когда ответчиком должно было быть исполнено обязательство по поставке первой партии товара в соответствии с Приложением № 1 к контракту (с 20 по 27 ноября 2006 года). Второй период продолжительностью 22 дня рассчитан также за время действия контракта. МКАС пришел к выводу, что расчет требований произведен истцом в соответствии с контрактом и обстоятельствами, установленными Отдельным решением от 6 марта 2008 года, а также с соблюдением применяемых субсидиарно положений главы 11 ГК РФ, устанавливающих порядок исчисления сроков.

Учитывая изложенное и поскольку размер неустойки определен истцом в соответствии с требованиями, предусмотренными п. 11.1 контракта, и не оспорен ответчиком, состав арбитража, руководствуясь условиями контракта и ст. 330 ГК РФ, применяемой субсидиарно (с учетом отсутствия в Венской конвенции положений, регулирующих взыскание неустойки), признает обоснованным и подлежащим удовлетворению требование истца о взыскании с ответчика неустойки за недопоставку товара в предъявленной истцом сумме.

10. Требование об уплате процентов за задержку возврата денежных средств

В связи с рассмотрением требования истца о взыскании с ответчика процентов за задержку возврата денежных средств состав арбитража прежде всего подверг анализу вопрос о совместимости этого требования с требованиями истца: о возврате уплаченных ответчику авансом денежных средств за товар, который не был поставлен; о взыскании неустойки за непоставку товара; о взыскании неустойки за просрочку возврата денежных средств, уплаченных истцом ответчику авансом за товар, который ответчиком не был поставлен. При анализе приняты во внимание приводимые далее нормативные предписания, обстоятельства и соображения.

Во-первых, Венская конвенция прямо предусматривает (п. 1 ст. 84), что, если продавец обязан возвратить цену, он должен также уплатить проценты с нее с даты уплаты цены. Таким образом, не вызывает сомнений, что в силу международного договора, регулирующего отношения сторон по данному контракту, одновременное удовлетворение требований о возврате цены и об уплате процентов с нее не только допустимо, но и прямо предполагается.

Во-вторых, требования о взыскании неустойки за непоставку товара и об уплате процентов за просрочку возврата денежных средств являются следствием допущенных ответчиком двух разных нарушений, за каждое из которых контрактом сторон (п. 11.1) предусмотрено, как отмечалось ранее, право на предъявление требования об уплате неустойки. При том что для освобождения от уплаты неустойки за непоставку товара ответчику необходимо доказать наличие обстоятельств, освобождающих его от ответственности (п. 10 контракта «Обстоятельства форс-мажора» и соответственно ст. 79 Венской конвенции), проценты за просрочку возврата денежных средств подлежат уплате независимо от того, освобождается ли сторона от ответственности за неплатеж. Такое понимание общепризнанно в международной торговой практике, что нашло отражение в Принципах международных коммерческих договоров УНИДРУА как в редакции 1994 года, так и в редакции 2004 года (ст. 7.4.9 «Проценты годовых при неплатеже»). Эти Принципы вместе с Комментарием к ним были разработаны Международным институтом унификации частного права (УНИДРУА) при участии как российских, так и канадских специалистов. В Комментарии к ст. 7.4.9 прямо указано, что, даже когда просрочка уплаты является следствием форс-мажора, проценты подлежат уплате.

В-третьих, поскольку Венская конвенция 1980 года не регулирует вопрос о взыскании неустойки и о соотношении такого требования с требованием об уплате процентов за задержку возврата денежных средств, состав арбитража на основании п. 2 ст. 7 Венской конвенции исходил из предписаний ГК РФ, являющегося субсидиарным статутом. Статьей 823 ГК РФ предусмотрено, что при предоставлении коммерческого кредита в виде, в частности, аванса и предварительной оплаты, применяются правила, установленные для кредитного договора и договора займа. Правила о кредитном договоре в силу п. 1 ст. 819 ГК РФ применяются только в случае, когда в качестве кредитора выступает банк или иная кредитная организация. Поэтому они неприменимы в данном случае. Таким образом, вопрос о соотношении требований об уплате неустойки по данному основанию и уплате процентов необходимо решать, используя соответствующие предписания ГК РФ, регулирующие договор займа. Этими предписаниями (ст. 809 ГК РФ) прямо предусмотрено право заимодавца получать проценты на сумму займа, представляющие собой плату за предоставление денежных средств, и независимо от этого (ст. 811 ГК РФ) проценты за просрочку возврата займа (т. е. неустойку за просрочку возврата займа). Из изложенного следует, что в соответствии с нормами российского законодательства при предоставлении коммерческого кредита допустимо взыскание неустойки за задержку возврата суммы предоплаты наряду с процентами за пользование денежными средствами. Такой подход нашел отражение в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 года № 13/14 «О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами» (п. 4 и 12) (далее — Постановление Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 13/14).

Требование истца о взыскании с ответчика процентов годовых складывается из суммы процентов, начисленных по ставке 8,6 % за период с 25 августа 2006 года по 31 января 2008 года, по ставке 8,6 % за период с 20 октября 2006 года по 31 января 2008 года и по ставке 8,5 % за период с 17 ноября 2006 года по 31 января 2008 года. Данное требование, а также требование о взыскании процентов с даты вынесения решения по день фактической уплаты истец со ссылками на п. 1 ст. 84 Венской конвенции и ст. 395 ГК РФ обосновывает тем, что по контракту, который был впоследствии расторгнут, им были произведены три авансовых платежа: 24 августа 2006 года, 19 октября 2006 года и 16 ноября 2006 года. При этом товар истцу был поставлен лишь на часть выплаченной суммы авансовых платежей. В доказательство обоснованности примененной ставки истец представил данные официального сайта ЦБ РФ (www.cbr.ru), согласно которым средняя годовая процентная ставка кредитных организаций России по краткосрочным кредитам в долларах США составляла в августе и октябре 2006 года 8,6 % годовых, в ноябре 2006 года — 8,5 % годовых.

Оценивая позицию истца относительно заявленного требования о взыскании процентов годовых, МКАС пришел к следующим выводам. Требование истца о взыскании процентов годовых связано с расторжением контракта, по которому истцом был уплачен аванс (даты и суммы платежей Установлены Отдельным решением от 6 марта 2008 года), а товар поставлен на значительно меньшую сумму. Следовательно, с даты уплаты авансовых платежей в пользовании у ответчика находятся денежные средства, на которые товар поставлен не был. В связи с расторжением контракта данные суммы подлежат возврату на основании п. 11.2 контракта и п. 2 ст. 81 Венской конвенции. Как отмечалось, п. 1 ст. 84 Венской конвенции предусмотрено, что в случае, если продавец обязан возвратить цену, он должен также уплатить проценты с нее, считая с даты уплаты цены. Таким образом, обязательство уплатить проценты на возвращаемую сумму возникает автоматически вместе с обязанностью возвратить цену товара, поскольку предполагается, что за период, в течение которого продавец обладает данной суммой, он получает от этого выгоду, которая может рассматриваться как неосновательное обогащение.

Рассмотрев заявленные истцом ставки для расчета процентов годовых, МКАС констатировал следующее. Венская конвенция не содержит указаний о порядке начисления процентов; применяемая субсидиарно ст. 395 ГК РФ предусматривает в п. 1, что размер процентов определяется учетной ставкой банковского процента в месте нахождения кредитора на день исполнения денежного обязательства. Требование истца заявлено в долларах США, и учетная ставка для таких требований отсутствует.

Пунктом 52 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 года № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» установлено, что, когда денежное обязательство выражено в иностранной валюте и отсутствует официальная учетная ставка банковского процента на день исполнения денежного обязательства в месте нахождения кредитора, размер процентов определяется на основании публикаций в официальных источниках информации о средних ставках банковского процента по краткосрочным валютным кредитам, предоставляемым в месте нахождения кредитора. МКАС пришел к выводу, что представленные истцом данные о средних годовых процентных ставках кредитных организаций России по краткосрочным кредитам в долларах США, взятые с официального сайта ЦБ РФ (www.cbr.ru), соответствуют указанным требованиям и существующей в РФ судебной практике и могут быть применены для расчета процентов по настоящему требованию.

При определении ставки, по которой должны начисляться проценты годовые, истец с учетом положений Венской конвенции (п. 1 ст. 84) и ГК РФ (п. 1 ст. 395) обоснованно исходил из того, что такая ставка должна применяться дифференцированно по каждому из авансовых платежей, которыми осуществлялась предоплата за товар. В расчете истца приведены ставки, зафиксированные как средние для того месяца и года, когда были совершены соответствующие платежи.

Вместе с тем МКАС констатировал, что истец ошибочно указал ставку 8,6 % годовых применительно к платежу от 24 августа 2006 года. Согласно представленной истцом распечатке с официального сайта ЦБ РФ в августе 2006 года зафиксирована ставка 8,5 % годовых. В отношении платежей от 19 октября и 16 ноября 2006 года правомерно указаны ставки 8,6 % и 8,5 % годовых соответственно.

Рассмотрев представленный истцом расчет процентов годовых, МКАС установил, что истцом правомерно произведен расчет по каждой из трех сумм платежа отдельно и что при определении базы для начисления процентов правильно применен следующий принцип: из платежей вычтены соответствующие суммы, представляющие собой оплату стоимости товара, поставленного в первой партии.

Расчет количества дней по каждой сумме, находившейся в пользовании у ответчика, произведен: 1 год и 160 дней — в отношении суммы, уплаченной 24 августа 2006 года; 1 год и 104 дня — в отношении суммы, уплаченной 19 октября 2006 года; 1 год и 76 дней — в отношении суммы, уплаченной 16 ноября 2006 года. Этот расчет истца ответчиком не оспорен. Не оспорен ответчиком и размер процентов, исчисленных истцом по каждому из указанных платежей.

Соответственно на основании п. 1 ст. 84 Венской конвенции и п. 1 ст. 395 ГК РФ МКАС считает обоснованным и подлежащим удовлетворению требование истца о взыскании с ответчика процентов годовых в сумме, скорректированной с учетом допущенной истцом неточности при определении размера ставки процентов в отношении авансового платежа, произведенного в августе 2006 года.

Рассматривая требование истца о взыскании процентов годовых с подлежащей возврату суммы с даты вынесения решения по день фактической уплаты, состав арбитража руководствовался п. 3 ст. 395 ГК РФ, согласно которому проценты за пользование чужими денежными средствами взимаются по день уплаты суммы этих средств кредитору, если законом, иными нормативными актами или договором не установлен для начисления процентов более короткий срок. Поскольку ни законом, ни иными правовыми актами, ни контрактом не установлено иное, МКАС признал обоснованным предъявление этого требования. Вместе с тем состав арбитража принял во внимание, что истец был лишен возможности заблаговременно (до даты вынесения решения) определить подлежащую применению ставку банковского процента. В то же время п. 1 ст. 395 ГК РФ при взыскании долга в судебном порядке установлено право суда применить учетную ставку банковского процента на день вынесения решения. Ввиду отсутствия учетной ставки в отношении денежного обязательства, выраженного в долларах США, МКАС считает возможным применить среднюю процентную ставку кредитных организаций России по краткосрочным кредитам в долларах США, являющуюся ближайшей к дате вынесения решения, что соответствует подходу, выраженному в Постановлении Пленумов ВС РФ и ВАС РФ № 13/14 (п. 3). Такой ставкой согласно данным официального сайта ЦБ РФ является ставка за январь 2008 года в размере 8,2 % годовых.

Соответственно МКАС на основании п. 3 ст. 395 ГК РФ пришел к выводу обоснованности взыскания процентов с суммы подлежащих возврату авансовых платежей с даты вынесения решения, определенной в соответствии с п. 2 ст. 31 Закона РФ 1993 года и п. 1 § 39 Регламента, т. е. с 13 мая 2008 года по день фактической уплаты, по ставке 8,2 % годовых.

11. О взыскании убытков

Ввиду того, что истцом было снято требование о взыскании с ответчика Убытков, МКАС прекратил разбирательство по делу в этой части.

12. О распределении расходов по уплате арбитражного сбора

При рассмотрении вопроса о распределении между сторонами расходов по уплате арбитражного сбора МКАС установил, что Отдельным решением от 6 марта 2008 года и Окончательным арбитражным решением от 13 мая 2008 года удовлетворены требования истца на 93,8 % от общей суммы заявленных требований, оплаченных арбитражным сбором. Согласно п. 2 § 6 Положения об арбитражных сборах и расходах (Приложение к Регламенту МКАС при ТПП РФ) арбитражный сбор возлагается на ответчика пропорционально размеру удовлетворенных исковых требований.

Посредничество (медиация)

Модельная программа курса «Посредничество (медиация)»

Е.И. НОСЫРЕВА, заведующая кафедрой гражданского права и процесса Воронежского государственного университета, доктор юридических наук, профессор, председатель Третейского суда при Воронежской ТПП

Введение

Модельная программа курса «Посредничество (медиация)» предназначена для использования в учебном процессе при подготовке юристов различных специальностей и направлений в высших учебных заведениях в рамках дополнительного профессионального образования, а также при создании юридических клиник посредничества. На основе представленной модельной программы могут разрабатываться программы соответствующего учебного курса с учетом характера и объема образовательного процесса.[1]

Посредничество (или его англоязычный аналог — медиация) представляет собой порядок урегулирования споров с помощью избираемого сторонами третьего лица, именуемого посредником (медиатором). Сущность данной процедуры состоит в том, что посредник оказывает сторонам содействие в ведении переговоров и достижении взаимоприемлемого соглашения по спору. Посредничество относится к числу альтернативных способов урегулирования споров наряду, например, с непосредственными переговорами между сторонами, третейским судом (арбитражем), претензионным порядком и др. Указанные процедуры являются альтернативными по отношению к государственной судебной системе, и их применение связано с возможностью выбора по взаимному соглашению спорящих сторон.

В настоящее время посредничество по урегулированию различных, как внутренних, так и внешнеэкономических споров широко и успешно применяется во многих странах. Преимущества посредничества состоят в том, что это — гибкая, неформальная, экономичная и быстрая процедура, позволяющая участникам конфликта в духе доброй воли урегулировать разногласия, продолжать деловое сотрудничество, развивать партнерские отношения, что в конечном счете ведет к стабилизации экономических и социальных отношений. Внедрение процедуры посредничества соответствует современной общеправовой тенденции, направленной на развитие активности сторон в разрешении своего собственного конфликта, достижение компромиссов без использования методов принуждения.

Правовой основой для использования в России процедуры посредничества является положение ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, в соответствии с которым «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом». Непосредственное указание на право обращения к посреднику с целью урегулирования спора содержится в п. 2 ч. 1 ст. 135 АПК РФ.

На распространение процедуры посредничества направлена также Федеральная целевая программа «Развитие судебной системы России на 2007–2011 годы»[2]. В ней, в частности, предусматривается с целью снижения нагрузки на судей, повышения качества правосудия внедрение примирительных процедур, внесудебных и досудебных способов урегулирования споров. При этом предполагается широкое внедрение процедур медиации в качестве механизмов реализации положений законов Российской Федерации, предусматривающих возможность примирения сторон, а также разработка соответствующих нормативных актов.

Таким образом, с учетом перспектив развития в нашей стране процедуры посредничества, ее преимуществ для сторон и значимости для повышения эффективности правосудия необходима подготовка специалистов в этой сфере.

Посредничество представляет собой новую сферу приложения юридической профессии. Это — возможность непосредственного участия в урегулировании споров в качестве посредников, представление интересов сторон в ходе проведения посредничества, оказание консультативной помощи по вопросам применения посредничества, работа в организациях, содействующих проведению примирительных процедур, и др. Кроме того, посредничество невозможно без овладения навыками переговорного процесса, который является неотъемлемым атрибутом любой современной юридической профессии. Наконец, участие юристов позволит осуществлять посредническую деятельность по урегулированию споров в правовом поле в рамках и на основании принципов, установленных законом.

Настоящий учебный курс имеет целью дать студентам комплексное представление о посредничестве как альтернативной форме разрешения споров, сориентировать будущих юристов на правильный выбор той или иной процедуры в зависимости от характера спора. Задачами курса является формирование у студентов понимания правовой природы посредничества, его отличий от третейского суда (арбитража), иных альтернативных процедур, роли посредника, знаний о правовом регулировании посредничества, об основных принципах его проведения, об этических основах участия в процедуре посредничества.

В результате изучения данной дисциплины студенты должны овладеть необходимой информацией, позволяющей отграничивать посредничество от других альтернативных процедур, понимать особую роль посредника и роль сторон; выявлять преимущества и недостатки посредничества применительно к конкретному спору; уметь разбираться в организации процедуры посредничества; освоить основные принципы проведения посредничества; изучить различные модели переговоров и приобрести практические навыки участия в качестве посредников и представителей сторон в процедуре посредничества.

Учебный план курса «Посредничество (медиация)» включает чтение лекций, проведение практических занятий, составление соглашений об обращении к посреднику и проектов соглашений об урегулировании спора. Возможно выполнение рефератов, курсовых и дипломных работ. В качестве самостоятельной работы студентам рекомендуется следить за публикациями по вопросам посредничества и других альтернативных процедур в журнале «Третейский суд», знакомиться с практикой организаций, оказывающих содействие проведению примирительных процедур с участием посредника.

Изучение курса завершается сдачей зачета.

Содержание дисциплины изложено в шестнадцати темах и складывается из четырех основных разделов: посредничество как альтернативная процедура урегулирования споров; правовое регулирование посредничества; проведение процедуры посредничества; отдельные виды посредничества (специальное посредничество).

Содержание курса

Раздел I. Посредничество как альтернативная процедура урегулирования споров

Тема 1. Понятие, виды и значение альтернативных процедур урегулирования споров

Понятие правовых конфликтов и основные подходы к их урегулированию и разрешению (с позиции силы, с позиции права и с позиции интересов).

Значение судебной формы защиты прав и интересов. Соотношение судебной формы защиты прав и интересов и альтернативных процедур урегулирования споров. Предпосылки развития альтернативных процедур урегулирования споров. Значение альтернативных процедур урегулирования споров. Для повышения эффективности и обеспечения доступности правосудия.

Понятие и основные черты альтернативных процедур урегулирования споров. Их отличие от судебного разбирательства. История развития альтернативных процедур урегулирования споров. Классификация альтернативных процедур урегулирования споров. Традиционные альтернативные процедуры (переговоры, посредничество, третейский суд). Комбинированные альтернативные процедуры (мини-суд, посредничество — арбитраж, омбудсмен, независимая экспертиза по обстоятельствам дела). Преимущества и недостатки альтернативного разрешения споров.

Теория альтернативного разрешения споров. Отраслевая принадлежность и основные понятия.

Тема 2. Понятие, основные черты и виды посредничества

Введение в терминологию (посредничество и медиация, посредник и медиатор). Понятие и цель посредничества. Отличия от третейского разбирательства и переговоров. Соотношение понятий «посредничество» и «примирительная (согласительная) процедура».

Виды посредничества: внесудебное (применяемое до обращения в суд) и досудебное (применяемое после обращения в суд, но до вынесения судом решения по существу спора).

Преимущества урегулирования спора с помощью посредника.

Тема 3. Деятельность посредника

Характер деятельности посредника. Требования, предъявляемые к посреднику федеральным законом. Дополнительные требования. Лица, которые не могут быть посредниками.

Порядок назначения и избрания посредников. Роль организаций, обеспечивающих проведение примирительной процедуры с участием посредника.

Независимость и беспристрастность посредника. Конфликт интересов.

Функции посредника в процедуре урегулирования спора, отличие от функций иных нейтральных лиц, участвующих в урегулировании и разрешении споров.

Этические нормы поведения посредника.

Тема 4. Порядок обращения к посреднику

Соглашение сторон об обращении к посреднику с целью урегулирования спора. Форма и содержание соглашения. Содействие организаций, обеспечивающих проведение примирительной процедуры с участием посредника, в обращении сторон к посреднику.

Споры, которые могут быть переданы на урегулирование посреднику. Споры, которые не могут передаваться на урегулирование посреднику в соответствии с федеральным законом. Споры, по которым не рекомендуется обращение к посреднику.

Обращение к посреднику до возбуждения дела в суде. Особенности обращения к посреднику после возбуждения дела в суде.

Роль представителей сторон (юристов, адвокатов) в разъяснении сторонам преимуществ обращения к посреднику и последствий такого обращения.

Раздел II. Правовое регулирование посредничества

Тема 5. Международно-правовое регулирование посредничества

Виды международно-правового регулирования альтернативного разрешения споров. Международно-правовые акты в области альтернативного разрешения споров, имеющие обязательный характер (международные договоры и конвенции). Международно-правовые акты в области альтернативного разрешения споров, имеющие рекомендательный характер.

Типовой закон ЮНСИТРАЛ «О международной коммерческой согласительной процедуре». Его содержание и значение.

Согласительные регламенты международных организаций и международных институционных арбитражей.

Тема 6. Правовое регулирование посредничества в рамках единого европейского пространства

Соотношение права на доступ к правосудию с развитием альтернативного разрешения споров в Европе.

Основные документы, касающиеся посредничества. Рекомендации Комитета министров Совета Европы по вопросам альтернативного разрешения споров. Документы, принятые Европейской комиссией: «Зеленая книга» об альтернативном разрешении споров в гражданском и коммерческом праве и Европейский кодекс поведения посредников.

Директива Европейского парламента и Совета Европейского Союза «Об отдельных аспектах медиации по гражданским и коммерческим делам» (2008 год). Ее основные положения и значение для развития правового регулирования посредничества в европейских государствах.

Тема 7. Национальное правовое регулирование посредничества

Необходимость правового регулирования посредничества национальным законодательством. Основные положения посредничества, подлежащие правовому регулированию.

Законодательство зарубежных стран о посредничестве. Основные модели правового регулирования посредничества.

Правовое регулирование посредничества в США. Законодательство штатов о посредничестве. Единообразный закон США о посредничестве и его влияние на законодательство штатов. Правила судов о применении посредничества. Посредничество и мировая юстиция США.

Правовое регулирование посредничества в отдельных европейских государствах (Великобритания, Франция, Германия, Нидерланды, Австрия).

Российское законодательство о посредничестве и перспективы его развития. Проект Федерального закона «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)». Сфера его действия и содержание. Соотношение с Типовым законом ЮНСИТРАЛ «О международной коммерческой согласительной процедуре».

Согласительные регламенты отдельных организаций и постоянно действующих третейских судов.

Раздел III. Проведение процедуры посредничества

Тема 8. Принципы проведения процедуры посредничества

Применение посредничества на основе принципа добровольности. Право сторон отказаться от проведения посредничества на любой стадии.

Принцип конфиденциальности посредничества. Гарантии конфиденциальности посредничества. Осуществление урегулирования спора в закрытом заседании. Общее правило недопустимости разглашения информации, ставшей известной посреднику и сторонам в ходе урегулирования спора. Исключения из этого правила. Раскрытие информации посредником по отношению к одной из сторон.

Принцип беспристрастности посредника. Понятие беспристрастности. Внутренняя и внешняя стороны беспристрастности посредника. Действия посредника и сторон в случае конфликта интересов.

Принцип сотрудничества и равноправия сторон. Понятие и основные проявления данного принципа. Его сопоставление с принципом состязательности и равноправия сторон в гражданском судопроизводстве.

Тема 9. Начало процедуры посредничества

Предложение одной из сторон об использовании посредничества с целью урегулирования спора. Предложение судьи или третейского судьи об использовании посредничества. Срок принятия предложения об использовании посредничества и его значение.

Порядок избрания или назначения посредника (посредников).

Проблема соотношения начала процедуры посредничества и срока исковой давности.

Тема 10. Порядок проведения посредничества

Определение правил проведения процедуры посредничества.

Подготовка к проведению процедуры посредничества. Основные задачи и действия сторон по подготовке к процедуре посредничества.

Непосредственное урегулирование спора. Составные части заседания по урегулированию спора. Роль посредника в ведении заседания. Распределение обязанностей в случае коллегиального посредничества. Особенности проведения заседания с участием сторон и их представителей. Особенности проведения заседания с участием представителей.

Проведение закрытых заседаний с каждой стороной по отдельности.

Основания завершения процедуры посредничества. Формы завершения процедуры посредничества. Завершение посредничества без достижения соглашения об урегулировании спора. Завершение посредничества достижением соглашения об урегулировании спора.

Тема 11. Переговоры как основа процедуры посредничества

Переговоры как самостоятельная альтернативная процедура и как основа посредничества. Особенности ведения переговоров с участием посредника. Роль посредника в ведении переговоров между сторонами. Основные модели поведения посредника. Методика выявления разногласий сторон и их взаимных интересов.

Теория переговоров по урегулированию споров. Модели переговоров. Стратегия и тактика переговорного процесса. Стадии переговоров.

Психологические механизмы переговоров. Учет психологических аспектов при определении позиций сторон в переговорах, составлении подлежащих обсуждению вопросов, формулировании уступок, условий соглашения об урегулировании спора.

Тема 12. Соглашение сторон об урегулировании спора

Форма и содержание соглашения об урегулировании спора. Виды соглашений об урегулировании спора.

Составление проекта соглашения. Роль посредника в составлении проекта соглашения и формулировании его условий. Роль сторон и представителей сторон в составлении проекта соглашения и формулировании его условий. Способы составления проекта соглашения.

Отдельные условия соглашения об урегулировании спора.

Тема 13. Исполнение соглашения об урегулировании спора

Принцип добровольности исполнения соглашения об урегулировании спора. Последствия неисполнения соглашения об урегулировании спора.

Право сторон на обращение в суд за защитой своих прав. Механизмы приведения в исполнение соглашения сторон об урегулировании спора (зарубежный опыт).

Раздел IV. Отдельные виды посредничества (специальное посредничество)

Тема 14. Особенности использования посредничества по отдельным категориям споров

Посредничество по семейным делам.

Посредничество по делам о защите прав потребителей.

Возможности и особенности использования посредничества для урегулирования индивидуальных трудовых споров.

Перспективы посредничества по уголовным делам.

Интернет-посредничество (урегулирование споров, возникающих в сети Интернет, с помощью современных информационных технологий).

Урегулирование с помощью посредника внешнеэкономических споров.

Тема 15. Особенности использования посредничества в гражданском судопроизводстве (в судах общей юрисдикции и в арбитражных судах)

Право сторон на обращение к посреднику с целью урегулирования спора. Роль судьи в разъяснении права сторон на обращение к посреднику и последствий такого обращения. Стадии процесса, на которых возможно обращение к посреднику.

Категории дел, которые могут быть переданы для урегулирования полднику. Критерии, по которым определяется целесообразность передачи

Для урегулирования посреднику. Обязательное и добровольное посредничество в суде (зарубежный опыт).

Процессуальное оформление обращения сторон к посреднику. Ходатайство сторон об обращении к посреднику. Определение суда об отложении судебного разбирательства (или о приостановлении производства по делу в случае внесения изменений в процессуальное законодательство).

Процессуальные последствия обращения к посреднику. Сроки судебного разбирательства при обращении к посреднику.

Формы завершения процедуры посредничества. Завершение процедуры посредничества без достижения соглашения и возобновление судебного разбирательства.

Значение конфиденциальности посредничества. Ограничение использования в гражданском судопроизводстве информации, полученной в ходе посредничества. Недопустимость допроса посредника в качестве свидетеля по обстоятельствам, ставшим ему известными в ходе посредничества.

Завершение процедуры посредничества заключением сторонами соглашения об урегулировании спора. Форма и содержание соглашения об урегулировании спора. Ходатайство сторон об утверждении судом достигнутого с помощью посредника соглашения об урегулировании спора. Правила и последствия утверждения судом соглашения об урегулировании спора.

Тема 16. Особенности использования посредничества в третейском суде (международном коммерческом арбитраже)

Многоуровневые соглашения об использовании альтернативных процедур разрешения споров. Понятие и правовые последствия таких соглашений. Комбинированная процедура «посредничество-арбитраж». Ее особенности, преимущества и отличия от традиционного посредничества и традиционного арбитража.

Обращение сторон к посреднику в ходе третейского разбирательства. Последствия обращения к посреднику для третейского разбирательства.

Формы завершения процедуры посредничества. Завершение процедуры посредничества без достижения соглашения и возобновление третейского разбирательства. Возможность посредника участвовать в качестве третейского судьи по спору, который был предметом посредничества.

Значение конфиденциальности посредничества. Ограничение использования в третейском разбирательстве информации, полученной в ходе посредничества.

Завершение процедуры посредничества заключением сторонами соглашения об урегулировании спора. Ходатайство сторон об утверждении третейским судом достигнутого с помощью посредника соглашения об урегулировании спора. Порядок утверждения соглашения третейским судом. Последствия утверждения третейским судом соглашения об урегулировании спора.

Нормативные акты, международно-правовые документы и законопроекты

1. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.

2. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации. Принят Государственной Думой Российской Федерации 24 июля 2002 г. // Собрание законодательства РФ. 2002. № 30. Ст. 3012.

3. Федеральная целевая программа «Развитие судебной системы России на 2007–2011 годы». Утверждена постановлением Правительства РФ от 21 сентября 2006 г. // Российская газета. 2006.1 ноября.

4. Директива Европейского парламента и Совета Европейского Союза «Об отдельных аспектах медиации по гражданским и коммерческим делам» от 21 мая 2008 г.

5. Заключение консультативного совета судей Совета Европы «О справедливом судебном разбирательстве в разумные сроки и роли судьи в судебных процессах с учетом альтернативных способов разрешения споров» от 24 ноября 2004 г. // Вестник ВАС РФ. 2005. № 8. С. 189–192.

6. Типовой закон ЮНСИТРАЛ «О международной коммерческой согласительной процедуре». Принят Комиссией ООН по праву международной торговли 17–28 июня 2002 г. // Третейский суд. 2003. № 1. С. 127–137; № 2. С. 132–140; № 3. С. 133–139.

7. Согласительный, регламент ЮНСИТРАЛ. Принят Комиссией ООН по праву международной торговли 23 июля 1980 г.

8. Регламент дружественного урегулирования споров Международной торговой палаты, вступивший в силу 1 июля 2001 г. // Регламент ДРС МТП и Руководство по ДРС МТП. 1-е изд. на русском языке. Париж: Goubaiilt imprimeur SA, 2003. С. 16–17.

9. Согласительный регламент Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации от 1 июня 2001 г. // Международный коммерческий арбитражный суд. 2002.

10. Согласительный регламент Российского Центра содействия третейскому разбирательству. Утвержден Правлением РЦСТР 25 июня 2002 г. // Сборник документов Российского Центра содействия третейскому разбирательству. М.; СПб., 2006. С. 22–28.

11. Регламент по проведению примирительной процедуры с участием посредника от 12 мая 2006 г. // Документы, регулирующие деятельность коллегии посредников по проведению примирительных процедур при Торгово-промышленной палате РФ. М., 2006. С. 4–8.

12. Проект Федерального закона РФ «О примирительной процедуре с участием посредника (посредничестве)» // Третейский суд. 2005. № 5. С. 6-17.

13. Проект Федерального закона РФ «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)» //Третейский суд. 2006. № 6. С. 14–19.

Литература[3]

1. Александров В. А. Продвижение примирительных процедур в России: экономический, правовой и социокультурный аспекты // Третейский суд. 2007. № 5. С. 163–165.

2. Альтернативное разрешение споров: Учебно-методический комплекс / Под ред. А. И. Зайцева. М., 2007.

3. Брунцева Е. В. От «американизации» к гармонизации: противостояние и слияние англо-американской и континентальной правовых традиций в международном коммерческом арбитраже // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса / Под ред. В. В. Яркова. СПб., 2004. № 3. С. 301.

4. Давыденко Д. Л. Из истории примирительных процедур в Западной Европе и США // Вестник Высшего Арбитражного Суда РФ. 2004. № 1. С. 163–176.

5. Давыденко Д. Как избежать судебного разбирательства: посредничество в бизнес-конфликтах. М., 2006.

6. Давыденко Д. Л. Медиация как примирительная процедура в коммерческих спорах: сущность, принципы, применимость // Хозяйство и право. 2005. № 5. С. 105–111.

7. Ершов В. В., Каллистратова Р. Ф., Денисенко Ю. В. Внесудебное и судебное урегулирование споров с использованием примирительных процедур // Российское правосудие. 2006. № 2. С. 34–46.

8. Зайцев А. И., Кузнецов Н. В., Савельева Т. А. Негосударственные процедуры урегулирования правовых споров: Учебное пособие. Саратов, 2000.

9. Зыкин И. С. Мирное урегулирование споров под эгидой международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ / Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража / Под ред. А. С. Комарова. М, 2002. С. 78–87.

10. Иванова Е. Н. Иду на конфликт. «Разнимательная» конфликтология СПб., 2003.

11. Кузбагаров А. Н. Причины возникновения юридического конфликта и примирение конфликтующих как способ их разрешения // Арбитражный и гражданский процесс. 2006. № 3. С. 27–31.

12. Лисицын В. В. Медиация — способ разрешения коммерческих споров в Российской Федерации. Краткий курс лекций. М., 2009.

13. Медиация в нотариальной практике (Альтернативные способы разрешения конфликтов). М., 2005.

14. Нефедьев Е. А. Склонение сторон к миру в гражданском процессе // Нефедьев Е. А. Избранные труды по гражданскому процессу. М.; Краснодар, 2005. С. 315–358.

15. Негосударственные процедуры урегулирования споров: Учебно-методическое пособие / А. И. Зайцев, В. М. Мелихов, О. А. Коробов и др. Волгоград, 2005.

16. Носырева Е. И. Альтернативное разрешение гражданско-правовых споров в США. Воронеж, 1999.

17. Носырева Е. И. Альтернативное разрешение споров в США. М., 2005.

18. Носырева Е. И. Конфиденциальность внесудебного урегулирования споров по законодательству США // Российская юстиция. 2000. № 12. С. 46–48.

19. Носырева Е. И. Переговоры как средство урегулирования коммерческих споров: опыт США // Хозяйство и право. 1999. № 5. с. 123–130.

20. Носырева Е. И. Перспективы развития альтернативного разрешения споров в Российской Федерации // Законодательство. 2000. № 10. С. 45–51.

21. Носырева Е. И. Посредничество в урегулировании споров: опыт США // Государство и право. 1997. № 5. С. 109–114.

22. Носырева Е. И. Правовая природа процедуры «посредничество-арбитраж» и ее значение для разрешения международных коммерческих споров // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2006. № 5 / Под ред. В. В. Яркова. СПб., 2007. С. 297–304.

23.. Носырева Е. И. Правовое регулирование посредничества в США // Третейский суд. 2004. № 1. С. 88–101.

24. Основы конфликтологии: Учебное пособие / Под ред. В. Н. Кудрявцева. М… 1997.

25. Пель М. Приглашение к медиации: практическое руководство о том, как эффективно предложить разрешение конфликта посредством медиации. М., 2009.

26. Петрова Н. Е. Кризис традиционного правосудия и возникновение альтернативных форм разрешения правовых конфликтов // Третейский суд. 2007. № 6. С. 109–115.

27. Радченко В. А. Социально-экономические и организационно-методические предпосылки развития альтернативного разрешения споров в России. Ростов-на Дону, 2000.

28. Севастьянов Г. В. Законопроект о посредничестве (медиации) в его поэтапном и диалектическом развитии //Третейский суд. 2006. № 6. С. 7–13.

29. Севастьянов Г. В. О повышении доверия к способам альтернативного Разрешения споров и роли концепции частного процессуального права // Развитие процессуального законодательства: к пятилетию действия АПК РФ, ГПК РФ и Федерального закона РФ «О третейских судах в Российской Федерации» / Под ред. Е. И. Носыревой. Воронеж, 2008.

30. Севастьянов Г. В., Цыпленкова А. В. Тенденции развития институциональных начал альтернативного разрешения споров / Вестник ВАС РФ. 2007. №ю. С. 32–43.

31. Содерлунд К. Оговорки о многоуровневом (мультимодальном) разрешении споров // Международный коммерческий арбитраж. 2006. № 3. с-100-114.

32. Социальная конфликтология: Учебное пособие / Под ред. А. В. Морозова. М., 2002.

33. Техника ведения переговоров нотариусами: практ. пособие / Под ред. Р. Вальца. М., 2005.

34. Уизерс Б. Управление конфликтом. СПб., 2004.

35. Фишер Р., Юри У. Переговоры без поражения. Гарвардский метод. М., 2006.

36. Царегородцева Е. А. Примирительные процедуры как способ оптимизации гражданского судопроизводства // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2006. № 5 / Под ред. В. В. Яркова. СПб., 2007. С. 305–310.

37. Хоуэлл-Ричардсон Ф. Европейская Директива о посредничестве: изменение сферы применения посредничества в Европе // Закон. 2008. № 7. С. 201–204.

38. Эрве К. Нотариат и медиация // Нотариат за рубежом: позитивный опыт. СПб., 2006. С. 177–188.

39. Ярков В. В. К проекту Федерального закона «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)» //Третейский суд. 2006. № 6. С. 20–22.

Задания для самостоятельной работы студентов и для практических занятий[4]

1. Составить сравнительную таблицу отличий посредничества, третейского разбирательства и судебного разбирательства.

2. Определить и обосновать наиболее подходящую форму урегулирования или разрешения спора — судебную или альтернативную (из предложенного преподавателем перечня правовых спорных ситуаций).

3. Заполнить анкету с вопросами, ответы на которые позволяют определить тип личности и основные подходы к урегулированию конфликтов (Анкета посредника).

4. Составить список качеств, которыми должен обладать посредник.

5. Выбрать из предложенного преподавателем перечня правовых спорных ситуаций наиболее подходящие для урегулирования с помощью посредника.

6. Составить проект соглашения об обращении к посреднику по предложенной фабуле дела с вариантами: до обращения в суд, после обращения в суд.

7. Выявить возможные общие интересы сторон на примере правовой конфликтной ситуации с целью достижения соглашения.

8. Определить модели переговоров в зависимости от характера спора.

9. Определить позиции и уступки сторон в переговорах по предложенной преподавателем фабуле дела.

10. Провести переговоры по урегулированию спора (преподавателем предлагается фабула дела и определяются различные варианты работы с группой) с последующим обсуждением.

11. Ответить на вопросы, сформулированные преподавателем, для выявления беспристрастности личности и формирования беспристрастного отношения посредника к сторонам.

12. Составить схему этапов проведения посредничества.

13. Провести тренинг по организации процедуры посредничества (на получение навыков равного отношения к сторонам).

14. Составить проект соглашения о конфиденциальности процедуры посредничества.

15. Провести тренинг по выявлению вопросов, требующих обсуждения в ходе урегулирования споров (на получение навыков определения общих интересов сторон).

16. Провести тренинг по ведению закрытых заседаний с каждой стороной по отдельности.

17. Провести ролевой тренинг по процедуре посредничества с участием сторон без представителей.

18. Провести ролевой тренинг по процедуре посредничества с участием юристов в качестве представителей сторон.

19. Составить проект соглашения об урегулировании спора по предложенной фабуле дела с последующим обсуждением в группе.

20. Смоделировать ситуацию на определение последствий в случае завершения посредничества без достижения соглашения и передачи дела в суд.

21. Смоделировать ситуацию на определение последствий в случае завершения посредничества без достижения соглашения и передачи дела в третейский суд.

Примерные темы рефератов, докладов, выпускных квалификационных работ

1. Понятие, виды и значение альтернативных процедур разрешения споров.

2. Посредничество как альтернативная форма урегулирования споров.

3. Третейское разбирательство и посредничество: сравнительный анализ.

4. Переговоры как основа процедуры посредничества.

5. Правовое регулирование посредничества.

6. Особенности международно-правового регулирования посредничества.

7. Роль посредника в урегулировании споров.

8. Посредничество как альтернативная форма урегулирования внешнеэкономических споров.

9. Урегулирование гражданско-правовых споров с помощью посредника: теория и практика.

10. Соглашение сторон об обращении к посреднику.

11. Принципы проведения процедуры посредничества (медиации).

12. Соотношение принципов третейского разбирательства и посредничества.

13. Принцип конфиденциальности посредничества (медиации).

14. Участники процедуры посредничества по урегулированию споров.

15. Стадии процедуры посредничества по урегулированию споров.

16. Посредничество как досудебная процедура урегулирования споров.

17. Использование посредничества в третейском разбирательстве.

18. Особенности комбинированной процедуры «посредничество — арбитраж».

19. Посредничество в зарубежном законодательстве (основные модели правового регулирования).

20. Проблемы исполнения соглашений об урегулировании споров, достигнутых с помощью посредника.

Вопросы к зачету

1. Понятие, виды и значение альтернативных процедур урегулирования споров.

2. Основные черты альтернативных процедур урегулирования споров. Их отличие от судебного разбирательства.

3. Понятие и цель посредничества. Его отличия от третейского разбирательства и переговоров.

4. Виды посредничества: внесудебное и досудебное.

5. Преимущества урегулирования спора с помощью посредника.

6. Требования, предъявляемые к посреднику. Лица, которые не могут быть посредниками.

7. Порядок назначения и избрания посредников. Роль организаций, обеспечивающих проведение примирительной процедуры с участием посредника.

8. Независимость и беспристрастность посредника. Конфликт интересов.

9. Функции посредника в процедуре урегулирования спора, отличие от функций иных нейтральных лиц, участвующих в урегулировании и разрешении споров.

10. Этические нормы поведения посредника.

11. Соглашение сторон об обращении к посреднику с целью урегулирования спора. Его форма и содержание.

12. Споры, которые могут быть переданы на урегулирование посреднику.

13. Особенности обращения к посреднику после возбуждения дела в суде.

14. Международно-правовое регулирование посредничества.

15. Типовой закон ЮНСИТРАЛ «О международной коммерческой согласительной процедуре». Его содержание и значение.

16. Правовое регулирование посредничества в рамках единого европейского пространства.

17. Директива Европейского парламента и Совета Европейского Союза «Об отдельных аспектах медиации по гражданским и коммерческим делам» (2008 г.). Ее основные положения и значение.

18. Основные положения посредничества, подлежащие национальному правовому регулированию.

19. Законодательство зарубежных стран о посредничестве. Основные модели правового регулирования посредничества.

20. Российское законодательство о посредничестве и перспективы его развития.

21. Согласительные регламенты отдельных организаций и постоянно действующих третейских судов.

22. Принципы проведения процедуры посредничества.

23. Принцип конфиденциальности посредничества: понятие и основные гарантии.

24. Принцип беспристрастности посредника. Действия посредника и сторон в случае конфликта интересов.

25. Стадии проведения процедуры посредничества.

26. Правовое значение начала процедуры посредничества.

27. Определение правил проведения процедуры посредничества.

28. Непосредственное урегулирование спора. Составные части заседания по урегулированию спора.

29. Особенности проведения закрытых заседаний с каждой стороной по отдельности.

30. Основания и формы завершения процедуры посредничества.

31. Переговоры как самостоятельная альтернативная процедура и как основа посредничества.

32. Теория переговоров по урегулированию споров. Модели переговоров. Стратегия и тактика переговорного процесса. Стадии переговоров.

33. Форма и содержание соглашения об урегулировании спора.

34. Виды соглашений об урегулировании спора.

35. Отдельные условия соглашения об урегулировании спора.

36. Принцип добровольности исполнения соглашения об урегулировании спора. Последствия неисполнения соглашения об урегулировании спора.

37. Механизмы приведения в исполнение соглашения сторон об урегулировании спора (зарубежный опыт).

38. Особенности использования посредничества в гражданском судопроизводстве (в судах общей юрисдикции и в арбитражных судах).

39. Право сторон на обращение к посреднику с целью урегулирования спора после возбуждения дела в суде.

40. Обязательное и добровольное посредничество в суде (зарубежный опыт).

41. Процессуальное оформление обращения сторон к посреднику после возбуждения дела в суде.

42. Процессуальные последствия обращения к посреднику после возбуждения дела в суде. Сроки судебного разбирательства при обращении к посреднику.

43. Значение конфиденциальности посредничества для последующего судебного разбирательства.

44. Правила и последствия утверждения судом соглашения об урегулировании спора.

45. Особенности использования посредничества в третейском суде (международном коммерческом арбитраже).

46. Многоуровневые соглашения об использовании альтернативных процедур разрешения споров. Понятие и правовые последствия таких соглашений.

47. Комбинированная процедура «посредничество-арбитраж». Ее особенности, преимущества и отличия от традиционного посредничества и традиционного арбитража.

48. Обращение сторон к посреднику в ходе третейского разбирательства. Последствия обращения к посреднику для третейского разбирательства.

49. Значение конфиденциальности посредничества для последующего третейского разбирательства.

50. Порядок и последствия утверждения третейским судом соглашения об урегулировании спора.

Методические и теоретические основы преподавания курса «Посредничество (медиация)»

Е. И. Носырева, профессор Воронежского государственного университета, доктор юридических наук

Посредничество (медиация) как отдельный учебный курс

Введение курса «Посредничество (медиация)» в учебные программы юридических вузов и факультетов связано с необходимостью подготовки юристов для сферы альтернативного разрешения споров. Данное словосочетание и его аббревиатура «АРС» уже прочно вошли в отечественную правовую теорию и юридическую практику. Среди альтернативных процедур особое место занимает посредничество, или медиация (от английского mediation). По своей правовой природе эта процедура существенным образом отличается от третейского суда (арбитража), а также от переговоров, которые ведутся непосредственно сторонами. В связи с этим изучение посредничества рекомендуется в рамках отдельного учебного курса, включающего в себя все аспекты, овладение которыми требуется для успешного применения медиации на практике.

Потребность преподавания данного учебного курса в качестве юридической дисциплины (либо для студентов-юристов, либо для юристов, получающих дополнительное профессиональное образование) обусловлена следующими факторами. Во-первых, перспективы развития процедуры посредничества связываются с разнообразными правовыми отношениями, и современное ее предназначение состоит в урегулировании различных правовых споров. Именно эти конфликты создают основу для обращения в суды общей юрисдикции и арбитражные суды. Поэтому при внедрении государством альтернативных процедур предполагается, что они будут направлены в первую очередь на урегулирование правовых споров. Так, в Федеральной целевой программе «Развитие судебной системы России» на 2007–2011 годы[1] предусматривается внедрение примирительных процедур (восстановительной юстиции), внесудебных и досудебных способов регулирования споров именно с целью снижения нагрузки на судей и посинения качества осуществления правосудия.

Во-вторых, посредничество не только по своему предназначению, но и по степени регламентации находится в правовой плоскости. В. Ф. Яковлев активный сторонник развития альтернативного разрешения споров, справедливо отмечает, что «гражданское общество, правовое государство, демократия, свободы, предпринимательская деятельность, частная собственность, товарно-денежный оборот, гражданин с его правами и свободами и альтернативные способы разрешения споров — это звенья одной цепи[2]. Иными словами, посредничество, как и другие альтернативные процедуры, является правовым средством. Оно должно стать неотъемлемым элементом всей существующей в современном правовом государстве системы по урегулированию и разрешению правовых конфликтов. Главную роль в его развитии и применении необходимо отвести юристам. Их участие позволит осуществлять посредническую деятельность по урегулированию споров в правовом поле, в рамках и на основании принципов, установленных законом.

В-третьих, по мере своего развития эта форма урегулирования правовых споров (в самых разнообразных сферах) предоставляет новые широкие возможности для приложения юридической профессии. Это — непосредственное участие в процедуре в качестве посредника, представление интересов сторон в ходе проведения посредничества, оказание консультативной помощи по вопросам применения посредничества, работа в организациях, содействующих проведению примирительных процедур, и др.

Структура учебной программы

При составлении учебной программы необходимо исходить из целей учебного курса, которые заключаются в получении студентами комплексного представления о посредничестве как альтернативной форме урегулирования споров и приобретении ими практических навыков участия в качестве посредников и представителей сторон в процедуре посредничества. В связи с этим в содержание программы должны быть включены теоретические и практические вопросы, изучение которых соответствует указанным целям. Кроме того, с учетом специальности «Юриспруденция» особое внимание следует уделять правовым аспектам.

Содержание учебной программы курса «Посредничество (медиация)» может варьироваться в зависимости от формы и задач обучения, количества часов (например, для дневного или вечернего обучения, для базового юридического или дополнительного профессионального образования, для целевой группы и пр.). В любом случае должны быть учтены основные положения, которые являются обязательными для изучения. Эти основные положения в качестве разделов составляют структуру программы. К ним рекомендуется отнести:

— посредничество как альтернативная процедура урегулирования споров (в данном разделе даются темы, позволяющие студентам ознакомиться с теорией и практикой альтернативного разрешения споров, понять правовую природу и преимущества посредничества, его отличия от других альтернативных процедур, роль посредника и роль сторон, виды посредничества и т. п.);

— правовое регулирование посредничества (этот раздел предполагает изучение регламентации посредничества на всех уровнях — международно-правовом, в рамках единого европейского пространства и национальном, охватывающем Российскую Федерацию и законодательство других стран, а также ознакомление с законопроектными работами);

— проведение процедуры посредничества (в данном разделе представлены основополагающие начала, на которых строится процедура посредничества, а также правовые и организационные вопросы, знание которых необходимо для поэтапного участия в посредничестве, здесь же дается теория переговоров как основа деятельности по урегулированию споров);

— отдельные виды посредничества (специальное посредничество) (содержание этого раздела может включать вопросы, связанные с особенностями проведения процедуры посредничества в зависимости от характера спорного правоотношения: например, урегулирование споров, возникающих из трудовых, семейных правоотношений, возникающих в сфере внешнеэкономической деятельности и пр. Указанные вопросы имеют значение при целевой подготовке посредников для работы в той или иной правовой сфере).

Предлагаемая структура учебной программы может быть взята за основу при разработке соответствующего учебного курса с учетом потребностей обучения.

Специальная литература и нормативный материал

Сложность преподавания и изучения курса «Посредничество (медиация)» состоит в том, что на сегодняшний день отсутствует традиционная учебная литература. Это — временное положение, которое связано с тем, что пока недостаточно специалистов, готовых к написанию хороших учебных пособий, и недостаточно практического опыта применения посредничества в нашей стране. В то же время недостатка в публикациях, посвященных альтернативному разрешению споров вообще и посредничеству в частности, в настоящее время нет. Однако нужно учитывать, что многие современные публикации повторяют друг друга и носят в основном информативно-описательный характер о механизме функционирования посредничества и роли посредника. Не умаляя значимости подобных публикаций в просветительских целях, отметим, что их использование в учебном процессе не рекомендуется. Необходимо привлечение качественных учебно-методических, научных и практических публикаций. В представленной Модельной программе учебного курса «Посредничество (медиация)» приведен примерный перечень рекомендуемой специальной литературы, включающий как отечественные исследования, так и работы зарубежных авторов, переведенных на русский язык. Причем к необходимому изучению следует отнести не только юридическую литературу, но и труды в области социальной конфликтологии, психологии конфликта, теории переговоров. Данный перечень не может быть исчерпывающим и окончательным, так как посредничество относится к новой актуальной сфере, к которой продолжают обращаться многие специалисты.

Нормативный материал по данному курсу объективно не может быть обширным. Это связано с тем, что сама по себе процедура посредничества, основанная на соглашении и усмотрении сторон, не требует законодательной регламентации. Порядок урегулирования споров с помощью посредника может определяться самими сторонами, посредником, а также организациями, оказывающими содействие в проведении примирительных процедур. Вместе с тем, в настоящее время на основе международной практики, опыта России и других государств можно говорить о системе правовой регламентации целого ряда аспектов, связанных с функционированием посредничества как альтернативной формы разрешения споров.

Поэтому обязательный для изучения комплекс нормативно-правовых актов должен включать три блока. Первый — это международные правовые акты, относящиеся к сфере как рекомендательного, так и императивного права (к первым, например, относится Типовой закон ЮНСИТРАЛ «О международной коммерческой согласительной процедуре» 2002 года; ко вторым — Директива Европейского парламента и Совета Европейского Союза «Об отдельных аспектах медиации по гражданским и коммерческим делам» 2008 года). Второй — законодательство зарубежных стран, применяющих посредничество во внесудебном или досудебном порядке (такой опыт становится известным благодаря различным диссертационным исследованиям и публикациям на русском языке). Так, на уровне национального законодательства посредничество известно во Франции, Германии, Италии, Нидерландах, Бельгии, Хорватии, Аргентине, Бразилии, США, Великобритании, Республике Беларусь и других странах. Третий блок — это российское законодательство. Однако на сегодняшний день в Российской Федерации существует лишь общая правовая основа для использования процедуры посредничества. Такой основой является положение ч. 2 ст. 45 Конституции РФ, в соответствии с которым «каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом». Непосредственное указание на право обращения к посреднику с целью урегулирования спора содержится лишь в п. 2 ч. 1 ст. 135 АПК РФ. Это право разъясняется судьей арбитражного суда при проведении подготовки дела к судебному разбирательству. Безусловно, для нормального и эффективного функционирования института посредничества этого недостаточно. Признание данного факта привело к необходимости разработки проекта Федерального закона РФ «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)». Данный законопроект, разработанный по инициативе Торгово-промышленной палаты РФ, был опубликован в нескольких вариантах в журнале «Третейский суд». В перспективе его принятия изучение вариантов законопроекта с комментированием и пониманием внесенных изменений также должно быть включено в программу.

Отдельного внимания заслуживает ознакомление с правилами, разработанными различными организациями, оказывающими содействие в проведении процедуры посредничества (например, Регламент дружественного урегулирования споров Международной торговой палаты, Согласительный регламент МКАС при ТПП РФ, Регламент по проведению примирительной процедуры с участием посредника Коллегии посредников при ТПП РФ и др.).

Формы занятий, текущей и промежуточной аттестации

При определении форм занятий необходимо исходить из того, что данный учебный курс является прикладным, открывающим новые перспективы для приложения юридической специальности как в пределах российской правовой системы, так и в области международного частного права. В связи с этим учебный план включает как чтение лекций, так и проведение практических занятий. Однако, как показывает опыт преподавания, в том числе в зарубежных школах права, лучше использовать эти формы в сочетании, а не раздельно. Аудиторное занятие может состоять из чисто лекционной части, когда преподаватель считает необходимым дать студентам обязательный для усвоения материал (например, по вопросам, связанным с понятием и видами альтернативных процедур разрешения споров, их преимуществами, отличиями друг от друга и от судебного разбирательства); из лекционно-практической части, когда информация преподавателя перемежается вопросами и их групповым обсуждением (например, по проблемам, касающимся правовой регламентации посредничества); и чисто практической части, когда студентам предлагаются конкретные правовые ситуации для проведения переговоров, медиации, составления соглашений об обращении к посреднику или проектов соглашений об урегулировании споров и т. п. В зависимости от темы эти ситуации могут даваться заранее или спонтанно. Данная методика позволяет проводить занятие разнообразно и динамично, заинтересовать и охватить работой практически всех студентов.

Для проверки знаний студентов в качестве текущей аттестации можно использовать тестирование по отдельным темам (например, тесты на определение роли посредника, его действий в различных ситуациях; на выбор наиболее подходящей процедуры для урегулирования того или иного спора и др.), проведение модельных переговоров или посредничества с заранее распределенными ролями, подготовку сообщений, рефератов по наиболее актуальным вопросам (например, о конфиденциальности посредничества, соотношении посредничества с правом на доступ к правосудию и т. д.).

Формой завершающего контроля полученных знаний является зачет, который может состоять либо из традиционного устного собеседования преподавателя со студентом по вопросам, входящим в программу курса, либо письменного тестирования по нескольким вариантам, либо из комплекса оценок по текущей аттестации.

С учетом прикладного характера учебного курса «Посредничество (медиация)» и в случае успешной сдачи зачета возможна выдача сертификата (свидетельства) соответствующего образовательного учреждения, подтверждающего прохождение данного курса с определенным количеством часов. В настоящее время наличие сертификата для выполнения функций посредника не является обязательным. Кроме того, пока закон не устанавливает для него никаких квалификационных требований. Однако в перспективе развития этой профессии получение сертификата и соответствие определенным квалификационным требованиям должно стать обязательным.

Основные теоретические положения

Как любой учебный курс в рамках высшего и послевузовского профессионального образования, курс «Посредничество (медиация)» должен опираться на систему теоретических положений, которые составляют его основу и позволяют сформировать у студентов правильное представление об изучаемом предмете и успешно применять полученные знания на практике. К таким обязательным положениям необходимо отнести следующие вопросы:

— правовая природа посредничества (медиации);

— правовые модели посредничества;

— преимущества процедуры посредничества;

— принципы проведения процедуры посредничества;

— конфиденциальность посредничества.

Остановимся коротко на каждом вопросе.

Правовая природа посредничества

Начиная изучение курса, прежде всего необходимо обратить внимание на терминологию. В российской правовой теории и на практике сложилось взаимозаменяемое использование двух терминов для обозначения примирительной процедуры, которая осуществляется с помощью посредника: «посредничество» и «медиация». Первый является исконно русским. В прямом толковании русского языка «посредник — третий, избранный двумя сторонами для соглашенья; посредничать — быть сознательно посредником, хлопотать меж двух сторон, соглашая их»[3]. Второй — заимствованным иностранным словом (от англ. mediation, которое, в свою очередь, произошло от лат. medius — нейтральный). Соответственно, применительно к лицу, осуществляющему данную процедуру, используются термины «посредник» и «медиатор».

Посредничество является одной из альтернативных процедур, поэтому к нему применима характеристика альтернативного разрешения споров в целом. В то же время посредничество необходимо отличать от других способов урегулирования конфликтов. В частности, от переговоров и арбитража (третейского суда). В отличие от переговоров, которые ведутся непосредственно сторонами, посредничество осуществляется с помощью третьего независимого лица — посредника. В отличие от арбитража в ходе посредничества происходит не разрешение спора по существу, а его урегулирование на основе взаимных интересов сторон. Специфика посредничества характеризуется следующими основными чертами:

— посредничество представляет собой переговорный процесс;

— активная роль в посредничестве принадлежит сторонам, которые ведут переговоры с целью достижения взаимовыгодного соглашения;

— посредник не является представителем сторон;

— посредник содействует сторонам в ведении переговоров и достижении соглашения по спору;

— посредник не исследует доказательства и не устанавливает факты;

— посредник не вправе принуждать стороны к достижению соглашения;

— посредник не вправе выносить обязательное для сторон решение по спору.

Таким образом, посредничество представляет собой усовершенствованную форму переговоров, а его правовая природа определяется особой ролью посредника. Правильное понимание сути посредничества позволяет избежать ошибок на практике, когда стороны воспринимают посредника либо как своего адвоката, либо как арбитра или судью, а посредник пытается превратить процедуру в состязательный процесс или недооценивает роли сторон в ведении переговоров.

Правовые модели посредничества

Посредничество как процедура урегулирования споров является гибкой, полностью основанной на соглашении сторон. Ее проведение зависит также от техники и опыта посредника. Можно сказать, что существует столько моделей посредничества, сколько посредников. В то же время модели проведения процедуры (или, иными словами, технику проведения посредничества) следует отличать от правовых моделей посредничества, которые устанавливаются законодательно. Как уже отмечалось, посредничество с целью его эффективного функционирования нуждается в определенной правовой регламентации.

Необходимость правовой регламентации посредничества была продемонстрирована на международном уровне в Типовом законе ЮНСИТРАЛ «О международной коммерческой согласительной процедуре»[4]. Основные юридически значимые положения, которые нашли в нем отражение, в обобщенном виде можно сформулировать следующим образом:

— определение начала согласительной процедуры (для целей упорядочения отношений сторон, а также возможного приостановления течения срока исковой давности);

— установление порядка назначения посредников, а также требований независимости и беспристрастности посредников, правил их поведения в случае конфликта интересов;

— закрепление принципа конфиденциальности процедуры посредничества (приобретает особое значение в тех случаях, когда посредничество оказалось безуспешным и стороны вынуждены обращаться за разрешением спора в суд или другой юрисдикционный орган);

— установление ограничений использования конкретной информации в последующем судебном или другом разбирательстве;

— установление правила об обязательной силе достигнутого сторонами соглашения и приведении его в исполнение.

Кроме перечисленных положений, как показывает опыт других государств, к законодательной регламентации могут быть отнесены:

— порядок инициирования процедуры посредничества (обязательный или добровольный). Если обязательный, то должны устанавливаться гарантии обеспечения права на судебную защиту; если добровольный, то определяется механизм получения согласия сторон;

— категории дел, по которым допускается использование посредничества, или категории дел, по которым посредничество недопустимо;

— круг лиц, которые могут выполнять функции посредника, и требования, предъявляемые к посреднику;

— порядок привлечения посредников для досудебного урегулирования споров;

— сроки и границы проведения посредничества (в частности, в течение какого времени после возбуждения дела в суде может иметь место посредничество, до начала подготовки дела к судебному разбирательству или после ее окончания);

— процессуальные последствия использования процедуры посредничества в суде в случае достижения сторонами соглашения об урегулировании спора и в случае безуспешности посредничества.

Данные вопросы требуют правового регулирования, как правило, при использовании досудебного посредничества (т. е. после возбуждения дела в суде, но до начала судебного разбирательства). Его необходимо отличать от внесудебного посредничества, которое применяется до обращения в суд. Степень и вопросы законодательного регулирования этих видов посредничества могут отличаться.

В любом случае решение перечисленных вопросов на уровне национального законодательства различных государств и составляет правовую модель посредничества. Иными словами, правовая модель посредничества представляет собой совокупность правовых норм, регламентирующих вопросы применения посредничества и определяющих специфику данной процедуры в том или ином государстве. В настоящее время существуют различные правовые модели как досудебного, так и внесудебного посредничества. Их изучение представляет интерес для российской правовой системы, в которой пока только разрабатываются подходы к формированию собственной правовой модели посредничества.

Преимущества процедуры посредничества

Данный вопрос заключается не в простом перечислении положительных качеств посредничества, а в обосновании тех свойств данной процедуры, знание которых позволяет сторонам принять правильное решение при выборе какой-либо альтернативной формы или судебного разбирательства. Посредничество тем эффективнее, чем больше оно соответствует спорной ситуации и обстоятельствам дела. При определении преимуществ посредничества целесообразно его сравнение с переговорами и арбитражем (третейским судом) или судебным разбирательством. Такое сравнение можно проводить по следующим качествам:

— экономичность процедуры (с точки зрения времени и стоимости);

— участие третьего независимого лица и его роль в урегулировании спора;

— роль сторон в урегулировании спора;

— конфиденциальность процедуры;

— контроль сторон за ходом процедуры;

— определение позиций сторон и правил доказывания;

— отношения между сторонами в ходе урегулирования спора;

— основные принципы разрешения споров;

— ориентация разбирательства на прошлое или будущее;

— материальный результат процедуры;

— эмоциональный результат.

Указанные качества необходимо оценивать в соотношении друг с другом применительно к различным процедурам. Так, например, расходы, связанные с участием в процедуре посредничества, характеризуются как низкие (в основном включающие оплату труда посредника). Стоимость участия в переговорах оценивается как существенно низкая, а в арбитраже — средняя или высокая, в суде — существенно высокая. В то же время, если взять такое свойство посредничества, как участие третьего независимого лица в урегулировании спора, оно выступает как преимущество по сравнению с переговорами. Участие посредника делает переговоры более эффективными. Он помогает сторонам преодолеть трудности, которые они, находясь в состоянии конфликта, зачастую не могут преодолеть самостоятельно.

Свойство конфиденциальности, к примеру, присуще всем альтернативным процедурам. Но оно утрачивает свою привлекательность, если одна из сторон заинтересована в привлечении внимания общественности к возникшему конфликту Тогда на первое место выступает судебное разбирательство, основанное на принципе гласности.

Отношения сторон в ходе посредничества должны строиться на основе принципа сотрудничества. Именно поэтому в качестве одного из преимуществ данной альтернативной процедуры рассматривается возможность сохранения отношений, продолжения делового сотрудничества и партнерства. Однако если стороны не желают даже контактировать друг с другом, то использование посредничества бессмысленно. Посредничество может оказаться неэффективным и по спору с множественностью сторон в силу того, что трудно добиться соглашения между двумя сторонами и почти невозможно, если их будет больше. Таким образом, преимущества процедуры посредничества имеют значение не сами по себе, а при сопоставлении с другими возможностями разрешения правового спора и с его характером.

Принципы проведения процедуры посредничества

Посредничество относится к правомерным средствам урегулирования конфликтов. Чтобы оно отвечало своему предназначению, необходимы основополагающие начала, на которых должна строиться данная процедура независимо от того, где и как она проходит и кто ее осуществляет. В настоящее время такие принципы либо закреплены в актах различного уровня, либо сформированы практикой и относятся к этическим нормам поведения посредника. К ним можно отнести следующие принципы.

1. Добровольность применения процедуры посредничества. Это важнейший принцип посредничества, определяющий его природу как альтернативной процедуры. Он имеет два аспекта. Во-первых, начало процедуры может иметь место только при наличии взаимного волеизъявления сторон. Даже в том случае, если законом предусматривается обязательное обращение к посреднику, само посредничество невозможно, если обе стороны или одна из них не желают в нем участвовать. Обязательное обращение к посреднику означает лишь явку к посреднику, но не проведение самой процедуры. Во-вторых, после начала процедуры стороны (или одна из них) могут в любой момент выйти из посредничества. Причем эти действия являются безусловными и не требуют объяснения причин. В частности, в Типовом законе ЮНСИТРАЛ «О международной коммерческой согласительной процедуре» предусмотрено, что посредничество прекращается на основании письменного заявления сторон или одной из них. Данный принцип закреплен также в проекте российского закона «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)».

2. Независимость и беспристрастность посредника. Данный принцип определяет статус посредника. Необходимо обратить внимание на обязательное сочетание этих двух требований нейтральности посредника — его независимость от сторон и беспристрастность по отношению к сторонам. Первое требование представляет собой объективную сторону нейтральности и означает, что посредником может быть лицо, которое не связано никакими отношениями со сторонами и в силу этого способно действовать независимо от них. Второе требование относится к субъективной стороне нейтральности и означает, что посредник в ходе проведения процедуры не вправе отдавать предпочтение какой-либо из сторон и проявлять это в своих действиях. Этот принцип находит прямое закрепление в уже названном Типовом законе ЮНСИТРАЛ. Причем указывается на обязанность посредника сообщать о любых обстоятельствах, которые могут вызвать обоснованные сомнения в его независимости и беспристрастности. Более подробно принцип независимости и беспристрастности раскрывается в Европейском кодексе поведения медиатора, где перечисляются обстоятельства, которые должен раскрыть посредник.

3. Прозрачность процедуры для сторон. Данный принцип не следует путать с прозрачностью правосудия. Он относится только к внешней стороне процедуры и имеет значение для сторон, участвующих в урегулировании спора. Его суть состоит в том, что весь ход посредничества, роль посредника, роль самих сторон должны быть понятны участникам конфликта. Посредник обязан оповещать обе стороны обо всех своих действиях, связанных с проведением процедуры, разъяснять сторонам суть процедуры, ее конфиденциальность, свои полномочия, последствия достижения соглашения по спору или завершения процедуры без достижения соглашения и т. п.

4. Конфиденциальность. В отличие от прозрачности данный принцип относится к внутренней стороне посредничества, к его содержательной части. В общем виде он означает недопустимость раскрытия информации, полученной сторонами и посредником при проведении посредничества. Именно с этим принципом связывается возможность обеспечения правовых гарантий для успешного функционирования института посредничества, защиты прав и интересов участников спора. В связи с особой значимостью данного принципа он будет рассмотрен далее более подробно.

5. Сотрудничество сторон. В отличие от состязательного судебного и арбитражного (третейского) разбирательства процедура посредничества основана на сотрудничестве сторон. Проведение процедуры строится не на выяснении позиций сторон, исследовании доказательств и установлении фактов, а на выявлении общих интересов сторон, на основе взаимных уступок с целью достижения соглашения по спору. Этот конечный результат требует сотрудничества. Сотрудничество как принцип выражается в том, что все вопросы, возникающие в ходе посредничества, решаются по договоренности сторон. Поэтому в различных правилах, предлагаемых для проведения посредничества, обычно содержится формулировка «если стороны не договорились об ином». Таким образом, в первую очередь поощряется и действует договоренность сторон, затем действуют правила, применяемые в отсутствии договоренности сторон. Более того, в Типовом законе ЮНСИТРАЛ предлагается формулировка, в соответствии с которой стороны могут договориться об исключении или изменении любого из положений данного Типового закона (за исключением двух положений, касающихся принципов толкования этого закона и принципа независимости и беспристрастности посредника).

6. Равноправие сторон. Это самостоятельный принцип, который определяет природу процедуры посредничества, ее предназначение. Достижение соглашения невозможно без реального равноправия сторон. Принуждение к соглашению не допускается ни со стороны посредника, ни со стороны другого участника. Гарантией данного принципа выступают все перечисленные выше принципы. В частности, добровольность означает недопустимость проведения посредничества без согласия одной из сторон; принцип независимости и беспристрастности обеспечивает равное отношение посредника к сторонам; прозрачность гарантирует обеим сторонам равное участие в процедуре; конфиденциальность предоставляет гарантии обеим сторонам; наконец, сотрудничество возможно только на основе равноправия сторон.

Конфиденциальность посредничества

Как уже отмечалось, конфиденциальность относится к важнейшим гарантиям успешного функционирования посредничества. Речь идет, прежде всего, о сохранении конфиденциальности информации, полученной сторонами и посредником в ходе урегулирования спора. Ее защита приобретает значение в тех случаях, когда посредничество оказалось безуспешным и стороны вынуждены обращаться за разрешением спора в суд либо арбитраж (третейский суд) или продолжить судебное или арбитражное разбирательство. Указанный принцип требует безусловного и четкого законодательного регулирования. В отсутствие правовой регламентации практикуется заключение сторонами и посредником соглашения о конфиденциальности. Однако оно не может гарантировать сохранение информации при наличии правил доказывания, установленных процессуальным законодательством. Именно поэтому основные положения конфиденциальности нашли отражение в Типовом законе ЮНСИТРАЛ, в Директиве Европейского парламента и Совета Европейского Союза «Об отдельных аспектах медиации по гражданским и коммерческим делам», содержатся в законодательстве многих государств, в которых допускается применение посредничества, а также получили закрепление в российском законопроекте «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)». Их суть сводится к следующему. В качестве общего правила предусматривается, что вся информация, относящаяся к посредничеству, является конфиденциальной, если стороны не договорились об ином. Специальное правило установлено для посредника, который не вправе разглашать информацию, ставшую ему известной при проведении процедуры, без согласия сторон. Таким образом, только от усмотрения обеих сторон зависит возможность разглашения информации. Кроме того, в отношении посредника устанавливается свидетельский иммунитет. Посредник не может быть допрошен в качестве свидетеля по обстоятельствам, ставшим ему известными в ходе посредничества.

В то же время могут быть установлены исключения из общего правила в тех случаях, когда раскрытие какой-либо информации требуется в соответствии с законом (например, в целях защиты интересов несовершеннолетних или публичных интересов, предотвращения совершения преступлений и т. п.).

Помимо правил обеспечения конфиденциальности в целом, необходимо закрепление ограничений использования конкретной информации в последующем судебном или арбитражном разбирательстве. Например, стороны не вправе ссылаться в этих процедурах на предложения или признания, сделанные другой стороной; на проявление готовности одной из сторон принять предложение об урегулировании спора, сделанное посредником или другой стороной; на сведения, содержащиеся в документе, подготовленном исключительно для целей примирения, и т. п.

Значение такого регулирования состоит в том, чтобы, с одной стороны, создать благоприятные условия для открытого и доверительного обсуждения вопросов в ходе посредничества, с другой — не допустить использования участия в этой процедуре в последующем разбирательстве против одной из сторон. Кроме того, четкая правовая регламентация конфиденциальности защищает профессиональные интересы посредника.

Рассмотренные выше вопросы относятся к основным, но далеко не всем аспектам посредничества. Их можно использовать как теоретическую основу в преподавании учебного курса «Посредничество (медиация)» и для дальнейшей разработки теории альтернативного разрешения споров и формирования законодательства в этой сфере.

Медиация — предмет изучения теоретико-правовых дисциплин

В. В. АРХИПОВ, адвокат Санкт-Петербургского адвокатского бюро «Егоров. Пугинский, Афанасьев и партнеры», аспирант кафедры теории и истории государства и права Юридического факультета СПбГУ

Медиация — самый молодой из институтов АРС. Она начала институционализироваться в США не ранее середины XX века. В России медиация стала предметом научных дискуссий и практической деятельности лишь в 1990-е годы.

Сейчас объем публикаций, посвященных данному институту АРС, растет. Однако большая часть из них либо имеет строго прикладную направленность, либо рассматривает медиацию с точки зрения неюридических наук, преимущественно психологии. Встречается и отраслевой анализ медиации в контексте иных институтов АРС. В то же время медиация крайне редко становится предметом изучения теоретико-правовых дисциплин.

В настоящей работе предлагается восполнить данный пробел, взяв за отправную точку представления о медиации известного американского юриста Лона Л. Фуллера[1] в контексте его правовой концепции.

Медиация как объект и предмет юридических наук

Медиация является единым объектом изучения различных научных дисциплин. В то же время каждая из наук формирует «тематизированную» совокупность знаний об объекте, которая называется предметом.[2]

В качестве предмета прикладных юридических наук медиация нас интересует с точки зрения практических средств и методов решения задач, возникающих у медиатора. Отраслевые юридические науки исследуют медиацию как правовой институт, существующий в рамках действующего законодательства. Каков же предмет теоретико-правовых дисциплин, если объект — медиация?

Философия права нацелена на выявление правовой природы медиации, ее отличительных признаков в самом общем смысле. Абстрагируясь от конкретных процедур и принципов действия, выработанных практикой, теоретико-правовые дисциплины исследуют медиацию как один из субъективно-объективных правовых феноменов, выступающих в качестве залога действия права.

Медиация как предмет философии права США

На «родине» медиации, в США, данный институт АРС уже становился предметом философии права. Одним из первых исследователей природы медиации был Л. Фуллер, рассматривавший данный феномен в более широком контексте представлений о том, как и какими средствами должна организовываться жизнь в обществе.

Примечательно, что Л. Фуллер начал исследовать медиацию еще до 70-х годов прошлого столетия. Причем предметом его анализа была именно частная медиация, в рамках которой стороны вольны в выборе нейтрального посредника и процессуальных правил, подлежащих применению. Впоследствии в США появится разновидность медиации как института публичного процессуального права, которая будет существенно отличаться от исходного варианта.

В центре нашего внимания находится именно частная медиация, и потому анализ Л. Фуллера будет нам особенно интересен.

Медиация — принцип социального порядка

Л. Фуллер начинает анализ медиации с определения ее места в системе «принципов социального порядка» (principles of social order). По мнению ученого, задача философии права — описать общие условия, при которых в обществе возможен «хороший порядок» (good order). Такой порядок выражается в согласованности действий и стабильности взаимных ожиданий.

«Хороший порядок» может достигаться, если в основе социальных отношений будет лежать один из отвечающих данным целям принципов: (1) правовой обычай; (2) договор; (3) собственность; (4) официально провозглашенное право; (5) судейское усмотрение (adjudication)[3]; (6) управленческое решение; (7) голосование; (8) медиация; (9) случайное решение[4].

В контексте общих философско-правовых представлений ученого каждый из принципов социального порядка должен рассматриваться не в статике, а в динамике, как процесс социального взаимодействия: ведь согласно Л. Фуллеру и право как таковое представляет собой не «проекцию власти в обществе», а целенаправленный инициативный процесс социального взаимодействия.[5]

Таким образом, медиация представляет собой не просто способ ведения переговоров, существующий в рамках действующего законодательства, а один из «принципов социального порядка». Медиация — инструмент, с помощью которого организуется эффективный правопорядок.

Цели медиации

Каковы непосредственные цели медиации? В статье «Медиация: формы и функции» Л. Фуллер проводит методологическое различие между категориями «структура» и «процесс». Структура — это субстанция, статика или, говоря высокопарно, Бытие. Процесс — это процедура, динамика или, на языке классической философии, Становление.[6] В подходе американского ученого к анализу правовых вопросов цели уделяется особое значение. Дихотомия структуры и процесса призвана прояснить цели медиации.

Часто указывается, что цель медиации — показать сторонам социальные нормы, применимые к их отношениям, и убедить их вписать свои отношения в «структуру», установленную данными нормами. Но в таком случае единственным отличием медиатора от судьи будет то, что судья повелевает, а медиатор — убеждает. В действительности нередки случаи, когда медиатор должен способствовать сторонам не столько в осознании необходимости следовать общим для них правилам, сколько такие правила разработать (например, при согласовании условий договора). В подобных ситуациях какая-либо структура, которая могла бы задавать границы процессу медиации, отсутствует, а задача медиации как раз и заключается в том, чтобы подобную структуру создать.

Есть соблазн заключить, что медиация как принцип социального порядка, направлена на установление более гармоничных отношений между сторонами, однако это далеко не всегда так. Изменение отношения сторон к сложившейся ситуации может заключаться и в осознании, скажем, невозможности дальнейшего сотрудничества. Медиация, таким образом, может быть направлена и на прекращение отношений, что отличает ее от примирительных процедур (conciliation), которые представляют собой отдельный институт.[7]

Так или иначе, ключевое свойство медиации — это ее потенциал по изменению отношения сторон друг к другу.

Ограничения медиации

Принципы социального порядка должны применяться «к месту и ко времени». Не для всех ситуаций допустимо общенормативное регулирование. Аналогично, не все юридические конфликты можно эффективно разрешить в суде. Свои ограничения есть и у медиации.

Медиация естественным образом подходит для разрешения юридического конфликта, возникающего в социальной группе, состоящей из двух субъектов. Л. Фуллер опирается на суждение социолога Г. Зиммеля. согласно которому диада сталкивается с существенными трудностями при попытке разрешить проблемы внутреннего порядка: в отличие от той же триады ей недоступно урегулирование конфликта даже путем голосования. В такой ситуации требуется нейтральный посредник.

При этом стороны должны находиться в состоянии существенной взаимозависимости. Они должны быть заинтересованы в отношениях между собой, несмотря на наличие юридического конфликта. Действительно, если конфликтующие стороны, например, действуют на основании принципа, который в целом допустимо охарактеризовать как «рыночный», им может потребоваться консультант, но вряд ли — независимый посредник.[8]

Медиация и право

Медиация отличается потенциалом по переориентированию сторон по отношению друг к другу. Причем это осуществляется не путем установления для них каких-либо правил поведения, а путем способствования им в обретении нового и общего восприятия их отношений, которое изменит их позиции и степень расположенности.

Чем отличается медиация от «стандартных» правовых процессов, таких как официально провозглашенное право (законодательство), договоры, судейское усмотрение, даже правовой обычай? И законы, и договоры нацелены на поведение субъектов, в то время как предметом медиации являются сами субъекты.[9]

В деятельности, которую мы называем правом (напомним, Л. Фуллер был сторонником интеракционистского подхода к пониманию права), субъект — один из ключевых элементов функционирования и развития правовой системы. Изменив правовое видение субъектов, обратившись к их ответственности, можно способствовать изменению правовой системы без непосредственного воздействия на нормативный аспект.

Медиация — один из инструментов организации эффективного правопорядка. В результате успешных медиационных процедур стороны (субъекты) достигают понимания общности своих интересов. Благодаря этому им удается понять, как нормативная структура соответствует их отношениям, создать «конституцию» для своих будущих отношений или прекратить непродуктивное взаимодействие. В любом случае медиация способствует устранению дефектов в действии права.

Школа посредничества (медиации)

О. В. АЛЛАХВЕРДОВА, директор Центра разрешения конфликтов, член экспертно-методического совета Коллегии посредников по проведению примирительных процедур при ТПП РФ кандидат психологических наук, доцент СПбГУ

Уважаемые читатели, предлагаем вам основы технологии или, как ее называют некоторые авторы, процедуры эффективного урегулирования и разрешения конфликтов. Если вы попробуете реализовать все уроки, у вас непременно получится эффективно разрешать конфликты, с которыми вы сталкиваетесь в жизни, и вы сможете помочь другим.

Но прежде, чем сделать первый шаг в освоении технологии, остановимся кратко на определении и основных принципах медиации, в случае невыполнения которых вряд ли она имеет смысл.

УРОК 1

Итак, что же такое медиация? Медиацию часто называют королевой переговоров!

Медиация — это особые переговоры, к которым прибегают стороны, когда по каким-либо причинам не могут договориться сами. Тогда они и приглашают посредника, или медиатора.

Иными словами, медиация — это переговоры с участием третьей, нейтральной стороны, которая является заинтересованной только лишь в том, чтобы стороны разрешили свой спор (конфликт) максимально выгодно для обеих (всех) сторон.

Медиация опирается, главным образом, на ведение переговоров в русле сотрудничества и ориентацию на результат «выигрыш — выигрыш».

В качестве примера можно привести следующие ситуации.

Перед офисом компании очень маленькая стоянка для автомашин. Тот, кто приезжал первым, удачно успевал поставить машину перед офисом. Те же, кто запаздывал, уже не имели такой возможности. Они вынуждены были искать место для стоянки на близлежащей территории, а это часто приводило к опозданию на 10–15 минут, что, соответственно, раздражало руководителя компании. Сотрудники стали бороться за место на стоянке, используя свой статус, связи с охранником и другие, менее приемлемые методы.

Такая пустяковая ситуация привела к напряжению во взаимодействии сотрудников, что стало сказываться и на эффективности их работы. Руководитель потребовал решить эту проблему. После переговоров между владельцами автомобилей и администрацией были предложены два решения:

1) тот, кто не может ставить машины перед офисом, получает возможность приходить на работу на 15 минут позже. Это не рассматривается руководителем как опоздание;

2) сотрудники договариваются с администрацией, что в выходные дни они расчистят территорию двора и расширят стоянку перед офисом так, чтобы все владельцы машин могли спокойно ставить свои автомобили.

После развода супруги по решению суда должны были разменять двухкомнатную квартиру. Процедура размена длилась уже год.

При этом жена очень не хотела уезжать из старой квартиры, так как она жила там, с сыном и вложила много сил в ее благоустройство и комфорт. Муж же требовал размена, так как ему негде было жить.

После переговоров в присутствии медиатора жена согласилась купить мужу комнату и сама осталась в старой квартире.

При первоначальном предложении мужа так сделать жена не могла даже допустить возможности покупки комнаты мужу, поскольку считала, что он ее обидел и она должна ему «отомстить». Однако после осознания своих интересов такое решение стало самым выигрышным для жены. А для мужа тем более, так как он был избавлен от необходимости искать размен квартиры, который устроил бы всех участников: мужа, жену и 19-летнего сына.

Если же дать развернутое определение медиации, оно будет звучать так: медиация — это процесс переговоров, в котором медиатор (посредник) является организатором и управляет переговорами таким образом, чтобы стороны пришли к наиболее выгодному реалистичному и удовлетворяющему интересам обеих (всех) сторон соглашению, в результате выполнения которого конфликт между сторонами будет урегулирован.

Медиация, как известно, является альтернативным судебной процедуре методом и имеет ряд отличий от нее.[1]

Принципы посредничества (медиации)

Как уже говорилось, медиация не может состояться и быть успешной без наличия и выполнения ряда принципов.

К ним относятся:

— добровольность;

— нейтральность (беспристрастность) медиатора;

— равноправие сторон;

— конфиденциальность.

Рассмотрим их специфику.

Первый принцип медиации — добровольность. В отличие от судебной тяжбы вступление всех спорящих сторон в процесс медиации является добровольным, а медиатор — свободно выбранным (в этом отношении медиация сходна с третейским судом). Никто не может заставить стороны участвовать в медиации, если они не хотят этого по какой-либо причине. Этот принцип проявляется и в том, что все решения принимаются только по взаимному согласию сторон, и в том, что каждая сторона в любой момент может отказаться от медиации и прекратить переговоры.

Например: К вам на медиацию пришли супруги по делу о разделе имущества при разводе. Муж хотел бы, чтобы они договорились об этом мирным путем, и приглашает жену на медиацию, но жена может считать, что по суду она получит больше, так как остается с детьми: она будет стараться избежать медиации или придет, но все время будет сопротивляться предложениям мужа. Вы как медиатор должны тщательно проверить, является ли для сторон желательным, т. е. добровольным, процесс посредничества, готовы ли они оба в этом участвовать.

Важно отметить, что если одна из сторон пришла добровольно, а вторая — под давлением или она не верит в эффективность предстоящего процесса и т. п., ведение медиации может стать пустой тратой времени. Сторона, которая не подтвердила свое добровольное участие в самом начале, в любой момент может сказать: «А я и не хочу решать нашу проблему, вы просто меня заставили, и поэтому я здесь сижу».

Второй принцип, который обязательно должен соблюдаться в процессе медиации, — принцип нейтральности медиатора. Важно, чтобы вы как медиатор сохраняли независимое, беспристрастное отношение с каждой из сторон и обеспечивали им равное право участия в переговорах. Естественно, вы — человек, у вас могут возникать свои чувства и оценки по поводу правильности или справедливости поведения какой-либо из сторон, симпатии или предубеждения в отношении конфликтующих сторон. Однако все свои чувства и оценки вы обязаны оставить за пределами процесса медиации.

У профессионалов есть такое правило: на медиацию идти «пустым», т. е. без каких-либо предубеждений. Если вы чувствуете, что вам трудно сохранить нейтральность, не удается избавиться от возникающих эмоциональных оценок, вы должны отказаться от ведения процесса.

Например: Одна из сторон в индивидуальной беседе сказала вам как медиатору, что изменила, а для вас это является важным нравственным принципом, и внутренне вы начинаете осуждать сторону… Стоп! вы либо не должны осуждать ее, несмотря на ваши принципы, либо, если не можете этого сделать, откажитесь от продолжения медиации. В противная случае вы не сможете далее быть нейтральным, беспристрастным. Подсознательно вы начнете подыгрывать «пострадавшей», с вашей точки зрения, стороне.

Третий принцип — равноправие сторон. Ни одна из сторон не имеет никаких процедурных преимуществ. Им предоставляется равное право высказывать свои мнения, определять повестку переговоров, оценивать приемлемость предложений и условий соглашения и иметь одинаковое время для индивидуальной работы с медиатором.

Например: ваши клиенты имеют разный статус или одна сторона более разговорчива. Вы как медиатор должны предоставлять специальные возможности стороне проявить себя, задавая дополнительные открытые вопросы для молчаливого клиента, и выдерживать паузу, чтобы обеспечить возможность говорить стороне с более низким статусом, выравнивая таким образом баланс их сил.

Четвертый принцип медиации — конфиденциальность. Следование этому принципу предполагает, что все, о чем говорится или обсуждается в процессе медиации, остается внутри этого процесса. Этим медиация тоже весьма отличается от суда, где конфиденциальность противоречила бы принципу публичности судебного разбирательства. (Стоит оговорить, что полученная в процессе медиации информация о совершенных или готовящихся уголовных преступлениях, разумеется, не может быть скрыта медиатором от правосудия.)

Все записи, которые вы ведете для заметок в процессе работы как медиатор, уничтожаются. Вы не можете выступать в качестве свидетеля, если дело будет все-таки передано в суд. Вы не имеете права сообщать одной стороне информацию, которую получили от другой стороны в процессе индивидуальной беседы, если не получили на это специального разрешения или просьбы сообщившего информацию.

Следует заметить, что принцип конфиденциальности абсолютно обязателен для медиатора. Что же касается сторон, то они имеют возможность не соблюдать конфиденциальность, если для них в этом нет необходимости. Однако вы должны обязательно обсудить этот вопрос, чтобы сделать переговоры более открытыми и безопасными для сторон.

Чтобы обеспечить реализацию этих принципов, медиатору приходится прилагать немалые усилия, так как конфликтанты часто стремятся:

— «подмять под себя» оппонента, сделать его объектом манипуляции, запугать, «переиграть» за счет лучшего владения словом или большей компетентности в вопросах права, экономики, психологии;

— перетянуть медиатора на свою сторону (иногда посредством демонстрации своей слабости, беззащитности, неопытности — при весьма настойчивой защите своих интересов);

— снять с себя ответственность за решение, оставляя за собой право в будущем нарушить его.

Поэтому вы как медиатор должны владеть всеми методами, позволяющими создать атмосферу корректного, делового, рационального обсуждения спорных проблем и исключить всякого рода манипуляции.

Подготовка посредничества (медиации)

Искусство медиатора заключается не только в том, чтобы провести медиацию. Не менее важная задача — усадить стороны за стол переговоров, что часто бывает чрезвычайно сложно, занимает много времени, отнимает много душевных сил и требует зачастую нестандартных шагов со стороны медиатора.

Подготовка медиации — это подготовка сторон к будущим переговорам. Случается, что для медиации нужен лишь толчок и стороны соглашаются на переговоры с участием третьей стороны. Но бывает, что все усилия напрасны и медиации не получается.

В большинстве случаев приходится много работать, чтобы стороны все-таки сели за стол переговоров.

В чем же состоит подготовка к медиации? Прежде всего это ряд организационных и содержательных действий со стороны медиатора.

Заявка на разрешение проблемы/конфликта приходит от одной из сторон! И это одна из основных особенностей работы медиатора. Обычно приходит или обращается по телефону сторона, которая острее ощущает потребность в разрешении или защите. Позиционно она может выглядеть как «слабая» сторона.

Привлечение медиатора в трудовой конфликт определено российским законом. В этом случае стороны соглашаются принять медиатора, обращаясь в Центр разрешения трудовых споров, который имеет списки трудовых арбитров и медиаторов.

В бизнес-конфликтах или конфликтах, связанных с акционерными обществами, при разделе имущества процедура подготовки может быть разной, но и здесь существуют свои пути вхождения в конфликтную ситуацию. Наиболее трудоемкой является ситуация вхождения в структурные конфликты, когда в них задействованы разные государственные и социальные группы и разные уровни власти (например, конфликты экологические, уплотнительной застройки, банкротства предприятий и т. п.).

«Вхождение в конфликт» возможно и по инициативе медиатора, но пока в российской действительности это экзотика.

Но во всех случаях медиатор должен прежде всего познакомиться с ситуацией. Происходит знакомство сразу после обращения одной из сторон. Но технология вхождения зависит от типа конфликта. Основными инструментами медиатора для подготовки медиации являются консультации и консилиация.

Так, в межличностных конфликтах делается предложение об урегулировании конфликта второй стороне либо самой стороной, либо медиатором.

Если по какой-либо причине первая сторона не может сделать предложение о медиации, это делает медиатор. Посредник связывается, как правило, по телефону со второй стороной и проводит конфликтологическую консультацию в виде интервью. Главная задача медиатора — определить, является ли ситуация пригодной для медиации, и подготовить стороны к переговорам. Как правило, вторая сторона, которая не обращалась за помощью, не готова сразу идти на переговоры. Она может вообще отказаться обсуждать саму проблему конфликта, возмущаться и быть очень агрессивной. Для медиатора это сигнал, что конфликт серьезный и имеет значение для второй стороны. Поэтому задача посредника — обсудить со второй стороной, какие именно трудности и неудовольствие вызывает первая сторона. Если это удается сделать, то медиатор может обсудить, хотела бы вторая сторона избавиться от негативных эмоций и проблем, связанных с первой стороной. Как правило, звучит ответ: «конечно же». Такой ответ дает возможность обсуждать время и место встречи для начала медиации.

Наибольшие трудности в подготовке к медиации представляют ситуации, когда конфликт затяжной и негативные эмоции слишком сильны. Медиатору может потребоваться длительная (иногда до полугода) индивидуальная работа с каждой из сторон, чтобы снять эмоциональное сопротивление и добиться доверия сторон к встрече за одним столом переговоров. Такое возможно в том случае, если хотя бы одна из сторон настойчиво стремится разрешить конфликт. Если же обе стороны не хотят видеть друг друга, но хотят разрешить спор, можно использовать консилиацию. Но об этом речь пойдет на следующем уроке.

Из сказанного видно, что наиболее просто подготовить и осуществить межличностную медиацию, труднее — корпоративную. Для организации медиации в сфере трудового спора ресурсные затраты наиболее велики.

Вот некоторые данные из практики. Из 100 обращений по межличностным конфликтам до медиации удается довести 4. Среднее время на решение межличностного конфликта методом медиации равно 2,5 часа, подготовка к медиации занимает от трех дней до недели.

В бизнесе, если в разрешении конфликта участвует медиатор, до медиации доходит около 20 % случаев. Время организации медиации — от полутора недель до месяца. Эффективность приблизительно та же, что и в межличностных конфликтах.

Следует отметить, что в подготовке медиации наряду с организационными трудностями существуют и другие. К ним можно отнести культурно-исторические, правовые и ментальные.

Стадии посредничества (медиации)

А теперь, если все принципы медиации обеспечены, можно переходить к самой медиации. Вся медиационная сессия состоит, как правило, в классическом варианте из жесткой последовательности стадий, соблюдение которых является залогом успеха. На каждой стадии решаются определенные задачи и достигаются определенные цели.

Если медиатор чувствует, что цель конкретной стадии не достигнута, не стоит переходить к следующей. Недоделанное на прошлом этапе ухудшит ситуацию в последующем. Поэтому торопитесь, как и в переговорах, медленно.

Сейчас обозначим все стадии, которым должен следовать медиатор, и по мере уроков подробно обсудим каждую из них. Специально остановимся на функциях медиатора и разберем на конкретных примерах, каким образом их можно реализовывать.

Медиация — это четко организованный алгоритм, последовательность этапов, которые обязательны для успешности всего процесса.

Традиционно медиация состоит из следующих этапов:

1) вступительное слово медиатора (введение в процесс медиации);

2) презентация сторон (представление сторонами сути их спора, разногласий, конфликта);

3) дискуссия (выработка вопросов для обсуждения и переговоров);

4) кокус (индивидуальная работа медиатора с каждой из сторон);

5) дискуссия (выработка возможных предложений для урегулирования конфликта);

6) подготовка проекта соглашения (заключение соглашения);

7) выход из медиации (завершение процесса).

Каждая стадия медиации имеет свои конкретные цели и задачи. Поэтому медиатор должен все время себя внутренне проверять — все ли задачи, стоящие перед ним на данном этапе, выполнены и достигнута ли цель. Только когда вы в этом полностью уверены, можно переходить к следующему этапу.

Начнем со «вступительного слова», как это делают все медиаторы. Итак, стороны пришли на переговоры, вы пригласили их за стол, заняли свое место между ними и начали свое вступительное слово.

Вступительное слово

Основная цель «вступительного слова» — подготовить стороны к переговорам, т. е. сделать процесс медиации ясным и предсказуемым для участников переговоров.

Для этого необходимо решить следующие задачи:

— познакомиться и наладить конструктивный контакт со сторонами;

— уточнить готовность сторон решать свой конфликт и проинформировать об основных принципах и правилах поведения во время медиации;

— рассказать о том, что ожидает стороны в течение сессии медиации;

— рассказать об ответственности сторон в этом процессе и о своей роли в нем;

— определить регламент работы;

— создать атмосферу доверия к себе, чувство безопасности и равноправия сторон;

— ответить на вопросы сторон и обеспечить все потребности сторон на время ведения переговоров.

Иными словами, во вступительном слове медиатор объясняет, что такое медиация, каковы ее принципы. Особое внимание обращается на конфиденциальность происходящего процесса, рассказывается о правилах поведения участников. Медиатор говорит о своем праве проводить «кокус» (индивидуальные встречи с каждой из сторон во время медиационной сессии), выясняет у конфликтантов за столом, все ли стороны, от которых зависит принятие решения, присутствуют на переговорах, и предлагает участникам подписать соглашение об участии в медиации (чаще такое соглашение заключается устно). Если вступительное слово сделано правильно, то результатом будет атмосфера доверия как к процессу, так и к медиатору.

Пример вступительного слова медиатора

Мед.: Добрый день. Присаживайтесь, пожалуйста (бумага и ручки на столе, часы перед медиатором/

Меня зовут…, я буду сегодня вашим медиатором — посредником (или назначена Центром разрешения конфликтов) в разрешении проблемы, с которой вы пришли. Как я могу к вам обращаться? Представьтесь, пожалуйста

— Меня зовут Мария.

— Меня зовут Евгений Михайлович.

Мед.: Мария! Евгений Михайлович! Каким временем вы располагаете сегодня? Обычно такая встреча длится 2–2,5 часа.

— Да, располагаем достаточным временем (или: У нас всего час).

Мед.: Давайте посмотрим, что мы успеем сделать в течение часа, или, может быть, мы перенесем нашу встречу на другое время?

Я как нейтральный посредник буду помогать вам в переговорах, чтобы вы пришли к наилучшему для вас обоих решению. Но при этом важно, чтобы вы сами хотели этого. Скажите, вы заинтересованы в этом? Вы добровольно пришли сюда?

Мария? Евгений Михайлович?

Мед.: Я хочу сказать, что право добровольности сохраняется за вами на всю нашу встречу. Если кто-то из вас почувствует, что что-то происходит не так, как вам хотелось бы, скажите мне об этом, и мы решим вместе, продолжать ли нам работать.

Я также могу остановить процедуру переговоров, если увижу, что кто-либо из вас почему-либо не готов к диалогу и поиску взаимного решения. Скажите мне, все ли, от кого зависит решение по вашей проблеме, здесь присутствуют? Нет ли необходимости кого-либо еще привлечь к переговорам? Евгений Михайлович? Мария?

Мед.: Наша встреча носит конфиденциальный характер. И все, что будет здесь обсуждаться, и все записи, которые я буду делать по ходу работы, останутся внутри нашей встречи. Я не могу и не буду свидетельствовать кому-либо из вас, если вы обратитесь в дальнейшем в суд.

Будучи нейтральной, я буду стараться организовать нашу встречу так, чтобы вы могли высказать все, что вы хотите, и были бы полностью выслушанными, дам вам возможность высказывать любые ваши предложения и помогу в поиске выхода из вашей ситуации.

Но все решения, которые вы примете, зависят только от вас, и вы несете полную ответственность за то, о чем договоритесь сегодня. Вы готовы принять на себя такую ответственность? Вы, Мария? Вы, Евгений Михайлович?

Мед.: А теперь о работе. Наша встреча будет проходить таким образом.

Сейчас, когда мы договоримся о правилах работы, каждый из вас расскажет, что же случилось и что вы хотите изменить.

Потом вы сможете задать друг другу вопросы, и мы договоримся, что важно для вас обсудить сегодня и о чем договориться.

Возможно, мне потребуется поговорить с каждым из вас отдельно. Каждому из вас будет предоставлено равное время для такой беседы. А после этого мы постараемся обсудить варианты предложений по урегулированию вашей ситуации, и если эти предложения вас будут удовлетворять, можно будет составить окончательное соглашение. Оно может быть письменным или устным. Это зависит от вашего обоюдного желания. И еще. Чтобы наша встреча проходила конструктивно, давайте договоримся соблюдать общие правила вежливости и взаимоуважения. Не будем кричать, оскорблять и унижать друг друга. Вы согласны? Мария, вы согласны? Евгений Михайлович, вы?

Мед.: Итак, вы заключили свое первое соглашение о работе и мы можем продолжить.

Есть ли у вас какие-либо вопросы сейчас?

Если вам будет необходимо сделать перерыв, скажите мне об этом.

(И также желательно попросить стороны выключить на время встречи их мобильные телефоны или договориться, как быть со срочными звонками и т. п. Важно, чтобы ничто не отвлекало стороны от основной темы их переговоров.)

Мед.: Кто из вас готов начать и рассказать, что произошло? (Но это уже следующая стадия — презентация сторон.)

Вступительная часть продолжается достаточно долго, примерно 10–15 минут. Столь длинная и стандартная процедура обычно кажется начинающим медиаторам излишней, и они стараются ее сократить. Опыт показывает, что сокращение вступительной процедуры, как правило, приводит к резкому увеличению времени, а то и к срыву всего процесса медиации. Если стороны не готовы к медиации и отказываются подписать процедурное соглашение (потому что не доверяют медиатору или боятся «потерять свое лицо» в случае неуспеха и т. д.), то лучше медиацию вообще не начинать.

Важно, чтобы вступительное слово медиатора давало сторонам чувство однозначности процесса медиации и неоспоримости процедурной его части. Медиатор — хозяин и лидер процедур на переговорах и не должен спрашивать у сторон о процедурах, а смело и корректно их обозначать и следовать им в течение всей медиации.

Уверенность в своих действиях — вот что необходимо медиатору на этой стадии! Доброжелательность и упорство, диалог со сторонами, а не монолог; яркая выразительная речь, спокойствие помогают медиатору во вступительном слове. Речь медиатора должна быть точной, четкой, однозначной и всегда нейтральной. Не нужно создавать у сторон чувство безответственности словами. «Я не несу ответственности за то, что будет происходить на ваших переговорах…» — иногда говорит посредник, следуя правилам медиации о том, что стороны несут полную ответственность за происходящее. Да, действительно медиатор не несет ответственности за принятые сторонами решения, но несет полную ответственность за то, как они будут договариваться, все ли возможности используют в переговорах, точно ли они понимают, чего хочет другая сторона, и являются ли их соглашение наилучшим в данных условиях. За все это медиатор несет ответственность, но не следует об этом сообщать сторонам. Это ваша профессиональная компетентность.

Медиатор во время медиации никогда не извиняется и не просит разрешения на слово, он сам определяет стадию медиации. Медиатор — хозяин процесса!

Часто встречающиеся ошибки начинающих медиаторов: «Простите, я вас перебью… Я вас прошу… Извините, что вмешиваюсь… Могу я переговорить с вами с глазу на глаз?».

Вы смело можете перебивать, если стороны увлеклись и начали в своих высказываниях ходить по кругу, повторяя второй или третий раз одно и то же. Вы прямо заявляете о том, что вам необходимо переговорить с одной из сторон.

Часто для разрешения конфликта одной медиационной сессии (одной встречи со сторонами) бывает недостаточно. Их количество ограничивается моментом завершения переговоров, когда стороны договорятся или решат прекратить медиацию вообще, т. е. сессий медиации может быть две-три и более.

Наиболее часто повторяющаяся ошибка — боязнь не успеть закончить медиацию в отведенное время. Необходимо помнить: медиация — это процесс, имеющий свою скорость и свою продолжительность. Ускорять процесс выработки доверия сторон и их движение в переговорах — неблагодарное дело! Двигайтесь со скоростью сторон, но не тяните время, если это возможно. Управляйте процессом медиации!

При каждой сессии медиации или на повторной медиации с этими же сторонами вступительное слово обязательно повторяется. Не думайте, что стороны все и так знают. Это ваш инструмент управления. Поэтому вы снова и снова можете напоминать сторонам процедуру, особенности медиации, их права и порядок работы. Здесь искусство и компетентность медиатора позволят избежать монотонности и скучности текста. Стремитесь, чтобы вступительное слово было кратким, но ясным и задающим конструктивный тон переговоров.

Если стороны перевозбуждены и их трудно «настроить» на восприятие вступительного слова, можно ограничиться процедурными вопросами: «Я предлагаю прежде, чем что-либо обсуждать, договориться о процедуре».

Если вы уверены, что стороны готовы к переговорам и все процедурные вопросы согласованы, переходите к следующей стадии: презентации сторон.

Теперь потренируйтесь. Напишите свое вступительное слово. Каким бы оно ни казалось простым, чтобы сделать его текст естественным, потребуется несколько попыток. Обычно начинающим медиатором необходимо 3–5 тренировок.

УРОК 2

Презентация сторон

Основная цель презентации сторон — предоставить возможность сторонам рассказать о том, что произошло и как они видят ситуацию конфликта, спора.

Основные задачи медиатора на этой стадии:

— внимательно выслушать стороны (сначала одну, потом другую);

— не допустить нарушения процедуры, не давать сторонам перебивать друг друга и оскорблять;

— уточнить у сторон, правильно ли вы поняли то, что они говорили, и сказать им о том, что вы поняли из их рассказа, выделяя факты конфликтной ситуации, восприятие этих фактов сторонами (их интерпретацию) и обращая внимание на чувства, которые вызваны таким пониманием фактов;

— снизить уровень агрессивности оценок, даваемых сторонами друг другу;

— уточнить, что хотели бы стороны получить в результате переговоров.

Вы как медиатор после принятия решения о переходе к следующей стадии предлагаете одной из сторон (обычно той, которая обратилась с просьбой о проведении медиации) подробно рассказать, в чем, на ее взгляд, состоит обсуждаемая проблема.

Задача медиатора на этом этапе очень внимательно слушать и делать краткие записи, отмечая наиболее важное в рассказе и не делая каких-либо уточнений. И только по окончании речи первой стороны вы говорите о том, что хотели бы уточнить, правильно ли вы поняли ее.

И затем пересказываете (эхо-повтор) услышанное, выделяя факты, их интерпретацию и чувства — отношение, которое возникало у другой стороны в результате восприятия поведения и действий «обидчика».

При пересказе важно ни в коем случае не давать каких-либо оценок происходящему и не делать выводов: задача медиатора — только структурировать изложенное первой стороной. Это очень важно услышать другой стороне.

Завершается обычно пересказ стандартными вопросами типа:

— Я правильно Вас понял?

— Я не упустил ничего существенного?

Не следует допускать своими вопросами повторного выступления стороны, которую вы уже выслушали. Даже если она еще не все сказала, и у нее и у вас будет возможность это уточнить. Как правило, для начала процесса достаточно того, что она сказала на данный момент. В противном случае вы начнете расследование ситуации с одной стороной — типичная ошибка начинающих медиаторов, мотивируемая тем, что они хотели понять… «кто виноват».

При этом вторая сторона начнет скучать и может заподозрить вас в том, что вы поддерживаете ее оппонента.

После этого вы обращаетесь к другой стороне и просите ее рассказать свое видение проблемы. Как и в первом случае, вы задаете уточняющие вопросы и повторяете услышанное, выделяя те же факты, о которых говорила первая сторона, понимание (или интерпретацию) второй стороны и возникающие чувства у второй стороны.

Наиболее типичными проблемами, встающими перед медиатором на этапе представления сторон, является необходимость удержать агрессию каждой стороны во время выступления другой и добиться того, чтобы стороны не перебивали друг друга.

Часто одна сторона реагирует на рассказ другой бурными эмоциями, все время пытается вмешаться и исправить сказанное: «Я должен здесь сделать уточнение!». В подобных случаях медиатор говорит примерно так: «Не волнуйтесь! Подождите немного. У вас еще будет возможность высказать свое видение ситуации».

Если же одна из сторон реагирует в резкой форме: «Он лжет! Все было не так! Как его язык поворачивается такое говорить!» и т. п., то и медиатор должен реагировать жестче: «Вы подписали процедурное соглашение, где обязывались не оскорблять друг друга. Давайте его придерживаться, иначе мы вообще ни о чем не договоримся. Если вы не хотите договариваться, то не будем зря тянуть время и лучше сразу расстанемся. Вы будете соблюдать подписанное соглашение?».

Бывает, что одна из сторон (чаще первая) сообщает о проблеме слишком кратко. Например: «А что тут говорить? Мы вместе с моим партнером взяли в аренду помещение для магазина, а он меня надул и украл мои деньги. Пусть он мне их отдаст».

Или еще короче: «Он хочет развестись, а я не хочу».

У медиатора имеются две возможности. Во-первых, он может задавать уточняющие вопросы типа: «Что за помещение вы взяли в аренду? Какой магазин вы хотели открыть? Почему вы считаете, что ваш партнер вас обокрал?».

Обратите внимание: вопрос «как партнер вас обокрал?» — некорректен. Задавая такой вопрос, вы как бы присоединяетесь к оценке, даваемой одной стороной.

Во-вторых, медиатор может сразу перейти к представлению другой стороны, чтобы уже затем вернуться к разговору с первой. Например: «Я вижу, что вы переживаете по поводу возможного развода с мужем и вам сейчас трудно об этом говорить. Если вы не хотите ничего добавить, я бы тогда попросил(а) вашего мужа рассказать о том, как он видит проблему».

Обычно после рассказа другой стороны у первой появляется желание высказать свое видение проблемы. И если первая сторона практически ничего не сказала, ей можно снова предоставить такую возможность, но не стоит из этого делать ситуацию взаимного обвинения. Ваша задача удерживать баланс времени, активности и прав сторон в процессе.

Например, медиатор так дает обратную связь сторонам или говорит о том, как он понял то, что рассказала сторона:

Клиент: «Мне 21 год, я взрослый человек, учусь в институте, у меня много друзей и знакомых. Иногда мы вместе обсуждаем интересные темы, готовимся к зачетам и контрольным работам у меня дома. Но когда однажды я привел друзей, мама влетела в комнату и начала кричать, что уже поздно, что она не потерпит балагана в своем доме. У нее завтра серьезная операция, и она требует, чтобы все немедленно ушли из ее дома. Особенно ей не понравилась одна из девушек, которая попыталась сказать, что мы не делаем ничего плохого. Мама взорвалась и стала кричать, что вызовет милицию, что нельзя находиться в чужом доме после 23.00 и т. д. и т. п.

Вы же понимаете, как это ужасно! Теперь вот уже месяц мы не разговариваем с мамой. Я не могу пригласить друзей. Она все время на меня злится. А я взрослый человек. Имею право на свою личную жизнь. И я не знаю, что теперь делать дальше».

Медиатор: «Если я правильно вас понял, вам 21 год, по вашему мнению, вы уже взрослый человек, учитесь в институте и имеете много друзей.

Вы вместе с друзьями обсуждаете разные темы и готовитесь к зачетам и экзаменам у вас дома. Однажды, когда вы занимались с друзьями, к вам в комнату вошла мама и выразила недовольство, что вы так долго занимаетесь, когда, по ее мнению, в такое время быть в гостях нехорошо. А когда одна из ваших друзей-девушек попыталась что-то сказать, мала, вы считаете, сильно возмутилась и попросила, чтобы ваши друзья ушли, так как ей на следующий день предстояла серьезная операция и она хотела отдохнуть. Это событие привело к тому, что вот уже месяц вы не разговариваете с мамой, но вы считаете, что вы уже взрослый человек и имеете право на свою личную жизнь. Вы переживаете это и не знаете, что же можно сделать в такой ситуации.

А вы хотели бы ее изменить?».

Как правило, после этого сторона подтверждает, что вы правильно ее поняли. Если же вы что-то упустите или неправильно скажите, она вас поправит или добавит важную информацию. Но обратите внимание: не стоит допускать того, чтобы сторона повторно или добавляя детали, начала снова все рассказывать. Лучше оставить это на совместную дискуссию.

После рассказа сторон о том, как они видят ситуацию, медиатор может переходить к стадии обсуждения того, о чем стороны только что рассказали.

Дискуссия

Дискуссия позволяет выделить проблемы, по поводу которых необходимо вести переговоры.

Основная цель дискуссии — сформулировать те вопросы, которые отражают проблемы конфликта и по поводу которых необходимо договориться.

Основные задачи медиатора:

— дать возможность сторонам выразить свои эмоции («вентиляция эмоций»);

— управлять процессом, не допуская оскорблений сторонами друг друга;

— не позволить уйти из-под контроля эмоциям сторон;

— понять эмоциональную глубину конфликта;

— получить дополнительную информацию о сути конфликта;

— уточнить позиции сторон относительно желаемого результата переговоров;

— выделить основные вопросы, которые волнуют стороны;

— оценить, необходим ли кокус для дальнейшей работы со сторонами;

— организовать конструктивные переговоры, если кокус не нужен.

Дискуссию между сторонами целесообразно начать словами: «Сейчас вы услышали друг друга, хотели бы вы о чем-то спросить друг друга или что-то сказать друг другу?».

Как правило, такой вопрос дает сторонам возможность выразить свои чувства друг другу, высказать дополнительную информацию о конфликте. Стороны начинают активно выражать свои эмоции. Именно поэтому этот этап называют вентиляцией эмоций. Нет необходимости их сразу останавливать, важно только не допускать взаимных оскорблений. Возможность откровенно и корректно говорить о своих чувствах повышает у сторон доверие к самому процессу медиации.

В эмоциональном плане данная стадия самая яркая. Оскорбления с обеих сторон — обычное дело. Но необходимо помнить: человек, который оскорбляет, не думает об этом. Критерием оценки оскорбления является реакция другой стороны! Как только медиатор видит, что одна из сторон начинает оскорблять другую, необходимо сразу жестко пресечь оскорбления. Именно при вентиляции эмоций происходят самые неожиданные реакции на действия противоположной стороны.

Начинающие медиаторы часто теряются в таких ситуациях: либо «отпускают» процесс (и он переходит в еще одну ссору), либо всеми возможными способами «давят» на стороны, заставляя их замолчать (и тем самым не дают сторонам выговорить свои чувства).

Необходимо помнить, что задача медиатора — управлять процессом переговоров, а значит, обеспечить возможность сторонам корректно проявить свои чувства и увидеть чувства противоположной стороны.

У практиков-медиаторов есть наблюдение: непровентилированные эмоции как «джинн из бутылки» могут выскочить в любое время, нужно только «выдернуть пробку»! Если сопротивление сторон продолжает нарастать, задача медиатора — вывести стороны из «перепалки» и направить их на содержательное объективное обсуждение, стимулировать к выработке различных вариантов. Медиатор, как и на стадии презентации сторон, занимается тем, что разделяет факты, их понимание и чувства. В то же время важно слушать, что говорят в перепалке стороны, так как они могут дать новую важную информацию.

В отдельных случаях одна из сторон очень активна/агрессивна, другая же сторона молчит и не вступает в дискуссию. Медиатору приходится помогать молчащей стороне, например, словами: «Вы хотели что-нибудь добавить?» или «Что бы вы хотели обсудить?». На этапе дискуссии (в том числе и в кокусах) сначала уточняются, а затем и констатируются интересы участников; при этом медиатор старается выявить точки сближения или прямого пересечения позиций и интересов сторон.

Медиатор должен на этом этапе достичь согласованной формулировки проблем, принимаемой сторонами. Эта стадия направлена на выработку предложений. Медиатор постоянно возвращает увлекающиеся спором стороны к их интересам.

Например:

Муж и жена после развода отстаивают каждый свои требования во взаимоотношениях со своим ребенком. Эти требования могут противоречить друг другу так, что для ребенка это может быть проблемой. Но, как правило, оба супруга согласны, что их главная задача — действовать не в своих интересах, а в интересах ребенка. Такое понимание позволяет родителям уйти от спора между собой. Этим закладывается фундамент будущих договоренностей. В результате родители начинают договариваться о том, что каждый из них может сделать для удовлетворения интересов ребенка.

И в этом случае основными вопросами для обсуждения могут быть, например:

— вопрос взаимоотношений с ребенком;

— вопрос распределения ответственности по воспитанию ребенка;

— вопрос поведения родителей в случае разногласий.

Так, в результате вентиляции эмоций, согласования вопросов, которые необходимо обсудить и о которых следует договориться, медиатор может перейти к обсуждению возможных предложений, которые видят стороны для урегулирования конфликта.

Но такое бывает очень редко. Так как стороны к медиатору приходят чаще всего в ситуациях длительного конфликта, когда накопилось уже достаточно много негативных эмоций, на начальной стадии медиации они еще не готовы к конструктивному диалогу. Слишком печален их опыт. Слишком трудно избавиться от прошлого. Слишком трудно сразу стать конструктивными. На это требуется время.

Если ситуация на стадии дискуссии по выработке вопросов для обсуждения не дает продвижения к дальнейшему диалогу сторон, например, сторона «уходит в себя», есть чувство, что кто-то чего-то не договаривает, медиация «пошла по кругу» и т. п., в таком случае медиатор обычно берет кокус (индивидуальную встречу с каждой из сторон) и беседует со сторонами, чтобы подготовить их к дальнейшим переговорам.

Кокус

Кокус — беседа с каждой стороной индивидуально (поочередно).

Итак, цель кокуса — подготовить стороны к дальнейшим конструктивным переговорам.

Для этого медиатор должен решить следующие задачи:

— работать с эмоциями стороны (если необходимо, дать понять стороне, что видит ее состояние);

— выявить истинные (реальные) интересы стороны;

— выяснить наличие конфиденциальной информации;

— преобразовать позиции, исходя из интересов;

— сформулировать вместе со сторонами (индивидуально с каждой) вопросы для обсуждения в редакции данной стороны;

— подготовить со стороной формулировки возможных предложений, исходя из интересов, а не первоначальных позиций;

— проверить выдвигаемые на переговоры предложения на реалистичность;

— работать с дисбалансом сил;

— определить конфиденциальную и открытую информацию для предстоящей общей сессии и согласовать со сторонами (индивидуально);

— подготовить стороны к работе на общей сессии;

— обучить стороны конструктивному внесению предложений.

Кокус проводится с каждой стороной по очереди. Во вступительном слове оговаривается право медиатора на назначение кокуса. Следует отметить, что кокус может назначаться в любом месте медиации: от стадии презентации до подписания соглашения. В реальной практике порядок назначения кокусов зависит от течения медиации. Так как кокус, как видно из перечисленных задач, решаемых на этом этапе, является очень важным для подготовки сторон к переговорам, медиатор сам определяет, когда его лучше провести. Здесь предлагается классический порядок стадий медиации.

С какой из сторон следует начать? Обычно первый на кокус приглашается:

— наиболее агрессивная сторона;

— первая обратившаяся сторона;

— «забитая/слабая» сторона;

— сторона, позиция которой неоднозначна.

При всех прочих условиях, если существует неопределенность, кого приглашать на кокус, лучше учитывать половые различия сторон. Практика показывает, что правильнее предлагать кокус противоположному полу, т. е. если медиатор — женщина, то лучше предлагать кокус мужчине, и наоборот.

Кокус обычно начинается и заканчивается медиатором. Бывает, что стороны, имеющие опыт медиации, сами просят кокус. Медиатор, ссылаясь на процедурную договоренность во вступительном слове, назначает кокус с согласия второй стороны. Он отмечает время продолжительности кокуса (как правило, 10–15 минут) и строго его контролирует. Нейтральность медиатора в кокусе — в обеспечении равного времени сторонам. Вторая сторона, находящаяся в ожидании, за время кокуса с другой стороной может успокоиться и вернуться к анализу происходящего на медиации, часто она выстраивает «тактику борьбы» или вырабатывает новую позицию.

Видя, что диалог пошел «по кругу», т. е. стороны стали повторять то, что они уже говорили, их позиции достаточно жесткие и не способствуют переговорам, медиатор, как правило, начинает кокус следующими словами:

«А сейчас я бы хотел поговорить с каждым из вас отдельно. Время наших индивидуальных встреч будет равным для каждого из вас, и я напоминаю, что все, о чем мы будем говорить на индивидуальных встречах, будет конфиденциальным, если только вы сами не захотите, чтобы что-то я передал(а) и рассказал(а) другой стороне. Я попрошу остаться сейчас Марию, а вас, Иван Петрович, я провожу в соседнюю комнату, где вы сможете подождать, пока мы беседуем. Потом я приду за вами, и мы также поговорим с вами».

После того как вы проводили вторую сторону в другую комнату, можно начать беседу.

Как правило, прежде всего важно дать возможность поговорить стороне о ее чувствах, о том, как она расстроена, что ее возмущает и какие у нее есть опасения по поводу возможностей по урегулированию конфликта. И в этот момент лучше всего просто внимательно слушать.

Когда сторона закончит свой рассказ, ей можно задать ряд вопросов, которые помогут понять, о чем сторонам важно договориться, определить, какие вопросы важно обсудить и какие варианты предложений по урегулированию могут быть.

Основные вопросы, которые обычно медиатор задает в кокусе, такие:

— Как я понимаю, то, что произошло, вам не нравится. Вы хотите это изменить?

— Как вы хотите, чтобы было в будущем?

— Что вы готовы для этого сделать?

— Как вы думаете, примет ли это вторая сторона?

— Если она не примет, есть ли еще какие-либо варианты?

— Что, на ваш взгляд, может (должна) сделать вторая сторона?

— А если она этого не сделает?

— Что бы вы хотели попросить сделать другую сторону?

— Что вы будете делать, если она этого не сделает?

— Что произойдет, если вы не договоритесь?

Часто сторона сообщает, что если они не договорятся, она пойдет в суд. И здесь важно проверить на реальность, решит ли суд вопрос в пользу клиента. Каковы шансы действительно выиграть в суде? И почему, если в суде можно выиграть, сторона все-таки пришла к медиатору?

Такие вопросы медиатора помогают стороне лучше осознать реальность ситуации, понять свои интересы и совместно с медиатором обсудить возможные варианты развития событий, творчески подойти к поиску возможных вариантов договоренности с другой стороной.

Очевидно, что такую работу медиатор проводит с каждой из сторон. И по мере того, как стороны дают медиатору информацию о наиболее выгодных вариантах предложений, медиатор помогает им находить необходимые точки соприкосновения — согласования таких позиций, которые могут удовлетворить интересы каждой стороны.

Одна или обе стороны могут сообщить в кокусах сведения, которые, по их мнению, не должны быть известны другой стороне. В кокусе происходит уточнение позиций сторон и осознание истинных интересов, а также активизация и анализ не только своей позиции, но и позиции другой стороны.

Вернемся к ситуации взрослого сына-студента и его мамы Марии Сергеевны, хирурга, которая не желает, чтобы к ее сыну ходили друзья, особенно «девицы» (пример описан в презентации сторон).

Кокус с мамой:

Мама (Мария Сергеевна) начинает свой рассказ со слов, что ей очень обидно, что она отдала всю свою жизнь сыну, с утра до вечера работала, только чтобы он ни в чем не нуждался, она вспоминала, как они вместе ходили в музеи, театр, кино, а теперь сын стал чужим, грубит.

«Я не старая женщина, у меня тоже есть друзья, но я не позволяю себе приглашать их домой. У меня есть мужчина, который хорошо ко мне относится, и он не раз предлагал мне выйти за него замуж. Но ради сына я от всего отказываюсь. Понимаете, а он приводит своих девиц, даже не задумываясь, как это ужасно.

Да, я понимаю, что он стал взрослым, но эта взрослость безответственная».

(Этот рассказ может быть более длинным и подробным.)

Мед.: Я вижу, что вы расстроены тем, что происходит. Но что бы вы хотели изменить?

М. С.: Я бы хотела восстановить взаимоотношения с сыном, чтобы сын относился ко мне с большим вниманием и уважением.

Мед.: Вы хотели бы восстановить хорошие отношения с сыном?

М. С.: Конечно, но не знаю, возможно ли это после всего, что произошло.

Мед.: Как Вы думаете, если вы будете против его друзей и подруг, это будет способствовать улучшению ваших взаимоотношений?

М. С.: Нет, но мне неприятно, что его друзья так ко мне относятся, как будто я им мешаю, хотя на самом деле это они мне мешают.

Мед.: А как бы вы хотели, чтобы они себя вели, что сделали, чтобы вас это устроило?

М. С.: Я бы хотела с ними познакомиться. Хотела бы, чтобы и сын и они уважительно ко мне относились.

Мед.: Что, на ваш взгляд, они могут сделать, чтобы вы чувствовали, что они относятся к Вам уважительно?

М. С.: Я бы хотела, чтобы сын предупреждал меня заранее о приходе друзей, чтобы они мыли за собой грязную посуду после еды и чаепитий, а не оставляли ее до моего прихода. И еще, чтобы он не приводил друзей, когда мне предстоит серьезная операция, когда важно быть хорошо отдохнувшей.

Мед.: Вы хотите сказать, что если сын и его друзья будут это делать, для вас этого будет достаточно!

М. С.: (Задумывается и, не отвечая здесь на вопрос, продолжает) Но мне не нравится, что он водит разных девиц, которые так и норовят остаться у него на ночь.

Мед.: (Обсуждая эту деликатную тему, уточняет) Мария Сергеевна, вы вообще против того, чтобы ваш сын общался с девушками, или только не хотите, чтобы он приводил их домой?

М. С.: Я понимаю, он взрослый, но если бы у него были серьезные намерения, он бы познакомил меня с ней. Рассказал о ней. А то каждый раз новая!

Мед.: Если бы у Александра были серьезные намерения и он бы вас познакомил, вам было бы легче? Вы смогли бы ее принять?

М. С.: По крайней мере, я смогла бы понять, кто она такая, как относится к сыну и т. п.

Мед.: Мария Сергеевна, вы говорили, что у вас есть друг и у вас серьезные отношения, но вы опасаетесь, что сын не поймет этого, и не хотите усложнять его жизнь?

М. С.: Да, не хочу ему рассказывать, чтобы он не думал, что я легкомысленная женщина и т. п.

Мед.: А если он бы принял и понял это, вы бы хотели ему об этом рассказать?

М. С.: Возможно.

Мед.: Мария Сергеевна, мы обсуждали с вами, что бы вы хотели, чтобы сын сделан для улучшения ваших взаимоотношений. А могли бы вы что-то предложить сыну, или сказать ему, что способствовало бы изменению ситуации?

М. С.: (Мария Сергеевна, которая уже высказала к этому моменту все свои обидь и почувствовала, что, может быть, что-то возможно изменить, стала мягче относиться к сыну, признала, что он взрослый, что у него может быть девушка и т. п.) Я бы хотела поговорить с ним о нашем будущем. Я бы не хотела, чтобы он ушел. Я готова сказать ему, что люблю и уважаю его, и готова выслушать, чего бы он хотел и ожидает от меня, чтобы наши взаимоотношения стали нормальными.

Мед.: Итак, Мария Сергеевна, вы готовы поговорить с сыном о ваших взаимоотношениях в будущем, вы бы хотели, чтобы его друзья уважали вас, и вы готовы принять его девушку, если у него серьезные намерения и он познакомит вас с ней. Обо всем этом вы готовы будете поговорить с сыном, когда мы вернемся снова вместе за стол переговоров?

М. С.: Да, конечно.

Мед.: Мария Сергеевна, сейчас я буду разговаривать с вашим сыном. Скажите, что из того, что мы с вами обсуждали, я могу обсуждать с вашим сыном?

М. С.: Вы можете все обсуждать, кроме того, что у меня есть друг и что из-за сына я не выхожу замуж. Если у нас изменятся взаимоотношения, я сама сыну потом расскажу.

Медиатор благодарит Марию Сергеевну и просит ее подождать в другой комнате, пока он будет беседовать с сыном.

Кокус с сыном Александром:

Мед.: Александр, прежде всего я хочу напомнить, что все, о чем мы будем с вами говорить, будет конфиденциальным, если только вы сами не захотите, чтобы я обсуждал с Марией Сергеевной, вашей мамой, какую-либо информацию, данную вами. Александр, расскажите, видите ли вы возможность выхода из сложившейся ситуации? Как бы вы хотели, чтобы она разрешилась?

А.: Понимаете, я уже говорил, что мама не считается со мной, а я уже взрослый. И если она будет так себя вести, я вообще уйду или потребую размена квартиры, это и моя жилплощадь. Я не могу больше терпеть, как она меня унижает при моих друзьях. Как я уже говорил, я хорошо учусь, а она придирается, вмешивается в мои дела и т. п.

Мед.: А как вы думаете, почему мама так себя ведет?

А.: (Задумывается.) Наверное, она чем-то недовольна. Я понимаю, она устает, особенно после тяжелых операций.

Мед.: А вы как-то поддерживаете ее в такие моменты?

А.: Теперь нет. Раньше у нас были очень добрые отношения. Мы ходили в кино, в театр. Больше проводили времени вместе. Но теперь у меня другие интересы.

Мед.: То есть, теперь вы не хотите с мамой взаимодействовать?

А.: Нет, почему же. Я хочу и могу, но только не так, как она этого требует.

Мед.: А как бы вы хотели взаимодействовать?

А.: Я бы хотел, чтобы она со мной считалась и уважала меня.

Мед.: А что она может для этого сделать?

А.: Когда ко мне приходят гости, не врываться в мою комнату. И не требовать, угрожая милицией, чтобы друзья уходили в 23.00.

Мед.: Вы хотите сказать, что если она не будет таким образом вмешиваться в вашу жизнь, вам этого достаточно?

А.: Да

Мед.: Александр, вы говорите, что вы взрослый человек и готовы сами за себя отвечать. А что вы в связи с этим готовы делать?

А.: (Задумывается) А что вы имеете в виду?

Мед. Помните, мама говорила, что вы взрослый человек, а ничего не делаете по дому, не познакомили ее со своими друзьями?

А.: Конечно, после таких стычек мне не хочется ничего делать, но я понимаю, что теперь мало делаю по дому. В общем-то, я готов это делать.

Мед.: Вы хотите сказать, что готовы поговорить с мамой о том, что важно делать по дому, чтобы улучшились ваши взаимоотношения?

А.: Конечно, если она тоже пойдет мне навстречу.

Мед.: А что значит — пойдет вам навстречу?

А.: Ну, не будет выгонять моих друзей, девушку. У меня серьезные намерения. Я хотел познакомить свою девушку с мамой, а она так себя повела, что девушка теперь не хочет вообще ко мне приходить.

Мед.: Александр, вы хотите сказать, что готовы познакомить маму с вашей девушкой? Вы знаете, Мария Сергеевна сказала, что если у вас серьезные намерения, то она очень бы хотела познакомиться и ближе узнать вашу подругу.

А.: (Оживляется) А что еще хотела бы мама?

Мед.: А еще Мария Сергеевна очень бы хотела наладить взаимоотношения. Она понимает, что вы взрослый. Но, как она говорит, ей очень трудно, когда она вынуждена нервничать перед операцией и не может как следует отдохнуть.

А.: Так почему же она мне этого не говорила никогда?

Мед.: Марии Сергеевне казалось, что вы сами это понимаете. Но как я понимаю, вы, Александр, хотели бы, чтобы мама предупреждала вас о том, когда у нее операции, и вы пойдете ей навстречу и будете это учитывать.

А.: Да, конечно, это же так просто сказать!

Мед.: Итак, Александр, если я правильно понял, вы готовы поговорить с мамой (Марией Сергеевной) о ваших взаимоотношениях, познакомить маму с вашей девушкой и попросить ее о том, чтобы она относилась к вам как ко взрослому. При этом вы готовы взять на себя ответственность за ряд домашних обязанностей, о которых вы договоритесь с мамой.

А.: Да.

Мед.: Александр, сейчас мы вернемся за общий стол переговоров, и я хочу спросить вас: что из того, что мы обсуждали, я могу озвучивать или обсуждать на общей встрече? Или все, о чем мы говорили, вы скажете сами?

А.: Я не вижу каких-либо причин, чтобы обсуждать все, о чем мы говорили. Но если мама будет меня слушать, я и сам могу ей все сказать.

Медиатор благодарит вторую сторону за работу в кокусе и приглашает стороны снова за общий стол переговоров.

Итак, как это видно, в процессе работы в кокусе вырисовалось несколько линий взаимопересечений интересов сторон. Для каждого из них важно уважение. Они готовы выслушать друг друга, обсудить варианты взаимодействия. При этом видение взаимодействия во многом у сторон совпадает. Не стоит, правда, обольщаться, что все проблемы уже преодолены. На общей встрече могут возникнуть моменты, связанные с распределением обязанностей и т. п. Но этого не следует пугаться. У медиатора всегда есть возможность еще раз вывести их в индивидуальные беседы (кокусы) и еще раз проверить, что будет, если они не договорятся, хотят ли они договориться, что они готовы для этого сделать. Как вы помните, это ответственность сторон — договориться или не договариваться. Задача медиатора — помогать им на этом сложном пути. Самое сложное в любой медиации — это эмоции, и до тех пор пока они негативны по отношению друг к другу, сторонам очень сложно быть конструктивными. Именно поэтому так много времени требуется на работу с эмоциональным состоянием. А делать это можно только в кокусе.

Начинающие медиаторы допускают в кокусе ряд ошибок. Наиболее характерным является желание установить доверительные отношения со стороной или объяснить стороне всю ее «глупость/упрямство». Желание объективно показать стороне проблему часто приводит к попыткам уговорить войти в положение другой стороны. Например, «Ну, неужели вы не понимаете, что это мелочи?» и т. п. Стороны могут подчиниться такому воздействию, но почти всегда любое давление и внушение со стороны медиатора сказывается впоследствии различными осложнениями.

В кокусе ни в коем случае нельзя:

— присоединяться эмоционально к стороне и сочувствовать ей;

— давать оценки происходящему;

— навязывать свои выводы;

— соглашаться со спорщиками;

— сообщать излишнюю информацию;

— быть назидательным;

— морализировать поведение сторон;

— нарушать конфиденциальность;

— брать на себя функции защитника;

— проводить переговоры;

— давать советы и рекомендации;

— оказывать психологическую поддержку и помощь.

Лучше сделать краткое резюме: «Вы считаете… Вы предлагаете…» и тем самым получить обратную связь от стороны о вашем понимании и вернуть ей, а также закрепить содержательные результаты кокуса. Кокус конфиденциален: поэтому медиатор по окончании кокуса должен обязательно уточнить, что именно из обсуждаемого может быть высказано в присутствии другой стороны при продолжении медиации. Иногда желательно поощрить сторону за работу в кокусе, но делать это содержательно, а не оценочно. Например: «Мы плодотворно поговорили…».

Итак, если медиатор выполнил все задачи кокуса: стороны выразили все свои эмоции и готовы вести переговоры по выработанным вопросам, — можно переходить к следующей стадии.

Следующей стадией будет обсуждение того, каким образом стороны могут урегулировать конфликт, т. е. обсуждение вариантов предложений, как, например, в рассматриваемой нами ситуации по поводу взаимоотношений Марии Сергеевны (мамы) и Александра (сына).

Эта сессия называется общей сессией по выработке проекта соглашения.

УРОК 3

Если вы реально попробовали работать посредником в кокусе, вы почувствовали, как трудно не присоединиться к стороне, как вас все время так и «подмывает» сказать: «Вы сами виноваты, что так произошло, зачем грубили матери?» или «Вы понимаете, что грубить старшим нехорошо, это же ваша мама, она вас воспитывала, отдавала свое личное время, а вы так неблагодарны ей» (в беседе с сыном) или Марии Сергеевне (матери): «Неужели вы не понимаете, что ваш сын уже взрослый, ему хочется встречаться с девушками? Если вы будете его жестко контролировать, он вообще может уйти из дома или перестать с вами общаться».

Вы как медиатор можете думать все что угодно, но ни в коем случае нельзя этого говорить сторонам. Они сразу же почувствуют, что вы защищаете другую сторону и пытаетесь их воспитывать, даете негативную оценку их поведению. Возникнет сопротивление, и усилится негативное отношение друг к другу. А вы, сами того не желая, усугубите ситуацию противостояния.

Но, если вы следовали всем рекомендациям для медиатора, указанным ранее, вы, конечно же, не допустили таких ошибок и можете переходить к следующему этапу работы.

Итак, следующий этап — дискуссия сторон после кокуса.

Дискуссия сторон

Основная цель данного этапа — выработать варианты предложений для урегулирования конфликта.

Медиатор на этой стадии должен решить несколько задач:

— согласовать со сторонами вопросы для обсуждения;

— определить порядок обсуждения вопросов;

— помочь сторонам продуцировать предложения;

— проверить выдвигаемые предложения на реалистичность;

— уточнить, как стороны понимают предлагаемые варианты решения ситуации;

— проверить, насколько выдвигаемые предложения соответствуют их интересам.

Как правило, обсуждение сторонами предложений по разрешению конфликта начинается с формулирования вопросов для обсуждения или повестки дня.

Повестка дня — это обобщенное резюме всех основных вопросов (тем, проблем), которые необходимо обсудить сторонам, чтобы спор был урегулирован. Формирование вопросов предстоящего обсуждения — непростое и ответственное дело. В перечень тем для обсуждения не должны включаться явно провозглашенные интересы сторон (этим медиация принципиально отличается от психологического консультирования, где основное внимание уделяется как раз мотивам тех или иных поступков и решений).

Например, если муж заявил, что собирается разводиться, то это его желание не обсуждается, а в повестку дня включаются только вопросы, связанные с разделом имущества, взаимодействием с детьми и т. п.

Если медиатор эффективно проработал все вопросы в кокусе, то согласование повестки дня не займет много времени. Если же медиатор сталкивается с сопротивлением сторон и длительным обсуждением того, что стоит, а что не стоит обсуждать, это говорит о том, что еще не все проблемы были в кокусе отработаны, и служит сигналом для повторного кокуса с каждой из сторон (всеми сторонами, если их больше двух).

Итак, вы пригласили снова стороны за общий стол переговоров. Чтобы продолжить разговор после кокуса, поблагодарите стороны за продуктивную работу на предшествующем этапе, зафиксируйте найденные точки сближения и обратитесь к сторонам с предложением сформулировать те вопросы, которые требуют разрешения на совместной сессии. Если же стороны не готовы сделать это сами, помогите им и повторите то, о чем вы договорились в кокусе, но не придумывайте ничего от себя.

Например, так: «Беседуя с каждым из вас, я услышал, что вы хотели бы изменить ваши взаимоотношения, сложившиеся на данный момент. Вы готовы обсудить основные правила вашего взаимодействия, и у вас есть предложения по урегулированию проблемы. Какие вопросы, на ваш взгляд, стоит сейчас обсудить?» или «По каким вопросам вы хотели бы сейчас поговорить?».

Вернемся к конфликту Марии Сергеевны (мама) и Александра (сын). В кокусе каждая из сторон говорила, что хотела бы восстановить взаимоотношения и договориться о взаимодействии. Исходя из этого, вы как медиатор можете сказать: «Как я понял(а), вы бы хотели обсудить вопрос ваших взаимоотношений?» и получить их согласие. А затем назвать вторую тему для обсуждения: «…и договориться, например, о взаимодействии так, чтобы оно не вызывало недовольство у вас, Мария Сергеевна, и у вас, Александр» — и снова получить подтверждение — их согласие.

Далее, прежде чем перейти непосредственно к обсуждению предложений по урегулированию конфликта, необходимо согласовать и саму последовательность этих вопросов.

Например (обращаясь к сторонам): «Вы назвали (или подтвердили) две темы для вашего обсуждения. С какого вопроса вы хотели бы начать?».

Стороны сами скажут, какую тему они готовы сейчас обсуждать.

Важно только помнить, что при выработке вопросов (тем) переговоров выработка предложений еще не производится. Такой способ движения в переговорах позволяет снять возможные психологические противопоставления.

Можно отметить, что существует несколько методов составления вместе со сторонами вопросов обсуждения. Эти методы зависят от индивидуальных предпочтений медиатора или его стиля работы. Например, в результате работы сторон появилось два различных списка обсуждения, и стороны согласились, что все указанные вопросы имеют право быть обсужденными. Медиатор может попросить каждую из сторон определить последовательность обсуждения названных вопросов, затем предложить им согласовать очередность обсуждения.

Обычно последовательность действий медиатора такова:

— оглашаются общие (совпадающие) пункты по предложенной сторонами повестке;

— обсуждаются дополнительные пункты одной стороны и проверяются на реальность;

— обсуждаются дополнительные пункты другой стороны и проверяются на реальность;

— еще раз проверяется со сторонами согласованная повестка, корректируются неточности и вносятся изменения и дополнения по настоянию сторон;

— согласуется со сторонами окончательная общая повестка переговоров.

В другом случае медиатор может взять на себя определение порядка рассмотрения вопросов, предлагая сторонам свой вариант. Такая активная позиция медиатора может рассматриваться как вмешательство в существо спора, но на практике такой метод себя зарекомендовал и дает хорошие результаты.

Что происходит в данном случае? Медиатор «видит», что есть вопросы, которые являются более простыми для обсуждения сторонами, и, в принципе, стороны во многом уже готовы к разрешению этого вопроса. Медиатор старается содействовать соглашению, которое «легко» достигнуть. Очень часто совместное решение по первому вопросу «ломает лед недоверия и вражды». Сам факт первичной договоренности, как показывает практика, может дать надежду сторонам, что не все так плохо и что можно договориться по более сложным вопросам. В любом случае, после составления перечня вопросов для обсуждения (повестки дня) медиатор должен убедиться в том, что обе стороны утверждают ее в данной редакции и не желают в ней ничего изменить, убрать или добавить.

Только теперь медиатор организует выработку предложений. Успех работы на этом этапе во многом зависит от интеллектуальных возможностей сторон. (Если хотя бы одна из сторон не способна к рациональному рассуждению, медиация никогда не приведет к успеху.) Выработка предложений первоначально происходит в кокусе, а затем может продолжаться на общей сессии.

Существует правило, взятое из практики: если стороны не просят представлять их предложения на общей сессии, то лучше, если они сами будут высказывать свои предложения.

Конечно же, на результативность процесса влияет и искусство медиатора, помогающего генерировать конструктивные идеи.

Исходя из повестки дня, согласованной сторонами, медиатор организует обсуждение каждого пункта, помогая сторонам генерировать предложения, проверяет предложения на реальность, помогает их редактировать.

Например, в рассматриваемой нами ситуации о взаимоотношениях Марии Сергеевны и Александра могут быть высказаны такие предложения.

М. С.: Я бы хотела, чтобы ты (Александр) считался со мной и уважал меня.

А.: Я уважаю тебя. Я готов считаться с тобой, если и ты (мама) не будешь меня считать ребенком.

Недостаточно просто оставить данные высказывания на восприятие партнеров. Вы должны помочь им осознать, что именно каждый из них понимает под словами «уважать» и «считаться».

Мед.: Мария Сергеевна, а что бы вы хотели, чтобы делал ваш сын и вы бы чувствовали уважение и понимали, что сын с вами считается?

М. С.: Я бы хотела, чтобы он предупреждал меня, когда к нему будут приходить друзья. А в те дни, когда у меня ночное дежурство, не приглашал друзей.

Мед.: (Обращается к Александру.) Вы могли бы делать то, что сейчас просит ваша мама? Как, по-вашему, это может происходить?

А.: Да, конечно. Прежде чем я приглашу друзей, я буду сообщать по телефону, заранее договариваться и т. п.

Мама, ты говорила, что хотела бы ближе познакомиться с моей подругой. Я готов познакомить тебя с ней, если ты не возражаешь.

Мед.: Александр, вы сказали, что хотели бы, чтобы мама считала вас взрослым. Что для вас будет подтверждением, что мама относится к вам как ко взрослому?

А.: Я бы хотел, чтобы мама не входила в комнату, когда я занимаюсь, доверяла мне и не упрекала за оценки в институте. Я же готов сам рассказывать о своих учебных делах. Я также готов, чтобы мы снова, как и раньше, ходили вместе в театр или на выставки, только надо это предварительно согласовывать.

Вы, будучи медиатором, должны проверять каждое предложение, насколько правильно оно понимается другой стороной и насколько оно реалистично, чтобы у сторон не возникло иллюзий, что они договорились, а на самом деле они не совсем точно поняли друг друга. Поэтому на этой стадии медиации медиатор должен быть максимально «занудным» в уточнениях и все время спрашивать стороны, что они имеют в виду, когда что-то просят у другой стороны или когда что-то ей обещают. Такая процедура позволит сторонам увидеть, что часто они имеют в виду одно, а вторая сторона понимает эти слова по-другому, а если это так, то без прояснения, которое вы как медиатор делаете, обязательно возникнет в дальнейшем конфликт, так как они не поняли друг друга правильно.

А в заключение обсуждения предложений медиатор должен сделать резюме о том, как стороны договорились, чтобы они еще раз услышали и проверили, действительно ли именно это для них важно.

В ряде случаев логические аргументы и рациональные доводы, используемые в процессе медиации, не приводят к выработке конструктивных предложений. Клиент может либо отрицательно реагировать на предлагаемые ему подходы к разрешению конфликта, либо, сначала выражая согласие, затем отказываться от них. На это стоит обращать особое внимание. Возможно, конфликт затрагивает настолько значимые личностные проблемы данного человека, что он сам, не осознавая этого, включает мощные защитные механизмы. В таких случаях целесообразно предложить этому человеку обратиться к психологу-консультанту, а уже потом продолжить поиск выхода из конфликта.

Но если все-таки стороны смогли обсудить все возможные варианты предложений и нашли вариант, который их удовлетворяет, можно переходить к следующей стадии — составлению соглашения.

Подготовка проекта соглашения (заключение соглашения)

Итак, вы проделали вместе со сторонами огромную работу и кажется, что все в порядке — стороны договорились. Часто начинающие медиаторы, почувствовав конец переговоров, ослабляют внимание, считая, что все уже сделано. Но «праздновать победу» еще рано. Все этапы медиации важны, но соглашение является тем моментом, когда будет подведен итог, т. е. фактом урегулирования конфликта. В этот момент медиатор должен быть предельно внимателен ко всем нюансам высказываний сторон и тексту соглашения, чтобы не возникло потом постконфликта из-за неправильного понимания сторонами пунктов соглашения или последствий того, что будет происходить при выполнении соглашения и что — если соглашение будет нарушено. Стороны к этому моменту уже устали и тоже радуются, что им удалось «договориться», и становятся менее внимательными к происходящему.

А медиатор должен быть внимателен по-прежнему: активно слушать и все проверять на реальность и понимание.

Основная цель данного этапа — составить соглашение, которое стороны будут выполнять, т. е. соглашение, которое соответствует их интересам.

Главные задачи медиатора на этом этапе:

— проверить еще раз, что выдвинутые предложения соответствуют интересам сторон;

— добиться, чтобы текст соглашения был написан (или проговорен) четко, ясно и однозначно;

— проверить, правильно ли стороны понимают, что будет происходить после того, как они уйдут с медиации;

— проверить соглашение на реалистичность;

— обсудить и включить санкции в случае невыполнения соглашения какой-либо из сторон.

Но вот предложения обсуждены, и стороны переходят к написанию соглашения. Именно здесь еще раз происходит проверка выдвинутых предложений на реальность, т. е. определяется возможность реализации предложения и окончательное редактирование письменного текста, устраивающего в равной степени обе стороны.

Например, констатируя факт взаимного уважения сторон в рассматриваемой нами ситуации, текст отдельных пунктов соглашения может быть таким:

— Александр, прежде чел пригласить друзей домой, предупреждает Марию Сергеевну о времени их прихода.

— Мария Сергеевна заранее, т. е. не менее чем за два дня до своего ночного дежурства, сообщает Александру об этом.

— Александр берет на себя обязательство мыть посуду, когда к нему приходят гости, до возвращения Марии Сергеевны после работы.

— Мария Сергеевна, признавая сына взрослым, не входит в его комнату без стука. (Этот пункт соглашения трудно проверить во время медиации, но можно обсудить, что может сделать Александр, если мама нарушит данную договоренность. Например, после такого случая он имеет право отказаться от похода в театр или мама дает дополнительные карманные деньги в размере 500 рублей.)

По крайней мере, вы заставите стороны задуматься о реалистичности выдвинутого предложения и возможности санкций в случае невыполнения.

Затем обсуждаются в целом меры, которые могут быть приняты каждой из сторон в случае нарушения соглашения.

Чтобы проверить, насколько понятно сторонам, что будет происходить в их взаимодействии, и насколько реалистична их договоренность, можно спросить, каким образом они это будут делать. Например, предупреждать утром или звонить по телефону или каждый вечер совместно обсуждать планы на следующий день или на неделю.

Из такого обсуждения сами стороны и медиатор могут понять, что наиболее эффективно для них делать это, к примеру, по вечерам за совместным чаем. А если что-то возникло неожиданно и они предварительно не договаривались об этом, они могут согласовать все вопросы по телефону, но при этом каждый из них будет стараться учитывать интересы другого. Очевидно, что здесь остается поле для напряжения. Как определить, в какой мере учитывается интерес другого, почему обстоятельства возникли неожиданно и т. п.? Но само по себе такое обсуждение предложений соглашения показывает сторонам степень возможной свободы в поведении и возможные варианты выхода из затруднений. А также позволяет поговорить о том, что в конце концов обо всем можно договориться, если не подозревать партнера в злонамеренном поведении.

Это достаточно трудная стадия. Если конфликтующие стороны добираются до нее, то, как правило, они находятся в состоянии творческого подъема, воодушевления, связанного со снятием напряжения и ощущением завершения конфликта. Стороны начинают спешить и могут «потерять реальность», так как стараются как можно скорее завершить медиацию. Повторим еще раз: медиатор должен быть уверен, что заключенное соглашения удовлетворяет интересы сторон и будет выполняться, а для этого он постоянно проверяет у одной и у другой стороны формулировки будущего соглашения.

Например: «В такой формулировке это вас устраивает? Каким образом это будет происходить? Вы уверены, что в такой формулировке вы сможете обеспечить выполнение этого пункта? Как вы понимаете, что при этом будет делать ваш партнер?».

Иногда стороны подписывают также соглашение о способах разрешения конфликтных ситуаций, которые могут возникнуть между ними в будущем.

Если стороны составили соглашение, естественно, они должны его подписать. Но не стоит торопиться, даже если одна из сторон настаивает на этом. Медиатор должен дать сторонам возможность еще раз посмотреть на соглашение. Если соглашение удовлетворяет интересам сторон, они подпишут его и после паузы. Но если что-то было упущено и одна из сторон в состоянии эйфории была невнимательна при обсуждении предложений, что привело к соглашению, которое не отвечает ее интересам, неудовлетворенная сторона все равно не будет его выполнять. Лучше снова вернуться в кокус и обсудить, что произошло, почему сторона отказывается подписывать соглашение. Эффективнее сразу урегулировать противоречия, чем создать предпосылки для напряжения и сопротивления одной из сторон. Это только усугубит ситуацию, а не разрешит ее. Следует сказать, что составление соглашения может занять не меньше времени, чем весь процесс переговоров.

Но если стороны, проверив текст соглашения, готовы его подписать и на следующий день, можно считать, что задача медиатора выполнена.

Теперь только надо все это логично закончить — поставить точку.

Выход из медиации

Основная цель этой стадии — создать понимание у сторон, что они будут делать в будущем, когда уйдут с медиации.

Главные задачи медиатора:

— поблагодарить стороны за работу;

— проверить удовлетворенность сторон результатом медиации (если соглашение достигнуто);

— согласовать действия и систему связи и оповещения, если стороны должны будут продолжить медиацию в ближайшее время;

— договориться о действиях сторон в перерыве между сессиями.

Выход из медиации — это ее предпоследний этап. Обычно медиатор благодарит стороны за конструктивную, успешную работу, выражает надежду, что и он оправдал доверие сторон, и т. п. Задача этого этапа — получение медиатором обратной связи о результатах работы. Стороны оценивают, во-первых, насколько они удовлетворены достигнутым соглашением (содержанием соглашения) — удовлетворенность по существу проблемы; во-вторых, насколько они удовлетворены самой процедурой переговоров с участием медиатора — удовлетворенность по процедуре; и наконец, они оценивают свое эмоциональное состояние — психологическая удовлетворенность, стало ли им легче после медиации, упало или, наоборот, возросло психологическое напряжение и т. д. Если все эти три критерия оценены высоко, есть и высокая вероятность (85 % в сравнении с 30 % в судебных решениях) выполнения обещаний сторонами.

Стоит отметить, что в России для конфликтующих сторон, к изумлению европейских и американских коллег, часто психологическое удовлетворение оказывается важнее, чем удовлетворенность результатом. В этом есть определенная опасность: стороны могут испытывать такую личную благодарность к медиатору, что для того, чтобы сделать ему приятное (он, мол, так старался!), готовы подписать соглашение, которое не собираются исполнять. Если вы почувствовали такую реакцию ваших клиентов — остановите их! Самый плохой результат работы медиатора — привести стороны к соглашению, которое не будет ими выполняться. Пусть они лучше не договорятся и не напишут соглашение! Возможно, стороны в такой ситуации еще не готовы до конца урегулировать свой конфликт, возможно, они еще не осознают свои интересы, возможно, они еще опасаются что-то потерять, если придут к соглашению — это не ваша ответственность. Это ответственность сторон. Медиатор только еще раз может спросить стороны, как они понимают, что будет происходить в их взаимоотношениях и взаимодействии — деловых отношениях теперь, после того как они не пришли ни к какому соглашению, что часто понимается как факт того, что не пришли ни к какому результату.

Но не прийти к соглашению еще не значит не прийти к результату. Если медиатор работал правильно, то результат уже в том, что стороны яснее понимают сложность противоречий и проблем, которые необходимо решить. Стороны лучше понимают, какие необходимы для этого ресурсы, и, самое главное, становится очевидным, осознанным, что будет происходить далее со сторонами. То есть они подготовлены к развитию дальнейших событий. Иными словами, правильное понимание проблемы сторонами — это первый шаг на пути к ее разрешению.

Этап постконфликта

И самый последний этап медиации — прослеживание дальнейшего развития ситуации (этап постконфликта). На этом этапе оценивается реальная результативность медиации (действительно ли стороны стараются исполнять достигнутое соглашение), возможность оказания дальнейшей помощи (проведение еще одной медиации, направление в юридическую или психологическую консультацию и т. п.).

Помня о датах по соглашению, медиатор по предварительной договоренности со сторонами может связаться с ними по телефону или договориться о встрече.

Иногда стороны сами сообщают медиатору (чаще по телефону) о состоянии дел по выполнению соглашения.

Часто обучающиеся медиаторы и сами клиенты задают вопрос, является ли соглашение, заключенное в медиации, юридическим документом. Если стороны хотят сделать этот документ юридическим, имеет смысл привлечь к его подготовке юриста либо заверить соглашение нотариально.

А далее только стоит пожелать сторонам успехов и порадоваться, что вы разрешили еще один спор конструктивно. Это не значит, что у сторон больше никогда не возникнет конфликтов по этому поводу или по каким-то другим. Жизнь очень разнообразная и сложная штука, а психология человека подвержена такому огромному количеству стрессоров, что возникновение конфликта — это нормально. Стороны, прошедшие медиацию, часто сами учатся договариваться — и это замечательно!

Но если стороны все-таки не договариваются, однако они имели опыт общения с профессиональным медиатором, они обязательно придут к нему еще раз, если хотят урегулировать свой конфликт наименее болезненно и наиболее результативно во всех отношениях.

И еще несколько коротких комментариев. Не всегда медиация, как уже было сказано, приводит к соглашению. Исходя из принципа добровольности, любая из сторон может пойти в суд и добиваться судебного решения спора.

В таких случаях иногда сторона рассчитывает на то, что медиатор может помочь ей в суде и выступит в качестве свидетеля. Но вы помните принципы медиации. Конфиденциальность не позволяет медиатору быть свидетелем в суде — это важный этический принцип.

Практически все наши примеры касались межличностных взаимоотношений людей. И может возникнуть впечатление, что для таких отношений это хорошо, а для деловых отношений не подходит, в бизнес-ситуациях часто так много юридических аспектов, что медиатор вряд ли справится с проблемами сторон, если он не является юристом по образованию.

Можно сказать, что в таком случае один из выходов — приглашение на медиацию не только сторон, но и их адвокатов. Эта практика широко распространена в мире, но в России, к сожалению, практически отсутствует.

Возможен и другой вариант. Медиатор в деловых спорах как «расширитель ресурсов» может сам создать у сторон понимание необходимости проверить свои предложения на юридическую правомерность прежде, чем они окончательно договорятся.

Главное, вне зависимости от субъектов спора и области их деятельности, что медиация — всегда более эффективная, быстрая и дешевая процедура, чем суд, если стороны действительно хотят урегулировать свой спор.

УРОК 4

Все, что обсуждалось на трех предыдущих уроках, касалось стадий медиации. По ходу их освоения приводились примеры того, что и как должен делать и говорить медиатор. Но не затрагивался вопрос, что же должен уметь посредник, какими навыками обладать и какие функции выполнять.

Медиатор может иметь любое высшее образование и обладать любыми личностными качествами. В настоящее время нет единой, как говорят психологи, профессиограммы медиатора, но есть требования к тому, что он должен уметь, если хочет быть эффективным и успешным.

Во время медиации посредник должен уметь выполнять ряд специальных функций. Иными слова, медиатор — это:

— беспристрастный организатор;

— активный слушатель;

— анализирующий конфликт;

— проверяющий реалистичность;

— «адвокат дьявола»;

— генератор идей;

— расширитель ресурсов;

— обучающий ведению переговоров;

— помогающий в составлении соглашения;

— хранитель психологического климата.

Рассмотрим подробнее перечисленные функции.

Как организатор процесса медиации медиатор обеспечивает последовательное и конструктивное ведение переговоров.

До начала медиации посредник должен подготовить помещение для медиации и позаботиться, чтобы и сторонам, и ему самому было удобно сидеть. На столе должны быть бумага и ручки на случай записей. Полезно также иметь питьевую воду и бумажные платки или салфетки. Вода и салфетки не обязательно должны быть на столе, но стоит их иметь под рукой на случай необходимости.

Важно также предусмотреть, где будет находиться и что будет делать другая сторона во время работы в кокусе. Все это следует сделать до прихода клиентов.

Если же медиатору приходится работать на территории клиентов, он должен позаботиться о необходимых условиях удобства работы и обеспечения конфиденциальности процесса. На время медиации целесообразно настоятельно попросить стороны выключить мобильные телефоны. Если какая-либо из сторон ждет важного звонка, стоит сделать на это время перерыв или просить ее по возможности перенести разговор по телефону до окончания медиационной сессии.

Организуя переговоры, медиатор задает правила поведения с момента прихода клиентов на медиацию, помогает сторонам договориться о процедуре ведения переговоров и на протяжении всей медиационной сессии поддерживает как выполнение достигнутых процедурных соглашений, так и корректные отношения между сторонами. Медиатор в любой момент может приостановить работу, сделать перерыв для кокуса или для отдыха и задает тон всему процессу. Он следит за регламентом и предупреждает стороны, если они нарушают правила ведения переговоров. Например, может заявить: «Стоп! Нельзя говорить всем сразу!»

Медиатор может даже совсем остановить медиацию, если стороны не в состоянии остановиться в агрессивной «перепалке» или он явно видит, что стороны не готовы к переговорам или одна из сторон психически несостоятельна для такого процесса. Обычно это определяется до начала сессии, но иногда вторая сторона, приведенная первой, появляется только на медиации.

Очевидно, что функцию организатора медиатор выполняет во всех стадиях и между ними.

Медиатор должен быть активным слушателем. Ему следует понимать как содержательную, так и эмоциональную составляющую речи спорящих, а затем показать (дать обратную связь) спорящим, что он их действительно услышал.

В этой роли медиатор буквально повторяет или переформулирует утверждения говорящего, чтобы удостовериться, что сам медиатор и другая сторона правильно поняли сказанное. Но при этом медиатор, как мы уже говорили, должен развести события (или факты), по поводу которых произошел конфликт, оценку этих событий участниками и те чувства, которые по поводу этих событий они переживают.

Следует иметь в виду, что большинство людей не умеет отличать факты от их интерпретаций и оценок, что зачастую приводит к непониманию поведения другой стороны. А ведь нельзя даже перечислить все возможные интерпретации одного и того же факта.

Например, факт: усталая жена не встретила пришедшего с работы мужа; большинство мужей интерпретирует этот факт как оценку: она меня не уважает.

Или другой пример: факт: один сотрудник не ответил на приветствие другого; большинство с очевидностью, не допускающей иных толкований, воспримет это едва ли не как оскорбление, хотя интерпретаций этого факта может быть очень много (к примеру, был занят своими мыслями и просто не заметил приветствующего его сотрудника).

Стандартный текст активно слушающего медиатора выглядит так: «Итак, вы считаете… (далее идет повтор сказанного). Я правильно вас понял?».

Такой эхо-повтор играет исключительно важную роль в медиации: он гарантирует, что стороны услышали и действительно поняли друг друга.

Повторение сказанного, лишенное в исполнении медиатора эмоциональной окраски, направляет обсуждение на содержательную сторону спора.

Повторение позволяет говорящему почувствовать неточности своего текста и исправить их в своем ответе.

Следует также заметить, что фиксация внимания к словам говорящего повышает его доверие к медиатору: ведь люди (особенно в России) совершенно не привыкли к тому, что их слышат.

Медиатор должен воспринимать эмоции спорщиков как факт (они могут плакать или смеяться, гневаться или радоваться), но при этом рассматривать даваемую ими эмоциональную оценку события лишь как интерпретацию самого события. Поэтому медиатор может сообщить сторонам свое впечатление о их эмоциональном состоянии. Например: «Я вижу, что вы возмущены этими словами».

Такое сообщение побуждает сторону, испытывающую эмоциональное напряжение, контролировать проявление своих чувств и, как правило, снижает эмоциональное напряжение и в то же время помогает противоположной стороне лучше понять чувства своего соперника.

При этом, слушая, как одна из сторон говорит вещи, возмущающие другую сторону, медиатор не может, например, сказать: «Вы говорите возмутительные вещи, поэтому противоположная сторона возмущена вашими словами».

Медиатор может только сказать, если это важно зафиксировать между сторонами, например, «Когда вы говорите о… (повторяются слова говорившего), вы видите, какие чувства это вызывает у другой стороны».

Постоянно слушать и помнить все, о чем говорят стороны, важно не только для того, чтобы показать сторонам, что медиатор их слышит, или сделать вывод о том, как надо разрешить конфликт (что не является задачей медиатора), а прежде всего для того, чтобы в каждый нужный момент процесса возвращать услышанное сторонам для анализа ситуации конфликта и выработки ими предложений по его урегулированию. Для упрощения своей работы медиатор может записывать на бумаге существенные идеи и высказывания сторон, но при этом важно не потерять контакт и управление процессом.

Понятно, что слушать стороны медиатор должен на всех стадиях процесса, но ведущей эта функция является на стадии презентации сторон, дискуссий и кокуса.

Медиатор как анализирующий конфликт выполняет эту функцию главным образом для того, чтобы заставить сами стороны разобраться в ситуации, тщательно исследовать возможные варианты выхода из нее.

Уже было сказано, что медиатор не имеет права оценивать ни сам конфликт, ни поведение и действия людей в нем, ни давать какие-либо советы, в том числе и по поводу его решения.

Медиатор должен приходить на медиацию «пустым»! Это одно из основных правил медиации. Умение отстраниться от предубеждений, прошлого опыта, похожих случаев необходимо для работы. Анализ конфликта всегда очень деликатная вещь. Медиатору может казаться, что он уже понимает интересы сторон и готов вести их к соглашению. Но никогда нельзя знать заранее, что есть соглашение именно для этих сторон. Только сами стороны являются хозяевами и судьями своей истины! Значит ли это, что не нужно делать никакого анализа конфликта/проблемы медиатору? Делать анализ обязательно необходимо, но, повторимся, не для себя, а для сторон. Медиатор должен так разворачивать информацию сторонам, чтобы они увидели, в чем они сходятся, а в чем заключаются их разногласия. Анализируя информацию о конфликте, медиатор должен помогать сторонам осознать, в чем же их истинные интересы и какие шаги (предложения) могут стороны рассмотреть, чтобы урегулировать свои взаимоотношения.

Так, почему стороны не могли сами разрешить свою ситуацию, если они ее знают лучше, чем медиатор? Дело в том, что стороны выставляют на переговоры свои позиции. Позиции, как правило, не совместимы и никоим образом не направлены на решение проблемы (свои позиции стороны готовы защищать, «не щадя живота своего»). Горе тому медиатору, который начнет использовать первоначальные позиции для разрешения спора.

Задача медиатора как раз и состоит в том, чтобы, анализируя конфликт, показать сторонам, какие интересы стоят за их позициями. Найдя интересы, необходимо помочь сторонам построить новые позиции (предложения), которые могут пересекаться, обеспечивая ущемленные в конфликте интересы.

Только так можно построить будущее соглашение. Это классическая схема работы с конфликтом. Но, конечно же, это не всегда возможно. Встречаются ситуации, когда интересы практически не пересекаются. В таких случаях приходится составлять соглашение только о самых насущных и необходимых общих интересах. Например, «не использовать силовые методы» или «разойтись и больше не взаимодействовать, не вмешиваясь в дела друг друга».

Выступая в этой роли, медиатор стремится, чтобы стороны высказали имеющуюся информацию и все существующие точки зрения на предмет спора, определили наиболее важные моменты в этом споре для каждой стороны. Степень подробности информации должна быть достаточной для принятия решения сторонами. Для такого анализа медиатор вначале выслушивает все стороны, а затем задает им вопросы по поводу тех или иных фактов и моментов спора.

Например:

— Как вы считаете, является ли данное обстоятельство существенным для противоположной стороны?

— По вашему мнению, следует ли обсудить это обстоятельство более подробно?

— Противоположная сторона явно выразила свое недовольство вашими словами. Могли бы вы пояснить, чем, на ваш взгляд, она недовольна?

— Знаете ли вы какие-нибудь случаи, похожие на тот конфликт, который мы обсуждаем сегодня?

— Как вы думаете, почему другая сторона сопротивляется вашему предложению?

Существуют различные подходы к вопросу о том, должен ли медиатор сам быть специалистом в той области, где он разрешает спор, чтобы выполнять аналитическую функцию. В американской литературе по конфликтологии превалирует мнение, что это не обязательно: ведь медиатор не берет на себя решение спорных проблем, а лишь обеспечивает коммуникацию между конфликтующими сторонами. Для этого не нужно иметь специальных знаний по предмету спора. Многие американские авторы настаивают также на том, что медиатору не следует до начала медиации пытаться получить какие-то предварительные сведения о конфликтной ситуации и конфликтантах, ибо это может создать у него какие-то предвзятые представления и нарушить его нейтральность.

Это действительно так. Из психологии известно, что если мы что-то знаем, то уже имеем мнение или установку по поводу этих знаний и у нас складываются определенные ожидания. Далее, если в процессе медиации эти ожидания не подтверждаются, медиатор может не принять информацию, противоречащую его ожиданиям.

Согласно другому подходу, медиатор должен разбираться в предмете спора, так как это может помочь ему изобретать и предлагать на рассмотрение конфликтантов оригинальные способы согласования их интересов. С этой точки зрения медиатору для выполнения аналитической функции полезно еще до начала медиации собрать как можно больше данных о природе и причинах конфликта. Эту информацию можно добывать из предоставленных спорщиками материалов, документов, газетных статей, в предварительных беседах с участниками конфликта и т. д. В российских условиях представляется, что второй подход более эффективен потому, что медиация в этом случае больше похожа на третейский суд.

Функцию анализирующего конфликт медиатор главным образом выполняет на стадии дискуссии по выработке вопросов для переговоров и в кокусе и частично — на стадии генерирования предложений.

Любая конфликтная ситуация сопровождается эмоциональными переживаниями. Если конфликт продолжительный, то количество негативных интерпретаций достаточно велико. В таких условиях человек может быть не совсем точен и адекватен как в своем видении ситуации конфликта, так и в своих ожиданиях относительно возможных способов его урегулирования. В конфликтологии существует такой термин, как «сужение сознания». Люди, вовлеченные в конфликт, как бы «переворачивают» значение малозначимых фактов и поступков через призму своего конфликта. Внимание и сознание людей нацелено на борьбу. В таком случае принимаются решения, которые могут быть нереальными и не соответствовать объективным возможностям решения проблемы. Сознательно или бессознательно, но стороны могут сделать процесс переговоров непродуктивным: прийти в результате переговоров к нереалистичному соглашению, которое не будет выполняться.

Поэтому одной из важных функций медиатора является постоянная проверка на реалистичность того, что говорят стороны: высказываемые идеи, реализуемость предложений, наличие обсуждаемых ресурсов, выполнимость принятых соглашений.

Тест на реальность чаще всего связан с вопросами типа:

— Что вы конкретно предлагаете сделать?

— Как вы думаете, что произойдет, если..?

Так, если в процессе медиации одна из сторон упорно отвергает все предложения, медиатор вправе сказать: «Создается впечатление, что вы не хотите прийти к соглашению. Как вы думаете, что будет, если вы не договоритесь?».

Неоднократно он может использовать эту роль и во время выработки предложений, проверяя их на реальность, как с одной из сторон, так и вместе.

Когда стороны договорились по какому-либо пункту, медиатор обязан проверить, действительно ли они понимают необходимость выполнения этого пункта. Может быть задан следующий вопрос: «А что произойдет, если какая-либо из сторон нарушит данное соглашение?».

Вот типичный случай из практики медиатора:

На медиации по поводу развода бывшие супруги долго спорят о времени встреч отца с детьми. Отец настаивает на своем праве встречаться с детьми всегда, когда он захочет. Для него это требование отражает его представление о справедливости: отец есть отец. Однако бывшей женой оно воспринимается как несправедливое, как ничем не контролируемое посягательство на ее ритм жизни. Она бурно возражает, аргументируя свою позицию тем, что дети учатся, могут быть заняты и т. п. Данную проблему нельзя решить на уровне абстрактных представлений о справедливости. Поэтому медиатор «тестирует реальность». Он спрашивает отца: «Скажите, пожалуйста, как часто вы хотели бы встречаться с детьми: каждый день?». Отец отвечает, что всю неделю он работает и по субботам чаще всего занят, так что реально остается только один день — воскресенье. И на такой вариант мать сразу соглашается, так как это не противоречит ее интересам. Она только просит предварительно звонить ей.

При завершении процесса медиации стороны должны быть полностью согласны с условиями соглашения, с последствиями этого соглашения и должны быть способны выполнить свою часть договоренности. Медиатор, как проверяющий реалистичность достигнутого соглашения, обязан позаботиться о том, чтобы договоренности были надежными и долгосрочными.

Иными словами, на протяжении всей медиационной сессии, и особенно на стадии написания соглашения медиатор выполняет функцию проверяющего на реалистичность.

Функция «адвокат дьявола» необходима медиатору, когда стороны заходят в тупик. Быть «адвокатом дьявола» — значит, задавая определенные вопросы, «заставить» сторону посмотреть на ситуацию в самом невыгодном для нее исходе, к которому сторона идет в результате своей жесткой позиции. Это происходит тогда, когда действия или предложения стороны слишком настойчивы и однозначны, но, очевидно, не ведут к успеху в урегулировании конфликта. Как правило, после такого обсуждения сторона начинает вести себя более гибко и разумно, искать реалистичные выходы для разрешения спора. Техника вопросов «адвоката дьявола» очень эффективна. Важно только не забывать, что можно перестараться и сторона заподозрит, что медиатор на стороне оппонента и специально ее запугивает. Но чувство меры компетентного медиатора всегда позволяет этого не допускать.

Всегда лучше, если медиатор побуждает стороны делать такой анализ самостоятельно. Но в случаях, когда стороны (сторона) увлечены, эмоционально перевозбуждены или беспечны, медиатор может сам нарисовать гипотетическую ситуацию и предложить посмотреть, какие негативные последствия она несет в себе и как может развиваться для сторон(ы).

Задача медиатора в этой роли — показать все возможные негативные последствия действий/бездействий или результатов от предложений стороны, оппонируя предлагаемой ситуации.

Побуждение к анализу развития возможных негативных событий в будущем очень важно. Медиатор никогда не будет знать об условиях и истории рассматриваемой проблемы лучше стороны, поэтому, когда такую работу проделывает сама сторона, можно с уверенностью сказать, что производится самая объективная экспертиза для разрешения проблемы.

Найти варианты урегулирования конфликта не всегда просто. А если стороны не креативны и не способны к исследованию возможностей для разрешения ситуации, они могут почувствовать тупик и растеряться. Зачастую, исходя из своего опыта, медиатор сразу может видеть какие-то варианты предложений. Но медиатор не может подсказывать решение, а может стимулировать стороны к поиску выхода, выполняя функцию генератора идей.

В этой роли медиатор стимулирует спорщиков к поиску иных решений, чем те, которые до сих пор ими рассматривались. Делает он это, используя вопросы. Например: «А что, как вы думаете, могло бы послужить альтернативой этому?», «Нет ли такого способа, чтобы заодно можно было удовлетворить как ваши, так и интересы другой стороны?».

Такие вопросы могут помочь стороне по примеру медиатора начать самой продуцировать различные варианты выхода из конфликтной ситуации. Идеи, которые выработали сами стороны, обычно гораздо лучше учитывают нюансы их взаимоотношений, которые не могут быть известны медиатору. Однако в случаях, когда у спорщиков никаких идей не возникает, медиатор имеет право предложить свой вариант решения, ни в коем случае его не навязывая. Например, он говорит: «А как вы отнесетесь к такой идее?», «А что, если сделать…?».

И совершенно исключены высказывания типа:

— Поверьте моему опыту. Этот подход гораздо лучше.

— Слушайте, что я говорю, я же предлагаю вам хорошее решение.

— Я не могу согласиться с вашим подходом.

— Нельзя быть таким упрямым.

— Ваша идея не заслуживает доверия.

Функцию генератора идей посреднику приходится использовать на стадиях кокуса и выработки проекта соглашения, т. е. в ситуациях генерирования предложений по урегулированию конфликта.

Посредник также имеет возможность расширить ресурсы спорщиков. Выполняя эту функцию, медиатор снабжает участников спора информацией или помогает им разыскать необходимую информацию, одинаково полезную для обеих сторон. Однако он должен быть очень осторожен, чтобы не давать никаких толкований, разъяснений или советов. Вся предоставляемая информация должна содержать только действительные факты и не зависеть от разного рода побочных сведений, уточнений и интерпретаций.

Если есть вероятность, что сведения, которыми располагают стороны (например, юридическими или финансовыми), неполны, неверны или допускают различные толкования, медиатор рекомендует сторонам обратиться к соответствующим надежным источникам (документам или специалистам — юристам/финансистам), где они смогут получить правильную информацию, разъяснение или совет.

Например, медиатор может дать спорщикам прочесть формулировку закона или другого юридического документа, но при этом не имеет права интерпретировать этот документ, а в случае возникающих проблем должен сказать о возможности (необходимости) обратиться к юристу.

Даже если медиатор — юрист, он не имеет права давать юридическую консультацию во время медиации.

Посредник должен быть уверен, что стороны не полагаются слепо на его высказывания.

Медиатор не имеет права оценивать позицию стороны, заявляя, например: «Вы сказали мне, что… Я этому поверил, но это неверно».

В роли расширителя ресурса медиатор может также выступать, когда он видит, что одна из сторон психологически явно не готова к переговорам. Например, сторона плачет, с трудом успокаивается, но как только заходит вопрос об обсуждении предложений, она снова начинает плакать.

В таком случае следует взять кокус и обсудить со стороной возможность обратиться к специалисту-психологу или психотерапевту. И только после этого, спустя время, когда она будет готова, вернуться к урегулированию конфликта.

Следует заметить, что даже если медиатор по образованию психолог, для сохранения нейтральности он сам не имеет права оказывать психологическую помощь ни во время, ни в перерывах между медиационными сессиями.

Чаще всего функция расширителя ресурсов необходима медиатору в кокусе, но может использоваться и при подготовке проекта соглашения.

Медиатор обучает стороны процессу ведения переговоров. В этой роли посредник обучает стороны думать, действовать и вести переговоры с установкой на сотрудничество. Большинство участвующих в споре не знает, как вести переговоры, и пытается применять запрещенные приемы («переговорные уловки»), иногда они демонстрируют «фальшивые эмоции», вводят ложную информацию, выдвигают чрезмерные требования в надежде получить то, что они действительно хотят, запугивают противника.

Стороны применяют подобные манипулятивные техники, чтобы заставить противоположную сторону принять их позицию. Чаще всего при этом они не думают о том, что обман если и может принести успех, то лишь на очень короткое время, пока противоположная сторона не почувствует, что ее перехитрили. А если сторона заподозрит обман, это сильно усугубляет ситуацию: доверие пропадает не только к обманувшей стороне, но и к процессу в целом. Очень важно не допускать подобного поведения сторон во время переговоров.

Как правило, в кокусе медиатор обсуждает форму и содержание предложений, которые будут вынесены на общую сессию, и тщательно готовит сторону к этому. Кроме того, четкое следование процедуре, заданной в начале, также показывает сторонам, как важно следовать этим договоренностям.

Большинство участников переговоров после сеанса медиации испытывает подлинное потрясение от того, что удается разговаривать с противоположной стороной без криков и угроз, без ухищрений и уловок и при этом достигать положительного результата во взаимодействии с ней.

Можно представить себе изумление родственников или партнеров по бизнесу, находящихся в многолетнем споре, которые признаются медиатору, что они впервые увидели проблему с точки зрения противоположной стороны и что они начинают осознавать, что, пока им не будет полностью понятна позиция другой стороны, они не смогут договориться.

Опыт правильно организованных переговоров, даже если они не приводят к успешному соглашению, учит участников медиации тому, как надо себя вести в сложных жизненных ситуациях, дает им образцы эффективной коммуникации, формирует видение самого себя с неожиданной точки зрения. Эта роль медиации столь высока, что некоторые участники, даже не достигнув успеха, т. е. того результата, которого ожидали, и спустя несколько месяцев с благодарностью вспоминают сам процесс переговоров.

Медиатор помогает сторонам составить соглашение. Суть этой функции заключается в том, что медиатор отслеживает корректность составления и полноту содержания соглашения. Он уточняет у сторон, как они понимают то, что фиксируется устно или на бумаге, и просит однозначно и конкретно, ясным языком формулировать взаимные обязательства. При этом он должен еще раз помочь сторонам проверить, насколько реалистично то, о чем они договорились.

Возможно, какие-то формулировки несут неоднозначное понимание того, что будет происходить. Поэтому медиатор просит стороны вместе обсудить, что имеется в виду и как они понимают это. Важно, чтобы они одинаково видели, что произойдет. Медиатор также следит за тем, чтобы все пункты, обсуждаемые на переговорах, и все предложения, которые важны для урегулирования спора, были внесены. Посредник также просит стороны внести в соглашение или хотя бы обсудить, какие санкции может применить каждая из сторон, если соглашение будет нарушено. Если соглашение письменное, целесообразно все-таки и санкции внести в его текст.

Медиатор знает, что спешить здесь нельзя, а необходимо набраться терпения, чтобы эффективно закончить соглашение.

Функция медиатора — хранителя психологического климата тесно связана с функцией организатора процесса. Следует сказать, что часто, когда мы слышим слова «психологический климат», складывается картинка некой идиллии или мягкой спокойной атмосферы. Что же касается медиации, она не всегда бывает спокойной и мягкой. Во время медиации возможны жесткое поведение и жесткие высказывания, возможно недовольство и противостояние. Но все эти коммуникативные действия должны быть конструктивными.

Роль медиатора здесь заключается в том, чтобы поддерживать пусть жесткое, но конструктивное взаимодействие между сторонами, избегая взаимных оскорблений и унижения сторон. Как уже говорилось, процедурное соглашение, принятое во время вступительного слова медиатора, является хорошим инструментом управления психологическим климатом. И, если медиатор делает это профессионально, через некоторое время напряжение и жесткость переговоров снижаются. Стороны спокойно, по-деловому обсуждают и вырабатывают взаимные обязательства.

Естественно, функцию хранителя психологического климата медиатор должен выполнять на протяжении всей медиации.

В заключение можно сказать, что если вы все это поняли, освоили и можете применять на практике, желаем вам успехов и удачи. А если возникли вопросы, вы всегда можете обратиться к журналу «Третейский суд» или прийти обучаться медиации в Лигу переговорщиков. И сделать медиацию своей второй или новой профессией.

УРОК 5

Обучение в Школе посредничества (медиации) подходит к концу. На предыдущих уроках мы обсудили все стадии медиации, остановились на примерах из практики, в заключение обучения поговорим о вариантах применения медиаторских навыков, которые, надеемся, вы уже приобрели, а также об альтернативных медиации способах урегулирования споров и конфликтов.

Способы урегулирования конфликтов в случае невозможности проведения медиации

Консилиация

Консилнация — это ведение переговоров медиатором без непосредственной встречи сторон за одним столом; процедура, аналогичная «челночной дипломатии» в международных переговорах или методу «одного списка». Ее целесообразно применять в случае слишком сильной эмоциональной отягощенности конфликта, часто сопровождающейся нежеланием одной или обеих сторон встречаться лицом к лицу, но при наличии готовности все-таки попытаться разрешить проблему.

Консилиация позволяет сторонам меньше опасаться потери своего лица или риска подвергнуться давлению второй стороны и стать жертвой ее манипуляций. Она уменьшает риск «взрыва» процесса вследствие эмоциональной заряженности ситуации. Иногда к консилиации стоит прибегнуть по каким-либо техническим и другим причинам, затрудняющим очное участие сторон. В некотором смысле консилиация представляет собой меньший риск и для самого медиатора, так как работа сразу с двумя сторонами одновременно на порядок сложнее.

Нередко в процессе консилиации отношения между сторонами улучшаются настолько, что они оказываются готовы встретиться и завершить переговоры за одним столом. Из этого следует, что консилиация часто используется в процессе подготовки медиации, когда одна сторона уже готова к переговорам, а вторая — еще нет. Иногда, как уже говорилось, прежде чем стороны сядут за стол переговоров, может потребоваться 3–5 месяцев.

Несколько слов об упомянутой технологии «одного списка». Суть ее заключается в том, что каждая из сторон первоначально на одном листе пишет свои требования и предложения по урегулированию. Задача медиатора — работая по очереди с каждой из сторон и используя свои медиаторские навыки, добиться того, чтобы обе стороны после нескольких раундов изменений предложений и последующих обязательств по поводу последних пришли к единому списку, т. е. к соглашению. Естественно, что все требования, предъявляемые к соглашению в медиации (и переговорах), должны полностью выполняться. Как вы помните, речь идет о четкости и ясности языка, однозначности формулировок, конкретности сроков или условий и, конечно же, о санкциях в случае невыполнения соглашения сторонами. После того как стороны составили такое соглашение в процессе консилиации, они его подписывают и выполняют.

Консилиация также обладает высокой эффективностью, хотя в некоторых отношениях меньшей, чем очная медиация как таковая. Спасая стороны от проявлений негативных эмоций в отношении друг друга, консилиация, с другой стороны, лишает их преимуществ непосредственного обмена мнениями, возможности позитивного эмоционального взаимовлияния и взаимообучения. Она в меньшей степени, чем медиация, способствует выработке взаимопонимания и умения более эффективно общаться в дальнейшем, что чрезвычайно важно в случае продолжающихся отношений. Кроме того, она, как правило, требует гораздо больше времени.

На практике к консилиации приходится прибегать чаще в случаях деловых споров и при разрешении застарелых межличностных проблем. В последнем случае целесообразнее все-таки использовать консилиацию как этап и попытаться перевести ее в медиацию.

Консилиация используется также, когда вторая сторона отказывается вообще вести какие-либо переговоры. В этом случае медиатор работает с одной стороной, анализируя конфликт и вырабатывая возможные действия и поведение этой стороны в контексте урегулирования конфликта. И такие встречи могут происходить несколько раз, пока сторона не разрешит для себя проблему.

Если же такая встреча происходит только один раз, то речь идет просто о конфликтологическом консультировании.

Конфликтологическое консультирование

Конфликтологическое консультирование, или «разрешение проблемы», представляет собой работу с одной стороной в случае невозможности привлечения или нежелания второй стороны участвовать в какой бы то ни было процедуре разрешения данной ситуации. Нередко вторая сторона не знает о работе, проводимой с первой стороной.

Конфликтологическое консультирование отличается от психотерапии или психологического консультирования, хотя иногда трудно провести четкую границу между ними. Конфликтологическое консультирование не столь глубоко и не рассчитано на глубинный личностный анализ и изменения. В конфликтологическом консультировании используются многие приемы медиации. Например, в процессе консультации медиатор придерживается тех же стадий, что и в медиации. Он выслушивает проблему (презентация), совместно со стороной обсуждает возможное развитие событий (дискуссия по выработке вопросов для обсуждения), исследует интересы и помогает их осознать стороне (кокус), а затем вместе со стороной обсуждает, что она готова и может реально сделать для изменения ситуации конфликта, какие для этого необходимы ресурсы (подготовка соглашения). В результате консультации сторона имеет план конструктивных действий по урегулированию конфликта. Необходимо отметить, что очень важным фактором конфликтологического консультирования является снижение психологического напряжения клиента, который часто приходит в состоянии либо высокого агрессивного накала эмоций, либо полного эмоционального упадка и растерянности, когда он совершенно не в состоянии разумно, т. е. конструктивно, смотреть на проблему.

Нередко конфликтологическое консультирование является этапом, предваряющим и способствующим выходу сторон на медиацию.

Иногда оно применяется, и если обе стороны готовы участвовать в урегулировании проблемы. Такое предварительное консультирование может быть необходимо при большой степени сложности случая, наличии многих технических или других деталей, эмоциональной или информационной неготовности сторон к участию в переговорах.

Часто во время конфликтологического консультирования выявляется необходимость задействовать другие способы разрешения конфликта, например юридические, экономические или психологические.

Целью конфликтологического консультирования является попытка разрешения проблемы за счет более адекватного понимания ситуации, осознания истинных интересов и изменения поведения одной из сторон, вовлеченных в конфликт.

При этом медиатор должен исходить из того, что конфликт — это взаимодействие как минимум двух участников. Очень часто, особенно при длительных отношениях, оно развивается по вполне определенному сценарию. Это выражается в типичных высказываниях: «Да я заранее знаю, что он скажет», «Он всегда…», «Его не уломаешь…», «Он все равно найдет способ обмануть» и т. п.

Даже если это «одноразовый» контакт, обе стороны вносят свой вклад в результат их взаимодействия. Поэтому, если одна из сторон в результате проведенной консультации не дает «реплику» по ожидаемую сценарию, вторая сторона оказывается вынуждена тоже менять свое поведение.

Практика показывает высокую эффективность удачно проведенного консультирования. Даже если ситуация необратима, оно позволяет обратившейся стороне изменить отношение к происшедшему, получить эмоциональное облегчение и повысить свою способность противостоять развитию аналогичных проблем в будущем.

Конфликтологическое консультирование является наиболее частой формой работы медиатора в разрешении разных категорий конфликтов. Оно наиболее легко и органично вписывается в российскую культурную традицию и помогает усвоению идей медиации представителями самых разных групп населения.

В то же время, несомненно, совместное участие сторон в преодолении разногласий повышает эффективность их взаимодействия в работе, ускоряет разрешение проблемы и является желательным продолжением процедуры консультирования.

Конфликтологическая экспертиза

Еще одной из форм работы медиатора может быть конфликтологическая экспертиза.

Когда переговоры между сторонами наталкиваются на препятствия, стороны могут пригласить независимого эксперта-конфликтолога для анализа спорных проблем (иногда для экспертизы только единственного вопроса в конфликтной ситуации) и представления результатов анализа конфликта и рекомендаций его решения. На практике такие виды работ использовались во время крупных территориальных инвестиционных проектов. Например, при выделении крупного лесного массива в долгосрочную аренду иностранной фирме возникло множество конфликтов, инициированных населением и различными организациями. Приглашенный медиатор провел комплексное обследование ситуации с выделением фигурантов и их интересов на данной территории. Последовавший за этим анализ позволил сделать прогноз развития возможных конфликтов в будущем и динамику развития существующих. В результате фирма и инвестор принципиально изменили концепцию проекта и специально разработали план мероприятий по участию общественности. Мероприятием, завершающим острую фазу конфликта, была встреча представителей общественности с инвестором и фирмой.

Медиаторы здесь являлись ключевыми фигурами, фасилитирующими встречу, и работали с отдельными конфликтующими группами, обеспечивающими процесс коммуникаций при обсуждении/выяснении спорных вопросов.

Фасилитация

Главная задача медиатора, выступающего в роли фасилитатора (облегчающего процесс общения), — помочь сторонам высказать свои позиции, дать им возможность выслушать друг друга и помочь выработать участникам совместное решение проблемы (или, если проблема сложная, комплексная, — выработать последовательность шагов, разбив большую проблему на более мелкие задачи и решая их последовательно).

Фасилитатор, владеющий навыками медиатора, проводит такую процедуру гораздо быстрее и эффективнее, чем это часто происходит на рабочих совещаниях.

Участие в переговорах в качестве стороны или ассистента стороны

Еще одной из форм переговоров, вышедших из медиации, является участие медиатора совместно со стороной (или без нее) в переговорах в качестве представителя стороны.

Такой метод принципиально отличается от медиации вследствие отсутствия нейтральности и активного участия в выработке решения. Вследствие этого он утрачивает целый ряд принципиальных преимуществ, обеспечиваемых медиацией. Тем не менее в ряде случаев активное привлечение к процессу специалиста по ведению переговоров повышает их эффективность и иногда может быть единственной возможностью предотвращения развития конфликта в деструктивном направлении. Это целесообразно сделать в случае отказа стороны или обеих сторон использовать медиацию. В этом случае медиатор, конечно, уже не следует принципу нейтральности, а выступает как заинтересованная сторона клиента, но со своей стороны использует навыки медиатора.

Медиация с рекомендацией

Если медиация не приводит к соглашению, но стороны доверяют медиатору, они могут попросить посредника дать им рекомендации по разрешению конфликта. При этом стороны сохраняют за собой свободу принятия или непринятия рекомендаций для дальнейших переговоров.

В российской практике такой метод работы с конфликтом встречается не часто. Например, после остановки медиации между депутатами из-за ее непродуктивности с обеими сторонами по их просьбе проводился разбор конфликта и делались прогнозы возможных последствий. В результате были выработаны рекомендации для каждой из сторон с целью снижения напряжения и конфликта в дальнейшем. Но насколько это реально сработало после отказа от медиации, оценивать трудно.

Практика посредничества Лиги переговорщиков

(примеры урегулирования правовых конфликтов в бизнес-сообществе, в том числе из корпоративных и трудовых отношений)

Процесс управления в любой промышленной организации предполагает согласование интересов людей разных уровней для достижения конечной цели — создания продукта и получения прибыли.

На этом пути часто происходит так, что не все интересы совпадают: конкуренция за ресурс, конкуренция за статус и власть, нежелание что-либо менять (противодействие нововведениям и инновациям) приводят к столкновению интересов и, как следствие, к скрытым или явным, открытым конфликтам. Для урегулирования и управления подобными ситуациями возможно использование медиации.

Так, опыт работы на предприятиях Санкт-Петербурга показал, что медиация может использоваться эффективно в ряде ситуаций управления на предприятии.

Прежде всего — это проведение Советов директоров.

Как известно, цель Совета директоров — выработать стратегический план развития предприятия и принять бизнес-план. Так как участники имеют, как правило, разное видение и понимание ситуации и преследуют свои личные интересы, прийти быстро к консенсусу не представляется возможным.

Технология медиации здесь использовалась в своем классическом варианте.

Ведущий Совет директоров специалист-медиатор согласовывает процедуру Совета директоров: повестку дня, регламент, последовательность выступающих, ожидаемый результат (вступительное слово медиатора).

Далее, каждый из членов Совета директоров выступает со своим видением и пониманием ситуации и высказывается, каких целей он хотел бы достичь (презентация сторон).

Затем все участники Совета директоров обсуждают высказанное, задают друг другу вопросы, высказывают свои аргументы за и против (дискуссия).

На этом этапе задача ведущего медиатора — дать возможность всем участвовать в дискуссии, внимательно слушать и зафиксировать все предложения выступающих и при этом не допускать перехода дискуссии в личные выпады и оскорбления участниками друг друга, если ситуация слишком напряженная и конфликтная.

И если после дискуссии стороны готовы совместно вырабатывать соглашение, стратегический план развития (подготовка соглашения), задача медиатора — помочь сгенерировать предложения, проверить их на реалистичность вместе с участниками Совета директоров и подготовить окончательный проект соглашения.

В случае же, когда члены Совета директоров еще не готовы выработать соглашение, медиатор-ведущий предлагает сделать перерыв (кокус) и работает индивидуально с каждым из членов Совета директоров так, чтобы после перерыва они уже были готовы сделать Проект стратегического плана развития предприятия на год и определить этапы этого развития.

Преимущества использования технологии медиации:

— конструктивная работа Совета,

— существенный выигрыш во времени,

— сохранение положительных деловых взаимоотношений между участниками,

— отсутствие межличностных конфликтов и постконфликтов,

— более эффективная работа коллектива в целом.

Но медиатор должен быть человеком, которому доверяют все члены Совета. Не всегда на предприятии есть такой специалист, а приглашать его со стороны пока еще не принято.

Другим примером эффективного использования медиации в бизнесе можно назвать урегулирование делового взаимодействия разных отделов предприятия.

Это может касаться, например, двух подразделений одного предприятия. Одним из наиболее частых конфликтов на предприятии бывает напряжение и недовольство друг другом между производством и отделом продаж. Отдел производства, как правило, заинтересован в количестве продукта, а отдел продаж — в его качестве. Это противоречие часто становится тормозом развития предприятия в целом, а внутри возникает напряженная атмосфера между работниками, которая провоцирует множество межличностных конфликтов. Люди перестают работать, стремятся доказать, что они правы, в то время как другая сторона «плохая», их все время подводит.

Здесь метод медиации также позволяет эффективно разрешить сложившуюся ситуацию.

Задача медиатора — организовать переговоры между представителями отделов о правилах взаимодействия таким образом, чтобы все участники удовлетворяли свои интересы (производство кроме количества (свой интерес) включило и качество, а отдел продаж кроме качества (свой интерес) продавал бы произведенный товар).

Эффект налицо:

— снятие психологического напряжения в коллективе;

— нормальная рабочая обстановка;

— повышение производительности труда.

Третья сфера эффективного использования медиации в бизнесе находится в урегулировании и разрешении конфликтов взаимодействия работников на предприятии.

Как известно, каждый работник предприятия выполняет определенную рабочую функцию (роль, определяемая должностной инструкцией), где от него требуется только четкое, своевременное и качественное выполнение этой функции. Но в то же время каждый работник — человек со своими индивидуальными психологическими особенностями, привычками, ценностями, установками и т. п. И, казалось бы, это никаким образом не должно влиять на выполнение его функциональных обязанностей. Но нельзя не отметить, что это едва ли не самая широкая зона конфликтов в бизнесе.

Возможно, это особенность российского менталитета, где все деловые отношения строятся, прежде всего, на межличностных отношениях (родственных связях или симпатиях и антипатиях), но это реальность бизнеса, с которой нельзя не считаться. В таких ситуациях метод медиации позволяет работникам урегулировать не только деловые — функциональные отношения, но и межличностное общение.

Результат медиации и ее положительный эффект состоят в том, что не только снимается напряжение между работниками, но улучшается общая психологическая атмосфера в коллективе, повышается эффективность и качество работы, увеличивается прибыль, что так важно для бизнеса.

Четвертая зона эффективного использования медиации в бизнесе — при разногласиях между партнерами по бизнесу, когда возникает ущемление интересов какой-либо из сторон. В качестве разногласий может быть раздел бизнеса, раздел дивидендов или раздел влияния (рынка). Это более сложные для медиатора ситуации, но и в этом случае метод медиации дает положительный эффект.

Стороны лучше начинают понимать интересы друг друга, более четко осознают свои преимущества и упущения, вырабатывают правила взаимодействия друг с другом и взаимно интегрируют интересы, что дает возможность более эффективно работать каждому из партнеров, снимается психологическое напряжение, снижается недоверие партнеров друг к другу, исчезает необходимость применять силовые методы и прибегать к судебным разбирательствам.

Иными словами, медиация может эффективно использоваться и используется специалистами-медиаторами при урегулировании конфликтов в сфере бизнеса.

* * *

Одним из убедительных аргументов в пользу применения медиации в качестве альтернативного метода разрешения споров является ее высокая эффективность (85 % переговоров с участием посредника завершаются успешно заключенным соглашением, а само соглашение выполняется в 91 % случаев). Откуда же берутся проценты, связанные с недостижением урегулирования? Одна из важнейших причин — слишком позднее обращение к медиатору. И речь здесь идет не столько о времени, сколько о стадии развития конфликтных отношений и уровне деструктивности враждебных действий сторон друг против друга. В качестве иллюстрации приведем два следующих примера из медиаторской практики, связанных с перспективой юридического рассмотрения возникшего между сторонами конфликта на постгосударственных предприятиях. Эти случаи относятся к одному из самых распространенных типов проблем — осложнениям между подчиненными и руководителями.

Предыстория конфликта состояла в том, что операциониста неправильно оформила проездные документы, что создало потенциальную возможность дублирования билета и, соответственно, риск материальных потерь (хотя и не слишком значительных) для железнодорожного предприятия. К счастью, никаких неприятностей не произошло и ситуация с билетом закончилась благополучно. Тем не менее, поскольку информация об упущении в работе операционистам стала известна ее непосредственной начальнице, та посчитала необходимым не оставлять данный негативный факт без внимания и депремировала работницу в том месяце, когда произошел этот случай.

Операциониста возмутилась, так как посчитала наложенное взыскание необоснованным и несправедливым. Ее особенно обидело и разозлило то, что она не однажды выручала свою начальницу, выходя на работу сверхурочно, и закрывала «дырки» в рабочем расписании. По мнению работницы, начальница воспринимала это как должное и ей даже в голову не приходило выразить благодарность. Это само по себе было очень неприятно, поскольку воспринималось как игнорирование, эксплуатация, неуважительное отношение «как к пустому месту». Более того, роковая ошибка была допущена как раз из-за рассеяния внимания в связи с переработкой, так как операционистке пришлось компенсировать в этот день отсутствие работника, связанное с неукомплектованностью штата. В ответ на попытку кассира объясниться с начальницей та проявила жесткость и сказала, что не собирается обсуждать с ней свои решения.

Таким образом, по мнению операционистки, истинной причиной ошибки была плохая организация труда и неумение начальницы эффективно работать с персоналом. Недовольство работницы нашло сочувственный отклик в коллективе. Поэтому кассирша, посоветовавшись с профсоюзными лидерами и обсудив ситуацию с коллегами по работе, подала иск в суд с требованием материального возмещения за необоснованное депремирование и нанесенный моральный вред. Конфликт активно обсуждался в коллективе, и симпатии «болельщиков» были на стороне смелой сотрудницы. Начальница обратилась за помощью именно на этой стадии развития событий, тем более что консультировавший ее юрист сказал, что в данной ситуации наиболее вероятно, что суд будет выигран работницей.

В ходе обсуждения проблемы поочередно с обеими сторонами (в режиме так называемой консилиации), поскольку взаимная враждебность была слишком сильна, были прояснены интересы сторон, т. е. причины, которые побудили их отстаивать занятые ими позиции: с одной стороны, депремирование, а с другой — требование компенсации через суд.

Начальница сказала, что для нее главным в данной ситуации является обеспечение высококачественного выполнения работы и соблюдение дисциплины в коллективе. Начальница признала, что положение с укомплектованием штата далеко от идеального, но, с другой стороны, сказала, что от нее в этом плане зависит очень мало — подобные проблемы закладываются политикой «верхов». После достижения хорошего контакта и атмосферы доверия с медиатором начальница также призналась, что ее угнетает то, что из-за данного инцидента ее авторитет оказался под угрозой. Конечно, для нее немаловажно, что вся эта история выходит наружу и будет известна вышестоящему руководству, что ставит под сомнение ее деловую репутацию, не говоря уже о возможных моральных и материальных взысканиях, а то и более жестких оргвыводах.

Таким образом, в результате действий начальницы и последующего развития конфликта ее главные интересы — высокое качество исполнения подчиненными их служебных обязанностей, авторитет в коллективе, дисциплина, хорошая репутация в глазах руководства и др. — оказались под ударом.

Работница, со своей стороны, сказала, что для нее важны человеческое отношение, уважение, нормальные условия труда, безошибочная работа и, конечно, материальная сторона дела.

В результате анализа сложившейся ситуации она осознала, что многие из этих интересов даже в случае ее выигрыша в суде оказываются под угрозой. В этом случае начальница вряд ли будет особо жаловать мятежного кассира, считаться с соображениями ее удобства и личными обстоятельствами при составлении графика работы, предоставления отгулов, отпусков и пр. Рабочие перспективы также выглядели весьма туманно.

Пожалуй, операционистка была бы не против закончить дело миром, отозвать иск и удовлетвориться возвращением премии и налаживанием отношений, однако дело приняло уже принципиальный оборот. В случае «попятного хода» в коллективе ее не поймут; профсоюзные лидеры, которые еще не раз могут пригодиться для защиты и поддержки, посчитают предательницей.

Можно сказать, что конфликт вышел из-под контроля и распространился за рамки личных и рабочих взаимоотношений с начальницей. «Если бы хоть неделей раньше!» — сокрушалась операционистка по поводу запоздалой встречи с медиатором.

Таким образом, в данном случае у сторон были общие интересы и потенциал для достижения договоренности, но расширение конфликта и обретение им статуса прецедента сделало мирное урегулирование на данной стадии практически невозможным. В то же время нельзя сказать, что работа медиатора была неэффективной. Конфликт принял гораздо более мирный характер. Отношения главных действующих лиц стали более спокойными, им удалось понять причины эскалации напряжения. Обе участницы осознали свои истинные интересы и то, что может способствовать их более вероятному удовлетворению.

Например, для начальницы стало очевидно, что даже в ситуации фатально ограниченной возможности укомплектования персонала (если она правильно ее оценивает, в чем она засомневалась) были неиспользованные ресурсы. С помощью медиатора начальница осознала, что выражение работникам благодарности, внимания может облегчить негативное воздействие режимных моментов и объединить начальницу и ее подчиненных в совместной борьбе с обстоятельствами. Работница, со своей стороны, поняла, что не в ее интересах нагнетать враждебность по отношению к начальнице в коллективе.

Таким образом, прогноз развития ситуации стал более благоприятным, хотя удовлетворение ряда существенных интересов сторон осталось весьма проблематичным вследствие слишком далеко зашедшего конфликта.

Вторая конфликтная ситуация, казавшаяся поначалу безнадежной, развивалась по иному сценарию.

Поводом для конфликта стало то, что рабочие были необоснованно (с их точки зрения) лишены льгот и надбавки к зарплате. В течение пяти лет они получали эту прибавку к зарплате и имели ряд льгот в связи с передвижным характером работы бригады. По закону права на эти преимущества должны были быть подтверждены документами об аттестации рабочего места. Подобное обследование было заказано коммерческой фирме и проведено ее экспертами. Экспертами было дано подтверждение особенностей рабочего места, дающих право на повышенную зарплату и льготы. В то же время оформление документов не было завершено фирмой, так как ее работа из-за финансовых затруднений предприятия-заказчика не была оплачена начальником, отвечающим за работу бригады.

В связи с тем, что недавно пришло указание сверху о проверке соответствия оплаты труда условиям работы на предприятиях, входящих в подведомственную систему, начальник решил не рисковать. Поэтому волевым решением он отменил надбавки к зарплате и льготы вплоть до официального оформления экспертной документации. Более того, он сделал это задним числом, с начала текущего месяца, т. е. 19 сентября отменил льготы начиная с 1-го числа.

Как только эта информация стала известна, рабочие выразили бурное возмущение и пригрозили забастовкой, обращением к вышестоящему руководству с жалобой на действия начальника, а если потребуется, то и в суд. Начальник посчитал, что не стоит доводить ситуацию до реализации рабочими этих малоприятных действий, и обратился за помощью к медиатору. После предварительного обсуждения сложившихся обстоятельств стороны решили встретиться для переговоров.

В приватной беседе с медиатором начальник объяснил свое решение тем, что если до последнего времени на отсутствие документального оформления смотрели сквозь пальцы, то теперь отсутствие документов становится опасным. В худшем случае можно «полететь» со своего руководящего поста, чего ему бы не хотелось. Поэтому от греха подальше он снял надбавки и льготы задним числом. Начальник сказал, что он с радостью оплатил бы оформление документов, но предназначенные для этого деньги из имевшегося фонда были потрачены на цветной телевизор в подарок вышестоящему руководителю на его 50-летний юбилей. Начальника очень обидело, что в коллективе нашлись любители приукрасить и распустить слухи по поводу этого подарка. Ведь не для себя же он это сделал, а в первую очередь для рабочих, так как их благополучие — удачное закрытие нарядов, выгодные заказы и другие преимущества — напрямую зависит от его хороших отношений как непосредственного руководителя бригады с начальством.

Начальника чрезвычайно возмущало нежелание рабочих понимать его трудности: «Их ничего не интересует, им все «вынь да положь», а как этого добиваться, ни у кого голова не болит, кроме меня». Начальнику было особенно обидно, что никого не тронуло, что не только рабочие пострадали от этих перемен, но и он сам потерял некоторые льготы.

В свою очередь, рабочие посчитали, что это просто безобразие (если не сказать сильнее). Действия начальника воспринимались ими как доказательство того, что подчиненные начальнику совершенно безразличны: «Он думает только о том, как бы угодить начальству, а до наших интересов ему и дела нет!». Рабочим казалось особенно возмутительным, что мало того, что он пустил деньги за оформление аттестации на взятку своему начальнику и сам создал всю эту ситуацию, он еще и снял надбавки и льготы задним числом. Это неожиданное решение нарушило все планы рабочих, тем более что ни у кого из них нет накоплений, все живут от зарплаты до зарплаты. По мнению рабочих, начальнику не дано понять их трудности, да он и не пытается это сделать. Вряд ли возможно договориться с ним по-хорошему… Поэтому рабочие решили, что так этого не оставят, и были готовы на самые решительные меры: «Можно и в суд подать, и начальство проинформировать о его художествах. Мало ему не покажется!».

В ходе встреч с обеими сторонами удалось снизить накал отрицательных эмоций и помочь сторонам понять мотивацию действий друг друга. Начальник сформулировал свои интересы следующим образом: хорошая работа бригады без сбоев и забастовок, хорошие отношения с рабочими и вышестоящим руководством, сохранение руководящего поста и, в конце концов, восстановление льгот и надбавок.

В свою очередь рабочие помимо восстановления утраченного, хотели более уважительного отношения со стороны начальника, например, предварительного обсуждения с ними решений в подобных случаях, которые непосредственно затрагивают их интересы. Это касалось, прежде всего, денежных затрат и отмены надбавок. Рабочие также выразили заинтересованность в эффективной бесперебойной работе и благосклонном отношении «верхних» начальников, так как это влияет на их условия труда, премирование и т. д.

В результате была сформирована повестка дня переговоров и оказалась возможной совместная сессия, на которую по договоренности со сторонами были приглашены представители рабочих и начальник бригады. С этого момента общение приобрело конструктивный характер. Стороны пришли к осознанию ряда общих интересов и выявили основные причины, которые мешают их удовлетворить.

Так, например, рабочие поняли, что для скорейшего доделывания экспертного заключения и, соответственно, возврата льгот и надбавок необходимо несколько тысяч рублей, которых у начальника в данный момент нет, и когда они будут, неизвестно. Первоначальное предложение рабочих начальнику продать свою машину на совместной сессии уже не звучало, так как они оценили такую меру как слишком жестокую.

Рабочие сами предложили выручить начальника в долг, «скинувшись» на необходимую недостающую сумму для оплаты работы экспертной фирмы. Это предложение было с благодарностью принято начальником. Медиатору пришлось даже притушить энтузиазм участников переговоров и вернуть их на землю вопросами на проверку реальности. Как, когда, в каком количестве должен будет начальник вернуть взятые в долг деньги? Сможет ли он делать это в предложенном режиме? Какие другие формы компенсации (например, отгулы в счет части суммы и др.) возможны? Как в последующем будут обсуждаться подобные ситуации?

В результате обсуждения пунктов повестки дня сторонам удалось прийти к устроившему их соглашению. Кроме того, рабочие стали в большей степени понимать трудности своего начальника, находящегося «меж двух огней». Его же, в свою очередь, очень впечатлила неожиданная поддержка рабочих и их активное участие в разрешении проблем. Рабочие решили не обострять ситуацию и дождаться оформления документов и восстановления своих привилегий без забастовок или обращения в суд. В заключенное соглашение были включены условия возврата начальником долга и санкции в случае неисполнения сторонами своих обязательств.

В итоге проблема разрешилась благополучно, а отношения между сторонами улучшились, что является типичным итогом медиации.

* * *

В динамично развивающейся коммерческой фирме появилась вакантная должность секретаря-референта директора. На эту должность был объявлен конкурсный отбор. В результате конкурса из множества претендентов менеджером по кадрам были отобраны три наиболее подходящие кандидатуры. Директор фирмы, побеседовав с каждой из соискательниц, дал свое согласие о приеме на работу одной из них.

Однако в этот же день ему позвонил владелец фирмы и настоятельно порекомендовал на эту должность свою дочь. Директору очень не понравилось это предложение, но отказать владельцу он не посмел, тем более что тот всячески расхваливал ее как хорошего работника. Через два дня новый секретарь-референт приступила к работе.

Каково же было изумление директора, когда он узнал, что девушка не обладает необходимыми профессиональным навыками (плохо знает иностранный язык, не умеет пользоваться компьютером) и не справляется со своими обязанностями! Это стало отрицательно сказываться на работе директора. Кроме того, в разговоре с другими сотрудниками девушка всячески подчеркивала родственные отношения, связывающие ее с владельцем фирмы, говорила о том, что все в этой фирме принадлежит ее отцу, а значит, и ей. В общении с другими сотрудниками она часто демонстрировала грубость, позволяла себе унижающие высказывания. Если кто-то из сотрудников пытался ей возражать, она грозила смельчаку увольнением и другими неприятными последствиями.

До этого в коллективе была такая психологическая атмосфера, при которой каждый в полной мере осознал свою значимость в коллективной деятельности и, как следствие, ощущал полный внутренний комфорт и желание участвовать в этой деятельности. Люди с удовольствием ходили на работу, стремясь как можно качественнее выполнять свои обязанности Да и корпоративные праздники посещали с удовольствием. С появлением нового сотрудника в коллективе возникли нервозность, подозрительность интриги. Многие стали подумывать об увольнении.

Директор несколько раз пытался поговорить с владельцем о сложившейся ситуации, однако тот его игнорировал. В конечном счете директор издал приказ об увольнении секретаря и сообщил об этом владельцу фирмы по телефону. Через час владелец фирмы приехал в офис, затребовал приказ об увольнении и порвал его в присутствии директора. Директор сказал, что он не может работать в такой обстановке, и написал заявление об уходе.

Прошло несколько дней. Взвесив сложившуюся ситуацию, владелец фирмы понял, что может потерять ценного специалиста. Десять лет назад он организовал эту фирму, думая, что сможет сам создать большое предприятие и управлять им. Однако действительность оказалась не такой, как это представлялось в мечтах: управленческих знаний не хватало, заказы поступали нерегулярно, потом грянул дефолт… Осознав необходимость в изменениях, владелец решил нанять на должность директора человека, который обладал соответствующими знаниями, в надежде, что тот сможет изменить ситуацию. Владелец сменил несколько наемных управленцев, пока не познакомился с этим директором. Он оказался именно тем человеком, который смог вывести фирму на новый уровень развития, превратив ее из маленькой фирмочки в стабильно работающее солидное предприятие. Итак, владелец фирмы решил уладить ситуацию, воспользовавшись услугами посредника-медиатора. Напрямую разговаривать с директором ему не позволяла гордость.

Директор тем временем решил, что, написав заявление об уходе, он поступил излишне поспешно, поскольку работа в данной фирме его по многим причинам устраивала. Однако он был уверен, что идти на попятную — значит потерять авторитет в глазах своих коллег. Да и работать вместе с дочкой владельца он не хочет, так как от этого страдает его эффективность как руководителя. Когда ему позвонил посредник и предложил встретиться для переговоров, у директора появилась надежда разрешить этот конфликт.

Встреча происходила на нейтральной территории. Посредник взял инициативу на себя и определил правила и принципы происходящих переговоров. Особо была подчеркнута его нейтральность и роль помощника в ведении переговоров. Он подробно рассказал процедуру предстоящей работы.

Самым сложным в этих переговорах для посредника оказался первый этап: мужчины были немногословными. Директору было неловко говорить о своей обиде. Он несколько лет отдал этому предприятию, смог добиться серьезных результатов, да и перспективы дальнейшего развития были интересными. За это время он смог сформировать дружную команду единомышленников, работать с которыми ему нравилось. Остаться безработным он не боялся — ему жалко было все это оставлять из-за какой-то девчонки.

Хозяин понимал, что его опрометчивый шаг поставил под угрозу работу слаженного коллектива. Устраивая дочку на работу, он не предполагал, к каким последствия это приведет. Его дочка только что закончила институт, опыта работы не было, и она попросила отца посодействовать в трудоустройстве — у него же есть определенные связи. Отец решил, что проще всего устроить ее в свою фирму, тем более была вакансия. Когда директор стал выражать свое недовольство секретарем, владелец не придал этому значения — не такая значимая должность. Приказ об увольнении секретаря сильно ударил по самолюбию хозяина. Да и дочку было жалко.

Организовав обсуждение и задавая вопросы, посредник помог мужчинам высказать накопившиеся претензии и прояснить ситуацию, осознать свои истинные интересы. Выяснилось, что им обоим не безразлично дальнейшее развитие фирмы, и это стало переломным моментом в обсуждении. Директор сообщил, что он может забрать свое заявление, если им удастся договориться по наболевшим вопросам.

По результатам дискуссии была намечена следующая повестка переговоров:

1. Правила приема на работу и увольнения сотрудников.

2. Трудоустройство дочери.

Далее шло обсуждение каждого вопроса в отдельности. Вначале были проговорены полномочия наемного директора, связанные с приемом и увольнением сотрудников. Договорились, что владелец не будет вмешиваться в этот процесс. Тем более что директор зарекомендовал себя человеком, умеющим подбирать команду.

Второй вопрос оказался более сложным, так как директор не хотел работать с таким секретарем — ему приходилось много времени тратить на то, чтобы доделывать некачественную работу сотрудника. Но у него же свои функции! Да и немаловажен тот факт, что обстановка в коллективе ухудшилась. Многие работники подумывали об увольнении, а когда стало известно, что директор тоже увольняется, написали заявления об уходе. Владелец же, со своей, стороны был озабочен будущим дочери: если она не смогла работать в его фирме, то как сможет работать в других?

В результате обсуждения по этому пункту договорились о следующем:

1. За счет фирмы дочку владельца фирмы отправляют на курсы повышения компьютерной грамотности и иностранного языка. В это время она не будет посещать работу.

2. По окончании этих курсов она увольняется по собственному желанию, а директор дает ей положительную характеристику.

Эти переговоры помогли осознать интересы обоих участников, расставить приоритеты, сохранить отношения. Кроме того, конструктивное разрешение конфликта позволило выработать более четкие (формализованные) правила приема сотрудников на работу, что поможет избегать подобных конфликтов в дальнейшем.

* * *

В урегулировании конфликта с одной стороны выступал Собственник предприятия, он же Генеральный директор (назовем его Иван Игнатьевич), а с другой был выделен переговорщик от группы собственников (назовем его Артур Андреевич).

Предыстория: два партнера, работающие в одной сфере бизнеса (средние промышленные предприятия), решили объединить свои активы, чтобы выстоять на рынке против конкурентов.

При этом они договорились, что если кто-то из них потеряет свои капиталы, то оставшееся они делят 50/50. Правда, они не договорились, как именно это будет, не обсудили предварительно процедуру возможного раздела.

В течение года партнеры активно набирали опыт совместной работы, наряду со своей коммерческой деятельностью совместно выиграли тендер на выполнение хорошего госзаказа, получили большие инвестиции.

К счастью, они не просто сохранили то, что имели, но и увеличили свои активы.

Все шло вроде бы хорошо, все решения принимались консенсусом, и ничто не предвещало более серьезных проблем, чем ведение бизнеса в условиях жестокой конкуренции, нехватки денежных средств, технически старого оборудования, персонала, который требовалось обучать для повышения эффективности работы в новых экономических условиях.

Но вдруг Артур Андреевич (А. А.) заявил, что он больше не хочет совместного управления бизнесом и предлагает разделиться. Иван Игнатьевич (И. И.) со своей стороны был очень удивлен и пытался уговорить партнера не делать этого. Однако А. А. настаивал на своем и предлагал каждому забрать «свое» (недвижимость) и мирно разойтись. Но И. И. считал, что он вложил много именно в недвижимость А. А., и поэтому не хотел принимать такое предложение.

Между партнерами возникло сначала напряжение, затем взаимные стычки, а далее они начали наносить — правда, пока только имиджевый — ущерб друг другу. Ненависть и агрессивность бывших партнеров нарастали с каждым днем. Решить этот спор в арбитраже или третейском суде они не видели возможности.

И. И. и А. А. обратились к услугам посредника.

На первой встрече участники были настолько агрессивны по отношению друг к другу, что посреднику удалось добиться лишь согласия по вопросу, что они хотят разрешить спор и готовы принять правила процедуры, по которым им придется работать.

Далее посредник работал в режиме «кокусов» (индивидуальных встреч) с каждой из сторон. После трех кокусов они немного эмоционально успокоились и сформулировали свои первоначальные позиции, которые, как правило, не принимаются другой стороной, но служат возможным началом для того, чтобы сесть за стол переговоров.

Предложение И. И. заключалось в том, что он просил А. А. при разделе бизнеса компенсировать ему потери и оценивал их в размере $200000; при этом он хотел, чтобы деньги были переданы наличными и сразу.

Предложение А. А. заключалось в том, что он готов компенсировать затраты в размере $ 10 000, что соответствовало, по мнению А. А., реальным затратам по представленным документам.

Однако ни И. И., ни А. А. не устраивали предложения, сделанные другой стороной. И казалось, что теперь нет никакой возможности для переговоров, если стороны будут жестко стоять на своем. Но посредник попросил каждую из сторон спокойно аргументировать свои предложения: почему именно такая сумма требуется для компенсации И. И. и почему А. А. считает, что только его предложение соответствует реальности. Это позволило сторонам увидеть, как воспринимает ситуацию каждая из них.

Далее, в совместной дискуссии они смогли задать друг другу вопросы и поняли, что у каждого есть основания выставлять такие требования, но это не является решением, которое может урегулировать конфликт.

Это позволило конфликтантам лучше понять аргументы друг друга и оценить реальность и возможность выполнения предложенных вариантов. После нескольких встреч и эмоциональных обсуждений в кокусах с медиатором стороны осознали ситуацию: И. И. понял, что у А. А. нет сейчас возможности отдать такие деньги, а А. А. — что требование И. И. имеет серьезные основания, и если они все-таки хотят разделить бизнес, то каким-то образом сумму, затребованную в переговорах, нужно отдавать. В противном случае конфликт будет только усугубляться, последствия могут быть самыми непредсказуемыми и бизнес каждой из сторон будет под угрозой.

С этого момента произошел перелом в переговорах. И все последующие встречи происходили за общим столом переговоров в присутствии посредника. И. И. и А. А. стали вместе думать, как же выйти из этой ситуации. Сначала они решили разработать критерии, по которым должно быть выработано решение. Например, решение не должно включать использование существующей недвижимости каждой из сторон; оно не должно содержать требование изъятия денег из оборотных средств; оно должно быть таким, чтобы сроки его выполнения не превышали полгода и т. п.

Важно было то, что стороны перешли от позиционного торга к поиску вариантов, которые соответствовали бы их интересам: безопасности, сохранению бизнеса и имиджа, а также возможности в дальнейшем, даже если они разделят бизнес, поддерживать нормальные деловые отношения.

Процесс переговоров продолжался в течение месяца, 2–3 раза в неделю по 1,5–2 часа каждая встреча. И решение было выработано.

Стороны договорились, что каждому вернется то, с чем он вступил в совместный бизнес. Но также они создадут третий совместный бизнес, прибыль от которого будет распределяться в соотношении 70/30 % до тех пор, пока И. И. не получит свои $ 150 000 (как видите, его претензии снизились) причем это могут быть не только наличные деньги, но и услуги, цена которых заранее будет оговариваться. А. А. таким образом вернет И. И. его затраты, и процесс раздела бизнеса можно будет считать решенным. При этом интересы обеих сторон будут удовлетворены.

Конечно, Вы можете сказать: нет гарантии, что этот бизнес будет успешным, что они заработают достаточно прибыли, чтобы в намеченные сроки вернуть долг, так как еще неизвестно, как будет все развиваться. Да, такие опасения были и у переговорщиков.

Но надо сказать, что все предложения были тщательно проверены на реальность и, самое главное, были обсуждены варианты, что могут и будут делать стороны, если их договоренности (из-за безответственности кого-либо из них или по непредвиденным обстоятельствам) не будут выполнены. Иными словами, санкции за невыполнение обещаний также были предусмотрены.

Соглашение, составленное сторонами и проверенное на реалистичность и юридическую правомерность, было подписано через два дня после тщательного его осмысления уже после переговоров.

Кроме того, сторонами было принято устное решение: если между ними возникнут проблемы непонимания или какие-либо противоречия, они обратятся снова за помощью к посреднику.

Сейчас, по прошествии времени, можно с уверенностью сказать, что конфликт был урегулирован, стороны выполнили свои обязательства и сохранили партнерские отношения.

* * *

Всю свою жизнь Иван Петрович К. прожил в коммунальной квартире. Когда-то эта комната принадлежала его родителям. Они стояли в очереди на получение отдельной квартиры, но так ее и не дождались…

Несколько лет назад Иван Петрович устроился на интересную работу, которая неплохо оплачивалась. Получаемая зарплата позволяла делать некоторые накопления, но денег на покупку отдельного жилья было не достаточно.

Надежда появилась, когда в городе стали появляться жилищно-строительные кооперативы (ЖСК) нового типа. Полгода Иван Петрович раздумывал, несколько раз приходил на консультации. Условия, предлагаемые в ЖСК, были приемлемыми: кооператив приобретал жилье пайщику, т. е. человеку, вступившему в ЖСК, при внесении 50 % от предполагаемой стоимости жилья. Причем можно было либо накапливать эти деньги в кооперативе, либо одновременно внести нужную сумму. После того как квартира приобреталась, пайщик прописывался в ней, проживал и в течение 10 лет выплачивал оставшиеся 50 %. Кроме затрат на покупку квартиры были и дополнительные расходы (членские взносы, оплата услуг агентства недвижимости по подбору жилья и юридической экспертизы). Взвесив свои возможности, Иван Петрович вступил в ЖСК. Он решил накопить в ЖСК требуемую сумму в течение 2–3 лет, а когда кооператив купит ему жилье — продать свою комнату и отдать оставшуюся часть долга.

Свои коррективы внесли внешние обстоятельства: цены на недвижимость резко поползли вверх. Изредка Иван Петрович покупал специализированные газеты и журналы, в которых были объявления о продаже жилья, чтобы быть в курсе происходящих изменений на рынке недвижимости. Но он не ожидал, что скачок цен будет настолько велик!

Когда он вступал в ЖСК, квартира, которую он хотел приобрести, стоила примерно $20000. Соответственно, ему нужно было накопить $10000, чтобы это составило требуемые 50 %. Через два года квартира с требуемыми характеристиками стоила уже $50000. Доходы Ивана Петровича не успевали за ростом цен. Проанализировав ситуацию, он понял, что не может увеличить размер ежемесячных взносов в ЖСК, чтобы быстрее накопить требуемые 50 %, и принял решение выйти из кооператива.

Когда Иван Петрович пришел в кооператив и написал заявление о выходе, он рассчитывал, что накопленные там деньги ему выдадут сразу же, в крайнем случае, в течение недели после написания заявления. Он очень обиделся и разозлился, когда ему сообщили, что согласно Положению деньги будут выдаваться частями в течение нескольких месяцев. Обругав работника кооператива, он стал требовать встречи с руководством.

На встречу с Иваном Петровичем Председатель кооператива пригласил посредника, тем более что пайщик не возражал. Кроме того, в качестве экспертов присутствовали специалист по недвижимости и юрист. Работа медиатора началась с прояснения ситуации и «снятия эмоций». Эмоции не давали возможности Ивану Петровичу вести себя адекватно и буквально захлестывали его. Время, потраченное медиатором «на успокоение», дало свои плоды. Теперь было возможно вести переговоры. Каждый из участников рассказал свое видение проблемы. Оказалось, что действительно в Положении о порядке приобретения объектов недвижимости для членов ЖСК порядок выхода подробно прописан. Этот документ получает на руки и подписывает каждый человек, вступающий в кооператив. Иван Петрович также его получил и подписал. Когда он вступал в ЖСК, менеджер ему подробно обо всем рассказал, в том числе и о порядке выхода, но в тот момент все мысли Ивана Петровича были направлены на вступление в кооператив, и важную информацию он не запомнил. Думал, что дома изучит все досконально, но так и не сделал этого.

Прояснение интересов показало, что кооператив не заинтересован в выходе пайщика: ЖСК не хранит наличные деньги. Все средства, поступающие от членов кооператива, сразу же идут на покупку новой квартиры. Если же отдать деньги Ивану Петровичу, то для накопления суммы на покупку недвижимости для очередного пайщика потребуется время, а цены на месте не стоят. Кооператив заинтересован, чтобы как можно больше квартир было куплено: люди, которым жилье куплено, начинают погашать свои долги ЖСК, т. е. возвращать оставшиеся 50 %. Несмотря на то, что рассрочка предоставляется на срок до 10 лет, пайщики стремятся как можно быстрее отдать деньги кооперативу, чтобы стать полноправными собственниками своей квартиры. То есть поток возвратных средств увеличивается. На эти деньги кооператив опять покупает квартиры…

Иван Петрович тоже заинтересован в покупке отдельного жилья. Выйти из кооператива он решил от отчаяния. По ходу переговоров выяснилось, что он думал над вариантом продажи своей комнаты, но вставал вопрос о месте его проживания на период оформления документов — на аренду жилплощади денег не хватало.

В результате обсуждения ситуации была составлена следующая повестка переговоров:

1. Возможность покупки квартиры.

2. Место проживания Ивана Петровича.

Далее были рассмотрены различные предложения сторон. После анализа финансовых возможностей Ивана Петровича и оценки стоимости его комнаты (с помощью специалистов по недвижимости) был выбран вариант покупки квартиры в строящемся доме. Квартиры в строящихся домах дешевле аналогичных в уже построенных домах. Но в этом варианте вопрос о месте проживания Ивана Петровича выходил на первый план. Председатель предложил арендовать для него квартиру за счет кооператива на время, пока Иван Петрович не сможет въехать в собственное жилье. После этого деньги, затраченные кооперативом на аренду, будут включены в счет долга, и Иван Петрович сможет их вернуть в течение 10 лет.

Эти предложения были тщательно проанализированы, произведен расчет суммы, которую должен был бы отдавать ежемесячно Иван Петрович после въезда в новую квартиру. Полученная сумма оказалась приемлемой для него. Со специалистами по недвижимости был заключен договор о подборе и приобретении жилплощади в строящемся доме. Кроме того, были оговорены сроки освобождения комнаты в коммунальной квартире, которую нужно было продать; дату, к которой кооператив обязался предоставить арендованную жилплощадь.

Данные переговоры позволили каждому из участников добиться удовлетворения своих интересов. Присутствовавший на встрече юрист зафиксировал, что в достигнутом соглашении были сохранены права каждой стороны — и Ивана Петровича, и ЖСК.

* * *

Школьный класс вместе с классным руководителем съездил по туристической путевке на зимние каникулы в Польшу. Автобус со школьниками семь часов простоял на границе, в результате чего большая часть последующей культурной программы была сорвана из-за опоздания прибытия в отель. Попытка продлить время проживания учителем из-за опоздания в гостиницу не удалась. И гостиница, и туристическая фирма отказались от продления. Обоснованные претензии классного руководителя касались представителя турфирмы К., не обеспечившего квалифицированное пересечение границы, своевременное и качественное размещение в гостинице и переговоры с персоналом.

Предъявленные турфирме претензии обсуждались на совместной встрече классного руководителя Т. и заместителя директора фирмы У. Турфирма предложила школьникам путевку со скидкой на весенние каникулы в Польшу. Классный руководитель отказалась. Стороны так и не смогли прийти к общему решению.

Медиация началась без предварительной подготовки с описания сторонами ситуации и понимания проблемы. Классный руководитель не хотела ехать с классом еще раз в Польшу и предлагала поездку в Латвию. Турфирма же сомневалась в рентабельности такой поездки. Начался жесткий и безрезультатный спор. Медиатор решил прояснить интересы сторон в индивидуальных конфиденциальных встречах. В результате работы с каждой из сторон в отдельности, как правило, объем информации у медиатора увеличивается, проявляются интересы. Так было и на этот раз. Дополнительная информация включала особенности каждой стороны, ее интересы.

Зарплата классного руководителя не позволяет ездить в поездки за границу. В семье у Т. двое детей: девочка двенадцати лет и мальчик, посещающий детский сад. Во время поездок забота о детях ложится на мужа. Тем не менее Т. нашла деньги и поехала с классом. Муж Т. считает, что за нее заплатили родители учеников. Т. хочет еще раз свозить своих учеников за границу, потому что она «выпускает» этот класс, который вела много лет. В школе есть нарекания родителей по поводу проблем во время поездки. Активный родительский комитет оказывает давление на директора школы с требованием принять меры относительно турфирмы. Директор школы самоустранился от решения проблем, поручив это классному руководителю. Родительский комитет поддержал директора, пообещав в случае необходимости использовать авторитет некоторых родителей для оказания давления на турфирму. Ситуация на границе только наполовину была форс-мажорной. О ней заблаговременно объявлялось в прессе. Областным правительством информация была разослана во все турфирмы, так что турфирма знала о возможных проблемах.

Школьная группа была оформлена на 6–7 января в Польшу на Рождество. В программе важным звеном являлось посещение аквапарка при отеле. На границе автобус с данной группой простоял на русской стороне до 17 часов и прибыл в отель только в 19 часов вместо часа дня. Сопровождающим от фирмы поехал К. Вечером 7 января он позвонил в фирму и сообщил, что учительница с группой школьников (11 человек) требует продления времени использования номеров и пребывания в отеле на срок, равный опозданию. У, принявшая звонок, отказала, потому что автобус уже выехал за группой.

Позиции участников спора всегда отражают их интересы. Первоначальные позиции в конфликте никогда не могут быть удовлетворены противоположной стороной (иначе конфликт прекратился бы). Задача медиатора на содержательном уровне помочь сторонам через осознание ими своих интересов изменить первоначальные позиции, не поступаясь при этом интересами. Делать это необходимо, соблюдая выработанные совместно со сторонами процедурные правила и обеспечивая равные права в разрешении проблемы. Итак, обе стороны были заинтересованы в решении конфликта, имели причины для него, которые не хотели бы афишировать друг другу.

Туристической фирме важно не распространять информацию о конфликте на уровень города. Ей все равно, куда поедет школьная группа. Решать конфликт судебным путем невыгодно, так как при оформлении поездки был нарушен ряд профессиональных правил и не был надлежащим образом составлен договор со школой. Школа предъявила турфирме претензии в письменной форме, где требовала возмещения материального и морального ущерба. У. считает причину форс-мажора объективной. Но, тем не менее, она согласилась начать переговоры, так как упор делался на неадекватном поведении сотрудника их фирмы К. Более того, У. заранее знала о ситуации на границе, предварительная информация была в прессе, но У. рискнула, надеясь на свои связи на польской границе и в отеле. Не хотелось терять уже оплаченную поездку.

У. готова согласиться на возмещение ущерба, так как не хочет терять контакт со школой, с учителями, потому что частная школа — постоянный клиент фирмы, а впереди весенние каникулы и лето. Кроме того, К. оказался не тем человеком, который смог бы справиться с ситуацией, из-за отсутствия опыта и определенных знаний, не говоря уже о том, что он вообще не является работником фирмы, а всего лишь согласился подменить сотрудницу в силу субъективных причин. Имелся и факт нарушения при оформлении документов: школе был выдан договор, где не были оговорены все условия, права и обязанности сторон.

Классный руководитель хочет обеспечить себя и дочь путевкой в следующий раз, потому что она не может заплатить за поездку. Она считает, что заслужила такую привилегию от турфирмы, так как потратила свое личное время и силы на то, чтобы успокоить детей на границе, охраняла их вещи, когда пришлось сдать номера, а автобуса еще не было (т. е. выполняла работу К.). Арбитражем Т. только грозит, так как при оформлении документов на поездку турфирма выдала, а она приняла договор, где не оговорены все условия непредвиденных обстоятельств, не уточнены обязанности и права сторон. Ей не хочется тратить время на решение конфликта.

Во время частных встреч медиатор старается не только понять интересы сторон, но и проговорить пути их реализации. С каждой стороной проговаривается, что необходимо обсуждать, чтобы решить конфликт. Предмет обсуждения является повесткой совместных переговоров. По методам работы со стороной отдельные встречи — это консультирование, приближенное к коучингу. Никаких советов, никакого давления и оценки медиатором здесь не допускается. Запрещается к употреблению информация, полученная от стороны, если сторона считает информацию конфиденциальной. Подготовленная повестка переговоров в данном случае представляла всего два пункта, которые выработали и на которые согласились обе стороны. Причем Т. настаивала на том, что отношения зависят от результата по компенсации, а У. — на том, что при наличии договоренности об отношениях размер возмещения ущерба может быть другим. Повесткой дня стали два вопроса:

1. Отношения турфирмы и школы.

2. Возмещение ущерба.

Медиатору предстояло решить задачу взаимной увязки предложений. Для этого цикл взаимных инвидуальных встреч пришлось повторить. Стороны еще раз обсудили с медиатором повестку дня и решили, что переговоры начнутся с обсуждения возмещения ущерба.

Следует отметить, что стороны готовятся медиатором к обсуждению выработанной совместно повестки дня. Медиатор помогает вырабатывать предложения, проверяет совместно со стороной их на реалистичность и выступает так называемым «адвокатом дьявола», гиперболизируя развитие событий, проговаривая их со стороной до логического конца. Выработанные сторонами предложения выглядели следующим образом:

Классный руководитель: сделать скидку для школьников по путевке в Палангу, оплатить стоимость путевки Т. и ее дочери.

Туристическая фирма: выплатить компенсацию участникам поездки (по 50 долларов).

Общая сессия началась с предложения Т. сделать скидку группе и компенсировать поездку на сумму, позволяющую поехать в Палангу себе и сыну. Общая сумма затрат турфирмы немного, на 5 долларов с человека, превысила ожидаемые ею затраты. Вокруг этой суммы и пошла дискуссия, но это уже была взаимная работа, направленная на результат. Потребовалось около получаса, и вопрос суммы был решен сторонами.

В результате стороны договорились о скидке на группу в 15 % и компенсации поездки Т. вместе с дочерью. Общая сумма затрат по компенсации турфирмы составила 50 долларов с человека. Был обсужден и сам договор. Стороны решили заключить дополнительное соглашение к договору, существом которого явилась материальная компенсация недопоставленных услуг.

Когда стороны договорились об основных принципиальных вопросах, оформление достигнутого соглашения было сделано юристом. Стороны встретились с медиатором еще раз: просмотреть и обсудить соглашение. До этого они консультировались и согласовывали результат переговоров: Т. — в школе и с родительским комитетом, У — с директором фирмы. После этого соглашение было подписано.

Раздел III

МЕТОДИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ ПО АЛЬТЕРНАТИВНОМУ РАЗРЕШЕНИЮ СПОРОВ

Альтернативное разрешение споров: от популяризации к преподаванию

Е. А. ДЫБОВ, аспирант кафедры гражданского права и процесса Воронежского государственного университета

Д. Г. ФИЛЬЧЕНКО, преподаватель кафедры гражданского права и процесса Воронежского государственного университета, кандидат юридических наук

Профессиональное образование в любой сфере призвано отвечать прежде всего насущным потребностям современного общества. Конкретизируя данное положение применительно к подготовке специалистов в сфере права, будет верным утверждение о том, что образовательный процесс в высших учебных заведениях должен учитывать возникающие и изменяющиеся отношения, действующее законодательство и складывающуюся практику. В противном случае результат данного процесса не будет соответствовать (или, в лучшем случае, будет не в полной мере соответствовать) существующим реалиям.

Разрешение споров в альтернативном государственному правосудию порядке необходимо оценивать как явление, вполне оформившееся в России и занимающее свое место в современном обществе[1]. Следствием этого выступает ощутимая потребность в специалистах по АРС.

Если обратиться к вопросам преподавания учебных дисциплин, имеющих своим предметом альтернативное разрешение споров, то приходится констатировать, что полное соответствие между образовательным процессом и его результатами не достигнуто и вряд ли будет достигнуто при существующих подходах к преподаванию АРС. Данное обстоятельство предопределяет потребность в обсуждении спорных моментов, методических и организационных вопросов преподавания в российских высших учебных заведениях основ альтернативного разрешения споров. Выработка рекомендаций, предложений, которые могут быть реализованы в учебно-преподавательской деятельности, способна изменить существующее положение вещей.

Представляется, что проблематика преподавания АРС гораздо шире традиционно рассматриваемых вопросов о том, какие темы, в каком объеме и когда преподавать. Связано это с тем, что помимо собственно методических вопросов преподавания АРС требует внимания ситуация, которую условно можно обозначить как недостаточная популяризация АРС.

Применительно к АРС в России необходимо выделить два уровня популяризации.

Первый предполагает распространение знаний об АРС в обществе (в деловых кругах, среди обычных граждан). Иными словами, общество должно иметь максимально полное представление об альтернативных правосудию процедурах и их содержании. В рамках данного уровня следует вести речь о популяризации, граничащей с пропагандой[2] АРС, осуществляемой силами и средствами государства, профессиональных объединений, торгово-промышленных палат, третейских судов и т. д.

Второй уровень популяризации непосредственно связан с проблемами преподавания АРС в высших учебных заведениях, поскольку популяризировать АРС необходимо, как это ни покажется странным на первый взгляд, именно в кругах студентов, получающих высшее юридическое образование.

Современные выпускники юридических вузов имеют весьма смутное представление относительно такого механизма, как альтернативные способы разрешения споров. Нередкими являются случаи, когда студенты старших курсов обращаются к преподавателям с просьбой кратко разъяснить, что представляет собой претензионный порядок или третейский суд. Типичным примером является рассмотрение в рамках учебного занятия положений законодательства об оставлении арбитражным судом искового заявления без рассмотрения. Анализ таких оснований оставления заявления без рассмотрение, как несоблюдение истцом претензионного порядка или наличие соглашения сторон о рассмотрении спора третейским судом, во многих случаях порождает вопрос или просьбу: «А что это такое? Разъясните!».

Причин сложившегося можно выявить несколько, но, как представляется, одной из основных является следующая.

Дело в том, что преподавание в российских учебных заведениях в настоящее время ориентировано на формирование и поддержку строго определенного стереотипа. Специалисты-юристы, завершающие свое обучение в российских вузах, в подавляющем большинстве имеют представление о чуть ли не единственно возможном и доступном способе разрешения правовых конфликтов посредством обращения спорящих в государственные суды. Судебный порядок рассмотрения и разрешения споров прививается студентам с начальных курсов. Достаточно обратить внимание, как отмечает Е. И. Носырева, на то, что почти все практикумы по различным цивилистическим дисциплинам предлагают студентам решение правовых ситуаций, связанных так или иначе с судебным разбирательством.[3]

Изменение общей обстановки, ориентирующей молодых специалистов на исключительно судебное рассмотрение и разрешение правовых конфликтов, возможно, но для этого требуется комплекс мер.

Первоочередными должны стать меры, позволяющие обеспечить информирование студентов младших курсов о существовании АРС.

С первого курса студенты юридических вузов и факультетов получают представление о судебной системе России. Именно в этот период необходимо довести до сознания студентов сведения о том, что обращение к системе государственных судов — далеко не единственное средство разрешения споров. Такие данные следует предоставлять в общем виде, без конкретизации и характеристики отдельных форм АРС, преследуя основную цель — сформировать у потенциальных специалистов общее представление о существующей альтернативе государственному правосудию.

Каким образом обеспечить реализацию данной меры? Варианты могут быть различными. Принимая во внимание существующие стандарты образования, возможно первичные сведения об АРС предоставлять студентам в рамках учебных курсов, посвященных изучению правоохранительных органов, судебной системы.

Следующий этап популяризации АРС среди будущих специалистов должен осуществляться в русле постоянного напоминания о том, что АРС существует и к нему прибегают. Самой простой формой в этом случае является составление задач и казусов для практических занятий по дисциплинам цивилистической направленности с моделированием ситуаций, при которых споры рассматриваются и разрешаются с использованием АРС.

В последующем студенты старших курсов, приступая к изучению посвященных АРС специальных учебных дисциплин, воспринимают их не как нечто неизвестное, а как возможность получить более полные знания о том, что известно давно — и известно как действенная форма рассмотрения и разрешения споров.

Обращаясь непосредственно к вопросам преподавания АРС, приходится признать, что самих вопросов значительно больше, чем ответов на них.

Первый вопрос сводится к предмету преподавания, точнее, предмету учебных дисциплин, которые ориентированы на получение студентами-юристами знаний в сфере АРС.

Во многих вузах, в учебных планах которых имеются специальные курсы по АРС, преподавание сводится к изучению особенностей функционирования третейских судов. В определенном смысле данный подход оправдан. Третейские суды, без преувеличений, — самый распространенный способ АРС в России. Однако другим проявлением обозначенного подхода является оставление без внимания иных способов АРС, зарождающихся или являющихся в настоящее время мало востребованными в Российской Федерации. В связи с этим видится целесообразным внедрение в учебные планы юридических вузов и факультетов дисциплин, включающих в свой предмет изучение различных способов АРС. Помимо деятельности третейских судов студенческому вниманию должны быть представлены способы, имеющие реальные перспективы развития в России в ближайшее время, в частности, переговоры, посредничество (медиация). В этой связи необходимо согласиться с мнением о том, что формирование у студентов целостного представления обо всех имеющихся альтернативных формах разрешения правовых конфликтов позволит избежать распространенного недоверия к этим формам и сомнения в их эффективности.[4]

Кроме этого обязательной составляющей преподавания должен стать компаративистский элемент, который позволит студентам ориентироваться в достоинствах и недостатках АРС с учетом достижений зарубежных правопорядков. Более того, в современных условиях данный аспект образования является одним из важнейших, что объясняется вхождением России в международное правовое пространство и необходимостью расширения кругозора молодых специалистов.[5]

Следующий вопрос, относящийся к преподаванию АРС, следует охарактеризовать как традиционный для зарождающихся учебных дисциплин и научных направлений. Речь идет о явном дефиците учебно-методического материала по АРС. Нехватка, а порой и отсутствие специальной учебной литературы, посвященной механизму рассмотрения и разрешения споров с помощью негосударственных процедур, является действенным сдерживающим фактором для качественного преподавания АРС в многочисленных учебных заведениях, в штате которых отсутствуют соответствующие специалисты.

Можно, конечно, возразить приведенному замечанию, указав на ряд работ, вышедших за последние годы. Но преимущественно эти работы не являются учебными по содержанию, а представляют собой монографические исследования, прежде всего, по третейскому разбирательству и в большинстве своем отличаются узкоспециализированным характером.[6] Конечно, в отдельных учебных заведениях имеются материалы учебного и методического содержания по АРС, но следует принимать во внимание, что данные издания выпущены малыми тиражами исключительно для потребностей и нужд отдельного взятого вуза или факультета.

Показательным является даже тот факт, что обращение к сети Интернет с целью поиска данных о доступных учебных, учебно-методических работах по АРС не приводит к желаемым результатам. Так, использование нескольких известных поисковых систем в сети Интернет с указанием в строке поиска запроса «учебно-методический материал по курсу АРС» и его модификаций позволяет обнаружить данные об одном издании, вышедшем большим тиражом: учебно-методическом комплексе «Альтернативное разрешение споров» под редакцией А. И. Зайцева.[7]

Разрешение указанной проблемы видится только в активизации специалистов в сфере АРС в части подготовки и издания учебных и методических материалов, посвященных негосударственным процедурам разрешения споров.

Требующим принципиального разрешения является вопрос о том, когда, а точнее, на каком курсе, в каком семестре необходимо преподавать АРС. Специалистами высказывается множество мнений на этот счет. Представляется, что в этом случае необходимо принимать во внимание сущность АРС как альтернативу правосудию, отправляемому государственными судами.

Студент, имея представление о существовании АРС, должен получить полное знание о государственном судебном процессе. Затем же, непосредственно после завершения изучения цивилистических процессуальных дисциплин, без перерыва в семестр или учебный год, целесообразно приступать к познанию АРС. Такой вариант позволит изучить особенности АРС в сравнительной характеристике с регламентацией процессуальных отношений. В связи с этим является полезным использование в образовательном процессе регламентов третейских судов, положений о процедурах центров по примирению и т. п. для сравнения с положениями процессуальных кодексов.

Предлагаемый вариант позволит создать условия, при которых студенты-юристы, имея свежие знания в области цивилистического процесса, получают возможность изучить в сравнении с ним его альтернативу.

Опыт зарубежного образования подтверждает целесообразность обосновываемого подхода. Так, например, в Кембридже (Великобритания) курс альтернативных способов разрешения споров традиционно преподается в рамках гражданского процесса (Civil Procedure)[8]; в Гейдельбергском университете (Германия) также курс АРС преподается в рамках гражданского процесса[9]; в Стенфорде (США) программа курса АРС подразделяется на двух- и трехгодичное обучение (в зависимости от полноты курса), которая преподается параллельно с курсом гражданского процесса[10].

Не должна оставаться в стороне качественная составляющая преподавания АРС. Как, каким образом, в каком оптимальном варианте должно преподноситься знание и навыки использования АРС — вопросы, требующие пристального внимания. Методически оправданным является преобладание в количественном соотношении практических занятий. В рамках таких мероприятий с использованием деловых игр, моделированием казусных ситуаций, возможным использованием видеоматериалов студенты получат практические навыки внедрения и использования АРС. Целесообразным также необходимо признать выполнение студентами в рамках практических занятий заданий по написанию процессуальных актов, связанных с применением АРС, например проекта третейского соглашения или проекта третейской оговорки, с целью получения студентами соответствующих практических навыков. Действительность свидетельствует о том, что, несмотря на кажущуюся простоту, составление и формулирование третейского соглашения вызывает сложности не только у студентов, но и у практикующих юристов. Как известно, несоблюдение требований к форме и содержанию третейского соглашения означает несогласование соответствующих условий и влечет признание некомпетентности третейского суда.

Приведенные предложения призваны обеспечить эффективность практических учебных занятий. В противном случае «сухая» информация, представленная исключительно на лекционных занятиях, может стать очередным теоретическим материалом, невостребованным многими практическими работниками.

Методика разработки и внедрения в учебный процесс дисциплин АРС-направленности

А. И. ЗАЙЦЕВ, доцент кафедры гражданского процесса ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», председатель Третейского суда при Торгово-промышленной палате Саратовской области, кандидат юридических наук

Обусловленность введения новых дисциплин

Традиционное обучение, которое в настоящее время отчасти реализуется, в том числе и в системе высшего профессионального образования, берет свое начало в XVII веке. Именно с этого времени в различных учебных заведениях преподаватели стали активно применять в своей деятельности принципы группового обучения лиц, которые обязаны были заниматься по заранее выработанному учебному плану, принципы единообразия преподнесения обучающимся той или иной информации, а также дробления занятий на уроки, посвященные, как правило, отдельной тематике. По завершении обучающего цикла преподаватель проводил итоговую оценку знаний своих учеников посредством определенной системы.

Такая методика обучения имела свои положительные и отрицательные моменты. Например, в качестве положительных черт подобного образования можно назвать то, что оно было систематичным, плановым, научным и базировалось на взаимодействии преподавателя и ученика.

Вместе с тем традиционное обучение во многом не учитывало индивидуальных способностей учеников к обучению, основывалось на гиперконтроле за действиями обучающихся, что порождало с их стороны слабую заинтересованность в процессе получения знаний, безынициативность, невозможность непосредственного общения в процессе обучения между самими обучающимися, а не только с преподавателем, и т. п. Кроме того, при подобном методе обучения педагог воспринимался как безусловный авторитет, образованность которого не ставилась под сомнение даже при явной очевидности отсутствия у него необходимых знаний. Более того, традиционное преподавание было и остается «усредненным», не рассчитанным на неординарно мыслящих личностей, для которых механическое запоминание учебного материала не является самоцелью. В результате существующие в образовании штампы и однообразие подходов преподавания отбивают у подобных учеников как таковое само желание учиться уже на самых ранних стадия обучения.

В течение длительного времени в нашей стране преподавание в юридических вузах проводилось по одной из традиционных схем преподавания — чтение лекций и проведение практических или семинарских занятий. Дисциплины были раз и навсегда устоявшимися, с утвержденной на годы и десятилетия вперед тематикой как лекций, так и семинаров. Монументальные учебники и объемные задачники приводили в «священный» трепет не только студентов, но и начинающих преподавателей. Подобное положение вещей соответствовало предъявляемым к учебному процессу требованиям и в целом устраивало многих.

Представляется, что традиционная схема обучения юридическим дисциплинам в настоящее время не может оставаться прежней хотя бы уже потому, что в последнее десятилетие XX века в связи с коренными переменами в политике, экономике происходит кардинальное полномасштабное изменение и всего российского законодательства, которое студенты-юристы должны не просто знать, но и уметь применять на практике. Ежегодно на федеральном уровне и в субъектах Федерации принимаются тысячи нормативных актов (законов, указов, кодексов, постановлений и т. д.), имеющих непосредственное отношение к изучаемым в юридическом вузе дисциплинам, изменяющих зачастую диаметрально те или иные законодательные положения и нормы. В этой связи даже самые хорошие и всесторонние по содержанию учебники в довольно короткие сроки (иногда даже уже на момент выхода из типографии) перестают, в лучшем случае, соответствовать реалиям времени и законодательства, а в худшем — начинают противоречить им. Как справедливо отмечает В. М. Савицкий, «действующие учебные программы вузов и составленные на их основе учебники мало способствуют»[1] обучению современных юристов.

Кроме того, из-за противоречивости действующих нормативных актов (анализ причин данного явления, как представляется, должен стать предметом самостоятельного исследования), сложности применения их на практике реально в рамках общего учебного курса проанализировать большинство законодательных коллизий, а следовательно, и научить студентов правильной процедуре правоприменения невозможно. Следует согласиться с А. В. Авериным, проработавшим длительное время в качестве федерального судьи, в том, что студентам нужны знания «не только о должном, предписанном Конституцией и законом, поведении, но и о реализации предписанного в жизнь, на практике»[2].

Во всех юридических вузах СССР в учебных программах по гражданскому процессу на протяжении многих десятилетий практически не уделялось внимания альтернативному разрешению споров. Обычно из всего многообразия альтернативных процедур урегулирования споров только третейским судам отводилось всего одно последнее занятие, на которое к тому же по различным объективным причинам зачастую не оставалось времени. Это обусловливалось тем, что в результате беспредельной власти Советов в стране на протяжении более полувека из всевозможных способов и процедур урегулирования правовых коллизий мог существовать и развиваться только «суд, приспособленный для защиты ценностей существующей системы, тоталитарной по своей сущности, прикрывающей диктатуру партийной олигархии… Полновластие и верховенство Советов не оставляло места судебной власти в государственном механизме»[3] вообще и таким альтернативным формам разрешения споров, как, в частности, третейские суды и медиация.

Резкое увеличение в конце XX века в нашей стране численности предприятий и организаций различных форм собственности и связанный с ним рост числа правовых споров убедительно продемонстрировали неспособность органов государственной юстиции удовлетворить потребности населения в осуществлении правосудия, в защите нарушенных или оспоренных прав. В связи с этим с середины 90-х годов прошлого века в России начинается возрождение альтернативных способов урегулирования споров.

Однако в современных учебниках отечественных авторов по гражданскому и арбитражному процессу этим вопросам внимание практически не уделяется (как не уделялось и 20–40 лет тому назад), вся информация об АРС-процедурах сводится к третейским судам и международному коммерческому арбитражу, умещается на нескольких страницах и носит лишь теоретико-справочный характер.

Исходя из необходимости более детальной проработки и анализа всех возможностей АРС-процедур в урегулировании экономических споров и с учетом справедливого высказывания М. И. Клеандрова о том, что «внедрение в учебную программу вуза… принципиально нового предмета волевым порядком, без предварительного научно-методического обеспечения, включающего целевую подготовку преподавателей предмета, малопродуктивно и, в конечном счете, способно дискредитировать сам предмет»[4], сотрудниками кафедры гражданского процессуального права ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права» (далее — СГАП) в 1999 году было решено разработать соответствующий учебный курс специализации.

Первый этап

В результате подготовительной работы разработчиками курса был сделан единственно возможный комплекс взаимосвязанных выводов:

1) о целесообразности разработки и внедрения в учебную программу СГАП обязательного спецкурса «Негосударственные процедуры урегулирования экономических споров»;

2) о необходимости подготовки преподавателей для проведения теоретических и практических занятий по данному спецкурсу;

3) о потребности юридической общественности (студентов, преподавателей, юристов, третейских судей и т. п.) в специальной литературе (учебном пособии, задачнике, сборнике нормативных материалов и т. п.) по указанной теме.

Второй этап

Далее на повестку дня встал вопрос о содержательном «наполнении» и структурировании спецкурса. Дело в том, что третейское судопроизводство в России, широко развитое на рубеже XIX–XX веков, после 1917 года постепенно было сведено на государственном уровне на нет и продолжало активно развиваться лишь в международной практике. Основываясь на результатах изучения отечественной (в основном дореволюционной) и зарубежной литературы, было принято решение о включении в программу спецкурса не только вопросов, связанных с третейским судопроизводством, а значительно шире — с детальным раскрытием всего комплекса негосударственных процедур урегулирования экономических споров. Вследствие этого структура спецкурса стала выглядеть следующим образом:

1) общее понятие негосударственных процедур урегулирования экономических споров;

2) претензионный порядок урегулирования (необоснованно практически забытый в последнее время);

3) мировые соглашения;

4) посредничество (очень активно применяемое в других государствах);

5) урегулирование коллективных трудовых споров;

6) третейское судопроизводство.

Третий этап

Зачастую новые предметы и дисциплины вводятся в учебные программы без предварительной подготовки учебных пособий. В результате студенты вынуждены воспринимать информацию только «на слух», из уст лектора. Однако специалисты в области психологии считают, «что человек воспринимает только 10 % из того, что он услышал, и 50 % — из того, что он увидел»[5], т. е. в данном случае — прочитал. Для внедрения в учебную программу вуза и полноценного преподавания новой дисциплины был разработан целый комплекс соответствующей литературы.[6] Работа в расширении методической обеспеченности учебной литературой указанной дисциплины сотрудниками кафедры постоянно продолжается.[7]

Подобный подход создал реальные предпосылки не только для получения студентами сугубо теоретизированных знаний по тематике спецкурса, но и для самостоятельного и всестороннего его изучения, а также для применения на практике широкого комплекса негосударственных процедур.

Отличительной чертой задачников по данной дисциплине от аналогичных изданий по другим дисциплинам является наличие в приложениях большого нормативного материала. Обусловлена данная новация тем, что как такового кодифицированного законодательства об альтернативных способах урегулирования споров в России в конце XX века в нашей стране не существовало.[8] Имелся целый ряд специальных нормативных актов федерального значения, большое количество законодательных и нормативных актов, содержащих отсылочные нормы, ведомственные нормативные акты и положения, а также нормативные акты регионального значения. Без длительной, кропотливой и целенаправленной работы собрать хотя бы часть из них вместе было практически невозможно, не говоря уж о проведении их системного анализа. В результате проделанной кропотливой работы был осуществлен отбор основополагающих, а также наиболее значимых или интересных нормативных актов и документов, которые и включены в задачник.

Четвертый этап

Параллельно с разработкой и внедрением программы курса специализации, а также с написанием и изданием учебно-методической литературы на кафедре была осуществлена и целевая подготовка группы преподавателей для последующего самостоятельного проведения занятий по новой дисциплине. Необходимость обучения действующих преподавателей проведению занятий по рассматриваемому курсу обусловлена тем, что подавляющее большинство из них имеет в лучшем случае крайне фрагментарные знания об АРС-процедурах, вследствие чего проводить полноценные занятия со студентами просто не в состоянии.

Пятый этап

Целью любого курса специализации (и рассматриваемый в этом плане не является исключением) является получение студентами углубленных комплексных знаний по определенному кругу проблемных вопросов с последующим выходом на реальное применение их на практике. Поэтому при подготовке лекций по спецкурсу была аккумулирована и проанализирована статистика и практика деятельности третейских судов, центров медиации, центров урегулирования коллективных трудовых споров с помощью процедур посредничества, заключения мировых соглашений и т. п. в пятнадцати регионах Северо-Запада, Центра и Юга России. Полученные практические примеры и статистические данные стали активно использоваться при чтении лекций в качестве иллюстративного материала по всем без исключения теоретическим вопросам. Как показало время, подобный подход существенно облегчает процесс усвоения студентами совершенно для них нового, неизвестного, большого по объему и зачастую законодательно слабо проработанного материала. Кроме того, указанная методика заставляет их не бездумно «отсиживаться» на лекциях, механически записывая их, а заниматься аналитической работой, применять навыки логического мышления, что так ценится руководителями любых структур в своих подчиненных.

С учетом наличия в задачниках довольно разносторонней подборки законодательства авторами были составлены и практические задачи (взятые из реальной практики), решить которые без комплексного изучения теоретических вопросов спецкурса, а также аналитического соотнесения и применения федерального и регионального законодательства практически невозможно не только студентам, но и практикующим адвокатам и юрисконсультам. Кроме того, по большинству задач студенты должны готовить проекты тех или иных документов (претензия, отзыв на претензию, мировое соглашение, третейская оговорка и т. п.). В результате на практических занятиях по спецкурсу студенты, решая и находя решение практически неразрешимых правовых коллизий, обретают профессиональную уверенность в своих способностях.

Результат

Следствием продуманной многоплановой подготовительной работы явилось включение в качестве обязательного специального курса «Негосударственные процедуры урегулирования правовых споров» в учебную программу ряда учебных подразделений СГАП. В настоящее время он преподается студентам выпускных курсов Института юстиции, Института предпринимательства и агробизнеса, Поволжского регионального юридического института и вечернего факультета.

Представляется, что изложенный подход к разработке и внедрению спецкурса дает наибольший эффект. Кроме того, активная методика преподавания и изучения сложных или новых тем поможет студентам восполнить существующий отрыв общевузовского образования от практики; даст им реальные знания, которые, вне всякого сомнения, будут востребованы в их дальнейшей юридической карьере; выработает у них практические навыки решения спорных и коллизионных вопросов; научит их профессиональному и грамотному составлению сложных процессуальных документов, от качества которых зачастую непосредственно зависит не только экономическое благополучие организации-работодателя, но и его реноме.

Особенности проведения деловой игры по теме «Медиация»

М. Ю. ЛЕБЕДЕВ, доцент кафедры гражданского процесса ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», кандидат юридических наук

В условиях внедрения в программы преподавания учебных дисциплин ведущих вузов страны так называемых инновационных технологий проведение деловых (имитационных) игр со студентами приобретает все большую актуальность в контексте повышения качества знаний учащихся.

В рамках преподавания учебной дисциплины по специализации «Негосударственные процедуры разрешения правовых споров», которая введена в программу ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права» в 1999 году, использование инновационных технологий возможно в нескольких вариантах: деловые игры, слайд-шоу, наглядные пособия, тестовые занятия. Среди них проведение деловых игр вызывает традиционный интерес со стороны студентов, хотя и требует дополнительной ответственности и уровня подготовки со стороны преподавателей.

Исходя из тезиса о целесообразности проведения таких игр по наиболее важным и значимым темам курса[1], рекомендуется их проведение в рамках указанной специализации по темам «Медиация» и «Третейское разбирательство».

Как правило, указанная специализация вводится для студентов четвертого либо пятого курса, что является методически правильным, так как у них имеются к этому моменту базовые знания по смежным дисциплинам, таким как гражданский процесс и гражданское право. Предполагается также наличие у учащихся определенных навыков проведения имитационных (деловых) игр, полученных в процессе преподавания указанных дисциплин.

До непосредственного проведения деловой игры, на которую отводится одно семинарское занятие, у студентов должна быть накоплена определенная теоретическая база по вопросам темы. Для этого им должна быть прочитана лекция (либо две лекции, в зависимости от количества отводимых часов по теме), а также предложены для самостоятельного изучения источники, затрагивающие в первую очередь процедурные вопросы медиации.[2] У студентов еще перед игрой должно отложиться в сознании, что медиация не просто игра в то, как можно помирить людей, а сложная, нужная и очень ответственная процедура, основывающаяся на определенных принципах, среди которых определяющими выступают принципы добровольности и конфиденциальности.[3]

Таким образом, студенты должны быть готовы к проведению деловой игры именно по медиации в ее понимании как процедуры проведения переговоров с участием независимого, нейтрального посредника (медиатора), который помогает спорящим сторонам урегулировать свои разногласия и выработать решение, устраивающее обе стороны.[4]

Одной из наиболее важных и значимых задач при проведении деловой игры является правильное определение фабулы конфликта, рассматриваемого в ходе предстоящей медиации. Чтобы в дальнейшем процесс медиации, а следовательно, и вся деловая игра не пошли по деструктивному пути, преподаватель должен взять на себя контроль в вопросе выбора фабулы конфликта, объясняя студентам область применения медиации и наиболее интересные с точки зрения понимания сущности медиации и ее зрелищности примеры таких конфликтов.

Если не уделить должного внимания данному этапу подготовки к деловой игре, велика вероятность того, что студенты выберут самостоятельно в качестве фабулы конфликт, либо носящий чисто бытовой характер (как правило, рассматривается конфликт между соседями по поводу залива квартиры и т. п.), либо требующий компетентного судебного вмешательства (любимая студентами тематика семейных отношений с разделом имущества, детей и т. п.). Такое положение вещей ни в первом, ни во втором случае не позволит провести деловую игру на должном уровне с последующим анализом ее результатов. Несмотря на широкую сферу применения медиации, отмечаемую практически всеми авторами[5], представляется целесообразным заранее определить студентам задачу выбора фабулы конфликта, разрешение которого возможно именно с помощью медиации.

Студенты должны отчетливо понимать при выборе фабулы следующие существенные моменты: 1) с какой целью будет проведена медиация в целом; 2) чего ожидает каждая сторона от процедуры медиации и от ее результатов; 3) чем обусловлено желание сторон разрешить конфликт именно в рамках проведения медиации; 4) в чем преимущество разрешения данного конфликта путем медиации сравнительно с судебными и иными процедурами.

Учитывая данные обстоятельства, на практическом занятии, предшествующем деловой игре, либо в дополнительное время консультации и т. п. преподаватель приводит вариант фабулы конфликта с таким расчетом, чтобы учащиеся правильно были сориентированы именно на существенные моменты игры.

Опыт показывает методически верным предложение студентам в качестве образца вариант конфликта в экономической сфере между двумя (тремя и т. д.) предпринимателями, долго и успешно ведущими свой бизнес, но пришедшими в какой-то момент к недопониманию по поводу путей его дальнейшего развития.[6] Такой конфликт интересен для использования в деловой игре как с точки зрения состава его участников, так и с точки зрения демонстрации преимуществ медиации.

Для проведения игры группа делится на три или четыре подгруппы, каждая из которых готовит свою фабулу конфликта и саму медиацию.

Безусловно, самым ответственным моментом после выбора фабулы конфликта является определение медиатора в подгруппе. Целесообразно его определение в рамках общего обсуждения студентами подгруппы, но под руководством преподавателя. Поэтому уже при формировании подгруппы должен быть учтен ее состав с тем, чтобы наиболее активные и успевающие студенты не оказались в одной подгруппе. При равномерном распределении студентов в пределах подгруппы выбор на роль медиатора падает автоматически на наиболее креативного студента, проявившего себя уже в рамках проведения конференций, олимпиад и т. п. Вместе с тем опытный преподаватель может предложить в качестве медиатора и студента, который, по его мнению, сформировавшемуся как в ходе наблюдения за студентом в рамках преподавания дисциплины, так и во время обсуждения кандидатуры медиатора (обычно внутреннее желание попробовать себя в этой роли у студента достаточно несложно распознать), наиболее подходит для этой роли.

В большинстве случаев кандидатура студента, до этого не блиставшего на зачетах и экзаменах, оказывается весьма успешной для проведения медиации, так как к медиатору предъявляются несколько иные требования, чем просто хорошая память, эрудиция и т. п.[7]

На медиаторе лежит огромная ответственность за проведение медиации в целом, поэтому нельзя просто возложить на него обязанности всех сторон в проведении игры.

Вместе с тем, учитывая, что медиатор в ходе деловой игры должен полностью владеть ситуацией, желательно, чтобы он уже в рамках подготовки к игре смог реализовать отдельные свои функции.[8]

Так, медиатору чрезвычайно важно еще при подготовке к игре приступить к выполнению функций оценщика конфликта и генератора альтернативных предложений, полная реализация которых происходит уже во время деловой игры. Без предварительного сбора информации о конфликте и самих спорящих сторонах вся процедура медиации может превратиться в формальное выслушивание двух сторон.

Задача медиатора, выполняющего заранее функцию оценщика конфликта, именно создать примерный алгоритм всей медиации на основе анализа полученных данных. Такие данные определяются совместно со сторонами конфликта путем составления различного рода документов, обработки статистических данных, работой с материалами прессы и т. д. Особенно эффективно применение так называемого приема «работа на площадке партнера», когда медиатор осуществляет сотрудничество со стороной переговоров через обсуждение его проблем при одновременном открытии своей информации.[9] Именно в таком ключе и рекомендуется проводить кокусы (индивидуальные встречи) медиатора со стороной.

В итоге в ходе медиации все предложения медиатора, полученные в результате мониторинга, приобретают логичную и мотивированную аргументацию, отвечающую как здравому смыслу, так и возможным перспективам развития ситуации в будущем.

Сама деловая игра проходит в семинарской аудитории, которую заранее посредством перестановки мебели и иных изменений (наличие скатерти, вазы с цветами на столе и т. п.), создающих атмосферу уюта и доверия к происходящему, превращают в комнату для медиации.

В то время когда одна группа показывает свой вариант проведения медиации, остальные учащиеся, которые предупреждаются о том, что они не только зрители, но и аналитики происходящего, внимательно следят за происходящим, записывая свои вопросы и замечания.

Несмотря на то что медиация не имеет жестко регламентированной формы проведения, желательно, чтобы студенты готовили игру, придерживаясь единого стандарта, что позволит в дальнейшем провести общий анализ ее достоинств и недостатков. Практика указывает на оптимальность проведения деловой игры с ориентацией студентов на классические стадии проведения медиации.[10]

Начиная игру, важно задать во введении в медиацию общий тон ее проведения, для чего стороны должны обозначить приоритеты своего варианта поведения в ходе игры (агрессия, непонимание и т. п.). Здесь важно, чтобы выбранный тон и тактика стороны в медиации органично вписывалась в ее позицию по делу, а не была наигранной и нелогичной.

Наиболее часто встречающаяся ошибка в стадии представления сторон — непосредственное обращение друг к другу. Здесь существенным моментом является правильное выполнение медиатором функции активного слушателя, что весьма непросто. Часто медиатор либо вообще устраняется из процедуры медиации, либо становится единственным артистом во всей игре, чего допускать нельзя. Особое внимание медиатору надо уделить приему эхо-повтора при выслушивании сторон конфликта, возвращая сказанное стороне своими словами.

Стадия вентиляции эмоций, во многом придающая всей медиации неповторимую специфику, к сожалению, практически сводится на нет в игре. Поэтому необходимо акцентировать внимание группы на важности данной стадии, подчеркивая вместе с тем недопустимость бесполезного шума в игре. Речь должна идти именно о возможности предоставления стороне выплеска негативных эмоций по сути ее субъективного восприятия как конфликта, так и партнера. Студенты должны уяснить главное правило проведения медиации — отделение проблемы от личности.

Проводя стадию формирования повестки переговоров, важно осознание студентами, для чего они проводят медиацию. Именно здесь пригодится тот багаж знаний, который они должны получить перед деловой игрой. Четкая и конкретная формулировка вопросов, по которым пойдет дальнейшее сотрудничество, является залогом достижения взаимоприемлемого результата медиации.

Безусловно, центральной стадией медиации является выработка предложений. Именно здесь выясняется, насколько стороны и медиатор готовы к проведению деловой игры. Чем больше информации о конфликте имеется у медиатора, тем проще ему направлять стороны по пути поиска компромиссных вариантов разрешения конфликта. Важно, чтобы медиатор только давал направление для поиска альтернативных предложений, определяемых в конечном счете самими сторонами конфликта. Если не подготовить в этом направлении медиатора заранее, то результат будет вполне ожидаемый — вместо медиатора мы получим студента, выполняющего роль судьи с попыткой найти правого и виноватого, чего допускать, безусловно, нельзя.

Далее в ходе подготовки и составления соглашения выделяются существенные итоги медиации, оформляемые в виде конкретных предложений либо путем закрепления на доске соответствующих схем и диаграмм, либо с помощью использования проектора на экране (в обоих случаях возникает необходимость подготовки такого материала до проведения самой игры).

Итогом проведения медиации является примерный вариант достигнутого соглашения, которое зачитывается медиатором. Окончательный вариант соглашения по конкретной медиации предлагается изложить каждому студенту подгруппы в виде домашнего задания, что повышает в целом концентрацию студентов в ходе проведения игры.

Осуществляя выход из медиации, следует уделить внимание тому, чтобы каждая сторона смогла высказаться по поводу проведенной процедуры на предмет достигнутого соглашения и своего эмоционального состояния, что в свою очередь станет основой для дальнейшего обсуждения медиации между студентами из других подгрупп, выступавших до этого момента в качестве зрителей.

Обсуждение медиации, как правило, касается таких существенных моментов, как выбранная фабула, соблюдение стадий медиации, а также поведение медиатора. По итогам обсуждения по каждому вопросу можно определить лучшие фабулу, медиацию и медиатора.

Технология визуализации учебного материала при изучении новых дисциплин (на примере спецкурса «Третейское судопроизводство»)

А. И. ЗАЙЦЕВ, доцент кафедры гражданского процесса ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», кандидат юридических наук

М. В. ФИЛИМОНОВА, доцент кафедры гражданского процесса ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», кандидат юридических наук

Вопросы совершенствования методики преподавания учебных дисциплин в высших учебных заведениях на протяжении длительного времени остаются на пике актуальности. В свете того, что единая концепция проведения учебных занятий до настоящего времени так и не выработана, каждый преподаватель привносит в обучающий процесс свои, на его взгляд эффективные, методики обучения, позволяющие, как ему кажется, оптимизировать усвоение студентами изучаемого материала. При этом им обязательно учитывается специфика преподаваемого предмета, особенности аудитории, следствием чего является использование различных способов и методик преподавания.

Необходимость повышения эффективности образования обусловлена следующими объективными причинами: во-первых, постоянным ростом объема знаний, необходимого к преподаванию (усвоению по каждой юридической дисциплине связанного с постоянным кардинальным реформированием отечественного законодательства), и, во-вторых, ограниченностью времени, отводимого на изучение той или иной дисциплины. В результате закономерно возникает вопрос: как все возрастающий объем информации «донести» до студентов в остающиеся без изменений на протяжении десятилетий временные промежутки? Ответ на поставленный вопрос нам видится, как справедливо отмечает М. К. Треушников, «…не в "борьбе"» кафедр за большее количество часов, отводимых на изучение отдельных предметов, а в интенсификации процесса обучения, перенесения акцента в обучении на активные методы познания».[1]

Следует отметить, что методики преподавания «классических» учебных дисциплин выработаны и прошли апробацию на протяжении десятилетии и столетий. Кроме того, по ним имеются многочисленные добротные учебные и учебно-методические пособия, а также в учебных программах из года в год отводится одно и то же количество лекционных и практических занятий, что позволяет проще решать вопросы, связанные с повышением эффективности преподавания подобных дисциплин.

Значительно хуже и проблематичнее обстоит дело с преподаванием вновь вводимых учебных дисциплин и специальных курсов.

Связано это со следующим:

— во-первых, на вновь вводимые дисциплины и специальные курсы учебные часы выделяются, условно говоря, по остаточному принципу. В результате в каждом учебном году на преподавание того или иного нового предмета выделяется различное количество учебных часов. Причем часто эта разница составляет два раза и более[2];

— во-вторых, учебная и учебно-методическая литература в подавляющем большинстве случаев по новым дисциплинам либо вообще отсутствует как таковая, либо существует в крайне ограниченном количестве[3] или же имеется сугубо местная;

— в-третьих, многие учебные пособия посвящены изучению только специфики реализации одной из негосударственных процедур урегулирования споров[4], либо какой-то определенной ее части[5];

— в-четвертых, тиражи подобных учебных пособий крайне ограничены, вследствие чего они становятся раритетами даже в регионе, в котором были изданы, буквально на второй год[6];

— в-пятых, далеко не всегда подобные учебные пособия обладают системностью и качественностью изложения учебного материала.

В результате при перечисленных объективных условиях вести речь об эффективности, а тем более о повышении уровня преподавания новых учебных дисциплин и курсов представляется довольно проблематичным.

Необходимыми способами проведения занятий по любой, и вновь введенной в том числе, учебной дисциплине являются: лекции и практические занятия (включающие опрос студентов, анализ действующего законодательства во время решения ситуационных задач, проведение деловых игр и т. п.). На наш взгляд, является актуальным и для методики преподавания новых дисциплин и специальных курсов высказывание Л. А. Иванова, сделанное им применительно к методике проведения занятий по криминалистике. Он отметил, что «успех в обучении может быть достигнут при правильном с методической точки зрения применении всех средств, используемых в преподавании этой дисциплины», важное место среди которых занимают схемы.[7]

Ни для кого не секрет, что большинство студентов при ответе на вопросы во время практических занятий без учебного материала, лежащего у них на столе, для того чтобы в любое время можно было его прочитать, чувствуют себя крайне неуверенно, а отдельные попросту не могут «не читать» при ответе. Такая ситуация связана со множеством проблем как объективного, так и субъективного характера: некоторые студенты не готовятся к занятиям (и тогда становится понятным, откуда «молчание» в ответ на вопрос преподавателя), некоторые — в силу личностных особенностей неуверенно чувствуют себя на публике, другие — не обладают хорошо поставленной речью. Многие студенты просто не умеют систематизировать изучаемый материал.

Большинство студентов, как показывает практика, являются людьми, которые легче и надолго усваивают информацию при ее визуальном восприятии, т. е. зрительно. На данное обстоятельство обращают внимание многие авторы. Так, например, И. Е. Фарбер еще в восьмидесятые годы прошлого века отмечал, что около 80–90 % всей получаемой нами информации составляет зрительная информация.[8] По результатам проведенных исследований В. С. Усманский писал: «При устном изложении учебного материала объем сведений, сохраняемых в памяти учащихся в течение 3 часов, составляет 70 %, а через три дня — 10 %. При визуальном изложении того же материала — соответственно 72 % и 20 %, а при аудиовизуальном — 85 % и 50 %»[9]. Несколько иные, но в том же диапазоне, данные были приведены ЮНЕСКО, по информации которой «…обучаемый на слух запоминает около 15 % учебной информации, зрительно — около 25 %, на слух и зрительно одновременно — 65 %»[10].Таким образом, наилучшие результаты в усвоении студентами лекционного материала дают не взятые в отдельности только устные лекции либо исключительно их схематично-табличное или диапозитивное изложение. Ни в коем случае не стоит их подменять друг другом. Как справедливо отмечал Ю. X. Калмыков еще около 30 лет назад, «…визуальные каналы способствуют как установлению надлежащего контакта со слушателями, так и лучшему усвоению ими учебного материала»[11]. Лишь неразрывное сочетание словесного и визуального способов передачи информации позволит добиться ожидаемого позитивного эффекта.

Данный факт очень просто проверить на практике — стоит только оказаться рядом с аудиторий, в которой проходит зачет или экзамен: большинство студентов, ожидая своей очереди, держат в руках брошюру со схемами. Именно схемы дают возможность студентам в короткий срок «освежить» в памяти знания по предмету. А если использовать схемы на всем протяжении изучения предмета, начиная с лекций и заканчивая подготовкой к зачету или экзамену? Повлияет ли это на эффективность обучения, усвоения учебного материла студентами?

Как справедливо отмечают Г. В. Лаврентьев, Н. Б. Лаврентьева и Н. А. Неудахина, технология визуальной учебной информации — это система, включающая в себя следующие слагаемые: комплекс учебных знаний; визуальные способы их предъявления; набор психологических приемов использования и развития визуального мышления.[12]

Попробуем обосновать на примере специального курса «Третейское судопроизводство» эффективность визуализации процесса обучения.

Обычно лекционный материал предоставляется студентам в виде прочтения, который они должны в течение занятия записать либо тезисно, либо под диктовку. При этом необходимо учитывать, что информация, которая дается на лекции студентам, является для них новой, а поэтому учащимся очень трудно бывает конспектировать слова лектора; они просто не знают, что из всего сказанного является наиболее важным, и, как следствие, пытаются записывать все. В итоге лекция студентами не прослушивается и никак не запоминается, ассоциативное мышление не работает. Остается только уповать на самостоятельную подготовку[13] и на разбор материала на практических занятиях.[14] Но роль лекции в обучении студентов крайне важна, следует только методически правильно преподать новый материал.

Рассмотрим ситуацию чтения лекции с использованием опорных (сигнальных) схем. Например, перед началом лекции на тему «Классификация и виды третейских судов» преподаватель вывешивает на доску схему лекционного материала; лучшего эффекта можно достичь с помощью интерактивных досок или с использованием проекторов.[15] Такая схема является своего рода путеводителем при решении вопроса об основаниях (критериях) классификации и видах отечественных третейских судов. Студенты, перенеся схему к себе в тетрадь, могут сосредоточиться на изложении материала преподавателем, который, указывая на ту или иную часть схемы, может более подробно объяснить критерий выделения того или оного вида третейских судов, его нормативную регламентацию, специфику деятельности и взаимодействия с государственными судами, а также перспективность как таковую существования подобных третейских судов.

В дальнейшем, при самостоятельной подготовке к практическому занятию студенты примут за конспект предложенную схему и, руководствуясь зрительной памятью, восстановят лекцию при ответе на заданный преподавателем вопрос. Как отмечают многие авторы[355], использование схем, таблиц, диаграмм и т. п. существенно помогает усвоению студентами лекционного материала, сокращая описательный материал в лекции.

Также во время практического занятия можно предложить студентам в течение пяти минут нарисовать по памяти схему, соответствующую теме занятия, что, в свою очередь, позволит закрепить изучаемый материал. Представляется оправданным разбить схему на несколько пронумерованных частей. На основании такого деления в конце практического занятия будет уместным проведение блиц-опроса: студент берет со стола преподавателя листок с номером, соответствующим какой-то части схемы, и кратко анализирует предложенный ему вид третейских судов.

Таким образом, в ходе одного практического занятия происходит изучение и закрепление определенной темы: сначала опрос, решение практических задач; потом активизация зрительной памяти путем воспроизведения опорной схемы по теме практического занятия; и как итог — блиц-опрос в виде «мини-экзамена» — билет с номером части схемы и комментарий студента в двух-трех предложениях. Смена методик, позволяющих усвоить изучаемый материал, по нашему мнению, позволит и студентам, и преподавателю максимально активно работать на занятии; разнообразие таких методик невольно приведет к тому, что тема будет студентом понята, а значит, изучаемый материал будет усвоен, что в конечном счете позволит студенту написать контрольную работу, необходимые процессуальные документы, сдать зачет, экзамен и в дальнейшем применять эти знания в соответствующей ситуации на практике.

В заключение следует отметить: практикой отечественной и зарубежной высшей школы неоспоримо доказано, что применение подобного подхода дает большой эффект, способствуя повышению качества обучения.

Имитационные процессы как методика преподавания учебного курса «Альтернативные формы разрешения правовых конфликтов»

О. А. СИДОРОВ, декан юридического факультета Марийского государственного университета, доцент, кандидат юридических наук

А. В. ЦЫПЛЕНКОВА, доцент кафедры частного права России и зарубежных стран Марийского государственного университета, кандидат юридических наук

На юридическом факультете Марийского государственного университета к настоящему времени накоплен не только значительный опыт по подготовке студенческих команд к участию в соревнованиях по имитационным (судебным) процессам (дебатам) различного уровня (международного, национального, регионального), но и имеются методические наработки, связанные с проведением имитационных процессов как эффективной формы обучения студентов-юристов, направленной на развитие профессиональных умений и навыков в области альтернативного разрешения споров. В настоящей статье сделана попытка обобщить данный опыт и представить некоторые методические рекомендации.

Имитационные процессы по учебному курсу «Альтернативные формы разрешения правовых конфликтов» могут проводиться как в рамках учебного процесса — в форме деловой игры на аудиторных занятиях, так и в форме специально организуемых состязаний (международных, национальных, региональных либо внутрифакультетских).

Методика организации имитационных процессов различается в зависимости от избранной формы их проведения.

Имитационные процессы в форме деловой игры на аудиторных занятиях

Значение

Применение имитационных процессов в учебном процессе одновременно решает задачи внедрения нового эффективного метода обучения и подготовки студентов к участию в международных, национальных, региональных либо внутрифакультетских состязаниях по судебному процессу.

Имитационные процессы являются одним из методов активного обучения в юридических вузах и позволяют погрузить обучающихся в активное контролируемое общение, где они могут проявить приобретенные в ходе учебного курса знания, умения и навыки, а также научиться взаимодействовать с другими участниками.

В своей деятельности любой юрист всегда является участником процесса (как судебного, так и внесудебного). Именно проведение имитаций позволяет создать в процессе обучения приближенную к действительности обстановку и соответственно дает студенту возможность представить себя участником судебного процесса, попробовать на практике применить полученные знания и умения, а также найти пути их систематизации, углубления и совершенствования. Представляется, что использование имитаций судебного процесса при подготовке юристов особенно значимо, поскольку дает возможность студенту не только ознакомиться с профессиональными навыками практикующего юриста, но и попытаться их выработать.

Имитационный процесс может быть использован преподавателем не только как метод обучения, но и как метод осуществления контроля за уровнем знаний студентов и эффективностью собственной работы.

По своей сущности имитационный процесс представляет собой деловую имитационную игру. В литературе по методике преподавания наряду с имитационными играми выделяют и другую форму активного обучения — ролевые игры. Различие заключается в том, что в имитационной ролевой игре участнику необходимо сыграть свою роль в соответствии с некоторым сценарием, который определяет порядок действий и состав участников в зависимости от меняющейся обстановки. Но правила подготовки и проведения занятий с группой по этим методам практически совпадают.

Одним из преимуществ имитационного процесса как метода обучения является высокая степень усвоения учебного материала. Если при лекционной подаче материала усваивается не более 20 % информации, то в ходе имитации — до 90 %. Более того, через 6 недель после проведения занятий в виде деловой имитационной игры уровень знаний составляет 33,2 %, а после проведения традиционного семинарского занятия — всего 5,8 %.

Имитационный процесс как метод обучения обеспечивает достижение ряда общих образовательных целей:

1) стимулирование мотивации и интереса изучения темы и предмета в целом;

2) поддержку и усиление значения полученных ранее знаний, а также их системного переосмысления;

3) оперирование имеющимися знаниями;

4) осуществление эффективного контроля за уровнем полученных знаний студентами.

Кроме того, участие в имитационном процессе позволяет развивать, прививать или совершенствовать у студента профессиональные умения и навыки юриста:

1) анализ фактических обстоятельств дела;

2) разработку правовой позиции по делу;

3) организацию работы с законодательным материалом и судебной практикой;

4) ясное, четкое, логичное и аргументированное изложение своих доводов и правовой позиции в целом;

5) определение обстоятельств, входящих в предмет доказывания, а также различных доказательств по иску, необходимых для подтверждения избранной позиции;

6) составление искового заявления, возражений на иск и иных процессуальных документов;

7) ведение допроса;

8) подготовку к выступлению в судебных прениях;

9) ораторское мастерство;

10) выступление с репликой;

11) психологические навыки;

12) профессиональную этику и т. д.

Участие в имитации судебного процесса позволяет студенту овладеть сразу несколькими умениями и навыками, что является несравненным преимуществом данного метода обучения студента-юриста.

Отметим также, что при всех достоинствах такого метода обучения студентов-юристов, как имитационные процессы, очевидно: они должны разумно сочетаться с иными методами. Это даст возможность студентам достичь максимального уровня усвоения учебного материала в сочетании с приобретением практических умений и навыков.

Ввиду ограничения времени, отводимого на изучение курса, учебных целей и задач, необходимости вовлечения в участие всех студентов, организация имитационного процесса в рамках аудиторных занятий в значительной мере отличается от организации специальных состязаний по судебному процессу. Однако, как и при состязаниях, в процессе организации имитации можно выделить следующие периоды: 1) подготовка; 2) проведение; 3) подведение итогов.

Подготовка имитационных процессов

Первоочередное внимание следует уделить методической разработке организации внеаудиторной подготовки студентов к участию в имитационном процессе, а также осуществлению контроля со стороны преподавателя за ходом такой подготовки, поскольку именно от уровня подготовленности каждого студента зависит успешность проведения имитации и достижение поставленных при этом учебных целей. Для этого необходимо разработать подробные учебно-методические материалы, которыми студенты должны быть обеспечены к началу изучения учебного курса. Вместе с указанными материалами студентам должна быть выдана фабула дела для того, чтобы на протяжении изучения всего курса они имели возможность работать с фактическими обстоятельствами дела, подбирать необходимый законодательный материал, определять правовую позицию.

Проведению имитационных процессов должна предшествовать детальная разработка учебно-методических материалов для студентов, поскольку такие материалы помогут наиболее рациональным образом организовать аудиторное занятие в виде имитации судебного процесса или его отдельных стадий. При разработке таких материалов, а также определении возможности проведения имитации судебного процесса на аудиторном занятии рекомендуется обратить внимание на следующие моменты:

1) возможность работы в атмосфере непринужденности и поиска;

2) соответствие сложности имитации уровню подготовленности группы;

3) возможность проведения имитационного процесса с учетом дисциплин, уже изученных данной группой студентов;

4) четкая формулировка правил, возможность понимания их всеми участниками;

5) достоверность имитации, т. е. насколько игра в ключевых моментах подобна действительности, но в то же время достаточно укорочена и упрощена, чтобы подчеркнуть ключевые, значимые моменты;

6) получение оперативной обратной связи (студент-преподаватель).

Учебно-методические материалы могут включать следующие примерные разделы.

I. Тема занятия.

Тема имитации определяется в развернутых, но конкретных и точных формулировках. Тема может предполагать как однозначный сценарий проводимой имитации, так и множественность вариантов, но в рамках единого замысла.

II. Учебные цели.

III. Умения и навыки, которые предполагается развить у студентов.

IV. Состав участников с описанием выполняемых ими ролей.

V. Задание для каждого участника проводимой имитации.

VI. Рекомендации студенту по организации самостоятельной подготовки к проведению успешной имитации.

VII. Фабула дела.

Степень сложности и подробность описания фактических обстоятельств должна определяется самостоятельно преподавателем в зависимости от уровня подготовленности группы, отводимого времени на имитацию, выбранной темы, целей проводимого занятия, изученных ранее дисциплин. Определенные требования предъявляются и к содержанию фабулы дела, вокруг которой будет строиться имитационный процесс. Во-первых, разрабатываемая фабула должна иметь проблемный характер и допускать альтернативные подходы к решению возникшего правового спора, т. е. не должно с очевидностью явствовать одного правильного решения. Во-вторых, фабула дела должна быть разработана таким образом, чтобы было равновесие правовых позиций обеих сторон процесса, в противном случае во время проведения имитации будет утрачена необходимая состязательность участников процесса. К фабуле могут даваться и приложения, например отдельные процессуальные и иные документы, которые будут дополнять фактические обстоятельства, изложенные в общей фабуле. Может быть подготовлена и конфиденциальная информация, которая уточняет позицию какой-либо стороны судебного процесса или фактические обстоятельства дела, но такая информация не должна коренным образом менять общую фабулу дела, предоставленную всем участникам имитационного процесса.

VIII. Организация проведения имитаций.

В этой части материалов описывается процедура проведения имитации с изложением правил ее проведения. В зависимости от жесткости сценария правила могут быть как обязывающими, так и рекомендательными. Правила проведения имитации могут быть либо общими и соответственно адресоваться всем участникам проводимой имитации либо могут быть сформулированы в виде индивидуальных инструкций каждому участнику. При определении правил проведения имитационного процесса на аудиторном занятии за основу могут быть взяты правила проведения международных, национальных или региональных студенческих соревнований по судебному процессу.

Разрабатывая данный раздел учебно-методических материалов, особо следует обратить на определение времени, отводимого на предварительную подготовку, выполнение письменных работ и проведение устных выступлений. Время должно определяться в зависимости от учебных целей занятия, сложности и объема разработанной фабулы, максимального количества студентов, которые непосредственно должны принять участие в имитации. Эффективность занятия, проводимого в виде имитации судебного процесса, повышается при интенсификации игры, т. е. определении максимального времени, отводимого на имитацию. Дефицит времени — это фактор, создающий и усиливающий проблему. Поэтому следует определить время, отводимое на проведение всего имитационного процесса, и максимально допустимое время для выступлений каждого участника имитации или команды, выступающей за одну из сторон имитируемого процесса. Ограниченность временных ресурсов будет способствовать высокой степени аккумулирования студентами всех своих знаний, быстроте оперирования ими, продуманности правовой позиции, ее четкому и ясному изложению, а следовательно, лучшей подготовке к участию в имитационном процессе в целом.

IX. Обсуждение и подведение итогов.

В этой части материалов в общем виде описывается, каким образом будет организовано обсуждение имитаций. Здесь могут быть представлены критерии, по которым будет оцениваться выступление каждого участника и представленные письменные работы. Вместе с критериями могут быть разработаны и оценочные листы, которые сэкономят время преподавателя, а также анкеты для студентов об эффективности проведения и уровне организации имитаций.

Проведение имитационных процессов

Проведение имитационного процесса в рамках учебного процесса включает два основных этапа: 1) внеаудиторная подготовка студентов к участию в имитации и 2) выступления в имитируемом процессе во время аудиторного занятия.

Внеаудиторная подготовка студентов к участию в имитации

Подготовка к имитационному процессу требует выполнения студентами письменных работ, обосновывающих правовую позицию одной из сторон или обеих сторон процесса.

Подготовка письменной работы будет способствовать развитию у студентов культуры письменной речи, необходимых навыков по составлению процессуальных документов, по работе с нормативным материалом и другими источниками, последовательного и обоснованного изложения выбранной правовой позиции, а также систематической подготовке для участия в имитации судебного процесса. Поэтому особо важное значение подготовка такой работы приобретает при проведении имитации по курсам материального права.

Работа студентов по подготовке письменной работы может быть организована по-разному. Преподаватель может определить, что каждым студентом должна быть подготовлена письменная работа, отражающая правовую позицию одной или обеих сторон процесса. Такой подход дает возможность преподавателю оценить и проконтролировать работу каждого студента по курсу, а также выявить степень подготовленности к непосредственному участию в имитации судебного процесса.

Письменная работа, обосновывающая правовую позицию стороны процесса, может быть выполнена также совместно несколькими студентами (2–4 человека). В данном случае преподавателю труднее оценить индивидуальную работу каждого участника, но в то же время для проведения имитационного процесса может быть разработана более сложная фабула дела, требующая изучения большого объема законодательного материала, судебной практики и других источников; имеется возможность организации устных командных вступлений. Кроме того, при коллективной подготовке письменной работы студенты могут научиться работать в команде, самостоятельно планировать и организовывать работу. Здесь преподавателю важно учитывать и личностный фактор при персональном определении состава команд для того, чтобы уровень выполненных работ был примерно одинаковым.

На стадии подготовки к имитированию судебного процесса и при выполнении письменных работ преподаватель должен оказывать лишь консультативно-методическую помощь. Как правило, участники задают много вопросов перед началом имитации. Следует отличать вопросы, свидетельствующие о недостаточной подготовленности, и вопросы, направленные на углубленное понимание правил проводимого имитационного процесса и уточнение фабулы дела. Причем в последнем случае преподавателю не следует давать готовые ответы или каким-либо косвенным образом подсказывать решение данных вопросов, побуждая тем самым студента к самостоятельным размышлениям и принятию ответственных решений.

Правила проведения имитационного процесса и фабула дела на подготовительном этапе могут уточняться или дополняться, о чем следует заранее сообщить всем участникам. При этом очень важно обратить внимание студентов на то, что не допускается какое-либо самостоятельное дополнение фактических обстоятельств дела, однако не исключается возможность трактовки обстоятельств, изложенных в фабуле дела, с учетом выбранной правовой позиции стороны.

Выступления в имитируемом судебном процессе во время аудиторного занятия

Проведение собственно имитационного процесса в аудиторное время может быть организованно различным образом в зависимости от учебных целей имитации. Так, возможно проведение имитации не судебного процесса в целом, а ключевых этапов процедуры рассмотрения дела в суде (например, допроса свидетеля, судебных прений, объяснений сторон). Особенно эффективно проведение цикла имитационных игр по судебному процессу в течение всего периода изучения соответствующего учебного курса.

Занятия, включающие имитацию отдельных стадий судебного процесса, должны занимать обычно не больше двух или четырех академических часов. Представляется, что проведение имитации в течение одного занятия предпочтительнее, поскольку это позволяет студентам сконцентрироваться на поставленных задачах, вжиться в роль и не потерять интерес.

Возможно и проведение имитации судебного процесса по аналогии студенческих состязаний по судебному процессу в качестве завершающего этапа изучения всего учебного курса. В данном случае, очевидно, необходимо объединение нескольких занятий (6–8 академических часов) в течение одного учебного дня, так как проведением имитационного процесса подводится итог всей проделанной студентами работы в ходе изучения соответствующего учебного курса; при этом каждый студент должен иметь возможность выступить в роли участника проводимой имитации.

Участие преподавателя при устных выступлениях заключается в выполнении роли судьи или арбитра. При этом, выполняя указанную роль, преподаватель должен управлять ходом имитационного процесса при наименьшей степени вмешательства в него. Но это не означает, что преподаватель должен быть пассивным слушателем: он направляет участников имитационного процесса путем постановки соответствующих вопросов.

Если имитационный процесс проводится в завершение учебного курса в целом и одной из целей проведения имитации является итоговая оценка уровня полученных знаний студентов, то для участия в роли судей или арбитров могут быть приглашены и другие преподаватели, ведущие данный курс или смежные учебные дисциплины.

Одной из ключевых стадий имитационного процесса является комментарий и обсуждение выступлений участников. Здесь необходимо не только прокомментировать выступления и выставленные оценки, но и вовлечь в обсуждение выступлений всех студентов, главным образом тех из них, кто не имел возможности выступить.

Подведение итогов имитационных процессов

Важно, чтобы по окончании имитаций проводилось обсуждение их результатов. Задача организуемой дискуссии — подняться над прежними представлениями о проблеме, сформулировать новое понимание и с этих новых высот дать оценку своим действиям и их последствиям. Преподаватель в процессе обсуждения может фиксировать основные предложения и выводы на доске, усиливая осмысление проведенного имитационного процесса и не прерывая выступающих. Представляется, что следует разбирать каждое выступление в отдельности, акцентируя внимание как на удачных, так и на неудачных моментах выступления.

Обсуждение итогов проведенной имитации можно построить также, исходя из критериев оценки выступлений, разработанных преподавателем и отраженных в учебно-методических материалах.

На этапе подведения итогов проведенной имитации следует обязательно получить от участников их собственную критическую оценку проведенного занятия, его организации и предложения по совершенствованию. Это позволит в будущем устранить имевшие место при организации и проведении имитационного процесса недостатки. С этой целью могут быть разработаны анкеты для студентов. Для выявления объективного мнения целесообразнее проводить анонимное анкетирование.

Имитационные процессы в форме специально организуемых состязаний

В процессе организации состязаний можно выделить следующие периоды: 1) подготовка; 2) проведение; 3) подведение итогов.

Подготовка состязаний

В период подготовки состязаний происходит детальная разработка концепции состязаний:

определяются

— цели и задачи состязаний,

— область права для состязаний,

— примерный крут участников,

— возможности финансирования, в том числе с привлечением грантовых средств;

осуществляются

— изучение отечественной и зарубежной методической литературы,

— анализ отечественного и зарубежного опыта организации состязаний;

формируются

— Организационный комитет,

— состав жюри состязаний;

разрабатываются и утверждаются

— правила проведения состязаний,

— фабула дела.

Функции организации и проведения состязаний выполняет Организационный комитет состязаний, который должен быть независим от команд-участниц состязаний. Организационный комитет определяет порядок и правила проведения состязаний, организует работу по составлению фабулы дела, формированию состава жюри состязаний, регистрирует команды, рассылает правила состязаний и фабулу дела командам, дает разъяснения по правилам и фабуле, организует этапы состязаний и подводит их итоги. Организационный комитет должен обладать полномочиями толкования и внесения изменений в правила, при этом комитет обязан немедленно информировать команды об изменениях в правилах. Решения Организационного комитета должны быть обязательны для всех команд, окончательны и не могут быть обжалованы.

С целью более эффективного принятия решений в Организационный комитет целесообразно включать 3–5 членов. При необходимости Организационный комитет может привлекать к организации состязаний вспомогательный персонал (технических работников, студентов). Важной задачей является определение порядка принятия решений и четкое разделение функций членов Организационного комитета.

Обязательным условием организации состязаний является внешняя оценка уровня профессиональной подготовки студентов независимыми членами жюри. Подобная оценка служит одним из объективных показателей качества подготовки команд. Члены жюри проверяют и оценивают содержательную часть письменных работ, устные выступления команд. В жюри включаются высококвалифицированные преподаватели (имеющие ученую степень и звание) и практические работники (судьи, адвокаты) — специалисты в данной области права. Члены жюри не могут представлять вузы, команды которых участвуют в состязаниях. С целью обеспечения объективности оценки состав жюри включает, как правило, шесть человек, трое из которых выступают экспертами по оценке письменных работ, другие трое являются судьями устных выступлений команд.

Фабула дела разрабатывается высококвалифицированными преподавателями по проблемным вопросам выбранной области права и утверждается Организационным комитетом. Авторы фабулы должны быть независимы от команд-участниц. Проблема, которая содержится в фабуле, должна быть максимально приближена к «реальной жизни» и в то же время должна способствовать эффективному применению знаний, полученных студентами во время аудиторных занятий и самостоятельной подготовки. Как правило, фабулы предполагают разнообразие аргументов сторон по делу, возможность обращения к многочисленным видам источников, не дают преимущество какой-либо из сторон и включают две основные взаимосвязанные проблемные ситуации (каждый член команды имеет возможность более тщательно подготовиться к одной из них). Фабула может предполагать обращение и дебаты сторон в апелляционном суде. В этом случае она должна содержать детальную информацию о решении суда первой инстанции, обоснование мнения судьи.

Проблемная ситуация может быть дана студентам вместе с сопроводительными материалами и источниками, которыми они могут пользоваться при подготовке правовых позиций по делу. Целью такого варианта является сравнение способностей разных студентов по анализу одних и тех же материалов. Но более эффективной формой имитационного процесса будет обеспечение студентов только фабулой дела, чтобы они имели возможность действовать как практикующие адвокаты и провести всю работу по выработке правовой позиции от начала до конца (от поиска необходимых источников до представления своей позиции в суде).

В случае, если состязания проводятся с целью популяризации имитационных процессов в вузах, не имеющих опыта их применения в учебном процессе либо ранее не участвовавших в состязаниях, желательно организовать специальный семинар для руководителей команд-участниц по методике подготовки команд и порядку проведения состязаний.

Проведение состязаний

Состязания по имитационному процессу состоят из письменного и устного этапов. Такая структура призвана помочь студентам приобрести практические умения и навыки в изложении правовой позиции по делу как письменно, так и устно. Следовательно, организация состязаний в период их проведения строится в соответствии с двумя этапами: 1) подготовка командами письменных работ, отражающих правовые позиции по делу; 2) устные выступления команд.

Сроки состязаний

Сроки проведения могут различаться в зависимости от уровня состязаний и сложности проблемной ситуации. Многолетний опыт проведения международных состязаний показывает, что оптимальная продолжительность состязаний составляет 6 месяцев, при этом подготовка командами письменных работ занимает 4 месяца, подготовка к устным выступлениям — 2 месяца. Этап подготовки письменных работ охватывает период с октября по январь, этап подготовки устных выступлений — с февраля по март, а сами устные выступления проводятся в первой половине апреля. Таким образом, состязания можно эффективно провести в течение учебного года, обеспечив условия для непрерывной подготовки команд и в то же время не отвлекая студентов от учебного процесса.

Этап подготовки командами письменных работ, отражающих правовые позиции по делу

На этапе подготовки командами письменных работ Организационный комитет регистрирует команды, предоставляет командам информацию о состязаниях, фабулу дела и правила состязаний, при необходимости дает разъяснения по правилам и фабуле, организует проверку письменных работ.

Регистрация команд

В случае проведения межвузовских состязаний по судебному процессу каждый вуз может быть представлен в состязаниях только одной командой. Минимальное число членов команды — 4 студента, максимальное число рекомендуется ограничить 6–8, при этом в устных выступлениях могут принять участие только 4 студента. С одной стороны, увеличение численности команды способствует вовлечению в имитационный процесс большего числа студентов, позволяет производить быструю замену участника, который по какой-либо причине отказался от участия в устных выступлениях. С другой стороны, неограниченное увеличение численности может привести к чрезмерному дроблению функций членов команды и затруднить выработку согласованной позиции команды.

Правила ряда международных состязаний запрещают регистрацию лиц, ранее участвовавших в данных состязаниях, т. е. имеющих опыт, который объективно ставит их команду в более выгодные условия. Однако подобный опыт не должен быть утерян. Поэтому предпочтительнее лишь ограничить число либо функции подобных «опытных участников» в команде. Например, в команде из 6–8 человек разрешить им участвовать в подготовке письменных работ и тренировке устных выступлений, но запретить участие в устных выступлениях, предоставив эту возможность студентам, ранее не участвовавшим в данных состязаниях.

Куратор команды, как правило, назначается соответствующим вузом из числа преподавателей и не является членом команды. Письменные работы и устные выступления команд являются результатом самостоятельной работы студентов — членов команд. Поэтому внешняя помощь в подготовке команд к состязаниям со стороны куратора и других преподавателей вуза должна быть ограничена решением организационных проблем, общим обсуждением фабулы, рекомендациями по нахождению источников, участием в тренинге навыков публичного выступления.

Вузы должны представить списки членов команд в Организационный комитет до установленной им даты регистрации команд. С целью обеспечения объективности оценки письменных работ и устных выступлений применяется анонимный порядок участия команд в состязаниях: каждая команда выступает под индивидуальным регистрационным номером, который присваивается ей Организационным комитетом.

Правила также могут допускать замену зарегистрированных членов команды до окончательной даты представления (отсылки) письменных работ в Организационный комитет. В случае, если в состав команды входит более четырех человек, допускается замена участников устных выступлений другими зарегистрированными членами команды. Если команда состоит из четырех человек, то замена после установленной даты отсылки письменных работ не допускается, поэтому в случае отказа от участия в состязаниях одного либо двух зарегистрированных членов команды после указанной даты команда состоит соответственно из трех либо двух членов. Команда, которую представляет единственный участник, не может принимать участия в состязаниях и дисквалифицируется.

Предоставление командам информации о состязаниях, фабулы дела и правил состязаний

Организационный комитет рассылает указанные материалы командам немедленно после регистрации. Материалы также желательно разместить в Интернете на специальном сайте состязаний, что обеспечивает быстрый доступ для участников и других заинтересованных лиц.

Предоставление командам разъяснений по правилам и фабуле

Командам необходимо предоставить возможность обращаться за разъяснениями по правилам и фабуле в Организационный комитет в установленный им срок. Организационный комитет обязан предоставить разъяснения в течение 5-10 дней после получения просьбы команды о разъяснении. При этом с целью обеспечения равных условий подготовки разъяснения должны предоставляться не только обратившейся команде, но одновременно и всем другим командам.

Какая-либо помощь командам со стороны авторов фабулы дела, предполагающая прямое разъяснение решения рассматриваемого в фабуле спора, категорически запрещается, поэтому авторы фабулы не могут отвечать на вопросы, ответы на которые будут с очевидностью содержать подобные разъяснения.

Организация проверки письменных работ

Организационный комитет должен определить окончательную дату представления командами письменных работ для проверки и оценки. За нарушение сроков команда подвергается наказанию в виде штрафных баллов. Пересылка работ производится по почте бандеролью либо заказным письмом, а срок отправки работы определяется по штемпелю.

Команды должны представить в Организационный комитет экземпляры письменной работы, отражающей позицию истца, и письменной работы, отражающей позицию ответчика. По получении письменных работ Организационный комитет немедленно рассылает копии работ другим командам и членам жюри состязаний. Если количество команд, участвующих в состязаниях, значительно, Организационный комитет заранее путем жеребьевки определяет группы команд-оппонентов на этапе устных выступлений и рассылает копии работ только командам данной группы.

Содержательная часть письменных работ проверяется и оценивается экспертами, оформление — представителями Организационного комитета. Каждый эксперт оценивает письменные работы команд самостоятельно и независимо от других экспертов.

Для удобства оформления результатов оценки Организационный комитет предоставляет экспертам оценочные листы, где в том числе указываются критерии оценки и отводится место для комментариев. Эксперты должны дать комментарий своей оценке работы согласно каждому критерию.

Каждый член экспертной комиссии выставляет оценки за письменные работы в баллах. Общая оценка команды за каждую письменную работу складывается из суммы оценок всех экспертов.

Критерии оценки, как правило, соответствуют требованиям, предъявляемым к письменным работам студентов в учебном процессе, например: объем знаний, знание фактических обстоятельств дела и норм права, подлежащих применению, полнота ответа, оперирование знаниями, решение проблемных вопросов, способность делать выводы, аргументированное отстаивание своей точки зрения, ясность изложения, логичность и четкая структура ответа, отсутствие грамматических ошибок и неправильных речевых оборотов.

Требования к оформлению работ определяются в правилах состязаний и учитывают как требования стандартов оформления письменных работ в учебном процессе (поля, интервалы, сноски и т. п.), так и специфику имитационных процессов. Например, работы должны содержать следующие разделы: титульный лист, содержание, список сокращений, список использованных источников, изложение фактов, правовую позицию, просительную часть. Объем письменной работы должен быть ограничен 25–40 страницами. Обязательно нужно оговорить, что письменная работа не должна содержать упоминания о принадлежности команды к высшему учебному заведению, поэтому на титульном листе указывается индивидуальный регистрационный номер команды. За нарушения правил оформления работ Организационный комитет назначает команде штрафные баллы в соответствии правилами состязаний.

Этап устных выступлений

На этапе устных выступлений Организационный комитет организует проведение устных выступлений и их оценку, определяет результаты выступлений команд в состязаниях.

Проведение устных выступлений

Для устных выступлений команд необходимо помещение, специально оборудованное в виде зала судебных заседаний, что позволяет создать деловую, и в то же время торжественную атмосферу. Необходимо предусмотреть наличие особых мест для членов жюри, судей, контролера времени, выступающих команд, которые должны располагаться за отдельными столами, членов Организационного комитета, осуществляющих контроль за правилами поведения команд, а также зрителей (если состязания проводятся публично). Организационный комитет может также проводить полную видеосъемку выступлений команд для последующего обсуждения и анализа их подготовки к состязаниям, формулированию на этой основе методических рекомендаций по подготовке команд и организации состязаний.

Каждый член команды должен выступить в качестве адвоката-представителя стороны по делу. Дебаты между командами проводятся по следующей схеме: первыми выступают адвокаты истца, затем адвокаты ответчика. После завершения представления позиций сторон по делу один из адвокатов истца выступает с репликой на выступление адвокатов ответчика, затем один из адвокатов ответчика выступает с ответной репликой. При этом выступления адвокатов могут содержать доводы, не изложенные командами в письменной работе.

Необходимо ограничить максимальную общую продолжительность выступления одной стороны по делу 35–45 минутами, включая ответы на вопросы судей. При этом продолжительность выступления каждого адвоката одной стороны должна быть примерно одинаковой, продолжительность реплики не должна превышать 5 минут. Ограничение времени дисциплинирует участника, ориентирует его на четкое, логичное и предельно конкретное выступление.

Чтобы устранить возможность «заимствования» аргументов во время устного выступления, в групповом раунде разрешается присутствие в зале суда других членов выступающей команды и руководителя команды, но запрещается присутствие членов и руководителей команд, не выступающих в данной встрече. Во время устного выступления в групповом раунде присутствие публики в зале суда разрешается только по взаимному согласию выступающих в данной встрече команд. Подобные ограничения не распространяются на финальный раунд.

Во время выступления разрешаются переговоры и обмен информацией в письменной форме между выступающими в данной встрече адвокатами-представителями стороны, но запрещаются какие-либо переговоры и обмен информацией в письменной форме между выступающими адвокатами и другими членами и руководителем их команды, а также иными лицами.

Контроль за соблюдением командами требований к продолжительности выступлений осуществляет контролер времени (обычно — представитель Организационного комитета). За 5 минут и 2 минуты до окончания выступлений и немедленно по истечении времени, отведенного на выступление и реплику, контролер подает какой-либо сигнал для предупреждения выступающей стороны и судей (например, показывает карточку с указанными на ней цифрами, соответственно — «5», «2» и «0»). Контролер может также оказывать какую-либо организационную помощь судьям (отвечать за снабжение судей нормативными материалами, писчебумажными принадлежностями и т. п.).

Другой представитель Организационного комитета следит за возможными нарушениями правил устного выступления и ведет протокол нарушений (опоздание адвокатов на встречу, количество выступающих адвокатов в команде, переговоры между выступающими адвокатами и представителями их команды в зале и т. п.).

Этап устных выступлений в зависимости от количества команд, участвующих в состязаниях, может состоять из нескольких раундов. Как правило, разделяют групповые и финальный раунды.

Порядок выступлений команд-оппонентов в группе определяют по жребию. Жеребьевка проводится перед началом устных выступлений представителем Организационного комитета в присутствии команд-участниц. По результатам группового раунда в каждой группе определяется команда-победитель, которая выходит в следующий либо сразу в финальный раунд. Командой-победителем в группе признается команда, набравшая наибольшее количество баллов в сумме за письменные работы и за устные выступления. Если несколько команд набрали одинаковое количество баллов, победителем в группе признается, как правило, команда, набравшая большее количество баллов по итогам устного выступления.

Выступления в финальном раунде проводятся по следующей схеме: истец первой команды-финалиста против ответчика второй команды-финалиста, истец второй команды-финалиста против ответчика первой команды-финалиста. Командой-победителем финального раунда признается команда, набравшая большее количество баллов в сумме за устные выступления от имени истца и ответчика относительно другой команды-участницы финального раунда.

Организация оценки устных выступлений команд

Устные выступления команд оцениваются судьями. Для удобства оформления результатов оценки Организационный комитет предоставляет судьям оценочные листы, где также указываются критерии оценки и отводится место для комментариев судей. Судьи должны дать комментарий своей оценке работы согласно каждому критерию.

Каждый судья выставляет оценки за устные выступления в баллах. Общая оценка за каждое устное выступление складывается из суммы оценок всех экспертов. Критерии оценки должны соответствовать требованиям, предъявляемым к устным ответам студентов в учебном процессе, а также к выступлению профессиональных адвокатов, например: знание фактических обстоятельств дела и норм права, подлежащих применению, умение оперировать знаниями: логичность и аргументированность правовой позиции, умение выступать публично, четкая структура ответа, ясность и внятность изложения, отсутствие неправильных речевых оборотов, умение отвечать на вопросы судей и аргументы оппонента, профессиональный этикет.

Кроме того, представляется целесообразным выявлять лучшего адвоката состязаний. Индивидуальные устные выступления оцениваются судьями параллельно с устными выступлениями команды, но оценки выставляются на специальных оценочных листах. Общая оценка за индивидуальное устное выступление складывается из суммы оценок всех судей — членов жюри. В случае, если два или несколько участников набрали равное количество баллов, лучший адвокат состязаний определяется судом.

Определение результатов выступлений команд в состязаниях

Командой-победителем состязаний признается команда-победитель финального раунда устных выступлений. В случае, если обе команды набрали равное количество баллов, победителем может быть признана команда, набравшая большее количество баллов по итогам группового раунда устных выступлений, включая баллы за письменные работы.

По окончании состязаний Организационный комитет может объявить лучшую письменную работу, отражающую позицию истца, лучшую письменную работу, отражающую позицию ответчика, лучшее устное выступление от имени истца, лучшее устное выступление от имени ответчика. Лучшей письменной работой признается работа, которая получила наибольшее количество баллов в сумме от всех экспертов, с учетом штрафных баллов. Лучшим устным выступлением признается выступление, которое получило наибольшее количество баллов в сумме от всех судей, с учетом штрафных баллов.

Организаторы состязаний должны предусмотреть награждение победителей по номинациям (дипломами, призами), а также вручить членам всех команд дипломы участников состязаний.

Подведение итогов состязаний

После окончания состязаний необходимо предусмотреть подведение и обсуждение итогов состязаний между организаторами и участниками состязаний в форме рабочей встречи («круглого стола»). На обсуждение можно вынести вопросы методики подготовки студентов к состязаниям (согласно этапам подготовки), критерии оценки письменных работ и устных выступлений, проблемы организации состязаний (совершенствование правил состязаний, оценка фабулы дела), вопросы перспектив проведения внутривузовских, региональных и всероссийских состязаний по судебному процессу. Итогом подобного обсуждения должны стать соответствующие методические рекомендации.

Для объективной оценки уровня организации состязаний представляется необходимым проводить анкетирование студентов, руководителей команд и членов жюри состязаний.

На данном этапе также осуществляется подготовка и рассылка видеозаписей состязаний командам-участницам с целью анализа выступлений (в том числе во время аудиторных занятий по соответствующим курсам) и дальнейшего использования при подготовке студентов к участию в дебатах.

Информация о прошедших состязаниях может быть подана в увлекательной форме и размещена на сайте состязаний, а также опубликована в виде буклета, который распространяется среди вузов с целью дальнейшей популяризации состязаний.

О методике подготовки команд к состязаниям по имитационному международному коммерческому арбитражу

Е. П. ДИВЕР, кандидат юридических наук[1]

В настоящее время у российских юридических вузов возрос интерес к участию в международных состязаниях по имитационным (судебным) процессам, в том числе и в студенческом конкурсе Willem С.Vis International Commercial Arbitration Moot (г. Вена, Австрия). Участие в подобных конкурсах не только позволяет вузам выявить качество и уровень подготовки специалистов в области юриспруденции, положительно себя позиционировать, доказывая в известной степени высокий уровень обучения в России; но и использовать участие в конкурсе как одну из эффективных методик освоения студентами знаний, развития необходимых умений и навыков в области международного коммерческого арбитража в частности, и альтернативного разрешения споров в целом.

Вместе с тем, необходимо отметить, что при подготовке студенческих команд к участию в конкурсах по имитационным (судебным) процессам, особенно международным, следует учитывать, что специфика проведения конкурсов предопределяет и методику подготовки, которая в значительной мере отличается от методики проведения имитационных и деловых игр на аудиторных занятиях.

Положительный опыт юридического факультета Марийского государственного университета в области участия студенческих команд в различных международных состязаниях по имитационным (судебным) процессам позволил сформулировать некоторые рекомендации по подготовке студентов к участию в такого рода соревнованиях на примере конкурса Willem С. Vis International Commercial Arbitration Moot.

Подготовка студентов к участию в состязаниях по имитационному (судебному) процессу может быть разделена на три основных этапа:

1) предварительный этап;

2) подготовка письменных меморандумов сторон;

3) подготовка к устному выступлению.

Первой задачей преподавателя (тренера) является формирование студенческой команды для участия в состязаниях по имитационному (судебному) процессу. В настоящей работе будет рассматриваться классический вариант формирования команды, состоящей из четырех студентов, два из которых будут выступать со стороны истца и два — со стороны ответчика. Дополнительные (запасные) участники команды могут оказывать помощь основным членам команды при выполнении письменных работ и при подготовке к устному этапу состязаний. Дополнительные (запасные) участники команды не принимают участия в устных слушаниях.

Методика проведения предварительного этапа

Формирование команды

Не существует универсальных рекомендаций по методике формирования команды. Однако независимо от типа состязаний (международные, всероссийские, региональные или внутрифакультетские) наиболее эффективным способом формирования команды является конкурсный отбор участников.

В зависимости от уровня состязаний по имитационному (судебному) процессу в основу конкурсного отбора участников команды могут быть положены различные критерии. Так, участие в международных состязаниях по имитационному (судебному) процессу предполагает владение иностранным языком (как правило, английским) на достаточно высоком уровне. В связи с этим обстоятельством студенты, владеющие иностранным языком на слабом уровне либо владеющие другим иностранным языком, не имеют шансов стать участниками команды. Достаточно низкий уровень преподавания иностранного языка на юридических факультетах российских вузов обусловливает то обстоятельство, что лишь очень небольшой процент российских студентов-юристов может составить конкуренцию студентам из других стран (особенно США, Австралии и стран Западной Европы) в международных состязаниях по имитационному (судебному) процессу Таким образом, объективным фактором формирования команды для участия в международных состязаниях является ограниченное число потенциальных участников. В связи с этим проведение предварительного конкурса с целью формирования команды может быть затруднено. Выходом из сложившейся ситуации является отбор членов команды по результатам их академической успеваемости с учетом знания иностранного языка. Одного знания иностранного языка недостаточно для успешного выступления студента на международной арене. Студент должен проявить способности к критическому и аналитическому мышлению, продемонстрировать владение навыками юридического письма и навыками публичного выступления и т. д.

Участие во всероссийских, региональных и внутрифакультетских состязаниях по имитационному (судебному) процессу не предполагает владение иностранным языком, поэтому возможность участия в таких состязаниях имеется у каждого студента. Таким образом, при формировании команды для участия в таких состязаниях может проводиться предварительный конкурс, в ходе которого студенты должны продемонстрировать свою готовность к выполнению заданий по подготовке юридических документов и по умению выступать публично. Студенты, показавшие наиболее высокие результаты по итогам предварительного конкурса, становятся членами команды для участия в региональных либо внутривузовских состязаниях.

Иная ситуация формирования команды (команд) складывается при использовании имитационного (судебного) процесса в качестве формы организации и проведения аудиторных занятий. В данной ситуации все студенты должны принимать участие в занятии и, следовательно, быть участниками имитационного (судебного) процесса. Задачей преподавателя является формирование нескольких команд в рамках одной учебной группы. Поскольку учебные группы в российских вузах обычно состоят из 20 человек и более, то преподавателем может быть сформировано 4 команды студентов по 5–6 человек в каждой. Командам дается задание подготовить позицию истца или ответчика, или обеих сторон по делу. Роли команд могут быть определены по жребию или самим преподавателем.

Объяснение студентам целей и задач состязаний

Важная задача преподавателя (тренера команды) на первоначальном этапе подготовки — объяснить студентам правила состязаний, цели проведения состязаний и задачи, стоящие перед ними.

Задачей студентов — членов команды является подготовка и представление позиций сторон (истца и ответчика) в судебном заседании. Таким образом, студенты-участники состязаний играют роли адвокатов — представителей сторон в судебном слушании.

Участие в состязаниях по имитационному (судебному) процессу дает студентам возможность изучить процедуру судопроизводства, а также приобрести конкретные практические умения и навыки по юридическому анализу, составлению юридических документов, представлению правовой позиции в суде. Задачей преподавателя является заинтересовать студентов в участии в состязаниях, разъяснив преимущества участия и профессиональные перспективы, открываемые перед студентами в связи с участием в состязаниях по имитационному (судебному) процессу.

Знакомство с фабулой дела

На предварительном этапе подготовки к состязаниям студенты получают фабулу дела, по которой им необходимо в дальнейшем подготовить аргументированную позицию истца и ответчика. Важной задачей студентов на данном этапе является прочтение фабулы дела. Время, выделяемое студентам для знакомства с фабулой дела, зависит от нескольких обстоятельств: а) сложности фабулы; б) времени, отводимого правилами состязаний для подготовки письменных работ; в) загруженности студентов в учебном процессе.

По результатам знакомства с фабулой дела у студентов должно сложиться первоначальное впечатление о проблемной ситуации и об основах правовых позиций сторон. Это первоначальное впечатление играет важную роль при распределении обязанностей между студентами — членами команды.

Распределение функций между студентами

Следующим этапом подготовки студентов к состязаниям является распределение обязанностей между ними. Несмотря на то, что все студенты — члены команды должны в итоге обладать полной информацией о правовых позициях и истца и ответчика, на этапе подготовки к состязаниям целесообразнее распределить обязанности между студентами. С древнейших времен разделение труда является наиболее эффективным способом организации деятельности человека.

Так как к этому моменту студенты уже ознакомились с проблемной ситуацией, они могут высказать свои предпочтения относительно позиции истца либо позиции ответчика. Если тот или иной студент чувствует себя более уверенно, обосновывая позицию истца, то вряд ли существуют основания, по которым тренер команды должен отказать студенту и обязать его обосновывать позицию ответчика. Уверенность студента в своей позиции по делу является надежным стимулом к усердной работе и залогом будущего успеха на состязаниях.

Таким образом, преподаватель должен выслушать мнения студентов относительно наиболее предпочтительного с их точки зрения распределения обязанностей. Однако последнее слово в утверждении обязанностей членов команды должно все-таки оставаться за тренером команды. Немаловажным моментом процедуры распределения обязанностей является определение двух пар студентов (при количественном составе команды — четыре человека), одна из которых будет выступать со стороны истца, а вторая — со стороны ответчика. Важная задача преподавателя — правильно определить пары студентов. Студенты, объединенные в пары, должны быть психологически совместимы, ибо им придется работать в тесном сотрудничестве на протяжении длительного времени (например, период подготовки к международным состязаниям составляет от 4 до 7 месяцев). Таким образом, преподавателю (тренеру команды) придется проявить навыки психолога. Может получиться так, что два студента, пожелавших обосновывать позицию истца, не настроены на длительную совместную работу из-за психологической несовместимости. В данной ситуации преподаватель должен попытаться убедить студентов в необходимости отстаивать интересы противоположной стороны по делу и сформировать наиболее оптимальные с психологической точки зрения пары студентов.

Необходимо иметь в виду также разную степень подготовленности студентов к участию в состязаниях. Не бывает двух равных по силе членов команды. Преподаватель должен сформировать примерно равные по силе пары студентов, обе из которых смогут в конечном счете достойно выступить в состязаниях.

Определение пар студентов, выступающих от имени истца или ответчика, не исчерпывает содержание распределения функций. Позиции истца и ответчика не являются однородными и, как правило, состоят из нескольких основных положений, подлежащих доказыванию. Распределение функций между членами команды означает также определение конкретных правовых положений, подлежащих доказыванию конкретным студентом. Таким образом, преподаватель должен определить «специализацию» каждого члена команды, т. е. тот сегмент позиции истца или ответчика, который подлежит обоснованию конкретным студентом. В результате определения «специализации» членов команды образуются еще две пары студентов, не совпадающие с парами истца и ответчика. Это будут пары студентов, имеющие одну и ту же «специализацию», но противоположные позиции. Так, если первым пунктом позиции истца является обоснование подсудности по делу, то первым пунктом позиции ответчика может быть опровержение доводов истца.

Организационное обеспечение

Важнейшим организационным мероприятием предварительного этапа является разработка плана подготовки к состязаниям. План должен содержать основные этапы подготовки, распределение обязанностей между студентами — членами команды, график выполнения тех или иных работ. Целесообразно установить даты, к которым должны быть написаны основные главы письменных работ истца и ответчика (меморандумов).

При разработке плана подготовки тренер команды должен учитывать особенности учебного процесса студентов. Поскольку в состав команды могут входить студенты разных годов обучения, их учебные планы и расписание занятий, как правило, не совпадают. Преподаватель должен составить оптимальный график подготовки к состязаниям, который не будет негативным образом сказываться на академической успеваемости студентов. Тренер команды должен учитывать возможные проблемы, связанные с расписанием зачетов и экзаменов и временем, которое необходимо студентам для подготовки к ним.

Поскольку участие в региональных и международных состязаниях по имитационному (судебному) процессу требует от студентов значительных временных затрат, тренер команды может ходатайствовать перед руководством факультета о переводе студентов — членов команды на индивидуальный график сдачи зачетов и экзаменов и о предоставлении им права свободного посещения занятий. Это значительно облегчит процесс подготовки студентов к состязаниям.

Немаловажным условием эффективной подготовки к состязаниям является наличие компьютерного обеспечения и доступа к правовым базам данных и к сети Интернет.

Методика организации работы студентов при подготовке письменных работ

Второй этап подготовки к состязаниям требует от студентов интенсивной самостоятельной подготовки. Они должны найти и проанализировать соответствующие источники и изложить правовую позицию истца или ответчика в письменном виде.

Хотя студенты должны провести всю исследовательскую работу и написание меморандума самостоятельно, т. е. не прибегая к помощи не члена команды, преподаватель может оказывать студентам содействие в определении важности тех или иных аргументов, высказывать свое мнение по точности юридических формулировок и, если необходимо, предлагать иные аргументы, которые студенты должны проанализировать. Тем не менее окончательный «продукт» должен быть результатом труда студентов, а не преподавателя[2]. Таким образом, в состязаниях по имитационному (судебному) процессу процедурные правила ограничивают роль преподавателя (тренера студенческой команды) до «общих обсуждений проблемных вопросов, предложений по поводу используемых источников и тренировки навыков публичного выступления студентов»[3]. Преподаватель не является здесь оценщиком, но является советником и союзником в процессе подготовки к состязаниям.

Существуют два варианта написания меморандумов: 1) меморандум истца пишется одной парой студентов, меморандум ответчика — другой парой студентов; 2) меморандум истца и меморандум ответчика пишутся всеми студентами — участниками команды. Выбор того или иного варианта подготовки письменных работ зависит от правил состязаний, а именно от порядка представления письменных работ в организационный комитет. Наиболее распространенным вариантом является одновременное представление в организационный комитет состязаний меморандума истца и меморандума ответчика. При такой форме представления письменных работ целесообразнее писать меморандумы сторон по парам. Таким образом, одна пара студентов будет специализироваться на меморандуме истца, другая — на меморандуме ответчика. Таким же образом пары будут представлять свои позиции в устных выступлениях. Если же правилами состязаний предусмотрено, что меморандум ответчика пишется в ответ на полученный меморандум истца, подготовленный командой оппонентов, то целесообразнее привлечь всех участников команды к написанию обоих меморандумов.

Анализ фабулы дела

Первым шагом на пути анализа предложенной организаторами состязаний проблемной ситуации является прочтение фабулы дела. Эта рекомендация может показаться очевидной, но на практике студенты часто проявляют невнимательность при ознакомлении с фабулой дела. Преподаватель должен настроить студентов на внимательное неоднократное прочтение фабулы. Очень важно, чтобы студенты изучили все факты и малейшие детали фабулы. Иногда факты, которые сначала кажутся незначительными, играют очень важную роль в доказывании позиции по делу. Необходимо помнить, что авторы проблемной ситуации, положенной в основу состязаний, не включают те или иные факты в фабулу просто так — каждое слово имеет значение для доказывания позиции по делу.

После того как студенты внимательно изучили фабулу, у них могут появиться вопросы по поводу фактических обстоятельств дела. Правилами практически всех состязаний по имитационному (судебному) процессу предусматривается возможность направления в организационный комитет состязаний запросов о разъяснении фабулы. Это означает, что у команды есть право задать организационному комитету вопросы, ответы на которые необходимы для выработки правовой позиции, но по каким-либо причинам не нашли отражения в фабуле. Однако необходимо помнить, что такие вопросы должны касаться именно фактических обстоятельств дела, но не проблем доказывания правовой позиции. Правилами некоторых состязаний предусматриваются специальные требования к форме задаваемых вопросов. Например, может быть предусмотрено, что заданные вопросы должны предполагать один из двух возможных вариантов ответа: «да» или «нет». Правилами других состязаний предусматривается количественное ограничение заданных вопросов (например, не более трех вопросов от одной команды). Реализация командой своего права на направление запроса о разъяснении фабулы имеет важное значение для подготовки к состязаниям. Неиспользование этого права в течение обусловленного правилами периода времени лишает команду возможности задавать вопросы по фабуле дела в дальнейшем.

Разъяснения по фабуле дела, данные организационным комитетам в ответ на запросы команд, становятся частью фабулы. Таким образом, студенты — члены команды должны проанализировать не только первоначальную фабулу дела, но и разъяснения организационного комитета. Часто такие разъяснения содержат важнейшие положения, кардинальным образом влияющие на доказывание позиции по делу.

Студенты должны научиться трактовать факты, содержащиеся в фабуле дела. Однако трактовка фактов имеет свои ограничения — нельзя придумывать факты, если только они не являются логическим следствием фабулы.

Студенты должны научиться не только трактовать, но и сопоставлять факты. Немаловажное значение имеют сроки, предусмотренные фабулой дела.

Пример.

В основе фабулы дела лежит спор, возникший из договора международной купли-продажи между компанией А (продавец) и компанией Б (покупатель). Спор касается одностороннего расторжения договора компанией Б в связи с существенным нарушением компанией А условий договора, выразившимся в поставке товаров, обремененных правами третьих лиц на товарный знак. В связи с требованиями третьих лиц компания Б не имеет возможности перепродать закупленные товары в своей стране.

Студентам предложены в том числе следующие фактические обстоятельства:

1) компании Б потребовалась одна неделя, чтобы получить квалифицированный юридический совет по поводу возникшей ситуации;

2) третье лицо, обладающее правами на товарный знак, требует прекратить продажу товаров в стране покупателя и угрожает через одну неделю начать судебную тяжбу в случае неисполнения своих требований;

4) компания Б прекращает продажу товаров через две недели после получения требований третьего лица. К этому моменту никакого иска в суд по поводу нарушения его прав на товарный знак третьим лицом подано не было.

Студенты — представители компании А с очевидностью могут заявить, что поскольку через неделю после направления соответствующего требования с угрозой начать судебный процесс о нарушении прав на товарный знак такой процесс начат не был, то у компании Б не было оснований расторгать договор в одностороннем порядке.

Внимательно сопоставив все факты дела, представители компании Б могут привести следующий контрдовод: «Получение юридического совета по поводу возникшей ситуации заняло у компании Б одну неделю. Очевидно, что подготовка искового заявления в суд является более сложной задачей по сравнению с обычной юридической консультацией. Таким образом, есть все основания полагать, что в ближайшее время исковое заявление поступит в суд и судебный процесс будет начат. Кроме того, судебная тяжба начинается не с подачи искового заявления в суд, а с подготовки искового заявления. В деле нет фактов, подтверждающих, что третье лицо не начало подготовку искового заявления в суд».

Таким образом, сопоставляя различные и, казалось бы, не относящиеся друг к другу факты, касающиеся получения юридической консультации и угрозы начать судебный процесс, студенты могут найти обоснование своей позиции даже в невыгодной для их стороны правовой ситуации.

Преподаватель должен побуждать студентов предлагать множество вариантов решения проблемы, заложенной в фабуле дела. Необходимо помнить, что при разработке фабулы дела позиции сторон предполагаются примерно равными. Таким образом, в имитационном (судебном) процессе не существует неразрешимых ситуаций и заведомо слабых позиций.

Работа студентов с источниками

Важнейшим элементом написания меморандумов сторон (а также подготовки к устным выступлениям) является работа студентов с источниками. С самого начала подготовки преподаватель должен настраивать студентов на прочтение большого объема нормативных актов, научной литературы и судебных примеров. Даже если студенты уже изучили ту отрасль права, из которой взята фабула дела, то вполне вероятно, что в учебных планах почти не уделяется или уделяется очень мало времени тем вопросам, которые положены в основу проблемной ситуации.

Залогом успеха студентов при подготовке письменных работ является их умение работать с библиотечными каталогами и электронными базами данных. В настоящее время учебные программы многих юридических вузов предусматривают изучение студентами курсов по работе с источниками (в том числе по правовой информатике), что должно способствовать более эффективной работе студентов с соответствующими материалами.

Первый вопрос, возникающий на данном этапе: какими источниками должны пользоваться студенты при подготовке письменных работ? Очевидно, что на первоначальной стадии студенты должны обратиться к источникам, содержащим общую информацию по анализируемой проблеме, — нормативным актам, учебникам и учебным пособиям. Информация, представленная в этих источниках, позволит студентам получить общее представление о вариантах решения предложенной проблемы. Основная сложность здесь заключается в том, что исходные источники информации, т. е. учебники, не направлены на углубленное изучение материала. Вскоре после начала работы студенты обнаружат, что существует множество вопросов, ответы на которые не содержатся в нормативных актах и учебниках. Наступает следующая стадия работы с источниками, предусматривающая анализ более серьезных материалов: судебных и арбитражных решений, монографий, публикаций в периодических изданиях и т. д.

Первоначальный список материалов, подлежащих изучению, может быть составлен на основе сносок и примечаний, содержащихся в учебниках и учебных пособиях. Авторы серьезных исследований, как правило, используют большое количество цитат из работ иных ученых, занимающихся анализом сходной проблемы. Таким образом, круг источников, подлежащих изучению студентами при подготовке к состязаниям, значительно расширится за счет цитируемых различными авторами работ других ученых.

Достаточно часто в процессе выработки правовых позиций по делу студенты встречаются с противоположными позициями различных авторов по одному и тому же вопросу. Преподаватель должен настроить студентов не на простое цитирование слов тех или иных авторов, но на понимание логики рассуждений исследователей, что позволит студентам проследить ход рассуждений ученого, позволяющий последнему сделать тот или иной правовой вывод. Студенты должны понять логику авторов противоположных правовых выводов, чтобы уметь более обоснованно отстаивать свою позицию по делу и понимать логику рассуждений противоположной стороны.

Определенную пользу может принести анализ научной литературы и различного рода комментариев, опубликованных до принятия того или иного нормативного акта, а также соответствующей литературы, вышедшей в свет сразу после принятия нормативного акта. Подобные источники дают представление о причинах принятия того или иного нормативного акта и его положений, а также объясняют, какой именно смысл закладывали разработчики в ту или иную статью закона. Это также позволит студентам проследить историческое развитие той или иной научной позиции либо нормы права.

Последняя рекомендация, которая касается методики организации работы студентов с источниками, достаточно проста и очевидна: чем больше нормативного материала и научной литературы проанализируют студенты, тем выше их шансы на успешное выступление в состязаниях по имитационному (судебному) процессу.

Обсуждение правовых позиций сторон

Важнейшей стадией подготовки письменных работ является обсуждение правовых позиций сторон.

Итак, после того как студенты проработали более или менее значительный объем материалов по своей «специализации», преподаватель должен организовать общую встречу всех членов команды. Каждый из студентов должен кратко описать ситуацию, сложившуюся в отношении его части работы, и охарактеризовать основные проблемы. Это поможет всем студентам — членам команды получить целостное представление о ситуации и об основных направлениях доказывания правовых позиций. Хотя каждый из студентов будет ответствен за подготовку определенной части правовой позиции, все студенты — члены команды должны ясно представлять всю правовую позицию стороны по делу, а также правовую позицию противоположной стороны. По результатам такой встречи студенты должны выявить основные сюжетные линии каждой части будущих меморандумов, т. е. все основные позиции, подлежащие доказыванию. Таким образом, основным итогом первого обсуждения должно стать составление примерных планов меморандума истца и меморандума ответчика.

Задачей студентов на данном этапе является определение основных аргументов и расположение их в правильной последовательности. После того как основные аргументы определены, необходимо выявить вспомогательные аргументы и найти подкрепляющие материалы (законы, международные договоры, судебные прецеденты, научную литературу). Даже самый незначительный аргумент должен иметь правовое подкрепление. Хотя каждый студент будет разрабатывать свою часть аргументации, необходимо периодически организовывать общие обсуждения ситуации. Такие обсуждения, когда студенты будут иметь возможность задавать друг другу вопросы и рассматривать аргументы противоположной стороны с критической точки зрения, помогут выявить слабые стороны аргументации и выработать пути укрепления правовой позиции.

Важнейшей задачей преподавателя на стадии обсуждения правовых позиций сторон является развитие навыков критического мышления студентов. Основополагающими элементами критического стиля мышления являются:

— способность уверенно ориентироваться в излагаемом материале и оценивать степень достоверности предлагаемой информации, соотнося ее с уже имеющимися знаниями;

— открытость по отношению к нестандартным способам решения как известных, так и новых задач, стремление к познанию нового;

— готовность к конструктивному диалогу с партнерами и оппонентами, умение отстаивать собственную точку зрения, а при необходимости — реализовывать различные варианты ее пересмотра в случае приведения оппонентом неопровержимых контрдоводов;

— нацеленность на самооценку уровня сформированности различных умений и навыков на основе сравнения собственных результатов с результатами других студентов.[4]

Эффективным методом обсуждения проблемных вопросов, возникающих в ходе выработки правовых позиций, является метод «мозгового штурма». Таким образом, преподаватель также должен обладать навыками организации подобных обсуждений.

Написание меморандумов

Правила состязаний по имитационному (судебному) процессу обычно содержат требования, предъявляемые к письменным работам студентов. Эти требования могут касаться содержания работы, ее оформления, срока представления меморандума в организационный комитет.

Можно предложить следующие основные рекомендации по написанию меморандумов истца и ответчика:

— меморандум должен содержать список использованных источников и список сокращений;

— меморандум должен иметь четкую логическую структуру, отраженную в его содержании;

— при выполнении письменных работ студенты должны продемонстрировать знание фактических обстоятельств дела и правовых принципов, подлежащих применению;

— все правовые выводы должны иметь адекватное обоснование;

— все приводимые аргументы должны быть подкреплены соответствующими правовыми источниками;

— студенты должны проявить творческий подход к написанию меморандума;

— меморандум ответчика должен содержать контрдоводы на аргументы, предложенные истцом;

— меморандум должен быть написан грамотно и с соблюдением требований, предъявляемых к стилю юридического письма.

После того как письменные работы будут выполнены, студенты должны еще раз внимательно их прочитать, чтобы выявить слабо аргументированные выводы и недостатки правового обоснования. Тренер команды также должен прочитать подготовленные меморандумы и высказать студентам критические замечания.

Методика подготовки к устным выступлениям

Написание судебной речи

Не существует единого мнения по поводу того, необходимо ли писать речь для выступления в суде. Можно привести следующие доводу в пользу необходимости написания речи:

— излагая мысли на бумаге, студенты находят более точные и четкие формулировки своих мыслей;

— написанная речь позволяет более или менее точно определить период времени, который займет выступление. Это является очень важным доводом в пользу написания судебной речи, так как правилами всех состязаний по имитационному (судебному) процессу предусматривается строгое ограничение времени для выступлений;

— заранее написанная речь является гарантией того, что в стрессовой ситуации публичного выступления в суде студент будет чувствовать себя более уверенно.

В то же время преподаватель должен ориентировать студентов на свободное изложение своей позиции, а не на заучивание речи. Механическое запоминание речи выступления может привести к тому, что студент будет сбит с толку простым вопросом судьи, ответ на который не отражен в подготовленной речи.

Преподаватель должен ориентировать студентов на творческий подход к устному выступлению. Письменная и устная речь воспринимаются по разному. Сложные многословные предложения, допускаемые в письменной работе, не приветствуются в устных выступлениях. Не нужно представлять аргументы в стиле правового исследования. Студенты должны осознать, что стиль судебной речи и стиль письменной работы различаются и что творческий подход и оригинальность при устном изложении правовой позиции по делу будут оценены судьями. Студенты должны пытаться находить нестандартные варианты решения проблемы. Примеры и оригинальные сравнения украшают устное выступление и привлекают внимание судей.

Студенты должны помнить, что судьи состязаний, как правило, являются специалистами в той отрасли права, из которой взята рассматриваемая проблемная ситуация. В связи с этим не нужно включать в судебную речь аксиомы и положения, имеющие общий характер. Если состязания проходят в форме имитации международного коммерческого арбитража, то не нужно объяснять арбитрам, что такое договор международной купли-продажи. Студенты должны осознать ограниченность предоставленного им для выступления времени и использовать его как можно эффективнее, концентрируя внимание на объяснении самых важных моментов правовой позиции.

Если правилами состязаний предусматривается получение письменных работ команд-оппонентов, то студенты должны тщательно ознакомиться с этими работами и с источниками, которые использовал оппонент, на стадии подготовки к устным выступлениям.

Кроме написания речи судебного выступления студенты должны подготовить конспект выступления, который должен содержать основные моменты выступления. Именно конспекты, а не речи должны стать основой устных выступлений членов команды.

Тренировка устных выступлений

Целью данной стадии подготовки к устным выступлениям является развитие навыков публичного выступления студентов. Студенты должны освоиться со своей ролью и чувствовать себя уверенно.

Преподаватель должен рационально распределить время, отведенное на подготовку. Можно выделить несколько основных стадий подготовки к устным выступлениям:

1) развитие навыков публичного выступления;

2) развитие умения отвечать на вопросы судей;

3) развитие умения излагать правовую позицию и отвечать на вопросы судей в течение ограниченного периода времени.

На первой стадии подготовки тренер команды должен попросить студентов подготовиться к первому публичному выступлению в суде. Такое первое выступление нужно проводить без вопросов. Первое публичное выступление наглядно покажет недостатки ораторского искусства студентов, над которыми нужно работать. Так, многие студенты склонны использовать излишнюю жестикуляцию или, наоборот, не проявлять вообще никаких эмоций, использовать очень длинные предложения либо очень долгие паузы между словами. Атмосфера тренировок должна быть максимально приближена к атмосфере состязаний. Например, если студенты будут выступать стоя, то и на тренировках они должны выступать стоя. Преподаватель может играть роль судьи, чтобы студенты привыкли выступать перед кем-то, а не для себя.

Студенты должны понять важность ораторского искусства, должны осознать, что только если их аргументация ясна, последовательна и доказана, у них будет шанс убедить в своей позиции судей. Студентам следует осознать: важно не только то, что они говорят, но также то, как они это говорят.

Вторая стадия подготовки к устным выступлениям направлена на развитие умения студентов отвечать на вопросы судей. Здесь не нужно уделять внимание ограничениям продолжительности выступления по времени. Основной задачей тренера и членов команды является совершенствование искусства давать ответы на поставленные вопросы. Преподаватель и члены команды должны принимать участие в постановке возможных вопросов. Каждый участник команды должен несколько раз пройти через такое испытание вопросами. Вопросов должно быть как можно больше. Они могут носить даже абсурдный характер. Такие тренировки преследуют две основные цели: а) студенты обретают уверенность в своих силах и учатся быстро реагировать на заданный вопрос и на изменение ситуации, б) таким образом команда предвидит вопросы, которые могут быть заданы на состязаниях, и вырабатывает наиболее точные и обоснованные ответы.

Студенты должны научиться отвечать на вопросы кратко, но четко. Они должны помнить, что в соответствии с правилами состязаний время, потраченное на ответы на вопросы, вычитается из времени, отведенного на выступление. Таким образом, чем дольше студент будет отвечать на поставленный вопрос, тем меньше времени у него останется на изложение правовой позиции.

Необходимо помнить, что вопросы могут быть заданы как в течение выступления, так и после его завершения. Студенты должны быть готовы к обоим вариантам развития ситуации. Если вопрос был задан в ходе выступления, студенты должны уметь возвращаться к прерванной вопросом мысли.

Заключительная стадия подготовки к устным выступлениям — развитие умения излагать правовую позицию и отвечать на вопросы судей в течение ограниченного периода времени.

Основной проблемой организации данной стадии подготовки является то, что невозможно заранее предвидеть манеру поведения судей и количество заданных вопросов. Некоторые судьи предпочитают не прерывать выступление адвокатов и задавать один или несколько вопросов после завершения выступления, но чаще всего судьи задают вопросы в ходе выступления, причем количество заданных вопросов может быть от одного до бесконечного множества.

Важнейшим умением студентов, которое должно быть развито в ходе подготовки к состязаниям, является умение сокращать свою речь в зависимости от количества заданных вопросов. Такое умение может быть развито только в ходе многократных тренировок с изменяющимся количеством заданных вопросов.

Практические рекомендации по подготовке к устным выступлениям

На основе опыта студенческих команд юридического факультета МарГУ предлагаем следующие практические рекомендации для студентов — участников состязаний по имитационному (судебному) процессу[5]:

— тщательно обсудите все проблемные вопросы со всеми участниками команды;

— спланируйте ваши аргументы, подумайте об аргументах, которые могут быть использованы вашими оппонентами, и обсудите ваши контраргументы;

— подготовьте конспект вашего выступления, обозначив в нем основные моменты;

— будьте организованны;

— помните, что все ваши доводы должны быть основаны на фактах и допустимых источниках;

— в начале выступления поздоровайтесь, представьтесь и скажите, о чем будете говорить вы и о чем будет говорить второй адвокат;

— не обращайтесь непосредственно к вашим оппонентам, все доводы должны быть обращены к суду;

— не говорите быстро, но и не говорите слишком медленно;

— не допускайте излишней жестикуляции и эмоциональности. Однако совершенно неэмоциональное, монотонное вступление также не приветствуется судьями;

— говорите, а не читайте. Помните, что у судьи не будет вашей письменной речи перед собой. Воспринимать же устную речь всегда сложнее, чем письменную;

— не читайте свою речь, но и не заучивайте ее. Человека, который говорит заученные вещи, очень легко сбить с толку обычным вопросом;

— будьте вежливы;

— если вы выступаете за ответчика, отвечайте на аргументы истца;

— внимательно слушайте вопросы, которые задают вам судьи. Отвечайте на тот вопрос, который был задан, а не на тот, на который вы знаете ответ;

— не повторяйте то, что вы уже сказали в ответе на вопрос;

— не спорьте с судьями, если хотите выиграть. То же самое может быть сказано более вежливо и намного более эффективно;

— держите зрительный контакт с судьями;

— никогда не прерывайте судью. Позволяйте судье прерывать вас;

— убедитесь, что судьи следуют за вашей аргументацией.

Эти рекомендации также могут быть полезны преподавателям, которые используют «имитационный (судебный) процесс» как метод обучения, а также их студентам.

Реклама спонсоров

КЛИФФОРД ЧАНС

КЛИФФОРД ЧАНС — ВЕДУЩАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ ЮРИДИЧЕСКАЯ ФИРМА В РОССИИ

Московский офис Клиффорд Чанс предлагает:

• комплексное интегрированное юридическое обслуживание

• разносторонний опыт заключения коммерческих сделок на российском и международном рынках

• глубокое понимание российской правовой системы

• доступ к международном ресурсам фирмы через сеть офисов в разных странах

Сферы нашей деятельности включают:

• корпоративное право/слияния и поглощения (в т. ч. частные инвестиции и фонды, антимонопольное регулирование)

• банковское и финансовое право

• рынки капитала

• судебные разбирательства и международный арбитраж

• недвижимость

• налоговое право

• энергетический сектор

Более подробную информацию Вы можете найти на нашем сайте www.cliffordchance.com или получить по адресу: Москва, ул. Гашека 6, тел. (495) 258 5050, факс (495) 258 5051.

Baker & McKenzie

Клиенты «Бейкер и Макензи» вправе рассчитывать на высококвалифицированную поддержку свыше 700 юристов, специализирующихся в области разрешения споров, в более чем 60 юрисдикциях по всему миру.

КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Владимир Хвалей

Глава практики по разрешению споров в странах СНГ

Алматы

Азамат Куатбеков

Самал Тауэрc 8 этаж

ул. Жолдасбекова, 97

Республика Казахстан 050051

Тел:+7 727 250 99 45

Факс:+7 727 258 40 00

azamat.kuatbekov@bakernet.com

Киев

Светлана Романова

Ренесанс Бизнес Центр

ул. Воровского, 24

Украина 01054

Тел: (+380 44) 590 0101

Факс: (+380 44) 590 0110

svitlana.romanova@bakernet.com

Москва

Россия 127006

Садовая Плаза, 12 этаж

Долгоруковская ул., 7

т.: (+7 495) 787 2700

ф.: (+7 495) 787 2701

vladimir.khvalei@bakernet.com

Баку

Гюндуз Каримов

Лэндмарк Билдинг

Ул. Низами. 96

Азербайджан AZ1000

Тел: (+994 12) 497 18 01

gunduz.karimov@bakernet.com

Санкт-Петербург

Иван Смирнов

Большая Морская ул., 57

Россия 190000

Тел:(+7812)3039000/325 8308

Факс: (+7 812) 325 6013

ivan.smirnov@bakemet.com

Бейкер и Макензи — Си-Ай-Эс. Лимитед входит в состав Baker & McKenzie International, организации, созданной в форме швейцарского объединение (Swiss Verein), состоящего из юридических фирм участников объединения в разных странах мира. В соответствии с общепринятой терминологией. используемой компаниями в сфере профессиональных услуг, термин «партнер» означает лицо, имеющее статус партнера в такой юридической фирме, или занимающее аналогичную должность. Термин «офис» или «представительство» означает, соответственно, офис такой юридической фирмы

Адвокатское бюро

«Андрей Городисский и Партнеры»

15 лет практики в Международных Коммерческих Арбитражных Судах в России и за рубежом.

Андрей Городисский и Партнеры — одна из ведущих российских юридических фирм, основана в феврале 1992 года юристами-практиками долгое время проработавшими до этого в различных государственных внешнеторговых организациях, центральных органах власти и управления, научно- исследовательских институтах, как в Российской Федерации, так и за ее пределами.

Наша фирма построена по классическому партнерскому принципу, объединяя юристов, занимающихся исключительно профессиональной адвокатской деятельностью на основании Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации». Наши юристы специализируются на оказании юридической помощи иностранным и российским предпринимателям и компаниям по всем отраслям права, связанным с осуществлением коммерческой деятельности, как в России, так и в других странах. Оказание юридической помощи клиентам включает консультационные услуги, представление интересов клиентов на коммерческих переговорах, представительство во всех судебных инстанциях в России, а также в международных коммерческих арбитражах, как в России, так и за рубежом, подготовка корпоративных, контрактных и иных правовых документов любого уровня сложности. Все эти виды юридической помощи оказываются юристами бюро на русском и английском языках.

Основные области нашей специализации:

• Слияния и поглощения

• IPO российских компаний за рубежом и в России

• Сделки на рынках капитала

• Проектное финансирование

• Налоги

• Корпоративные вопросы

• Интеллектуальная собственность

• Недвижимость

• Строительство

• Комплексные проверки предприятий

• Авиация

• Трудовое право

• Коммерческие контракты

Адвокатское бюро «Андрей Городисский и Партнеры» ул. Знаменка, дом 13, стр. 3, г. Москва 119019

Телефон: (495) 933 75 67

Факс: (495) 203 92 26

Сайт: http://www.agp.ru

e-mail: office@agp.ru

Адвокатское бюро

Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры

МЕЖДУНАРОДНЫЙ АРБИТРАЖ

• Независимая оценка позиции и перспектив

• Экспертные заключения

• Лрест счетов и имущества

• Управление и координация

• Сбор доказательств

• Приведение в исполнение

В России и по всему миру

Многолетний опыт

Доверие клиентов

Санкт-Петербург

Невский пр., д. 22–24, офис 132

тел. +7 (812) 322 96 81

факс. +7 (812) 322 96 82

ilya.nikiforov@epam.ru

http://www.epam.ru

FEDERAL AUDIT STS

• АУДИТ

• КОНСАЛТИНГ

• НАЛОГИ, ПРАВО

• АРБИТРАЖ.

Тел./Факс: (495) 915-12-50

Е-mail: fasts@list.ru

115172, г. Москва, Котельническая наб., д. 25, офис 5

Сибирский третейский суд

Сибирский третейский суд был создан 24 марта 1993 года. На сегодня Сибирский третейский суд является одним из старейших третейских судов в России. За 2008 год Сибирский третейский суд принял 388 исков, что в несколько раз больше, чем остальные третейские суды Новосибирской области вместе взятые. Наблюдается устойчивая тенденция роста количества рассматриваемых дел. Это стало возможным потому, что, заключая третейское соглашение, стороны испытывают доверие именно к Сибирскому третейскому суду.

РЕКОМЕНДУЕМОЕ ТРЕТЕЙСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ:

«Все споры, связанные с настоящим договором, в том числе касающиеся его существования, действительности, прекращения или исполнения, подлежат рассмотрению в Сибирском третейском суде (г. Новосибирск) в соответствии с его Регламентом. Решение Сибирского третейского суда является окончательным».

630112, Новосибирск, ул. Красина, 54, оф. 305. E-mail: sibts@arbitrage.ru тел. (383)363-04-55

Адвокатское Бюро Номос

Адвокатское бюро «НОМОС» — сложившееся в 1991 году партнерство адвокатов и юристов которые, обладая специализированными познаниями каждый в своей области, опытом работы в Швейцарии и Австрии, оказывают широкий спектр услуг в сфере гражданско-правовых отношений российским и иностранным клиентам.

Юридическое сопровождение заключения и исполнения внешнеэкономических сделок, повседневной предпринимательской деятельности российских и иностранных компаний, участие в рассмотрении коммерческих споров, в том числе по недвижимости в России; организация и проведение арбитража ad hoc; выполнение Due diligence; досудебная защита интересов предпринимателей; организация и проведение процедур посредничества позволяют успешно представлять интересы клиентов как при создании и реализации бизнес-проектов, так и при защите интересов в международных арбитражах и во всех инстанциях государственных судов России, в процедурах принудительного исполнения судебных и арбитражных решений в России и за ее пределами.

Управляющий партнер АБ «НОМОС» — докладчик МКАС при ТПП РФ, арбитр Третейского суда ЦДУ ТЭК, заместитель председателя Арбитражной комиссии РНК МТП (ICC), адвокат Марина Титиевская

1190190 Москва

Гоголевский б-р, д. 17, оф. 416

101000 Москва

Сретенский б-р, д. 6/1, стр. 2, оф. 177

Тел.: (495) 956-32-33, 234-17-57, (499) 136-82-12

Факс: (495) 956-32-33

e-mail: info@ab-nomos.ru, mptit@nomos.org.ru

Журнал ТРЕТЕЙСКИЙ СУД

UBI CONCORDIA IBI VICTORIA

ГДЕ СОГЛАСИЕ — ТАМ ПОБЕДА

Журнал ТРЕТЕЙСКИЙ СУД

Все о методах и способах АРС

7 марта 2008 года Решением Президиума ВАК журнал включен в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий для публикаций основных научных результатов диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата наук.

Журнал «ТС» — все о методах и способах Альтернативного разрешения споров (АРС): третейском разбирательстве, международном коммерческом арбитраже, медиации и других:

❖ практика;

❖ комментарий законодательства;

❖ методические и аналитические исследования и материалы;

❖ отечественные традиции и мировой опыт.

2004–2007 годы Подготовлен первый отечественный комментарий к Закону РФ «О международном коммерческом арбитраже». Библиотека журнала «Третейский суд», выпуск 2.

15 июня 2006 года На I Всероссийском съезде третейских судов за большой вклад в укрепление третейского судопроизводства журнал «Третейский суд» награжден орденом Михайло Ломоносова.

С 2004 года по н.в. Начинает издаваться Библиотека журнала «Третейский суд». Выходит первый выпуск — сборник «Третейский суд. Комментарий законодательства».

С 2004 года по н.в. Проводится Всероссийская перепись третейских судов Российской Федерации. На 01.06.2009 в переписи приняли участие 247 третейских судов из 63 субъектов РФ.

С 2003 года Журнал рекомендован Методическим объединением юридических вузов России и Федеральной палатой адвокатов РФ в качестве методического пособия для подготовки профессиональных юристов.

С 2002 года Журнал осуществляет информационную поддержку мероприятий, проводимых под эгидой ТПП РФ, РЦСТР, РСПП, МТП (Париж) и многих других общественных организаций.

С 2001 года Журнал становится печатным органом Российского Центра содействия третейскому разбирательству.

С мая 1999 года начинает издаваться журнал.

Оформление подписки

АНО «Редакция журнала «Третейский суд»:

Почта: 194356, Санкт-Петербург, а/я 98

Адрес: С.-Петербург, ул. Асафьева, д. 3, корп. 1, пом. 113

Тел./ф.: (812) 597-62-81; моб. +7-901-311-42-99

E-mail: arbitrage@nm.ru, svgleb@mail.ru

Web-site: www.arbitrage.spb.ru (форум третейских судов)

Подписной индекс в агентстве «Роспечать» — 83046

Примечания

1

Mistelis, L.A., ADR in England and Wales, in: The American Review of International Arbitration, 2001. Vol. 12. № 2, note 45 on p. 176.

2

Более подробная информация о Школе международного арбитража размещена на сайте http://www.schoolofinternationalarbitration.org

1

В нашей стране создано значительное количество центров третейского разбирательства (в том числе международного коммерческого арбитража) и примирительных процедур (напр., переговоров, посредничества (медиации)). Третейские суды действуют фактически во всех регионах России. Об этом свидетельствуют результаты добровольной Всероссийской переписи третейских судов, проводимой журналом «Третейский суд», в которой (на 21.05.2009) приняли участие 245 третейских судов из 63 регионов России. По результатам анкетирования третейских судов, проведенного редакцией журнала «Третейский суд» при подготовке Первого Всероссийского съезда третейских судов, получены данные о числе дел, рассмотренных отдельными постоянно действующими третейскими судами. По сведениям на июнь 2006 г. Уральским третейским судом (г. Уфа) рассмотрено 903 дела; Третейским судом при ОАО «Газпром» — 604; Третейским судом «Брянский экономический арбитраж» — 500; Постоянно действующим третейским судом при Волжской ТПП (Волгоградская обл., г. Волжский) — 495; Третейским судом для разрешения экономических споров при Тимашевской ТПП (Краснодарский край, г. Тимашевск) — 477; Третейским судом для разрешения экономических споров при Волгоградской ТПП — 244; Третейским судом при ОАО «КАМАЗ» — 125; Постоянно действующим третейским судом при НП «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих «ЮжныйУрал» (г. Челябинск) — 93 дела.

Определенное представление о практике посредничества в России может дать статистика, предоставленная общественной организацией «Санкт-Петербургский центр разрешения конфликтов» и Межрегиональным общественным движением «Конфлитологический форум». За время существования организации (с 1994 г. по наст. вр.) состоялось 840 (без учета медиационных сессий) процедур посредничества (медиации). Из них посредничество применялось для урегулирования конфликтов в межличностных отношениях в 590 случаях, в сфере бизнеса — 168 (из корпоративных отношений — 75 случаев; реорганизации юридических лиц — 24; межкорпоративных — 10), по защите прав потребителей — 50, в трудовых спорах — 32 случая. Достижение соглашений на основе интересов сторон состоялось в 89 % случаев, которые добровольно исполнялись в 69 % случаев.

2

См. напр.: Вестник ВАС РФ. 2005. № 1. С. 6.

3

Материалы Первого Всероссийского съезда третейских судов (полный текст выступлений на съезде). Резолюцию съезда см.: Третейский суд. 2006. № 4.

4

Суханов Е. А. О современном состоянии третейского разбирательства в Российской Федерации // Третейский суд. 2006. № 4. С. 38.

5

См.: Распоряжение Правительства РФ от 4 августа 2006 г. № 1082-р. Концепция федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России» на 2007–2011 годы.

6

Попутно стоит отметить, что использование выражения «внесудебные и досудебные способы урегулирования споров» не достаточно точно отражает специфику способов АРС, точнее говорить о внесудебном или судебном порядке их применения.

7

Выражения «медиация» и «посредничество» используются в отечественной доктрине АРС обычно как синонимы.

8

Стратегия развития финансового рынка Российской Федерации на период до 2020 года утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации от 29.12.2008 № 2043-р.

9

Пионерами в этом отношении являются Юридический факультет Марийского государственного университета и Саратовская государственная академия права, где курс по альтернативному разрешению споров преподается уже более восьми лет.

10

Связано это с тем, что в условиях известного дефицита времени на основной курс проблематика АРС обычно представляется в ходе последней лекции. Стоит также отметить, что преподавание отдельных способов АРС (например, третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража и др.) иногда ведется в рамках специальных курсов по выбору студентов. Однако этого явно недостаточно для качественной подготовки современных юристов.

11

В этом отношении, скорее всего, единственным исключением является учебник по арбитражному процессу под ред. проф. В. В. Яркова, который содержит развернутое представление о разрешении экономических споров третейским судом (автор раздела — Е. А. Виноградова). См.: Арбитражный процесс: Учебник / Отв. ред. В. В. Ярков. М., 2006. С. 677–822.

12

В данном материале выражения «способы АРС», «способы негосударственного (частного) разрешения споров и урегулирования правовых конфликтов», «институты саморегулирования гражданского общества» используются как синонимы.

13

Например: 1) на основании решения третейского суда выдается исполнительный лист компетентными государственными судами (АПК РФ, ГПК РФ); 2) решение третейского суда является основанием для действий государственных органов, связанных с государственной регистрацией права собственности на недвижимое имущество (Федеральный закон «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним»).

14

Носырева Е. И. Альтернативное разрешение споров в США. M., 2005. С. 6.

15

См.: Black's Law Dictionary. West Publishing Co. 1990. P. 78.

16

См.: Hunter М. Paulsson J. et al. The Freshfields Guide to Arbitration and ADR. Kluwer Law and Taxation Publishers. 1993. P. 1, 6, 7, 63.

17

Конфликтология — наука о причинах, формах, динамике социальных конфликтов и путях их разрешения и предупреждения. См.: Основы конфликтологии / Под ред. В. Н. Кудрявцева. М., 1997. С. 3.

18

Конфликты в современной России (проблемы анализа и регулирования) / Под ред. д-ра филос. наук Е. И. Степанова. M., 1999. С. 301.

19

Материалы о Комиссии РСПП по корпоративной этике см.: Третейский суд. 2003. № 3. С. 151–155; № 6. С. 149–152.

20

Этот «широкий подход» к понятию АРС наиболее полно согласуется с п. 2 ст. 45 Конституции РФ, согласно которому: «Каждый вправе защищать свои права и свободы любыми способами, не запрещенными законом».

21

Например, из таких известных способов АРС, как международный коммерческий арбитраж, третейское разбирательство, посредничество (медиация), примирение, переговоры и др.

22

См.: Давыденко Д. Л. Вопросы юридической терминологии в сфере «альтернативного разрешения споров» //Третейский суд. 2009. С. 41–44.

23

Там же.

24

Рожкова М. А. Средства и способы правовой защиты сторон коммерческого спора. М. 2006. С. 12.

25

Более того, применение способов АРС возможно и после вынесения судебного решения, т. е. на стадии его исполнения.

26

В соответствии с п. 2 ст. 135 Арбитражного процессуального кодекса РФ при подготовке дела к судебному разбирательству судья обязан разъяснить сторонам их право передать свой спор на разрешение третейского суда, право обратиться к посреднику в целях урегулирования спора и последствия совершения таких действий, принимать меры для заключения сторонами мирового соглашения, содействовать примирению сторон.

27

См.: http://ozhegov.ru

28

Давыденко Д. Л. Указ. соч. С. 41.

29

См.: Третейский суд. Комментарий законодательства / Под. ред. В. А. Мусина (Постатейный научно-практический комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в Российской Федерации»), СПб., 2004. С. 57 (автор комментария к ст. 18 — Е. А. Виноградова).

30

См.: Goldberg S., Sander F., Rogers N. Op. cit. P. 3–4.

31

См.: Носырева E. И. Указ соч. С. 37–38.

32

Там же. С. 39–41.

33

Речь в данном случае идет о «духовной близости» отдельных принципов АРС и гражданского права, а не об их тождестве. Мы не рассматриваем правоотношения в области АРС с позиции гражданского права.

34

См.: Третейский суд. Комментарий законодательства / Под. ред. В. А. Мусина (Постатейный научно-практический комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в Российской Федерации»), СПб., 2004. С. 58 (автор комментария к ст. 18 — Е. А. Виноградова).

35

См.: ст. 40 ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации».

36

Более подробно см.: Севастьянов Г.В., Цыпленкова А.В. Тенденции развития институциональных начал альтернативного разрешения споров (Раздел «Совершенствование законодательства и источники нормативного регулирования способов АРС») // Вестник ВАС РФ 2007. № 3. С. 34–43.

37

См.: Виноградова Е. А. Третейский суд. Законодательство, практика, комментарии. М., 1997. С. 71–79.

38

См.: Зайцев А. И. Проблемы в деятельности третейских судов и пути их преодоления //Третейский суд. 2000. № 3. С. 34–36.

39

Подробнее см.: Севастьянов Г.В. Законопроект о посредничестве (медиации) в его поэтапном и диалектическом развитии (комментарий отдельных положений законопроекта) //Третейский суд. 2006. № 6. С. 7–13.

40

См.: Третейский суд. 2008. № 2. С. 148–165.

41

См.: Морозов М. Э. Правовые источники третейского разбирательства //Третейский суд. 2005. № 3. С. 105.

42

Так, М. К. Треушников отмечает присутствие в теории гражданского процессуального права точки зрения, в соответствии с которой «гражданский процесс есть форма деятельности только судов общей юрисдикции, осуществляющих правосудие. Эта форма специфична, присуща только судам. Она имеет свои черты и отличается от формы деятельности третейских судов. Нельзя отождествлять судебную и иные формы защиты права. Гражданское процессуальное право имеет свои принципы, метод». См.: Гражданский процесс: Учебник / Под ред. М. К.Треушникова. М., 2006. С. 29.

43

М.М. Богуславский отмечает, что процессуальное право в правовой системе каждого государства традиционно относится к публичному праву, поскольку здесь речь идет об отношениях по вертикали: между государством, а точнее судебной властью, и гражданином или иным субъектом. Согласно господствующей точке зрения в рассматриваемых отношениях определяющую роль играют не частноправовые отношения, а публично-правовые начала. См.: Богуславский М. М. Международное частное право: Учебник. М., 2005. С. 490. См. также: Поляков А. В., Тимошина Е. В. Общая теория права: Учебник. СПб., 2005. С. 263 и др.

44

Есть и другие факторы, позволяющие говорить о процессуальной природе способов АРС: участие лиц, содействующих сторонам в разрешении спора; стадийность (протяженность во времени); формализованность (на уровне согласованной сторонами процедуры АРС); близость отдельных принципов АРС и принципов судопроизводства; использование общих процессуальных методов, иногда общих категорий и пр.

45

Необходимо попутно отметить, что метод правового регулирования отношений в сфере АРС нужно отличать от процессуальных методов АРС, связанных с качественными особенностями отдельных способов АРС, используемых для достижения необходимого правового результата: метод «разрешения споров»; метод «урегулирования правового конфликта» или «переговорный»; метод «экспертной оценки» и «смешанный метод» (см. выше).

46

Подробнее см.: Севастьянов Г. В.: Альтернативное разрешение споров — частное процессуальное право // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. № 6. 2007. С. 385–419; О по повышении доверия к способам альтернативного разрешения споров и роли концепции частного процессуального права // Развитие процессуального законодательства: к пятилетию действия АПК РФ, ГПК РФ и Федерального закона «О третейский судах в Российской Федерации» / Под ред. Е. И. Носыревой. Воронеж, 2008. С. 490–512.

47

Так, например, только теорий правовой природы третейского соглашения как минимум четыре, каждая из которых пытается определить правовую сущность третейского суда посредством собственных отраслевых положений и принципов, но ни одна из них, на наш взгляд, не может с достаточной ясностью объяснить уникальность этого правового института, что, в свою очередь, является почвой для неоднородности правоприменительной деятельности в данной сфере и обоснования самых невероятных возможностей по контролю за третейским разбирательством — что в итоге приводит к снижению доверия к способам АРС, поскольку перестают работать его основные (фундаментальные) принципы. В результате зачастую происходит не что иное, как искусственное «встраивание» третейских судов в систему государственного правосудия.

48

См.: Севастьянов Г В., Цыпленкова А. В. Указ. соч.

49

Алексеев С. С. Проблемы теории права. Свердловск, 1972. С. 136.

50

Можно, конечно, утверждать о некой условности наименования отрасли, говорить о возможно широкой трактовке понятия, ссылаться на общеправовые концепции юридического процесса для обоснования категории ЧПП, но в данном случае в этом нет необходимости, поскольку данное наименование, полагаем, наиболее точно отражает правовую специфику способов АРС как процессуальных институтов саморегулирования гражданского общества.

51

Возможно, отсутствие общей теоретической базы, общих представлений о праве АРС и является основной причиной столь долгого рассмотрения Государственной Думой РФ законопроектов в сфере АРС, в том числе законопроекта «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)».

1

Алексеев С. С. Общая теория права. М., 1982. Т. 2. С. 75.

2

Определение Конституционного Суда от 13.04.2000 г. № 45-О.

3

См.: Волков А. Ф. Торговые третейские суды. СПб, 1913 (Третейский суд. 1999. № 2/3, 3/4; 2000. 1, 2, 4; 2001. №№ 1–5/6; 2007. №№ 1–6; 2008. №№ 1–6; 2009. №№ 1–3); Вицын А. И. Третейский суд по русскому праву. М.,1856 (Третейский суд. 1999. № 2/3; 2000. №№ 1–3).

4

См.: Цыганова Е. М. Проблемы правового регулирования и деятельности коммерческих третейских судов в Российской Федерации: Автореф. дис. …  канд. юрид. наук. Омск, 1996. С.

5

См. напр.: Арбитражный процесс: Учебник для вузов / Под ред. проф. М.К. Треушникова. М., 1997. С. 34 (автор главы — М. К. Треушников).

6

Красавчиков О. А. Диспозитивность в гражданско-правовом регулировании // Советское государство и право. 1970. № 1. С. 42.

7

Шишкин С. А. Состязательность в гражданском арбитражном судопроизводстве. М., 1997. С. 73.

8

Перевод официального текста Руководства, подготовленный юридической фирмой «Бейкер и Макензи», см.: Третейский суд. 2008. № 2. С. 33–52. В дальнейшем цитируется в сокращении по указанному источнику.

9

См.: Третейский суд. 2008. № 2. С. 44–45.

10

См. подробнее: Третейский суд. 2008. № 2. С. 48–51.

11

Зайцев А.И. Третейское судопроизводство России: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2004. С. 7.

12

Скворцов О. Ю. Третейское разбирательство предпринимательских споров в России: проблемы, тенденции, перспективы. M., 2005. С. 124.

13

Третейский суд. Комментарий законодательства: Постатейный научно-практический комментарий к законодательству о третейском разбирательстве / Под ред. проф. В. А. Мусина. СПб., 2004. С. 50(автор комментария — В. А. Мусин).

14

Осипов Ю.К. Подведомственность юридических дел. Свердловск. 1973. С. 17–18.

15

Обзор концепций приводится по публикации: Скворцов О. Ю. Рассмотрение третейскими судами споров о правах на недвижимость: правовая политика и юридическая практика // Вестник ВАС РФ. 2007. № 1.

16

См.: Письмо Высшего Арбитражного Суда РФ от 23.08.2007 № ВАС-С06/ОПП-1200 //Третейский суд. 2007. № 6. С. 53–57.

17

См.: Третейский суд. 2007. № 6. С. 57.

18

См.: Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 2007 года / Утвержден Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 07.11.2007. См. также. Письмо Верховного Суда РФ от 04.12.2007 № 4/общ-825 //Третейский суд. 2008. № 1. С. 73–74.

19

См., напр.: Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 03.04.2003 по делу № Ф-09-687/03-ГК.

20

См.: Постановление ФАС Поволжского округа от 27.07.2006 по делу № А06-3026/2-9/05.

21

См., напр.: Постановление Президиума ВАС РФ 5278/95 от 27.02.1996.

22

См., напр.: Решение МКАС при ТПП РФ по делу № 441/1996 от 29.10.1996.

23

Петров М. В. Институт оспаривания решений третейских судов: Роль норм АПК // Третейский суд. 2004. № 3. С. 60.

24

Постатейный научно-практический комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в Российской Федерации» //Третейский суд. 2003. № 4. С. 26 (автор комментария — В.В.Ярков).

25

Морозов М. Э. Год в законе, или один год действия Закона «О третейских судах в Российской Федерации» // Третейский суд. 2004. № 2. С. 33.

26

Постатейный научно-практический комментарий к Федеральному закону «О третейских судах в Российской Федерации» //Третейский суд. 2003. № 4. С. 25–26 (автор комментария — В. В. Ярков).

1

Постановление ВЦИК и СНК СССР от 17 июня 1932 г. «О внешнеторговой арбитражной комиссии при Всесоюзной торговой палате» // СЗ СССР. 1932. № 48. Ст. 281.

2

Исторический обзор деятельности МКАС см.: Комаров А.С. Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации: к 70-летию образования. Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража: к 70-летию Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации. М. 2002.

3

Членов С. Арбитражная оговорка в договорах с иностранными фирмами // Внешняя торговля. 1935. № 13. С. 3.

4

См., в частности: Пергамент М. Я. Лена-Голдфилдс // Международная жизнь. 1930. № 12. С. 43–69; Veeder V.V. The Lena Goldfields Arbitration: the Historical Roots of Three Ideas // International and Comparative law Quarterly. Vol. 47 (1998). P. 747–792.

5

Внешнеторговый арбитраж в СССР. Всесоюзная торговая палата. М., 1933. С. 4.

6

6Там же. С. 6.

7

Ежемесячник Всесоюзной торговой палаты. 1932. № 11–12. С. 124.

8

Ежемесячник Всесоюзной торговой палаты. 1932. № 11–12. С. 14–56.

9

Внешнеторговый арбитраж. Всесоюзная торговая палата. М., 1941. С. 3.

10

Cм. напр.: Prof. А.Е. Worms. Sovietunion. Aubénhandelsarbitrage. Zeitschrift für Ostrecht (Breslau). 1933. Mai. Heft 5. S. 521.

11

См.: ЮНСИТРАЛ. Сороковая сессия. Нью-Йорк, 25 июня-12 июля 2007 года. Статус конвенций и типовых законов. Записка Секретариата (A/CN.9/626).

12

Приложение 1 к Закону РФ «О международном коммерческом арбитраже».

13

Подробнее см.: Комаров А. С. Новый Регламент МКАС: по пути интернационализации арбитражного разбирательства // Международный коммерческий арбитраж. 2006. № 2. С. 57–74.

14

См., напр., издания «Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ». М., 1996–2005 гг. Информация о решениях МКАС содержится также в электронной базе Данных по правовым вопросам «КонсультантПлюс» (http://www.consultant.ru/).

15

Резолюция генеральной Ассамблеи 61/33 от 4 декабря 2006 года «Пересмотренные статьи Типового закона комиссии ООН по праву международной торговли о международном торговом арбитраже и рекомендация относительно толкования пункта 2 статьи II Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений, совершенной в Нью-Йорке 10 июня 1958 года» (Официальные отчеты Генеральной Ассамблеи, сороковая сессия. Дополнение № 17 (А/40/17), приложение I).

16

См., напр.: Трунк А. Объективная арбитрабильность споров и исключительная компетенция государственных судов по германскому праву // Международный коммерческий арбитраж. 2005. № 4 (8). С. 127–130.

17

См. Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 96 от 22 декабря 2005 г. «Обзор практики рассмотрения дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов».

18

Информация о судебных решениях по применению положений, сформулированных в Типовом законе ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже, содержится в информационной базе данных, поддерживаемой ЮНСИТРАЛ (http://www.uncitral.org/).

19

См., в частности, журналы «Международный коммерческий арбитраж», «Третейский суд», где регулярно публикуются актуальные материалы по данным вопросам.

20

Более подробно см.: Комаров А. С. Международная унификация правового регулирования коммерческого арбитража: новая редакция Типового закона ЮНСИТРАЛ // Международный коммерческий арбитраж. 2007. № 2. С. 7–33.

21

См., напр.: Жильцов А. Н. Оспаривание решений международных коммерческих арбитражей в соответствии с российским законодательством // Международный коммерческий арбитраж. 2005. № 1(5). С. 4–23.

1

См.: Временное положение о третейском суде для разрешения экономических споров в Российской Федерации, утвержденное Постановлением Верховного Совета РФ от 24 июня 1992 года № 3115-1. В настоящее время внутренний арбитраж регулируется Федеральным Законом от 24 июля 2002 года № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации».

2

Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже» от 7 июля 1993 года № 5338-1.

3

Например, Арбитраж при Московской торгово-промышленной палате, Третейский суд при Торгово-промышленной палате Санкт-Петербурга.

4

Например, Третейский суд Ассоциации российских банков.

5

Например, Третейский суд при ОАО «Газпром».

6

Например, Третейский суд при ФГУП «Росспиртпром».

7

По результатам исследований журнала «Третейский суд» в России выявлено более 500 третейских судов, созданных с 1992 года. В добровольной переписи, предложенной журналом, приняло участие 243 третейских суда из 63 субъектов РФ. См.: http://www.arbitrage.spb.ru/sud/index.html (данные на 05.05.2009 г.).

8

Данный термин происходит от латинского «arbitratus», рр «arbitrari», что означает «выносить решение». См.: Online Etymology Dictionary, © 2001 Douglas Harper (http://www.etymonline.com/index.php?term=arbitrate).

9

Например, термин «арбитр» («arbiter») в английском праве с 1549 года означает «лицо, избрание двумя спорящими сторонами для разрешения спора». См.: Online Etymology Dictionary, ©2001 Douglas Harper (http://www.etymonline.com/index.php?term=arbiter).

10

Система государственного арбитража была создана в 1922 году, после окончания Гражданской войны, когда в связи с переходом к НЭПу хозяйственная деятельность государственных предприятий стала строиться на началах хозяйственного расчета. Арбитраж существовал в форме ведомственного (т. е. рассматривавшего споры внутри одного ведомства) и государственного (рассматривавшего споры между предприятиями различных ведомств). Очевидно, применяя аналогию с третейскими судами, которые рассматривали споры между членами торговых палат и союзов, было решено именовать данные органы «арбитражем».

11

На английском языке эта фраза может звучать так: «All disputes under the contract shall be finally settled by arbitration court of Moscow».

12

Поскольку нигде, кроме России, термин «арбитраж» не применяется для наименования государственных судов.

13

Напр., «альянс».

14

Напр., «бистро».

15

В этом смысле показательным является п. 2 ст. 1 Арбитражного Регламента Международной Торговой Палаты: «Суд сам не разрешает споры. Его задачей является обеспечение применения настоящего Регламента».

16

Например, ст. 2 Приложения 1 к Регламенту Стокгольмского Арбитражного Института указывает: «Сам Институт ТПС (Арбитражный институт Торговой палаты г. Стокгольма) не разрешает споры. Функции Института ТПС включают:

— администрацию внутренних и международных споров в соответствии с правилами регламентов, принятых Институтом ТПС;

— администрацию внутренних и международных споров в соответствии с иными процедурами или правилами, согласованными сторонами;

— предоставление информации по вопросам арбитража и процедур посредничества».

17

Так, регламент МКАС указывает: «Международный коммерческий арбитражный суд (МКАС) является самостоятельным постоянно действующим арбитражным учреждением (третейским судом)…» (§ 1 п. 1 Регламента МКАС при ТПП РФ). И далее: «В МКАС по соглашению сторон могут передаваться: споры…» (§ 1 п. 2 Регламента), «МКАС рассматривает споры…»(§ 1 п. 3 Регламента).

18

Хотя по закону только государственные учреждения могут иметь гербовые печати.

19

Англ. термин «submission». К сожалению, в русском языке нет более подходящего термина, чем старомодный «состязательные бумаги». Под «состязательной бумагой» понимается письменный документ, по которому сторона представляет свою позицию по существу спора. Исковое заявление и отзыв на исковое заявление, традиционно используемые в России в качестве основных процессуальных заявлений сторон, являются примером подобных состязательных бумаг.

20

Fouchard, Gaillard, Goldman on International Commercial Arbitration / Philippe Fouchard, Emmanuel Gaillard, John Savage, Berthold Goldman. Kluwer Law International, 1999. P 636.

21

Данное положение было отменено в новой редакции Закона об Арбитраже 1996 года. См.: John Kendall. London as a Venue after the Arbitration Act 1996. In International Commercial Arbitration, Practical Perspectives. London, 2001. P. 253.

22

Официальный документ ЮНСИТРАЛ указывает на следующие императивные нормы Типового Закона, которые не могут быть изменены соглашением сторон: 18, 23 (1), 24 (2), 27, 30 (2), 31 (1), (3), (4), 32, 33 (1), (2), (4), (5). См.:Yearbook of the United Nations Commission on International Trade Law, 1985. Volume XVI. P. 124.

23

Аналогичные нормы содержатся в ст. 1693 и 1694 Бельгийского Судебного Кодекса, § 3 ст. 182 Закона «О международном частном праве» Швейцарии, ст. 1039 Гражданско-процессуального кодекса Нидерландов.

24

Так, например, английский Закон об Арбитраже 1996 года содержит 48 положений, указывающих на возможность сторон определять процедуру арбитражного разбирательства, которые касаются, в частности, применения правил постоянно действующего арбитражного института, количества арбитров, процедуры доказывания, формы решения. См… John Kendall. London as a Venue after the Arbitration Act 1996. In International Commercial Arbitraiton, Practical Pespectives. London, 2001. P. 259.

25

Закончил здесь 285

Fouchard, Gaillard, Goldman On International Commercial Arbitration. Kluwer Law International, 1999. P. 637.

26

Fouchard, Gaillard, Goldman On International Commercial Arbitration. Kluwer Law International, 1999. P. 647.

27

См.: Никифоров И. В. Доказательства в международном коммерческом арбитраже //Третейский суд. 2001. № 1. С. 46–57.

28

ICDR Guidelines for arbitrators concerning exchanges of information; CPR Protocol on pre-hearing disclosure of documents and information in arbitration; CIArb Protocol for E-Disclosure in Arbitration.

29

Напр.: «Споры по настоящему договору рассматриваются тремя арбитрами в соответствии с Арбитражным Регламентом ЮНСИТРАЛ. При этом применяются правила Арбитражного процессуального кодекса РФ».

30

Cм., напр., ст. 8 Арбитражного Регламента ICC, ст. 7 Регламента Лондонского Международного Третейского Суда, ст. 14 Регламента по арбитражу и примирению Международного Арбитражного Суда при Палате экономики Австрии.

31

См., напр., п. 2 ст. 13 Арбитражного Регламента Арбитражного Института Торговой Палаты г. Стокгольма, п. 4 ст. 14 Регламента по арбитражу и примирению Международного Арбитражного Суда при Палате экономики Австрии.

32

См.: ст. 37 Арбитражного Регламента Стокгольмского Арбитражного Института, ст. 24 Регламента ICC, § 24 Регламента МКАС при ТПП РФ.

33

Peter Sanders and Albert Jan van den Berg. Commentary On UNCITRAL Model Law. Kluwer P. 93.

34

См.: § 9 Регламента МКАС при ТПП РФ, ст. 18 Регламента МКАС при ТПП Украины, ст. 21 Регламента MAC при БелТПН

35

См.: § 12 Регламента МКАС при ТПП РФ, ст. 22 Регламента МКАС при ТПП Украины, ст. 24 Регламента MAC при БелТПП.

36

По аналогии с положениями ст. ст. 65, 133 и 135 АПК РФ.

37

Хотя ст. 4 Арбитражного Регламента ICC указывает на подачу «искового заявления» при инициировании арбитражного разбирательства, ото не должно вводить в заблуждение относительно природы и содержания этого документа. Из п. 3 этой же статьи видно, что по сути речь идет именно о коротком документе, и, кроме того, английская версия того же Регламента называет его «Request for Arbitration», что более правильно было бы перевести на русский как «Запрос об арбитраже». В Регламенте SCC данный документ именуется как «Просьба об арбитраже» (ст. 2 Регламента).

38

«Короткий» с точки зрения практики международного арбитража, когда объем полного искового заявления достаточно часто превышает 50 или даже 100 страниц (без приложений).

39

Англ. — «Terms of References».

40

Как известно, штаб-квартира ICC и, соответственно, суда находится в Париже.

41

Следует заметить, что законодательство некоторых стран до сих пор придерживается этой точки зрения, например, в Аргентине и Уругвае. См.: Redfern A., Hunter М. Blackaby N. and Parasides С. Law and Practice of International Commercial Arbitration. Kluwer, 2004. 1-10. Fn 33, ref. to Blackaby, Lindsey Spinillo, International Arbitration in Latin America (2002). P. 12. 31–33,73.104

42

Данные документы часто именуют «Statement of Claim», «Statement of Defense», «Joinder», «Rejioinder», иногда «Memorials».

43

Так называемыми «Post Hearing Briefs».

44

Пункт 2 ст. 9 АПК РФ: «Лица, участвующие в деле, вправе знать об аргументах друг друга до начала судебного разбирательства». См. также ст. 65 АПК РФ: «3. Каждое лицо, участвующее в деле, должно раскрыть доказательства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений, перед другими лицами, участвующими в деле, до качала судебного заседания, если иное не установлено настоящим Кодексом. 4. Лица, участвующие в деле, вправе ссылаться только на те доказательства, с которыми другие лица, участвующие в деле, были ознакомлены заблаговременно».

45

Peter Sanders and Albert Jan van den Berg. Commentary On UNCITRAL Model Law. Kluwer. P. 95.

46

Примером может быть п. 3 ст. 10 ГК РФ, согласно которому: «В случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются». Следовательно, лицо не обязано доказывать добросовестность своих действий. Напротив, сторона, которая заявляет о недобросовестности второй стороны, обязана это доказать. Таким образом, презумпция добросовестности, установленная в законе, фактически вносит изменения в общий принцип «каждая сторона несет бремя доказывания своей позиции», поскольку в рассматриваемом примере одна из сторон может вообще ничего не доказывать, и ее добросовестность будет считаться доказанной, если вторая сторона не представит убедительных доказательств обратного.

47

Англ. — «balance of probabilities».

48

Англ. — «beyond all reasonable doubt».

49

Redfern A., Hunter M., Blackaby N. and Partasides C. Law and Practice of International Commercial Arbitration. Wolters Kluwer, 2004. P. 6–67.

50

Cм. напр.: Mauro Rubino-Sammartano. International Arbitration, Law and Practice. Kluwer Law Internaitonal. 2d edition. P. 840.

51

Redfern A., Hunter M., Blackaby N. and Partasides C. Law and Practice of International Commercial Arbitration Wolters Kluwer, 2004, at 6-65.

52

Пункт 8 ст. 75 АПК РФ: «Письменные доказательства представляются в арбитражный суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Если к рассматриваемому делу имеет отношение только часть документа, представляется заверенная выписка из него».

53

Пункт 3 ст. 75 АПК РФ «Документы, полученные посредством факсимильной, электронной или иной связи, а также документы, подписанные электронной цифровой подписью или иным аналогом собственноручной подписи, допускаются в качестве письменных доказательств в случаях и в порядке, которые установлены федеральным законом, иным нормативным правовым актом или договором».

54

Redfern A., Hunter M., Blackaby N. and Partasides С. Law and Practice of International Commercial Arbitration. Wolters Kluwer, 2004, P. 6–69.

55

При этом следуют различать процессуальный закон, применяемый к международному арбитражу, и материальный закон, применяемый арбитрами к существу спора. «Закон, регулирующий процедуру арбитражного разбирательства, не обязательно должен совпадать с законом, применяемым к существу спора» — этот принцип, установленный Парижским апелляционным судом в 1974 году по делу Diefenbacher, в настоящее время является общепризнанным. См.: Fouchard, Gaillard, Goldman On International Commercial Arbitration, Kluwer Law International. P. 634.

56

А именно — элементарное незнание законодательства страны контрагента. Неоднократно складываются ситуации, когда при обсуждении применимого права по агентскому договору между европейским производителем и российским агентом первый настаивал на применении права одного из европейских государств, а второй — российского права. Хотя логичнее было бы для обеих сторон настаивать на обратном, поскольку Директива о независимых коммерческих агентах 1986 года, действующая на территории ЕС, предоставляет агенту гораздо больше прав, чем российский ГК.

57

Международное частное право в качестве основной коллизионной привязки указывает на право страны стороны, которая осуществляет решающее исполнение (specific performance); см. п. 2 ст. 1211 ГК РФ и п. 1 ст. 4 Римской конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам.

58

Напр.: «…применяется право РФ или ФРГ» или «в случае, если ответчиком будет являться российская компания, то будет применяется право Российской Федерации, а в случае, если немецкая — законодательство ФРГ».

59

Например, Швейцарии или Швеции.

60

«Законодательство большинства государств позволяет сторонам договора самим избрать право, подлежащее применению к их договорным обязательствам. Автономия воли сторон состоит в том, что стороны в договоре могут устанавливать по своему усмотрению не только условия и содержание договора, но и определять право, которое будет применяться к заключенному ими договору». См.: Богуславский М. M. Международное частное право: Учебник. M., 2005. С. 267; «…Стороны договора могут при его заключении или в последующем выбрать по соглашению между собой право, которое подлежит применению к их правам и обязанностям по этому договору в целом или его отдельных частей. Такой подход отражает приоритет автономии воли в договорных отношениях, когда стороны самостоятельно определяют условия, на которых договор будет заключаться и исполняться. В области международных договорных отношений это проявляется, в частности, в возможности для сторон по своему усмотрению определить применимое к их отношениям право». См.: Медведев И. Г. Международное частное право и нотариальная деятельность. M., 2005. С. 215.

61

«Таким образом, в законодательстве различных государств автономия воли сторон обычно признается. Однако допустимые пределы автономии воли сторон понимаются в законодательствах государств по-разному. В одних странах она ничем не ограничивается. Это означает, что стороны, заключив сделку, могут подчинить ее любой правовой системе». См.: Богуславский M. M. Международное частное право: Учебник. M., 2005. С. 268; «Российское законодательство не ограничивает право сторон в выборе компетентного правопорядка требованием о том, чтобы этот правопорядок имел какую-либо связь с правом суда или личным законом сторон либо иным правом». См.: Звеков В. П. Международное частное право: Курс лекций. M.. 1999. С. 287; «Ограничены ли стороны в выборе закона правом лишь тех стран, с которыми их отношения по контракту имеют какую-либо фактическую связь? На этот вопрос коллизионные доктрины названных стран, опираясь на практику, в большинстве случаев отвечают отрицательно, высказываясь за неограниченную в этом смысле автономию воли». См.: Лунц Л. А. Курс международного частного права. В 3 т. Т. 2. M., 2002. С. 485.

62

Что не всегда рекомендуется, особенно если стороны прямо исключают возможность применения какого-либо национального законодательства, так как принципы международного торгового права регулируют не все отношения, которые могут возникнуть между сторонами (например, по деликту, возникшему в связи с исполнением договора). В этом случае перед составом арбитров будут возникать значительные сложности в подборе применимых норм права, поскольку они не смогут применять субсидиарно нормы какого-либо национального права.

63

Фр. — «amiable compositeur».

64

Лат. — «ех aequo et bono».

65

См. также: ст. 1496 Нового Гражданского Процессуального Кодекса Франции, ст. 187 (1) Закона Швейцарии «О международном частном праве».

66

Продолжительное время существовал подход, согласно которому стороны могли осуществить выбор лишь системы права, но не норм права. Так, Европейская конвенция, подписанная в 1961 году, указывает: «Стороны могут по своему усмотрению устанавливать с общего согласия право, подлежащее применению арбитрами при решении спора по существу- (п. 1 ст. VII).

67

«В обоих случаях арбитры будут руководствоваться положениями контракта и торговыми обычаями» (п. 1 ст. VII Европейской Конвенции).

68

Несмотря на то, что именно Международная Торговая Палата является одним из наиболее активных институтов в деле разработки и распространения принципов lex mercatoria, на практике составы арбитров, действующие по Арбитражному Регламенту ICC, применяют их нечасто. Вместе с тем, в практике арбитража по Регламенту ICC были случаи, когда решения выносились на основании только лишь lex mercatoria. См.: Yves Derains, Eric A. Schwartz. A Guide to the New ICC Rules of Arbitration. Kluwer Law International, 1998. P. 219.

69

Равно как и многих стран, законодательство которых основано на Типовом законе.

70

C точки зрения национальных судов.

71

См.: Van den Berg. the New York Arbitration Convention of 1958, Kluwer Law and Taxation Pubisher, 1994. P. 269 и далее.

72

Напр., именно такой подход содержался в резолюции, принятой Институтом Международного Права в 1957 году. См.: Yves Derains, Eric A. Schwartz. A Guide to the New ICC Rules of Arbitration. Kluwer Law International, 1998. P. 222.

73

В отличие от государственного суда, который обязан применять коллизионные нормы lex fori.

74

См., например, ст. 1496 Нового Гражданского Процессуального Кодекса Франции.

75

См.: ст. 22 (3) Регламента LCIA, ст. 28 (1) Международного Арбитражного Регламента AAA (ICDR Rules).

76

Официальный русский перевод Арбитражного Регламента ICC неточен: «Стороны свободны в достижении договоренности относительно права…», в то время как английская версия говорит не о праве, а о нормах права: «The parties shall be free to agree upon the rules of lau…».

77

См.: Yves Derains, Eric A. Schwartz. A Guide to the New ICC Rules of Arbitration. Kluwer Law International, 1998. P. 223.

78

Лат. — «суд знает закон». Принцип, согласно которому установление норм права, подлежащего применению, является обязанностью суда.

79

Запрет на использование определенных процессуальных аргументов, сформированный в качестве принципа процесса правом справедливости. Согласно Black's Law Dictionary, equitable estoppel — доктрина, согласно которой лицо путем действия, поведения или молчания в случаях, когда оно обязано высказываться, лишает себя права отстаивать свои права, которыми бы в ином случае оно обладало. Эффект умышленного поведения стороны, при котором она лишается права отстаивать свое право против другой стороны, которая, в свою очередь, оправданно полагалась на такое поведение и изменила свою позицию таким образом, что будет испытывать негативные последствия, если первой стороне будет позволено отказаться от совершенного поступка (поведения). См.: Black's Law Dictionary, 6th edition. West Publishing Co, 1990. P. 538. Можно, конечно, говорить о том, что английское процессуальное право не должно применяться при разбирательстве в российском суде, однако данный институт не носит исключительно процессуальный характер. В законодательстве России также есть материальные нормы, которые имеют процессуальные последствия. В качестве аналогии можно привести норму российского ГК: «Несоблюдение установленной законом простой письменной формы сделки лишает сторону в случае спора права ссылаться на свидетельские показания».

80

Справедливости ради следует заметить, что не только российские судьи очень неохотно применяют иностранное право. Эта проблема является достаточно универсальной.

81

В этой связи представляет интерес дело, когда в случае с параллельными арбитражами (разбирательствами по связанным вопросам) один и тот же арбитр входил в составы арбитров в Париже и в Риме. При этом он сообщил некоторую информацию другим арбитрам в Париже относительно результата арбитража в Риме, и впоследствии данная информация оказалось неверной. Впоследствии Апелляционный суд Парижа (решение было поддержано высшей судебной инстанцией) отказался исполнить решение римского состава арбитров, поскольку посчитал, что данный арбитр не являлся беспристрастным. См.: Cour de Cassation, 24 March 1998. Excelsior Film TV, srl v. UGC-PH, reported in Y. B. Comm. Arb. XXIVa (1999). P. 643–644 и (France № 30).

82

Под «национальной принадлежностью» понимается гражданство либо подданство арбитров, что достаточно часто совпадает со знанием права государства своей «национальности».

83

Например, соглашение о языках может звучать следующим образом: «Языком арбитражного Разбирательства будет являться английский язык. Вместе с тем стороны будут вправе предъявлять документы на русском языке».

84

Вместе с тем существует мнение, что арбитр может не владеть языком арбитражного разбирательства и участвовать в арбитраже посредством переводчика. Признавая право на существование данной точки зрения, вряд ли стоит признать целесообразным подобный подход, поскольку он нисколько не способствует эффективности международного арбитража.

85

«Доверенность от имени организации должна быть подписана ее руководителем или иным уполномоченным на это ее учредительными документами лицом и скреплена печатью организации» (п. 5 ст 61 АПК РФ); «В доверенности, выданной представляемым лицом, или ином документе должно быть специально оговорено право представителя на подписание искового заявления и отзыва на исковое заявление, заявления об обеспечении иска, передачу дела в третейский суд, полный или частичный отказ от исковых требований и признание иска, изменение основания или предмета иска, заключение мирового соглашения и соглашения по фактическим обстоятельствам, передачу своих полномочий представителя другому лицу (передоверие), а также право на подписание заявления, о пересмотре судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам, обжалование судебного акта арбитражного суда, получение присужденных денежных средств или иного имущества» (п. 2 ст. 65 АПК РФ); «Документ, полученный в иностранном государстве, признается в арбитражном суде письменным доказательством, если он легализован в установленном порядке» (п. 6 ст. 7 АПК РФ).

86

См. напр.: Fouchard, Gaillard, Goldman on International Commercial Arbitration; Gaillard E. and Savage J. (eds.) (1999), Part IV; Gary B. Born, International Commercial Arbitration. Kluwer International, 2009. Chapters 10,14.

87

Лат. — «inquirere».

88

В Учебнике Гражданского процесса под ред. Е. В. Васьковского (Москва, 1917) указывается: «I. Задача собирания процессуального материала и разыскания доказательств может быть возложена законом: 1) исключительно на самих тяжущихся; 2) на суд и 3) на тяжущихся и на суд вместе.

1. В первом случае все предоставляется самодеятельности тяжущихся, при пассивном положении суда. Подготовка фактического материала производится сторонами, а суд дает ему оценку, принимая во внимание только то, что доставлено сторонами, и в таком виде, как доставлено. Такой способ собирания и подготовки процессуального материала носит название состязательного начала, или принципа состязательности (Verhandlungsmaxime), в тесном смысле слова, именно в смысле ответственности сторон за фактический материал процесса, или, говоря точнее, в смысле права сторон свободно распоряжаться фактическим материалом в процессе.

2. Законодатель может поступить как раз противоположным образом: возложить обязанность собирания и подготовки процессуального материала всецело на суд, совершенно независимо от воли и деятельности тяжущихся. Суд становится тогда самостоятельным исследователем фактических обстоятельств дела, а стороны, наравне со свидетелями, приобретают значение только средств, источников, откуда суд черпает необходимые ему сведения. В этом состоит следственное, или инквизиционное начало (Untersuchungs-, Inquisitions-maxime).

3. Наконец, возможно построить процесс на более или менее равномерном сочетании состязательного и следственного принципов».

89

Redfern A., Hunter M., Blackaby N. and Partasides С. Law and Practice of International Commercial Arbitration. Wolters Kluwer, 2004. P. 6–61.

90

См. также: Арбитражный процесс: Учебник / Отв. ред. проф. В. В. Ярков. М., 2006. С. 82.

91

«Обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле, в соответствии с подлежащими применению нормами материального права» (п. 2 ст. 65 АПК РФ).

92

«Арбитражный суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства, необходимые для выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела и принятия законного и обоснованного судебного акта до начала судебного заседания» (п. 2 ст. 66 АПК РФ); «В случае непредставления органами государственной власти, органами местного самоуправления, иными органами, должностньти лицами доказательств по делам, возникающим из административных и иных публичных правоотношений, арбитражный суд истребует доказательства от этих органов по своей инициативе. Копии документов, истребованных арбитражным судом по своей инициативе, направляются судом лицам, участвующим в деле, если у них эти документы отсутствуют» (n. 5 ст. 66 АПК РФ).

93

То, что называется в общем праве «default judgment».

94

Термин «discovery» используется в США, под этим же термином эта процедура в том или ином виде применяется в международном арбитраже. В Англии традиционно используется термин «disclosure».

95

В ограниченном объеме процедура досудебного раскрытия доказательств существует в Нидерландах.

96

Davies v. Eli Lilly & Co {1987} 1 WLR 428. Цит. По: Civil Litigation, Kevin Browner and Margaret J. Catlow, Jordans Publishing Limited, 2003, at 119.

97

CPR, r. 31.2.

98

CPR, r. 31.6.

99

99 CPR, r. 31.8.

100

CPR, r. 31.7.

101

CPR, r. 31.10 (5).

102

CPR, r. 31.11.

103

CPR, r. 31.3 (1).

104

Адвокаты в Англии именуются солиситорами и барристерами. Правила установление в CPR для солиситоров, распространяются также на барристеров.

105

CPR, r. 31.19.

106

CPR, r. 31.21.

107

CPR, r. 31.22.

108

CPR, r. 31.12.

109

CPR, r. 31.17.

110

Civil Litigation, Kevin Browner and Margaret J. Catlow, Jordans Publishing Limited, 2003, at 119.

111

См.: Veeder V.V., Document Production in England: Legislative Development and Current Arbitral Practice. In: ICC. International Court of Arbitration Bulletin, 2006 Special Supplement. Document Production in International Arbitration, at 57.

112

См.: Veeder V. V., Document Production in England: Legislative Development and Current Arbitral Practice. In: ICC. International Court of Arbitration Bulletin, 2006. Special Supplement. Document Production in International Arbitration, at 57.

113

Arbitration Act, Section 34 (2) (c).

114

См. VeederV.V., Document Production in England: Legislative Development and Current Arbitral Practice. In: ICC. International Court of Arbitration Bulletin, 2006. Special Supplement. Document Production in International Arbitration, at 60.

115

См. Ibid., at 58.

116

Blond's Civil Procedure,Yeazell Edition, by Neil C. Blond. Sulzburger & Graham Publishing, Ltd, New York, at 113.

117

Nickman v. Taylor, 329 U.S. 495, 501 (1947).

118

В некоторых случаях дискавери возможно в случае апелляции. — FCPR 27 (b).

119

United States u. Procter & Gamble Co., 365, U.S. 677, 682 (1958).

120

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 26 (b) (1).

121

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 26 (b) (2).

122

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 34 (a).

123

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 34.

124

124 Hunter Douglas, Inc. u. Comfortex Corp., Civil Action № M8-85, 1999 WL 14007, at *3 (S.D.N.Y.Jan.11.1999) («если существо отношений между материнской компанией и ее аффилированными лицами таково, что аффилированное лицо может получить документы от своей иностранной материнской компании с целью оказания содействия ей в судебном разбирательстве, то такое аффилированное лицо должно также представить такие документы для целей дискавери»).

125

Blond's Civil Procedure, Yeazell Edition, by Neil C. Blond, Sulzburger & Graham Publishing, Ltd., New York, at 117.

126

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 26 (b) (5).

127

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 26 (b) (3).

128

Ibid.

129

Reg'l Airport Auth. of Louisville v. LFG, LLC, F. 3d, Case № 05-5754, 2006 WL2368323.

130

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 26 (c) (7).

131

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 26 (c).

132

Anderson v. Sotheby's Inc., 04 Civ.8180, 2005 WL 2583715, at *3 (S.D.N.Y. Oct. 11,2005).

133

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 26 (a) (1) (A)-(D).

134

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 26 (g) (1).

135

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 26 (d).

136

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 34 (b).

137

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 45.

138

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 34 (b).

139

Federal Rules of Civil Procedure, Rule 34 (b).

140

Англ. — «witness deposition».

141

Document Production in the United States by Louis B. Kimmelman and Dana C. MacGrath in: ICC. International Court of Arbitration Bulletin, 2006 Special Supplement. Document Production in International Arbitration, p. 52.

142

Ibid, p. 53.

143

U.S.C.A. § 7. «Арбитры, избранные как это установлено в настоящем разделе или иным образом, или большинство из них, могут издать письменный приказ о вызове в качестве свидетеля любое лицо, а в соответствующих случаях и принести вместе с ним (с ними) любую книгу, запись, документ или бумагу, которые могут быть признаны существенным доказательством в деле… Такие приказы издаются от имени арбитра или арбитров, либо большинства из них, и должны быть подписаны арбитрами или большинством из них, должны быть адресованы указанным в них лицам и должны быть вручены таким же образом, как и приказ суда о вызове свидетеля для дачи показаний; если лицо или лица, таким образом вызванные для дачи показаний, откажутся либо проигнорируют указанные приказы, при наличии соответствующего обращения суд США в округе, в котором находятся арбитры или большинство из них, может принудить появление таких лиц перед указанными арбитром или арбитрами, либо наказать данное лицо или лица за неуважение {к суду}…».

144

Rule 31 of American Arbitration Association Rules (in force in 1989).

145

R-31 of American Arbitration Association Commercial Arbitration Rules and Mediation ProceduresRules (in force inamended and effective September 1,2007.1989).

146

Mississippi Power Co. v. Peabody Coal Co., 69 F.R.D. 558 (S. D. Miss. 1976). Цит. no: Lawrence W. Newman and Michael Burrows, The Practice of International Litigation, Transnational Juris Publications, Inc., Irvington-on-Hudson. NY. P. 270.

147

Corcoran v. Shear son/American Express Inc., 596 F. Supp 1118, 1117 (N. D. Ga. 1984). Цит. no: Lawrence W. Newman and Michael Burrows, The Practice of International Litigation. Transnational Juris Publications, Inc., Irvington-on-Hudson. NY. P. 271.

148

В частности, указывается на следующие нормы Арбитражного Регламента ICC: ст. 20 (1) «Состав арбитража приступает в возможно кратчайшие сроки к установлению с помощью всех надлежащих средств фактов по делу»; ст. 20 (5) «На любой стадии арбитражного разбирательства состав арбитража может предложить сторонам представить дополнительные доказательства»; ст. 15 (2) «Во всех случаях состав арбитража должен действовать справедливо и беспристрастно и обеспечивать каждой стороне достаточную возможность быть заслушанной».

149

Lawrence W. Newman and Michael Burrows, The Practice of International Litigation, Transnational Juris Publications, Inc., Irvington-on-Hudson. NY. P. 272.

150

U.S.C.A. § 10 (а) (3).

151

Postlewaite v. McGraw-Hill, Inc., 98 Civ. 0611, 1988 WL 751687, at *4 (S.D.N.Y. Oct. 28,1998) — «Арбитры имеют определенную обязанность обеспечить, чтобы относящиеся к делу документальные доказательства, находящиеся у одной из сторон, были полностью и своевременно предоставлены другой стороне до завершения слушания по делу». Цит. по: Document Production in the United States by Louis B. Kimmelman and Dana C. MacGrath in: ICC. International Court of Arbitration Bulletin, 2006 Special Supplement. Document Production in International Arbitration. P. 53.

152

Document Production in the United States by Louis В. Kimmelman and Dana C. MacGrath in: ICC. International Court of Arbitration Bulletin, 2006 Special Supplement. Document Production in International Arbitration. P. 54.

153

Ibid.

154

Ibid.

155

ICDR Guidelines for Arbitrators Concerning Exchanges of Information. Руководство ICDR применяется во всех случаях арбитражных разбирательств, инициированных после 31 мая 2008 года по правилам AAA, если иное не предусмотрено сторонами.

156

§ 1 а) Руководства ICDR.

157

§ 1 b) Руководства ICDR.

158

§ 3 а) Руководства ICDR: «…documents in the party's possession, not otherwise available to the party seeking the documents, that are reasonably believed to exist and to be relevant and material to the outcome of the case».

159

«Depositions, interrogatories, and requests to admit» — § 6 b) Руководства ICDR.

160

Используются английские термины «material and relevant».

161

IBA Rules on the Taking of Evidence in International Commercial Arbitration. На эту тему см.: Никифоров И. В. Доказательства в международном коммерческом арбитраже //Третейский суд. 2001. № 1.

162

Cм.: VeederV.V. Document Production in England: Legislative Development and Current Arbitral Practice. In: ICC. International Court of Arbitration Bulletin, 2006. Special Supplement. Document Production in International Arbitration, at 59.

163

IBA Rules, Article 3.

164

«any and all documents howsoever relating to» — достаточно распространенная идиома для запроса о представлении документов, используемая в Англии и США. См.: Veeder V.V. Document Production in England: Legislative Development and Current Arbitral Practice. In: ICC. International Court of Arbitration Bulletin, 2006. Special Supplement. Document Production in International Arbitration, at 59.

165

Redfern A., Hunter M., Blackaby N. and Partasides C. Law and Practice of International Commercial Arbitration. Wolters Kluwer, 2004, at 6-76.

166

IBA Rules, Article 3 (с).

167

Англ. — «best of that party's knowledge».

168

См.: Veeder V.V. Document Production in England: Legislative Development and Current Arbitral Practice. In: ICC. International Court of Arbitration Bulletin, 2006. Special Supplement. Document Production in International Arbitration, at 59–60.

169

Статья 88 АПК РФ: «1. По ходатайству лица, участвующего в деле, арбитражный суд вызывает свидетеля для участия в арбитражном процессе… 2. Арбитражный суд по своей инициативе может вызвать в качестве свидетеля лицо, участвовавшее в составлении документа, исследуемого судом как письменное доказательство, либо в создании или изменении предмета, исследуемого судом как вещественное доказательство».

170

Redfern A., Hunter M., Blackaby N. and Partasides C. Law and Practice of International Commercial Arbitration. Wolters Kluwer, 2004, at 6-69.

171

Англ. — «Cross examination».

172

Англ. — «direct examination».

173

Англ. — «re-direct examination».

174

Англ. — «re-cross examination».

175

Правила IBA (п. 1,4 ст. 4) указывают: «В пределах сроков, установленных Составом арбитров, каждая сторона должна идентифицировать свидетелей, на показания которых она будет полагаться, а также предмет показаний»; «Состав арбитража может указать каждой стороне представить в течение определенного времени Составу арбитров и иным сторонам письменные показания каждого свидетеля, на которые данная сторона полагается».

176

Правила IBA (п. 7,8 ст. 4): «Свидетель, который представил свои свидетельские показания, должен явиться для дачи показаний на слушание, если иное не согласовано сторонами»; «Если свидетель, который представил письменные показания, не появляется без уважительных причин на слушании, если иное не определено сторонами. Состав арбитров не должен принимать во внимание такие показания, за исключением особенных обстоятельств, когда Состав арбитров может принять иное решение».

177

Правила IBA (п. 2 ст. 4): «Любое лицо может представлять доказательство как свидетель, включая сторону или руководителя, сотрудника или иного представителя стороны».

178

За исключением, пожалуй, Швейцарии.

179

Такая возможность существует, например, в Австрии.

180

Правила IBA (п. 3 ст. 4): «Не запрещается стороне, ее руководителю, юридическому консультанту или иному представителю инервьюировать свидетеля или потенциального свидетеля». Регламент LCIA (п. 20.6) прямо указывает на возможность стороны «беседовать» со свидетелем или потенциальным свидетелем.

181

Статья 82 АПК РФ: «1. Для разъяснения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных знаний, арбитражный суд назначает экспертизу по ходатайству лица, участвующего в деле, или с согласия лиц, участвующих в деле. В случае, если назначение экспертизы предписано законом или предусмотрено договором либо необходимо для проверки заявления о фальсификации представленного доказательства либо если необходимо проведение дополнительной или повторной экспертизы, арбитражный суд может назначить экспертизу по своей инициативе».

182

Пункт 2 ст. 82 АПК РФ: «Лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о привлечении в качестве экспертов указанных ими лиц или о проведении экспертизы в конкретном экспертном учреждении, заявлять отвод эксперту».

183

Пункт 2 ст. 82 АПК РФ: «Круг и содержание вопросов, по которым, должна быть проведена экспертиза, определяются арбитражным судом. Лица, участвующие в деле, вправе представить в арбитражный суд вопросы, которые должны быть разъяснены при проведении экспертизы. Отклонение вопросов, представленных лицами, участвующими в деле, суд обязан мотивировать».

184

Пункт 3 ст. 86 АПК РФ: «По ходатайству лица, участвующего в деле, или по инициативе арбитражного суда эксперт может быть вызван в судебное заседание».

185

Свидетель, в российском понимании этого термина, именуется «fact witness», а эксперт — «expert witness».

186

В частности, арбитры, как правило, хуже знают дело, чем адвокаты сторон, поэтому стороны лучше могут сформулировать вопросы эксперту. Кроме того, часто арбитры не хотят быть связанными заключением эксперта, который ими назначен, поскольку выводы эксперта могут противоречить иным обстоятельствам дела.

187

Пункт 4 ст. 5 Правила IBA указывает на то, что эксперт обязан явиться на слушание для допроса, если только стороны не договорились об ином, и по требованию стороны или состава арбитров согласен с таким договором.

188

Англ. — «witness conferencing».

189

Gaillard Е. and Savage J. (eds.), Gaillard Goldman on International Commercial Arbitration. Wolters Kluwer, 1999. P. 689–690.

190

Redfern A., Hunter M., Blackaby N. and Partasides C. Law and Practice of International Commercial Arbitration. Wolters Kluwer, 2004, at 6-74.

191

Цит. по: Redfern A., Hunter М., Blackaby N. and Partasides С. Law and Practice of International Commercial Arbitration. Wolters Kluwer, 2004. P. 6–63.

*

* По материалам: Хозяйство и право. 2008. № 8. С. 101–116.

1

Recommendations on Lis Pendens and Res Judicata and Arbitration. Lis pendens — иск, находящийся на рассмотрении по существу (юрисдикция суда в период рассмотрения иска в отношении имущества, являющегося его предметом).

1

Программа составлена на перспективу с учетом разработанного и находящегося на рассмотрении в Государственной Думе проекта Федерального закона РФ «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)». В случае его принятия программа подлежит корректировке с учетом нового законодательства.

2

Утверждена Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 сентября 2006 г.// Российская газета. 2006. 1 ноября.

3

Основные публикации, посвященные посредничеству, а также литература по конфликтологии и теории переговоров.

4

Примерные задания рассчитаны на преподавателей и представляют модели, которые могут использоваться преподавателем для подготовки конкретных заданий с учетом характера и объема образовательного процесса. Преподаватель определяет также, какие из задании могут выполняться студентами самостоятельно, а какие — на практических занятиях.

1

Утверждена Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 сентября 2006 г.// Российская газета. 2006. 1 ноября.

2

Яковлев В. Ф. Выступление на Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 15-летию Третейского суда при ТПП РФ, 19 июня 2008 г. //Третейский суд. 2008. № 4. С. 17.

3

Даль В.И. Толковый словарь русского языка. Современная версия. М., 2000. С. 512–513.

4

Текст Закона на русском языке см.: Третейский суд. 2003. № 1. С. 127–138; № 2. С. 131–140; № 3. С. 133–139.

1

Лон Лувуа Фуллер (1902–1978) — одна из ключевых фигур американской юриспруденции середины XX в. Критики ставят его в один ряд с такими фигурами, как Оливер Уэнделл Холмс мл., Карл Никерсон Ллевеллин и др. Л. Фуллеру принадлежит оригинальная философско-правовая концепция «процедурного естественного права». Помимо философии права он занимался договорным правом (учебник «Basic Contract Law», написанный в соавторстве с Мелвином А. Эйзенбергом, недавно пережил восьмое издание), а также изучением институтов АРС. в своей статье, посвященной медиации. Жаклин Нолан-Хейли относит Л. Фуллера к числу «наиболее выдающихся мыслителей в области АРС» (см.: Nolan-Halev J. The Merger of Law and Mediation: Lessons from Equity Jurisprudence and Roscoe Pound // Cardozo Journal of Conflict Resolution. 2005. Vol. 6. № 1. p 64).

2

Поляков А. В. Общая теория права: Проблемы интерпретации в контексте коммуникативного подхода: Курс лекций. СПб., 2004. С. 15.

3

В свете дискуссий об институтах АРС любопытно, что Л. Фуллер относил деятельность третейских судов и международных коммерческих арбитражей к данному принципу социального порядка.

4

Eisenberg М. A., Fuller L. L. Basic Contract Law. West Publishing Company, 1972. P. 89–90.

5

Fuller L. L. The Morality of Law. New Haven, 1964. P. 146.

6

Fuller L. L. Mediation: Its Forms and Functions // Southern California Law Review, 1971. vol. 44. P. 305.

7

Ibid. Р. 307–308.

8

Ibid. Р. 310.

9

Fuller L. L. Mediation: Its Forms and Functions // Southern California Law Review, 1971. vol. 44. P. 330–331.

1

См.: Аллахвердова О. В. Опять о конфликтах… или почему медиация не популярна?//Третейский суд. 2005. № 2. С. 171–175; Карпенко А. Д., Аллахвердова О. В. Могут ли они встретиться? //Третейский суд. 2005. № 1. С. 141–147.

1

Убедительным подтверждением данного факта являются статистические сведения. Например, по данным сайта журнала «Третейский суд» на 05.05.2009 г. во Всероссийской переписи третейских судов приняли участие 243 третейских суда из 63 субъектов РФ. При этом редакция отмечает, что внушительное количество российских центров третейского разбирательства пока не может дать полного представления об их реальном существовании: многие суды существуют только на бумаге, некоторые могли не попасть в данный перечень (http://www.arbitrage.spb.ru/sud/SPISOKTS/spisokts.html). Другим примером являются данные о том, что в Санкт-Петербурге зафиксировано 840 процедур медиации. См.: Изотова С. В. Практическая деятельность Арбитражного суда Санкт-Петербурга и Ленинградской области по внедрению медиации //Третейский суд. 2009. № 2. С. 9.

2

Термин «пропаганда» использован не случайно. Пропаганда как распространение в обществе и разъяснение каких-нибудь воззрений, идей, знаний, учения призвана обеспечить информированность об АРС лиц, не являющихся специалистами в правовой сфере. (См.: Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1994. С. 606.)

3

См.: Носырева Е. И. Опыт преподавания спецкурсов, связанных с разрешением споров органами частной юрисдикции // Проблемы преподавания дисциплин частного права: материалы международной научно-методической конференции «Проблемы взаимодействия отраслей частного права: доктрина и методика преподавания»: Воронеж, 3–4 марта 2006 года / Под ред. Е. И. Носыревой, О. А. Поротиковой. Воронеж, 2006. С. 88.

4

См.: Цыпленкова А. В. Альтернативные формы разрешения правовых конфликтов как новый учебный курс: методика преподавания и проблемы создания современных учебных материалов //Третейский суд. 2009. № 2. С. 14.

5

См.: Ярков В. В. Опыт преподавания на кафедре гражданского процесса УрГЮА // Гражданский процесс: наука и преподавание / Под ред. М. К.Треушникова, Е. А. Борисовой. М., 2005. С. 77.

3

См., напр.: Зайцев А. И. Проблемные аспекты третейского судопроизводства в России. Саратов, 2007; Курочкин С. А. Третейское разбирательство гражданских дел в Российской Федерации теория и практика. М., 2007; Курочкин С. А. Государственные суды в третейском разбирательстве и международном коммерческом арбитраже. М., 2008; Морозов М. Э. Правовая природа законодательства, регулирующего третейское судопроизводство / Отв. ред. А. В. Цихоцкий. Новосибирск, 2008; Скворцов О. Ю.Третейское разбирательство предпринимательских споров в России: проблемы, тенденции, перспективы. М., 2005.

7

Зайцев А. И., Захарьящева И. Ю., Балашова И. Н., Балашов А. Н. Альтернативное разрешение споров: Учебно-методический комплекс. М., 2007.

8

http://www.cam.ac.uk./staffstudents/seminars.html

9

http://www.uni-versity.info/Heidelberg/

10

http://www.law.stanford.edu/program/courses/

1

Становление судебной власти в обновляющейся России / Отв. ред. Б. Н. Топорнин. М., 1997 С. 8–9.

2

Аверин А. В. Правоприменительная деятельность суда и формирование научно-правового сознания судей: Проблемы теории и практики / Под ред. М. И. Байтина. Саратов, 2003. С. 10.

3

Савельева Т. А. Судебная власть в гражданском процессе. Саратов, 1997. С. 8–9.

4

Клеандров М. И. Нефтегазовое законодательство в системе российского права. Новосибирск. 1999. С. 112.

5

Певцова Е. А. О структурировании парадигмы современного юридического образования // Правовая политика и правовая жизнь. Академический и вузовский юридический научный журнал. 2002. № 2. С. 154.

6

См.: Зайцев А. И., Кузнецов Н. В., Савельева Т. А. Негосударственные процедуры урегулирования правовых споров: Учебное пособие. Саратов, 2000; Зайцев А. И., Кузнецов Н. В., Савельева Т. А. Сборник задач и нормативных актов по спецкурсу «Негосударственные процедуры урегулирования правовых споров». Саратов, 2000.

7

См.: Негосударственные процедуры урегулирования споров: Учебно-методическое пособие/ А. И. Зайцев, В. М. Мелихов, О. А. Коробов и др. Волгоград, 2005; Зайцев А. И. Проблемные аспекты третейского судопроизводства в России. Саратов, 2007; Альтернативное разрешение споров: Учебно-методический комплекс / Под ред. А. И. Зайцева. М., 2007; Альтернативное разрешение споров: Электронный курс / Под ред. А. И. Зайцева. Саратов, 2007; Рассмотрение и разрешение споров в третейском суде: Учебно-практическое пособие / Под ред. А. И. Зайцева. Саратов, 2007; Балашов А. Н., Зайцев А. И., Зайцева Ю. А. Третейское судопроизводство в Российской Федерации: Учебное пособие. М., 2008; Зайцев А. И., Филимонова М. В. Негосударственные процедуры урегулирования правовых споров: Учебно-методическое пособие. Саратов, 2009.

8

Следует отметить, что и в настоящее время систематизированное законодательство имеется лишь по третейским судам и международному коммерческому арбитражу, а по остальным блокам спецкурса, как и ранее, есть лишь фрагментарные вкрапления в различных нормативных актах.

1

См.: Ракитина Л. Н. Методика организации и проведения имитационных (деловых) игр // Актуальные проблемы процессуальной цивилистической науки / Материалы научно-практической конференции, посвященной 80-летию профессора Викут M. А. Саратов, 2003. С. 99.

2

В качестве таких источников рекомендуется использовать проект Федерального закона «О примирительной процедуре с участием посредника (медиации)»; Европейский кодекс поведения медиатора и др. См., напр.: Третейский суд. 2005. № 5.

3

См. подробнее: Альтернативное разрешение споров: учебно-методический комплекс / А. И. Зайцев, И. Ю. Захарьящева, И. Н. Балашова, А. Н. Балашов / Под ред. А. И. Зайцева. М., 2007.

4

См., напр.: Рудакова Н. М. Концепция развития ЦРК // Развитие альтернативных форм разрешения правовых конфликтов: Сборник научных статей. Часть II / Под ред. М. В. Немытиной. Саратов, 2000.

5

См., напр.: Медиация как метод внесудебного разрешения споров. М., 2006.

6

См. вариант указанного конфликта более подробно. Аллахвердова О. В. Пример бизнес-конфликта (из практики медиатора) //Третейский суд. 2006. № 5. С. 181–183.

7

См. подробнее о требованиях к кандидатуре медиатора: Гарифулина М. М., Магсумова Р. М. Саморазвитие личности посредника //Третейский суд. 2006. № 5. С. 161–165.

8

См. подробнее о функциях медиатора: Иванова Е. Н. Медиация как альтернативный суду способ разрешения конфликтов // Развитие альтернативных способов разрешения правовых конфликтов. Учебно-методическое пособие. Часть I / Под ред. М. В. Немытиной. Саратов, 1999.

9

См. подробнее: Карпенко А. Д. Школа переговоров //Третейский суд. 2005. № 5. С.180.

10

Cм. подробнее о стадиях медиации: Иванова Е. Н. Медиация как альтернативный суду способ разрешения конфликтов // Развитие альтернативных способов разрешения правовых конфликтов. Учебно-методическое пособие. Часть I / Под ред. M. В. Немытиной. Саратов, 1999.

1

Треушников М. К. Методические вопросы реализации учебного плана // Методика преподавания юридических дисциплин (сборник научных трудов) / Под ред. М. К. Треушникова. М., С. 13.

2

Так, в Саратовской государственной академии права на преподавание специального курса «Негосударственные процедуры урегулирования экономических споров» в разные годы выделялось от 22 часов (14 часов лекций + 8 часов практических занятий) до 50 часов (32 часа лекций + 18 часов практических занятий).

3

Так, в настоящее время по дисциплинам, так или иначе связанным с негосударственными процедурами урегулирования споров (третейским судопроизводством, претензионным производством, посредничеством, мировым соглашения и разрешением трудовых споров), в нашей стране имеется лишь одно общедоступное учебное пособие: Альтернативное разрешение споров: Учебно-методический комплекс / Под ред. А. И. Зайцева. М., 2007. Однако оно, в силу постоянного изменения законодательства уже устарело, и его ограниченный тираж (3 тыс. экз.) никоим образом, как представляется, не мог удовлетворить всю потребность в подобной учебной литературе.

4

См., напр.: Третейский суд в аграрной сфере: процесс создания и механизм работы: Учебно-практическое пособие / Под общ. ред. Л. С. Матросова и А. А. Лукьянцева. Ростов-на-Дону, 2001.

5

См., напр.: Гимазов P. H. Взаимодействие государственных и третейских судов (исторический аспект): Учебное пособие. Саратов, 2005; Гимазова Э. H. Третейские суды в России: цивилистическое исследование: Учебное пособие. Казань, 2007.

6

См., напр.: Зайцев А. И., Кузнецов H. В., Савельева Т. А. Негосударственные процедуры урегулирования правовых споров: Учебное пособие. Саратов, 2000 (тираж 500 экз.): Цыпленкова А. В. Альтернативные формы разрешения правовых споров: Учебно-методический комплекс. Йошкар-Ола, 2001 (тираж 70 экз.); Альтернативное разрешение споров (Нормативные акты. Правоприменительная практика. Образцы процессуальных документов): Учебно-методическое пособие. Волжский, 2003 (тираж 500 экз.): Негосударственные процедуры урегулирования споров: Учебно-методическое пособие / А. И. Зайцев, В. М. Мелихов. О. А. коробов и др. Волгоград, 2005 (тираж 300 экз.); Рассмотрение и разрешение споров в третейском суде: Учебно-практическое пособие / Под ред. А. И. Зайцева. Саратов. 2007 (тираж 200 экз.) и др.

7

Иванов Л. А. Методика использования наглядных пособий при самостоятельной подготовке студентов к занятиям по советской криминалистике // Идейно-воспитательная работа и учебный процесс: Научно-методический сборник. Вып. 2. Саратов, 1979. С. 154–155.

8

См.: Фарбер И. Е. Очерки вузовской педагогики. Саратов, 1984. С. 159.

9

Усманский В. С. Применение технических средств в учебном процессе средних профтехучилищ. M., 1979. С. 42.

10

Современное состояние и перспективы применения технических средств обучения и контроля. Обзорная информация НИИВШ / Сост. А. В. Никитин и Н. Н. Гладышевский. M., 1976. С. 14.

11

Калмыков Ю. X. Методика подготовки и чтения лекций по правовым дисциплинам / Идейно-воспитательная работа и учебный процесс: Научно-методический сборник. Вып. 2. Саратов. 1979. С. 121.

12

См.: Лаврентьев Г. В., Лаврентьева Н. Б., Неудахина Н. А. Инновационные обучающие технологии в профессиональной подготовке специалистов (http://www.asu.ru/cppkp/index.files/ucheb.files/innov/Part2/ch8/glava_8_l.html).

13

Что при отмеченной выше тотальной нехватке учебных пособий представляется явно нереальным.

14

Количество которых, как было указано, может сокращаться в два и более раза, что также никоим образом не способствует восполнению лекционных пробелов.

15

См.: Примерная схема по указанной тематике курса (в Приложении).

16

См., напр.: Рамзаев П. В. Вопросы общей методики проведения практических занятий // Идейно-воспитательная работа и учебный процесс: Сборник статей / Под ред. В. И. Новоселова. Саратов, 1975. С. 18; Кузьмина Т. В. Использование наглядных пособий в учебном процессе// Там же. С. 57.

1

Под руководством автора настоящей статьи студенческие команды юридического факультета МарГУ приняли участие в таких соревнованиях, как: Central and Eastern European Moot Court Competition, Ljubljana, Slovenia, 2000; Telders International Moot Court Competition, the Hague, Netherlands, 2000; Willem C.Vis International Commercial Arbitration Moot, Vienna. Austria, 2001. При этом команда факультета на конкурсе по судебным дебатам им. проф. Телдерса вошла в номинацию «10 лучших студенческих команд». Это — самый высокий результат из показанных российскими командами студентов на тот момент проведения конкурса. На конкурсе им. Виллема Си. Виса член студенческой команды юридического факультета МарГУ вошел в номинацию «16 лучших спикеров» состязаний.

2

Rules of the Willem C.Vis International Commercial Arbitration Moot (http://cisg.law.pace.edu/vis.html, последнее посещение 09.02.2001).

3

Состязания по имитационному (судебному) процессу в области международного права имени профессора Телдерса. Правила состязаний, статья VII.

4

Коржуев А., Попков В., Рязанова Е. Как формировать критическое мышление? // Высшее образование в России. 2001. № 5. С. 55–56.

5

Рекомендации разработаны на основе Правил Центрально- и Восточноевропейского конкурса по имитационному (судебному) процессу и опыта команд юридического факультета Марийского государственного университета.

Content

Севастьянов Г. В. Хрестоматия альтернативного разрешения споров

Хрестоматия альтернативного разрешения споров

Подготовка и издание «Хрестоматии альтернативного разрешения споров» осуществлены при участии:

Предисловие

От составителя

Раздел I ОПЫТ ПРЕПОДАВАНИЯ АЛЬТЕРНАТИВНОГО РАЗРЕШЕНИЯ СПОРОВ В РОССИИ И ЗА РУБЕЖОМ

Альтернативное разрешение споров — принципиальный аспект качества юридического образования (о Первой Всероссийской (международной) научно-методической конференции, Санкт-Петербург, 13–14.11.2008)

РЕЗОЛЮЦИЯ ПЕРВОЙ ВСЕРОССИЙСКОЙ НАУЧНО-МЕТОДИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «Альтернативное разрешение споров в программах высшего и дополнительного профессионального образования»

Письмо торгово-промышленной палаты Российской Федерации Министру образования и науки Российской Федерации

Значение образования в сфере АРС для эффективного развития в России институтов саморегулирования гражданского общества и повышения правовой культуры делового сообщества

Опыт преподавания основ альтернативного разрешения споров в отечественных вузах

Санкт-Петербургский государственный университет

Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, Российская школа частного права

Московский государственный институт международных отношений (МГИМО (У) МИД РФ)

Саратовская государственная академия права

Уральская государственная юридическая академия

Марийский государственный университет

Казанский государственный университет

Новгородский государственный университет

Российский государственный университет им. И. Канта (Калининград)

Зарубежный опыт в преподавании альтернативного разрешения споров

Место альтернативного разрешения споров в системе юридического образования в США

Опыт Великобритании в преподавании альтернативного разрешения споров

Обучение в Школе международного арбитража

Методы преподавания

Преподавательский состав Школы

Исследования в области арбитража

Студенческие конкурсы в форме игровых судебных процессов как эффективное средство образования в сфере АРС

Ежегодный конкурс в сфере международного коммерческого арбитража в Вене

Студенческие конкурсы в форме игровых судебных процессов

Больше, чем просто студенческий конкурс

Информирование студентов о конкурсах

Интеграция этапа подготовки к конкурсу в образовательный процесс

Поощрение участников

Достижения российских команд

Соревнования в форме игровых судебных процессов как форма изучения студентами основ АРС: опыт Санкт-Петербургского государственного университета

Отбор команды

Анализ обстоятельств дела и изучение применимого права

Написание меморандумов

Подготовка к устным раундам

Участие в устных раундах

Чему не учат игровые судебные процессы

Раздел II. МОДЕЛЬНЫЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ПРОГРАММЫ, ЛЕКЦИОННЫЕ, ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ В СФЕРЕ АРС

Альтернативное разрешение споров

Модельная программа курса «Альтернативное разрешение споров»

Введение

Содержание курса

Примерные темы дипломных и курсовых работ

Вопросы к зачету

Учебно-методическое обеспечение курса

Теоретические основы альтернативного разрешения споров: концепция частного процессуального права

Понятие «альтернативное разрешение споров»

Терминология в сфере АРС

Классификация способов АРС

Выбор способа АРС

Специфика способов АРС в сравнении с государственным судопроизводством

Концепция частного процессуального права (права альтернативного разрешения споров)

Заключение

Третейское разбирательство

Модельная программа курса «Третейское разбирательство»

Введение

Содержание курса

Перечень примерных контрольных вопросов и заданий для самостоятельной работы

Примерные темы дипломных и курсовых работ

Вопросы к зачету

Учебно-методическое обеспечение курса

Краткий курс лекций по дисциплине «Третейское разбирательство»

Тема 1. Понятие третейского суда и третейского разбирательства

Тема 2. Третейское разбирательство в системе отечественного права

Тема 3. Принципы третейского разбирательства

Тема 4. Состав третейского суда

Тема 5. Компетенция третейского суда и арбитрабильность споров

Тема 6. Третейское соглашение

Тема 7. Особенности производства по делу в третейском суде

Тема 8. Доказывание и доказательства в третейском процессе

Тема 9. Процедура рассмотрения спора

Тема 10. Решение третейского суда

Тема 11. Оспаривание и приведение в исполнение решения третейского суда

Порядок принятия решения третейским судом и применение им норм материального права

Обзор практики Третейского суда при ТПП РФ за 2006–2007 годы

Международный коммерческий арбитраж

Модельная программа курса «Международный коммерческий арбитраж»

Введение

СОДЕРЖАНИЕ КУРСА

Рекомендуемая литература

Примерные темы курсовых и дипломных работ

Контрольные вопросы

Материалы для практических занятий

О деятельности МКАС и развитии международного коммерческого арбитража

Основные этапы развития и правовой статус

Итоги и перспективы

Процедура разбирательства в международном арбитраже

Введение

Немного истории

Немного о терминах

Установление процедуры арбитражного разбирательства

Определение процессуального графика

Правила и стандарты доказывания

Определение права, применимого к существу спора

Определение языка арбитражного разбирательства

Представительство в международном арбитраже

Основные различия в правовых традициях

Общие замечания

Состязательная и инквизиторская процедуры

Раскрытие доказательств (discovery, disclosure)

Заключение

Из практики Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации за 2008 год

1. О компетенции МКАС рассматривать данный спор

2. Представительство сторон в заседаниях арбитража

3. Применимое право

4. Требование истца о возврате суммы предоплаты

5. Требование истца об уплате неустойки за задержку возврата предоплаты за товар, не поставленный в первой партии

6. Изменение и уточнение истцом исковых требований

7. Требование о возврате предоплаты

8. Требование о возврате стоимости погибших голов скота

9. Требование о взыскании неустойки за недопоставку товара

10. Требование об уплате процентов за задержку возврата денежных средств

11. О взыскании убытков

12. О распределении расходов по уплате арбитражного сбора

Посредничество (медиация)

Модельная программа курса «Посредничество (медиация)»

Введение

Содержание курса

Нормативные акты, международно-правовые документы и законопроекты

Литература

Задания для самостоятельной работы студентов и для практических занятий

Примерные темы рефератов, докладов, выпускных квалификационных работ

Вопросы к зачету

Методические и теоретические основы преподавания курса «Посредничество (медиация)»

Посредничество (медиация) как отдельный учебный курс

Структура учебной программы

Специальная литература и нормативный материал

Формы занятий, текущей и промежуточной аттестации

Основные теоретические положения

Медиация — предмет изучения теоретико-правовых дисциплин

Медиация как объект и предмет юридических наук

Медиация как предмет философии права США

Медиация — принцип социального порядка

Цели медиации

Ограничения медиации

Медиация и право

Школа посредничества (медиации)

УРОК 1

Принципы посредничества (медиации)

Подготовка посредничества (медиации)

Стадии посредничества (медиации)

Вступительное слово

УРОК 2

Презентация сторон

Дискуссия

Кокус

УРОК 3

Дискуссия сторон

Подготовка проекта соглашения (заключение соглашения)

Выход из медиации

Этап постконфликта

УРОК 4

УРОК 5

Способы урегулирования конфликтов в случае невозможности проведения медиации

Консилиация

Конфликтологическое консультирование

Конфликтологическая экспертиза

Фасилитация

Участие в переговорах в качестве стороны или ассистента стороны

Медиация с рекомендацией

Практика посредничества Лиги переговорщиков

Раздел III МЕТОДИЧЕСКИЕ МАТЕРИАЛЫ ПО АЛЬТЕРНАТИВНОМУ РАЗРЕШЕНИЮ СПОРОВ

Альтернативное разрешение споров: от популяризации к преподаванию

Методика разработки и внедрения в учебный процесс дисциплин АРС-направленности

Особенности проведения деловой игры по теме «Медиация»

Технология визуализации учебного материала при изучении новых дисциплин (на примере спецкурса «Третейское судопроизводство»)

Имитационные процессы как методика преподавания учебного курса «Альтернативные формы разрешения правовых конфликтов»

Имитационные процессы в форме деловой игры на аудиторных занятиях

Имитационные процессы в форме специально организуемых состязаний

О методике подготовки команд к состязаниям по имитационному международному коммерческому арбитражу

Методика проведения предварительного этапа

Методика подготовки к устным выступлениям

Реклама спонсоров

КЛИФФОРД ЧАНС

Baker & McKenzie

Адвокатское бюро «Андрей Городисский и Партнеры»

Адвокатское бюро Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры

FEDERAL AUDIT STS

Сибирский третейский суд

Адвокатское Бюро Номос

Журнал ТРЕТЕЙСКИЙ СУД

Примечания