Трейси Гарвис Грейвс

Без координат

Глава 1 - Оуэн

Дом стоит обособленно, окружен деревьями и ухоженным газоном. В углу двора обустроена детская площадка, а на ведущей к дому дорожке брошен трехколесный велосипед. Весна пришла на Средний Запад совсем недавно, но кто-то уже расчертил на асфальте классики пастельным мелком. На клумбе у крыльца торчит знак, что дом подключен к охранной системе «АДТ», а когда я звоню в дверь, раздается собачий лай, за которым следует громкий топот лап.

Открывшая внутреннюю дверь женщина держит на руках младенца, а за ее юбку цепляются двое малышей. Собака, крупный золотистый ретривер, рычит и ждет, что хозяйка его выпустит. Надеюсь, она этого не сделает. Женщина щурит голубые глаза, разглядывая меня из-за наружной застекленной двери, которая, уверен, заперта. Сквозь стекло голос звучит приглушенно, но я без труда разбираю слова: «Чем могу вам помочь?» Настороженный тон оправдан: любой живущий за городом человек, чью историю и примерный размер имущества знает весь мир, опасался бы точно так же.

– Ваш муж дома? – спрашиваю я.

– Он наверху. Говорит по телефону, – отвечает она.

– Мне хотелось бы пообщаться с вами обоими. Не возражаете, если я подожду?

Ей моя просьба не нравится. Сужу по тому, как она прячет детей за спину, распрямляет плечи и слегка вздергивает подбородок.

Ага, значит, она боец. Это меня совсем не удивляет.

– Придется вам вернуться в другой раз, – отказывает она и начинает закрывать дверь. Но прежде чем успевает ее захлопнуть, на подъездную дорожку выруливает грязный пикап, и на лице хозяйки дома отражается облегчение.

Мужчина за рулем ударяет по тормозам и выпрыгивает из машины почти сразу же, едва она останавливается. Он спешит к дому, с подозрением глядя на меня. С подозрением и злостью. Знаю, что я старше, но мы настолько похожи, что нас можно принять за братьев: одинаковые светло-каштановые волосы и телосложение.

Новоприбывший бросает взгляд на женщину в дверях.

– Анна, оставайся внутри. – Повернувшись ко мне, отрывисто спрашивает: – Кто вы и что вам здесь нужно?

– Просто хотел поговорить с вами и вашей женой.

– Мы знакомы?

– Пока нет. – Сую руки в карманы и напоминаю себе о причине визита. – Меня зовут Оуэн Спаркс.

Мужчина смотрит на меня, хмуря брови, пока пытается вспомнить, не слышал ли уже мое имя. Но женщина мигом понимает, кто я, и мы оба поворачиваемся на ее аханье.

– Ти-Джей, – восклицает она и распахивает дверь, чтобы мы лучше ее слышали. Собака вылетает за порог как пуля, агрессивно меня обнюхивает, но, к счастью, решает, что угрозы я не представляю. – Пропавший без вести. Человек, чей след оборвался на Мальдивах. Помнишь? Это его звали Оуэн Спаркс.

Супруги смотрят на меня как на призрака, лицо мужчины проясняется.

– Вы тот самый парень, кто построил хижину? – догадывается он.

– Да.

– Но вы не мистер Кости.

Качаю головой.

– Нет.

Мне не нужно спрашивать, что имеется в виду. Спрашивать, кто такой мистер Кости.

Потому что я знаю, кто он.

* * *

Хозяева приглашают меня в дом: любопытство одерживает верх над недоверием. Я понимаю их сомнения, хотя постарался выглядеть достаточно безобидно. Специально несколько дней назад купил джинсы и рубашку на пуговицах с длинным рукавом. Волосы немного отросли, но чистые. Я даже побрился, а это случается нечасто.

Анна придерживает дверь, передвинув ребенка на другое бедро. Когда Ти-Джей переступает порог, двое старших детей с воплем «Папочка!» бросаются на него и пытаются вскарабкаться по ногам. Он по очереди обнимает их, опускает на пол, наклоняется и целует Анну.

– Все хорошо? – спрашивает он.

Она с улыбкой кивает, а он чмокает младенца в макушку.

Я вхожу следом за хозяином.

– Сколько им? – спрашиваю я.

– Близнецам в июне исполнится два, – отвечает Анна. – Джози, Мик, поздороваетесь?

Улыбка сползает с моих губ, когда звучит «Мик», но, к счастью, никто не замечает, что выражение моего лица изменилось. Дети стесняются и поначалу не хотят здороваться, но затем все же бормочут приветствие и снова прячутся за спины родителей.

– А это Пайпер, – добавляет Анна, взъерошивая редкие волосики малышки. – Ей семь месяцев, и она повсюду ползает. Скоро начнет ходить, и тогда мне действительно станет совсем не до работы.

– Как вы нас нашли? – интересуется Ти-Джей, стягивая куртку.

– Через интернет.

Пришлось покопаться, чтобы отыскать их домашний адрес, но я довольно хорошо умею определять местонахождение людей, когда всерьез за это принимаюсь. Не хочу расписывать, как долго не коннектилась сеть, или что их имена сразу же выскочили, едва я набрал в поисковике слово «Мальдивы». Искал-то я совсем другое, но то, что удалось нарыть вместо изначальной цели, так сильно меня впечатлило, что читать их историю полностью я сел только спустя неделю.

И еще несколько дней потребовалось, чтобы набраться смелости приехать сюда.

– Проходите, – приглашает Ти-Джей. Иду за ним по коридору в кухню. – Хотите чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо.

– Уверены? – уточняет Анна. – У нас есть кола, сок, чай со льдом, пиво, минеральная вода.

– Нет, правда, не хочу, мне и так хорошо.

– Дайте знать, если передумаете, – улыбается хозяйка, отчего ее лицо словно озаряется светом. Она красива естественной красотой, и невозможно не заметить ее глаза, большие и голубые. Сразу понятно, что Ти-Джей в ней нашел. Анна пересекает кухню, чтобы проверить блюдо, готовящееся на плите, а я бросаю взгляд на часы. Почти половина седьмого. Не следовало приезжать так поздно, почти к ужину. Наверное, у них сейчас дел невпроворот.

Ти-Джей плюхается на стул за кухонным столом, и жена вручает ему ребенка. На кухне вкусно пахнет чесночным хлебом, и когда таймер пищит, Анна вынимает из духовки емкость для выпечки. Старшие дети носятся туда-сюда, но она с легкостью обходит и их, и разбросанные по полу игрушки.

– Притормози, Мик! – восклицает Ти-Джей, когда мальчик врезается в стол. – Ты в порядке?

Мик серьезно кивает.

– Иди поиграй с Джози в гостиной, ладно? Ужин скоро будет на столе.

– Ладно, – бормочет бутуз.

В доме очень шумно и хаотично – не слишком отличается от обстановки у меня в деревне. Место, которое я теперь зову домом, кишит ребятишками, по большей части босоногими и жаждущими внимания.

Ти-Джей пристегивает малышку к детскому высокому стульчику и откидывает на дуршлаг пасту, а Анна тем временем смешивает салат и достает из буфета тарелки. Близнецам велят мыть руки. Ти-Джей накрывает на стол. Супруги слаженно работают вместе, без лишних движений и возражений. Моя сестра с мужем постоянно спорили, чья очередь взять телефон и заказать пиццу, а однажды я видел, как они бросали монетку, решая, кто поменяет сыну грязный памперс. Я много лет не видел родных и, хотя очень жалею, что не являюсь частью жизни племянника, как ни стыдно признаться, по самой сестре совсем не скучаю.

– Останетесь на ужин? – спрашивает Анна. Опускаю глаза и вижу, что на стол поставлен дополнительный прибор.

– Конечно, – киваю я. – С удовольствием.

* * *

За ужином хозяева начинают задавать вопросы. Как я попал на остров? Рассказываю, что нашел пилота, который согласился меня туда доставить. Сколько я там пробыл? Приблизительно пятнадцать месяцев. Сколько мне лет? Тридцать четыре. По тому, как собеседники наклоняются вперед, ловя ответы, понимаю, что им любопытно узнать больше.

– Отложим остальные вопросы до того, как дети пойдут спать, – решает Ти-Джей и бросает взгляд на Анну.

Та кивает.

– Хорошо, – соглашаюсь я. Они такие милые, что я чувствую себя еще более дерьмово от того, что собираюсь им рассказать. Представив, как они себя поведут, услышав мою исповедь, лишаюсь аппетита, но все равно продолжаю жевать. Это самое меньшее, что я могу сделать для гостеприимных хозяев.

После ужина я наблюдаю, как они вдвоем дружно убирают со стола и загружают посуду в посудомоечную машину. Предлагаю помочь, и Анна протягивает мне влажную тряпочку и указывает на детей. Улыбаюсь и тихо говорю с малышами, пока протираю мордашки и ручки. Дети не возражают, а самая младшая даже улыбается в ответ и смеется, отворачиваясь от меня, словно играя в игру.

– Хорошо ладишь с ребятишками, – одобряет Ти-Джей. – Свои есть?

– Пока нет. – Вообще-то, у меня целая деревня, но никто из тамошних сорванцов не мой, по крайней мере биологически. Попав туда, я ничего не знал о детях, и был поначалу обескуражен тем, что они смотрели на меня как на спасителя. Теперь же я убедился, что они ценят все, что я для них делаю, даже если для меня самого эти действия – сущий пустяк. Когда у тебя ничего нет, любая помощь кажется значимой.

– Что хотите смотреть? «Каю» или «Сказки дракона»? – спрашивает у близнецов Ти-Джей.

– «Сказки дракона»! – вопят они.

– Одна серия, я потом баюшки, ладно?

– Да! – визжат двойняшки и выбегают из комнаты.

– Пойду включу им диск, – говорит Анна. По пути она останавливается перед Ти-Джеем и добавляет: – А эту малютку уложу в кроватку. Она уже засыпает на ходу.

Малышка улыбается и смотрит на отца сонными глазами, а тот целует ее.

– Споки-ноки, куколка, приятных снов.

Когда Анна выходит, Ти-Джей поворачивается ко мне и предлагает:

– Хочешь пива? Лично мне не помешает.

Ти-Джей и не догадывается, насколько он прав. Пожалуй, стоит посоветовать парню пропустить пиво и сразу взять бутылку самого крепкого алкоголя, какой у них припасен.

– Да, пиво было бы неплохо. Спасибо.

– Пойду принесу, – решает Ти-Джей. – Ты не прочь перебраться в гостиную?

Я миную короткий коридор. Собака следует за мной по пятам. Близнецы лежат на полу перед телевизором на большой груде подушек. На экране мальчик и девочка беседуют с розовым драконом.

Усаживаюсь в большое кресло и наклоняюсь почесать барбоса за ухом. Пес растягивается у моих ног. Вернувшись с пивом, Ти-Джей замечает:

– Похоже, Бо ты понравился. Наверное, он восторге, что ты не пытаешься на нем прокатиться.

– Замечательный сторожевой пес. Ему сразу не понравилось, когда я позвонил в дверь.

– К нам нечасто приходят гости. Приятно убедиться, что Бо до сих пор делает свою работу. – Ти-Джей ставит бутылку пива на журнальный столик рядом с моим креслом.

– Спасибо, – благодарю я.

Он устраивается на диване напротив.

– Трудно поверить, что ты здесь. Мы-то думали… – он замолкает и косится на Мика и Джози. – Мы думали, что это ты у-м-е-р.

В мозгу всплывает такая до дрожи реальная картинка, что я невольно вздрагиваю.

– Эй, все нормально? – беспокоится Ти-Джей.

– Да. – По его виду можно догадаться, что ему не терпится задать мне миллион вопросов, но он снова косится на детей и ничего не говорит.

Анна возвращается и напоминает двойняшкам, что, как только серия закончится, будет пора переодеваться в пижамы и слушать сказку. Они протестуют, но не слишком активно.

– Пайпер нормально уснула? – спрашивает Ти-Джей.

– Как будто кнопку выключили.

– Я открыл для тебя вино. Оно на стойке.

– О, я так и знала, что не зря вышла за тебя замуж, – хозяйка наклоняется поцеловать мужа.

– Ну, не только из-за этого, – смеется он, пока она уходит, и кричит ей вслед: – Знаешь ведь, если как следует поискать, найдутся еще причины!

Анна возвращается с бокалом вина. Садится рядом с Ти-Джеем и отпивает глоток.

– Сколько пробудете в наших краях, Оуэн? – спрашивает она.

– Пока не уверен. Я остановился в отеле в городе.

Дата моего отъезда может определиться по результатам этого разговора. Не исключено, что мне придется улететь немедленно.

По экрану начинают бежать титры, Анна берет пульт и выключает телевизор.

– Пора спать, – командует она.

– Мы быстро, – предупреждает Ти-Джей и вручает пульт мне. – Если хочешь, посмотри пока что-нибудь.

Я беру пульт, но не включаю телевизор. Без понятия, что там можно посмотреть. Поэтому отпиваю еще пива и окидываю взглядом комнату. Она обставлена удобной мебелью. По полу разложены подушки и пледы, в углу стоит большая ваза с цветами. На полках и столах красуются семейные фотографии и портреты детей в серебряных рамках. Не представляю, как Ти-Джей и Анна смогли протянуть на острове три с половиной года. Ни регулярных поставок еды и воды гидросамолетом. Ни книг, ни газет. Никакого телефона. Никаких вылазок на выходные в Мале, если вдруг станет скучно или захочется выйти в люди. Ничего, кроме того, что уже было на острове или что волны выбросили на берег. Наверное, после всего пережитого этот дом кажется им тихой гаванью.

Пятнадцать минут спустя, когда супруги возвращаются в комнату, я все еще сижу и раздумываю, что именно им рассказать.

– Принести тебе еще пива? – спрашивает Ти-Джей.

Собираюсь отказаться, но тут понимаю, что моя бутылка пуста.

– Неплохо бы, – киваю я. – Спасибо.

Я давно не употреблял алкоголь, и уже чувствую, как первая доза на меня действует. Но я успокоился, и это хорошо. Ти-Джей уносит пустую бутылку на кухню и возвращается с холодным пивом для нас обоих. Анна устраивается на диване, подобрав ноги под юбку. Берет свой бокал, а муж усаживается рядом с ней.

– Даже не знаю, с чего начать, – вздыхаю я.

– Начните с самого начала, Оуэн, – предлагает Анна. – Расскажите нам все.

Глава 2 - Оуэн

Лос-Анджелес

Май 1999 года

Я припарковал свой «БМВ» на площадке для длительной стоянки в аэропорту. Профессор Донахью заберет его позже, воспользовавшись запасными ключами, которые я ему передал.

– Ух и погоняю я на этом красавце, пока тебя не будет! – воодушевился он, получая связку.

– Надеюсь, что погоняешь, – усмехнулся я. Вытащил из багажника большой чемодан и покатил за собой, в другой руке неся спортивную сумку.

Выбор вещей, которых следовало захватить, был нелегким. В конце концов я решил подойти к сборам максимально практично и уложил в чемодан в основном одежду и туалетные принадлежности. Капитан Форрестер должен купить все остальное, что может мне понадобиться в конце пути.

Привлекательная женщина за стойкой регистрации авиакомпании «Эмирейтс» улыбнулась, когда подошла моя очередь. Заправила за уши длинные волосы и выпрямилась, слегка подав грудь вперед. В других обстоятельствах я мог бы проявить интерес, но не в этот день. Я вручил ей водительские права и паспорт и стал молча наблюдать, как она выстукивает по клавиатуре.

– Сколько у вас мест багажа? – спросила она.

– Только одно.

– На Мальдивах очень красиво, – продолжила регистраторша. – Вы там уже бывали?

– Нет.

Она подняла глаза и снова улыбнулась.

– Вы едете работать или отдыхать?

Я взял у нее посадочный талон, максимально загадочно скривил губы и сказал:

– Ни то, ни другое.

* * *

Следующей остановкой стала камера хранения неподалеку от места регистрации. Толстый коротышка за стойкой подозрительно меня оглядел, когда я вытащил из спортивной сумки большой конверт из плотной коричневой бумаги.

– Это все, что вы хотите оставить на хранение? – спросил он.

– Да.

– Что там внутри?

– Три ключа и двадцать дисков.

Ключи были от машины, дома и от депозитной ячейки, а на диски я переписал файлы с винта моего компьютера.

– И на сколько дней вы хотите их здесь оставить? Я принимаю вещи на срок до шестидесяти дней.

– Я хочу оставить здесь этот конверт на неопределенный срок.

– Бессрочно не храню.

– Конечно, храните, – не согласился я и с вежливой улыбкой достал из кошелька пачку купюр. Отсчитал десять сотенных банкнот и положил на стойку. Самая легкая тысяча баксов из когда-либо заработанных этим парнем.

– Ладно, – кивнул он, как я и предвидел. – Вот квитанция.

– Мне нужна ручка.

Он вытащил ручку из нагрудного кармана и протянул мне. Быстро скопировав номер с квитанции, я записал на ней четыре кодовые цифры, которые смогу без проблем вспомнить. Зашифрованные архивы останутся не только здесь, но если коротышка выполнит свою часть сделки, именно отсюда будет легче всего их извлечь.

– Положите это куда-нибудь в безопасное место. Я назову вам этот номер, когда приду за конвертом.

– Как хотите, – пожал плечами толстяк, забирая у меня квитанцию. – Любой каприз за ваши деньги.

– Хорошего дня, – пожелал я, подхватил сумку и пошел к выходу на посадку.

* * *

Я приземлился в Дубае пятнадцать часов спустя. Восемь из них удалось благополучно продрыхнуть благодаря «ксанаксу», рецепт на который я выпросил у врача. «Стресс, – пожаловался я, – мучает бессонница».

Медленно шагая по проходу, я зевнул, потянулся и последовал за другими пассажирами в терминал. Нужно было убить несколько часов до посадки на рейс до Мале, поэтому я довольно долго бесцельно бродил по оживленному аэропорту, прислушиваясь к чириканью на непонятных мне языках. Завернув в зал вылета первого терминала, я зашел в ресторан американской кухни и заказал бургер и пиво. Выключенный сотовый телефон лежал в кармане. Желания проверить, сколько накопилось сообщений, не возникало. Тем более что я и не планировал отвечать ни на какие весточки.

С каждой остающейся позади милей я чувствовал, как постепенно расслабляюсь. Постепенно убеждаюсь в правильности своего решения. Возможно, оно малость экстремальное и совершенно крышесносное. Пусть даже эксцентричное. Плевать, потому что мне до смерти захотелось исчезнуть на какое-то время, и такой способ показался лучшим из всех прочих.

Мальдивы манили меня, после того как один из деловых партнеров рассказал об этом архипелаге. «Курорты просто потрясающие, – расписывал он. – Но там есть и полностью необитаемые острова. Если захочется, можно на такой скататься. Провести робинзоном ночь, а потом за тобой приедут и заберут обратно в цивилизацию».

В дни перед первичным размещением акций, когда все подряд вырывалось из-под контроля, я не мог избавиться от мысли, насколько облегчилась бы моя жизнь, если бы получилось просто уехать от всего этого кошмара. Мобильный беспрестанно трезвонил, как и телефон, который стоял на большом столе из красного дерева в моем угловом кабинете. Бесконечные трели до того действовали на нервы, что порой мне казалось, будто я не могу дышать. Все от меня чего-то хотели: времени, денег, помощи, указаний.

В один особенно напряженный день я взял телефон и сделал несколько звонков личного характера. За последующие дни получил спонсорскую визу, позволяющую въезжать на Мальдивы и оставаться там, сколько пожелаю. Нашел пилота, готового отвезти меня туда, куда скажу, и купить нужные мне вещи без лишних вопросов. Я ожидал, что рано или поздно обнаружится какой-то барьер, который меня остановит, но он так и не возник. Легко исчезнуть, если имеешь достаточно денег, а у меня их было больше чем надо.

И в моих интересах было оказаться далеко-далеко, когда прихлебалы поймут, что их легким заработкам в одночасье пришел конец.

* * *

В Мале самолет приземлился утром; я провел в дороге уже столько времени, что не мог точно сказать, какой нынче день. Нашел туалет и закрылся в кабинке, чтобы переодеться в шорты и футболку.

Хвост к стойке регистрации на гидросамолеты в зале прилета был недлинным. Я терпеливо ждал, а когда подошла моя очередь, достал из кошелька лист бумаги с номером подтверждения бронирования.

– Это частный чартер, – пояснил я. – Пилот – капитан Форрестер.

Женщина за стойкой ввела номер в компьютер.

– Вы уже зарегистрированы и можете вылетать, мистер Спаркс. Я вызову капитана Форрестера. Наверное, он где-то поблизости.

– Уверен, что так, – кивнул я. Капитану было щедро заплачено, чтобы он дождался моего прилета, как бы долго я не задержался из-за накладок в пути. Приземляясь, я был абсолютно уверен, что гидросамолет покачивается в доке.

– Прошу, идите за мной, – пригласил меня сотрудник в форме авиакомпании. Я вышел за ним из здания аэропорта и встал у обочины. – Шаттл отвезет вас к терминалу гидросамолетов. Через секунду подкатит.

– Спасибо, – поблагодарил я. После кондиционированного зала жара ощущалась еще нестерпимее. Воздух на вдохе казался густым и влажным, и я почти сразу вспотел. Когда прибыл микроавтобус, я залез в прохладный салон, но тут же сказал себе, что привыкать к этому не стоит. Припарковав шаттл у терминала гидросамолетов, водитель провел меня сквозь двойные двери, затем еще через одни такие же на другом конце помещения, и мы снова очутились на улице. Гидросамолеты стояли в ряд, привязанные к перекрещивающимся прямоугольным докам. Я вручил спутнику свой посадочный талон и, взглянув на него, мой сопровождающий сказал:

– Вот сюда, мистер Спаркс.

Я проследовал за ним к самолету, повинуясь жесту, передал спутнику сумку и остался смотреть, как он относит ее внутрь. Повернувшись, я окинул взглядом голубую воду и безоблачное небо. Все уже казалось намного проще, и я словно чувствовал, как остатки стресса бесследно улетучиваются.

Из двери самолета высунулась голова мужчины среднего возраста.

– Капитан Форрестер? – спросил я, шагнув вперед и приветственно протягивая руку. – Я Оуэн Спаркс.

Он взглянул на меня и покачал головой.

– Ну, будь я проклят, – проворчал он, посмеиваясь и пожимая мне руку. – Ты совсем не такой, как я ожидал. Сколько тебе лет-то, сынок?

– Двадцать три, – ответил я. Привыкнув к подобной реакции на свой счет, я не обиделся. Из-за необходимости вести дела я старался держаться так, как если бы был старше, чем на самом деле. Корча из себя панка, нельзя добиться всего того, чего в относительно юном возрасте достиг я. Партнеры относились ко мне с уважением и прислушивались к моим словам.

Не сомневаюсь, что мое состояние также отделяло меня от большинства сверстников. И бывали моменты – вот как этот, – когда я был рад своему богатству. Я сам заработал свои деньги, и было приятно тратить их на то, что по-настоящему хочется, забыв о неприятном чувстве, будто я должен раздавать купюры направо и налево каждому, кто попросит.

– Ну, пойдем, – сказал пилот. Я проследовал за ним в кабину, и он указал на ряды кресел в салоне. – Садись куда угодно. Только обязательно пристегни ремень.

Моя спортивная сумка стояла на кресле в переднем ряду, поэтому я сел рядом и опустил ее в ноги. Я наблюдал, как капитан Форрестер надел наушники и защелкал рычажками на панели. Он что-то коротко сказал в микрофон у самого рта, и как только получил разрешение на взлет, мы отплыли от платформы. Самолет набирал скорость, и меня вжало в кресло, когда мы взлетели.

В пути я смотрел в окно, впечатленный открывающимся видом. Прищурился от заливавшего салон яркого солнечного света и отыскал в сумке солнцезащитные очки. Безоблачное небо было таким же голубым, как и вода внизу.

Полет длился около двух часов. Некоторое время внизу не было никакой земли, но наконец самолет начал снижаться, и я впервые увидел остров. Не очень большой, протяженностью километра полтора. Чистый белый песчаный пляж, зеленая растительность, высокие пальмы, торчащие из густого леска в центральной части.

Помню, тогда я подумал, что в таком красивом месте не может случиться ничего дурного.

Мы приводнились прямиком в лагуну.

– Лучше разуйся, – посоветовал пилот.

Я улыбнулся, когда, опустив глаза, убедился, что сам он управлял самолетом босиком.

Когда я снял обувь и убрал ее в сумку, капитан Форрестер открыл дверь кабины, и мы выпрыгнули в воду. Глубина оказалась где-то по колено. Пилот распахнул багажный отсек на боку самолета, и мы принялись переносить мой скарб на берег. Пришлось сделать несколько заходов, чтобы перетащить всё. Шлепая по теплой как парное молоко воде, я распугивал стайки рыбок.

– Давай-ка пройдемся по твоему списку и удостоверимся, что я ничего не забыл, – предложил Форрестер после того, как разгрузка закончилась. Из кармана рубашки он достал сложенный лист бумаги с распечаткой одного из отосланных ему электронных писем.

Первым в реестре значился спутниковый телефон. Капитан сообщил, что мой обычный сотовый не будет работать, потому что остров находится слишком далеко от цивилизации.

– Мой номер туда уже внесен, и если вдруг возникнут какие проблемы или я срочно понадоблюсь, просто нажми вот сюда, – сказал он, указывая на кнопку, и протянул аппарат мне. Затем наклонился и ткнул в другую кнопку. – Если по какой-то причине я не отвечу, звони на вот этот номер. Это аэропорт. Батарея продержится несколько месяцев – конечно, если ты со скуки не начнешь названивать всем кому ни попадя.

– Я никому не собираюсь звонить, – пообещал я. В прошлой жизни не осталось ни одного человека, с которым мне хотелось бы поговорить.

Капитан потянулся за следующим предметом – большим рюкзаком, стоящим на песке. Из тех, какими пользуются заядлые туристы, когда отправляются в пеший поход и несут свои пожитки сами. В последний раз я таскался с таким рюкзаком в двенадцать лет. Тогда в подарок на день рождения я попросил отца записать меня на недельное путешествие по горам Сьерра-Невады, организованное клубом «Любители странствовать». Нам с папой нравились походы, и он брал меня с собой, сколько я себя помню. Маму и сестру подобный досуг не интересовал, но я счастливее всего чувствовал себя на природе, и чем дальше от цивилизации, тем лучше. Когда папа принес домой проспект «Любителей странствовать» и мы вместе его прочли, я сразу же понял, какую мечту хочу осуществить.

Семь дней в глуши стали всем, на что я надеялся, и они изменили меня так сильно, что тогда я этого даже полностью не понял. Но через два дня после моего возвращения из экспедиции папа умер от аневризмы мозга, и с тех пор я больше в походы не ходил.

Теперь, стоя на пляже, я думал, не является ли мое желание пожить отшельником на необитаемом острове попыткой воссоздать настроение, владевшее мной во время той экспедиции. Тогда я был слишком молод, чтобы ощутить истинное озарение, но предчувствовал его. Предчувствовал то просветление, которое реально достичь лишь в месте, куда толком не ступала нога человека, причем в полном одиночестве.

Я расстегнул рюкзак и вытащил его содержимое: спальный мешок, коврик и тент. Рюкзак был необязателен, но вещи в нем компактно умещались и их легче было транспортировать с самолета на пляж. Он еще может пригодиться, когда я займусь исследованием острова.

Пилот взял список и принялся ставить галочки, пока я рылся в большой картонной коробке и называл лежащие в ней предметы:

– Походная печка, топливо, нож, зажигалка, фонарь, удочка, коробка со снастями, кастрюля и сковорода, аптечка первой помощи, кухонная утварь, репеллент, солнцезащитный крем, летний душ, лопата, большой пластмассовый контейнер с широким горлом, туалетная бумага, мешки для мусора.

Следом мы принялись за непортящуюся еду. Вся она была дегидрирована и упакована в вакуумные пакеты или жестянки с «язычковыми» открывалками. Я обнаружил кучу орехов, сушеных хлопьев и фруктов, вяленое мясо и порошковую смесь, которую можно было разводить водой и пить, а также банки зеленой фасоли и кукурузы.

– В лагуне много рыбы. На острове растут кокосы и хлебные деревья. Еды у тебя полно. – Капитан указал на три тридцатилитровых бочонка с питьевой водой. – Держи их в тени, – посоветовал он. – Холодной воду не сохранишь, но останется свежей. На тридцать дней тебе этих запасов не хватит, но если будешь собирать дождевую воду в подходящую посудину, – он указал на пластмассовый контейнер, – от жажды не помрешь.

– Ладно, – кивнул я, слегка занервничав при мысли, а хватит ли мне воды. Когда я только начал переписываться с капитаном Форрестером и объяснил, что именно хочу сделать, он сразу предупредил, что самая большая проблема в жизни на необитаемом острове – недостаток пресной воды.

– Не забывай складывать весь мусор, который не удастся сжечь, в пластиковые пакеты. Потом заберешь их с собой, чтобы утилизировать.

Я собирался вести себя на острове так, как в туристическом лагере: уважать этот клочок земли, на котором временно обитаю.

– После меня мусора здесь не останется.

Не так давно, изложив свой замысел, я задал Форрестеру главный вопрос: «Возможно ли осуществить то, что я задумал, и поможете ли мне в этом вы?»

– Большинство людей посещают необитаемые острова максимум на денек-другой, – сказал он тогда. – Устраивают пикник, играют в Робинзонов и возвращаются в свой отель. Никогда не сталкивался с тем, чтобы кому-то захотелось заделаться отшельником на неопределенный срок. Но если твой план именно таков, я знаю одно местечко, где его можно претворить в жизнь. Остров расположен в северной части архипелага, и над ним почти не летают самолеты. Риск того, что в лагуну сядет гидросамолет с парочкой молодоженов на борту, практически нулевой, и тебе не придется беспокоиться, что кто-то на тебя случайно наткнется.

– Именно такое место мне и нужно, – подтвердил тогда я. И вот я здесь.

Когда с багажом было покончено, я посмотрел на капитана, набрал в грудь воздуха и сказал:

– Должно быть, вы считаете меня сумасшедшим.

– Не буду врать, сынок, эта мысль приходила мне в голову. Или так, или ты действительно хочешь отдалиться от мира больше, чем любой знакомый мне человек.

Теперь у меня появилась собственная запретная зона. Определенно, никогда раньше я не потакал своим желаниям до такой степени.

– Возможно, я приду в себя быстрее, чем надеялся, – усмехнулся я.

Капитан обтер пот с лица подолом рубашки.

– Слушай внимательно: с этого месяца и примерно до ноября выпадает максимум осадков. Тебе не составит труда собирать питьевую воду, потому что дождь будет припускать по нескольку раз в день. Просто озаботься, чтобы контейнер всегда был наготове. Обезвоживание – самая большая неприятность, с которой ты можешь здесь столкнуться, поэтому всегда следи за запасами питьевой воды.

Я знал, что на Мальдивах два сезона – сезон дождей, или юго-восточный муссон (которым острова меня встретили) и более сухой северо-восточный муссон, который начнется в декабре.

– А грозы? – поинтересовался я. – Насколько сильные?

– Не такие, как ураганы – таких здесь не бывает, – но порой случаются довольно серьезные.

– У меня получится пересидеть в палатке?

– Наверное, да, – кивнул капитан. – Я буду следить за радаром и слушать прогнозы погоды. Если мне покажется, что надвигается такая буря, с которой тебе не справиться, прилечу за тобой. – Он положил мне руку на плечо. – Будь осторожен, сынок. Берегись и в воде, и на земле. Этот остров не прилизанный курорт. – Он пожал мое плечо и опустил руку.

Меня восхитило, что этому человеку, которого я даже не знал, было дело до моего благополучия, тогда как каждый из моих родных заботился только о себе и плевать хотел на всех остальных. От доброжелательности Форрестера мне стало легче, словно в порядке исключения тяжесть мира оказалась не на моих плечах.

– Все будет нормально, – пообещал я. – Но спасибо за беспокойство. Спасибо за все.

Капитан улыбнулся и протянул мне руку.

– Не за что. Звони, если понадоблюсь. А так я прилечу через тридцать дней.

– Хорошо.

Мы обменялись рукопожатием, и я остался смотреть, как он уходит. Фалды безразмерной рубашки развевались на ветру. Форрестер вошел в воду, и вскоре тишину нарушил рев моторов гидросамолета.

Когда самолет превратился в точку в небе, я развернулся и принялся осваивать новую жизнь.

Глава 3 - Оуэн

Из дневника:

15 мая 1999 года

Сегодня я прибыл на остров. Разбил лагерь на пляже, а ближе к вечеру внезапно хлынул дождь, действительно ни с того ни с сего – солнце по-прежнему светило. Жара стоит удушающая. Когда я не плескался в воде, то по большей части держался в тени. Насекомые здесь омерзительные. Я с головы до ног опрыскался репеллентом, который отгоняет не всех, но большинство из них. Еще я заметил парочку огромных страшных пауков, с какими прежде сталкиваться никогда не доводилось. Коричневые, с длиннющими мохнатыми лапами, брр… если я когда-нибудь обнаружу такого в своей палатке, то, скорей всего, завизжу, как хренова девчонка.

После заката появились летучие мыши. Одно из самых невероятных зрелищ в моей жизни. Их было так много, что, взмыв в небо, они затмили лунный свет.

Здесь тихо – никаких звуков, кроме шума волн. Большинству людей, наверное, такое не понравилось бы, но я никогда не чувствовал большего спокойствия и умиротворения.

17 мая 1999 года

Большую часть светового дня я занимаюсь исследованием обстановки. В лагуне плавают стайки рыб – жаль, что не захватил с собой маску для плавания, с маской смог бы получше их рассмотреть. Еще заметил там крабов и морских черепах, а вчера показалось, будто в волнах мелькнул плавник, но он скрылся под водой до того, как я успел толком его разглядеть. На всякий случай вылез на берег.

Да, нужно было заранее спросить об акулах. Забыл. Знаю, они встречаются в здешних водах, но не в курсе, заплывают ли в мою лагуну.

Хорошо бы выяснить этот момент.

21 мая 1999 года

Не знаю, как или почему, но здесь обитают куры. Вчера я гулял в самой лесистой части острова, где солнечные лучи еле-еле пробиваются до земли, и услышал странное хлопанье. Вдруг прямо передо мной пролетела курица. Я едва не обделался. Птица помчалась прочь так быстро, словно спасалась от погони, что само по себе смешно, поскольку я весь оцепенел, ожидая, что аорта взорвется от бешеного сердцебиения. Клянусь, прошло не меньше пяти минут, прежде чем организм вернулся в норму.

24 мая 1999

Вопросы:

Куры. Какого черта?

Водится ли в лагуне что-либо способное меня убить?

Огромные коричневые пауки: ядовитые или нет?

* * *

Довольно скоро у меня выстроился распорядок дня. Я рано просыпался, отправлялся поплавать, а потом готовил кофе на походной плите. После завтрака, состоящего из хлопьев и сушеных фруктов, я обычно делал запись в дневнике, а потом отправлялся исследовать новый квадрат острова.

Погода уже не казалась аномально жаркой, и время от времени я вытягивался на песке, весь обмазанный кремом с высоким фактором защиты от ультрафиолета, и загорал прямо под палящим солнцем. Когда я перегревался, то залезал в воду или перебирался в тень. Я привез с собой любимое чтиво – потрепанный томик «Противостояния» Стивена Кинга в мягкой обложке, и в минуты расслабления открывал его на первой попавшейся странице и читал, как Фрэнни, Стю, Глен и Ларри разбираются с супергриппом.

Как ни странно, я не скучал. Всегда находилось, чем заняться и на что поглазеть. Пробыв на острове две недели, я изучил его до мелочей. Несколько раз натыкался на кур – а может, и на одну и ту же птицу, так как она панически убегала, хлопая крыльями, едва заслышав мои шаги. А еще выяснилось, что на острове обитает весьма многочисленная популяция крыс, но они в основном выходят по ночам, и их глазки поблескивают в темноте, пока грызуны шмыгают по земле.

Снова заметил в лагуне плавник, но на сей раз «гостей» было уже двое. Я встал на берегу, приложив руку козырьком ко лбу, и прищурился. Плавники не выглядели акульими, но уверенности не было. Рискнул зайти на пару метров в воду, не сводя глаз с плавников, но мигом выбрался на берег, едва они скрылись под водой.

Начал пытаться определять время по положению солнца на небе. Утром и днем по нескольку раз предполагал, который час, а потом доставал из кармана часы и проверял правильность своей догадки.

Часто шел дождь, и мои запасы воды постоянно пополнялись, но грозы еще ни разу не случилось. Однажды небо потемнело, я укрылся в палатке и слушал, как на остров низвергается тропический ливень, но уже через час небо прояснилось, и я с облегчением выдохнул.

Может, имеет смысл построить здесь убежище поустойчивее и попрочнее, на случай если погода действительно испортится? Я по-настоящему загорелся этой идеей и на чистой странице дневника набросал несколько эскизов. В детстве я был помешан на конструкторах «Лего» и «Бревнышки Линкольна» и часами возводил замысловатые сооружения. Мне всегда хотелось иметь домик на дереве, но в нашем дворе не росли деревья, способные выдержать нечто столь увесистое. Сейчас меня грела мысль построить что-то большое собственными руками. Жилище, где можно будет укрыться.

Жилище, где я почувствую себя дома.

Глава 4 - Оуэн

Из дневника:

4 июня 1999 года

Гидросамолет вернется через одиннадцать дней. Мне не одиноко – не слишком, – но было бы приятно услышать человеческий голос и с кем-то поговорить.

Выяснилось, что мне нравится рыбачить. Насадив на крючок приманку из набора в ящике со снастями, я захожу по пояс в воду и жду, пока рыба не клюнет. Попадаются рыбины от пятнадцати до тридцати сантиметров длиной. Я вылавливаю не больше, чем смогу съесть в ближайший прием пищи. В первый раз чистя рыбу, я безобразно раскромсал ее и чуть не рассек ножом палец. Сейчас уже наловчился. Прошло много лет с тех пор, как мы рыбачили с отцом, и тогда чистил улов всегда он, поэтому мне приходится учиться сейчас.

Убедился, что бороздящие время от времени лагуну плавники принадлежат не акулам, а дельфинам. В один из дней трое из них затеяли игры у самого берега, и я вздохнул с облегчением, увидев, как они подпрыгивают над водой. Начал потихоньку плескаться в волнах при их появлении, и теперь дельфины подплывают ко мне довольно близко. Обычно их двое или трое, а позавчера один выдал из дыхала фонтанчик воды, словно говоря: «Привет, Оуэн!»

С каждым днем я плаваю все дольше. Плыву параллельно берегу, где не слишком глубоко, и не останавливаюсь, пока не заноют плечи и грудь и не станет трудно дышать. После таких упражнений чувствую себя суперменом.

7 июня 1999

Дельфины просто изумительны. Это заняло некоторое время, но они наконец-то начинают мне доверять. Раз я выудил мелкую рыбешку и кинул ее в пасть дельфину, который плавал ближе всех, так теперь он (или она) совсем меня не боится. Я даже разговариваю с ними, и они, похоже, все понимают.

10 июня 1999

Сегодня около часа кормил дельфинов с руки. Не припомню, чтобы раньше употреблял слово «резвиться», но именно им можно описать то, как эти морские создания кружат вокруг меня, время от времени взметываясь в воздух. Иногда они переворачиваются на спины и предлагают мне чесать им брюшки, и совершенно не возражают, когда я хватаюсь за спинные плавники, чтобы прокатиться по лагуне. Начинаю считать дельфинов своими друзьями.

Надеюсь, это не значит, что я потихоньку схожу с ума или что-то в этом роде.

Гидросамолет должен прилететь уже завтра.

Глава 5 - Анна

Очень сложно проникнуться идиллическим рассказом Оуэна. Слушая, как вкусно он описывает свои первые дни на острове, не могу не вспоминать, какими они оказались для нас с Ти-Джеем. Я тогда думала, что, раз я взрослая, то разгребать ситуацию положено мне, и осознание своей ответственности – вдобавок к страху и чувству обреченности – тяжким грузом навалилось на мои плечи, потому что я понятия не имела, что делать. Я была перепугана и уверена, что мы скоро умрем.

Покосившись на Ти-Джея, я замираю. Мужчина, сидящий рядом со мной на диване, стал мне родным, и я полностью ему доверяю. Он – любовь всей моей жизни. Он силен во всех смыслах этого слова. Но я помню его шестнадцатилетним: худым, растерянным, со скобками на зубах. Испуганным. В голове всплывают картинки: потрескавшиеся губы Ти-Джея, порезы на его лице, заплывший опухший глаз. Тогда он снова оказался на грани жизни и смерти и снова не рассматривал иного выбора, кроме как принять вызов судьбы и сражаться.

Не будь наша ситуация столь катастрофичной, оценили бы мы прелесть острова так, как Оуэн? Смогли бы почувствовать тот покой, о котором он говорит? Бессмысленно сравнивать: наша жизнь на острове несопоставима с туристической робинзонадой Оуэна.

Да, со временем мы тоже разглядели красоту тамошней природы. Но за все время ни на секунду не забывали, насколько мы уязвимы и бессильны. В нашем случае не было ни регулярного самолета с провизией, ни спутникового телефона на всякий пожарный случай. Никакой связи с большим миром. Никого, способного нам помочь. Единственное, что на нашем острове сохранялось неизменным – полагаться мы могли только друг на друга.

Перевожу взгляд на Ти-Джея. Его лицо ничего не выражает, и я не уверена, о чем он думает. Тоже вспоминает, какими трудными стали для нас первые недели на острове? Беру его за руку, потому что прямо сейчас мне необходимо чувствовать нашу связь. Когда муж сжимает мою кисть, я стискиваю его ладонь в ответ, как обычно.

А потом снова переключаюсь на Оуэна, потому что, как ни сложно справляться с тягостными воспоминаниями, мне все равно любопытно узнать, что же он приехал нам рассказать.

Глава 6 - Оуэн

Я ждал на пляже, когда в лагуну сел самолет. Заслышав шум турбин и увидев летящую точку в небе, я ощутил прилив облегчения. Хотя жить здесь с каждым днем становилось все проще, я еще не пробыл на острове достаточно долго, чтобы на сто процентов смириться с отрезанностью от внешнего мира. Мне все еще требовалось знать, что связь с ним существует. Что цивилизация доступна, и если возникнет надобность, я могу на нее рассчитывать.

Я набил спортивную сумку грязной одеждой и застегнул. Остальные пожитки убрал в палатку и удостоверился, что колышки максимально глубоко всажены в песок – чтобы мое хлипкое жилище не снесло ветром, если разразится гроза. Я собирался провести на населенном острове всего одну ночь и вернуться завтра рано утром, как только нужные мне припасы окажутся в самолете. Сложил весь мусор, который не смог сжечь, в пакет и перебросил поклажу через плечо.

Босиком прошлепал по воде к самолету. Я не стал заморачиваться рубашкой, но Форрестера это вроде не коробило. Закинул в салон сумку и пакет с мусором. Капитан встретил меня улыбкой, когда я протиснулся в дверь кабины.

– Ух ты, – сказал он. – Вот это загар – впечатляет. – Он пожал мне руку и хлопнул по спине. – Как дела, сынок?

– Великолепно, – улыбнулся я. – Рад снова вас видеть.

– Скажу честно, я почти ожидал, что ты позвонишь мне через неделю после десантирования сюда и попросишь за тобой прилететь. Не стал бы тебя винить, если бы ты перетрусил. Приятно убедиться, что ты хорошо справился с одиночеством.

– Да, одиночество – именно то, чего я искал.

– Что ж, похоже, здесь ты его нашел. Если хочешь, можешь сесть впереди, – сказал Форрестер, закрывая дверь и устраиваясь в кресле пилота.

– Хорошо. – Я сел в кресло рядом с ним и пристегнул ремень.

– Ну, рассказывай, чем ты тут занимался? – поинтересовался он, когда мы взлетели. – Готов сворачиваться и лететь домой насовсем?

– Пока нет, – покачал головой я. – Вроде как устаканил распорядок дня. Познакомился с дельфинами.

– Я всегда считал животных наилучшим обществом. Пока ты не представляешь для них угрозы, дельфины так и будут приплывать.

– Надеюсь. Вообще-то это потрясающе. Они вроде как понимают, что я им говорю.

– Не удивлюсь, если это так и есть, – кивнул он. – Как припасы, хватает?

– Воды маловато. Пью больше, чем рассчитывал, потому что очень жарко. Зато еды достаточно. Я много рыбачил.

– Нет ничего вкуснее, чем собственноручно пойманная рыба. Жаль только, что мне больше по вкусу хорошо прожаренная и с соусом тар-тар, – развеселился Форрестер.

Я присоединился к его смеху.

– Да, мне тоже. Но даже при моей готовке получается довольно вкусно.

– А кокосы пробовал?

– Да. Их не так-то легко вскрыть. В первый раз чуть руку не распанахал.

– Да уж, чтобы добраться до мякоти, приходится попотеть.

– А вы знали, что на острове есть куры?

– Ага. Почти на каждом островке бегает по несколько штук.

– Скажите, а пауки ядовиты? Которые большие и коричневые?

– Это гетероподы, они же коричневые охотники. Выглядят жутковато, но для людей безвредны.

– А как насчет акул?

– Чаще всего в здешних водах встречаются китовые – эти не опасны. Еще водится рыба-молот, вот она может натворить беды, мало не покажется. И, конечно, рифовые акулы, но они обычно никого не трогают. Думается, большинство акул плавают по другую сторону рифа, поэтому в самой лагуне бояться нечего, – сказал Форрестер. – Но им ничего не мешает сюда заплыть, если вдруг приспичит, поэтому держи ухо востро.

– Как, по-вашему, возможно ли построить на острове дом? Из дерева? Чтобы укрываться в грозу.

– Зависит от того, насколько большой дом ты хочешь.

– Не слишком большой, – пояснил я. – Понятия не имею, как это делается, поэтому придется учиться в процессе. А реально доставить сюда стройматериалы, к примеру, доски? В самолет влезут?

– Конечно, тут полно места. Может не получиться привезти все за раз, но и первой партии для начала будет достаточно, – заверил капитан. – Неплохая идея, если рассчитываешь тут подзадержаться. По крайней мере будет чем заняться.

– Думаю, да, – кивнул я. – Определенно, я здесь подзадержусь.

* * *

После приземления я вытащил из сумки футболку и туфли. В обуви ступням было неудобно: я редко обувался на острове, разве что для вылазок в лесистую часть. Надев футболку, я вышел из кабины вслед за капитаном Форрестером.

– Ты написал список необходимых припасов? – спросил он.

– Да. – Я достал из кармана лист бумаги. – Перевод пришел вовремя?

– Так точно. Куплю все по списку и погружу в самолет дожидаться тебя.

– Хорошо, – кивнул я. – Спасибо.

– Не за что, – улыбнулся он.

– Буду готов вылететь завтра в девять, если вам это время подходит.

– Вполне, – кивнул Форрестер. – Приятного вечера.

* * *

Он забронировал для меня номер на свое имя в отеле «Остров Хулуле» неподалеку от аэропорта. Я сел в шаттл и уже через пять минут оказался перед стойкой регистрации. Администратор улыбнулась и протянула мне ключ-карту.

– Приятного отдыха, – пожелала она.

– Спасибо.

Зайдя в номер, я бросил сумку на кровать и немедленно выключил кондиционер. Открыл окно, чтобы впустить в помещение душный воздух, который теперь предпочитал прохладе.

В ванной, мельком углядев свое отражение в зеркале, присмотрелся к себе повнимательнее. Моя кожа никогда не была такой темной. Хотя раньше я жил в солнечной Калифорнии, на остров я прибыл бледным как поганка, потому что по двенадцать-пятнадцать часов в сутки просиживал перед монитором. Годы и годы основным источником света для меня были флуоресцентные лампы в офисе.

За месяц отросла борода. Я брал на остров одноразовую бритву и тюбик пены, и мог бы бриться, но это не казалось настолько важным, чтобы лишний раз утруждаться. Волосы тоже отросли, но они изначально были пострижены так коротко, что, наверное, еще с месяц можно обойтись без визита к парикмахеру.

Я разделся и принял долгий горячий душ. Казалось необычным вернуться к благам цивилизации после месяца робинзонады. Все вдруг стало легко достижимым, словно не существовало ничего такого, чего я при желании не мог бы получить. И я чувствовал себя чуть ли не виноватым, хотя не понимал, почему.

Закончив мыться, я обтерся полотенцем, обернул его вокруг талии и взялся за бритье. В отеле предоставлялись услуги прачечной, поэтому я собрал грязную одежду и позвонил в обслуживание номеров. На другом конце провода пообещали незамедлительно прислать горничную, поэтому я надел найденный в шкафу халат и растянулся на постели.

Мелькнула мысль включить сотовый, но на самом деле совсем не хотелось проверять, кто там мне звонил. Если родственники и друзья прочитают мой старый дневник, который я оставил на видном месте на тумбочке у кровати в своей квартире, то узнают о моем намерении приехать сюда. На случай, вдруг их озаботит, благополучен ли я – не в смысле доходов, – они будут знать, где меня найти.

Вот только вряд ли кто-нибудь захочет даже попытаться. Печалька.

* * *

Я заказал обед в номер, потом поспал в ожидании, пока вернут белье. Проснулся от стука в дверь, а когда открыл, горничная вручила мне одежду. От шмоток пахло намного приятнее, чем когда я их сдавал. Я поблагодарил девушку и вручил ей щедрые чаевые.

Надев футболку и шорты, я сунул ноги в теннисные туфли, взял ключ-карту и бумажник и вышел в вестибюль. Сел в шаттл до аэропорта, а там — на паром, который здесь назывался дхони, чтобы ненадолго съездить в Мале. Дхони, раскрашенный ярко-голубым и оранжевым, был под завязку забит туристами.

Добравшись до нужного острова, я решил дойти до места назначения пешком. Можно было взять напрокат мопед или поймать такси, но мне хотелось посмотреть столицу не спеша. В гостиничной туристической брошюре утверждалось, будто до любой точки Мале можно добраться за десять минут ходьбы.

Я шел по улицам; ненадолго попав на местный базар, наблюдал, как местные общаются с туристами. Над головой висели грозди ярко-желтых бананов, а продавцы шустрили за прилавками, на которых были разложены местные сувениры и свежие фрукты.

Через пару кварталов я наткнулся на рыбный рынок; сначала я его унюхал и только потом увидел. По площадке деловито сновали рыбаки и покупатели, и я остановился посмотреть, как мужчины разделывают рыбу – намного ловчее, чем получалось у меня. Хотя я заметно поднаторел в этом деле и уже чистил улов гораздо аккуратнее, чем поначалу.

Тут я углядел вывеску книжного магазина – главную причину этой короткой поездки в Мале. Перейдя улицу, открыл дверь и зашел в кондиционированное помещение. Вдоль стен высились полки с канцтоварами и расходными материалами для офисов. Основную часть зала занимали стеллажи с художественной и прикладной литературой, и я медленно побрел по рядам, читая надписи на корешках в поисках нужного издания. Пахло легкой затхлостью, как и во всех помещениях, где хранится много книг – мне этот запах был хорошо знаком и напоминал о долгих часах в библиотеке колледжа.

Наконец в отделе нехудожественной литературы, рядом с книгами секции «помоги себе сам» я нашел то, что искал. Выбор был невелик, но несколько руководств по строительству домов все же имелось. Взяв одно, я открыл страницу с содержанием. В списке были главы о необходимых материалах и инструментах, а также о различных аспектах строительства. Пятнадцать минут я листал книги и наконец выбрал ту, в которой содержалась наиболее полная информация обо всем, что мне казалось нужным знать. Вдобавок я прихватил последние номера всех журналов о бизнесе, что здесь продавались, и свежую «Юсэй тудэй». Я ни на минуту не пожалел о своем решении отойти от дел, но все равно хотел быть в курсе, куда нынче дует ветер в бизнес-кругах.

Выходя из книжного, я насвистывал, потому что никогда в жизни не чувствовал себя лучше, чем в те моменты, когда у меня был план.

* * *

Вечером я поужинал в баре отеля. Сев на летней веранде, заказал пиво, чизбургер и жареный картофель, и этот ужин на вкус оказался лучше, чем все бургеры и картофель, которые довелось испробовать прежде. Доев, я попросил еще одно пиво и потягивал его, наблюдая, как над Индийским океаном заходит солнце. Когда сгустился ночной мрак, небо расцветилось огнями Мале.

Я зашел внутрь и сел у стойки. Многие посетители играли в бильярд или кидали дротики. Бизнесмены в костюмах и пилоты гидросамолетов в рубашках с коротким рукавом и логотипами авиакомпаний. Женщин явно не хватало, что меня обескуражило, потому что после тридцати дней в одиночестве я был бы более чем счастлив склеить девушку в баре.

Выпил еще одно пиво и, решив, что пора закругляться, поднялся в номер. Прежде чем лечь спать, я просмотрел купленную книгу о строительстве и составил длинный подробный список материалов и инструментов, которые мне понадобятся.

* * *

Наутро я принял душ и заказал в номер кофе и завтрак. Покончив с едой, увидел, что через пятнадцать минут мне нужно быть в доке, поэтому быстренько сложил в сумку покупки из книжного и выписался из отеля.

Капитан Форрестер уже ждал меня.

– Доброе утро, – поздоровался он. – Готов?

– Ага.

Я следом залез в кабину, снова занял место рядом с пилотом и принялся наблюдать за предполетной подготовкой.

– Я тут сделал несколько звонков, – сообщил капитан. – Могу достать доски, какие ты хотел. Человек, с которым я разговаривал, обещал, что их подготовят. Дашь мне список того, что тебе еще нужно? Но получится все собрать не раньше следующей недели, устроит?

– Конечно. – Я вытащил из кармана шортов лист бумаги. – Вот список. Просто отправьте счет на мой электронный адрес, и в течение двадцати четырех часов придет денежный перевод.

Капитан удивленно посмотрел на меня и спросил:

– Каким именно бизнесом ты занимаешься, сынок?

– Дотком, – быстро ответил я. По какой-то причине – возможно, потому, что Форрестер так по-доброму ко мне отнесся и так помог – мне было важно, чтобы у него не сложилось мнение, будто я заработал свои деньги наркоторговлей или каким-то другим беззаконием. – Но я отошел от дел. Продал свою долю в компанию как раз перед отъездом сюда.

– Значит, у тебя были партнеры?

– Трое. – Мы со Скоттом росли вместе; его семья переехала в дом через дорогу от моего, когда мы учились в первом классе. С Тимом и Эндрю я познакомился на первом курсе Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. После выпуска мы вчетвером основали сайт по продаже рекламных мест в интернете. Зарегистрировали доменное имя и воспользовались преимуществом низких процентных ставок и доверием участников рынка. Все наши знакомые силились породить и раскрутить какой-нибудь очередной глобальный проект, и мы не меньше прочих рвались присоединиться к золотой лихорадке в сети.

– Должно быть, компания была очень успешной.

– Мы неплохо заработали, – кивнул я.

Та компания была не первым моим онлайн-предприятием. Еще раньше я уже добился значительного успеха, продавая разные вещи на «eBay» задолго до того, как этот интернет-аукцион приобрел популярность в мировом масштабе. Одним из первых моих лотов стала старая коллекция кукол Барби моей сестры. Я предложил малявке разделить выручку в соотношении шестьдесят на сорок и продал игрушки за пятьсот долларов. Это оказалось невероятно легко – всего несколько кликов мышью, – и я подсел.

Выходные я проводил, прочесывая объявления в газетах и разъезжая по распродажам и аукционам, где покупал все, что, как мне казалось, можно выгодно продать. Места в общежитии не хватало, поэтому я свозил приобретения в дом матери и складывал в своей бывшей спальне, гараже или любых других местах, куда их удавалось пристроить. Через три года после смерти отца мама снова вышла замуж – за какого-то бездельника, которого я невзлюбил с первого дня, – и мои горы барахла жутко бесили ее нового мужа. Я пообещал ему оплатить их ипотеку, если он перестанет протестовать, а так как он частенько сидел без работы, то прозорливо согласился и после этого меня не доставал.

Трудно поверить, какую кучу денег я заработал на последнем курсе колледжа. Почти весь год на круг выходило около двадцати тысяч долларов в месяц, и единственная причина, по которой не удавалось зашибать еще больше, заключалась в том, что в сутках всего-навсего двадцать четыре часа. Я всегда хорошо учился, но часто недосыпал, чтобы сбалансировать потребности бизнеса и учебную нагрузку.

Закончив бизнес-образование, я решил, что пора расширяться и делать что-то более масштабное. Что-то, не требующее сбора и хранения такого количества рухляди. Продажа рекламных мест в интернете показалась мне идеальным решением, и я объединил усилия со Скоттом, Тимом и Эндрю, которые отнеслись к затее с не меньшим энтузиазмом. Это была моя первая ошибка.

Как и многие стартапы, в первый год девяносто процентов пятнадцатичасового рабочего дня мы тратили на то, чтобы привлечь внимание к нашей компании. Рекламировали фирму, которая еще ничего не сделала. Мы агрессивно гонялись за инвестициями, и нам их охотно давали. Казалось, инвесторы были не против рискнуть, да и чего им было бояться? Трудно устоять перед четырьмя высокообразованными и уверенными в себе восходящими звездами с отличным бизнес-планом. Не повредило и то, что национальная деловая пресса назвала нас «четверкой, достойной внимания».

Мы вложили большую часть финансирования на начальной стадии проекта в обустройство офиса, и Скотт придумал, что нас никогда не должны видеть без костюмов и галстуков, даже в выходные. Мне это пришлось не по душе, и я громко возражал, но остался в меньшинстве, и внезапно мы стали наряжаться как банкиры.

Затем настал черед дорогих машин, обедов и ужинов. Это мне тоже не понравилось. Я хотел сидеть за монитором и работать. Создавать, а не рассказывать всем и каждому, какими мы будем крутыми. Но снова остался в меньшинстве, и пришлось купить «БМВ», а грузовичок поставить в мамин гараж.

Я воспринимал все эти понты как пускание пыли в глаза. Все чаще между нами разгорались нешуточные споры, и наконец я попросил ребят выкупить мою долю. К тому времени накопился значительный капитал, поэтому я запросил за свои акции три миллиона долларов. В обмен я был готов подписаться, что отказываюсь от любых претензий на будущие доходы. Партнеры подумали, что я спятил, и Скотт даже отвел меня в сторонку и попытался отговорить; думаю, он чувствовал себя виноватым. Но у меня было плохое предчувствие насчет того, куда движется наше дело, и я действительно хотел выйти из бизнеса. На моем банковском счете уже лежала внушительная сумма, и три миллиона сверху с лихвой обеспечивали возможность отправиться куда угодно и заниматься, чем пожелаю.

Голос капитана Форрестера вторгся в мои мысли.

– А эти твои бывшие партнеры знают, где ты? – спросил он.

– Нет, – покачал головой я. Ни к чему было ставить их в известность. Не знаю, увижусь ли когда-нибудь с ними вообще. Даже с другом детства Скоттом. Именно он изменился больше всех, и именно его напористость обычно вынуждала к самым рискованным метаниям в бизнесе. У него имелись амбициозные цели, но я сильно сомневался, что ему удастся их реализовать.

– Значит, твоя компания была довольно успешной, – повторил капитан. – Не жалеешь?

Иногда я думаю о миллионах, от которых отказался. Местная газета как-то сделала о нас репортаж, в котором журналисты подробно перечислили все: наши зарплаты, собственность, планируемый доход. Расписали нас как парней, у которых денег куры не клюют. Усугубило ситуацию то, что в газете вдобавок разместили фотографии нашего офиса и Скотта, позировавшего рядом со своим «рейнджровером». Внезапно все узнали, чем мы занимаемся. И было забавно наблюдать, как менялись люди, прослышав про наше процветание. Как они вставали в позу, словно мы им что-то должны и просто не имеем права держаться за свои деньги, потому что их слишком много. Первой с претензией пришла моя сестра. Заявила, мол, если бы она не позволила мне продать ее кукол, я бы никогда не добился успеха. Чушь собачья, и мы оба это знали, но я все равно выписал ей чек, посчитав, что она обратилась ко мне в первый и последний раз. Это была моя вторая ошибка.

– Нет. Совсем не жалею, – отозвался я.

Долетев до острова, мы перетаскали на берег свежие припасы: в основном еду, воду и топливо. Я улыбнулся, открыв коробку с консервными банками и туалетными принадлежностями и обнаружив там же маску для плавания и ласты.

– Эй, – сказал я. – А я-то собирался попросить купить эти вещички. Должно быть, вы прочитали мои мысли.

– Подумал, что ты наверняка найдешь им применение. Здесь же лучшие места для сноркелинга[1] в мире.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то проявил ко мне подобное внимание, и от этого к горлу подступил ком.

– Ага, здорово будет поплавать.

Капитал оглядел ящики и сказал:

– Что ж, это всё. Вернусь примерно через неделю с досками и инструментами. Привезу все, что удастся, а остальное постараюсь доставлять по мере надобности.

– Спасибо, – кивнул я. – Я действительно очень ценю все, что вы для меня делаете.

Форрестер улыбнулся.

– Не за что, сынок.

Мы пожали друг другу руки, а когда самолет взлетел, я провожал его взглядом, пока он не стал неразличимой точкой в небе.

Глава 7 - Оуэн

Из дневника:

18 июня 1999 года

Большую часть последних двух дней плавал с маской в лагуне, прерываясь только, когда приплывали дельфины. Сквозь стекло все видно очень четко. Расцветка рыб под водой кажется ярче, и я различаю то, чего до этого не видел – например, полоски и другие узоры на морских обитателях. Несколько раз предпринимал вылазки за риф. Вода постепенно становилась темнее, а когда теряла светло-голубой цвет, я понимал, что оказался на глубине в открытом океане. Там я нервничал, потому что помнил предупреждение насчет акул.

Прочитал первые пять глав книги о строительстве домов, которую купил в Мале, и нарисовал несколько эскизов. Не терпится начать. Завтра выберу место для стройплощадки.

19 июня 1999 года

Жду не дождусь стройматериалов, потому что нашел потрясающее место в лесу. Оно недалеко от моего лагеря на берегу, а окружающие заросли обеспечат дополнительную защиту от гроз, хотя нужно подстраховаться, чтобы в случае чего какое-нибудь дерево не рухнуло прямо на дом. Придется вырубить ближнюю растительность, что будет совсем не легко. Я уже пробовал выкорчевывать кое-какие кусты.

20 июня 1999 года

Сегодня видел акулу. После обеда решил поплавать с маской и около часа провел возле рифа. Был так зачарован подводным миром, что не заметил хищницу, пока она не проплыла прямо рядом со мной. Думаю, это была рифовая акула. Пришлось собрать все мужество, чтобы не запаниковать.

* * *

Я подскочил при звонке спутникового телефона. Услышал его только потому, что залез в палатку достать из сумки рубашку — тут-то и раздалась трель. Я отвык от звонков – отвык от любых звуков, кроме шума прибоя – и секунду не понимал, что вообще происходит, но успел найти аппарат в кипе одежды и ответить на вызов, прежде чем на другом конце повесили трубку. На дисплее высветилось: «ФОРРЕСТЕР».

– Алло, – сказал я.

– О, хорошо. Значит, он работает, – отозвался капитан.

– Э-э, а вы думали, что может и не работать?

– Парень, который мне его продал, предупреждал, что трубка может чудить.

– Ага. Понятно. Буду иметь в виду. – На самом деле меня не особо волновало, что телефон не вполне надежен. Моей страховкой были оговоренные регулярные поездки на большой остров. Даже в случае какого-то несчастья со мной  – если вдруг заболею или поранюсь, – я буду знать, что в конце концов самолет прилетит. Я переместил тяжелый аппарат к другому уху. – Что-то случилось?

– Давление падает. Ночью ожидается гроза. Ничего особо серьезного, такого, с чем бы ты не справился. Просто не хочу, чтобы ты дергался и думал, будто я бросил тебя там одного. Ожидается сильный дождь и ветер, но ничего действительно жуткого.

– Спасибо, что сообщили.

– Без проблем. Твои доски и инструменты будут готовы завтра, и утром я их тебе доставлю.

– Перевод нормально прошел? – я надеялся, что голос прозвучал не так нервно, как мне показалось.

– Твои денежки всегда приходят точно в срок, – успокоил меня Форрестер. – Не беспокойся. Завтра увидимся. Береги себя ночью.

– Спасибо, постараюсь.

* * *

Тем вечером, вскоре после заката, ветер усилился и вода в лагуне забурлила. В небе засверкали молнии, и я почти физически ощутил резкое падение атмосферного давления. Я с тревогой пережидал ненастье и, когда гроза разбушевалась не на шутку, не сводил глаз с нейлоновых боковин палатки, которые раздувались и натягивались на швах. К счастью, конструкция выдержала, а через несколько часов буря утихла. Это была худшая ночь из всех пережитых мной на острове, потому что я чувствовал себя уязвимым и полностью отданным на милость стихии.

Возможно, ко времени, когда грянет следующая гроза, я уже значительно продвинусь в строительстве убежища более способного противостоять тому, что для меня припасла мать-природа.

* * *

Я завтракал на пляже, когда услышал шум двигателей. Вскоре в лагуне приземлился гидросамолет, я пошел к нему, и следующие полчаса мы выгружали стройматериалы из багажного отсека. Закончив с транспортировкой груза на берег, капитан Форрестер спросил:

– Как ты вообще собираешься строить дом в одиночку?

– Не спеша, методом проб и ошибок, – отозвался я. – Вот, купил книгу. Надеюсь, она поможет.

– Скажи, а как долго ты намерен здесь оставаться?  Если честно, я не ожидал, что ты продержишься столько времени. Но тебе, похоже, тут даже нравится, – усмехнулся он. – Мне любопытно.

– Не знаю. А что, возникнет какая-то проблема, если я здесь задержусь? У меня бессрочная виза. Или думаете, кому-то есть дело, что я здесь обустраиваюсь?

– Ну, сначала заинтересованным лицам придется тебя найти. Большинство гидросамолетов следует к курортным зонам напрямик, а те, кто летают между островами северной окраины архипелага, делают это не просто так. Поэтому если пилот тебя случайно заприметит, ему еще придется решать, стоит ли ради тебя садиться. По правде говоря, большинство летчиков, скорее всего, даже не станут присматриваться. Нет ничего необычного, когда туристы посещают необитаемые острова. Они просто не остаются там так долго, как задержался ты. Так что если ты не будешь стоять на берегу с зажженным факелом над огромной надписью SOS на песке, пилот вряд ли станет утруждаться выяснением, кто ты такой.

– Вот и отлично, – кивнул я.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Наверное, я останусь здесь, пока у меня не появится достойная причина уехать куда-то еще.

Глава 8 - Оуэн

Построить дом своими руками было нелегко. Я часто прерывался, чтобы заглянуть в книгу, которая постоянно лежала открытой, и иногда буквально чесал затылок, пытаясь сообразить, как и что делать дальше. У меня не было помощника, который придерживал бы доски, поэтому, чтобы прибить их ровно, пришлось соорудить собственную систему поддержки с использованием пней. Я счет потерял мелким травмам, полученным, когда очередная доска сваливалась мне на голову или на ногу.

Работа была монотонной и кропотливой, но это меня не напрягало. Строя дом, я позволял себе не думать ни о чем, и нередко, доставая из кармана часы, не мог поверить, что прошло так много времени. Я никогда прежде не занимался тяжелым физическим трудом, и каждый день ныли какие-то новые мышцы. Однажды тело ломило так, что я едва мог поднять руки над головой, когда прервался, чтобы поплавать. Но вскоре мышечная боль прекратилась, а я продолжал медленно, но верно продвигаться к достижению своей цели.

С каждой неделей я все больше времени проводил в лесу, не обращая внимания на москитов, пауков и жару. Часто я трудился до самой ночи, когда вылезали крысы, но даже они не слишком меня беспокоили.

Помню свое потрясение, когда впервые осознал, что каким-то чудом сумел превратить груду досок, которые по одной перетаскал в лес, в нечто похожее на настоящий дом.

* * *

В середине октября я взял спутниковый телефон и вызвал абонента «Форрестер». Подняв трубку, капитан первым делом спросил:

– Все нормально?

– Ага, – ответил я. – Все хорошо. Даже великолепно. Просто хотел сказать, что в этом месяце не хочу лететь на большой остров. Вы не против, если я продиктую вам список покупок по телефону, а вы потом все сюда доставите и побудете со мной часок-другой?

– Конечно, – согласился он. – Говори, что тебе нужно.

– Прежде всего, больше досок. Гвозди и шурупы тоже заканчиваются. О, и еще клей для дерева. Надо было воспользоваться им с самого начала. Что до всего остального, просто привезите тот же набор, что и в прошлые разы. Разве что еды побольше. В последнее время у меня зверский аппетит.

– Хорошо, – сказал Форрестер. – Доски и еда. Легко.

– Спасибо. До скорого!

* * *

Когда несколько дней спустя в лагуну сел гидросамолет, я чуть не прыгал от возбуждения. Не потому, что ко мне приехал гость – к тому времени я уже привык к одиночеству. Не скрою, я обрел немалое утешение, убедившись, что пятимесячное отшельничество на необитаемом острове не превратило меня в чудаковатого затворника или упертого человеконенавистника. Мне по-прежнему хотелось общаться и разговаривать. И хотелось показать кому-то, что я сотворил собственными руками. Я гордился тем, что сумел построить, хотя, наверное, в деревянной хибаре не было ничего особо потрясающего. Но я впервые в жизни создал нечто осязаемое. Что можно увидеть во всех измерениях. Обойти по периметру. Куда можно шагнуть и оказаться в окружении четырех настоящих стен.

Я дошлепал по воде к гидросамолету. Капитан пожал мне руку и хлопнул по спине.

– Надо было попросить меня привезти ножницы, сынок, – усмехнулся он. – Похоже, тебе не мешало бы подстричься.

В прошлую поездку на большой остров я так и не сходил в парикмахерскую. Собирался туда зайти, но потом предпочел провести дневные часы, выпивая в баре отеля с какими-то туристами из Германии. Попытка пить с ними наравне в привела к тому, что я вырубился в номере и проспал до самого утра. Проснувшись с разламывающейся головой, я поклялся, что больше никогда не прикоснусь к спиртному.

Под взглядом Форрестера я провел руками по отросшим волосам. В сувенирном магазинчике при отеле я купил карманное зеркальце и старался регулярно бриться, но сейчас щеки покрывала по меньшей мере недельная щетина.

– Да, я нынче не особо ухоженный.

– А, кому оно тут надо, – отмахнулся капитан.

– Очевидно, не мне, – усмехнулся я. – Денежный перевод…

– …пришел вовремя? Да. Так точно, – кивнул он. – Ну же, давай скорее разгрузим припасы. Хочу посмотреть, чем ты тут занимался, пока меня не было.

* * *

Когда мы перетаскали груз на пляж, я повел гостя к центру острова. Дойдя до дома, я повернулся посмотреть на капитана. Он вытаращил глаза, и я понял, что творение рук моих превзошло его ожидания. Он обошел зданьице снаружи и сказал:

– Не могу поверить, что ты сам такое выстроил. Действительно впечатляет.

– Поначалу я работал довольно медленно, но постепенно, набираясь опыта, ускоряюсь. Самое сложное было возвести каркас. Собирал его по частям на земле, но некому было помочь мне поднять конструкцию и установить. Но в конце концов я изобрел способ.

– Ты проделал колоссальную работу, – похвалил капитан, вытирая рукой пот с лица. – Соорудил в лесу собственную крепость.

– Ну, скорее, форт, – со смехом уточнил я.

– Детское желание пожить в форте мужчин никогда не покидает.

– Да, наверное, так и есть.

* * *

Я решил наловить нам на ужин рыбы. Быстро поймал и выпотрошил три довольно крупных рыбины, и через несколько минут они шипели на сковородке.

– Тебе чем-то помочь? – спросил пилот, грузно опускаясь на землю рядом с походной плиткой.

– Нет, спасибо. Сам справлюсь. – Заметив, что непохоже, будто гостю удобно так сидеть, я добавил: – Наверное, стоило попросить вас купить пару садовых стульев. Извините, что не подумал.

– Нормально, – отмахнулся он. – Просто я на тридцать лет старше тебя. Суставы уже не такие гибкие, как в былые времена.

Я налил в маленькую сковороду воды, а когда она закипела, открыл целлофановый пакетик и высыпал в кипяток дегидрированную картофельную запеканку. Рыба дожарилась, я переложил ее на тарелку, открыл банку зеленой фасоли и вывалил ее содержимое в освободившуюся сковороду, добавив воды. Ко времени готовности картофеля фасоль уже прогреется.

– Эх, уверен, здесь очень безмятежно, – сказал капитан. – Я привык к курортам и толпам людей. К шуму.

– А я уже свыкся с тишиной, – отозвался я. – Мне нравится слышать только прибой, и больше ничего.

Я поворошил запеканку, снял ее с плиты и накрыл сковороду крышкой. Фасоль уже покипывала, поэтому я выключил плитку, разложил еду по тарелкам и протянул одну гостю.

– Спасибо, – поблагодарил он.

Я сел рядом, и мы принялись за еду.

– Разговаривал в последнее время с семьей? – спросил капитан.

Я покачал головой.

– Я с ними не общался с тех пор, как уехал.

– Наверное, вы крупно поссорились?

– Никаких ссор. Им просто на меня плевать. – Я произнес это как избалованный подросток, и Форрестер уцепился за мою реплику.

– Уверен, им не плевать.

Я поставил тарелку и вытер рот тыльной стороной ладони – салфетки отчего-то никак не попадали в мои закупочные списки.

– В марте девяносто девятого года моя фирма пожертвовала деньги на покупку и апгрейд подержанных компьютеров для школы в небогатом районе. Мы постоянно откликались на запросы на денежные пожертвования, но в этот раз отчего-то никто не хотел раскошелиться. Мои партнеры ворчали, что это не слишком резонансный повод. Но я активно лоббировал эту идею, и они в конце концов согласились — наверное, потому что устали слушать мои уговоры.

Капитан поставил пустую тарелку.

– Хотите добавки? – предложил я. – Еще немного осталось.

– Нет, спасибо, – отказался он. – Продолжай.

– Директор и учителя школы были нам очень благодарны и хотели, чтобы вручение чека произошло на общешкольном собрании. Я договорился привести на церемонию журналиста и фотографа. Подумал, что дети порадуются, увидев себя в газете, а партнеры будут довольны тем, что мероприятие привлечет к нам немного внимания. Так как первый компьютер мне купила мама, я решил, что и они с отчимом захотят прийти. Я гордился тем, что сделала наша фирма. Надеялся, что это пожертвование вдохновит какого-нибудь ребенка увлечься компьютерами, как увлекся я в том же возрасте. Оставил сообщение на мамином автоответчике, продиктовав, где и когда состоится церемония, но она не перезвонила. Они с отчимом много путешествовали, поэтому не было уверенности, что она вообще прослушивала запись. Я действительно много работал и поэтому подолгу ее не видел. – Секунду я поколебался, потому что не был уверен, что хочу выкладывать все остальное, но отчего-то откровенничать с Форрестером было легко. – Мне всегда было плевать на отчима. Он женился на маме примерно через три года после папиной смерти, и мы с ним так и не поладили. В общем, мама мне не перезвонила, но в день школьного собрания я заметил на трибуне ее и отчима. И очень обрадовался, понимаете?

Капитан кивнул.

– Когда толпа стала редеть и ученики устремились в классы, я подошел к родителям. Наконец-то я чувствовал, что сделал что-то стоящее, и то, что я это сделал на глазах у них, усиливало мою гордость. Хотя мне следовало догадаться, что они пришли не просто полюбоваться, какой я хороший. Отчим не улыбался, а мама выглядела обеспокоенной. Выяснилось, что они ехали в аэропорт, чтобы сесть на рейс до Гавайев. Но возникла проблема с деньгами, которые я им ежемесячно переводил. Вроде как перевод не пришел.

– Ты переводил им деньги каждый месяц?

Я кивнул.

– Отчим два года не работал. По его словам, не мог найти подходящее место. Я уже оплачивал их ипотеку, но однажды отчим отвел меня в сторонку и сказал, что будет лучше, если я просто стану каждый месяц отправлять на их с мамой общий счет фиксированную сумму, а они сами из этих денег станут оплачивать и ипотеку, и прочие счета. «Лучше для тебя», – ответил я ему тогда. Мне не хотелось на это идти, но я волновался за маму. Она работала менеджером по работе с клиентами и пахала как проклятая. От сестры я узнал, что мама берет дополнительные смены. Если родителям по-прежнему не хватало денег, даже без выплат по ипотеке, то мне было интересно, на что же отчим их тратит. Мне не нравилось, что мама вкалывает сверхурочно, но все равно не может свести концы с концами, поэтому я согласился на его условия, хотя запрошенное отчимом ежемесячное вспомоществование было нелепым. Я переводил оговоренную сумму первого числа каждого месяца, но из-за какой-то накладки настроенный автоматический платеж в тот раз отчего-то не провелся. Прежде деньги всегда приходили вовремя, а теперь мама с отчимом ждали в пустом спортзале, пока я звонил в банк. Выяснилось, что в тамошнем процессинге произошел сбой, и мое задание после телефонного звонка возобновили.

– А, теперь я понимаю, почему ты всегда спрашиваешь про платежи, – вставил капитан.

– Отчим сразу ушел, но мама ненадолго задержалась. Поблагодарила меня за деньги и сказала, что гордится тем, что моя фирма сделала для школы, гордится мной. Она обняла меня, а когда отстранилась, на глазах у нее были слезы. Потом она быстренько попрощалась и поспешила вслед за отчимом.

– Мне жаль.

– То есть они пришли на церемонию вовсе не ради меня. А только ради себя, ради денег. Вот чем я для них был – источником дохода. Люди берут и берут, пока ты им даешь. То же самое случилось и с моей сестрой. Поначалу родные за подарки благодарили. Потом начали их ждать. Потом, похоже, стали злиться, что я не даю им больше. Как будто им это полагалось, а я был достоин ненависти за то, что вынуждаю их выпрашивать подачки. За несколько дней до отлета из Калифорнии я отменил все автоплатежи и погасил долг по ипотеке, чтобы у мамы всегда была крыша над головой.

– Она знает, что ты здесь? – спросил Форрестер.

– Да. Она единственная, кто знает. Я бы чувствовал себя дерьмом, если бы заставил ее переживать. Незадолго до отлета сюда я встретился с ней после работы и посвятил в свои планы. Сказал, что оставляю дневник, и если кому-то захочется, то меня будет возможно отследить до Мальдивских островов, а потом, скорее всего, мой след потеряется. Сообщил, что деньги, которые я переводил каждый месяц, теперь будут поступать на наш с ней совместный счет и ждать ее там на случай, если когда-нибудь она решится уйти от отчима. На чеке требуются две подписи – ее и человека по имени Брайан Донахью, одного из моих университетских профессоров. Он единственный, кому я мог доверять. Когда мы в последний раз ездили пополнять запасы, я позвонил из гостиницы в банк. Пока что те деньги никто не снимал, а значит, она до сих пор выбирает мужа. Что ж, я не против. Любовь превыше богатства, да?

– Так и должно быть, – кивнул капитан.

– Но если когда-нибудь она захочет избавиться от мужа, то сможет это сделать.

Сестра, которой всегда было мало, получила последний жирный чек, и я ни в коей мере не чувствовал за собой вины, что лишил ее постоянного источника дохода в своем лице. Сумма была достаточно крупной, так что если сестра быстро ее спустила, то винить в этом может только себя. Она выскочила замуж примерно за такого же лодыря, как и мама, и хотелось бы увидеть лицо зятя в тот момент, когда до него дойдет, что денежек больше не будет.

– Твой поступок достоин восхищения, – сказал Форрестер. – Но не кажется ли тебе, что за бортом оказался именно ты? Ведь именно тебе пришлось бежать от прежней жизни.

– Возможно, – пожал я плечами. – Но меня все устраивает. По крайней мере сейчас.

Глава 9 - Оуэн

Пещеру я нашел в январе. Странно, но за восемь месяцев на острове я на нее ни разу не наткнулся. А однажды шел, опустив глаза, и внимание привлекла груда веток и гниющих листьев, как выяснилось, скопившаяся напротив входа.

Я разгреб завал и осторожно сунул руку в открывшуюся темную дыру, пытаясь изучить углубление на ощупь. Сходил обратно на пляж и вернулся с фонариком, затем прополз чуть вперед, чтобы просунуть голову в чрево земли. Там стоял затхлый запах, и я понял, что пещера довольно мала. Пришлось зажать фонарь под мышкой и пробираться дальше по-пластунски. Внутри было не просторнее, чем в моей двухместной палатке. Я не нашел там ничего интересного, только кучу листьев. Что-то быстро прошебуршало по полу, но когда я посветил туда фонариком, существо шмыгнуло в тень. Я направил луч на потолок, надеясь, что не увижу сотни висящих вверх ногами летучих мышей. К счастью, надо мной не оказалось ничего, кроме нескольких огромных коричневых пауков, к которым я до сих пор так и не привык. Повезло, что летучих мышей там не обнаружилось, ведь если бы днем они спали в этой пещере, я заполз бы прямиком в кучу мышиного дерьма.

Я выбрался наружу и встал, глубоко вдыхая воздух, чтобы очистить нос от затхлого запаха. «Возвращаться туда незачем», – решил я.

Совершенно незачем.

* * *

Следующие четыре месяца я провел, достраивая свое жилище. Не назову себя искусным плотником, но по мере того, как дом обретал форму, мне все больше казалось, что я неплохо справился с первым блином. Внутри я обустроил две комнаты, разделенные дверью. Пол из твердой древесины был слишком шершавым, чтобы ходить по нему босиком, поэтому я много часов вручную шкурил настил, изводя наждак лист за листом. Крышу пришлось делать из пальмовых листьев, потому что доски предназначались для стен и пола, но несколько штук я все же приберег, чтобы возвести стропила, на которые потом внахлест уложил пальмовые ветки. Я перенес в дом все свои пожитки и несколько ночей пытался там спать, но все же мне больше нравилась палатка на пляже и близкий шум прибоя. Ночуя в новостройке, я слышал совсем другие звуки: непрекращающееся жужжание насекомых и топот лапок бесчисленной армии крыс. Теперь эти шорохи меня не пугали, но я все же предпочитал голос океана.

Стоял засушливый сезон, и погода была ясной, поэтому пока не удалось выяснить, как дом переживет грозу. Так как дождь шел редко, я зависел от привозной воды больше, чем в предыдущие месяцы. И каждые тридцать дней или около того, слыша гул двигателей гидросамолета, я улыбался: это означало, что за ужином у меня будет компания.

Когда я не трудился на стройке, то проводил время в воде. Без сомнений, я приобрел лучшую форму, чем за всю свою цивилизованную жизнь. Научился подолгу плавать, не уставая, и чувствовал себя сильнее, чем когда-либо прежде. Я заметил, что поправился и весь набранный вес – чистые мышцы.

Когда просто плавать надоедало, я занимался сноркелингом. Теперь я наконец привык к открытому морю. Там было столько всего интересного, что иногда, погружаясь в глубины океана, где голубая вода становилась темной, я забывал, насколько низкое положение занимаю в пищевой цепи. Во время одного из таких заплывов мне посчастливилось встретить кое-что поистине изумительное, хотя впервые заметив громадину краем глаза, я замер в ужасе, уверенный, что это гигантское существо проглотит меня целиком.

Внезапно я понял, что это китовая акула – пугающе огромная, но не заинтересованная ни в чем, кроме планктона. В длину она достигала, наверное, пятнадцати-шестнадцати метров, и я поплыл рядом с ней, прижав ладонь к ее боку. Акула скользила в воде с открытым ртом, а потом вильнула и уплыла. Я смотрел, как она удаляется, уверенный, что только что видел такое, что дано наблюдать немногим.

* * *

В мае, как раз перед началом сезона дождей, я решил, что не помешает съездить на большой остров. Мне действительно требовалась стрижка: волосы отросли уже настолько, что постоянно лезли в глаза, и под ними потел затылок. Вдобавок мне очень хотелось съесть чизбургер и выпить пива, да и ради разнообразия принять настоящий душ и поспать в настоящей кровати.

И впервые за год я задумался, что, возможно, пришло время определиться, чем я хочу заняться дальше.

* * *

Зарегистрировавшись в отеле, я сходил в парикмахерскую, а затем зашел в хозяйственный магазин, где пополнил запас гвоздей и шурупов на случай, если в доме придется что-то чинить. Немного пошатался по улицам Мале, просто рассматривая людей. К тому времени я уже с легкостью умел отличать местных от туристов, а туристов от экспатов – просто по одежде. Местные предпочитали футболки с логотипами своего бизнеса, а туристы носили яркие пляжные шмотки или вещи с эмблемой отеля. Экспаты же, казалось, всегда выбирали поношенную выцветшую одежду, а те, с кем у меня завязывались разговоры, обычно активно путешествовали по Азии.

Я вернулся в отель, положил покупки и спустился в бар на первом этаже. Сел за столик в зале, а не за свой обычный на веранде, потому что шел дождь. Погода подходила к моему настроению – вялому и слегка подавленному. Приказал себе перестать хандрить.

– Привет, Оуэн. – Официантка, местная женщина в возрасте примерно моей мамы, поставила передо мной бутылку пива и положила меню.

Я улыбнулся ей.

– Привет, Донна.

– Давненько тебя не видела, – сказала она. – Еле узнала с такой короткой стрижкой. Где прятался?

– О, представь себе, просто зависал на острове.

Я никогда не говорил, на каком именно острове, а Донна никогда не спрашивала.

– Бургер и картошку?

– Именно, – кивнул я. – Спасибо.

Она забрала меню и на бегу крикнула:

– Уже несу!

* * *

Закончив с едой, я отодвинул тарелку. Когда Донна ее забрала, я переместился на пустой табурет за стойкой, надеясь, что еще пара бокалов поднимет мне настроение. В баре было битком, и мне повезло успеть занять посадочное место. Ко мне подошел один из пилотов гидросамолетов, с которым я познакомился несколько месяцев назад.

– Сыграем в бильярд? – предложил он.

– Может, попозже, – ответил я. Играть не хотелось; совсем не хотелось ничего делать. Возможно, теперь, раз строительство закончено, мне нужна новая цель, новая задача, чтобы занять время и ум. И я не был уверен, что найду таковую на острове. А еще меня раздражало, что не было ясности, что именно я ищу. Но как бы там ни было, нужно определяться поскорее.

Я отпил пива и огляделся. Внимание привлекла девушка на другом конце стойки. Я не слышал, что она говорила, но она смеялась, бешено жестикулировала руками и вертела головой, словно что-то увлеченно рассказывала соседям с обеих сторон. Не получалось вспомнить, когда я в последний раз видел кого-либо настолько лучащегося счастьем.

Когда в последний раз я сам был так счастлив?

Наблюдая за ней краем глаза, я заметил, что особое внимание незнакомка уделяла блондину справа. Постоянно клала руку ему на плечо и легонько подталкивала. Наверное, она шутила, потому что улыбалась ему, а он улыбался в ответ. Я посмотрел на свой бокал. На секунду я остро ощутил свое одиночество, и это чувство не имело отношения к дням и ночам, проведенным наедине с собой на острове.

Выпив еще два пива, я слегка опьянел, и мне малость полегчало. Но время было уже позднее, и я подумал, что лучше на этом остановиться. Утро вечера мудренее. Нужно выспаться и стряхнуть остатки уныния. Я надеялся, что, проснувшись, увижу солнце.

Уже собрался оплатить счет, когда красотка с другого конца стойки внезапно опустилась на освободившийся табурет рядом со мной.

– Привет, – поздоровалась она. – Здесь не занято? Там, где я сидела, чересчур людно. Никак не получалось привлечь внимание бармена.

Она говорила с английским акцентом, что застало меня врасплох, и на вид была примерно моей ровесницей, возможно, чуть младше. Тот случай, когда возраст девушки сложно определить. Ее щеки слегка загорели, глаза были зелеными, а светлые волосы – стянуты в конский хвост.

– Нет, здесь не занято, – ответил я, – садись, пожалуйста. – Ее бокал был почти пуст. – Можно купить тебе выпить?

– Конечно. Правда, после этой порции я, пожалуй, воздержусь, – смеясь, согласилась она. – Я уже слегка пьяная.

Я дал знак бармену повторить наши напитки.

– Я Оуэн.

– Кэлия. – Она пожала мне руку.

– Приятно познакомиться. Ты откуда?

– Суррей, – ответила она. – Маленький городок Фарнэм. Сюда приехала на каникулы на две недели, навестить друга, который работает в одном из здешних отелей. Чудно провела время. А ты?

– Из Калифорнии.

– Только приехал или уже собираешься домой?

Я покачал головой.

– Ни то, ни другое. Я живу на одном из островов, и наведался сюда пополнить припасы.

Кэлия недоверчиво посмотрела на меня.

– Зачем тебе какие-то припасы? На курорте должно быть все, что только может понадобиться.

– Вообще-то я не на курорте. Мой остров гораздо менее… населен.

Она вытаращила глаза и воскликнула:

– Совсем необитаемый? Слышала, можно устроить экскурсию на такой остров. Денек поробинзонить. С собой дают корзину для пикника и все такое.

Я засмеялся.

– Ну, для меня это немного дольше, чем однодневная поездка.

– И как долго?

– Почти год.

– Ты живешь на необитаемом острове целый год? Один? По своей воле?

Отлично. Ее слова прозвучали так, будто я сумасшедший.

– Ну да, – кивнул я. – Захотелось взять тайм-аут, отдохнуть от всякой суеты… – я пожал плечами.

– Ух ты, – восхитилась новая знакомая.

Я не знал, поймет ли она, что мне просто нравятся удаленные от цивилизации места. Что у меня были причины искать одиночества. И внезапно я осознал, что не хочу, чтобы эта девушка считала меня странным.

– Решил испытать себя. Проверить, выдержу ли.

Кэлия посмотрела на меня и улыбнулась.

– Ну, думаю, это невероятное достижение.

– Правда? – спросил я, чувствуя, что настроение с каждой секундой улучшается.

– Да. – Она наклонилась ко мне и заговорщически прошептала: – Поэтому ты заходишь в бар, когда приезжаешь сюда? Чтобы подцепить девчонку вдобавок к припасам?

Она казалась искренне любопытной и вполне серьезной; я покачал головой и усмехнулся.

– Нет. Обычно мне не везет на знакомства в баре с девушками. – «Особенно с такими красивыми». – И спасибо, что дала мне возможность полюбоваться не только этими мужиками.

Я чуял запах ее духов, а то, что мы сидели в переполненном баре так близко, что почти касались друг друга руками, очень меня взбудоражило. Пусть в общем и целом я открестился от людей, но в последнее время все чаще приходил к мысли, что мне не хватает именно женского общества.

– Не за что, – отозвалась Кэлия и улыбнулась. Не берусь утверждать, но мне показалось, что на ее щеках заиграл легкий румянец. – Знаю, это не так смело, как жить в одиночку на острове, но я осенью переезжаю в Кению.

– Почему Африка? – спросил я.

– Еду в волонтерскую миссию. Хочу набраться опыта, узнать что-то новое, а еще очень хочу помогать людям. Я только что закончила университет, но пока не готова сидеть сиднем в каком-нибудь офисе. Ну, то есть, какой в этом смысл? – Чем больше она говорила, тем взволнованнее звучал ее голос. Он стал громче и решительнее. Кэлия посмотрела мне в глаза и сказала: – Ты знаешь, что в Кении больше миллиона сирот, родители которых умерли от СПИДа?

– Нет, я этого не знал.

– Так вот, это правда. И часто детям уже в десять лет приходится бросать школу и искать работу, чтобы кормить младших братьев и сестер. – Кэлия покачала головой. – Настоящая трагедия. Столько людей нуждаются в помощи. Если я смогу изменить к лучшему жизнь хотя бы одного человека, то это стоит любых усилий. Особенно если речь идет о жизни ребенка.

Я восхищался ее пылким желанием помогать людям – совсем непохожим на мое стремление спрятаться от них.

– Думаю, твои намерения заслуживают похвалы, – одобрил я. – Где будешь жить?

– Я в команде с другими волонтерами. Остановимся в деревенской общине.

– А это безопасно?

– Координаторы заверили нас, что безопасно, – сказала она. – Все будет нормально.

– И когда ты улетаешь домой?

– На самом деле, уже завтра.

– О, – кивнул я. Ну конечно. С чего бы еще ей торчать в баре отеля при аэропорте? – Наверное, тебе не терпится вернуться?

Кэлия пожала плечами.

– У меня впереди целое лето. По правде, даже не представляю, чем занять все это время. Можно найти работу, но только временную, так как через три месяца я снова уеду.

Пока она говорила, я обнаружил, что могу заглянуть в вырез ее платья. Не слишком глубоко, но достаточно, чтобы вспомнить, как давно я ни с кем не спал. Когда я улетал из Калифорнии, это было последним, о чем я думал, но сейчас мысли о сексе приходили первым делом после пробуждения. И несколько раз днем. И еще ночью.

Возможно, именно поэтому я и предложил:

– Поехали со мной.

– На твой остров?

– Да. Почему бы и нет?

Она не стала долго раздумывать.

– А вот возьму и поеду.

Я понял, что красотка просто блефует и, наверное, многих парней обаяла своей убийственной бесшабашной улыбкой.

– Ну, конечно, – смеясь, отбил я. – Поверю, когда увижу.

Она не выглядела закаленной. Скорее, даже хрупкой. Почти что слабенькой. Честно говоря, я не мог представить ее ни на своем острове, ни в Африке, ни вообще где-нибудь вдали от цивилизации.

Кэлия хихикнула и сказала:

– Не надо делать смеха ради таких заманчивых предположений. Сейчас в моей жизни временно не хватает приключений.

– Значит, ты ищешь приключений? – спросил я.

– Помимо всего прочего, – кивнула она.

«Что бы это значило?» Иисусе, мне действительно недоставало практики. Не утратил ли я способность определять, заинтересована во мне девушка или нет? Я бы почувствовал себя глупо, если бы воспринял ее слова всерьез, а они оказались шуткой. Решил поддержать ее блеф, чтобы спровоцировать признание, что Кэлия ни в коем разе не собирается лететь со мной на неблагоустроенный остров, у которого даже координат нет.

– Ты же понимаешь, что там нет туалета?

Кэлия беспокойно наморщила лоб, но всего на секунду.

– Говоришь, нет туалета?

– Угу, поэтому не жалуйся потом, что я тебя не предупреждал. Имеется летний душ – что, вообще-то, неплохо, – но водопровод на острове отсутствует. Нет электричества. Нет никаких современных удобств.

– Если бы подобное меня волновало, я бы не планировала ехать в Африку, верно?

– Точно. Ну, хорошо. Считай, что получила официальное приглашение. Приезжай в гости и оставайся сколько захочешь. У меня есть спутниковый телефон и пилот, который в любое время доставит тебя в Мале. Встречаемся в доке гидросамолетов завтра в девять утра.

– Я там буду, Оуэн.

– Ладно, в любом случае было приятно познакомиться.

Я оплатил счет и пошел в номер. Прежде чем лечь спать, взял телефон. Когда в трубке пискнул автоответчик, я сказал:

– Я пригласил к себе в гости на остров одну девушку. Она, скорее всего, не придет. Ну, то есть, это же дурацкая идея, верно? Но просто на всякий случай, не сможете ли вы захватить больше продуктов, чем обычно? – я замолчал, понимая, насколько глупо это звучит. Наверное, капитан Форрестер завтра посмотрит на меня с жалостью, увидев, как я, словно последний неудачник, торчу в доке один-одинешенек. – Ну, я тут подумал, забудьте. Она наверняка не придет, поэтому не надо беспокоиться о дополнительных припасах. Хотя, может, и надо… Нет, забудьте. Все, отбой.

Я повесил трубку.

Кэлия совершенно точно не явится завтра утром в док. Но мне долго не удавалось уснуть, потому что я не мог перестать рисовать в воображении, как было бы здорово, если бы она все же пришла.

* * *

Следующим утром я принял душ и собрал вещи. Без нескольких минут девять я уже ждал в доке и впервые за почти год не чувствовал радости от того, что сейчас сяду в гидросамолет. На меня вдруг накатила волна одиночества, и внезапно время, проведенное на острове, показалось бессмысленным.

Я увидел ее, когда повернулся взять сумку. Выпрямился и смотрел, как Кэлия идет ко мне, катя одной рукой средних размеров чемодан на колесиках, а в другой неся черный гитарный чехол. Она надела шорты и ярко-розовую футболку и распустила волосы.

«Не может быть».

Когда она подошла, я улыбнулся и сказал:

– Что ж, я ошибался. Ты рисковее, чем я думал.

Она улыбнулась в ответ.

– Я же тебя предупреждала, что не следует делать опрометчивых предположений.

– Возможно, стоило тебя послушать. – Я чувствовал себя невероятно счастливым . Как бы мне ни нравилось одиночество, отчасти я все-таки тосковал по компании, особенно по обществу кого-то вроде Кэлии. Она ничего обо мне не знала, но я все равно ее заинтересовал. Такого уже давно не случалось.

Хотя я перестал улыбаться, заметив белобрысого парня, вчера сидевшего рядом с Кэлией в баре. Он шел к нам с большим рюкзаком на плечах и спортивной сумкой в руке.

«Какого черта?»

Она заметила, что я смотрю куда-то поверх ее плеча, и повернулась.

– О, это Джеймс, – пояснила Кэлия. – Он встревожился, что ты можешь оказаться серийным убийцей, и сказал, что не намерен отпускать меня одну на какой-то остров, которого даже на карте нет. Не возражаешь, если он к нам присоединится?

«Хм, вообще-то, возражаю. Еще как возражаю». Но я его понимал. Будь я одним из ее спутников, тоже не отпустил бы невесть куда с незнакомцем.

– Нет, все нормально, – я попытался скрыть разочарование. – Я не против. – Кэлия просияла, и я обрадовался, что она не поняла природы моих истинных эмоций. – Хотя я вовсе не серийный убийца.

– Спасибо, что сказал, – жизнерадостно прочирикала она. – Сейчас же передам это Джеймсу.

Блондин подошел к нам, поставил сумку на землю и протянул мне руку.

– Джеймс Рид. Приятно познакомиться. Слышал, мы немного поживем дикарями? Не беспокойтесь, я хорошо приспосабливаюсь. И вам повезло – моя сестра из тех редких девушек, которым плевать на роскошества.

«Его сестра?»

И в ту же секунду хорошее настроение ко мне вернулось. Я вспомнил, как они вели себя в баре. Как Джеймс смеялся и улыбался, когда Кэлия его поддразнивала. Тогда я спутал это с флиртом, но теперь понял, что они просто брат и сестра, которые действительно любят друг друга. Конечно, парень не мог позволить сестре лететь одной.

– И мне приятно, – я энергично пожал его руку. Джеймс на вид был на несколько лет младше Кэлии, но ростом почти с меня и крепкого телосложения. – Очень рад, что вы оба решили поехать ко мне на остров, – сказал я, окончательно уверившись, что они родственники. – Будет здорово для разнообразия пожить там не в одиночестве. Со мной можно на «ты».

– Скоро улетаем? – поинтересовался Джеймс.

– Да, – кивнул я и указал пальцем: – Видите вон там мужчину? Идет к нам и ест пончик? Это капитан Форрестер, наш пилот. Он вам понравится.

– Хорошо, что я решил не обращать внимания на твое заключительное бормотание на автоответчике, – пророкотал капитан, дойдя до нас. – Хотя ты, вроде, говорил, что гостья будет только одна.

– Планы изменились, – пожал я плечами. – Это Кэлия и ее брат, Джеймс.

– Брат, значит? – Форрестер многозначительно посмотрел на меня, и я отвернулся, надеясь, что Кэлия не заметила нашего переглядывания. – Приятно познакомиться, – сказал капитан, пожимая обоим руки.

Он все еще тихо посмеивался, когда я пошел за ним к двери кабины.

– Ох, да ради Бога, прекратите, – взмолился я.

– Не могу удержаться, – улыбнулся он. – Не встречал еще людей, которые нуждались бы в компании сильнее чем ты, поэтому я рад за тебя. Правда. – Он распахнул дверь, повернулся и вздохнул, качая головой. – Жалость-то какая, что девчонка такая страшненькая.

На этот раз засмеялся уже я.

* * *

Вперед я садиться не стал. Джеймс и Кэлия заняли места рядышком, а я устроился через проход. Из-за рева двигателей ничего не было слышно, поэтому я в основном наблюдал, как брат и сестра время от времени смотрели в иллюминатор и на что-то показывали друг другу. Это зрелище навеяло мысли о моей сестре и о том, как мы с ней ладили в детстве.

По приземлении Джеймс помог перенести груз на берег. Хорошо, что я позвонил капитану и попросил его купить больше припасов. У меня еще хватало нескоропортящейся еды, но нам наверняка в больших количествах понадобится вода и всякие расходные материалы, запасы которых необходимо регулярно пополнять, например, топливо для плитки и бумага.

– На тридцать дней вам должно хватить. Когда в следующий раз прилечу, привезу всего побольше.

– Хорошо, – кивнул я, пожимая Форрестеру руку. – Увидимся через тридцать дней.

* * *

Первое, что я сделал, когда мы остались втроем – показал Кэлии и Джеймсу свой дом. Джеймс казался восхищенным: проводил руками по стенам, открывал и закрывал межкомнатную дверь.

– Ты построил это сам? – спросил он. – И сколько времени у тебя ушло?

– Плюс-минус девять месяцев.

– Ты спишь здесь?

– Иногда. По большому счету я построил дом, только чтобы укрываться в нем от грозы в сезон дождей. Но готов уступить вам палатку – там значительно прохладнее, да и приятнее ночевать на пляже. Не возражаю, если мне придется пока поспать в доме.

– Отличная работа, приятель.

– Спасибо.

Мы вернулись на пляж. Джеймс вроде освоился, а вот Кэлия притихла, и я обеспокоился, не жалеет ли она о своем решении приехать на остров.

– Знаю, условия самые примитивные, – попытался оправдаться я, – но здесь есть чем заняться. Можно нырять с маской и плавать. Имеются книги и журналы. Скоро приплывут дельфины. Они тебе понравятся.

– Думаю, это потрясающе, – удивила меня Кэлия.

– Правда?

– Да. Такие места делают красивыми не пятизвездочные отели. Мне острова больше всего нравятся нетронутыми. Мы с Джеймсом предпочитаем отдых на нетореных дорожках.

– Много путешествовали? – спросил я.

– Очень, – кивнула Кэлия. – В университете я каждое лето выбирала новое место, куда отправиться. Что-то нестандартное. Джеймсу тоже такие по душе. Именно он подал идею поехать на Мальдивы. А здесь мы испытаем, каковы они в действительности.

– У нас с Кэлией в крови страсть к приключениям, – сказал Джеймс.

– И мы оба слегка импульсивные, – добавила Кэлия.

– Мама порой не знала, что с нами делать.

– Мама не знала, что делать с тобой. – Кэлия повернулась ко мне. – Папа ушел из семьи, когда мы были детьми. Сказал, что идет в паб, да так и не вернулся. Козел. И Джеймс с тех пор вроде как считал себя хозяином в доме.

– Я и был хозяином в доме.

– В теории, – кротко поправила Кэлия. – Тебе было всего одиннадцать. – Она посмотрел на меня. – Наверное, именно поэтому мы так открыты к новым впечатлениям. Мама пахала на двух работах, чтобы нас прокормить, и редко бывала дома. Мы росли сами по себе.

– Как она отнеслась к тому, что вы поехали сюда? – спросил я, предполагая, что они уже позвонили домой и сообщили родным об изменениях в планах. – Ее единственные дети на необитаемом острове у черта на куличках.

Брат и сестра обменялись взглядами.

– Мама умерла четыре года назад, – вздохнула Кэлия. – Остались только мы с Джеймсом.

– И еще дядя, мамин брат, – добавил Джеймс. – До недавних пор, пока несколько месяцев назад мне не исполнилось восемнадцать, он был моим законным опекуном. Но теперь он не слишком нами интересуется. Да и никогда особо не интересовался, если честно.

– Сочувствую, – сказал я. Меня поразило то, что Кэлия собирается переехать в Кению и заботиться о детях, оставшихся без родителей, тогда как фактически она сама сирота. Возможно, их отец еще жив-здоров, но Кэлия и Джеймс давным-давно его потеряли.

– Все нормально, – успокоила меня Кэлия. – Мы оба взрослые люди. Ну, хотя один из нас только недавно таким стал, – поддразнила она и ткнула Джеймса в ногу. – Нам повезло. Страховой компенсации хватило, чтобы оплатить наше образование, и еще осталось на путешествия. Когда-нибудь мы угомонимся.

– Но сначала моя сестренка спасет мир, – произнес Джеймс со смесью насмешки и обожания в голосе.

Я посмотрел на улыбающегося Кэлии парня и сказал:

– И в этом нет ничего плохого.

* * *

Большую часть первого дня мы провели в воде. Я отнес чемодан и гитару Кэлии в дом и проводил туда гостью, чтобы она смогла переодеться. Я ждал снаружи и пытался не пялиться, когда Кэлия открыла дверь и вышла за порог в крохотном черном микробикини. Она была относительно высокой, где-то сто семьдесят или сто семьдесят пять сантиметров, а ее ноги казались бесконечными.

Кэлия последовала за мной через лес обратно на пляж. Я глянул на воду, высматривая плавники. Дельфины должны были скоро приплыть, и мне хотелось увидеть лицо Кэлии в момент первой встречи с ними. Грациозные игруны до сих пор приводили меня в восторг, даже спустя год.

Джеймс указал на маску для плавания и ласты, которые я оставил на песке.

– Не возражаешь, если я попользуюсь?

– Нисколечко. Там потрясающие виды. – Я указал на риф. – Однажды я столкнулся с китовой акулой. Плавал с ней, пока не устал. Это было совершенно невероятно.

– Чума! – восхитился он, наклоняясь за снаряжением. – Спасибо.

– Будь осторожен, – предупредил я. – Рифовые акулы тебя не тронут, но не берусь угадывать, кто еще может встретиться в воде. Все время смотри по сторонам, ладно?

– Хорошо, приятель, буду остерегаться.

Мы с Кэлией следили, как парень заходит в воду. Вскоре он уже плыл в сторону рифа. Я приложил ладонь козырьком к глазам.

– Осталось не так уж долго, – пробормотал я себе под нос.

– До чего? – поинтересовалась Кэлия.

– Увидишь.

Появления первого плавника и впрямь долго ждать не пришлось. Кэлия тоже его заметила, потому что до меня донесся ее судорожный вдох.

– Что это, Оуэн? – перепуганная, она перевела взгляд на риф, где мелькал Джеймс, готовая крикнуть ему, что пора выбираться из воды.

– Все нормально, – успокоил я. – Это дельфин. Следи за плавником, сейчас появятся еще три или четыре.

– Смотри! – воскликнула она, углядев, как в лагуну вплывают остальные дельфины.

– Идем, – позвал я и пошел к воде.

Кэлия последовала за мной.

– Если мы зайдем в воду, они уплывут?

– Нет. Пошли, тебе понравится.

Она была восхищена, как я и предполагал, и даже Джеймс ненадолго снял ласты и маску, чтобы пообщаться с дельфинами. Я показал гостям, как ласково гладить животики этих морских созданий, когда они переворачиваются на спины, и как кататься на дельфине, держась за плавник. Кэлия рассмеялась, когда игруны ее обрызгали.

– Они приплывают каждый день? – спросила она.

– Обычно дважды: один раз ближе к обеду, и второй – в разгар дня. Меня мучит совесть, когда я не здесь, потому что они приплывают всегда, – пояснил я. – Самые дружелюбные животные, каких мне доводилось встречать.

Когда дельфины уплыли – так же неожиданно, как появились, – мы с Кэлией какое-то время поплавали в лагуне. Я глянул на небо и по положению солнца понял, что настало время подкрепиться.

– Проголодалась? – спросил я Кэлию.

– Немного.

– Любишь рыбу?

– Конечно.

Она встала рядом со мной в воде, когда я принес из дома удочку и забросил. Дожидаясь клева, я сказал:

– Имя «Кэлия» очень необычное.

Она закатила глаза.

– Так меня назвала мама.

– Никогда такого не слышал.

– Оно происходит от средневекового греческого имени Калеас, которое означает «хороший или красивый человек».

Я на секунду отвел взгляд от лески, чтобы взглянуть на собеседницу.

– Твоя мама сделала отличный выбор, потому что это имя идеально тебе подходит.

На этот раз ее щеки действительно заалели. Кэлия посмотрела на меня и улыбнулась:

– Спасибо, Оуэн.

* * *

Джеймсу понравились дельфины, но едва они уплыли, он сразу же вернулся на риф. Пришлось кричать, чтобы дозваться его, когда я наловил достаточно рыбы для обеда.

– Расскажи свою историю, Оуэн, – попросил Джеймс, пока мы ели. – Кэлия говорила, ты из Калифорнии и живешь здесь уже целый год.

– Нет никакой особой истории. Просто захотелось сменить обстановку, – не стал я распространяться. – Я достаточно часто летаю на большой остров, чтобы не успеть заскучать от безлюдья.

– Разве у тебя нет работы? На что ты тогда покупаешь припасы, чувак? И на какие шиши фрахтуешь гидросамолет?

– Джеймс, – нахмурилась Кэлия. – Не суй нос в чужие дела.

– Да все нормально, – сказал я и повернулся к парню. – Я заранее все спланировал. Подкопил деньжат. И в любой момент могу отсюда смыться.

– Значит, ты просто все бросил и приехал сюда?

– Ну, вроде как, да.

Я много думал о том, чем бы заняться дальше. Обмозговал с пяток идей, но в итоге от них отказывался. Ничто не представлялось настолько интересным, чтобы начать строить конкретные планы. А возвращение в Калифорнию даже не попало в шорт-лист.

– Я хочу плавать, – объявила Кэлия. – Идем со мной, лентяи!

После еды я немного осоловел, как, наверное, и Джеймс. Вот уж ничего удивительного: никогда не видел, чтобы кто-то съел так много за один присест. Похоже, парень еще растет.

– Присоединюсь через несколько минут, когда еда в желудке уляжется, – сказал Джеймс.

– Та же петрушка, – эхом добавил я. Кэлия пошла к воде, и я не смог удержаться от взгляда на ее попку в крохотном бикини.

Джеймс вытянулся на песке.

– Знаю, ты думал, что приглашаешь только Кэлию, поэтому спасибо, что не протестовал, когда и я подтянулся.

– Да без проблем.

– Я не мог позволить ей полететь сюда одной.

Хотя ему было всего восемнадцать, у меня создалось впечатление, что Джеймс воспринимал свою роль защитника сестры очень серьезно.

– Конечно, не мог.

– А она очень хотела поехать.

– Правда? – переспросил я, пытаясь говорить скучающим голосом, словно мне не было особого дела до желаний Кэлии. Но от слов Джеймса что-то внутри меня оживилось.

– Ага. Она сказала, что это самое крутое приключение в жизни. Более увлеченно она говорит только об Африке. Она обожает Африку.

Я посмотрел на море. Кэлия выполняла стойки на руках и кувырки и ныряла. Я уже обратил внимание, что ей на месте не сидится. Весь обед она ерзала и, казалось, беспрерывно  двигалась. Должно быть, Кэлия заметила, что я за ней наблюдаю, потому что сложила руки рупором и крикнула:

– Поторапливайтесь!

Услышав ее голос, Джеймс медленно поднял голову. Увидев, что сестра нетерпеливо машет, зовя нас в море, он сказал:

– Придется вставать. Она не угомонится.

– Она всегда такой живчик? – спросил я.

– Всегда, – усмехнувшись, ответил Джеймс.

Из дневника:

5 июня 2001

Джеймс и Кэлия гостят у меня уже неделю. До сих пор не совсем уверен, почему Кэлия захотела приехать. Ей пришлось убедить брата ее сопровождать, потому что он не отпустил бы ее одну. Было бы здорово, если бы хоть отчасти причиной ее желания пожить на острове был я.

Она обожает дельфинов. Джеймсу по душе плавание с маской. А я счастлив впервые за долгое время.

7 июня 2001

Отдал палатку Кэлии и Джеймсу, а сам сплю в доме. Сказал, что буду рад, если ребята ко мне присоединятся, но в палатке гораздо удобнее, а дом не такой уж уютный, особенно по ночам. Возможно, как-нибудь удастся уговорить Кэлию переночевать там со мной. Наверное, я брежу.

8 июня 2001

Сегодня ходили с Кэлией плавать. Не просто дурачиться в воде, как обычно, а серьезно, как по дорожкам в бассейне. Кэлия плыла по своей траектории, и мы мерили гребками лагуну. Наконец остановившись, мы оба тяжело дышали. Я заметил, что грудь Кэлии вздымается и опадает, и не смог отвести глаз. Кэлия поймала меня на разглядывании ее груди, это точно, но, похоже, ей было плевать.

Я никогда не жил так долго без секса, и никогда в жизни не чувствовал такого возбуждения – даже когда только узнал, какой это кайф. Но из уважения к Джеймсу не хочется подкатывать к его сестре у него на глазах. Как-то это неправильно.

Но я совершенно точно капитулирую, если Кэлия сделает первый шаг.

Глава 10 - Ти-Джей

Выражение лица Оуэна, когда он рассказывает нам о Кэлии, о своих чувствах к ней и о надеждах на сближение, напоминает мне, как на том же острове меня самого все сильнее тянуло к Анне. Как с течением времени во мне крепло предвкушение, что между нами что-то произойдет, каким бы нелепым это ожидание тогда ни казалось – ну разве не глупо было воображать, что взрослая женщина сможет разглядеть во мне больше чем мальчика? И даже сможет меня полюбить?

Помню, как, взрослея, наблюдал за ней, высматривал перемены в ее взглядах на меня или в обращенных ко мне словах. Высматривал хоть какие-нибудь признаки, способные дать мне знать, что Анна может питать ко мне те же чувства, что и я к ней. Мы жили в постоянном страхе, что произойдет нечто ужасное, но ничто не в силах заслонить то счастье, которое захлестнуло с головой, когда я убедился, что Анна меня хочет. Когда она сказала, что это не на один раз. И как с каждым днем с того момента мне жилось легче, потому что она была моей.

Но до чего же все это казалось несправедливым. Я любил Анну, а она меня, но наше время вместе, каким бы идеальным оно ни было, утекало капля за каплей, потому что тогда на острове мы начали медленно умирать. Я помню Анну в ее желтом бикини, такую худущую, что под кожей проглядывали все ребра. Помню запах ее горелых волос, когда я сжег сантиметров двадцать от хвоста-переростка. Помню ее взгляд на Рождество, когда понял, что она сдает, что она сдается. Захлестнувшие меня тогда страх и паника были даже хуже, чем ужас, испытанный при падении самолета, – потому что на сей раз никакой возможности спастись не было.

Нет ничего страшнее, чем осознать, что ты обречен наблюдать, как умирает любимая женщина.

И внезапно на меня накатывает плохое предчувствие насчет того, что Оуэн собирается нам поведать.

Глава 11 - Оуэн

– Оуэн. – Кэлия трясла меня за плечо, пытаясь разбудить. – Просыпайся.

Я не открывал глаза. Если открою – признаю свое поражение.

– Пойдем поплаваем, – предложила она.

Мне нравилось рано вставать, как и Кэлии. Но  обнаружилось, что наши представления о «рано» разнятся примерно на час. Она повадилась приходить в дом на рассвете и безжалостно меня будить. А вот Джеймс редко подавал признаки жизни до полудня. Хотя мне и нравилось проводить время наедине с Кэлией, меня мучил ощутимый недосып. Слава богу, я спал по пояс в спальном мешке, иначе она бы заметила, в каком состоянии я теперь просыпался по утрам – с твердой как камень эрекцией.

Мучительница принялась меня щекотать. Обычно щекотка мне неприятна, но так как меня касалась именно Кэлия и я мог воображать, как этими же руками она делает кое-что еще, я не особо возражал. Открыв глаза, я перехватил шуструю ладошку и крепко ее сжал.

– Если я встану, перестанешь щекотаться?

Она лучезарно улыбнулась и кивнула.

– Вот теперь ты пришел в себя.

– А кофе уже готов?

Накануне я научил Кэлию пользоваться походной плиткой. Оставалось надеяться, что она хотя бы поставила воду кипятиться.

– Не исключено, – протянула она и, в последний раз скользнув пальцами по моим ребрам, вышла из дома. Я сел, потер глаза и последовал за ней.

* * *

Джеймс по-прежнему проводил большую часть дня в воде, и мы с Кэлией подолгу оставались вдвоем. Парень хотел увидеть китовую акулу.

– Не перестану, пока ее не увижу, – не сдавался он.

– Надеюсь, что тебе повезет. Не могу даже описать, насколько здорово было плыть рядом с этой громадиной.

Мы с Кэлией частенько наблюдали за тем, как трубка его маски качалась на поверхности воды.

– Он ни за что не остановится, пока не добьется своего, – сказала Кэлия. – Очень упорный.

Однажды, через несколько недель после прибытия моих гостей на остров, мы сидели в тени. Я читал старый номер «Ньюсуик», а Кэлия перебирала струны гитары. После обеда мы очень долго плавали, так как ни один из нас не желал угомониться первым. Теперь меня клонило в сон, и я всерьез подумывал прилечь вздремнуть часок-другой. Даже Кэлия казалась немного утомленной.

– Что это за песня? – спросил я. Она постоянно наигрывала одни и те же аккорды, но я не узнавал мелодию.

– «Собери воедино мое сердце», Тони Брэкстон.

– Да, точно. Спой мне ее.

– Нет.

– Почему?

– Я стесняюсь.

– Чепуха, – фыркнул я. – Ты вовсе не стеснительная. Давай, спой.

– Не смотри на меня, – предупредила Кэлия.

– Ладно.

Я положил журнал и вытянулся на спине, закрыв глаза.  Она продолжила бренчать, и когда я уже решил, что она передумала, Кэлия запела. Не знаю, с чего ей было стесняться, потому что пела она здорово. Конечно, я не эксперт, но голос звучал идеально, и она попадала во все ноты.

Прежде я не особо прислушивался к этим словам, но сейчас, внимая Кэлии, задумался, почему она выбрала песню о боли и разбитом сердце. Когда она смолкла, я открыл глаза и сел.

– Какой-то парень разбил тебе сердце? – напрямик спросил я. – Поэтому ты постоянно наигрываешь этот мотив?

– Нет, – тихо ответила она. – Просто мелодия кажется мне красивой.

Потянувшись, я взял у нее гитару и осторожно положил на землю. Кэлия ничего не сказала, но посмотрела мне в глаза, словно любопытствуя, что я сделаю дальше. Я хотел спросить, почему она сюда приехала. Хотел узнать, ждет ли ее кто-то дома. Хотел признаться, что она кажется мне красивой.

И если бы Джеймс не выбрал именно этот момент, чтобы подбежать к нам, смеясь и по-собачьи разбрызгивая с себя капли воды, я бы так и сделал.

* * *

– Надвигается шторм, – сообщил Джеймс. Когда я подошел, он сидел перед плиткой, разогревая банку тушенки.

– Правда? Как ты определил?

– Твой телефон звонил, когда я переодевался в доме. Пилот сказал, что барометр упал и может разразиться серьезная гроза.

С тех пор как я закончил строительство, на остров обрушивалось несколько гроз, но капитан Форрестер еще ни разу не звонил, чтобы меня предупредить. Я поднял глаза к небу. Ни облачка. Но это ничего не значило. Посмотрел на Джеймса:

– Лучше бы нам перетаскать пожитки в дом.

– Без проблем, приятель. Давай задраим люки.

Когда Джеймс закончил с едой, мы втроем совершили несколько ходок с пляжа к хижине. Небо постепенно затягивалось тучами, пока мы переносили плитку, воду и припасы. Я собрал палатку и отцепил от дерева летний душ.

В последний раз Кэлия тащилась позади. Я оглянулся посмотреть, по какой причине она отстает, и увидел, что она прихрамывает – наверное, из-за босых ног.

– Где твоя обувь? – спросил я.

– Сбросила на берегу. Терпеть не могу, когда в шлепанцы попадает песок. И забыла обуть.

– Нельзя ходить по лесу босиком, Кэлия. – Землю устилал слой острых сучьев, шипов и листьев; и близко не похоже на мягкий песочек на пляже. – Дай-ка взглянуть на твои ноги.

Кэлия положила руку мне на плечо для устойчивости и по очереди продемонстрировала подошвы.

– Немного покраснели, но не вижу, чтобы ты порезалась.

– Да тут и идти-то три шага, – заметила она.

– Знаю, но эти шаги чреваты раной и инфекцией. – Я развернулся к ней спиной. – Давай я дотащу тебя до дома на закорках, а потом сгоняю на пляж и принесу твои шлепанцы.

Кэлия подпрыгнула, схватила меня за плечи и обвила ногами талию. Я переместил ее чуть выше и зашагал.

– Я не слишком тяжелая? – спросила она.

Не понимаю, почему девушки всегда об этом спрашивают, особенно такие стройняшки как эта.

– Ты ужасно тяжелая. Едва тащу.

Кэлия разжала одну руку, чтобы стукнуть меня по затылку.

– Не ерничай. Скажи: «Кэлия легкая как перышко».

Я засмеялся и послушно повторил:

– Кэлия легкая как перышко.

– Легче и изящнее нее на острове ничего нет.

– Сам себя не похвалишь – никто не справится, – пошутил я, чем заслужил еще один подзатыльник. – Ай! А ну-ка прекрати! Еще раз, и одна девушка весом с перышко шлепнется на задницу.

– Прости. Пожалуйста, повтори за мной.

– Ладно. Легче, изящнее и красивее тебя на острове ничего нет.

К тому времени мы уже  добрались до дома. Входная дверь была открыта, но Джеймса поблизости не наблюдалось. Я переступил порог и аккуратно поставил Кэлию на ноги.

– Я не говорила «красивее», – сказала она.

– Угу.

Кэлия подняла голову и улыбнулась.

– Считаешь меня красивой?

– Да, – ответил я, глядя ей в глаза.

– А я думаю, что это ты красивый. – Она покраснела и смутилась. – То есть, я считаю тебя очень привлекательным. Мне нравится, как ты выглядишь.

– Ну, слава богу, что мы наконец-то это выяснили, – сказал я.

Кэлия захихикала, и мы улыбнулись друг другу так, словно почувствовали облегчение, избавившись от необходимости хранить эту страшную тайну.

– И чтоб ты знала, я и так готов наговорить тебе кучу комплиментов. Необязательно тащить их из меня клещами.

* * *

Я принес шлепанцы Кэлии, и мы всей  командой в последний раз сходили на пляж. В лагуне уже резвились белые барашки волн, а небо потемнело до жутковато-лилового оттенка. На горизонте оно приобрело более темный и зловещий цвет. С первыми каплями дождя мы поспешили в дом и поужинали крекерами с арахисовым маслом. Я вытащил бутылку виски, которую несколько месяцев назад включил в список припасов, и мы принялись передавать ее по кругу.

– Жжется, – скривилась, глотнув, Кэлия и закашлялась.

– Пей медленно. Не нужно хлебать большими глотками, – проинструктировал я и, забрав у нее бутылку, продемонстрировал, как пить правильно.

Виски меня расслабило, но никому из нас напиваться, конечно, не следовало, особенно если мать-природа действительно собиралась разгуляться. Пока что в дом доносились не слишком пугающие звуки: только вой ветра и шум ливня, а такое я уже переживал, причем в качестве укрытия у меня была только палатка. Больше всего я боялся, что на дом рухнет дерево. Не факт, что крыша выдержит.

– Знаю, Кэлия собирается в Африку, а у тебя какие планы на будущее, Джеймс? – спросил я.

– Осенью пойду в универ. – Он глотнул виски и передал бутылку сестре. Кэлия жестом отказалась, и емкость перекочевала ко мне. – Хочу когда-нибудь стать успешным бизнесменом. – Джеймс сказал это совершенно искренне, с энтузиазмом, какого и  принято ждать от восемнадцатилетнего парня, у которого вся жизнь впереди.

– Значит, тебе нравится бизнес?

– Мне нравятся деньги, – усмехнулся он. Парню пришлось повысить голос, чтобы его было слышно в нарастающем грохоте. Казалось, гром гремит прямо над нашими головами.

Кэлия тревожно посмотрела на потолок. Накинула одеяло на плечи и придвинулась поближе ко мне.

– Это нормально, – сказал я.

– Мы никогда не нуждались, – развил свою мысль Джеймс, – но мне все же хочется иметь возможность купить дом побольше и любую машину, на какую глаз ляжет.

– В этом нет ничего плохого, – одобрил я. Нет смысла предупреждать его о всяких заморочках, сопутствующих богатству. Пусть лучше сначала заработает серьезные деньги.

– А ты закончил универ, Оуэн?

– Я учился в колледже в Калифорнии. В Калифорнийском университете Лос-Анджелеса. И тоже изучал бизнес.

Джеймс просиял.

– Это обалденно, чувак. – Он сморщил лоб. – Но, если не возражаешь, я спрошу, тогда почему ты здесь? То есть, тут нереально круто и все такое, но почему ты не воспользовался своим образованием?

– Какое-то время я занимался предпринимательством. Просто захотелось сделать перерыв.

– А потом ты вернешься в бизнес? Когда смоешься отсюда?

Я пожал плечами.

– Пока не уверен.

Я уже решил покинуть остров, когда уедут Джеймс и Кэлия, ближе к концу августа. Пусть я так и не определился, чем хочу заниматься, но совершенно точно знал, что устал от одиночества. Мечта об уединении сменилась растущим желанием пустить где-то корни, жить среди людей. И у меня еще оставалось время решить, где именно это сделать.

Наш разговор прервался, когда в стену дома громко застучало, словно неподалеку что-то взорвалось и осколки полетели в нас как ракеты, один за другим. Кровь вскипела адреналином, а сердце бешено заколотилось. Кэлия закричала. Дом трясся, дрожал и скрипел, и я почти ожидал, что сейчас все четыре стены разом рухнут и мы останемся беззащитными перед бушующей стихией.

К счастью, этого не случилось. Мы сидели, тесно прижавшись друг к другу и укрывшись с головой одеялом.

– Пилот сказал, что прилетит, если ему покажется, что гроза экстремально сильная. Уверен, самая свистопляска уже скоро закончится.

Раздалось еще несколько громких ударов, заставивших меня затаить дыхание, но постепенно грохот утих, и наконец, примерно час спустя, тишину нарушал  только шум дождя.

Джеймс поднял виски.

– Просто чума, – он отпил и передал бутылку мне.

Сделав внушительный глоток, я повернулся, чтобы вручить горячительное Кэлии. Она по-прежнему куталась в одеяло, а когда подняла голову, в ее глазах стояли слезы. Внезапно меня  куснули угрызения совести, потому что на такой экстрим Кэлия не подписывалась.

– Эй, – положил я руку ей на плечо. – Не бойся, гроза кончилась.

– Все нормально, сестренка, –  поддержал Джеймс. – А представляешь, какую обалденную историю ты сможешь рассказать об этом шквале друзьям?

– Не думаю, что такой рассказ их заинтересует, – промямлила она, но мужественно попыталась улыбнуться и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

Я хотел обнять ее, прижать к себе, погладить по спине. Но не стал – из-за Джеймса. Наверное, он понимает, что мне нравится Кэлия, иначе зачем бы я вообще пригласил ее на свой остров? Но мне не казалось хорошей идеей  ухлестывать за сестрой Джеймса, когда он сидел рядом с нами. Вдобавок в такой момент это было бы действительно странно.

Уже глубокой ночью мы расстелили постель на полу и легли все втроем, положив Кэлию посередине. Джеймс быстро отключился, негромко похрапывая. Кэлия засыпала дольше, но наконец ее дыхание выровнялось. Она лежала рядом со мной, и я гадал, думает ли она о том же, что и я: как мы почти признались в симпатии друг к другу. Следующий шаг виделся мне вполне логичным, но присутствие Джеймса выбивало из колеи. Я мог бы попытаться организовать тет-а-тет с Кэлией, временно устранив Джеймса, но тогда ему, вероятно, покажется, будто мы что-то скрываем. Или же могу честно признаться парню, что мне нравится его сестра. Обдумывая варианты, я незаметно уснул.

Очнулся я, когда Кэлия начала ворочаться из стороны в сторону, задевая нас с Джеймсом, словно серебряный шарик бамперы в  автомате для пинбола. Но вместо того чтобы просто лежать и ничего не делать, я обнял ее, привлек к себе и вдобавок закинул на нее ногу. Кэлия перестала ерзать и вздохнула, словно действительно нуждалась лишь в том, чтобы ее кто-то обнимал.

* * *

Она по-прежнему оставалась в моих объятиях, когда наутро я проснулся, но во сне мы оба ворочались, и теперь она спала наполовину на мне, положив голову мне на грудь и переплетя ноги с моими. Чудесно, но мучительно, раз я никак не мог воспользоваться таким поворотом. Не открывая глаз, я сосредоточился на удовольствии чувствовать на себе ее вес. Я вдруг осознал, что моя грудь и грудь Кэлии вздымаются и опадают синхронно.

Я повернул голову, услышав слева какой-то шум. Удивительно, но Джеймс  проснулся раньше нас. Он глядел на Кэлию в моих объятиях. По невозмутимому лицу не читалось, что он думает. Помолчав, Джеймс вышел, тихо закрыв за собой дверь.

Я принялся снимать с себя Кэлию, и это ее разбудило. Одна моя рука лежала у нее на спине поверх футболки, а другой я держал засоню за предплечье. Мне хотелось прижаться к ней всем телом и  погладить ее, но я посмотрел ей в глаза и сказал:

– Мне нужно поговорить с твоим братом.

Она слегка приподняла голову и уставилась на меня сверху вниз. Ее глаза до сих пор были полуприкрыты, а волосы выглядели так, словно кто-то всю ночь их теребил. Жаль, что не я.

– Ладно, – зевнула она.

Джеймс топтался у воды.

– Привет, – поздоровался я.

– Привет. – Должно быть, выходя из дома, он прихватил снаряжение для плавания, потому что на шее у него висела маска. – Итак, тебе нравится моя сестра.

Я восхитился его прямолинейностью. Никакого хождения вокруг да около. Если будет продолжать в том же духе, наверняка преуспеет в бизнесе.

– Ну, вы оба мне нравитесь, – увильнул я.

Джеймс наклонился, чтобы надеть ласты.

– Я имею в виду, что она тебе нравится.

Я посмотрел ему в глаза и кивнул.

– И это тоже. Ты не против?

– А будь я против, это имело бы значение?

Его тон не звучал ни враждебно, ни обвинительно. Скорее, он говорил как парень, который взял на себя ответственность за благополучие сестры и относился к этой обязанности очень серьезно. Я вспомнил слова Кэлии, что Джеймс стал хозяином в доме. Судя по моим наблюдениям, он прекрасно с этим справлялся, чем и заслужил мое уважение.

– Для меня – да, имело бы . Послушай, будь мы с сестрой так же близки, как вы с Кэлией, и живи только вдвоем, я бы основательно присматривался к любому парню, отирающемуся с ней рядом. Совсем как ты. И если бы меня что-то напрягло, я сразу бы ему сказал. Поэтому не молчи.

– Ты тоже ей нравишься? – спросил Джеймс.

– Похоже на то.

– Тогда я спокоен. – Он посмотрел на риф, прикрывая ладонью глаза от солнца. – Мне ты нравишься, Оуэн. Кэлия отличная сестра, но, пообщавшись тут с тобой, я начал думать, что неплохо было бы иметь еще и брата.

К горлу подкатил ком. Джеймс с одиннадцати лет жил без отца и, наверное, остро это переживал вне зависимости от стараний матери его отвлечь. Я прекрасно знал, каково это, потому что моя мама прикладывала все усилия, успокаивая меня. Джеймс справился с потерей, и следовало ожидать, что у него все сложится хорошо не только в бизнесе, но и по жизни в целом.

– Спасибо, Джеймс. Очень великодушно с твоей стороны.

Он кивнул.

– Что ж, посмотрю, не принесло ли к нам штормом китовую акулу. Когда-нибудь мне должно повезти.

– Может, сегодня. – Я хлопнул его по плечу. – Будь осторожен.

Я смотрел, как он заходит в море, а потом развернулся и пошел обратно к дому.

Глава 12 - Оуэн

Когда я вернулся, Кэлия вытряхивала одеяло и складывала спальные мешки. Она положила их в угол и спросила:

– Поговорил с Джеймсом?

В ее голосе слышалось легкое любопытство, но она постоянно двигалась, словно не могла устоять на месте от волнения.

– Да, все хорошо.

Она остановилась.

– Правда?

– А ты думала, будет по-другому? Джеймс вряд ли наивен. Не похоже, что он очень удивился.

– Нет. Дело не в удивлении, а просто мне кажется, будто он жалеет, что не родился первым и, следовательно, старшим. Ему много раз приходилось мне уступать, когда мы были младше. И теперь, думаю, братишка не прочь уравнять старые счеты. Он мог запротестовать по причинам, не имеющим отношения ни к тебе, ни ко мне.

– Джеймс все воспринял нормально.

Мы собрали кое-какие вещи, чтобы отнести их обратно на пляж. Дойдя до берега, я заметил Джеймса в море около рифа. Никогда не встречал человека, которому так нравилось бы торчать в воде, как ему.

– А если бы он был против? – спросила Кэлия.

– Что?

– Если бы Джеймса это расстроило?

– Тогда я был готов скормить ему байку, будто обнимал тебя ночью только потому, что ты на редкость вертлявая соня и, чтобы поспать, мне пришлось тебя обездвижить. А потом обрабатывал бы твоего брата, пока он не изменил бы свое мнение.

– Так это единственная причина, почему я проснулась в твоих руках?

– Кэлия, я мечтал проснуться, обнимая тебя, со дня твоего приезда.

Она рассмеялась.

– Очень рада, что это наконец-то выяснилось, Оуэн.

* * *

Телефон зазвонил, когда мы переносили из дома последние припасы. Я ответил на звонок, и капитан Форрестер спросил:

– Как там у вас дела? Гроза вышла более сильной, чем обещали в прогнозе. Я тут беспокоился.

– Да, настоящий ураган, – отозвался я. – Но мы нормально пересидели. Дом немного пострадал, но ничего такого, что нельзя починить.

– Приятно слышать. Я по-прежнему собираюсь подвезти вам продуктов через два дня. Хватит припасов, чтобы продержаться до моего приезда? Есть какие-то спецзаказы?

К счастью, Джеймс и Кэлия уже вернулись на пляж.

– Да, – сказал я. – Привезите, пожалуйста, презервативы.

Возможно, несбыточные мечты, но береженого бог бережет.

– Что-что?

– Вы меня слышали.

– Да уж, сынок. Но хотелось бы еще раз услышать, как ты это говоришь.

– Не сомневаюсь.

– Итак, есть какие-то предпочтения по маркам? – В трубке раздался его смех. – Какие-то особые пожелания?

– Я рад, что вас развеселил. Полностью полагаюсь на ваш выбор. Вешаю трубку, – сказал я. Нажал на кнопку отбоя, но не мог не признать: это действительно смешно, пусть и в унизительном смысле.

Весь день мы провели в воде. Когда присоединились дельфины, Кэлия держалась за мои плечи, а я ухватился за плавники двух дельфинов, плывущих рядом. Они катали нас по лагуне, что и само по себе было довольно захватывающе, а с цепляющейся за меня красивой девушкой – и того лучше.

Позже мы втроем пошли прогуляться и осмотреть ущерб, нанесенный грозой. Пляж устилали листья, а в лесу сломалось несколько маленьких деревьев. На земле валялись кокосы и плоды хлебного дерева. В доме придется кое-что починить, но заросли славно сработали в качестве барьера против порывов ветра.

Вечером, когда солнце село, мы развели на пляже костер.

– Где там виски, Оуэн? – спросил Джеймс.

Я отправился на поиски бутылки и, найдя ее в палатке, вернулся и вручил парню. Отпив, Джеймс протянул виски мне. Я тоже сделал глоток и передал бутылку Кэлии. На этот раз она не закашлялась.

– Становишься профи, – подколол ее Джеймс.

Кэлия сидела рядом со мной, и по мере совместного распития виски я все больше и больше расслаблялся. Желание остаться с Кэлией наедине зрело во мне весь день и вылилось в идею дождаться, когда Джеймс уйдет спать. Стояла прекрасная ночь, и я решил не ложиться до упора. Бессонная ночь казалась мне ничтожной ценой за возможность побыть с Кэлией вдвоем.

За то, что случилось потом, следовало поблагодарить Кэлию. Возможно, дело в алкоголе, а может, в готовности поторопить события, но она сама забралась ко мне на колени и обняла за шею.

– Ну… я пошел, – сказал Джеймс, быстро вставая. – Ничего, если я посплю в доме? А вы можете остаться в палатке.

– Да, конечно, – немного рассеянно ответил я, потому что был сосредоточен на сидящей на мне Кэлии.

– Спокойной ночи, Джеймс, – жизнерадостно попрощалась Кэлия.

– Ловко, – сказал я. Взял лицо Кэлии в ладони и поцеловал ее, и в ту секунду, когда наши губы встретились, мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не потерять самообладание. Я слишком давно ни с кем не был. Кэлия запустила пальцы мне в волосы и ответила на поцелуй. От ее кожи пахло океаном, а на языке я ощутил легкий привкус виски. Я прервал поцелуй всего на несколько секунд, чтобы передвинуть ноги Кэлии, усаживая ее на себя верхом. Не ждал, что от этого мне станет еще приятнее, но, как выяснилось, ошибался.

Как и я, к тому моменту Кэлия уже тяжело дышала, и ее дыхание стало еще более прерывистым, когда я проник языком в ее рот. Захватив сзади несколько прядей, я осторожно потянул, чтобы голова Кэлии запрокинулась, открыв мне шею. Часто целуя кожу под подбородком, я прислушивался к стонам Кэлии, которые подстегивали меня не останавливаться на достигнутом и заставить ее стонать еще громче.

Спустя несколько минут Кэлия отстранилась, чтобы оказать ответную любезность. Языком она проследила дорожку от моего уха к скуле и, наконец, к шее. Когда она принялась нежно посасывать кожу, я едва не обезумел.

Мы целовались, казалось, несколько часов, но я все равно не мог насытиться. На Кэлии были майка и джинсы, а сверху она надела толстовку на молнии, чтобы насекомые не искусали руки. Как по мне, определенно, слишком много одежды. Я расстегнул толстовку, стащил с плеч и смотрел, как Кэлия ее снимает. Стянул через голову майку и очень обрадовался, обнаружив, что на Кэлии нет лифчика. Луна светила на нее как прожектор, и мне было легко рассмотреть то, что я давно мечтал увидеть и потрогать. Провел рукой от ключицы Кэлии к животу, и соблазнительница застонала, когда моя ладонь задела ее сосок. Я взял в ладони ее груди, и большими пальцами, ртом и языком заставил ее воскликнуть: «О боже, Оуэн!» и вцепиться мне в волосы.

Я как раз собирался расстегнуть пуговицу ее джинсов, когда она остановила меня, мягко потянув за запястье.

– Завтра, – прошептала Кэлия, пытаясь восстановить ритм дыхания.

– Ладно, – согласился я и приник к ней в последнем долгом поцелуе. Наверное, к лучшему, что мы тормознули, – презервативы-то еще не приехали.

Кэлия наклонилась вперед и положила голову мне на грудь. Уверен, она слышала под щекой биение моего сердца, когда я прижимал ее к себе, думая, что мне уже очень давно не было так приятно.

– Готова ложиться спать? – спросил я. Меня радовала сама возможность спросить об этом, потому что сегодня Кэлия снова будет спать в моих объятиях.

– Да, – ответила она.

Я протянул ей майку. Кэлия оделась, слезла с моих колен, я поднялся и подал ей руку. Кэлия ухватилась за нее, и я помог ей встать. Мы переплели пальцы и пошли к палатке. Оказавшись внутри, я включил фонарик и протянул Кэлии.

– Подержи, пожалуйста, – попросил я. Взял два спальных мешка и соединил их «молнией» в один достаточно объемный, чтобы спать вдвоем. – Теперь можно выключать. – Я открыл мешок, чтобы Кэлия скользнула внутрь и пообещал: – Даю слово не пользоваться ситуацией, если ты решишь снять джинсы.

– Идеальный джентльмен, – пошутила она и, забравшись в спальник, высвободилась из джинсов.

Роившиеся в голове мысли были отнюдь не джентльменскими, даже наоборот. Я слишком давно ни с кем не сближался, и в тот момент испытывал самое большое за всю жизнь эмоциональное возбуждение. Но я не собирался говорить об этом Кэлии, чтобы она не почувствовала, будто что-то мне должна, потому что это было не так. Свою водолазку я снял перед тем как лечь. Но остался в шортах, потому что моя сила воли имела границы, и дальнейшее раздевание подвергло бы ее запредельному испытанию. Я обнял Кэлию и принялся гладить по голове, отчего гостья довольно вздохнула.

Перед отъездом на остров я твердил себе, что если по-настоящему желаю одиночества, то должен быть готов отказаться от всех отношений. И это представляло некоторую проблему, потому что мне нравилось, когда рядом есть девушка. Но я убедил себя, что смогу продержаться без женского тепла, по крайней мере длительное время. А теперь убедился в своей ошибке, потому что, обнимая и целуя Кэлию, понял, что не хочу дальше от этого отказываться. Не в обозримом будущем и не добровольно. Я уже привязался к этой беспечной девушке, и она заставила меня взглянуть на мир по-другому. Возможно, смысл не в одиночестве. Возможно, решение не в том, чтобы спрятаться от паразитов, которые чего-то от меня добиваются, а в том, чтобы найти тех, кому действительно нужна помощь, но они и не думают о ней просить.

И хорошо бы сделать это вместе с красивой девушкой, которой не терпится спасти мир.

Глава 13 - Оуэн

Я беспокоился, что на следующий день нам всем будет неловко, но Джеймс как всегда ушел по своим делам, наверное, стараясь не думать о том, что я провел ночь с его сестрой. Мы с Кэлией тоже занимались тем же, чем обычно: плавали, играли с дельфинами и разговаривали.

Ближе к ночи я не мог дождаться, когда же снова останусь с Кэлией наедине. Украл несколько поцелуев, пока Джеймс плавал с маской, но большую часть времени мы держали руки при себе. Предвкушение того, что мы будем делать, наконец оставшись одни, заполняло все мои мысли, и поэтому, как только Джеймс пожелал нам спокойной ночи и ушел в дом, я притянул Кэлию к себе. Возможно, она чувствовала то же самое, потому что не успел я сказать и слова, а ее губы уже накрыли мой рот. Мое желание было нестерпимым, но я не думал, что причина только в том, что я давно ни с кем не обнимался и не целовался. Все движения Кэлии казались очень чувственными, словно она ничего не делала наполовину. Прошлой ночью она не позволила мне зайти так далеко, как хотелось, но и не тормозила меня до того момента, когда попросила остановиться.

Мы стояли на пляже, но как только поцелуй закончился, я взял Кэлию за руку и затащил в палатку.

Мы рухнули на пол как парочка озабоченных подростков. Или у нее тоже давно никого не было, или нам просто повезло одновременно испытывать одни и те же чувства. Жажда исследований, одолевавшая меня прошлой ночью, испарилась. Я предвкушал – по крайней мере надеялся, – что Кэлия позволит мне сделать то, что я уже проделывал, и знание того, что я увижу под одеждой, подвигло меня незамедлительно снять с нее рубашку. Я застонал, когда она столь же быстро стянула мою.

Я продолжил дорожку из поцелуев от ее губ к шее, а затем к плечу. Медленно провел руками по обнаженной коже, слушая издаваемые Кэлией звуки. Она тоже целовала и гладила меня, и я застонал, когда она вытянулась сверху, прижавшись ко мне всем телом. Член так набух, что я боялся кончить прямо в шорты. Разрядиться, конечно, было бы приятно, но мне все же хотелось дождаться настоящего секса.

Я перекатился сверху на Кэлию, и на этот раз, когда я потянул за пуговицу ее джинсов, она не стала меня останавливать. Расстегнув молнию, я стащил их с нее. Кэлия  попыталась сделать со мной то же самое, но на этот раз притормозил развитие событий именно я.

– У меня нет защиты.

– У меня тоже.

– Я включил презервативы в список поставки. Завтра будут здесь.

– Ты попросил пилота их привезти?

– Да, – кивнул я. – И я бы предпочел больше никогда не заводить с ним разговор на эту тему. Пытаюсь себе внушить, что и первого не было.

Кэлия рассмеялась.

– Ты чудесный, – сказала она. – Я не против денек погодить. Серьезно, все нормально. Чем дольше ждешь, тем приятнее.

– Тебе вовсе необязательно ждать. Есть миллион способов сделать тебе приятно и без презерватива. – Я поцеловал ее в губы, затем в шею, затем спустился еще ниже и еще, задержавшись на груди и животе. Подцепил большими пальцами резинку трусиков и медленно приспустил их, одновременно и сам опускаясь еще ниже, показывая ей, какие именно способы имел в виду.

А потом Кэлия настояла, чтобы я тоже полностью разделся, и щедро меня отблагодарила.

Глава 14 - Оуэн

Мы втроем сидели на пляже, когда послышался шум двигателей гидросамолета. Он опустился в лагуну, и мы вошли в воду, чтобы перенести припасы на берег. Внутри одной из коробок лежал коричневый бумажный пакет; я быстро забрал его и спрятал в свою спортивную сумку.

Закончив выгрузку, мы сели в тени дерева и немного поговорили.

– Я ненадолго, – предупредил капитан Форрестер. – Нужно перевезти на один из курортов полный самолет девчонок.

– Везите их сюда, – предложил Джеймс. – Я чертовски хочу секса.

– Джеймс! – одернула брата Кэлия.

– Но ведь это правда. Кроме того, чья бы корова мычала.

– Нашел китовую акулу, Джеймс? – Капитан вытащил из кармана платок и вытер лицо. – Небось думаешь о ней больше, чем о девушках.

– Пока не нашел, но непременно найду.

– Я привез все, что ты просил, Оуэн, – многозначительно произнес Форрестер. Я почти ожидал, что он мне подмигнет.

– Да, видел. Спасибо.

– Дай знать, если понадобятся еще.

– Непременно.

– Что ж, развлекайтесь, детишки. А мне пора возвращаться к работе, люди ждут.

Мы с Джеймсом благодарно пожали ему руку. Кэлия помахала. Втроем мы остались на пляже и смотрели, как пилот забирается в самолет и улетает.

* * *

Если предыдущим вечером ожидание ночи казалось долгим, то в тот день – просто бесконечным. Я думал только о том, как останусь наедине с Кэлией и как нам на этот раз не придется останавливаться.

В воде, вдоволь наплававшись, я подхватил Кэлию на руки, а она обвила меня ногами. Джеймса поблизости не было, поэтому я украл поцелуй, наслаждаясь ее тихими стонами, и прижал соблазнительницу к себе еще теснее.

– Я уже на полпути, Оуэн, – сказала она, – от одной только мысли.

Я рассмеялся:

– А я еще ближе.

Наконец, поужинав, искупавшись напоследок, приняв душ, чтобы смыть соль, полюбовавшись вечерним вылетом пилотажной группы летучих мышей, доев шоколадные батончики, которые капитан Форрестер всегда привозил со свежими припасами, и выпив по последнему стакану воды, мы начали готовиться ко сну.

Кэлия последовала за мной в палатку, и я без слов заключил ее в объятия. Поцеловал в губы, покрыл поцелуями шею, ухо, ключицы: все места, где ее кожа была обнаженной. Мне хотелось сорвать с Кэлии одежду и пропустить промежуточные шаги, но я заставил себя замедлить темп, чтобы ей было так же приятно.

Она перекатилась на меня и оседлала. Я смотрел, как она снимает через голову блузку и наклоняется ко мне, предлагая продолжить целовать открывшиеся участки тела. Я слегка ее приподнял, чтобы расстегнуть на ней джинсы, и стянул их вместе с трусиками, не прекращая ее трогать. Я уже начал усваивать, чего она ждала от моих губ и рук. Вскоре я избавился от собственной одежды, уже забыв, что собирался не спешить.

– Я хочу тебя, – прошептал я. – Прямо сейчас.

Кэлия дышала так тяжело, что едва могла говорить.

– Я тоже тебя хочу, – умудрилась выдохнуть она, поглаживая мой член, отчего я едва не кончил прямо в ту же секунду. Я схватил презерватив, разорвал фантик зубами и почти мгновенно оказался в ней. Кэлия двигалась вместе со мной, и это было невероятное ощущение. Мне пришлось бросить все силы на то, чтобы не кончить, и как раз в тот миг, когда я подумал, что больше не могу сдерживаться, Кэлия тихонько застонала и задвигалась быстрее и быстрее, пока не вскрикнула. Меньше минуты спустя я тоже со стоном подвел черту, шепча ее имя и пульсируя внутри нее.

Мы были в поту и тяжело дышали, а когда ритм сердцебиения восстановился, легли рядом, переплетя ноги. Я запустил руку в волосы Кэлии и принялся лениво перебирать пряди.

– У тебя есть кто-нибудь дома? – спросил я. – Человек, который тебя ждет?

– Нет, – ответила она. – Никого конкретного. А у тебя?

– Тоже нет.

– А была девушка до отъезда сюда?

– Была.

– Как ее звали?

– Челси.

– И вы расстались?

– Я попросил ее поехать со мной. Она отказалась.

Челси нравились вечеринки с коктейлями и то, что ее фотографируют в связи со мной. Нравились ужины в дорогих ресторанах и дорогие украшения. Она обожала мой «БМВ». Выражение абсолютного ужаса на ее лице, когда я сообщил, что ухожу из компании, дало мне понять, что Челси больше нравился мой образ жизни, чем я сам. Когда я проверил свою теорию, попросив ее поехать со мной на остров, она даже не озаботилась скрыть свои эмоции.

«Это безумие, Оуэн», – фыркнула тогда она.

«Нет – значит, нет», – ответил я.

Я потянулся за водой, отпил немного и протянул бутылку Кэлии.

– Хочешь?

– Спасибо. – Она взяла бутылку.

– Сколько ты здесь со мной пробудешь? – спросил я.

– До конца августа; может, первую неделю сентября. Нужно кое-что закончить до начала учебы Джеймса в университете в конце сентября. А я улетаю в Африку в начале октября.

До ее отъезда оставалось еще несколько недель.

– Понятно, – кивнул я. Снова поцеловал Кэлию и уснул, обнимая ее.

* * *

Почти все, чем я занимался после того дня, я делал вместе с Кэлией. Когда мы лежали рядышком на песке, небо представлялось голубее. Когда плавали с дельфинами, вода виделась более прозрачной. Во время еды пища казалась вкуснее, хотя никакого логического объяснения этому не было. Каждая улыбка Кэлии – а их было много, – вселяла в меня надежду. Вместо того чтобы при знакомстве счесть меня странным и эксцентричным отшельником, она приняла мои уклончивые объяснения и потребность в одиночестве как данность, а потом присоединилась к моей робинзонаде, удовлетворяя собственную жажду приключений. Ну разве это не судьба? Крышесносный секс стал всего лишь приятным бонусом.

Мои чувства к Кэлии крепли с каждым проведенным вместе днем. Она делала меня счастливым, а ведь уже довольно давно никто – и ничто – не дарил мне такого ощущения.

* * *

Мы сидели на пляже и болтали. Гидросамолет должен был прилететь за братом и сестрой через неделю, и я хотел кое о чем договориться с Кэлией.

– Когда ты возвращаешься из Африки? – спросил я.

– В конце мая.

– Чем потом займешься?

– Не знаю. – Она взяла меня за руку. – Пока не решила. А ты?

– Не хочу оставаться здесь после вашего отъезда. Все уже будет не так. Думал снять квартиру в Мале. Немного потусоваться там. Возможно, съездить в Таиланд.

– Оуэн? – ее голос звучал обеспокоенно. – Думаешь, ты сможешь меня дождаться?

– Конечно, я тебя дождусь.

– Я надеялась, что ты это скажешь, – вздохнула Кэлия.

Я обнял ее и поцеловал в макушку. Она прислонилась ко мне, и мы сидели так, пока не услышали крики Джеймса. Слов разобрать не получалось, поэтому я прижал ладонь ко лбу козырьком, чтобы лучше увидеть, что происходит.

Джеймс неуклюже покачивался на волнах, молотя рукой по воде.

– Кэлия, – сказал я.

– М-м-м? – сонно отозвалась она, словно засыпала.

– Что это Джеймс там делает? – Я отстранил Кэлию и быстро встал, глядя, как Джеймс наконец начал грести к берегу.

– Джеймс! – крикнул я. – Ты в порядке?

Это привлекло внимание Кэлии, и она тоже поднялась с песка.

– Что такое? – спросила она.

Меня накрыла паника, поскольку парень мне не ответил.

– Джеймс!

– Почему он не отвечает? – озадачилась Кэлия, и в ее голосе прозвенели нотки тревоги. Она несколько раз выкрикнула имя брата, с каждым разом все более и более истерично.

Джеймс плыл к нам, но его скорость постепенно замедлялась, а руки и ноги больше не двигались синхронно. Я с бешено колотящимся сердцем вбежал в воду, уже чуя нутром, что случилось, а окружающее парня красное кровавое пятно подтверждало мой страх, что его кто-то укусил – скорее всего, акула.

Я на предельной скорости поплыл к нему, надеясь, что движусь не к той же участи, но зная, что ни в коем случае не оставлю раненого Джеймса в воде.

Кэлия закричала громче, и я понял, что и с берега она тоже увидела кровь. Когда я доплыл до Джеймса, он уже не мог грести, и просто повис на моем плече. Его глаза остекленели и помутнели.

– Я рядом, Джеймс, – успокаивал я. – Сейчас вытащу тебя на берег, и все будет хорошо.

Я убеждал в этом и себя, хотя в воде было столько крови, что красной казалась вся лагуна. Из-за всплеска адреналина мне почудилось, будто путь на берег занял считанные секунды, хотя на самом деле на заплыв ушло, наверное, около минуты. Я тащил Джеймса за собой так быстро, как только мог, и страшился оглянуться, боясь увидеть, что за спиной.

Когда я оказался в трех метрах от берега, Кэлия, крича, вбежала в воду, и мы вытянули Джеймса на песок. Я сразу понял, что уже слишком поздно. Понял по мертвенной бледности парня, по его застывшим зрачкам, по глубокой ране на бедре, из которой через прореху в порванных шортах на белый песок струилась кровь.

Кэлия плотно зажала рану ладонью, словно пыталась в буквальном смысле удержать жизнь брата внутри его тела, силой помешать ей вытечь.

– Все хорошо, Джеймс. Ничего страшного. Все будет хорошо, – приговаривала Кэлия. Она повторяла это снова и снова, но Джеймс ей не отвечал.

Я подумал, что нужно послать Кэлию за телефоном. Подумал, что нужно сбегать за ним самому. Подумал, что нужно хоть что-нибудь приспособить в качестве жгута и остановить кровь, которую Джеймс терял ужасающе быстро. Но я так ничего и не сделал, потому что даже если бы гидросамолет покачивался на волнах лагуны, а на борту находилась бригада парамедиков, и то было бы уже слишком поздно.

К тому времени Джеймс потерял сознание. Кровотечение постепенно утихло и наконец остановилось, и я в ужасе заметил, что грудь парня перестала вздыматься и опадать. Я прижал пальцы к его шее, отчаянно желая нащупать пульс, но ничего не почувствовал.

Никогда не забуду рыданий Кэлии.

Она вытянулась рядом с телом брата и обняла его. И оставалась рядом с Джеймсом, несмотря на жару и палящее полуденное солнце. Я понимал, что не в силах ничем помочь, но сидел поблизости, ни слова не говоря, и пытался сообразить, что же нам делать дальше. Наконец я сказал:

– Сейчас вернусь. Пойду принесу телефон.

Кэлия не ответила, и я испугался, что она впала в шоковое состояние, поэтому поспешил в палатку и вытащил из сумки телефон. Нажал на кнопку включения, но ничего не произошло. Ни одна лампочка не загорелась, и я понял, что батарея села. В последний раз я заряжал устройство в гостинице, и, по идее, заряда должно было хватить еще на месяц или два, но ожидания не оправдались.

«Это все мне снится».

Но кошмар происходил на самом деле. И гидросамолет вернется за нами только через неделю. Я схватился за голову и попытался включить мозги. Нужно позаботиться о Кэлии. И сделать что-то с трупом, лежащим на солнцепеке. Но прежде чем что-либо предпринять я выскочил из палатки, и меня вывернуло наизнанку. Для моего организма рвота всегда была первейшим способом борьбы со стрессом. Мама говорила, что только по ней и догадывалась, что я чем-то озабочен.

Наконец перестав тяжело дышать и икать, я встал. На пляже ждала девушка, нуждавшаяся в моем утешении и планах, что делать дальше. Я вернулся к Кэлии и сел рядом с ней.

– Пытался дозвониться до пилота. Он… не отвечает, но я уверен, что ответит. Попробую еще раз чуть попозже. – Мне не хватило духу признаться, что проклятая батарея села. Кэлия меня словно не слышала, не сводя глаз с распростертого на песке тела брата. – Нужно переместить Джеймса, – как можно спокойнее сказал я.

– Нет, – встрепенулась она. Посмотрела на меня, и я увидел в ее глазах панику. Голос звучал испуганно, а по щекам бежали слезы. – Пока не надо, Оуэн. Пусть еще немного полежит здесь. Пожалуйста.

Я знал, что хоть отчасти она наверняка осознавала, что станется с телом Джеймса в такую жару под прямыми лучами солнца. Но было очевидно: разум Кэлии пока затмевала неготовность отпустить брата. И разве я мог ей отказать?

– Как хочешь, – сказал я.

И мы остались на пляже. Все вокруг пропиталось запахом крови, металлическим и резким. Ноздри полнились удушливым ароматом смерти. Но Кэлия все равно не отходила от Джеймса, а я – от нее.

Наконец, несколько часов спустя, когда солнце начало садиться, Кэлия со свистом втянула в себя воздух и медленно его выпустила.

– Куда ты его отнесешь? – спросила она.

– В пещеру. – Однажды, проходя мимо, я показал пещеру гостям. Джеймс заполз внутрь с фонариком – совсем как я, когда узнал о ее существовании. Кэлию же дыра в земле не впечатлила. Она только сунула туда голову и тут же, дрожа, отскочила.

– Там он будет в безопасности, – сказал я. Жара и влажность не пощадят тело, вне зависимости от того, куда бы я его ни перенес, но мне казалось, что так я выкажу к Джеймсу уважение.

Кэлия поцеловала тело брата в лоб, встала и всхлипнула:

– Хорошо, Оуэн. Можешь его забирать.

Я смотрел ей вслед, пока она не дошла до палатки и не скрылась внутри.

* * *

Готовясь к неприятному делу, я глубоко вдохнул, что стало большой ошибкой, потому что запах тут же проник в легкие. Желудок трусливо сжался, но он уже был опустошен, и в конце концов тошнота откатила.

Я подхватил Джеймса под мышки и потащил в лес. С момента смерти прошло около шести часов, и уже началось трупное окоченение: тело задеревенело и было неподатливым.

Достигнув пещеры, я расчистил вход. В последний раз посмотрел на Джеймса и с трудом сглотнул. Сказал: «Мне так жаль, Джеймс», а потом резко затолкал его в пещеру до конца – сделать это осторожно не представлялось возможным. Навалил перед входом веток, чтобы создать какой-никакой заслон, с минуту постоял и ушел.

Вернувшись на пляж, я развел костер и бросил туда свою окровавленную одежду, а затем топтался под летним душем, пока не отмылась кожа. Потом оделся в чистое и залез в палатку проверить, как там Кэлия.

Удивительно, но она спала. Щеки обгорели после целого дня на солнцепеке, и хотя я знал, что кусок в горло ей наверняка не полезет, хотелось бы, чтобы она попила воды. Сам я уже заставил себя сделать несколько глотков, когда стоял возле костра, и был рад, что жидкость удалось удержать внутри.

Но, возможно, и к лучшему, что Кэлия уснула. Может, это ее способ справляться с потрясениями. Я лег рядом, прислушиваясь к ее ровному размеренному дыханию. Однажды она вскрикнула во сне, и я напрягся, готовясь к очередному слезоизвержению. Обнял спящую и прижал к себе. Но она не проснулась, а вцепилась в меня; мало-помалу хватка ослабла, и Кэлия провалилась в глубокий сон. Я обнимал ее всю ночь, задремывая лишь время от времени, так как, стоило расслабиться, и в памяти всплывали неизгладимые картины ужасного события, произошедшего в тот день на пляже.

* * *

Когда рано утром Кэлия проснулась, я помог ей выбраться из палатки. Бедняжка прикрыла глаза от яркого солнца, и ее колени подогнулись. Я успел ее подхватить.

– Давай-ка попьем водички, – сказал я.

Кэлия позволила мне отвести ее туда, где мы держали воду. Сев, она огляделась, осматривая пляж, словно кого-то искала. Я присел рядом, открыл бутылку воды и поднес горлышко к губам Кэлии. Поначалу она пила рефлекторно, но потом жажда проснулась, Кэлия забрала у меня бутылку и осушила до дна.

– Хочешь еще? – спросил я.

– Нет, спасибо, – отозвалась Кэлия. Ее взгляд казался рассеянным, а голос охрип от слез. Я обнял ее, и этим, похоже, немного успокоил.

– Когда пилот мне перезвонит, я попрошу его забрать нас отсюда и переправить в гостиницу, хорошо? Я оставил ему сообщение. Уверен, он скоро перезвонит.

– Хорошо, – сказала она.

Врать ей было невыносимо, но, возможно, ложь не имела значения, потому что реагировала Кэлия абсолютно безучастно. Наверное, любые мои слова она восприняла бы так же равнодушно.

– Как думаешь, сможешь что-нибудь съесть? – спросил я.

– Нет.

– А помыться хочешь?

Ее всю покрывала высохшая кровь Джеймса. Руки и ноги пестрели ржавыми потеками, а шорты и рубашка прилипли к телу – казалось, кровь проникла везде. Кэлии ни в коем случае нельзя было в таком виде входить в море, но я мог бы сунуть ее под душ, а потом переодеть в чистое.

– Я просто хочу посидеть, Оуэн.

И мы все утро молча просидели в тени под деревом. В какой-то момент Кэлия навалилась на меня, и я понял, что она снова уснула, и уложил ее головой к себе на колени. Я смотрел на воду, но больше не видел ярких праздничных красок и манящей прозрачности. Перед глазами стояла только кровь, заливающая лагуну жестоким красным цветом.

Час спустя небо сплошняком затянуло тучами, но поначалу я не встревожился. В сезон дождей ливень мог начинаться и заканчиваться по несколько раз на дню. Порой лило и при свете солнца, а иногда тучи быстро заволакивали небо и так же быстро рассеивались, изойдя дождем.

Но небо потемнело без единой капли. Поднялся ветер, по поверхности лагуны пошла рябь, и я буквально почувствовал, как упало давление. Казалось, что хуже уже быть не может, но, конечно же, худшее всегда способно произойти. Хотелось закричать на небо.

Разбудил Кэлию, но ей, похоже, было наплевать на надвигающееся ненастье. Пора было начинать сборы, теперь довольно сложные, потому что таскать все  вещи пришлось бы мне одному.

– Погода меняется, – сказал я, пытаясь умалить угрозу. – Наверное, все быстро закончится, так что не волнуйся.

Мне не хотелось пугать Кэлию, но она настороженно посмотрела на меня, и я вспомнил слезы в ее глазах во время последней грозы.

– Все будет хорошо, – пообещал я, теряясь в догадках, сколько еще невзгод она выдержит.

Я встал и сделал несколько шагов к палатке, когда до меня донесся знакомый шум: рев двухмоторных двигателей гидросамолета. Накрывшая меня гигантская волна облегчения, казалось, все росла по мере того, как самолет вынырнул из облаков, спустился и сел в лагуну. Оглядываясь назад, я думаю, что этот прилет был чем-то вроде вмешательства провидения. Вроде как вселенная решила, что мы достаточно настрадались, и наслала на нас единственное, чего я всегда боялся, но в чем в тот день испытывал необходимость: грозу, с которой мы не смогли бы справиться.

– Оставайся здесь, – крикнул я Кэлии, хотя это, возможно, и не требовалось, так как она, похоже, не могла за мной последовать.

Когда я подошел, дверь гидросамолета уже была открыта. Капитан Форрестер глянул на меня и сказал:

– Все нормально, сынок. Я же обещал, что примчусь за тобой, если погода сильно испортится. Пытался дозвониться, но ты не отвечал.

– Джеймс погиб, – выпалил я. – Кто-то его укусил, скорее всего, акула, и парень истек кровью.

Я думал, что если с кем-то поделюсь, то почувствую себя лучше, но этого не произошло. Трагедия наоборот показалась еще более реальной и ужасающей. Выражение лица капитана Форрестера подлило масла в огонь. Никогда не видел его действительно потрясенным, но именно таким он и выглядел.

– Я не… не знаю, что делать! – крикнул я. – Черт возьми, не знаю!

– Тихо, тихо, успокойся. Послушай, – сказал он, глянув на пляж, где на песке лежала Кэлия. – Прежде всего нам надо поскорее собраться и улететь, пока не разразилась буря. Подумаем, что делать дальше, когда доберемся до порта. – Он спрыгнул в воду и оглянулся: – Идем же, сынок.

В одну ходку мы не уложились. Несколько раз бегали туда-сюда от гидросамолета на пляж, перенося походную плитку, палатку, наши с Кэлией чемоданы и рюкзак Джеймса. Пляж остался девственно чистым, за исключением большого красного пятна на песке, которое вскоре смоет дождем.

Первый раскат грома раздался, когда я собирался нырнуть в лес.

– В доме тоже кое-что осталось, – сказал я.

– Что-то незаменимое и дороже жизни? – на ходу бросил капитан. – Нам пора убираться отсюда.

Я перебрал в уме скарб из хижины: гитара Кэлии, мой ящик с инструментами, спальный мешок Джеймса и кое-какая его одежда.

– Нет, ничего особенного.

– Тогда оставь это здесь.

Я перенес Кэлию в гидросамолет и, усадив в кресло, туго пристегнул ремни. Она вцепилась мне в руку.

– Мы не можем его здесь оставить, – прошептала она.

– Нам придется, Кэлия. – Я взял ее руку и зажал в ладонях. – У нас нет выбора.

* * *

Ветер и дождь обрушивались на маленький самолет, а молнии рассекали небо. Не будь я уже под впечатлением от другого драматического события, точно бы испугался грома, который гремел каждые несколько секунд подобно разрывающимся бомбам. Возможно, я бы боялся авиакатастрофы, но ее не случилось.

Во время полета, я уверен, Кэлии было плевать, разобьемся мы или нет.

Когда наконец мы сели, я помог закрепить гидросамолет на пристани.

– Я снял вам номер в отеле, – сказал капитан Форрестер. – Идите. Позаботься о ней и позвони, когда устроитесь.

Я вернулся в кабину и отстегнул ремень Кэлии.

– Мне нужно, чтобы ты пошла со мной, – сказал я. Это прозвучало до противности сухо, но ей придется идти самой, потому что мои руки будут заняты, пока мы не зарегистрируемся в отеле.

Я перебросил спортивную сумку через плечо и обеими руками потащил за собой наши два чемодана под проливным дождем. Единственным его плюсом было то, что кровь с кожи Кэлии почти полностью смылась, поэтому, войдя в отель, мы уже не выглядели персонажами фильма ужасов.

Я усадил ее на скамейку в вестибюле и, как только получил ключ-карту от номера, велел Кэлии следовать за мной.

* * *

Войдя в номер, я закрыл за нами дверь, прошел в ванную и налил полное джакузи теплой воды. Кэлия сидела на краешке кровати. Она не плакала и не говорила, а просто неподвижно сидела. Я осторожно заставил ее встать, и она взяла меня за руку и позволила проводить ее в ванную. Я снял с Кэлии одежду и помог ей забраться в воду.

– Прошу, не уходи, – прошептала она.

– Я никуда не уйду. И сделаю все, что ты захочешь. – Сложив ладони в пригоршню, я поливал ее водой, покуда все волосы не намокли. Вымыл ей голову и тело, а когда вода порозовела, быстро выдернул затычку. Снова открыл краны и набрал полную ванну чистой воды, которая на этот раз осталась прозрачной. – Тебе достаточно тепло? – спросил я.

Кэлия кивнула и положила голову на бортик ванны. Я разделся и скрылся в душевой кабине. Быстро вымывшись, обернул полотенце вокруг талии и встал перед Кэлией на колени. Ее глаза остались закрытыми.

– Давай-ка тебя вытрем, – пробормотал я, помогая ей выбраться из ванны.

– Давай.

Я промокнул ее полотенцем, вытащил из шкафчика банный халат, завернул в него Кэлию и отвел назад к кровати. Снял покрывало, и Кэлия забралась под одеяло и свернулась калачиком.

– Сейчас закажу что-нибудь поесть, и, знаешь, мне сильно полегчает, если ты тоже попытаешься что-нибудь проглотить. – Мы оба не ели со вчерашнего утра, и хотя аппетит у меня напрочь отсутствовал, в желудке все равно ощущалась сосущая пустота. – Хочешь попробовать суп?

Кэлия кивнула.

– И можешь заказать мне горячего чаю?

– Конечно.

Она старалась, действительно старалась. Даже умудрилась проглотить немного супа и выпить весь чай. Поужинав, Кэлия зарылась в одеяла и уснула, и в конце концов я последовал ее примеру.

* * *

Когда на следующее утро я открыл глаза, Кэлия уже не спала. Почувствовав, что я зашевелился, она повернулась ко мне. Ее глаза были красными и припухшими, но она не плакала.

– Я скучаю по нему, Оуэн. Мне так его не хватает.

– Конечно. – Я прижал ее к себе. Кэлия положила голову мне на грудь, а я принялся гладить ее по спине. – Скажи, чего ты хочешь, и я все сделаю.

– Я хочу домой. Хочу оказаться там, где мне все знакомо. Где вещи Джеймса. Его фотографии. Его одежда, которую можно потрогать и понюхать. Мне это необходимо.

– Тогда я отвезу тебя туда.

– Не беспокойся, я в норме. Знаю, тебе кажется, что я едва шевелюсь, но я вполне способна долететь домой сама. На самом деле, сейчас мне стало немного лучше.

– Как насчет твоего дяди? Хочешь, я ему позвоню? Возможно, он отдаст какие-то распоряжения… пришлет кого-нибудь сюда за телом.

Кэлия скривилась.

– Ему наплевать, – сказала она. – Его дело всегда сторона. У мамы была подруга по имени Салли. Они дружили с детства и были почти как сестры. Лучше я позвоню ей. Она скажет мне, что делать.

– У тебя сохранился билет на самолет? – спросил я.

– Да, в чемодане.

– Давай, я попробую его обменять.

– Это моя вина, – внезапно выпалила Кэлия, словно эти слова давно рвались наружу, и она больше ни секунды не могла их сдерживать. – Я сказала ему, что хочу пожить на острове, а когда он отказался отпускать меня одну, уговорила поехать со мной. Что я наделала, Оуэн?

Я привлек ее к себе, и бедняжка наконец расплакалась.

– Ты ни в чем не виновата, Кэлия. Совершенно ни в чем.

Потому что если вина за смерть Джеймса на ком-то и лежит, то только на мне.

Глава 15 - Анна

Чувствую, как сердце будто раскалывается пополам. Лицо Оуэна выражает едва ли не больше, чем я в силах вынести, и совершенно очевидно, что его гложет отчаянное раскаяние. Ти-Джей обнимает меня, и я тихо оплакиваю Оуэна, Кэлию и в особенности Джеймса.

Страшно подумать, а сколько раз мы с Ти-Джеем были в опасности, даже не подозревая об этом. Сколько раз акулы проплывали мимо, почему-то решив нас не трогать? Вдруг хищница, убившая Джеймса, просто хотела прогнать его со своей территории? Возможно, куснула лишь для острастки, но в самом травмоопасном месте, отчего медицинских навыков Оуэна и Кэлии оказалось недостаточно, чтобы залечить рану или хотя бы остановить кровь. Джеймс шел на риск точно так же, как зачастую делал Ти-Джей в бытность нашу на острове. Помню, я ужасно разозлилась в тот день, когда увидела его по пояс в воде, хотя он отлично знал, что акула рыщет поблизости. Тогда я обвинила Ти-Джея в том, что он ведет себя так, будто неуязвим. Возможно, Джеймс тоже считал себя неуязвимым.

Разрываюсь между облегчением, что Ти-Джею не пришлось заплатить жизнью за свою отчаянность, и сожалением из-за того, что Джеймс расплаты не избежал. До чего же все случайно, произвольно, несправедливо. Множество почти идиллических событий, вдруг обернувшихся страшной бедой.

Не могу представить, каково им было на пляже в тот роковой день. Смотрю в лицо Оуэна, на котором написаны горе, боль и страдание, и надеюсь никогда этого не узнать.

Глава 16 - Оуэн

Самолет Кэлии должен был вылететь в пять вечера.

– Могу тебя сопроводить, – предложил я. – Помогу, когда доберешься домой, сделаю несколько звонков… Сделаю все, что от меня потребуется.

Мне не хотелось стоять ей поперек дороги, я чувствовал, что Кэлии необходимо какое-то время побыть одной с воспоминаниями о Джеймсе, но все равно казалось ужасно неправильным просто посадить ее в самолет.

– У меня есть несколько хороших подруг, которые мне помогут. Знаю, я кажусь беспомощной, Оуэн, но я вполне способна справиться сама.

Она улыбнулась. Слабой вымученной улыбкой, но даже такая стала значительным прогрессом по сравнению с почти кататоническим состоянием, в котором Кэлия пребывала последнее время.

– Я вернусь и заберу его, – пообещал я. Минуту она осмысливала мои слова, но в конце концов до нее дошло.

– Обещаешь? – спросила Кэлия.

– Да.

Она не попыталась скрыть отразившуюся на лице надежду, и я понял: это единственное, что я могу для нее сделать.

– Когда?

– Когда захочешь. Могу прямо сейчас, или же чуть погодя.

Слова прозвучали увереннее и смелее, чем я себя чувствовал. Возможно, более храбрый человек ничему не позволил бы себя остановить, но меня подташнивало при мысли о возвращении за телом Джеймса в ближайшую пару дней, после того как жара и влажность острова ускорили процесс разложения. Но я бы все равно полетел, если бы она попросила.

Должно быть, Кэлия тоже об этом подумала, потому что встревожилась и испугалась.

– Не хочу видеть его таким.

– Понимаю.

– С ним ведь все будет нормально, да?

– Да. Его не тронут и не передвинут. Никто даже не узнает, что он там. Я могу задержаться в этих местах, возможно, какое-то время поколесить по Таиланду, а в начале июня, после твоего возвращения из Африки, вернусь за Джеймсом. Потом мы его похороним. – Я не знал, сколько времени займет полное разложение, но, надеялся, что этих месяцев хватит. Также мне не были известны правила перевозки человеческих останков, но оставалось полно времени, чтобы все выяснить.

– Недалеко от моего дома есть маленькое кладбище. Мне бы хотелось похоронить брата там, Оуэн. Очень хотелось бы.

– Понимаю, значит, так и сделаем.

Кэлия вытащила из сумочки телефон.

– Запиши сюда твой номер.

Я создал новый контакт, нажал на «Сохранить» и вернул ей аппарат.

– Спасибо, что готов перевезти Джеймса домой, – поблагодарила она.

– Для тебя я сделаю все, Кэлия, – пообещал я. А потом поймал машину, и мы поехали в аэропорт.

* * *

Прямо перед объявлением начала посадки я взял лицо Кэлии в ладони и нежно ее поцеловал. Потом прижал к себе и кое-что прошептал ей на ухо. Она ответила мне также шепотом, в последний раз обняла и пошла в самолет.

* * *

Кэлия так и не позвонила.

Я ожидал сообщения, что она нормально долетела до Фарнэма, и в первые несколько дней не отходил далеко от мобильного. Проверял его раз за разом, на случай если по какой-то причине пропустил звонок.

Поначалу я оправдывал ее крайней занятостью: наверняка по приезде ей пришлось уделить внимание куче всяких дел, вот она и забыла обо мне.

Но как можно забыть о таком звонке?

А еще я ожидал негодующего звонка от ее дяди. Правда, Кэлия говорила, что ему будет все равно, но разве можно остаться равнодушным к такой беде? Немыслимо, чтобы дядя хотя бы не попытался перевезти тело племянника домой, вне зависимости от того, какие между ними сложились отношения, ведь так?

Но я совершенно не ожидал полного молчания.

Спустя неделю после ее отъезда у меня случился нервный срыв. Выписавшись из отеля, я снял небольшую квартирку в Мале и там почувствовал, что стены буквально схлопываются. Меня поглотило отчаяние, и я убедил себя, что Кэлия винила меня в гибели Джеймса и жалела, что вообще со мной повстречалась. Что она и не собиралась мне звонить, а пообещала, просто не желая меня обижать.

Я казался себе донельзя эгоистичным и поистине брошенным на произвол судьбы. И никак не мог смириться с тем фактом, что это я разрушил жизнь Кэлии. Мои легкомысленные решения непредумышленно погубили единственного родного ей человека. Чувство вины и угрызения совести не покидали меня, и случались дни, когда я, обессилев, почти не вставал с кровати.

Осознав, что уже несколько недель ничего не делаю, а только пребываю в прострации, я стал тянуть себя из болота за шкирку. Неохотно поднялся, принял душ, кое-как оделся и на пять минут вышел на улицу. Потом вернулся и снова лег. Но на следующий день опять встал и отправился гулять по улицам Мале. День за днем я заставлял себя вставать, и в конце концов это перестало представлять для меня сложность. Я отправился путешествовать: провел по месяцу в Таиланде, Шри-Ланке, Вьетнаме и Камбодже. Странствия здорово помогали скоротать время.

В начале июня я набрал знакомый номер.

– Мне нужно, чтобы вы доставили меня обратно на остров.

– Почему, сынок? – спросил капитан Форрестер. – Зачем тебе туда возвращаться?

– Потому что я пообещал.

Он не пытался меня отговорить, а как всегда согласился помочь.

– Встречаемся завтра в девять в доке, Оуэн.

Совсем как в старые добрые времена.

* * *

Я прождал все утро, но капитан так и не появился. Увидев группку пилотов, болтающих в доке, я спросил, нет ли каких новостей.

Так я и узнал, что гидросамолет капитана Мика Форрестера рухнул в океан с двумя пассажирами из Чикаго на борту.

Глава 17 - Оуэн

Поначалу Анна и Ти-Джей молчат, и тишина такая, что, клянусь, я слышу, как тикают мои часы. Горло горит из-за долгого рассказа, и голос звучит хрипло.

Анна выходит из комнаты и возвращается со стаканом воды со льдом. Вручает его мне, я выпиваю половину и ставлю напиток на стол. Заставляю себя продолжить, потому что пока не сказал им самого худшего.

– Есть кое-что еще, – говорю я. – Я знал, где находится остров. Однажды по дороге обратно из очередного полета за припасами я спросил об этом у капитана. Большую часть его ответа я не понял: много незнакомых слов о навигационном оборудовании, направлениях полета и так далее. Поэтому я тогда достал из спортивной сумки дневник и ручку и попросил Форрестера повторить. Так что я легко мог бы нанять другого пилота, чтобы долететь до острова. Мог бы оказаться там уже следующим утром. Я почти два часа просидел на скамейке в терминале аэропорта, пытаясь решить, стоит возвращаться или нет. – В этот момент я колеблюсь, говорить ли дальше, потому что именно следующего признания я и боялся. – И там на скамейке я решил, что не стоит – внезапно эта затея для меня утратила смысл. Да, я мог найти остров, но что в этом толку, если Кэлия неизвестно где и не дает о себе знать? Поэтому вместо возвращения в злосчастную робинзонию я собрал чемодан и улетел первым же самолетом. Вот почему я приехал к вам сюда. Не могу передать, как я жалею о том решении.

Анна, похоже, вот-вот расплачется. Или упадет в обморок. Или ее стошнит. Ти-Джей тоже выглядит не лучшим образом: аж побелел. Наверное, они вспоминают свой первый день на острове и отчаянную надежду увидеть, как над головой кружит самолет и приземляется в лагуне. Ти-Джей берет Анну за руку. Анна не плачет, но на ее лице застыло то же самое похожее на транс выражение, что и у Кэлии после смерти Джеймса.

Знаю, что никакими словами не смогу изменить их чувства, поэтому молча жду, пока муж и жена заговорят.

– Ты в порядке, дорогая? – спрашивает у Анны Ти-Джей.

Она кивает, делает глубокий вдох и протяжно выдыхает.

– Нормально.

Ти-Джей щелкает пальцами.

– У нас с Анной такая философия: «Что было, то было». Эту фразу Анна как-то раз сказала мне на острове. Мы нашли там твой дом и пластмассовый контейнер, куда ты собирал воду. Если бы посудина обнаружилась с самого начала, не пришлось бы пить воду из пруда, а значит, мы бы не отравились и были бы на пляже, когда над островом пролетал спасательный самолет, который нас искал. Второй мы увидели, уже прожив там почти год. Если бы хоть со второго нас заметили, то спасли бы раньше, и Анна успела бы повидаться с родителями до их смерти. Но этого не случилось. Что было, то было. Мы вряд ли вправе винить тебя за решение, которое ты принял, не имея понятия, как оно на нас повлияет. Мы все равно победили, Оуэн. Выжили и, сам видишь, нашли свое счастье. Понимаю, почему ты приехал и зачем поведал нам свою историю. Но теперь, покаявшись, давай-ка, заканчивай самоедствовать, хорошо?

Не припомню, чтобы когда-либо в жизни меня настолько захлестывали эмоции. Не могу произнести ни слова, потому что боюсь сорваться прямо перед ними. Поэтому киваю и отвожу взгляд, стараясь дышать ровно. Худо-бедно взяв себя в руки, говорю:

– Я собираюсь вернуться на остров, чтобы выполнить обещанное. Узнав, через что вы прошли, я понял, что это единственный для меня способ завершить этот цикл. Надолго я там не останусь – всего на одну ночь, – но вот какая мысль возникла, а ты не хочешь составить мне компанию, Ти-Джей?

– А остров еще существует? – спрашивает Ти-Джей. – Мы думали, цунами его смыло.

– Он никуда не делся. Я специально нанимал пилота, который, ориентируясь по моим записям, убедился, что остров уцелел.

Поначалу Ти-Джей не отвечает, но потом бросает взгляд на Анну и говорит:

– Спасибо за предложение. Пожалуй, я пас.

– Понимаю, – киваю я. – Просто показалось, что следует спросить.

Раздается детский плач – такой громкий, что я пугаюсь. Ти-Джей спешит на другой конец комнаты и выключает стоящую на журнальном столике радионяню.

– Пойду ее проверю, – вызывается Анна. Подходит ко мне и обнимает. – Спокойной ночи, Оуэн. Была рада познакомиться.

Уже поздно, и Ти-Джей провожает меня до двери.

– Когда улетаешь? – спрашивает он.

– Рейс до Мале через неделю. Достаточно времени, если передумаешь. Билеты и прочие расходы беру на себя.

– Анна будет бояться.

– Как я уже говорил, полностью все понимаю.

– Вылетаешь из аэропорта О’Хара?

– Да.

– Тогда приходи к нам завтра вечером. Поужинаем еще разок вместе. Я приглашу своего друга Бена. Уверен, ему будет интересно с тобой познакомиться.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Приду. Спасибо за все.

Ти-Джей кивает.

– Не за что. Значит, до завтра.

Глава 18 - Ти-Джей

Позже, когда Оуэн уже уехал в гостиницу, я захожу в детскую. Анна сидит в кресле и укачивает Пайпер, которая никак не угомонится.

– Зубки? – спрашиваю я.

Анна кивает и говорит:

– Скорее всего. Один уже вот-вот прорежется. Дала ей немного ибупрофена.

Пересекаю комнату, наклоняюсь к креслу-качалке и глажу головку малышки.

– С тобой все в порядке?

Анна опять кивает.

– Уверена?

– Да. – Она выглядит хрупкой, словно способна в любую секунду разлететься на миллион частичек. Но этого не случится; моя жена намного сильнее, чем кажется с виду.

– Было трудно все это слушать, – замечаю я.

– Да, – соглашается Анна. – Ему потребовалось немало мужества, чтобы сюда приехать.

Я знаю, что Анна не винит Оуэна, и сам сказал ему чистую правду. Мы уже проходили весь лабиринт «если только…» и давно решили, что нет смысла пережевывать то, что не в силах изменить. В общем и целом мы считаем себя счастливчиками. Но за годы, проведенные на острове, Анна потеряла больше, чем я. Готов поспорить на деньги, что сейчас она думает о родителях и том, как по ним скучает.

– Итак, ты хочешь вернуться на остров с Оуэном, – говорит она.

Открываю рот, чтобы отпереться, но Анна отрицательно качает головой.

– Я тебя изучила вдоль и поперек. Да у тебя на лице все написано, Ти-Джей.

Она совершенно права.

Я действительно хочу туда поехать. Хочу на этот раз прилететь и улететь по собственной воле, а не рухнуть в океан или оказаться смытым с пляжа. Мне хочется постоять на том песке, зная, что я на острове на своих условиях. Зная, что пока я на берегу попираю прошлое, жена и дети дома, в безопасности, и ждут меня.

– Пока мы там выживали, у нас не было ни единой возможности выбора, – говорю я. – Да, кажется заманчивым потоптаться на том пляже, когда все в моих руках.

– Ты же знаешь, я никогда не стану удерживать, если тебе чего-то хочется, – вздыхает Анна. – Наверное, тебе действительно стоит полететь с Оуэном.

– Ты ненавидишь остров, – возражаю я.

– Верно, – кивает она. – Отвратительно даже думать, что такое красивое место, от которого захватывает дух, едва нас не погубило. Но без него у меня бы не было тебя. И если ты хочешь вернуться – поезжай. Я тебя благословляю.

Киваю и в который раз ловлю себя на мысли, что Анна – самый лучший человек из всех, кого я знаю.

– Приду через минуту, – предупреждает она. – Еще немного покачаю Пайпер.

Малышка уже перестала ерзать и уснула. Стало быть, слова Анны означают, что ей необходимо немного побыть наедине с воспоминаниями, и поэтому целую обеих своих девочек и шепчу:

– Хорошо.

Глава 19 - Оуэн

Следующим вечером я сижу в гостиной дома Анны и Ти-Джея, и тут раздается звонок в дверь.

– Это, наверное, Бен, – говорит Ти-Джей. Открывает дверь, приветствует друга и приглашает его войти.

Я встаю со стула и иду к ним.

– Это Оуэн, – представляет меня Ти-Джей.

Бен делает шаг ко мне и протягивает руку для пожатия.

– Привет, я Бен. Рад знакомству. Ти-Джей пересказал мне твою историю. Знаешь, мужик, это просто чума.

– Взаимно рад, – киваю я.

– Дядя Бенни! – кричит Мик, вбегая в комнату и несясь к Бену.

– Привет-привет, Микки Маус! – Бен подхватывает мальчика и кружится. – Как дела, малыш? – Он кружится все быстрее и быстрее, а Мик хохочет так, что не может ответить.

Заходит Анна с дочкой на руках.

– Если его стошнит, как в прошлый раз, убирать будешь ты, – предупреждает она.

Бен постепенно останавливается и ставит Мика на пол. Мальчик сразу же падает, но просит:

– Еще!

– Больше нельзя, – разводит руками Бен. – Если тебя стошнит, твоя мама на меня вызверится. Только не говори ей, что я сказал это слово при тебе, лады?

– Вызверится! – тут же вопит Мик.

Джози подходит к Бену и протягивает ему игрушечную чашку. Он и бровью не ведет и понарошку заглатывает содержимое.

– Спасибо, Джоз. Можно еще?

Девочка спешит к игрушечной кухне, обустроенной в углу гостиной.

Анна возвращается в комнату.

– Ужин готов. Кто хочет тако?

– Я! Я! – наперебой кричат дети, и мы следуем за ними в кухню.

* * *

После ужина Ти-Джей говорит, что все-таки хочет съездить со мной на остров, если предложение еще в силе.

– Конечно, – удивленно киваю я, и вправду не ожидавший такое услышать. – Почему передумал?

– Из-за Анны, – отвечает Ти-Джей. Смотрит на жену, а она улыбается ему, но мне отчего-то кажется, что дело не только в этом. Ти-Джей обнимает Анну, и та кладет голову ему на плечо.

Бен наклоняется ко мне.

– Они постоянно друг друга лапают, – бормочет он. – Привыкнешь.

– Кто бы говорил, – усмехается Ти-Джей. – Будь Стейси здесь, она бы уже сидела у тебя на коленях и облизывала ухо.

– Это точно, – улыбается Бен и переводит взгляд на меня. – Стейси – это моя невеста. Женимся через несколько месяцев. Она обещала сегодня прийти, но опять меня кинула, потому что увязла в предсвадебных хлопотах. Прямо-таки зациклилась на нашей свадьбе. Но мне без разницы, потому что я ее люблю.

– Поздравляю, – улыбаюсь я.

Анна встает и отодвигает стул.

– Пойду уложу детей, а потом почитаю в спальне. Оставляю вас поговорить, ребята.

Ти-Джей тоже встает.

– Помогу тебе с детьми. – Он останавливается у буфета, открывает дверцу и достает бутылку виски. – Оуэн? – предлагает он.

– Конечно, – киваю я.

Анна подходит к холодильнику.

– Бен, я купила для тебя пива.

– Я, пожалуй, выпью виски, – не соглашается он.

– Уверен? – переспрашивает Анна. – Смотри, я припасла легкий «будвайзер». – Она улыбается, словно поддразнивая его. Вынимает из холодильника бутылку с длинным горлышком и показывает. – Позавчера купила в супермаркете специально для тебя.

– Нет, мне и виски сгодится, – стоит на своем Бен.

– Не ходи со мной, Ти-Джей. Я сама могу уложить детей.

По дороге к двери Анна задерживается и дарит мужу долгий поцелуй. Бен показывает на свою щеку и прочищает горло, а Анна смеется и быстро чмокает его в щеку.

– Твоя жена только что меня поцеловала, Ти-Джей. Ты, верно, теперь забеспокоишься и постараешься не упускать нас из виду.

Ти-Джей ставит на стол три стакана и открывает бутылку.

– Вот еще, – фыркает он и наливает виски в стаканы.

– Обидно, чувак, – смеется Бен. – Чертовски обидно.

* * *

– Что мне хочется знать, – говорю я два часа спустя, – так это почему мой шикарный дом вдруг стал «хижиной», а ваша лачуга – «домом»? – Внезапно выскочивший вопрос кажется мне малость смешным, но это, наверное, из-за того, что уровень виски в бутылке значительно ниже, чем в начале импровизированного мальчишника.

– Не пойми меня неправильно, – отвечает Ти-Джей. – Ты построил отличный дом. Очень добротный. Но жара и влажность не щадят дерево. – «Или трупы», – мог бы добавить я, но не хочется никому портить настроение. – Некоторые доски подгнили. – Он делает еще глоток виски. – Зачем ты вообще затеял строить в лесу? Там же крысы так и кишат.

– Я думал, что деревья хоть немного защитят меня от гроз – и не прогадал. Хотя всегда боялся, что какое-нибудь из них упадет прямо на дом.

– Ти-Джей еще рассказывал мне о здоровенных пауках, – вставляет Бен.

– Коричневые охотники, – киваю я. – Жуткие до жути.

– Точно, – соглашается Ти-Джей и наклоняется, чтобы чокнуться со мной.

– Ты не против поспать на пляже? – адресую я ему вопрос.

– Конечно. Чай, не впервой.

– Я путешествую налегке. Палатку брать не планирую. Просто сумку, спальный мешок и запас еды и воды примерно на сутки.

– Согласен. А вот этому городскому неженке понадобилось бы дорогое туристическое снаряжение, – усмехается Ти-Джей. – Он ведь работает в банке. Каждый день носит галстук. Пьет кофе латте.

– Я люблю свою работу – и свои латте, – поэтому можешь катиться к черту, Каллахан, – отмахивается Бен, но одновременно улыбается Ти-Джею, и по тону ясно, что он шутит. Молодец парень. Стабильная работа, любимая девушка. Что еще желать?

– Почему бы тебе не поехать с нами? – предлагаю я.

– Мне? – ошарашено переспрашивает Бен.

Наверное, он думает, что это я спьяну сболтнул, но я абсолютно серьезен.

– Ну да, – говорю я. – У тебя же есть паспорт?

– Ага, – кивает Бен.

– Сможешь взять пару дней отпуска?

– У меня осталось несколько неотгулянных дней, о которых я не сказал Стейси. Понимаешь, боялся, что вместо отдыха меня припрягут к бесконечным свадебными делами.

– Ти-Джей?

– Будет здорово, если Бен полетит с нами.

– Значит, решено. Договорились, – подводит итог Бен. – Стейси, наверное, слетит с катушек, но как-нибудь переживет.

– Так выпьем же! – призываю я, и мы поднимаем стаканы.

– За что пьем? – интересуется Бен.

– За то, чтобы вернуться домой целыми и невредимыми, – произносит Ти-Джей, и мы пьем до дна.

Глава 20 - Ти-Джей

Предлагаю Бену лечь в кабинете; Оуэну достается диван в гостиной. Никто не напился вусмерть, но за руль ни одному из нас садиться не стоит. Выключаю свет и запираю дверь, затем иду по коридору. Джози спит на спине, сжимая в кулачках любимое одеяльце. Подтыкаю ей одеяло и иду в комнату Мика. Он просыпается, когда я вкладываю ему в ручки выпавшего плюшевого медвежонка. Сонный сын смотрит на меня и просит:

– Папочка, принесешь попить?

Иду в кухню и наливаю воды в яркую чашку. Отношу Мику. Он делает несколько глотков и снова засыпает. Пайпер спит на животе, вверх торчит крохотная попка в памперсе. Тоже накрываю ее одеялом, хотя бестолку: она мигом его стряхнет.

Проверив детей, захожу в нашу спальню и радуюсь, что Анна еще не спит. Закрываю за собой дверь.

Анна лежит поверх одеяла, подпершись парой подушек. На ней только майка на тоненьких бретельках и крохотные черные трусики. Жена закладывает страницу и с улыбкой кладет книгу на тумбочку.

Раздеваюсь – полностью – и плюхаюсь на кровать.

– От тебя пахнет виски, – говорит Анна, когда я обнимаю и целую ее. Пробегает руками по груди и скользит ниже, отчего моя радость возрастает. – Мне нравится твой вкус. Поцелуй меня еще разок.

И я целую. Одновременно стягиваю с жены майку и легонько провожу пальцами по коже. Анна тихо вздыхает. Для меня она всегда красива, но в такие моменты – особенно, потому что я вижу, чувствую и слышу, что делают с ней мои прикосновения.

– Я хочу тебя, – шепчу я.

– Я вся твоя.

Знаю, что Анна часто ложится в постель усталой – трое детей ее здорово выматывают, — но она очень редко мне отказывает. Она по-прежнему опасается, что вернется рак, и однажды призналась, что считает подарком каждый раз, когда мы занимаемся любовью. Я тоже так думаю. Но не потому, что есть повод беспокоиться о моем здоровье, а потому что Анна выбрала жизнь со мной, и я знаю, как мне с ней повезло.

Медленно снимаю с жены трусики и начинаю ее ласкать. Анна стонет, говорит, как ей приятно, просит не останавливаться. Она отдается мне целиком и полностью и ни в чем меня не ограничивает.

– Сейчас, – зовет она, притягивая меня к себе, принимая в себя. Мне запредельно хорошо, лучше просто не бывает, но с нами так уже было, было, было... и вот уже я стону и шепчу Анне на ухо, что люблю ее, люблю.

У последней черты жду, пока она не начнет содрогаться вокруг моего члена, и лишь потом расслабляюсь. Анна крепко прижимает меня к себе и снова и снова повторяет мое имя, пока мы восстанавливаем дыхание и остываем.

Я могу слушать, как она произносит «Ти-Джей», целую вечность, и все равно мне будет мало.

Глава 21 - Ти-Джей

В день отлета на Мальдивы Стейси и Анна провожают нас в аэропорт О’Хара. Попутно завозим детей к моим родителям, и я несколько раз заверяю маму, что все будет в порядке и я мигом вернусь.

Стейси нехарактерно для себя сидит тихо, что, как шепчет мне Бен, плохой признак.

– На самом деле это значит, что она вот-вот выйдет из себя, – поясняет он и начинает успокаивать невесту: – Все нормально, Стейс. Все будет хорошо. Не волнуйся. Ну, серьезно, что, по-твоему, может произойти?

Анна застыла на пассажирском сидении и тоже помалкивает.

– Хоть ты-то не беспокоишься? – спрашиваю я жену.

– Может быть, немножко.

– Ты же знаешь, мы приняли все меры предосторожности.

– Знаю.

Я целую Анну на прощание, прежде чем зайти в зону досмотра.

– Я люблю тебя. Буду скучать по тебе и детям. И скоро вернусь.

Она отвечает на поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь.

– Меньшее и не обсуждается, Ти-Джей.

Бен и Стейси обнимаются так, словно боятся никогда больше не увидеться. Мы с Оуэном терпеливо ждем, но в конце концов мне приходится напомнить Бену, что если он не закруглится, то мы все из-за него опоздаем. Анна отлепляет от него Стейси, предлагая ей по дороге домой выпить кофе, и мы с Оуэном и Беном входим в зону досмотра.

* * *

И вот я снова лечу тем же маршрутом, что и в прошлый раз, когда мне было шестнадцать: из Чикаго в Германию, оттуда на Шри-Ланку, а потом наконец в Мале. Прошло почти десять лет, но иногда кажется, будто тот перелет был буквально вчера. Но на этот раз все проходит без задержек, и я говорю себе, что это хороший знак.

Когда самолет садится на Мальдивах и мы выходим на улицу, где ждем микроавтобус до терминала гидросамолетов, жара пробуждает яркие воспоминания. Горячий влажный воздух давит со всех сторон, и мне трудно дышать.

– Иисусе, ну и пекло. Кажется, у меня даже волосы потеют, – жалуется Бен.

– Наверное, так и есть, – говорю я.

Пилот гидросамолета выглядит как полная противоположность Мика Форрестера. Капитан Харрисон Брэдли молод и подтянут, и, по его словам, родом из Канады. Я опускаю глаза. А еще он носит обувь.

Мы садимся в гидросамолет и пристегиваем ремни. Не то чтобы я боялся летать: мы с Анной уже неоднократно путешествовали на самолете после того чартерного «лирджета», на котором возвращались домой спасенными, но все же одолевает какая-то неясная тревога, от которой не получается избавиться, пока мы проносимся над бескрайней водной гладью.

Когда пилот предупреждает, что мы приближаемся к пункту назначения, я смотрю в окно. Вид на остров с воздуха меня завораживает, потому что очень странно глядеть на него сверху. Вообще странно его видеть.

Посадка кажется мне чем-то нереальным, и Бену, наверное, тоже, но совсем по другой причине. Ни один из нас никогда прежде не приземлялся на самолете в лагуну; по своему опыту скажу, что это сильно отличается от падения с высоты в океан. Пристани нет, поэтому мы спрыгиваем с трапа на мелководье, закинув сумки на плечи.

Вдобавок к сумкам и спальным мешкам мы тащим с собой несколько больших бутылок с водой, нескоропортящиеся продукты и свои мобильные телефоны. Капитан Брэдли сообщил, что ввиду развития технологий связи, в частности, благодаря повсеместному распространению и модернизации сотовых вышек, наши мобильники, скорее всего, будут ловить сигнал. Включаю свой аппарат и выдыхаю, убедившись, что пилот прав.

– Вернусь утром, – обещает капитан Брэдли. – В темноте я летать не могу, но одну ночь уж вы переживете. Не волнуйтесь, я точно знаю, где вы.

Мы благодарим пилота, и он снова входит в воду и шагает к гидросамолету.

Вспоминаю, что я сказал Анне, когда объяснял, почему не прочь сюда вернуться. О том, как хочу стоять на пляже и чувствовать, что все в моих руках.

Но сейчас я ничего подобного не чувствую.

Такое ощущение, будто единственной причиной того, что я жив и снова топчу этот песок, является удача, или судьба, как ни назови. Я совсем не чувствую себя непобедимым. Скорее, со всех сторон уязвимым и бессильным. Сердце колотится в груди, и я с трудом сглатываю. Никогда еще не переживал панической атаки, но боюсь, настало время столкнуться с первой.

– Все нормально, мужик? – беспокоится Бен.

Не хочу, чтобы Оуэн и Бен думали, будто я не в силах с этим справиться, хотя и сам не уверен, что смогу. Поэтому делаю несколько глубоких вдохов и быстро беру себя в руки. Думаю об Анне, здоровой и счастливой. О детях. О нашем доме. Обо всем, что нам принадлежит.

– Да, все нормально, – киваю я. – Давайте наконец это сделаем.

Оуэн разворачивается и машет пилоту, и сердцебиение вновь убыстряется, когда на моих глазах гидросамолет взлетает и уносится вдаль.

* * *

Сперва мы проходим по пляжу. Он выглядит удивительно знакомым. Та же береговая линия. Та же прозрачная голубая вода. Те же опасности, подстерегающие беспечных туристов. Я стою, чувствуя под ногами белый песок, и подставляю лицо океанскому бризу. Оуэн указывает на риф.

– Вон там я видел китовую акулу. Джеймс пытался повторить мой подвиг до самой смерти. Надеялся, что ему тоже удастся поплавать с ней рядом.

После прогулки по берегу идем вглубь острова. Там так же сыро и кишит насекомыми, как в моих воспоминаниях об этом месте. Ни следа построенных нами домов, поэтому очень приблизительно показываем Бену, где находилось жилище Оуэна. Точное местоположение определить сложно, так как растительность на острове, кажется, стала еще гуще.

На поиски пещеры уходит примерно полчаса. Найти ее не составляет особого труда, но вход на этот раз сильно зарос, и приходится немало потрудиться, чтобы расчистить лаз от растений.

– Это и есть та пещера? – спрашивает Бен.

– Да, – кивает Оуэн.

– И он по-прежнему там? – задаю вопрос я.

В самолете Оуэн упомянул, что беспокоится, не переместило ли цунами кости: остров ведь затопило, и, отступая, вода могла вымыть и останки.

– Есть только один способ выяснить, – говорит он.

Оуэн захватил с собой небольшой фонарик и теперь достает его из кармана, ложится на землю и подается вперед. Он заползает в пещеру, пока снаружи не остаются только  туфли.

– Ну что там? – кричу я.

Ответ я получаю, когда Оуэн выбирается обратно и кладет к моим ногам череп. Я приседаю, вспоминая день, когда его нашел. Как я тогда задавался вопросом, чей он и что случилось с этим человеком.

Оуэн встает, стряхивает с рук грязь и вытирает предплечьем лицо.

– Похоже, все кости на месте. Пойду принесу сумку.

* * *

Мы с Беном помогаем Оуэну вытащить кости из пещеры. Под конец мы уже все втроем втискиваемся в нее: Бен держит фонарь, а мы с Оуэном на ощупь проверяем, не осталось ли там еще частей скелета.

Складываем добычу в большую спортивную сумку.

– Что дальше? – спрашиваю я. – Ты же не можешь сдать скелет в багаж на коммерческом рейсе, так ведь?

Оуэн качает головой.

– Перевозкой останков займется местное похоронное бюро в Мале. Я уже связался с ними, чтобы организовать транспортировку. Капитан Брэдли согласился переправить кости в столицу.

Хлопаю Оуэна по спине.

– Вот все и закончилось. Ты сделал то, зачем приехал.

* * *

Когда солнце заходит, я говорю Бену смотреть на небо.

– Зачем? – спрашивает он.

– Увидишь.

Вскоре Бен видит, зачем: в небе появляются бесчисленные летучие мыши, заслоняя собой свет луны.

– Ёк-макарек! – восклицает друг. – Да их здесь сотни, а то и тысячи! Куда они деваются днем?

– Не знаю, – пожимаю плечами я. – И, пожалуй, не хочу знать.

Мы разводим на пляже большой костер и едим привезенные с собой припасы: чипсы, вяленое мясо, крекеры и бутерброды с арахисовым маслом.

– Почему ты не вернулся за костями раньше? – Бен спрашивает Оуэна.

– Я в душе смирился с тем, что Джеймс упокоится здесь. Вроде альпинистов, которые погибают на Эвересте. Может, было бы лучше спустить их тела вниз, но до них не так-то просто добраться, да и прочие скалолазы относятся к ним уважительно, поэтому останки никто не трогает. У меня нет постоянного доступа к Интернету – я годами не выходил в сеть, да и не особо по этому скучал, – но несколько месяцев назад появилась возможность воспользоваться компьютером. В общем-то бесцельно ввел в поисковик Мальдивы. Я провел здесь довольно много времени, так что мне было просто любопытно. Думал, дай гляну, что там происходит. И совершенно не ожидал получить вывалившуюся информацию. Я прочитал новости о Ти-Джее, Анне и о том, что с ними случилось. Потом прошерстил все статьи по теме – бесконечные страницы о катастрофе и чудесном спасении. Одна из ссылок вывела меня на публикацию, в которой упоминался найденный скелет и как после спасения робинзоны рассказали о своей находке полиции. Тогда я понял, что место упокоения Джеймса не такое неприкосновенное, как я считал. Если его нашли Анна и Ти-Джей, то существовала вероятность, что в один прекрасный день на кости наткнется и еще кто-нибудь. И вот мы здесь.

Какое-то время мы молчим. Смотрим на огонь и случаем шум прибоя.

– А что случилось с твоими партнерами по бизнесу, Оуэн? – спрашиваю я.

– Я их тоже погуглил. Они провели одно из крупнейших в стране первичное размещение акций. Но так и не представили на рынок конкурентоспособный продукт и не заработали достаточно, чтобы покрыть расходы компании. Когда пузырь лопнул, котировки обвалились и акции совершенно обесценились. В начале две тысячи первого компания обанкротилась.

– Ух ты, – реагирую я. – Выходит, ты своевременно с ними развязался.

– Похоже на то.

Позже, когда Оуэн уснул, Бен поворачивается ко мне и говорит:

– Тебе тяжело? Находиться здесь?

Я лежу, не в силах уснуть, и считаю в уме минуты до появления гидросамолета, пытаясь найти во всем этом смысл.

– Я все помню, Бен. Все эти виды, звуки и запахи навеки впечатались в мой организм, и ни один из них не ассоциируется ни с чем приятным. Я думал, что, вернувшись сюда, почувствую себя неуязвимым, но ничего подобного. Я по-прежнему ощущаю жуткое бессилие. И хочу как можно скорее оказаться дома, с Анной и детьми.

– Понимаю, – шепчет Бен. – Но согласен ты со мной или нет, все же ты надрал острову задницу, Ти-Джей. В мире немного людей, прошедших такой крутейший тест-драйв.

– Ты удивишься, как далеко способен продвинуться почти каждый человек, не имея выбора, Бен.

– Возможно. Но я кроме тебя ни с кем таким продвинутым не дружу.

– Спасибо, что поехал со мной, – улыбаюсь я.

– В любое время.

Утром я фотографирую остров на телефон, чтобы показать Анне и родителям, как он теперь выглядит. На снимках он представляется захватывающе красивым, но обманчивым местом.

И когда гидросамолет приводняется в лагуне, я забираюсь в кабину первым.

Глава 22 - Оуэн

Собираю вещи и выхожу наружу. Рейс с Мальдив прибыл вчера поздно вечером, и мы с Ти-Джеем уснули до утра мертвым сном. А через три часа мне снова придется садиться в самолет.

Анна устроилась на крыльце и выдувает мыльные пузыри. Пайпер прикорнула у матери на коленях и, кажется, очень довольна развлечением, потому что тянет крохотную ручонку, чтобы лопнуть очередной пузырь.

– Отдохнул? – спрашивает Анна.

– Почти, – улыбаюсь я. – Знаешь, где Ти-Джей?

– Во-он там, с близнецами, – указывает она на деревянное строение рядом с гаражом.

– Что это за халупа?

– Курятник, – улыбается Анна. – У нас пять кур – чудесные питомцы.

Она выдувает новую порцию пузырей, и Пайпер смеется. Я смотрю, как Ти-Джей выходит из-за угла, ведя за руки Джози и Мика.

– Пока вас не было, я тут думала о Кэлии, – говорит Анна. – Что с ней сталось, Оуэн? Почему она тогда тебе не позвонила?

Сажусь на ступеньки рядом с ней.

– После крушения вашего самолета я оказался совершенно разбит и поехал домой. Помирился с семьей. Сестра к тому времени успела развестись со своим неудачником-мужем, а вот мама по-прежнему жила с отчимом. Он наконец взялся за ум, и мама казалась счастливой. Я слонялся без дела и прикидывал, чем бы заняться дальше. Но потом понял, как глупо себя веду. У меня были деньги и имелось навалом времени. Так почему бы не разыскать Кэлию? И я начал поиски, для начала полетев в Фарнэм. Выяснить нужный адрес оказалось просто. Я ожидал, что Кэлия распахнет дверь, и я потребую ответа, почему она так и не позвонила. Но дверь мне никто не открыл, и я взволновался, потому что к тому времени она уже должна была вернуться домой. К счастью, у маленьких городков есть одна общая черта – все знают всё обо всех. Когда я приехал, соседка Кэлии поливала цветы на улице и с радостью поделилась со мной сведениями, где обретается моя пропажа: в маленьком далеком от цивилизации африканском селении. Кстати, Африка действительно очень большая.

– Ну, да, уж наверно, не маленькая, – смеется Анна.

– Ушло немало времени, чтобы напасть на след Кэлии. Выяснилось, что она подписалась на еще один волонтерский проект, и организация, к которой она была прикреплена, по понятным причинам не хотела раскрывать местонахождение своих волонтеров. Я упорно расспрашивал, но раз за разом заходил в тупик. Наконец мне повезло, и в один прекрасный день после долгих недель поисков я вошел в нужное селение и принялся высматривать девушек с длинными светлыми волосами. Заметив Кэлию, окруженную африканской ребятней, я впервые за долгое время почувствовал себя счастливым. Мне было плевать, что Кэлия может возмутиться моей назойливостью. Я чертовски радовался, что она нашлась.

– И что она сказала? – Анна наклоняется вперед, словно очень ждет моего ответа.

– Она бросилась в мои объятия, разрыдалась и сказала: «Надеюсь, ты приехал, чтобы собрать воедино мое сердце, Оуэн. Я так долго ждала, что ты приедешь за мной». «Почему ты не позвонила?» – спросил я ее тогда. «Потому что по дороге домой у меня украли сумку вместе с телефоном», – ответила она.

– И что случилось потом? – подталкивает Анна.

– Потом я поцеловал ее так, словно от этого зависела моя жизнь.

– Ах, Оуэн, – вздохнула Анна со слезами на глазах.

– И я сразу все понял. Я не ошибался насчет ее чувств ко мне. Она просто не знала, где меня искать.

– А где она сейчас? До сих пор в Африке?

– Да. Мы оба живем в том селении и работаем волонтерами. Кэлию это делает счастливой. И по совместительству она работает моей женой, что делает счастливым меня. Было трудно рассказать ей, что тело Джеймса нашли другие люди. Отыскав ее в Африке, я первым делом признался, что не вернулся за останками, как обещал. Меня мучили угрызения совести, и я был уверен, что у Кэлии случится нервный срыв. Что она примется кричать, как во мне разочарована. Не знаю, время ли стало тому причиной или что-то другое, но Кэлия тогда сказала, что смирилась со смертью брата, совсем как смирился я. У нее сохранилась память о нем – фотографии и личные вещи, многие из которых она бережет до сих пор. Но, узнав вашу историю, мы оба поняли, что пора вернуть Джеймса домой. Кэлия не захотела лететь со мной. У нее осталось много… тяжелых воспоминаний. Она сейчас ждет в Фарнэме, чтобы встретить останки брата дома.

– Что ты прошептал ей на ухо? – спрашивает Анна. – Когда сажал ее в самолет в Англию? Что ты ей сказал?

– Что люблю ее.

– А что она ответила?

– Что тоже меня любит.

Анна вытирает с глаз слезы.

– Это так прекрасно, Оуэн.

Ти-Джей идет к нам, близнецы семенят за ним. С обеспокоенным видом он становится перед Анной на колени.

– Почему плачешь? – хмурится он.

– Не волнуйся, – улыбается Анна. – Это слезы радости. Нет ничего лучше, чем когда нелегкая история счастливо заканчивается.

Эпилог - Оуэн

Шесть месяцев спустя

Я держу Кэлию за левую руку, а в правой она несет цветы. На этот раз маргаритки. Букет всегда разный. Кэлия выбирает те соцветия, на которые ляжет глаз. Трехлетняя Адра убегает вперед, что-то тихо напевая себе под нос. До детского приюта она жила в кенийских трущобах и после смерти родителей искала еду на улицах. К нам малышка попала три месяца назад; не могу представить, что когда-нибудь она нас покинет.

Кладбище древнее и приятное своей стариной, с мощеными дорожками и осыпающимися надгробиями. Некоторым из них уже лет сто, а то и больше. Здесь похоронена мать Кэлии, Элинор, и у ее могилы мы делаем первую остановку. Кэлия вручает половину своих цветов Адре и поручает ей поставить букет в небольшую металлическую вазу рядом с надгробием. Девочка каждый приход этим занимается, и немыслимо отнять у нее эту обязанность. Адра неимоверно радуется, что может быть полезной хотя бы такой малостью.

Следующая могила, к которой мы подходим, более свежая. На памятнике выбито «ДЖЕЙМС КОЛИН РИД, ЛЮБИМЫЙ БРАТ И СЫН». То, что брат наконец упокоился в родной земле, дарит Кэлии неизмеримое утешение. Что касается меня, то я уже почти научился навещать могилу Джеймса без угрызений совести и чувства вины. Почти, но не совсем.

Положив цветы, задерживаемся у холмика на несколько минут.

– Я готова, – вздыхает Кэлия. Берет Адру за руку, и мы разворачиваемся, чтобы уйти.

Какое-то время мы побудем здесь, в Фарнэме. Пока живем в старом доме Кэлии, потому что ей так хочется, а я не способен отказать любимой в том, что делает ее хоть чуточку счастливее. Кроме того, именно мне пришло в голову, что неплохо бы наконец обосноваться на одном месте и прекратить мотаться по регионам, где в данный момент требуется помощь. Не потому, что мне надоело помогать людям, а потому, что у меня теперь есть своя семья, о которой необходимо заботиться в первую очередь. И прямо сейчас мы с Кэлией работаем над тем, чтобы подарить Адре братика или сестричку. Хотя сомневаюсь, что это правильно называть работой, учитывая, в чем она заключается. Мы вырастим своих детей не в безводных степях Кении, а здесь. Где выросла сама Кэлия. В доме с легкостью разместится семья из четырех человек, а если нас когда-нибудь станет больше, надеюсь, Кэлия наконец позволит мне купить жилище попросторнее.

Дорулив до дома, я паркую машину, потом подхватываю Адру и усаживаю себе на плечи, чтобы донести до входной двери. Малышка хихикает и дергает меня за волосы, но я не ворчу. Невелика цена за возможность слышать ее смех.

– Кое-кому требуется стрижка, – замечает Кэлия. – Ты весь зарос, и ей трудно удержаться от соблазна.

Наклоняюсь и целую жену.

– Знаешь, что? По-моему, самый непреодолимый соблазн – это ты.

– В таком случае тебе повезло, потому что я тоже считаю тебя чертовски соблазнительным.

– Очень рад, что мы сошлись в этом вопросе, Кэлия.

Она смеется и следует за мной в дом.

– И я, Оуэн. Я тоже очень рада.

__________________________________________________

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Перевод: Ласт Милинская (LuSt)

Редактура: codeburger

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Сноркелинг, снорклинг (нем. Schnorchel — дыхательная трубка) — вид плавания под поверхностью воды с маской и дыхательной трубкой и, обычно, с ластами. Также в холодной воде может быть надет гидрокостюм.

Content

Трейси Гарвис Грейвс
Без координат

Глава 1 - Оуэн

Глава 2 - Оуэн

Глава 3 - Оуэн

Глава 4 - Оуэн

Глава 5 - Анна

Глава 6 - Оуэн

Глава 7 - Оуэн

Глава 8 - Оуэн

Глава 9 - Оуэн

Глава 10 - Ти-Джей

Глава 11 - Оуэн

Глава 12 - Оуэн

Глава 13 - Оуэн

Глава 14 - Оуэн

Глава 15 - Анна

Глава 16 - Оуэн

Глава 17 - Оуэн

Глава 18 - Ти-Джей

Глава 19 - Оуэн

Глава 20 - Ти-Джей

Глава 21 - Ти-Джей

Глава 22 - Оуэн

Эпилог - Оуэн

Примечания