Барбара Фритти

Монетка на удачу

Пролог

Июль…

В опустевшей комнате для персонала ресторана «Винченцо» Адрианна сняла белую поварскую куртку с длинными рукавами и бросила ее в корзину для грязного белья. Одним движением она освободила стянутые в тугой узел каштановые волосы, которые тут же рассыпались по плечам огненными волнами. Какое облегчение! Вечер на кухне выдался длинным и изнурительным, но Адрианне даже нравилось уставать на любимой работе. Она с детства мечтала стать шеф-поваром, и к двадцати восьми годам ее имя уже кое-что значило в ресторанном мире.

Вошедшая в комнату Линдси Роджерс устало улыбнулась. Эта высокая стройная блондинка, одна из помощников шеф-повара или, точнее, одна из су-шефов, стала близкой подругой Адрианны с первого дня знакомства. Иногда Адрианне трудно было поверить, что это действительно так: девушки были диаметрально противоположными не только внешне, но и по характеру. Общительная и веселая Линдси особым честолюбием не отличалась. Адрианна же, скромная и сдержанная, была гораздо сосредоточеннее и целеустремленнее. Разумеется, и она была бы не прочь повеселиться, но у нее почти не оставалось на это времени. Сколько она себя помнила, главной ее задачей было свести концы с концами. Придет день, и она сможет расслабиться, передохнуть, оглядеться и понять, что упускает, но это время еще далеко.

— Уже не верилось, что та компания когда-нибудь уберется восвояси! — воскликнула Линдси, снимая белую куртку. — Один тост за другим, пока не напились вдрызг. Уиллу пришлось вызвать два такси, чтобы наконец выпроводить их.

— Зато они хорошо провели время, как и полагается, — улыбнулась Адрианна. Ничто не приносило ей бо́льшего счастья, чем смотреть, как люди наслаждаются приготовленной ею едой и общением друг с другом.

— Это точно! — Линдси покрутила головой, разминая затекшую шею.

— Хорошо, что бизнес оживился, — добавила Адрианна. — Зимой было совсем тоскливо.

Весь январь и февраль она тревожилась, что ресторан закроется, поскольку у владельца и шеф-повара Джованни Риччи начались проблемы со здоровьем. К счастью, его племянник Стивен взял дело в свои руки и всего за несколько месяцев сумел преодолеть кризис. Адрианне не хватало на кухне опеки Джованни, но зато она научилась брать ответственность на себя. Она считала, что ее жизнь — причудливый коктейль хороших и плохих новостей.

— У нас столько клиентов благодаря тебе, — сказала Линдси, подходя к зеркалу, чтобы подкрасить губы. — Известность ресторана растет, а твоя репутация крепнет. Стивен вот-вот назначит тебя шеф-поваром.

— Сомневаюсь. За все шестьдесят лет в «Винченцо» не было ни одного шеф-повара, который не носил бы фамилию Риччи.

— Что правда, то правда, но, хоть Стивен и хороший повар, его призвание — бизнес. Он обожает руководить, рекламировать ресторан и обхаживать клиентов. А волшебница на кухне — ты, и Стивену хватает ума это признать. Ты прекрасно справляешься с обязанностями шеф-повара, — добавила Линдси, отворачиваясь от зеркала. — И знаешь, Уилл расхваливает тебя перед Стивеном при любой возможности.

— Он очень меня поддерживает, — согласилась Адрианна. Уилл Грейсон был главным барменом, и они жили вместе, хотя ей странно было думать о нем как о своем парне. Уилл и Адрианна дружили четыре года, пока свадебная вечеринка коллеги и море выпитого шампанского не превратили их из друзей в любовников.

— Кстати, об Уилле. Какой-то он в последнее время рассеянный, — заметила Линдси. — У него проблемы?

— Никаких, насколько я знаю. Возможно, стресс от бесконечных шумных попоек.

— И то верно. Забери его домой и исправь этому честному труженику настроение так, как только ты умеешь. — Линдси озорно ухмыльнулась, схватила с вешалки куртку Уилла и швырнула ее Адрианне.

На лету из кармана куртки что-то выпало.

Девушки одновременно нагнулись, едва не столкнувшись лбами, но Линдси первая схватила коробочку, обтянутую синим бархатом.

— О боже, — выдохнула Линдси, встретившись взглядом с Адрианной. — Уилл собирается сделать тебе предложение.

Адрианна изумленно и настороженно уставилась на аккуратный футляр для драгоценностей.

— Нет-нет. Слишком скоро.

— Вы вместе уже целую вечность.

— Но не как парень с девушкой. Это для нас внове. Постой, не открывай, — предупредила Адрианна, глядя, как пальцы подруги теребят крышку.

— Почему бы и нет? Неужели ты не хочешь увидеть кольцо?

— Мы не знаем, что это обручальное кольцо. Пока ты не открыла коробочку, это может быть что угодно.

— Есть только один способ выяснить.

— Нет. — Охваченная паникой и тревогой, Адрианна мгновенно распрямилась. Она не была готова ни к помолвке, ни к браку, ни даже к обещанию. Она не хотела от Уилла никакого кольца.

— Не дури! Какой от этого вред? А польза — налицо: если кольцо не понравится, у тебя появится шанс скрыть разочарование, когда Уилл его тебе покажет. — Ох уж эта практичная Линдси! — Ты же не хочешь расстроить парня. Я знаю, ты постараешься быть вежливой и тактичной, но мы прекрасно понимаем, что никудышное кольцо — плохое начало брака.

— Не хочу его видеть.

Линдси нахмурилась:

— Почему? Что с тобой?

Как объяснить Линдси, относящейся к любви легко и небрежно, что для нее самой любовь, брак, семья — неразрывное целое, самая заветная мечта! Адрианна не верила в пробные браки или «второй шанс», а значит, ошибиться нельзя. Не потому ли возможное предложение пугает ее до смерти? Давным-давно Адрианна надежно заперла свое сердце, и хотя Уилл чуть поколебал ее решимость, он даже не приблизился к тому, чтобы сорвать заветный замок. Неужели Уилл думает иначе?

— Линдси, пожалуйста, убери коробочку, пока он не вошел.

— Ладно, ладно, успокойся. — Линдси сунула коробочку в карман куртки Уилла и повесила ее на вешалку. — Вот… подальше от глаз. И притворимся, что ничего не видели.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула Адрианна. — Сейчас меня все устраивает. Я считала, что и его тоже.

— Ну уж нет. Уилл не такой одержимый, как ты, да я и не знаю других таких сумасшедших, мчащихся на работу сломя голову и сидящих тут до потери пульса. — Линдси смягчила свои слова улыбкой. — Мне пора. У меня еще вечером свидание с Джеком. Он такой сексуальный, что рядом с ним у меня начинается сердечный приступ. Позвони мне завтра. Я хочу узнать судьбу кольца.

После того как Линдси выпорхнула из комнаты, Адрианна долго смотрела на куртку Уилла. Может, это вовсе не то, что она подумала? Может, это чужое кольцо? Вдруг кто-то из друзей Уилла отдал ему подарок на хранение?

Однако, несмотря на все предположения, ее не оставляло неприятное предчувствие. Уилл с самого начала решительно форсировал их отношения, все время стремился к большему. Но ведь он знает ее лучше всех и должен бы понимать…

Вздохнув, Адрианна подхватила свои вещи и вернулась на кухню. Там уже никого не было, кроме Уилла, который со странным выражением лица таращился на свой сотовый телефон.

— Все в порядке?

Он поднял на нее глаза и кивнул, но его взгляд был отсутствующим, как будто мысли блуждали где-то далеко-далеко.

— Ты уверен?

— Адрианна, мне нужно с тобой поговорить.

— Ты меня пугаешь.

Его глаза потемнели.

— Ничего плохого. Просто… кое-что важное.

Ее желудок сжался.

— А нельзя попозже? Был очень тяжелый вечер, я так устала. Единственное, чего мне сейчас действительно хочется, так это добраться до дома и плюхнуться в постель. Ты со мной?

Уилл нахмурился:

— Послушай, вряд ли это может подождать до завтра. Я долго откладывал и больше не могу молчать.

— Ну, несколько минут потерпишь, — произнесла Адрианна, оттягивая решающий момент. Если Уилл попросит ее выйти за него замуж, то что, черт побери, она скажет? Отказ оскорбит его чувства, но и согласие до добра не доведет. Адрианна поставила сумку на стол и решительно подхватила приготовленную большую коробку. — Извини, но я обещала детям пиццу.

В глазах Уилла заплескались разочарование и раздражение.

— Адрианна, ты три дня назад сказала мне, что сообщишь об этих бездомных попрошайках в полицию.

— Обязательно сообщу… завтра.

— Вечная отговорка. Я понимаю, у тебя в детстве были проблемы с системой, но главное в том, что этим детям необходимо нечто большее, чем остатки пиццы.

Около недели назад Адрианна наткнулась на троих детей, ковыряющихся в мусорном баке, и вынесла им горячую еду. С тех пор они приходили к ресторану перед закрытием почти каждый вечер. Она не знала, бездомные они или просто заброшенные, но нутром чувствовала, что они попали в беду и им нужна помощь. И еще она понимала, что одичавшие дети не позволят приблизиться к ним, если не начнут ей доверять. Наверное, с точки зрения общественной морали Уилл прав, но она все еще обдумывала, как лучше поступить, и пока не пришла ни к какому решению.

— Я вернусь через минуту. — Адрианна ловко подхватила коробку с пиццей и направилась к задней двери, выходящей в проулок за рестораном. Не успела она отойти на пару шагов от двери, как из темноты появились три ребенка.

Самому старшему, мальчику, на вид было около двенадцати. Из двух девочек той, что постарше, было лет десять, а младшей около восьми. Адрианна пыталась узнать, как их зовут, но только мальчик согласился назвать свое имя — Бен — и уверил, что у них есть где жить, просто нужна еда. Он умолял ее не звонить в полицию, и его слова задели ее за живое — у Адрианны на то были весомые причины.

— Так не может продолжаться, — сказала она Бену, удерживая пиццу в заложниках, пока не добьется хоть каких-то ответов. — Нельзя одним слоняться по улицам так поздно. Это неправильно и опасно. Поверь мне, я проверила на собственной шкуре и знаю, что говорю. Я хочу помочь, но вам придется рассказать мне правду о себе.

— Послушай, мы ничего не просим, просто дай нам немного еды, и мы уйдем.

— Где ваши родители?

— Да ладно… Забей! Они завтра приедут. А пока мы справляемся.

Адрианна не поверила ни единому слову «нахаленка» и перевела взгляд на девочек. Старшая выглядела очень уставшей и какой-то вялой, еле держала глаза открытыми, но маленькая настороженно уставилась на Адрианну ясными ярко-голубыми глазами.

— Можно взять пиццу? — спросил Бен.

— Кто присматривает за вами в отсутствие родителей?

— Мамина подруга.

— Эта подруга знает, где вы сейчас?

— Она работает допоздна. Мы вернемся домой до ее прихода.

— Я могу отвести вас домой, — предложила Адрианна. — Только возьму куртку и сумку.

— Здесь недалеко. Что мы, сами не дойдем, что ли?

— Бен! Хватит отговорок…

— Спасибо за пиццу, мэм. Вкусная — пальчики оближешь!

Адрианна продолжала бы спорить, но услышала грохот и вслед за ним два громких хлопка. И только через секунду поняла, что означают эти звуки.

Выстрелы!

Ее сердце, казалось, застряло в горле, затрудняя дыхание. Ноги предательски отказывались слушаться и словно приросли к асфальту. Она выросла в районе, где выстрелы были обычным делом, но здесь же Норт-Бич, престижная часть Сан-Франциско. В голове не укладывается!

Адрианна, как во сне, медленно обернулась и посмотрела в проулок: две бегущие к улице фигуры в куртках с капюшонами проплыли перед глазами. Ее пронзил ужас. Неужели стреляли в ресторане?

О боже!.. Уилл на кухне один!

Адрианна бросилась к задней двери, моля бога, чтобы эти выстрелы донеслись откуда угодно, только не из ресторана.

Кухня была пуста.

— Уилл!

Нет ответа.

Вбежав в зал, она увидела, что оправдались ее худшие страхи. Уилл лежал на полу около бара, и вокруг его головы растекалась лужа крови.

— Нет! — выкрикнула Адрианна, падая на колени.

Его открытые глаза, не моргая, смотрели на нее, но в них больше не было жизни.

— Ты не мог умереть, — забормотала Адрианна, тряся головой. — Ты не можешь быть мертвым. Очнись. Это просто плохой сон. С тобой все в порядке. — Она положила ладонь на его лицо… еще теплое. Боже, необходимо что-то делать! Искусственное дыхание!.. Позвонить девять-один-один!.. Но, прижав ладони к его груди, она поняла, что ничего не поможет.

Уилл мертв.

Полицейские сирены разорвали ночное безмолвие, в зал через парадный вход ввалились копы, оттащили ее от Уилла, принялись задавать вопросы, натягивать желтую оградительную ленту, а Адрианна все таращилась на мужчину, который был ее лучшим другом, ее любовником и, если бы она не выскочила из ресторана, может быть, стал бы ее женихом.

Глава 1

Август…

Семь недель прошло с того дня, как ограбление ресторана «Винченцо» отняло жизнь Уилла и разрушило ее жизнь. Адрианна протащилась сквозь все стадии горя — шок, отрицание, боль, чувство вины, гнев, растерянность и депрессию. Теперь предполагалось, что она должна жить дальше, но она могла лишь прятаться в своей квартире, смотреть по телевизору дневные ток-шоу, пытаться найти хоть какой-то интерес в вязании и шарахаться от собственной кухни и всего, что имело отношение к приготовлению пищи. Когда-то кулинария была ее лекарством, но каждый раз, как она видела сверкающую сталь своих кухонных приборов, вспоминала Уилла, «Винченцо» и жизнь, которая была слишком хороша, пока не рухнула в один момент.

Адрианна надеялась, что полиция найдет убийцу или убийц Уилла и торжество справедливости позволит перевернуть эту страницу ее жизни, но этому не суждено было случиться. Никаких свидетелей. Администрация планировала поставить новые камеры слежения в ходе намеченной модернизации ресторана, а старые не работали. Казалось, единственным мотивом ограбления были деньги, и в полицейском рапорте было написано, что следователь пришел к очевидному выводу: Уилл застал грабителей врасплох, попытался остановить их и был застрелен.

Трудно было смириться со столь случайным и безличным убийством, однако других объяснений не было, да и дальнейшее выяснение причин не изменило бы главного — Уилл мертв. Она потеряла друга, а мир потерял очень хорошего человека…

Выйдя из дома, Адрианна судорожно вздохнула и прикрыла глаза от резкого света. Она привыкла к уютному полумраку своей зашторенной квартирки с одной спальней, и солнечный свет ослепил ее, ноги подкосились, охватило тошнотворное чувство паники. За эти семь недель Адрианна отваживалась покидать свое убежище только в случае крайней необходимости, и сейчас был как раз такой крайний случай.

Сегодня она просто должна была выйти из дома.

Стивен Риччи, вновь открыв «Винченцо» через три недели после ограбления и убийства Уилла, хотел поговорить с ней о ее работе, ее будущем, и она не могла дольше тянуть. Стивен сообщил, что установил новую систему безопасности, сделал косметический ремонт, чтобы ничто не напоминало о случившемся ни персоналу, ни посетителям, но Адрианна сомневалась, что слой краски и новая мебель сотрут ее воспоминания.

Другие воспринимали все иначе, им легче было вернуться к работе. Они не были свидетелями трагедии. Они не сидели в шоке на полу, измазанные кровью Уилла. Адрианна содрогнулась и спросила себя, сможет ли вообще когда-нибудь вспомнить настоящего, смеющегося Уилла, а не чужие пустые безжизненные глаза.

«Прекрати! — сказала она себе. — Прекрати возвращаться туда!»

Адрианна брела по тротуару и старалась думать о чем-нибудь другом. Ее многоквартирный дом находился всего в нескольких кварталах от «Винченцо», и когда-то она наслаждалась каждым шагом дороги на любимую работу. Норт-Бич в Сан-Франциско справедливо считают «Маленькой Италией». Здесь располагается множество итальянских кафе со столиками, покрытыми скатертями в красную клетку, и с европейскими деликатесами; кофеен не только с неизменным латте, но и с поэтическими вечерами, концертами исполнителей народных песен и джазовых музыкантов. В общем, в этой части города кипит жизнь.

И магазинов здесь тоже много. Салоны винтажной одежды, художественные галереи и бутики самых дорогих брендов мирно соседствуют с книжными лавками, где продают книги об истории города и населяющих его иммигрантах, золотой лихорадке и «Варварском Береге», как иногда — по аналогии со средиземноморским побережьем Северной Африки — называют Калифорнию. Адрианне нравилось ощущение связи с бурным прошлым этого города. У нее не было родных, зато она чувствовала себя частью особенного района Сан-Франциско.

Теплая летняя погода, прогуливающиеся туристы, дети с мороженым у входа в парк, лязг канатного трамвайчика напомнили ей о жизни, которой она пренебрегала в последние недели. Просто нужно как-то избавиться от страха. В детстве она существовала в постоянном страхе, но, повзрослев, считала, что все это позади, — и вдруг зло и насилие ворвались в ее выстроенный уютный мир и грубо щелкнули по носу, мстя и напоминая зарвавшейся девчонке, что на самом деле она никогда не была в безопасности и не контролировала свою судьбу, что ее жизнь — это набор случайностей.

По иронии судьбы, за самой худшей ночью ее жизни последовало предложение о работе ее мечты: Стивен назначит ее шеф-поваром «Винченцо». Последние десять лет она упорно шла к этой цели. Как можно отказаться? С другой стороны, где найти силы, чтобы вернуться в ресторан, смотреть на пол и не видеть крови Уилла? Как войти на кухню, не услышав слова Уилла о том, что он хочет поговорить с ней о чем-то важном? Как войти в комнату отдыха и не увидеть его куртку или синюю бархатную коробочку с кольцом?

Адрианна не знала, что случилось с футляром для драгоценностей. Из округа Марин приехали родители Уилла и забрали его личные вещи из ресторана и его квартиры. Они ни словом не обмолвились при ней о кольце, но, похоже, они и не знали о ее отношениях с Уиллом. Она попыталась выразить соболезнования матери Уилла, однако та лишь машинально кивала и равнодушно похлопала ее по руке. Когда Адрианна спросила о похоронах, мать сказала, что никаких похорон не будет, что Уилла кремируют, а пепел развеют над морем. Адрианна знала, что Уилла с родителями не связывают тесные отношения, но не сознавала, насколько далеки они друг от друга. Да и какая теперь разница.

Распрямив плечи, Адрианна заставила себя идти дальше. Она не была уверена, сможет ли войти в ресторан, но надеялась к вечеру добраться до парадной двери.

День стоял чудесный. Туман не застилал горизонт, лишь несколько пушистых облачков плыли по высокому пронзительно-голубому небу. Спускаясь с холма, Адрианна полюбовалась горизонтом, на котором в небесную синь впился мост Золотые Ворота, а разноцветные паруса яхт мирно скользили по заливу. Она свернула за угол и вышла на прекрасную, вымощенную булыжником площадь, к которой сходились четыре улицы.

Ресторан «Винченцо» располагался в дальнем углу напротив церкви Святой Маргариты и «Фонтана желаний», популярной достопримечательности Норт-Бич. Фонтан, построенный более ста лет назад, принадлежал церкви. Он пережил землетрясение тысяча девятьсот шестого года и стал неотъемлемой частью местного предания — брось в воду монетку, и она принесет тебе удачу и счастье.

Много лет бесчисленное количество людей пересказывало друг другу чудесные истории об исполненных желаниях. Адрианна никогда не верила в этот дурацкий обряд и сказки. Может, потому, что ни одно из ее желаний так и не исполнилось… Она рано поняла, что одна в этом мире и единственный человек, на кого она может положиться, — она сама. Б́льшую часть своей жизни ей удавалось быть сильной, но сегодня… сегодня она слабая, неуверенная в себе девочка, которой никак не избавиться от тоски, не преодолеть панический страх и не переступить порог ресторанной кухни. Одна ступенька, две, три… Приготовление еды — не просто источник средств для жизни, но это все, что она умеет и действительно любит. Хотя и сбережения быстро тают, конечно.

Поддавшись порыву, Адрианна пересекла площадь и остановилась у фонтана. Пожалуй, сейчас ей не помешала бы помощь свыше. Она решительно открыла сумку, достала из кошелька монетку в двадцать пять центов. Внутренний голос упрямо твердил, что гораздо рациональнее будет оставить монетку в покое и завтра, когда она подъедет на авто (а силы-то где взять на этот безумный рывок?), оплатить четвертаком семь минут на парковочном счетчике. Но душа трепетала и жаждала чуда — ну, разве так уж грешно поддаться мимолетному желанию и выбросить деньги в дурацкий фонтан?

Размышляя, Адрианна заметила двух девочек с другой стороны фонтана, и ее пульс помчался вскачь. Они были очень похожи на детей, которых она встретила в проулке за рестораном в тот вечер, когда был застрелен Уилл. С тех пор она не раз спрашивала себя: не сложилось бы все иначе, если бы она не вынесла детям пиццу, если бы не задержалась, задавая им вопросы, если бы не постаралась избежать того, что, как она думала, могло быть предложением руки и сердца? Сумела бы она спасти Уилла, если выслушала бы его, или тоже была бы теперь мертва?

Девочки были одеты неряшливо и выглядели такими же оборвышами, как она помнила. Интересно, где мальчик, который был с ними? Куда делся Бен? Голодали ли они без остатков еды, которые она им выносила?

Ее охватило чувство вины за то, что она по-настоящему о них не позаботилась.

Адрианна обошла фонтан. Младшая девочка подняла взгляд, и ее голубые глаза вспыхнули узнаванием. Она что-то прошептала второй девочке, та покосилась на Адрианну, затем они обе резко отвернулись и сорвались с места.

— Подождите! — крикнула Адрианна, бросаясь за ними через площадь в одну из улиц. Почему-то казалось необычайно важным догнать их. Она просто должна была что-то исправить, кого-то спасти, ведь Уилла уже не вернуть. Вдруг, если она поможет этим детям…

Минут пять спустя они совсем скрылись из вида. Словно сквозь землю провалились в одном из узких проулков, пронизывающих эту часть города. Адрианна развернулась и медленно побрела назад.

Солнечный свет играл в тугих струях фонтана, и она шла как завороженная, все еще сжимая в кулаке монету. Нужно просто загадать желание — правильное желание, которое сможет все изменить.

Запыхавшись, она облокотилась на бортик фонтана и снова помедлила, готовая на что угодно, лишь бы подольше не входить в ресторан, — но по меньшей мере она совсем рядом…

Уайт Рэндал смотрел на календарь на экране компьютера до тех пор, пока глаза не защипало. Как будто если он посчитает дни не слева направо, а наоборот, это что-нибудь изменит. Снова август, а он так и не нашел свою девочку. Даже на шаг не приблизился. Два года прошло с тех пор, как он в последний раз видел Стефани, и все еще понятия не имеет, где она. Знакомое отчаяние окатило его волной, глаза блестели от гнева. Он — инспектор полиции Сан-Франциско — зарабатывает на жизнь тем, что ищет пропавших людей и раскрывает преступления. И, между прочим, он чертовски хорошо выполняет свою работу. Он успешно закрыл больше дел, чем кто-либо другой в департаменте, но не справился с единственным, самым важным для себя заданием. Приходилось прилагать усилия, чтобы не терять надежды, но сознание все чаще рождало предательскую мысль: может, ему никогда не найти дочь.

Уайт не хотел сдаваться, но время неумолимо бежало вперед. Он взял в руки рамку, стоявшую на его столе. Ясные голубые глаза Стефани нежно глядели на него с фотографии. Это был ее шестой день рождения. Они ездили на пляж, жарили на костре хот-доги и маршмеллоу[1]. В тот день они дурачились, пели песни у костра и были по-настоящему счастливы. От ее улыбки ему стало чуть легче, он вспомнил, как Стефани озорно махала кусочками маршмеллоу перед камерой, как запеченными яблоками пахли ее загорелые щечки, песчинки в волосах — они тогда валялись на мокром песке и махали руками и ногами, так что на земле остались отпечатки, по форме напоминавшие крылья и мантии ангелов. Какой чудесный был день! Кто мог подумать, что это последний день, который они проведут вместе? Где ты теперь, мой ангел?

Но снимок в рамке не давал никаких ответов. У Стефани были его глаза и такой же взгляд, прямой и испытующий. Глядя на нее, Уайт будто смотрелся в зеркало, только дочь не унаследовала его темные волосы, а была блондинкой — в мать.

Ее мать…

При мысли о бывшей жене в Уайте закипала ярость. Дженнифер украла у него Стефани, нарушив соглашение об опеке, и превратила его жизнь в сущий ад. Чокнутая Дженнифер почему-то вдруг решила, что их дочери с ней будет лучше, чем с отцом. Он окончательно не сошел с ума только потому, что знал: Дженнифер любит Стефани и сознательно не причинит ей вреда. Оставалось надеяться, что она хорошая мать, что как-нибудь избавится от наркотической зависимости и дурных приятелей… Но он видел в своей жизни столько зла и насилия, что давно перестал верить в чудесные исцеления. Он не успокоится, пока снова не обнимет свою девочку.

Большинство его друзей и родственников поначалу, когда Дженнифер исчезла с ребенком, жарко его поддерживали, но постепенно их пыл поумерился, и они сдались. Все еще притворяются, будто верят в возвращение Стефани, но он-то знает правду: их веру подорвали два очень длинных года фальшивых зацепок, ведущих в тупик следов и сокрушительных разочарований. В день, когда мать и дочь сбежали, к поискам были подключены все известные ему силы: «Эмбер алерт»[2], поисковые волонтерские отряды и всевозможные средства массовой информации. Через неделю стало понятно, что поиски затягиваются. Через несколько месяцев они продолжали жить так, будто маленькие ножки вот-вот застучат по ступенькам, дверь откроется — и в комнату ворвется их любимый сорванец в джинсовой юбчонке. Многие месяцы во время семейных ужинов для Стефани ставили столовый прибор. Мать Уайта покупала для нее подарки ко всем праздникам и складывала в стенном шкафу до того дня. Но тот день казался все более далеким и призрачным. Уайт поставил фотографию на стол, мысленно пообещав дочери, что никогда не сдастся, сколько бы времени ни заняли поиски.

Ежедневная клятва дочери стала его тихой молитвой и, как всегда, принесла успокоение. Сосредоточившись на работе, он пробежал взглядом стопку папок на своем столе. Другие пропавшие дети, другие невинные жертвы требовали его внимания. Как бы сильно ни хотелось целиком посвятить себя поискам дочери, он должен зарабатывать на жизнь. В первый год после исчезновения Стефани он исколесил вдоль и поперек всю страну, отрабатывая бесконечные версии, которые неизменно заканчивались ничем. В конце концов ему пришлось вернуться к работе хотя бы для того, чтобы оплачивать нанятого для поисков Стефани частного сыщика. К несчастью, сыщик тоже ничего полезного не обнаружил и занялся другими клиентами, периодически предоставляя Уайту отчеты о машинально проделанной работе.

— Уайт, у меня кое-что есть. Ты должен взглянуть, — позвал его бывший напарник Джош Бертон.

Уайт встал из-за стола и подошел к другу. Они с Джошем познакомились в полицейской академии одиннадцать лет назад, стали напарниками, бок о бок продвигались по службе, однако за время его полугодового отпуска Джош получил другого напарника, как и Уайт, когда вернулся. Тем не менее Джош всегда был рад помочь другу по старой памяти, и вообще многие из самых успешных расследований они провели вместе.

— Вот, полюбуйся! Я пересматривал видеоматериал с камер вокруг ресторана «Винченцо», — ликовал Джош. Они всем отделом некоторое время работали над ограблением и убийством в популярном ресторане в Норт-Бич, а Джошу досталась работа с видео. Он нажал на одну из клавиш компьютера, и на экране появилось зернистое видеоизображение. Трое детей — мальчик и две девочки, все явно моложе двенадцати лет — вышли из винного магазина, остановились на тротуаре, открыли коробку конфет. Вдруг самая маленькая девочка повернулась лицом к камере. Уайт ни с кем не перепутал бы эти до боли родные голубые глаза, в левой части груди заныло от предчувствия, и он затаил дыхание, пытаясь совладать с сердцебиением. Через какую-то долю секунды девочка отвернулась, и дети выбежали из поля зрения камеры.

— Прокрути еще раз, — прохрипел Уайт.

Джош выполнил просьбу, больше похожую на приказ, и, когда лицо девочки заполнило экран, нажал на стоп-кадр.

— Похожа на Стефани, правда?

Уайт смотрел на экран, пытаясь сглотнуть комок, закупоривший горло.

— Более-менее.

— Она старше, и волосы темнее, — у Джоша включился профессиональный навык любую непроверенную гипотезу подвергать сомнению и хладнокровно анализировать. Полицейский всегда должен контролировать ситуацию, нельзя подчиняться чувствам.

— Мы два года ее не видели, и кто знает, что Джен сотворила с ее волосами? — Уайт мертвой хваткой вцепился в «ниточку» и начал разрабатывать версию.

— Но зачем Дженнифер привозить Стефани в Сан-Франциско? Она же должна понимать, что ты все еще ищешь девочку. И у тебя здесь полно поддержки и возможностей. Нелогично. — Джош был неумолим.

— Джен никогда не отличалась логикой поведения.

— Я бы еще понял, если бы она пряталась в Лос-Анджелесе, где выросла, где живут ее родители. Кто-то же снабжает ее деньгами, покрывает, и родители — наиболее вероятные подозреваемые.

Да, родители Джен приняли сторону дочери, но что тут странного? Они же и избаловали своего единственного ребенка, свято веря, что она идеальна во всех отношениях, а проблемы дочкиного брака считали полностью виной мужа.

— Том месяцами следил за родителями Джен, — Уайт отметил работу своего частного сыщика. — Он ни разу не заметил, чтобы они связывались с Дженнифер, и не нашел никакого денежного следа. Я не знаю, кто помогает ей выживать, но не похоже, что это достопочтенные пенсионеры Грег и Венди Миллер.

— Ну, я все равно сомневаюсь, что Джен здесь. Если честно, я даже не был уверен, стоит ли показывать тебе это видео. Сколько было ошибочных опознаний? Мы видели Стефани во множестве маленьких девочек, и ни одна из них не оказалась ею. Вдруг это снова ложный след? Честно говоря, я бы сам на твоем месте не выдержал, приятель.

Все, что сказал Джош, звучало вполне разумно. В возвращении Дженнифер и Стефани в Сан-Франциско нет никакого смысла, и девочка, выхваченная камерой слежения, не точная копия его дочери, но от ее взгляда у него внутри все сжалось. Он должен отработать эту версию, даже если зацепка окажется такой же бесполезной, как и другие.

— Даже не думай скрывать от меня информацию, которая хоть с минимальной вероятностью может оказаться важной, — загромыхал Уайт. — И не волнуйся за меня. Только Стефани имеет значение. Можешь распечатать для меня этот кадр? Я загляну в винный магазин, кто знает, вдруг продавцу что-то известно об этих детях.

— Сказано — сделано. — Джош протянул фотографию. — Я бы пошел с тобой, но мне еще нужно допросить свидетеля.

— Ничего, сам схожу, — пробормотал Уайт. — У меня сейчас нет ничего срочного.

Джош предостерегающе взглянул на друга.

— Старайся, чтобы капитан тебя не видел и ничего подобного не слышал. Ты уже довел его до ручки.

Уайт не питал никаких иллюзий насчет отношения к себе капитана. Вначале босс щедро давал выходные и смотрел сквозь пальцы на то, что Уайт использует для поисков дочери ресурсы полицейского департамента и злоупотребляет рабочим временем. Однако в последнее время нагрузка на личный состав сильно увеличилась, и капитан предупредил, что хотя он по-человечески его понимает и сочувствует, но если Уайт и дальше будет постоянно отпрашиваться и «гоняться за призраками», то ему придется выйти в отставку.

— Ты не забыл о завтрашней помолвке Саммер? Придешь на вечеринку? — спросил Джош, откидываясь на спинку стула и потягиваясь. — Я бы пошел с удовольствием, но должен работать.

— Поживем — увидим, — неопределенно ответил Уайт. — Там будет столько народа, что сестра и не заметит моего отсутствия.

— Еще как заметит, и ей будет тебя недоставать, как и всей твоей сумасшедшей родне. Давай развеемся, приятель, исключительно чтобы не терять хватку, конечно, — подчеркнул Джош.

Те же самые аргументы Уайт слышал и от матери, и от отца, и от брата, и от сестры. Два года — слишком долгий срок для бешеного спринта к финишной черте, которая отодвигается все дальше и дальше, но он не представлял, как жить иначе. Каждый раз, задумываясь о чем-то другом или ловя себя на улыбке или смехе, он испытывал чувство вины. Он не мог жить без своего ребенка.

— Подумаю. Пусть уж моя бестолковая сестренка Саммер будет счастлива — этот Рон вроде хороший парень, но кто знает, как у них сложится? Моя Дженнифер тоже до свадьбы была красавицей, — кто ж знал, что она превратится в чудовище?

— Да-а, — сочувственно протянул Джош. — На вашей свадьбе она была такой милой. Смотрела на тебя снизу вверх с восхищением и буквально таяла в руках, как будто ты единственный мужчина в мире. Я тебе даже завидовал.

— Благодари бога, что пронесло. Женитьба на ней была огромнейшей ошибкой в моей жизни, и не сомневаюсь, что Джен чувствует то же самое. Как только отзвенел марш Мендельсона, начались тяжелые будни, которые были похожи на непрекращающийся кошмар.

— У нее были завышенные ожидания. После сказочной свадьбы с запряженной лошадьми каретой и тысячью идеальных роз семейная жизнь показалась блеклой и скучной, твоей женушке не хватило задора.

— Вот именно. Поэтому, когда Саммер объявила о своей помолвке, я предложил ей обвенчаться тайно или расписаться в ратуше и никакой пышной свадьбы. Речь ведь идет не об одном дне, а обо всей жизни. Но Саммер молода и упряма, она тоже хочет красивую свадьбу. Как будто мой пример ничему ее не научил. — Уайт помолчал и сменил тему: — Я свяжусь с тобой позже. Надеюсь, с хорошими новостями.

Глава 2

Ведя машину через город к винному магазину в Норт-Бич, Уайт машинально разглядывал улицы, задерживаясь взглядом на женщинах и детях. Это вошло у него в привычку, особенно когда он проезжал мрачный район Тендерлойн, как магнитом притягивавший наркоманов и наркодилеров. В свое время его благоверная летела сюда, как мотылек на пламя свечи.

Поначалу Уайт поверить не мог, что его жене, выросшей в приличной богатой семье и учившейся в дорогой частной школе, взбредет в голову и хватит смелости отправиться в одиночку в район с такой дурной славой. Но, может, он должен был предвидеть неприятности, ведь Джен всегда цеплялась за кого-то, искала заботы и опеки, бежала от любой реальности, которая ей не нравилась, и, наконец, нашла идеальный способ забвения в постепенно растущей горке болеутоляющих, ставших ее лучшими в мире друзьями. И вскоре выяснилось, что кайф заменил ей смысл жизни.

Только из-за дочери Уайт старался сохранить свой брак и только из-за нее в конце концов подал на развод. В жестокой бракоразводной битве Дженнифер пустила в ход грязную ложь, но он добился единоличной опеки над Стефани. Правда, он считал важным участие матери в воспитании дочери и великодушно предоставил Джен право на посещение ребенка, тем более что она согласилась лечь в клинику на реабилитацию.

Он думал, что жена переосмыслит ситуацию, постепенно выздоровеет и хотя бы отчасти снова станет той красавицей с ямочками на щеках, в которую он влюбился. Однако его заблуждение дорого ему обошлось. Именно в один из тех визитов Дженнифер забрала Стефани и сбежала. И скрывается вот уже два года, а он до сих пор не может понять, как ей удалось исчезнуть совершенно бесследно.

Уайт припарковал машину в конце квартала и вернулся к винному магазину. Когда он вошел, магазин был пуст — дневное затишье, как он и предполагал. Продавец, пожилой мужчина, явно более заинтересованный игрой «Гигантов»[3] на маленьком экране телевизора за прилавком, чем происходящим в магазине, даже не потрудился привстать, пока Уайт не сунул ему под нос значок. И только тогда соскочил с табурета.

— Чем я могу быть вам полезен, офицер?

Уайт выложил фотографию на прилавок и подтолкнул к продавцу.

— Посмотрите повнимательней, пожалуйста. Я ищу этих детей, особенно самую маленькую девочку. Может, видели где-нибудь?

— Не знаю.

— Фотография с вашей камеры безопасности, между прочим. Они купили здесь конфеты.

Продавец пожал плечами:

— В двух кварталах отсюда есть здание школы — там и начальные, и средние классы. Во второй половине дня после уроков от детей здесь отбоя нет — все время кто-нибудь да забежит за конфетами. За полчаса до вашего прихода здесь сновало больше дюжины детей. Может, я этих и видел. Не помню. Мои дети давно выросли — а эти для меня все на одно лицо. — Он вернул фотографию. — Может, вам лучше опросить учителей в школе?

За последние два года Уайт по нескольку раз обошел и проверил все школы в городе. Очевидно, пришло время перепроверить.

— Спасибо. Я так и сделаю. — Он достал из бумажника фотографию Стефани. — А как насчет этой девочки? — Стефани на фото было шесть лет, она как раз пошла в первый класс. — Сейчас она на пару лет старше, поэтому может выглядеть немного иначе.

— Как я и сказал, я не обращаю особого внимания на детей, — продавец решительно замотал головой.

Уайт разочарованно пожал плечами: одиннадцатилетний опыт полицейского приучил его к тому, что большинство людей предпочитает не слишком приглядываться к происходящему вокруг, и это сильно затрудняло его работу.

— Если увидите кого-то из этих детей, пожалуйста, немедленно мне позвоните, — сказал он, протягивая свою визитку.

— Хорошо, — пообещал продавец.

Уайт вышел из магазина, остановился на тротуаре, обдумывая дальнейшие действия. На свежевыведенной фотографии на всех трех детских лицах не было страха, но напряжение чувствовалось. Дети делили на всех одну коробку конфет, и было похоже, что мальчик ловко поддевает конфетки и распределяет поровну — значит, не в первый раз. Поношенная, будто из секонд-хенда, одежда, осунувшиеся голодные личики. Да, с деньжатами у них плоховато. Уайт разозлился на себя за то, что не мог определенно сказать по расплывчатым чертам младшей девочки, его ли это дочь. Если бы изображение было почетче… А так он словно смотрел сквозь мутное стекло.

Допустим, это все-таки Стефани, тогда кто остальные и почему она с ними? И если она сама по себе, без матери, почему не попыталась связаться с ним или не попросила кого-нибудь о помощи? Ей восемь лет, но ведь он лично научил ее набирать девять-один-один, когда ей было пять.

Очевидный ответ — либо Стефани не думает, что ей что-то угрожает, либо не верит, что отец захочет ей помочь. Один бог знает, какую ложь вбила Джен в голову дочери.

Уайт около часа обходил окрестности, поговорил с продавцами, с персоналом соседней школы. Некоторым даже казалось, что они видели этих детей, но никто не мог сказать наверняка. К половине пятого он почувствовал голод и вынужден был признать, что его новый след быстро остывает, так же как все другие.

Возвращаясь к машине, он вышел на Маклеллан-Сквер с большим фонтаном, построенным церковью Святой Маргариты. Обычно здесь собиралось много народа, чтобы бросить в фонтан монетку и загадать желание, но сегодня было пустынно. Только один человек стоял с противоположной стороны фонтана — хорошенькая брюнетка в обтягивающих белых джинсах и яркой голубой блузке под темно-синим кардиганом. Длинные кудрявые темно-каштановые волосы ниспадали до середины спины, а напряженный взгляд был устремлен на монетку на ладони. Девушка явно очень серьезно обдумывала свое желание.

Уайт не верил в магию фонтана или в магию чего бы то ни было на этом свете. Когда-то его вера подверглась слишком серьезному испытанию, и он сомневался, что может быть иначе.

Подойдя поближе и глядя на рябь на поверхности воды, на сверкающие монетки на дне, он удивился: «Как много желаний молят об исполнении! А что, если добавить еще одно?»

Ветер бросил россыпь радужных брызг ему в лицо. Уайт сморгнул капли с глаз, поискал в кармане монету. Какого черта? Ему уже нечего терять!

Но не успел бросить монетку, как зазвонил телефон. На экране мобильного мигало имя матери, и он с трудом преодолел искушение перевести звонок на голосовую почту. Опыт показывал, что мама просто будет звонить и звонить, пока он не ответит, так чего затягивать?

— Алло. Мам, что случилось?

— Помолвка твоей сестры, а то ты не знаешь. Уайт, я названиваю тебе два дня, чтобы убедиться, что ты придешь. Понимаю, что семейные сборища тяжелы для тебя, но Саммер очень хочет тебя видеть. Ты ее старший брат.

— Из-за чего суета? Это просто помолвка. Впереди еще свадьба.

— Да, но только сегодня присутствуют обе семьи. Подразделение брата Рона передислоцируют. Вот почему мы устраиваем торжественную помолвку сегодня, а свадьбу в следующем месяце. Да ведь ты и сам все знаешь, твержу тебе об этом уже несколько недель.

— Постараюсь прийти, — вздохнул он. — Но у меня есть дела и поважнее — новая зацепка по делу Стефани.

— Правда? — удивилась мать. — Какая?

— Маленькая девочка попала на камеру слежения в Норт-Бич. Я как раз проверяю этот след.

— В Норт-Бич? Так близко к твоей работе? Поразительно.

Недоверчивость в голосе матери прозвучала эхом его собственных сомнений, но он не мог позволить себе пренебречь малейшим шансом.

— Дженнифер прекрасно знает этот район. Она могла вернуться. Может, у нее в городе остались друзья, решившие ей помочь. Она не смогла бы скрываться так долго без посторонней помощи.

— Верно. Я сама об этом думала, когда на днях получала ответы на приглашения. Мэнди Мейерз придет на помолвку. — «Мэнди Мейерз? Школьная подруга Дженнифер?» — мысленно удивился Уйатт и тут же услышал мамины разъяснения. — Она встречается с шафером Рона, и мы же не могли наказывать ее за то, что натворила Дженнифер. Да, они вместе ходили в школу, но из этого не следует, что Мэнди имела отношение к исчезновению Дженнифер.

— А тебе не кажется, что она бросилась на защиту Дженнифер слишком резво? — напомнил он матери.

— Ну, она тогда не знала всех фактов, а потом извинилась. Зато, если ты придешь, тебе представится отличная возможность снова поговорить с ней. Приходи, мы любим тебя, Уайт, хоть и не всегда находим правильные слова, не знаем, как лучше поступить, но ты всегда можешь рассчитывать на нашу поддержку.

— Я знаю это и ценю. Извини, мне пора, но я постараюсь прийти на завтрашнюю вечеринку.

— Пожалуйста, не постарайся, а приди.

— До свидания, мама.

Когда Уайт сунул телефон в карман, его пальцы снова наткнулись на монетку, напомнив, что он так и не загадал желание. Он вытащил десятицентовик, счел приношение слишком жалким, порылся в карманах в поисках четвертака и ничего не нашел. Ну, придется постараться десятицентовику.

Женщина с другой стороны фонтана все еще крутила монетку между пальцами и завороженно покачивалась, глядя на сверкающий фонтан. Может, тоже колебалась между напрасной тратой даже пустячных денег и зыбкой надеждой на исполнение желания. Правда, если судить по количеству монет, устилающих дно фонтана, город не испытывал недостатка в простофилях. И сегодня к ним присоединится Уайт Рэндал, отчаявшийся и исчерпавший все остальные возможности.

— Помоги мне найти мое дитя, — прошептал он, бросая монетку навстречу упругой водяной струе, и… замер в шоке, когда его десятицентовик со звоном столкнулся в воздухе с другой монетой. В результате внезапного столкновения только одна из монет упала в фонтан, другая же отскочила на мостовую и, словно извиняясь, с глухим звоном чиркнула камень.

Взгляд Уайта схлестнулся с ошеломленным взглядом женщины напротив.

Один шанс из тысячи, что подобное могло произойти! И чье же желание заблудилось во вселенной? Его или ее?

Адрианна не могла поверить, что ее монету выбило из фонтана. Неужели ее желание не исполнится и она никогда не сможет спокойно войти в двери «Винченцо»? Широким шагом она кинулась на поиски монеты, едва не столкнувшись с мужчиной — виновником происшествия.

— Вы видели, куда она упала? — Адрианна тщательно осматривала окрестности фонтана, но ее четвертака нигде не было.

— Думаю, приземлилась где-то поблизости, — ответил Уайт, пристально вглядываясь в камни.

— Поверить не могу, что такое случилось. Ну, неужели вам было трудно подождать хотя бы долю секунды? Я не заметила, что вы тоже бросаете, теперь мне позарез надо найти мою монетку.

— Откуда вы знаете, что ваша монета не попала в воду? Если уж на то пошло, так, скорее всего, ускакала моя монетка. Потому что я ужасно невезучий, — с циничной усмешкой произнес Уайт.

Кажется, он разочарован не меньше ее. Знал бы он, какая она невезучая.

Пока мужчина обшаривал камни мостовой в поисках пропавшей монетки, Адрианна разглядела его повнимательней. Похоже, у него был очень длинный и тяжелый день. Узел темного галстука ослаблен, рукава белой рубашки закатаны до локтей. Волнистые каштановые волосы растрепаны, голубые глаза смотрят устало и немного сердито. Грубоватый и крепкий парень. С таким лучше не связываться. Однако, судя по бледному шраму над левой бровью, кто-то все же пробовал.

Рассматривая его, Адрианна забылась и не сразу поняла, что его глаза устремлены к ней, просто почувствовала в его в глазах что-то знакомое и в ту же секунду поняла, что и он вглядывается в ее лицо.

Она машинально отвернулась, борясь с желанием стянуть поплотнее полы кардигана на груди или заткнуть за ухо выбившуюся прядь. И впервые за семь недель вспомнила о макияже, вернее, о его отсутствии. Если честно, то почти все это время она не вылезала из спортивных штанов, хотя несколько месяцев не посещала класс йоги. К счастью, сегодня она собралась с силами и натянула более-менее приличную одежду.

Хотя какая разница, что этот глазастый о ней подумает? Кто он ей? И все же оценивающий мужской взгляд ее нервировал. Давно она по-настоящему ни на кого не смотрела, и никто не смотрел так на нее. Она жила как в полудреме, по инерции двигаясь в сером склизком тумане растерянности и отчаяния, но каким-то образом этот лучистый взгляд пронзил мрак, окутавший ее после гибели Уилла. Это вышло случайно, только ей совсем не понравилось — не хотелось привлекать к себе внимание. Ведь тогда придется честно отвечать на вопросы.

Откашлявшись и поправив челку, Адрианна снова стала осматривать мостовую.

— Не знаю, чья это была монета, но, полагаю, шансы пятьдесят на пятьдесят. Я бросила четвертак, а вы? — поинтересовалась она, отбрасывая носком листья в надежде увидеть блеск металла.

— Десятицентовик.

— Правда? — Она покосилась на него исподлобья. — А вы, как я погляжу, — транжира.

— Другой мелочи не было, — коротко ответил он. — Что, кстати, не говорит о незначительности моего желания.

— Ну конечно. Я вас не осуждаю.

— Разве?

— Ладно, может быть, чуть-чуть. Простите. У меня выдался не самый лучший день. И если уж быть совсем откровенной, то не самый лучший месяц. Где-то в глубине души я надеялась, что мое желание это изменит. Где-то о-о-очень глубоко. Не то чтобы я верила в исполнение желаний, но, понимаете, я… я устала от безысходности.

Только что выдавить из себя двух слов не могла, и вот уже она бессвязно лепечет и не может остановиться.

— Мне знакомо это чувство, — без тени улыбки заверил мужчина.

И опять она почувствовала неуловимую связь, смутно узнавая его, как будто он ее давний знакомый, вернувшийся после длительного отсутствия.

— Мы раньше встречались?

— Я так не думаю.

— Странно. Мне кажется, я вас откуда-то знаю. — Адрианна умолкла, заметив металлический блеск в нескольких футах от своих ног, и с облегчением подняла монету. — Вот она, и это четвертак. Мой. Наверное, знак свыше, что мне не стоит рассчитывать на исполнение желания, — обреченно произнесла она.

— Вы можете загадать еще раз. Вы верите во «второй шанс»?

— Сомневаюсь, что это так работает.

— Может, не сработает вовсе. Ни у кого. Если вам от этого легче, — сухо произнес Уайт.

— Если вы не верите, то зачем же бросили монету?

— Тоже устал… от безысходности, — повторил он ее слова.

Их взгляды снова встретились. Внутри Адрианны все сжалось, предательская мелкая дрожь пробежала по позвоночнику. Смутившись, она вдруг как будто не увидела, а всем существом остро ощутила удлинившиеся тени, наплывший с океана туман, запах чеснока, донесшийся из «Винченцо», где, без сомнения, готовились к ужину, и на этот раз поддалась желанию плотнее закутаться в кардиган.

— Который час, не скажете?

Уайт взглянул на часы.

— Без пятнадцати пять.

Опоздала на сорок пять минут.

— Ого, ну, мне пора. Хватит тянуть время.

— Вы тянули время? Поэтому так долго гипнотизировали свою монету?

— У вас бывало так в жизни, что вы не хотите, но обязательно должны сделать нечто? Не знаю, почему говорю вам это, но у меня именно такой случай. Разве что наш разговор позволяет мне еще больше тянуть время. — Адрианна смущенно улыбнулась. — Это то немногое, что у меня отлично получается.

— Ну, вы еще хорошо умеете критиковать себя: знаете свои недостатки и сильные стороны. Так что вы должны сделать?

— Да всего-то и дел, что посмотреть в лицо своему страху, — ответила она, сама удивившись своему откровенному ответу. Адрианна не понимала, почему говорит ему что-то столь личное и неловкое. Они ведь только что встретились. Но под пристальным взглядом его голубых глаз она не смогла вести себя иначе.

— И какому же?

— Только не подумайте, что я чокнутая… Я должна войти вон в ту дверь, — кивнула она на ресторан.

— «Винченцо»? — воскликнул Уайт, проследив за ее взглядом. — А, понимаю. Вы боитесь из-за недавнего преступления, верно?

Она не удивилась, что он слышал об этом: об ограблении и смерти Уилла говорилось во всех новостях. И весь район был шокирован жестокостью этого нападения.

— Да. Я была там в ту ночь. Работала на кухне.

Его глаза вспыхнули узнаванием.

— Так вы шеф-повар. Адрианна… — Он щелкнул пальцами, словно пытаясь вспомнить ее фамилию.

— Кавелло, — подсказала она, удивившись и немного встревожившись оттого, что он знает ее имя. Ей не хотелось, чтобы ее имя связывали с преступлением, где бы она ни появилась. — Откуда вы знаете, как меня зовут?

Он вытащил значок.

— Я инспектор полиции Сан-Франциско. Вы были там в ту ночь? Может, я видел вашу фотографию в деле, поэтому ваше лицо показалось мне знакомым. Когда это случилось, меня не было в городе. По этому делу работает другой инспектор. Его зовут Джош Бертон.

Адрианна кивнула. Ну конечно. Должно быть, она точно не в себе, если не опознала в нем копа, а ведь когда-то она чуяла полицейских за милю.

— Я с ним разговаривала, но потом он куда-то исчез. Что-нибудь удалось выяснить?

Уайт отрицательно покачал головой:

— Пока нет, к сожалению. Так вы знали убитого?

— Да, он был моим очень близком другом, — ответила Адрианна, не вдаваясь в подробности и чувствуя себя виноватой за то, что назвала Уилла другом, а не возлюбленным. Хотя посторонним-то людям какая разница? — А вас как зовут? — спросила она, уводя разговор от Уилла.

— Уайт Рэндал.

— И что вы загадали?

— Попросил помощи в поисках моей дочери.

Ответ удивил ее. Она не знала, чего ждала, но точно ничего такого значительного и мрачного.

— Как давно она пропала?

— Два года в этом месяце.

Адрианна прижала ладонь к губам.

— О боже, мне так жаль. И я очень рада, что в фонтан попала ваша монетка. Ваше желание гораздо важнее моего. Сколько ей лет?

— Сейчас восемь. Ее зовут Стефани. — Уайт достал бумажник и передал Адрианне фотографию маленькой белокурой голубоглазой девочки. Края снимка обтрепались. Он наверняка доставал и показывал его миллион раз.

Как и мужчина, девочка показалась Адрианне знакомой. От волнения комок подступил к горлу.

— Что? — резко спросил Уайт. — Вы ее видели?

— Я… я не знаю, — медленно произнесла Адрианна. Девочка с фотографии была похожа на младшего ребенка из тех, кого она видела за «Винченцо» не так давно, только помладше и блондинка. А у той девочки волосы были темные.

— Сейчас моя девочка старше на два года. И конечно, изменилась.

— Я видела пару девочек здесь, и младшая была немного похожа на вашу дочь, но только глазами. Волосы у нее были гораздо темнее.

Уайт достал из кармана другую фотографию.

— А эти дети?

Адрианна уставилась на нечеткое изображение троих детей перед винным магазином.

— Да, — сказала она, чувствуя странное беспокойство. — Это они. Зачем вам эта фотография?

— Где вы их видели? — спросил он, не отвечая на ее вопрос.

— В первый раз я заметила этих деток несколько месяцев назад в проулке за «Винченцо». Они быстро смекнули, что я повар, и попросили у меня остатки обеда, а я отдала им пиццу. Они были такие несчастные и голодные.

— И вы не догадались, что нужно позвонить в полицию?

— Вы когда-нибудь голодали? Случалось жить на улице? Я пыталась расспрашивать их о семье и близких, но со мной разговаривал только мальчик, наплел, что у них все в порядке. Он называл девочек своими сестрами.

Уайт стиснул зубы.

— По-вашему, он сказал правду? Может быть, вы заметили еще что-нибудь? А эта девочка что-нибудь говорила? — Он показал на младшего ребенка.

— Нет, мальчика зовут Бен, фамилии не знаю. — Адрианна помолчала. — Сегодня я видела этих двух девочек здесь, в том конце площади. Когда окликнула их, они рванули вон туда. Это было приблизительно час назад.

Фигура мужчины напружинилась, он переступил с ноги на ногу, словно готовый сорваться с места.

— Я пыталась догнать их, но они были проворней. В последний раз я их видела в ночь ограбления в проулке за рестораном. Я услышала выстрелы, когда разговаривала с ними. Мне казалось, я об этом рассказывала полицейским. Все, что произошло в ту ночь, помню как в тумане.

Уайт побледнел, в рапорте он не нашел информации о детях за рестораном.

Адрианна замолчала и задумалась, видя, как ему необходима поддержка, а она действительно очень хотела бы помочь.

— Бен сказал, что люди, которые за ними присматривают, вернутся домой в конце недели.

— Он назвал этих людей родителями?

— Нет, он сказал «люди», а я тогда предположила, что он говорит о родителях.

— Что-нибудь еще? Может, где они живут, в какую школу ходят? Была ли на них школьная форма… может, рюкзак, скейтборд, мягкая игрушка? Может быть, какие-нибудь особые приметы: родинки, пятна, шрамы?

Его вопросы сыпались так быстро, что Адрианна едва поспевала за ними.

— Простите. Поверьте, я очень хочу вспомнить, но у них ничего не было, и одежда самая обычная. Самостоятельные дети, привыкшие сами заботиться о себе и друг о друге. Вот почему я сегодня удивилась, увидев девочек без брата. Мысленно я считала их семьей.

— Если он действительно их брат, — с сомнением в голосе произнес Уайт.

Он протянул ей свою визитную карточку.

— Обязательно позвоните мне, мисс Кавелло, если снова увидите этих детей. В любое время дня или ночи. А еще лучше, постарайтесь заболтать их, удержать, пока я приеду.

— Хорошо. — Она взяла визитку. — Можно спросить, как пропала ваша дочь?

— Девочку забрала моя бывшая жена.

— Ее мать? — поразилась Адрианна. У нее создалось впечатление, что ребенка украл посторонний человек, а оказалось, что самый близкий.

— Да, ее мать, — с горечью ответил он, и в его глазах полыхнул гнев. — Вы должны были позвонить в полицию, увидев этих детей в беде. — С этими словами он развернулся, быстро пересек площадь и исчез на той улице, по которой сбежали девочки.

Адрианна никак не могла оправиться от этого случайного разговора. По мнению полицейского Уайта Рэндала, она виновата в том, что ничего не предприняла, когда увидела бездомных детей. Но откуда ей было знать, что одна из девочек, бродивших в проулке за рестораном, похищенная? Та маленькая девочка не просила помощи. И почему эта странная женщина забрала свою дочь у отца? Уайт Рэндал казался хорошим парнем, но так ли это? Ей приходилось сталкиваться с продажными копами, мужчинами, прятавшими за полицейскими значками свое истинное лицо и намерения.

Господи, ну почему она всегда попадает в передряги? Прежде чем открывать рот, надо было несколько раз подумать. Разговорившись с копом, подвергла ли она жизнь детей опасности? Или на шаг приблизила отчаявшегося отца к его дочери?

Глава 3

Адрианна сжала в кулаке четвертак, оглянулась на фонтан, подумала, не загадать ли новое желание — предыдущее теперь казалось незначительным. Пожелать, чтобы Уайт нашел свою дочь? Адрианна засомневалась. Что она знает о похищении детей родителями? По ее жизненному опыту, большинство людей старается спихнуть ответственность за детей на других.

— Адрианна?

Она вскинула глаза, услышав голос подруги. Линдси помахала ей от дверей ресторана и быстро подошла к фонтану.

— Что ты здесь делаешь? — На Линдси были черные джинсы и поварская куртка, волосы стянуты в тугой узел. — Стивен ждал тебя еще час назад. Он дважды тебе звонил, но ты не отвечала. Ты же знаешь, как он тебя обожает, но сейчас все равно здорово разозлился.

— Я не слышала звонков, — пробормотала Адрианна.

— Наверняка отключила звук, — понимающе кивнула Линдси. — Так в чем дело? Ты будешь разговаривать со Стивеном или нет? Ты совсем рядом с рестораном. Почему бы просто не сделать последний шаг?

— Я думаю. — Адрианна взглянула на сигарету в пальцах Линдси. — Ты снова куришь? Мне казалось, ты бросила.

— И правда, я бросала… Три раза. Трудный был месяц, — попыталась оправдаться Линдси. — На кухне хаос. Без тебя мы едва справляемся. Ты нужна нам и должна вернуться.

— Будто я сама не хочу!

В глазах Линдси заплескалось сочувствие.

— Но ты все еще боишься войти?

Адрианна кивнула, чувствуя себя полной идиоткой. Прежде гордилась своей выносливостью, считала себя несгибаемой, ведь иначе она не выжила бы в детстве. Так почему же сейчас она не может открыть эту проклятую дверь?

— Там все по-другому, — сказала Линдси, доставая зажигалку. — Зал перекрасили. Стулья перетянули. Ты не узнаешь обстановку. Все-все переделали.

— А кухню?

— Ну, там изменений немного, — признала Линдси. — Неужели тебя пугает кухня?

— Меня все пугает. — Адрианна нахмурилась, когда подруга щелкнула зажигалкой. — Ты правда собираешься закурить?

Линдси со вздохом убрала зажигалку.

— Ладно. Учти, только для тебя. А теперь ты кое-что сделаешь для меня взамен. Быстро топай в ресторан, а не то получишь взбучку, — я не шучу.

— Звучит так просто. Я понимаю, что веду себя как трусиха.

— Ты перенесла серьезную травму. Все это понимают. У тебя никого не было ближе Уилла, он хотел сделать тебе предложение. И вдруг случилась трагедия.

Адрианна украдкой смахнула слезу:

— Мы не знаем наверняка, хотел ли он сделать предложение.

— Ну, мы знаем, что он тебя любил. И просто ужасно найти его так, как нашла ты. Жаль, что я тогда рано ушла. Хотела бы я вернуть время вспять и остаться тогда с тобой.

— Ты с ума сошла? Линдси, ведь это ты могла лежать там на полу. Или я, если бы не вышла поговорить с детьми. Или мы все остались бы живы, если бы я с Уиллом сразу ушла. Ты знала, что парадная дверь не заперта? Они ведь даже не вломились, а тихо вошли.

— Дверь была не заперта, знала бы ты, как я корю себя за халатность, но мы же не знали, что такое может случиться. Это приличный, безопасный район. Как ты справляешься, дорогая? Тебе необходима профессиональная психологическая помощь.

— Я к мозгоправам не пойду, — отрезала Адрианна.

— Ладно, ладно. Узнаю нашу упрямицу. Так что ты хочешь сегодня? Тебе же не нужно что-то решать на завтра, или на неделю, или на год. Сосредоточься и спланируй следующие пять минут!

Адрианна вскинула голову и выпрямила плечи.

— Пожалуй, это не так трудно. Хорошо. Идем.

Когда подруги направились к ресторану, решимость Адрианны таяла с каждым шагом, в ушах стучали тысячи колокольчиков. Когда они дошли до входа, ее сердце отплясывало джигу, а голова кружилась. Состояние было точно такое, как от вида лежавшего на полу Уилла и крови на его светлых волосах и вокруг головы. Адрианна резко остановилась и поймала горячий воздух губами.

— Вряд ли я смогу войти.

Линдси положила ладонь на ее плечо, погладила по спине, провела рукой по волосам.

— Уилл любил тебя так сильно и хотел бы, чтобы ты продолжала жить, как прежде. Он знал, что ты мечтаешь стать шеф-поваром «Винченцо», и не желал бы своей смертью оборвать твою карьеру.

Наверное, Линдси все говорила правильно. Но…

— Может, мне суждено сделать карьеру в другом ресторане, я могла бы работать в любом другом месте.

— И что бы изменилось? Поправь, если я ошибаюсь, но за последние два месяца ты заходила в любой другой ресторан?

— Нет.

— Первый шаг всегда самый трудный.

— Именно это я говорю тебе, когда ты достаешь сигарету, а ты только отмахиваешься.

— Не делай того, что я делаю, делай то, что я говорю. — Линдси открыла дверь: — Проходи.

Адрианна заглянула мельком, но увидела лишь возвышение, на котором стояла распорядительница ресторана.

Ковра у входа больше не было, вычищенный до блеска паркетный пол. Стены перекрашены в респектабельный и спокойный темно-персиковый цвет. Шум и суета в зале вызвали знакомое волнение, напомнили, что когда-то этот ресторан был ей вторым домом, но страх не развеялся.

Адрианна осторожно переступила порог. Нервы натянулись до предела, и она усомнилась в том, что они не лопнут или что она не скончается на месте от сердечного приступа. Новенькая распорядительница — молоденькая высокая блондинка — с любопытством взглянула на нее, но, переведя взгляд на Линдси, промолчала и отвернулась.

Адрианна пошатнулась и, чтобы удержать равновесие, сделала еще несколько шагов вперед, стараясь смотреть куда угодно, только не на пол.

— Адрианна! — прогремел на весь зал голос Стивена, и она с благодарностью ухватилась за предлог сфокусировать внимание на ком-то знакомом и приятном, чтобы не замечать деталей обстановки. Итальянец Стивен, невысокий черноволосый крепыш с живыми карими глазами и обаятельнейшей улыбкой, любил людей, а те отвечали ему взаимностью. Он сжал Адрианну в крепких медвежьих объятиях, от души ликуя и радуясь ее появлению. «Винченцо» был семейным рестораном, и персонал считался частью семьи.

— Ты сильно опоздала, но я счастлив, что ты пришла. Поговорим на кухне?

Адрианна отрицательно качнула головой:

— Не сегодня.

Стивен внимательно посмотрел на нее.

— Хорошо, идем в кабинет.

Адрианна старалась сосредоточиться, хотя и не была уверена, что в кабинете на нее не нахлынут жуткие воспоминания.

Но Стивен уже мягко, но настойчиво вел ее мимо бара в коридор, по лестнице вверх, широко распахнул тяжелую дубовую дверь и пропустил ее вперед в светлую комнату, у окна которой стоял полукруглый стол из красного дерева и удобные деревянные кресла с бархатной обивкой. «Итальянцы действительно знают толк в мебели», — подумала она и только теперь смогла выдохнуть и почувствовать, что в кабинете ей стало легче. Чистота и порядок, царившие здесь — а Стивен был аккуратистом до абсурда, — успокаивали. И, несмотря на великодушие и общительность, он был безумно требовательным во всем, что касалось его ресторана. Адрианна стала отличным шеф-поваром во многом благодаря его высоким стандартам.

— Что скажешь о переделке?

— Красиво.

— Зал теперь на высшем уровне, чего не могу сказать о кухне. Адрианна, ты оливковое масло моей души и нужна нам не меньше. Посетители скучают по твоим блюдам. Не проходит дня, чтобы кто-нибудь не справился о твоем самочувствии, cara mia. Я хочу официально назначить тебя шеф-поваром. Это подразумевает прибавку к зарплате и более удобный график. Собственно, ты сама можешь определять часы работы. Если хочешь начать с неполного дня, я готов пойти тебе навстречу.

Стивен проявил невероятную щедрость, и Адрианне хотелось согласиться со всеми его предложениями, но прежде всего он заслуживает честности. И она, поблагодарив его за потрясающее предложение, призналась, что ее мучают ночные кошмары. Пережитое не оставляет ее: даже в ночной тишине она снова и снова слышит выстрелы, бежит через кухню и… заливаясь слезами, просыпается.

Стивен распрямился на своем стуле, сжал ладони.

— Даже представить не могу, какой это был для тебя шок. — Он помолчал. — Мы все любили Уилла, но у вас были особенные отношения. Он больше всех тебя поддерживал и без конца твердил мне, что я — дурак, раз не спешу назначить тебя шеф-поваром. Сейчас тебе кажется, что ты забыла все рецепты и вообще не знаешь, с какой стороны подойти к плите, но все вернется, Адрианна. Это же у тебя в крови. Готовить для тебя — все равно что дышать. Это твоя жизнь, твое призвание.

Его слова будто повернули нож, вонзившийся в ее сердце в ту ночь. Он прав. Без профессии она даже не представляет, кто она. И поэтому ей так тяжело дались последние два месяца.

— Я не вижу на кухне никого другого, — продолжал Стивен. — Если нужно подождать еще несколько дней или неделю, подождем. Но оставить кухню совсем без повара было бы безответственно. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Понимаю, конечно, и ценю. Ты и так ждал слишком долго.

Раздался стук в дверь, и через мгновение в двери показалась хорошенькая блондинка.

— Здравствуйте, шеф, — приветствовала Адрианну официантка, и от этого обращения она испытала прилив гордости. Она честно заработала эту должность, так неужели позволит страху управлять своей жизнью?

— Ваш заказ, — сказала официантка Стивену и, поставив на стол большой пакет, выпорхнула из комнаты.

— Что это? — подозрительно спросила Адрианна.

— Твой обед. Спагетти не так хороши, как те, что готовишь ты. Попробуешь и скажешь мне, чего не хватает.

— Линдси готовит соусы не хуже меня.

— Мне нужно твое мнение. Я добавил еще кое-какие закуски. Попробуй и позвони мне, договорились?

Стивен с вызовом смотрел на нее, и она беспомощно улыбнулась:

— Хитрюга.

— Что угодно, лишь бы напомнить тебе, почему ты так нам нужна. — Стивен встал, обошел стол и вручил ей пакет. — Обещай, что позвонишь мне.

— Хорошо.

— Я тебя провожу.

Стивен больше ничего не сказал, но, входя в зал, она радовалась, что он рядом, и все равно смотрела прямо перед собой. У двери Стивен поцеловал ее в щеку, и Адрианна вышла на улицу и с облегчением шумно вдохнула свежий воздух. Плохое предзнаменование. И как прикажете вернуться на кухню? Но об этом можно подумать позже. Сегодня она вошла в эту дверь, сделала первый шаг, и пока с нее достаточно.

Вернувшись в участок, Уайт бросил фотографию с камеры слежения на стол Джоша.

— Эти дети находились в проулке за рестораном «Винченцо» в ночь ограбления.

Джош изумленно взглянул на друга.

— Откуда ты знаешь?

— Я случайно столкнулся с шеф-поваром «Винченцо» Адрианной Кавелло. Она сказала, что вышла в проулок с пиццей для каких-то детей. Вот почему ее не было в ресторане во время ограбления. Она опознала эту троицу. Именно с ними она разговаривала.

Джош нахмурился:

— Погоди. Когда я ее допрашивал, она не сказала, что видела кого-то в проулке. А ты где с ней познакомился?

— У фонтана около «Винченцо». Я показал ей фото, и она опознала детей, а еще сказала, что младшая девочка похожа на Стефани.

Не в силах устоять на месте, Уайт зашагал взад-вперед. Адреналин кипел в его крови с того самого момента, как он поговорил с девушкой. Целый час он обшаривал окрестные улицы метр за метром, толкался во все двери с одним-единственным вопросом и вернулся хоть и с пустыми руками, но подгоняемый вновь вспыхнувшей надеждой.

— Джош, это прорыв, который я так долго искал. Мы найдем этих детей и, думаю, найдем Стефани.

Джош, похоже, такой убежденности не испытывал.

— Ты не можешь знать, что младшая девочка — Стефани. Фотография нечеткая. И с чего вдруг Стефани поздно вечером слоняется по Сан-Франциско в компании двух других детей? Уайт, это бессмысленно.

— Может, и бессмысленно, но это все, что у меня есть. Я хочу, чтобы эту фотографию размножили и дали всем полицейским департамента. Даже если на фото не Стефани, дети могли быть свидетелями ограбления и убийства в «Винченцо».

— Ладно. Подожди минутку. — Джош открыл папку, пробежал пальцем вниз по одной из страниц. — Вот. Адрианна сказала, что находилась в проулке у мусорных баков, когда услышала выстрелы, и больше никого не упомянула. Я решил, что она выбрасывала мусор. — В его глазах вспыхнуло раздражение. — На первом допросе она ничего не соображала от шока, и из нее трудно было что-то вытянуть, а когда мы разговаривали во второй раз, она вспоминала с трудом, будто у нее были провалы в памяти. И все равно надо было дожать ее.

— Она сама должна была сообщить об этом, — помрачнел Уайт, удивляясь, почему Адрианна не упомянула детей. Пыталась ли она защитить их? Но если она так заботилась об их благополучии, то почему не позвонила в полицию, когда впервые увидела их за рестораном?

Услышав цокот каблучков за спиной, Уайт оглянулся и наткнулся на раздраженный взгляд зеленых глаз своей напарницы Памелы Бейкер.

— Где ты шатался, черт побери? Уайти, ты обещал вернуться еще час назад.

— У меня появилась зацепка по Стефани. Джош тебя просветит, а мне нужно сделать несколько звонков. Прости, что подвел тебя сегодня.

Памела мгновенно смягчилась, отмахнувшись от его извинений.

— Нормально. Я просто злилась, что ты бросил меня в одиночестве заниматься бумажной волокитой по делу Делгадо. Я же не знала, что появилось нечто более важное. Ты должен был мне сказать.

— Хотел сначала кое-что проверить.

Пока Джош вводил Памелу в курс дела, Уайт уселся за свой стол и для начала позвонил приятелю в социальную службу. Адрианна не обратилась за помощью, но вдруг им звонил кто-то еще.

Глава 4

Адрианна гипнотизировала контейнеры из алюминиевой фольги, расставленные на ее кухонном рабочем столе. От волшебных ароматов у нее буквально текли слюнки и оживали многочисленные воспоминания, как чудесные, так и болезненные.

Ребенком она почти всегда голодала и даже привыкла к вечной ноющей боли в желудке. О еде она думала всегда — как достать ее, как заплатить за нее, как растянуть тарелку лапши на целый день или сделать из одной пачки макарон полноценный обед, как выкроить что-нибудь на завтра. Ей приходилось выпрашивать еду у задних дверей ресторанов или супермаркетов, точно как тем троим деткам, приходившим к ней в проулок за «Винченцо».

Уайт Рэндал спросил, почему она не позвонила в полицию. Тот же вопрос задавали Уилл и Линдси, но она всегда была на стороне тех детей, и, когда Бен умолял ее никому ничего не сообщать, она слышала собственный тонкий голосок: не они, а она сама ребенком молит незнакомых взрослых о том же самом.

Правда, ей давно следовало вырасти из образа двенадцатилетней девочки. Надо было связаться с социальной службой, чтобы пристроить этих несчастных детей, или по меньшей мере расспросить их поподробнее. Должна была, могла бы… Глупо упиваться чувством вины. Это ничего не изменит.

Открыв первый контейнер со спагетти, Адрианна достала из ящика вилку, накрутила на нее длинные макаронины. Первая проба оказалась на вкус неплохой, но не восхитительной. Адрианна нахмурилась, пытаясь понять, чего же не хватает. Откусила еще пару раз. Почти идеальное сочетание приправ, но только почти. И от пиццы с грибами создалось такое же ощущение. И с лазаньей, и с каннелони[4] все повторилось. Легкие сливочные нотки, но ничего дерзкого или волшебного.

Адрианна отложила вилку и снова уставилась на контейнеры. Ей хотелось улучшить эти блюда, кое-где добавить приправы, кое-что подогреть, перемешать, довести до совершенства. Но это значит, что придется заняться готовкой… Ничего страшного, ведь для этого вовсе не нужно возвращаться в «Винченцо». Можно поколдовать и дома. Проанализировать ингредиенты и понять, чего не хватает.

Вскочив на ноги, Адрианна принялась вытаскивать кастрюли, сковородки, приправы и впервые за долгое время почувствовала, что на самом деле снова хочет готовить.

Два часа спустя ее кухня наполнилась ароматами чеснока, лука, орегано и других кулинарных трав. В раковине громоздились горшки и кастрюли, различные ингредиенты переместились из кладовки и холодильника на рабочий стол, но усилия не оказались напрасными. Все блюда были выполнены идеально, и Адрианна засветилась от счастья.

Да, да! Впервые за долгое время она забыла про печаль, гнев и чувство вины.

Приготовление пищи всегда было ее терапией.

Резко и коротко звякнул домофон, вернув Адрианну с небес на землю. Настенные часы показывали половину десятого вечера. Линдси наверняка еще на работе, а больше друзей, которые могли бы запросто заявиться без звонка, у Адрианны не было.

— Кто там? — спросила она, нажав кнопку домофона, непременной принадлежности почти всех квартир Сан-Франциско.

— Уайт Рэндал. Мне необходимо с вами поговорить.

Уайт Рэндал? У нее перехватило дыхание. Какого черта он здесь делает?

— О чем?

— У меня к вам несколько вопросов о детях, которых вы видели в ночь ограбления.

— Я рассказала вам все, что знаю.

— Вы не могли бы меня впустить? Я не займу много вашего времени.

Адрианна заколебалась. Как полицейский, он заслуживает доверия, но в последние дни она шарахается от собственной тени, и пускать в квартиру незнакомого мужчину, пожалуй, не самый разумный шаг. К тому же вряд ли ей понравятся вопросы, которые он хочет задать.

Домофон снова ожил, запыхтел, напоминая, что посетитель ждет и терпение его иссякает.

— Хорошо, заходите, — произнесла Арианна, впуская Уайта в здание, и прошла через гостиную к входной двери.

Ее квартирка с одной спальней была крохотной и загроможденной, многоцветной и разностильной. Может, многие сочли бы ее жилье незавидным, с мебелью, купленной по случаю в комиссионке, но для нее это домашний очаг, только ее крепость. Уилл предлагал съехаться, объединить доходы, купить квартиру побольше, но она оттягивала решение. Хотя в целом идея была привлекательной, Адрианна была не готова отказаться от убежища, которое впервые в жизни называла своим домом. И делить свое личное пространство даже с Уиллом ей не хотелось. Наверное, ее нерешительность должна была многое прояснить обоим в их отношениях, но они нечасто это обсуждали.

Стук в дверь отвлек ее от мыслей о Уилле и общем доме, которого у них никогда не будет, и она открыла дверь.

Уайт вошел в квартиру, не дожидаясь приглашения. «Человек действия, — подумала Адрианна. — Мужчина, способный перевернуть жизнь женщины вверх тормашками. Разумеется, он явился сюда не ради меня, — напомнила она себе. — У него свои цели, просто я каким-то образом попала в орбиту его интересов».

— Извините, что врываюсь к вам, но меня мучает вопрос: почему вы никому не рассказали о детях, находившихся в проулке во время ограбления? Мы с инспектором Бертоном просмотрели ваше заявление, там ни слова о детях.

Адрианна осознала свое упущение еще после первого допроса, а позже промолчала, посчитав эти сведения несущественными. Дети не имели никакого отношения к ограблению, не могли видеть больше, чем видела она, и ей не хотелось навлекать на них лишние неприятности.

И все-таки, похоже, чувство вины отразилось на ее лице, потому что Уайт прищурился?

— Вы видели две фигуры, бегущие по улице. Дети тоже могли их видеть.

— Те люди были далеко, и на головы натянуты капюшоны.

— Куда подевались дети, когда раздались выстрелы?

— Не знаю. Я бросилась внутрь. Думаю, убежали в противоположную сторону. Точно не знаю.

— Почему вы скрываете этих детей от полиции?

Адрианна видела решительный блеск в его глазах и понимала, что придется найти ответ получше.

— Когда-то я была такой же, как они. Много времени проводила на улицах. Я по собственному опыту знаю, что такое социальный работник, бросающий тебя в жуткую приемную семью или омерзительный приют. Представьте испуганного, голодного волчонка, не доверявшего никому. На моих глазах разлучали родных братьев и сестер… Знаете, бывают места гораздо хуже, чем улица.

— Но они дети. И только потому, что у вас был неприятный опыт…

— Но мы говорим не обо мне, и я хочу кое-что прояснить, — оборвала его Адрианна. — Если бы я думала, что эти дети помогут в расследовании, я бы их упомянула. Мой… мой парень погиб в ту ночь. Я хочу, чтобы правосудие разобралось с его убийцами. Уилл не заслужил того, что с ним случилось. Я ничего не пыталась скрыть, просто те дети не имели к случившемуся никакого отношения. А когда я вспомнила о них, то подумала, что, даже если расскажу, никакой пользы от этого не будет. Теперь дошло?

— Ни на йоту не полегчало. — Уайт подбоченился и, судя по его агрессивной позе, не собирался уходить, пока не выполнит то, что считает своим долгом. — Очевидно, что у вас есть привычка вспоминать кое-что задним числом, — съязвил он.

— Вы знаете меня слишком мало, чтобы судить о моих привычках.

— Так давайте познакомимся поближе.

— Давайте, — резко оборвала Адрианна. — Ладно, только и у меня есть вопросы. Зачем матери похищать ребенка у его отца? Наверняка должны быть чертовски веские причины.

Его лицо побелело, голубые глаза потемнели от гнева.

— Избалованная эгоистичная наркоманка, привыкшая думать только о себе. — Он помолчал. — Вот почему мне присудили полную опеку над Стефани. Вот именно, Адрианна. Моя бывшая жена нарушила судебный приказ. Она похитила мою дочь, забрала ее даже без сменной одежды. Не взяла ее любимого плюшевого медвежонка, без которого Стефани не могла заснуть. Схватила за руку — и бежать! Дженнифер это не заботило, потому что она думала только о себе.

За его резкой отповедью последовало тяжелое молчание.

— Что еще вы хотите знать? — наконец спросил он, проводя рукой по волосам.

— Я… я не знаю. Послушайте, я не хочу встревать в ваши дела.

— Неужели? Вы влезли по уши. Хотите от меня избавиться? Помогите мне.

— Я очень занята. — Она махнула рукой в сторону кухни. — Может, в другой раз?

— Мне показалось, что вы больше не собирались даже прикасаться к сковородке, — произнес он, покосившись на гору посуды в раковине.

— Выступаю в качестве эксперта, проверяю некоторые рецепты для «Винченцо».

— Так вы все-таки вошли в ту дверь?

— Да, и даже добралась до кабинета владельца. Но не очень-то обольщайтесь, до двери — да, но не до кухни. — Адрианна помолчала, глядя на него в упор, и что-то в его глазах не позволило ей отвести взгляд. — Я не понимаю, почему вы так обо мне беспокоитесь, — пробормотала она.

Ей безумно хотелось сказать, что он сумасшедший, но ведь и она чувствовала какую-то связь с ним, словно не зря он вошел в ее жизнь.

— Вот это нам и придется выяснить. — Уайт улыбнулся и прошел на кухню. — Выглядит соблазнительно. Может, помочь вам протестировать рецепты?

— Вы что, напрашиваетесь на ужин? — изумилась она.

Его лучистые глаза были красноречивее слов.

— Почему бы и нет? Вы сами сказали, что хотите узнать меня поближе, а это требует времени.

— Как раз наоборот, я сказала, что не знаю вас. Почему вы решили, что я хочу это изменить? — поправила его Адрианна. — Вы могли наговорить что угодно, это не значит, что все было правдой.

— Не знал, что такие милые на вид девушки могут быть такими циничными.

— Я хорошая ученица и на своем не таком уж длинном жизненном пути встречала много лгунов.

— Лгунов-полицейских?

— Да, лгунов-полицейских, — вздохнула она.

— Еще одна причина, почему вы не позвонили в полицию. — Он скрестил руки на груди. — Не думаете же вы, что я один из этих «оборотней в погонах», Адрианна? И пусть я полицейский, но в первую очередь я — отец, доведенный до отчаяния тщетными поисками дочери. Вы — мое единственное связующее звено.

— С маленькой девочкой, которая, может, и не ваша дочь, — напомнила Адрианна.

— Вот это мы и должны выяснить.

Адрианна колебалась еще несколько секунд и наконец решилась: подошла к шкафчику, достала тарелку и поставила ее перед «незваным гостем», а поскольку она еще не все распробовала, то ей было чем его попотчевать.

Пока она готовила еду, он побродил по квартире, остановился у приставного столика с фотографиями. Ей нечего было прятать, но все равно стало как-то неловко от его придирчивого осмотра.

— Уилл? — спросил он, беря в руки одну из фотографий.

Это фото было сделано в последнее Рождество. Они катались на лыжах на озере Тахо. Вернее, катался Уилл, а она пила горячий шоколад в уютном домике у камина.

— Да, это он. Мой парень был хорошим лыжником. У его родителей был дом на озере, и он все зимние каникулы проводил на склонах.

— А вы? — спросил Уайт, ставя фотографию на место.

— Я никогда не каталась ни на лыжах, ни на сноуборде. И меня не привлекают крутые склоны.

— Забавно. Вам стоит попробовать.

А вот эти его слова ее не удивили. Он сам явно был человеком, наслаждающимся спортивными занятиями на свежем воздухе и вообще любым экстримом.

— А это кто? — спросил Уайт, выбирая другую фотографию.

— Линдси, — ответила Адрианна, мельком взглянув на фото. — Она помощник шеф-повара в «Винченцо» и моя близкая подруга. Мы отмечали ее день рождения. Один из наших официантов пригласил нас на яхту своего отца.

— У вас нет никаких фотографий из детства? У всех есть архивные фото, которые обожают наши бабушки и от которых нам бывает неловко. Голышом, или со скобками на зубах, или с косичками.

— Никогда не носила ни скобки, ни косички.

— И ни одной фотографии родителей, бабушек, дедушек?

— У меня их никогда не было.

— Так уж никогда? — удивился Уайт.

— Есть одна старая фотография мамы, но я ее храню как зеницу ока. Пусть она рваная и затасканная, но стоит в красивой рамке в моей спальне. Других нет.

— Похоже на начало истории.

— Очень короткой и непримечательной. Ваш ужин готов.

Уайт уселся за ее рабочий стол, опустил взгляд на поставленную перед ним тарелку.

— Красиво.

— Не принимайте это великолепие на свой счет. Это экспериментальный образец. Вы будете моим подопытным кроликом.

— Принимаю ваш вызов.

Уайт подцепил вилкой первый кусочек каннелони, а Адрианна стала смотреть, как он жует, удивляясь про себя, почему ей так интересно его мнение. Ей и без него известно, что она отличный повар. Помнится, няня в приюте говорила, что если девушке не противно смотреть на жующего мужчину, то и в постели с ним ей понравится.

— Изумительно, — наконец произнес Уайт и закрыл глаза. — Невероятно, — добавил он, прожевав следующий кусок. — Похоже, очень скоро мой запас слов восхищения иссякнет.

— Просто ешьте, — предложила Адрианна, зарделась от удовольствия, возгордившись от его комплиментов и потому чувствуя себя глуповато. Уж что ей всегда удавалось, так это приготовление еды. Даже если она никогда не сможет вернуться на ресторанную кухню, ее талант останется при ней.

Пока Уайт ел, она загрузила посудомоечную машину, радуясь, что есть чем занять руки, иначе просто не знала бы, куда деваться. Слишком много места занимал этот чужой, но почему-то несказанно близкий мужчина в ее крохотной кухоньке — и не только физически. Такого человека нелегко игнорировать, и ее не покидало ощущение, что она не заслужила этой радостной минуты нежданного затишья, когда все страхи куда-то улетучились, а потому чувствовала себя не в своей тарелке.

Ничего подобного она не испытывала, когда на этой же кухне сидел Уилл. С ним было всегда легко и просто, она не смущалась, не нервничала, не чувствовала такого странного напряжения, как рядом с этим чужаком.

— Кто научил вас готовить? — прервал Уайт поток ее мыслей.

— Само собой как-то получилось. Поначалу много экспериментировала, а потом мне чуть-чуть помогли.

— Вы сказали, что много времени проводили на улицах. Что случилось с вашими родителями?

— Мама заболела раком, когда мне было около шести, и болела она долго. — Адрианна повернулась к нему, вытирая руки полотенцем, облокотилась о стол. — После химиотерапии у нее совсем не было аппетита, тогда я и научилась варить супы. Только жидкую пищу она и могла проглотить, все остальное желудок сразу возвращал. Простите за такие физиологические подробности. Я помню, как радовалась, когда она съедала всю тарелку.

В глазах Уайта промелькнуло сочувствие.

— Большая ответственность для маленькой девочки.

— Наверное. У меня не было выбора. Она была чудесной матерью, но мы жили совсем одни, и у нас вечно не хватало денег. И чем дольше она болела, тем хуже нам приходилось. Она больше не могла работать, а страховки у нее не было.

— А ваш отец?

— Его не было рядом. Судя по маминым отрывочным рассказам, он сбежал, когда мне было три года. Я его не помню… От супов я перешла к завтракам. — Сердце кольнуло от воспоминаний. — На ужин мама любила блины и оладушки, и я тоже. Так что ужинали мы тем, что другие едят на завтрак. Было забавно. Иногда мы ели при свечах.

— Уж не потому ли, что было отключено электричество?

— Да. Тогда я этого не понимала. Мама превращала наши трудности в приключение. Она создала чудесный мир грез, чтобы защищать меня. А потом ей стало совсем плохо. И вот однажды в доме появились полицейский и социальный работник и забрали меня у нее. — Сердце заныло, и Адрианна закусила губу. — Полицейский так грубо схватил меня за руку, что остались синяки. Я упиралась, и ему пришлось тащить меня из дома. Я кричала, упиралась, не хотела покидать маму. Они твердили, что отправят ее в больницу, но я так и не узнала, сделали ли они это. На следующий день женщина из социальной службы сказала мне, что мама умерла, и я больше никогда ее не видела.

Уайт оттолкнулся от стола, встал, подошел к ней, ласково положил ладонь на ее плечо. Нежное прикосновение согрело и успокоило ее. Вообще, весь этот разговор казался неуместным. Она редко рассказывала кому-либо о своем прошлом и теперь доверчиво потянулась к нему и успокоилась только тогда, когда нашла носом его плечо — такое широкое и мужественное.

— Это случилось очень давно, — ее слова звучали как оправдание.

— Неудивительно, что вы не любите копов. Но вы же понимаете, что те взрослые беспокоились за вас.

— Когда я говорила, что в моей жизни был отрицательный опыт, я вовсе не этот эпизод имела в виду. — Адрианна выскользнула из-под его руки, спеша отстраниться, боясь и желая почувствовать прикосновение его теплой руки на своей коже. С тех пор как погиб Уилл, она жила в холодном, сером мирке и не допускала мысли о нормальной жизни до этой самой минуты.

— И после смерти матери вы попали в приемную семью?

— Да. Если первые сознательные годы моей жизни не принесли мне много радости, то следующие года два были невыносимы. Как назло, семьи, которые меня принимали, отличались особенным цинизмом и преследовали свои собственные цели и выгоды, я пару раз сбегала. Все изменилось как-то вечером, когда я выпрашивала еду в одной закусочной под названием «У Джо».

— А, знаю я эту закусочную. Хозяйка там сумасбродная старуха, которая держит за стойкой бейсбольную биту.

— Джозефин Купер, — улыбнулась Адрианна. — Заведение названо в честь ее мужа Джо. По настроению она вполне может быть злобной ведьмой, но много лет тому назад выступила в неожиданной роли моей «феи-крестной»: она дала мне работу. В пятнадцать лет я начала убирать там посуду со столов. Джозефин приютила меня, когда мне некуда было больше идти. Она спасла мне жизнь.

— Ваша еда не похожа на ту, что я ел в ее забегаловке, — заметил Уайт.

— Ну, я кое-чему научилась после того, как рассталась с ней.

Уайт вздохнул:

— Теперь я, кажется, понимаю, почему вы никому не рассказали о детях.

— Я понимаю, как они живут, и если бы мне не помешали, то постаралась бы вытащить их, как Джозефин когда-то — меня. Попыталась бы завоевать их доверие, но мне стыдно, что в тот вечер я не вернулась в ресторан после ограбления. Погрузившись в собственное горе, я забыла о них, а не должна была.

— Вы загладите свою вину, если поучаствуете в моем расследовании сейчас.

Адрианна схватила его пустую тарелку и сунула ее в раковину.

— Я должна узнать о вас больше, чтобы ввязаться в это дело. Почему вы получили исключительное право опеки?

— Потому что Дженнифер арестовали за хранение наркотиков и вождение в нетрезвом виде. Когда она села за руль в непотребном виде, в машине вместе с ней была моя девочка.

Адрианна задумчиво посмотрела на него.

— Вы полицейский, и вы не догадывались, что ваша жена употребляет наркотики?

— Все началось с невинных болеутоляющих, выписанных врачом после травмы колена. Я и не представлял, что она пристрастилась к ним и пойдет на что угодно, лишь бы словить кайф. Когда я наконец понял, что происходит, то попытался помочь ей и чуть ли не силой заставил ее пройти реабилитацию. Но после ареста пришлось подать на развод: больше не мог ей доверять, ведь она рисковала жизнью моей дочери.

Похоже, Уайт искренен, но холодная безжалостность, с которой он говорил о бывшей жене, напомнила Адрианне, что у каждого своя правда, а выслушали-то только одну сторону.

— Я не должен был разрешать Джен видеться со Стефани в мое отсутствие, но она изменилась, как-то присмирела и внешне снова стала прежней Джен. Когда она вела Стефани в парк, с ними была няня, но Джен и ее обманула, — с тех пор я свою дочь не видел. Два года — чертовски долгий срок, но я не сдамся, пока не верну ее.

Адрианну тронули его решимость и преданность. Интересно, сложилась бы ее жизнь иначе, если бы у нее был такой любящий отец… Или хотя бы просто отец.

Она присела на табурет рядом с Уайтом.

— Не расстраивайтесь так. Давайте размышлять логически. До ограбления они приходили к ресторану дважды. Оба раза в конце недели, вечером пятницы или субботы. Бен уверял меня, что им есть где жить и скоро у них все наладится.

Средняя девочка все время казалась сонной, заторможенной, а младшая, наоборот, будто готова была сорваться с места при малейшем намеке на опасность. Я помню, как подумала, что у нее голубые-голубые глаза, а у тех двоих карие.

— Голубые, как у меня.

— Как у многих людей. Я не смогла бы поклясться, что малышка та самая девочка, которую я видела на фотографии вашей дочери.

— Но и что не она, поклясться под присягой не можете.

— Да. И что же дальше?

— Я распространил фотографии тех детей в участке и дал задание социальной службе проверить, сколько в их файлах мальчиков по имени Бен. Связался со школами и, наверное, завтра еще раз прочешу окрестности «Винченцо». Я хотел бы, чтобы вы пошли со мной. Дети вас знают и, если они увидят вас, может, не сбегут.

— Но удрали же они от меня сегодня утром, — напомнила она.

— Надо попробовать. Кроме того, это мой единственный шанс, и я хочу им воспользоваться.

— Вы настроены очень решительно. Меня немного смущает, почему вы до сих пор не нашли дочь. Ваша бывшая жена, видимо, здорово постаралась, чтобы исчезнуть, не оставив никаких следов. Она два года прячется от полицейского, в распоряжении которого столько ресурсов.

— Семья моей бывшей жены очень богата. Ее родители клянутся, что не знают, где их дочь и внучка. Я нанял частного детектива и поручил ему следить за ними год, но все равно не смог уличить их во лжи. Что, если они помогли дочери еще до ее исчезновения? Например, завели на нее счет в каком-нибудь банке, обеспечили жильем, фальшивыми документами. Джен ловкая лгунья и всю жизнь манипулирует родителями. Кто-то помог ей, но кто именно? Я спрашивал себя об этом миллионы раз в последние два года. — Уайт поднялся. — Завтра я буду у фонтана около трех часов дня. Вы ведь в это время видели детей сегодня?

— Скорее в начале четвертого.

— Возможно, их школа где-то рядом. В любом случае я был бы благодарен, если бы вы пришли. Разве вы теперь можете остаться в стороне? — Он прошел к двери, остановился. — Когда после моего ухода залезете в Интернет, вы узнаете, что на суде по опеке Дженнифер обвинила меня в домашнем насилии и жестоком обращении с ребенком. Те же обвинения она выдвинула в прессе, надеясь, что суд учтет общественное мнение.

Адрианну начало подташнивать.

— Все это ложь. Суд не нашел никаких подтверждений ее обвинений.

— Зачем вы мне это говорите? — спросила Адрианна, идя за ним к двери.

— Не хочу, чтобы вы решили, будто я что-то от вас скрываю. В жизни никогда не обижал ни одну из них. Можете спросить инспектора Бертона. Он был шафером на моей свадьбе, и он крестный отец Стефани.

— Вы, копы, горой друг за друга.

— Мы также защищаем невиновных и иногда даже прячем в тюрьму виновных.

— Иногда, — тихим эхом откликнулась Адрианна.

— Делаем все, что в наших силах. — Он прямо посмотрел ей в глаза. — Увидимся завтра, Адрианна. Вы выросли без отца, скитались и прожили в нужде и лишениях на улицах недобрую половину своей жизни. Уверен, что вы не пожелали бы ни одному ребенку повторить вашу судьбу. Если моя дочь где-то там, голодная, беспризорная, я должен найти ее как можно скорее.

Адрианна бесшумно закрыла дверь за полицейским и прислонилась горячим лбом к холодной двери.

Всю ночь Уайту снилась Адрианна. Он касался ее длинных вьющиехся темных волос, ласкал ее мягкие нежные губы и целовал дрожащие тонкие веки, прикрывающие огромные выразительные карие глаза. Глаза, говорившие ему очень многое, вероятно больше, чем она хотела бы ему открыть. Ее обижали, и не единожды, над ней издевались люди, которые должны были о ней заботиться. Он не ведал, какие еще испытания ей пришлось пройти в полном одиночестве, но знал одну важную вещь: она не доверяет никому… Ему особенно.

И Адрианна не первая, кто в нем усомнился. Ту же подозрительность он видел в глазах друзей Джен. Как будто он вел тайную, далеко не праведную жизнь.

Стряхнув с себя остатки сна и тревожные мысли, Уайт вылез из постели и направился в душ. Тугие водяные струи напомнили о фонтане, у которого он встретил Адрианну, о том мгновении, когда столкнулись их монеты. Если бы не случайность, они бы не заговорили друг с другом, и он не показал бы ей фотографию, а она так никогда и не рассказала бы никому о тех детях.

Он содрогнулся, представив, насколько ничтожны были их шансы заговорить друг с другом. Хотя не стоит обольщаться. Он столько раз разочаровывался, и эта тонюсенькая ниточка может стать очередным разочарованием… Но это больше, чем у него было еще вчера.

Уайт надеялся, что Адрианна днем придет к фонтану. Она — связующее звено между ним и детьми, и он почему-то уверен, что с ее помощью у него больше шансов найти Стефани. Но придет ли она, почитав о нем в Интернете? Поверит она его рассказу или грязной лжи Дженнифер? А то, что он полицейский, в данном случае не в его пользу. Адрианна до сих пор не может простить копа, который не дал ей проститься с умирающей матерью. И кто бы стал винить ее за это? Лишь бы этой отважной девушке удалось отбросить прошлые обиды и найти в себе силы вновь помогать людям. Шанс невелик, однако он готов поставить на ее здравый смысл.

Одевшись и быстро перекусив, Уайт отправился в полицейский участок. Почти все утро он работал над текущими делами, а затем, заручившись обещанием Памелы прикрыть его, поехал к Маклеллан-сквер.

У фонтана толпились туристы, фотографировались, бросали в воду монеты, загадывали желания. Уайт высматривал среди них детей подходящего возраста, но безрезультатно. В соседних школах скоро закончатся занятия, и вот тогда, вероятно, здесь будет полно детей. Бог даст, и те трое, которых он ищет.

Трудно было отогнать мысль, что сегодня он, может быть, увидит Стефани. Он миллионы раз представлял их встречу. В его фантазиях Стефани бежала к нему, раскинув ручки, обнимала, говорила, как сильно любит его и как сильно по нему скучала. Но насколько это соответствует реальности? Кто знает, какую ложь вдолбила Джен в голову девочки? Джен могла наговорить Стефани, что отец бил ее, что бросил их, не желая о ней заботиться, что он умер, в конце концов. Ему было физически больно от мысли, что его дочь может думать, что он ее не любит, что она ему не нужна.

Нет, сейчас нельзя думать об этом. Сначала нужно ее найти живой и невредимой, накормить, отогреть, вернуть. И тогда у него будет много времени впереди, чтобы доказать, как безумно он любит ее.

В дальнем конце площади появились две маленькие девочки, и он постарался дышать ровнее и практически не двигаться, когда они подошли к фонтану.

Те ли это девочки?

Его сердце забилось быстрее. Ни в коем случае нельзя их пугать.

Он шел медленно и спокойно, пока не оказался за их спинами. Одна из девочек резко обернулась и испуганно посмотрела на него. Затем повернулась вторая, и его сердце оборвалось. Он не узнал ни одну из них.

Девочки отвернулись и побежали к женщине с коляской. Та подозрительно взглянула на Уайта, и все трое направились к одной из выходящих на площадь улиц. На него и раньше так смотрели. Он много времени провел в местах, где собирались дети, и не мог винить родителей за их решимость защищать свои чада. И был рад, что за детьми следят. К счастью, полицейский значок обычно спасал от неприятностей, а как только Уайт объяснял свое присутствие, все наперебой предлагали ему помощь. Жаль, что те спонтанные предложения ни разу не привели к желаемому результату.

Уайт попытался сосредоточиться: итак, в его распоряжении полдня пятницы и суббота с воскресеньем. До утра понедельника ему не придется совмещать работу с поисками.

Он обернулся, спиной почувствовав направлявшуюся к нему Адрианну, и его надежда вспыхнула с новой силой.

В шлепках, джинсах и маечке, с волосами, стянутыми в толстый «конский» хвост, Адрианна выглядела очень беззащитной, по-летнему открытой. Его сердце радостно заныло, забилось о грудную клетку, и он с изумлением узнал теперь уже не во сне, а наяву почти позабытое чувство — влечение.

Вот только этого ему сейчас не хватает! За последние два года он несколько раз переспал с женщинами, которые не ожидали продолжения отношений. У него не было ни душевных сил, ни энергии на что-то более сложное, чем случайный секс.

Флирт с Адрианной не входил в его планы — она просто его партнер, помогает ему в расследовании. Внутренний голос справедливо предупреждал, что не следует смотреть на нее как на женщину, но не помог ни унять бурное сердцебиение, ни подавить вспыхнувшее физическое желание. Потрясенный, он замер и прикрыл глаза: ничего подобного он себе не позволял после развода. Необходимо задавить все в зародыше! Разве мало у Адрианны соственных проблем?

Ничего не подозревающая о мучениях своего «напарника», Адрианна остановилась в нескольких футах от него, и он заметил в ее глазах настороженность.

— Привет! Не думал, что вы придете, — произнес Уайт, откашлявшись, и сунул руки в карманы.

— До сих пор не уверена, что мне следовало прийти.

— Вы пробили мое имя в Интернете?

— Да, — признала она. — И нашла все, о чем вы предупредили. Пресса в самом деле очень интересовалась вашей историей.

— Потому что я работаю в муниципальном ведомстве и я полицейский. Мою жизнь изучали чуть ли не под микроскопом и ничего плохого не нашли.

— Это я и обнаружила.

— И пришли, — заметил он и не смог сдержать довольной улыбки.

— Я и кое-что хорошее о вас нашла. Оказывается, вы настоящий герой: ворвались в горящий дом и спасли старушку, не дожидаясь пожарных. Кто бы мог подумать, что такое бывает не только в мультфильмах о супергероях?

— Случайно первым оказался на месте.

— Но вы были не на службе. Просто шли мимо.

— Моя служба не укладывается в рабочие часы. Так, значит, вам теперь известно обо мне практически все. А вот о вас не очень-то распространяются во Всемирной паутине. Когда-нибудь я бы хотел услышать и вашу историю.

— Ну, точно не сегодня. — Адрианна оглядела площадь. — Вы видели знакомые лица?

— Пока нет.

— Было бы слишком легко, если бы девочки просто появились здесь.

— До сих пор все было слишком трудно, может, я уже заслужил небольшой поблажки, — вздохнул Уайт.

— Вы могли бы загадать еще одно желание, — предложила Адрианна.

— Остановлюсь на первом. А как насчет вас? Вы в конце концов бросили вашу монету?

— Еще нет. Думаю, сохраню ее до того момента, когда пойму, что именно хочу загадать.

— Так ваше желание изменилось?

— Не совсем, но оно практически исполнилось, ведь я вошла вчера в ресторан, и это был хороший первый шаг. Кроме того, вчера вечером я готовила еду. Второй шаг.

— А следующий? — спросил Уайт, пристально разглядывая людей, снующих по площади.

— Пока пытаюсь понять.

— Вы слишком талантливы, чтобы отказываться от должности шеф-повара.

— Спасибо за комплимент, — ответила она, польщенная его словами. — Я хороший повар и не хочу отказываться от столь шикарного предложения. Просто боюсь.

Уайт повернулся к ней лицом.

— Чего? Что это случится снова? Шансов нет.

— Думаю, я больше боюсь воспоминаний о той ночи, хотя и переживала ее во сне миллион раз.

— Страх иногда бывает хуже реальности. Вы внушили его себе.

— Может быть, вы и правы, но, вероятно, для вас осмотреть место преступления и жертву убийства — привычное дело. — Последние слова она произнесла чуть дрожащим голосом.

— Конечно, мне приходилось сталкиваться с убийствами, но хуже, когда знаешь погибшего, — это совсем другое дело. Вы были в ресторане только вдвоем, верно?

Адрианна кивнула.

— Да. Линдси только что ушла. Я вышла из комнаты отдыха на кухню. Уилл был там. Он хотел поговорить со мной, но я сказала, что не сейчас, что я обещала детям пиццу. Я знала, что они ждут в проулке. Уилл тоже просил меня сдать детей в полицию и был слегка раздражен моим упрямством. Я и представить не могла, что это будет наш последний разговор.

— Каким был Уилл?

Казалось, этот вопрос ее удивил.

— Зачем вам?

— Просто любопытно.

— Ну, он был веселым, дружелюбным, улыбчивым. И всегда — душой любой компании. Девушки его любили. Парни его уважали… — Адрианна помолчала пару секунд и продолжила: — Мы познакомились в другом ресторане, вегетарианском, он назывался «Сады». И хотя я люблю овощи, мне хотелось создавать более разнообразное меню. Уилл работал в баре и последовал за мной в «Винченцо». А если бы он там остался? Если бы мы не познакомились? Он был бы сейчас жив!

Адрианна до сих пор винила себя, но Уайт понимал, что здесь он бессилен: никакие его уверения девушку не переубедят. Он сам прошел по той же дороге… Черт побери, угрызения совести и до сих пор мучают его почти все время.

— В общем, мы долго дружили, а затем однажды сблизились. Это казалось очень правильным.

Теперь в ее голосе прозвучало сомнение, удивившее Уайта.

— И между вами все… было? Ну, искра и все такое…

Адрианна явно рассердилась:

— Конечно, было. Что может быть замечательнее, чем влюбиться в лучшего друга?

Он пожал плечами:

— Наверное, ничего.

— А в вашу бывшую жену вы влюбились с первого взгляда?

— Не помню. Мне был двадцать один год. Мы познакомились в колледже. Студенческая жизнь была чередой вечеринок, спортивных матчей и случайных связей. Реальность маячила где-то далеко-далеко. Я считал любовь романтической сказкой, но каким-то образом клюнул. Не сказать, чтобы влюбился без памяти. Все быстро как-то получилось. Мы поженились сразу после выпуска. И вот десять лет спустя я — здесь… в своем личном аду.

— Вы женились очень молодым.

— Пожалуй, слишком молодым.

— Может быть, если бы ваша жена не пристрастилась к наркотикам, все сложилось бы иначе.

— Для меня больше никаких может быть, — твердо сказал он. — Я провел слишком много времени, думая, может быть, если бы я что-то сделал иначе, я не попал бы в эту ситуацию. Но переделать ничего невозможно. Что есть, то есть. И, если честно, я сейчас не хочу говорить о Дженнифер.

— А я не хочу говорить об Уилле.

Следующие минут двадцать они вообще не разговаривали, просто разглядывали детей, быстро сбивавшихся в стайки и так же скоро разбегавшихся по домам. К сожалению, среди них не было ни одного из тех, кого они искали.

— Так и будем стоять здесь весь вечер? — спросила Адрианна.

Уайт вздохнул. Он никогда не любил слежку — слишком долгое ожидание, слишком мало действия.

— У меня появилась другая идея. Покажите-ка мне проулок, где вы в первый раз увидели детей.

Адрианна испуганно замотала головой:

— Нет-нет. На это я не подписывалась. Я и близко не подойду к «Винченцо».

— Вчера вы там уже были.

— Знаю, но проулок…

— Вы видели там детей. Ничего плохого там не случилось. А мне помогло бы познакомиться с обстановкой, может, и вам это полезно. Еще один шаг к вашему возвращению.

Сомнение мелькнуло в ее глазах, и наконец она коротко кивнула:

— Ладно. Поспешим, пока я не передумала.

Входя с Уайтом в проулок за «Винченцо», Адрианна испытала знакомый приступ паники. Уайт ошибся, сказав, что ничего плохого здесь не случилось. Именно здесь она стояла, когда вся ее жизнь разбилась на мелкие осколки. Адрианна замедлила шаг, но Уайт чуть подтолкнул ее вперед, и она постаралась подавить сомнения.

Задняя дверь ресторана, к счастью, была закрыта. Адрианна остановилась.

— Мы пришли. И не на что здесь смотреть.

Уайт обвел профессиональным взглядом узкий темный проулок. Сюда выходили задние двери нескольких других ресторанов и магазинов. Дальше по улице стоял фургон, людей видно не было. Учитывая вонь, исходящую из мусорных баков, действительно не самое приятное место для прогулок.

— С какой стороны появлялись дети?

Адрианна на мгновение задумалась.

— Оттуда, — указала она на заднюю дверь магазина одежды. — Будто материализовывались из темноты. Может, прятались за одним из мусорных баков, пока я не выходила.

— Кто-нибудь еще из сотрудников ресторана видел их или разговаривал с ними?

Адрианна облизнула пересохшие губы.

— В первый раз их видел Уилл, но только я с ними разговаривала и только я видела их в ночь ограбления. Вряд ли кто-то общался с ними в те вечера, когда я отсутствовала. Во всяком случае, никто об этом не упоминал. Это не первые бездомные, которые стучатся в нашу заднюю дверь.

— Кажется, вы сказали, что они не бездомные.

— Так сказал Бен. Я в этом не была уверена.

В глазах Уайта мелькнуло раздражение. Слава богу, он не стал облекать раздражение в слова. Адрианне надоело защищаться. Уайт углубился в проулок, и, поколебавшись, девушка последовала за ним. Казалось, он запоминал, какая дверь в какое заведение ведет, иногда останавливался, проверяя лестницы пожарных выходов. Верхние этажи некоторых зданий, судя по занавескам, развевающимся в открытых окнах, были жилыми.

— По-моему, дети живут в одной из этих квартир, — предположила Адрианна.

— Возможно. Вы в самом деле не видели, как они выходят из какой-то определенной двери?

— Хотела бы дать вам другой ответ, но не видела. Я не знаю, где они живут.

Когда они дошли до угла, Уайт посмотрел в обе стороны, и его взгляд остановился на обветшалом мотеле в квартале от проулка.

— «Сказочный отель», — тихо произнес Уайт, оглянувшись на Адрианну. — Что-то мне он не кажется сказочным.

Конечно, зато похож на множество мест, где жила она.

Они направились к мотелю, и, когда вошли в здание, Адрианне показалось, что время повернуло вспять. Маленький вестибюль мог похвастаться лишь одним стулом, полупустым автоматом легких закусок и древним кофейным автоматом, вокруг которого валялись использованные бумажные стаканчики.

Пытаясь отстраниться от воспоминаний, Адрианна следила за Уайтом, решительно направлявшимся к конторке. Портье выглядел точно так же, как и сотни других портье из ее детства: пожилой лысеющий толстяк, предпочитавший особо не присматриваться к тому, что происходит вокруг. Такой и не пошевелится, даже если на кого-нибудь нападут под самым его носом.

Уайт сверкнул полицейским значком, что заставило портье чуть распрямиться и внимательно взглянуть на предъявленную фотографию детей, покидающих винный магазин.

— Вы видели этих детей?

— Это Бен, — кивнул портье. — Хороший мальчик. Правда, неразговорчивый. Приходит за конфетами. Девочек я видел на парковке.

— С кем они живут? В каком номере?

— С какой-то женщиной. Но она уехала с неделю назад.

— Ее имя?

— Ни к чему нам тут имена. Все платят наличными.

— Послушайте, у детей неприятности. Помогите мне.

Портье явно заколебался:

— Женщина сказала, что ее зовут Делайла, но я на сто процентов уверен, имя ненастоящее. Она болтается здесь около четырех месяцев, приезжает, уезжает… И была еще одна женщина, вот та просто красотка, ноги — обалдеть. — Портье присвистнул. — Приходила несколько раз. А когда просилась позвонить по моему телефону, улыбалась бесстыжей голливудской улыбкой во весь рот.

Уайт хмурился. Адрианна понимала, что его терпение иссякает.

— А ее имя вы знаете?

— Карли.

— Как она выглядела?

— Темные волосы, карие глаза. Кажется. Ноги длиннющие, такими как обхватит…

— Да, я понял, — мрачно оборвал Уайт. — Когда вы видели ее в последний раз?

— Пару недель назад.

— Они что-нибудь оставили?

— Все, что остается, забирают горничные.

— Если они вернутся, позвоните мне, — сказал Уайт, вручая портье свою визитку.

— Мне не нужны неприятности.

— Вот и позвоните мне. Или у вас будет куча самых разных неприятностей.

Уайт предупредил так грозно, что портье отступил на шаг.

— Понял, понял.

— Хорошо. — Уайт развернулся и пошел к выходу. Адрианна с радостью выскочила за ним на солнечный свет. Она и не думала, что помощь Уайту заведет в места, напоминающие о ее собственном прошлом.

Уайт прошел вдоль фасада и свернул за угол, где обнаружились еще два автомата с напитками. Мотель был выстроен в виде буквы П с парковкой в центре. Сейчас там стояли три автомобиля, а перед одним из номеров сидел на раскладном стуле старик. Завидев Адрианну и Уайта, старикан вскочил и скрылся в номере, словно испугался возможных расспросов.

Они прошли по этажу и постучали во все двери. Как и следовало ожидать, лишь один человек ответил на стук — пожилая растерянная женщина, почему-то решившая, что они подвезут ее в аптеку. С трудом удалось разубедить ее, и после долгих объяснений она просто вернулась внутрь и захлопнула дверь перед их носами.

— Ладно, теперь можете сказать: «Я же говорила», — предложил Уайт на обратном пути.

— Да ладно уж — не судите о людях по себе. Кто-то из женщин, обрисованных портье, похож на вашу бывшую жену?

— Длинные ноги могли бы принадлежать ей, но кто знает?

— Чем Дженнифер занималась? Она работала?

— Одно время хотела стать модельером одежды, но почти сразу после свадьбы забеременела и, похоже, больше об этом не думала. Как-то раз, когда мы ругались, она заявила, что я разрушил ее мечты, потому что захотел оставить ребенка.

— Так она сама беременеть не хотела?

— О, поначалу она хотела малыша. Какая же сказка без детей? Только когда Стефани родилась, моя благоверная поняла, что эта сказка дурно пахнет в самом прямом смысле. Она говорила, что у нее нет времени на работу, поскольку нужно заботиться о дочери, но ее родители наняли няню, и Дженнифер больше времени проводила с подружками в кафе, чем с коляской в парке. — Уайт тяжело вздохнул. — Пустая трата времени.

— Хорошо, что мы заглянули в этот мотель. Очень вероятно, что дети живут в подобном месте недалеко от «Винченцо». Может, они сюда вернутся.

— Противно говорить, что я надеюсь, потому что это жалкий притон.

— Да, — согласилась Адрианна, — но для многих людей это — дом.

Их взгляды встретились, и Адрианна увидела в его глазах немой вопрос.

— Я когда-то жила в развалюхе под высокопарным названием «Дом с видом на океан». Там не было никаких видов на океан. Окна нашей комнаты выходили на мусорные баки за стрип-клубами. Портье мог бы быть близнецом сегодняшнего. Ему было плевать, кто живет, пока они платят, и я сомневаюсь, что он мог бы вспомнить хоть одного из тех, кто входил в дверь. Он всем видом своим давал понять, что смотреть не собирается. Тогда я была от этого в восторге. Меня нервировали как раз те, кто плотоядно впивался взглядом в мои голые коленки.

— Какая поганая жизнь у вас была, — покачал головой Уайт. — Не понимаю, почему никто о вас не заботился. Ну, понятное дело, мама болела. А остальные родственники? Кто-то же должен был найти вашего отца. И неужели никаких бабушек, дедушек, теток, кузенов?

— Социальные работники хотели найти моего отца, но я ничем не могла им помочь. Он не был записан в моем свидетельстве о рождении, а я знала лишь то, что рассказывала мама. Мне было двенадцать, и я была в шоке после маминой смерти. Сначала мне было все равно, я его совсем не знала, а потом, оказываясь в жутких местах, я представляла его супергероем и мечтала, что он меня найдет. Не нашел. А что касается остальных… У меня был дедушка, но он жил в доме для престарелых, а бабушка умерла. Так что я осталась совсем одна и долго не могла с этим смириться. Вообще-то, когда я перестала надеяться, стало легче. Только не думайте, что я вам завидую. Да, вам повезло родиться в благополучной семье, а моей семьей была одна мама, но я не хочу, чтобы вы думали о ней плохо. Она делала все, что могла в отвратительных обстоятельствах. А когда я встретила Джозефину, то поняла, что и у таких невезучих, как я, есть выбор: бороться за что-то лучшее или сдаться. Впервые я почувствовала, что от меня зависит хоть что-то.

— И вы выбрали борьбу.

— Да, и думала, что успешно справилась. У меня была хорошая работа, друзья, парень, и в одночасье моя жизнь снова превратилась в кошмар. Уайт, я устала. Я слишком долго боролась.

Уайт взглянул на свои часы, и Адрианна вдруг заметила, что солнце быстро садится.

— Не думал, что так поздно. День пролетел как час. Мы даже не перекусили с утра, — пробормотал он.

— У вас дела? Наверное, ждет кто-нибудь?

— Если честно, да. Мне нужно сейчас быть в одном месте, но ужасно не хочется.

— А, так с моей помощью вы тянете время? Ох, как это знакомо! — улыбнулась Адрианна. — Вчера у фонтана я делала то же самое.

Он улыбнулся в ответ, низко склонил голову и поднял руки.

— Виновен.

— И что же вы должны сделать?

— Поужинать с родными.

— Ну, звучит не очень страшно.

— В обычных обстоятельствах, но в последние два года… Когда я рядом, им чертовски неловко, то они задают много вопросов, то словно в рот воды наберут. В одиночку такое поведение вынести крайне трудно, поэтому мне нужна группа поддержки — один человек тоже сгодится. Вы должны пойти со мной.

Еще одно потрясение.

— Ну, это вряд ли. Я не настроена на семейный ужин и, честно признаюсь, не умею общаться с родственниками. Вы догадываетесь, наверное, что у меня ничтожный опыт в этом вопросе. Никогда не знаю, что делать, что говорить. А что касается неловкости, я не умею различать, поддразнивают ли люди друг друга или сердятся. У меня нет чувства такта, и я не понимаю перебранки. Это для меня как иностранный язык. Уилл однажды возил меня к своим родителям, и, клянусь, мне было ужасно не по себе. Вплоть до испарины на лбу и полуобморока.

— Настолько плохо? Почему?

— Потому что родители — это инопланетяне, они меня пугают до смерти. И все эти серебряные приборы на столе. Я шеф-повар, но даже я не понимаю, зачем четыре разных вилки для ужина из салата, стейка и десерта.

— Моя семья обожает бумажные тарелки и пластмассовые вилки, так что можете не беспокоиться на этот счет. Вы ведь понимаете, что приглашаю я вас исключительно в корыстных целях: хочу подольститься, чтобы попросить вас об одолжении.

Адрианна подозрительно посмотрела на него.

— Я здесь, а значит, уже делаю вам одолжение.

— Ну, в этом моя фантазия неисчерпаема. Мне нужно еще одно. Я тут размышлял о времени вечерних визитов детей, и вывод напрашивается сам собой: дети приходили к ресторану поздними вечерами в уикенд. Сегодня как раз пятница.

— Вы хотите вернуться к «Винченцо» поздно вечером?

— Да. Они видели вас у фонтана и могли подумать, что вы вышли на работу.

— Значит, я — приманка?

— Вы — единственная моя связь с детьми. Вы нужны мне, чтобы выманить их. И что бы вы о себе ни говорили, вы излучаете надежду и стали моим талисманом…

— Если дочь вас увидит, разве она не побежит к вам? Зачем вам я?

Уайт с болью посмотрел на нее.

— Я не уверен в том, что сделает Стефани, если меня увидит. Я не знаю, что Джен наговорила ей обо мне.

— Но она жила с вами. Она вас знает.

— Мы громко ссорились. Джен любила поорать, когда злилась. Стефани в это время сидела в своей комнате, и я не знаю, что она слышала, что думала. Даже если ссору затевала Джен, все заканчивалось слезами. Может, Стефани думала, что ее мать плачет из-за меня.

Адрианна заколебалась. Только она начала доверять Уайту, он сказал нечто, пошатнувшее ее уверенность. Такой ли он хороший парень, как уверял?

— Уайт, я не знаю.

— Не замыкайтесь, Адрианна, вы должны мне доверять. Вот вам еще один убийственный аргумент, почему вы должны познакомиться с моей семьей, — ровным голосом произнес он.

— Они в любом случае вас поддержали бы.

— Нет. Если бы я сделал что-то плохое, они первыми намылили бы мне шею. Идемте со мной на ужин, Адрианна.

— Но я совсем не нарядно одета, — засомневалась она. Мысль о еще одном одиноком вечере в своей квартире ее тоже не привлекала, но и встреча с незнакомыми людьми в восторг не приводила.

— Если так вам будет лучше, мы заедем к вам, и вы сможете переодеться.

— Уайт, у вас же семейный вечер. Я уверена, что чужой человек вашим родным ни к чему.

— Вы нужны мне.

Он подразумевал, что ему нужна ее помощь, но почему-то его слова глубоко тронули ее душу, а голубые глаза словно опалили огнем. Да и если бы она захотела отказаться, вряд ли он отпустил бы ее. И хорошо, путь держит еще крепче — отойди он сейчас хоть на шаг в сторону, она бы закричала от боли.

Безумие. Они совершенно не знают друг друга, и ей сейчас никто не нужен. Слишком быстро. Они встретились в неправильный момент. Какая нелепая мысль.

Адрианна решила отказаться, но с ее губ само собой слетело «да».

— Вы не пожалеете, — пообещал Уайт.

«Надеюсь». Она взяла его под руку, и они пошли искать стоянку, на которой он оставил свой старенький автомобиль.

Глава 5

— Интересно, вы из тех женщин, что обещают быть готовой через десять минут, а собираются полтора часа? — спросил Уайт, когда Адрианна опрометью кинулась в спальню переодеваться.

— Если я говорю «через десять минут», обычно это означает через пять, и я успеваю. Но все же дайте мне честные десять минут.

— Пожалуйста. — Из-за нахлынувших сомнений Уайт принялся мерить шагами гостиную. Не поспешил ли он с приглашением? Появление на помолвке с Адрианной, без сомнения, вызовет еще больше вопросов, на которые он не хочет отвечать. С другой стороны, она отвлечет всеобщее внимание на себя. Ему вовсе не хочется портить помолвку сестры, а при нем все боятся радоваться, осторожничают. Приглушаются разговоры, улыбки, смех. Разумеется, из уважения к нему, однако ему надоела жалость. Он не хочет мешать им жить собственной жизнью. Просто нужно как-то наладить свою.

Ему казалось, что Адрианна приносит удачу. Все его инстинкты говорили, что она поможет вернуть Стефани. Вроде бы бессмысленно и нелогично, и все равно в их встрече у фонтана ему чудилось предзнаменование. Их монеты столкнулись. Она видела детей. И одна из тех девочек могла быть его ребенком. Надо держаться поближе к Адрианне… Пока она сама его не оттолкнет.

Его родители прекрасно умеют очаровывать всех и каждого. Особенно отец. Всегда находит подход к женщинам, и те его обожают.

«Правда, мама не позволяет отцу флиртовать слишком много, — с улыбкой подумал Уайт. — Она отлично знает, насколько можно ослабить поводок, чтобы вовремя вернуть обаятельного мужчину. У них прекрасные отношения. В следующем году будет тридцать седьмая годовщина их брака. Молодцы».

Он оглянулся на фотографию Уилла и Адрианны на лыжном курорте. Высокий, стройный, белокурый парень лениво обнимал за плечи черноволосую смуглую Адрианну. Совершенно разные внешне, они хорошо смотрелись. Им явно было легко вместе. Адрианна улыбалась. Такой светлой, непринужденной улыбки на ее лице он еще не видел, что объяснимо. Ее любимый стал жертвой жестокого преступления. Чтобы преодолеть такое горе, необходимо время.

Уайт отошел к боковому столику, заметил раскрытый на середине журнал. Статья о победителях фонда Джеймса Берда, присуждавшего награды восходящим звездам в области кулинарного искусства… с фотографией Адрианны.

— Эй, вы получили награду, — громко сказал Уайт. — Здесь написано, что вы — восходящая звезда.

Он прочитал всю статью, проникаясь к Адрианне все бо́льшим уважением. Что она — хороший повар, он понял, попробовав ее еду, но теперь видел подтверждение ее талантов. Да, она прошла длинный путь от своего тяжелого детства.

— Ну, вот. Я успела за девять минут, — произнесла Адрианна, возвращаясь в гостиную в коротком цветастом обтягивающем платье без рукавов.

Ее лицо порозовело, глаза сверкали, волосы сияющими волнами скользили по плечам и предплечьям. Внутренне он подтянулся, а мышцы сжались, как от короткого удара под дых. Ворот рубашки неожиданно стал ему так узок, что он не мог дышать.

— Что случилось? — встревожилась Адрианна. — Вы как-то побледнели. Я должна была надеть брюки? Что-то более изысканное или, наоборот, повседневное? Предупреждала же, что я не эксперт по семейным сборищам.

— Вы выглядите потрясающе, — наконец выдавил Уайт. — Вы такая… красивая.

— Ой, спасибо. Наверное, впервые за два месяца я вспомнила о макияже.

Уайт откашлялся:

— Похоже, вам просто необходим выход в свет.

— Да, пожалуй.

Уайт подхватил журнал.

— Можно мне похвастаться перед родными?

Она раскраснелась еще больше и смущенно улыбнулась.

— Вы шутите? Эта награда никого не впечатлит, это интересно только профессионалам.

— Вы слишком скромны.

— Просто хочу, чтобы мои блюда говорили сами за себя.

— Они очень разговорчивы… Судя по моему короткому опыту.

— Еще раз спасибо. Пропустите семейный ужин, и я вам что-нибудь приготовлю.

— Это предложение? Для меня это был бы самый лучший выход, да и вам не пришлось бы переживать за нас обоих, но я должен туда пойти. Не волнуйтесь, прочь сомнения! Только вперед! Вам понравится. Доверьтесь мне.

— Куда мы едем? — спросила Адрианна, когда впереди показался Бэй-Бридж[5]. — Ваши родители живут за городом?

— В Беркли-Хиллз. Здесь недалеко.

Адрианна обрадовалась, что у нее еще есть немного времени. Она слишком нервничала и надеялась успокоиться. В конце концов, неважно, что родные Уайта о ней подумают. Она же не произвести впечатление едет, не связана она с их сыном романтическими отношениями (хотя чем-то определенно связана — просто пока еще неясно чем). С первой встречи ее влекло к нему, и, похоже, с ним происходило то же самое.

Чертов фонтан! Может, у него больше власти, чем они оба предполагают.

Сняв с руля одну руку, Уайт накрыл пальцы Адрианны. Оказывается, она барабанила ими по своей ноге.

— Это нервы — дурная привычка, — пояснила она, встретившись с ним взглядом.

— Мои домашние — прелестные люди и очень редко кусаются, тем более не при новых знакомых. Все не настолько страшно!

— Даже не сомневаюсь. Все дело во мне.

— Неужели родители Уилла были столь нетерпимы? Лично я не представляю, что в вас могло им не понравиться.

— Им не понравилось, что я бедна, что у меня нет родственников. По их мнению, я тянула Уилла вниз по социальной лестнице. Они решили, что это я убедила Уилла стать барменом, а не юристом. Но, по правде говоря, я имела мало влияния на Уилла. Он был свободолюбивым. Он несколько раз менял профессию, и работа бармена была одной из его проб. Он любил смешивать и подавать напитки. Болтать с людьми. Он был королем бара, а я — королевой кухни.

— Похоже, вы отлично подходили друг другу.

— Да, — выдавила Адрианна, еще не совсем готовая обсуждать Уилла.

— Удивляюсь, что его родители этого не увидели.

— Ради справедливости должна заметить, что мы провели с ними лишь один вечер. Я мельком виделась с ними после его смерти, и они вели себя так, будто мы незнакомы. Не думаю, что он рассказывал им о наших отношениях. Но когда я сказала, что мне неловко в семейном кругу, я имела в виду то время, когда была подростком. После маминой смерти у меня был шанс. В разное время я встречалась с двумя семьями, которые подумывали меня удочерить, однако после встречи со мной говорили, что я им не подхожу. Видимо, я производила плохое впечатление.

— Их потеря.

Адрианна оценила комплимент.

— Спасибо.

— Но сегодня вам не нужно думать о производимом впечатлении. Поверьте, в центре внимания будете не вы.

— Хорошо. — Адрианна помолчала немного. — Вашим родителям нравилась ваша жена?

— Сначала — да. После рождения Стефани у мамы появились причины для недовольства, но она пыталась оправдывать Дженнифер. Говорила мне, что, по ее мнению, у Джен послеродовая депрессия и я должен уделять ей больше внимания, помогать.

— У нее в самом деле была послеродовая депрессия?

— Думаю, депрессия началась еще во время беременности. Ничто в материнстве Джен не нравилось, начиная с беременности и родов и заканчивая кормлением ребенка. Она даже не захотела подержать Стефани сразу после рождения. Она посещала своего врача и, очевидно, получала у него какие-то антидепрессанты, что, как мы тогда не понимали, было очень плохой идеей. Только когда Стефани было года полтора, Джен стала самостоятельно ухаживать за ней, а до этого бо́льшая часть забот была на мне. Я менял подгузники, вставал по ночам, кормил из бутылочки. — Уайт оглянулся через плечо и перестроился в другой ряд. — Но переломным моментом стала автомобильная авария, происшедшая через пару лет. Джен повредила колено и страдала от болей, тогда и подключились болеутоляющие. Привыкнув, Джен не прекратила принимать их, даже когда боли прекратились. А дальше все накручивалось по спирали. Что бы ни происходило в жизни, было выше ее сил. Любую проблему она решала лекарствами. В конце концов я почти не узнавал ее, так кардинально она отличалась от женщины, на которой я женился.

Пока Уайт рассказывал о бывшей жене, его интонации метались между гневом, чувством вины и горечью, и, хотя все закончилось очень печально, Адрианна поняла, что на каком-то отрезке своей жизни он жену любил.

— Странно, что любовь может так ужасно закончиться.

— В вашей жизни был кто-то, кроме Уилла?

— Никого серьезного. Я была слишком занята выживанием, чтобы вести обычную для подростков жизнь, а когда стала старше, пыталась найти свой путь в этом мире. Не могла позволить себе отвлекаться. Для большинства парней я была слишком серьезной. И к Уиллу я относилась слишком серьезно, но он уверял, что у меня есть и веселая сторона, и все старался ее найти.

Уайт улыбнулся:

— И нашел?

— Скорее, помог мне найти ее. И за это я всегда буду ему благодарна.

— Кажется, он был чудесным человеком.

Адрианна вздохнула:

— Давайте не будем говорить об Уилле.

— Простите.

Проезжая по мосту между городом и Ист-Бэй, Адрианна смотрела на большие корабли в Окленд-Харбор и суденышки поменьше, возвращавшиеся после рыбной ловли или прогулки под парусом под двумя мостами, соединявшими Сан-Франциско с остальным миром. Приятно было вырваться из квартиры, уехать подальше от ресторана и знакомых улиц. Привычная обстановка словно теснила и душила ее, а теперь она дышала полной грудью.

— Чудесный вечер. И туман еще не спустился.

— Из дома моих родителей открывается прекрасный вид на город. Придется вам показать.

— С удовольствием взгляну. Учитывая обстановку, в которой я росла, меня всегда тянуло к красивым видам, к чему-то напоминающему, что где-то есть лучшая жизнь. Вот почему мне всегда хотелось жить под крышей. К сожалению, в моем доме всего три этажа.

— Вы могли бы поселиться в небоскребе.

— Может быть, когда выиграю в лотерею.

— Или когда согласитесь стать шеф-поваром «Винченцо».

— Не напоминайте, что я рискую отбросить все, для чего так усердно работала.

— Вы не должны отбрасывать. Не позволяйте случившейся трагедии отнять все, чего вы достигли. Вы и так уже слишком много потеряли.

— Я сама этого не хочу. Но не знаю, как избавиться от страха.

— Боритесь с ним, и, насколько я успел вас узнать, уверен, что в какой-то момент вы его победите. Просто вам нужно еще немного времени.

— Расскажите мне о своей семье, — сменила она тему. — О родителях.

— Мои родители… как бы это сформулировать… авантюристы.

— Правда? — Адрианна резко развернулась к нему. — Как интересно.

— Стареющие хиппи. Они познакомились в Хейт-Эшбери[6] в конце шестидесятых. Отец завязывал волосы в длинный «конский» хвост и играл в музыкальной группе, а мама была художницей-татуировщицей.

— Ничего себе, — удивилась Адрианна. — И они произвели на свет вас?

— О чем это вы? — спросил Уайт, приподняв брови.

— Ну, вы полицейский, такой сдержанный, застегнутый на все пуговицы.

— Просто вы видели меня на работе. Я умею расслабляться.

— Как скажете, — с сомнением в голосе произнесла Адрианна.

— Это правда… Ну, как бы то ни было, мои родители выросли на Бобе Дилане, «Власти цветам»[7] и пацифизме. Несколько лет они прожили в коммуне, поженились и занялись органическим сельским хозяйством. Мама некоторое время даже держала корову и до сих пор очень гордится тем, что умеет доить.

— Она мне уже нравится.

— У нее сильный характер. Как и у отца. Когда его группа распалась, он стал плотником, хотя даже не надеялся на прибыль. Из бедного хиппи он превратился в успешного бизнесмена, но все еще не любит в этом признаваться. Мама в конце концов бросила фермерство и стала акушеркой.

— Потрясающая у вас мама. Оба они потрясающие.

— Еще лучше.

— Как это возможно?

— Они волонтерами мотаются по всему свету, где происходят крупные катастрофы. Ездили в Новый Орлеан после урагана «Катрина», на Гаити после землетрясения, а прямо сейчас планируют путешествие в Африку. Они искренне верят, что все люди одна семья, одна община, одна планета. Большинство летних каникул я занимался строительством домов в Мексике.

— Теперь я ошеломлена и вами лично.

— Если это приближает меня к вашему доверию, принимается.

— Итак, у вас идеальные родители.

— Ну, они не идеальные. Они любопытные. Обожают во все совать носы. Неорганизованные и вечно опаздывают, особенно мама. Она любит говорить, что жизнь слишком коротка, чтобы носить часы, и понимайте, как хотите. Да, и еще они слишком любят обниматься. Остановить их невозможно, даже не пытайтесь. Просто сдайтесь. Так будет быстрее.

Адрианна улыбнулась. Его слова тронули.

— Я слышу любовь в вашем голосе.

— Они любят меня.

— Расскажите о ваших братьях-сестрах. Они такие же замечательные?

— Мой старший брат Коннор — куратор в музее. Понятия не имел, что его любовь к динозаврам выльется в профессию, но у него это как-то получилось. Моя младшая сестра Саммер — балерина. А когда не танцует сама, обучает балету первоклашек.

— И вы — коп.

— Белая ворона. Во мне нет ни одной творческой жилки, сплошные широкие кости и гора мускулов.

— Как ваши родители-хиппи отнеслись к тому, что вы стали полицейским?

— Отец пришел в ужас. Как и у вас, у него не лучшие воспоминания о полиции. Его несколько раз арестовывали на протестных демонстрациях, и он не любит представителей власти.

— Но вы все равно сделали по-своему.

— Я всегда хотел стать полицейским, а мои родители всегда верили в то, что нужно слушаться своего сердца. И хотя мое сердце привело меня к работе, которая им не по душе, они меня поддержали и поддерживают до сих пор.

У Уайта оказалась семья, о которой она всегда мечтала. Любящая, оказывающая поддержку, добрая и щедрая.

— Везунчик. — Не успели эти слова сорваться с ее языка, как она поняла свою ошибку. — То есть я хотела сказать, что вам повезло с родителями. Они вырастили вас в любви. Конечно, ваше нынешнее положение далеко не столь завидное.

— Конечно. Но это скоро изменится.

Уайт умолк, и, съехав с моста, они влились в поток транспорта, направлявшийся на север в Беркли, затем свернули с автомагистрали на забитую машинами Юниверсити-авеню. Хотя в это время в соседнем колледже проводились только летние курсы, по улицам сновали толпы молодых людей.

Когда город остался позади, машина запетляла по узкой дороге, вьющейся по холмам за университетом, и наконец остановилась в конце длинной подъездной дорожки за четырьмя другими автомобилями. Впереди возвышался огромный дом в средиземноморском стиле, покрытый штукатуркой персикового цвета, с крышей из красной черепицы. Еще Адрианна увидела большое патио, сад, полный цветов, и многоярусную веранду, огибающую дом. На одном из ярусов собралась большая группа празднично разодетых людей, а когда Уайт выключил двигатель, послышалась музыка.

— Я думала, что мы просто поужинаем с вашей семьей.

— Обязательно поужинаем.

— Это не домашний вечер, это прием, — уточнила Адрианна.

— Помолвка моей сестры, — кивнул Уайт.

— Вы серьезно? — Она поверить не могла, что он притащил ее на такое важное семейное мероприятие. — Почему вы раньше мне не сказали?

— Думаю, вы бы не поехали, если бы знали.

— Конечно, не поехала бы. Мне здесь не место.

— Вы хотели побольше разузнать обо мне. Здесь все, кто меня знает.

— Вряд ли мне необходимо знать так много.

Уайт ухмыльнулся:

— Слишком поздно. Идемте. Чем скорее присоединимся к ним, тем скорее сможем сбежать.

— Жду не дождусь, — проворчала Адрианна, выбираясь из машины.

Глава 6

Пока они шли по подъездной дорожке, Уайт буквально физически ощущал напряжение Адрианны. Может, его общество ее не радует, но ему нравится, что она рядом. Семейные торжества в последнее время превратились для него в пытку. Никто не знал, что сказать. И говорили слишком мало или слишком много, как и догадалась Адрианна. Поэтому он и старался любым способом избегать семейных встреч, но на этот раз событие слишком важное. Остается надеяться, что это торжество послужит двум целям. Он исполнит свой долг и, уничтожив последние сомнения, которые еще могут быть у Адрианны, заручится ее помощью.

— Похоже, ваши родители богаты, — заметила Адрианна.

— Я говорил, что отец случайно кое-что заработал.

— Хотелось бы и мне случайно столько заработать, — сухо произнесла она и, проходя мимо официанта с подносом, полным бокалов шампанского, добавила: — У вас есть домработница?

— Я здесь не живу, а у родителей действительно есть помощница. Правда, мама считает Глорию доброй подругой, а не прислугой. Она не любит классовые различия.

— Однако Глория скребет унитазы?

— Скребет, — кивнул Уайт, — а мои родители платят ей лишние деньги на обучение ее дочери в колледже. Так что всех все устраивает.

— Уайт. — Взволнованный голос перекрыл шум на веранде. Дейри Рэндал в развевающемся длинном платье сбежала по ступеням и крепко стиснула сына в объятиях. В темных волосах сегодня не было и следа седины, глаза сверкали такой же синевой, как и его собственные, а привычный персиковый аромат маминого шампуня создавал ощущение безопасности, как будто родной дом разрешит все его проблемы. «Но это не мой дом, — напомнил он себе. — Мой дом там, где моя дочь».

— Я так рада, что ты здесь. — Мама отступила на шаг и окинула его долгим взглядом, затем повернулась к Адрианне: — И не один.

В ее глазах плескалось вполне понятное изумление. Уайт ясно дал ей понять, что не будет ни с кем встречаться, пока не вернет Стефани.

Хм-хм. Сейчас и посыплются неизбежные вопросы.

— Познакомься, мама, это Адрианна Кавелло. Адрианна, а вот и моя замечательная мама собственной персоной, обворожительная Дейри Рэндал.

— Приятно с вами познакомиться, — улыбнулась Адрианна, протягивая руку.

— И я рада с вами познакомиться, дорогая. Мы здесь обожаем обниматься. — С этими словами она на мгновение обняла застывшую статуей Адрианну. — Надеюсь, вы не возражаете.

— Я ее предупредил, — успокоил маму Уайт.

— Извините, миссис Уайт, я чувствую себя незваной гостьей. Ваш стремительный сын не предупредил меня, что у вас торжество в честь помолвки.

— Наш Уайт полон сюрпризов, но вы вовсе не лишняя. У нас всегда найдется свободное местечко.

— Мамин девиз, — пояснил Уайт Адрианне.

— Что верно, то верно, — широко улыбнулась Дейри им обоим. Затем чуть нахмурилась. — Уайт, ты исхудал. Ты вообще питаешься?

— Лучше, с тех пор как встретил Адрианну. Она шеф-повар.

Как и ожидалось, мама накинулась на Адрианну с кучей вопросов, и, пока дамы разговаривали, Уайт обвел взглядом толпу. Брат Коннор, стоявший рядом с отцом и двумя другими мужчинами, помахал ему, но не тронулся с места. Ладно, можно перехватить братца позже.

— Уайт! — взвизгнула Саммер, сбегая с веранды и сжимая его в объятиях. Сегодня на ее хорошеньком зеленоглазом личике, обрамленном светло-каштановыми волосами, сияла широченная улыбка, и кто бы мог винить ее? Из-за исчезновения Стефани Саммер отложила свадьбу больше чем на год и, назначив наконец дату, чувствовала себя виноватой. Но Уайт понимал и поддерживал решение сестры. Он не хотел портить Саммер жизнь — хватало и собственных неприятностей.

— Спасибо, что пришел.

— Как же иначе. Ты выглядишь счастливой.

— Я счастлива! Ужасно счастлива! — Ее улыбка, если только это возможно, стала еще шире. — Вся моя семья здесь и семья Рона. Идеально.

— Я рад за тебя. Познакомьтесь, Адрианна, моя сестра Саммер.

— Примите мои поздравления.

— Благодарю вас. Добро пожаловать. Не возражаете, если я на минутку украду Уайта? Обещаю, ровно на минутку.

— А… — Адрианна умоляюще взглянула на него, но он не мог отказать сестре на ее помолвке.

— Я позабочусь об Адрианне, — пришла на помощь мама, обнимая Адрианну за талию. — Заодно и познакомимся поближе. Повеселимся.

— Повеселимся, — словно эхом откликнулась Адрианна. — Возвращайтесь поскорее.

— Непременно. — Он сам чувствовал себя немного виноватым за то, что так быстро ее бросил, но сестра уже тащила его в дом.

Саммер привела его в свою старую комнату, сохранившую напоминания о ее юности: постеры с кинозвездами-подростками, награды за победы в танцевальных конкурсах и огромную кучу мягких игрушек на кровати. При виде пушистого коричневого медведя в самом центре у Уайта сжалось сердце. Точно такого медведя Саммер подарила Стефани, когда та родилась, и дочка обожала его, словно он был ее лучшим другом. Однако Стефани не взяла его с собой, и теперь Бурый Мишка, как она его называла, лежал на ее кровати и ждал, когда она вернется домой.

— Уайт, — окликнула его Саммер. — Я знаю, как тебе тяжело, и очень благодарна за то, что ты пришел.

— Саммер, я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Я хочу, чтобы был счастлив ты.

— Я над этим работаю.

— Мама сказала, что появилась зацепка. Ты что-нибудь узнал?

— Пока нет. О чем ты хотела поговорить?

Саммер закрыла дверь.

— Уайт, я нервничаю. Я люблю Рона. Я знаю его четыре года и хочу выйти за него замуж с нашего первого свидания, но чем ближе момент, когда я должна буду сказать «да», тем мне страшнее. Понимаешь, из-за тебя и Джен. Ты тоже любил. У вас была сказочная свадьба. Вы уехали в карете, запряженной парой белых коней. Это было прекрасно.

— Джен придумала… Джен и ее мать, — добавил он с горечью. — Если бы мать ее не избаловала, может, она не привыкла бы делать только то, что хочет.

— Такой идеальный был день, — продолжила Саммер. — И ваш первый год был хорошим, а потом все изменилось. Что, если со мной и Роном случится то же самое? Что, если мы однажды проснемся и возненавидим друг друга? Я не хочу таких страданий. Я боюсь.

— Ничего подобного с вами не случится. Конечно, я тоже не думал о провале, но любовь — это всегда риск. Никто не знает, что может случиться. Ты ставишь на кон свое сердце и надеешься, что никто его не разобьет. Но тебе не о чем тревожиться, ты ведь мне все уши прожужжала, что Рон замечательный! Он так хорошо ко мне относится, и ты его любишь. Так выходи за него замуж! И хватит думать о моей катастрофе. У тебя перед глазами великолепный пример. Мама с папой до сих пор без ума друг от друга и вообще не производят впечатления серьезных, вдумчивых взрослых, — ухмыльнулся Уайт.

— И это правда. — Ее глаза затуманились слезами. — Я хотела, чтобы Стефани несла мой букет. Уайт, я ведь выбрала для нее платьице. Не могу пригласить в цветочницы никого другого. Меня просто убивает то, что ее не будет на свадьбе. Я люблю мою племяшку и чувствую себя виноватой, устраивая свадьбу без нее. Как считаешь, может быть, подождать?

— Я ценю твои чувства, — вздохнул Уайт, — но ты ждала слишком долго. И еще остается шанс, что я верну ее до свадьбы. У нас впереди целый месяц.

— Очень надеюсь, что найдешь. Прости, может, мне не следовало упоминать Стефани. Никогда не знаю, должна я говорить о ней или нет. Я и не представляла, что понадобится столько времени, чтобы вернуть ее. Надеялась, что Джен передумает или ты сам их найдешь.

— Я не теряю надежды. Вернемся к гостям. — Он открыл дверь и пропустил сестру.

— Да, а кто эта женщина, что ты привел?

— Она… моя подруга. — Не совсем правильное слово. Между ними какая-то более личная, более напряженная связь, но он не знал, как объяснить это сестре.

— Она очень красивая с этими невероятными волосами. Будто сошла с картины итальянского художника. — Уайт промолчал, и Саммер многозначительно взглянула на него. — Только не говори, что не заметил.

— Заметил.

— Приятно видеть тебя с кем-то.

— Не спеши с домыслами. Она просто недавняя знакомая.

— Иногда это неплохое начало, — подколола сестра, но Уайт не стал ее разубеждать и лишь пожал плечами. — Советую побыстрее ее найти, не то мама выложит ей все твои страшные тайны… Или начнет показывать твои детские фотографии, — добавила Саммер, спускаясь по лестнице.

Уайт рассеянно кивнул… и остановился как вкопанный, увидев входящую в дом Мэнди. Саммер проследила за его взглядом.

— Прости, я понимаю, что она вызывает у тебя плохие воспоминания, но она встречается с шафером Рона. Мне пришлось ее пригласить. И она десятки раз извинилась перед нами за то, что не сразу тебе поверила.

— Никаких проблем. Я бы хотел еще раз с ней поговорить.

— Обязательно сейчас? А нельзя подождать?

— Не беспокойся. Я не затею драку.

— А я не возражаю. По мне, так что угодно, лишь бы вернуть нашу девочку домой.

— Спасибо. — Сестра отошла, и Уайт, сбежав по ступенькам, догнал Мэнди в гостиной. Из всех подруг Джен больше всех ему нравилась как раз невысокая, пышногрудая рыжая Мэнди, но он изменил свое мнение, когда Мэнди встала на сторону Джен.

Мэнди замерла, увидев Уайта, однако самообладание сохранила.

— Мэнди, мы могли бы обменяться вежливыми фразами, но я хочу услышать только одно: ты слышала что-нибудь о Джен?

— Ты знаешь, что нет. Если бы она со мной связалась, я бы тебе сказала. Я теперь знаю, все, что она плела о тебе, — ложь. Прости, что усомнилась. Я не сознавала, какая Джен коварная интриганка. И даже не представляла, что она сможет прятаться так долго.

— Без помощи ей это не удалось бы.

— Ее родители клянутся, что не знают, где она. Они до сих пор дружат с моими родителями. Мы виделись в Рождество.

Этот ответ не противоречил результатам его расследования.

— Ладно, сейчас меня больше интересует другая женщина, примерно ровесница Джен. У нее двое детей, мальчик лет одиннадцати-двенадцати и девочка лет девяти. Мальчика зовут Бен. Никого не напоминает?

— К сожалению, нет. У тебя появилась новая информация?

Даже если бы появилась, он не стал бы ей сообщать, поскольку не доверял ей.

— Просто прорабатываю несколько версий.

— Может, ее новая подруга. Большинство прежних отвернулось от Джен, когда ты отсудил опеку, а потом еще Джен украла Стефани. Никому не хотелось с ней связываться.

— Да, возможно, новая. А если углубиться в прошлое, может, в школьные времена?

— Уайт, это было очень давно. Я училась в колледже в другом штате и ни с кем не общалась.

— Все-таки подумай, Мэнди. Это важно.

Мэнди пристально смотрела на него с минуту.

— Единственная, кто приходит на ум, Ребекка Муни. У нее есть сын и дочь, и она живет где-то в Сан-Франциско, но вряд ли после школы они с Джен дружили.

— Это имя не называл никто из друзей Джен. — А ведь он опрашивал всех, о ком когда-либо слышал от бывшей жены.

— Насколько мне известно, они даже не виделись после окончания школы. Но мальчик и девочка у Ребекки есть, только имени мальчика я не знаю.

— Ладно. Я проверю эту версию.

— Ты в самом деле думаешь, что Джен в Сан-Франциско?

— У меня предчувствие, что она могла вернуться или даже все время здесь была.

— Но она же понимает, что ты не прекратишь поиски. Трудно поверить, что она станет так рисковать.

— Иногда люди начинают искренне верить, что идеальное преступление сойдет им с рук. На этом они и прокалываются. Если что-нибудь услышишь, даже если это покажется тебе незначительным…

— Обязательно тебе сообщу.

— Спасибо. — Отворачиваясь от Мэнди, он заметил в холле Адрианну в окружении мамочки, сестры и нескольких кузин. Все они, казалось, верещали одновременно, и у Адрианны был такой вид, будто она идет ко дну. Пора выручать.

— Уайт рассказывал вам, что в колледже побил национальный рекорд в плавании? — спросила Дейри.

— Нет, не рассказывал. — От полученных сведений у Адрианны уже кружилась голова. Даже не приходилось задавать вопросы. Рассказы об Уайте лились нескончаемым потоком.

— Он такой скромный! — воскликнула Дейри.

— Вовсе нет, — возразила Саммер. — И раз уж мы хвастаемся личными рекордами, вы должны знать, что Уайт победил в соревновании, кто больше пива выпьет за пять минут.

— Тсс. — Дейри погрозила дочери пальцем. — Это было давным-давно.

— Но было же, — рассмеялась Саммер.

— А теперь расскажите, как вы с Уайтом познакомились, — попросила Дейри.

— Да-да, расскажите, — поддержала ее Саммер.

— Ну, мы оба бросали монеты в «Фонтан желаний» на Маклеллан-сквер, и как-то так получилось, что они столкнулись в воздухе. Монета Уайта сшибла мою на мостовую, и я бросилась ее искать.

— А нашли Уайта, — улыбнулась Дейри. — Какая прелестная история.

— Что за прелестная история? — спросил Уайт, подходя к женщинам.

— О твоем знакомстве с Адрианной.

— А, эта. Просто случайность.

— Может, и нет. Вы оба загадывали желание.

— Но не встретиться друг с другом, — отрезал Уайт.

Хоть Адрианна была с ним согласна, почему-то ее задело его резкое отрицание… и то, что он назвал их знакомство случайностью. Раньше он намекал, что таким образом судьба приблизила его к дочери, а теперь, оказывается, это всего лишь случайное столкновение монет?

Саммер скорчила брату гримасу.

— Ты иногда такой глупый. Пойду-ка поищу своего умного будущего мужа.

Дейри и кузины тоже ретировались, оставив Уайта и Адрианну одних в холле.

— Что я такого сказал? — растерянно спросил Уайт.

— Ничего. Ваша семья не понимает, что мы просто друзья. Они хотят видеть нечто большее.

Он вытаращил глаза. Продолжения не последовало, и она занервничала.

— Я проголодалась. Вы обещали мне ужин.

Он явно обрадовался смене темы и поспешил предложить ей выпить и закусить в буфете.

— Где вы потеряли шампанское?

— Выпила его между историями о вас. По мнению ваших родных, вы были блистательным студентом, талантливым спортсменом, одаренным музыкантом…

— Стоп, про музыканта вы придумали.

— Разве в седьмом классе вы не играли на кларнете?

— Играл, но лишь под нажимом мамы. Она хотела видеть своего мальчика в оркестре. Но на концертах я не играл, просто притворялся.

— И она не знала?

Он рассмеялся.

— Если честно, не представляю, как она могла не знать. Она же слышала, как я репетировал. Это было ужасно. Неужели она думала, что, надев белую рубашку с галстуком и усевшись в оркестр, я тут же превращусь в музыканта?

— Она очень гордится вами. Все они гордятся.

— Крепкий, — предупредил Уайт, вручая ей бокал пунша.

— Слава богу. — Она пригубила ромовый пунш с манго. — Я познакомилась с вашим братом. Он сообщил мне, что вы получили какую-то медаль за ранение на службе.

— По собственной глупости. Я ничем не заслужил ту медаль.

Адрианна задумчиво посмотрела на него.

— Вы правда такой скромный? Или просто стараетесь произвести на меня хорошее впечатление?

— Честно, ничего особенного. Пуля просто царапнула плечо. В бейсболе случалось и хуже.

— И о вашей бейсбольной карьере я наслышана.

Уайт в шутку застонал, но эти звуки отозвались странным томлением в ее теле.

— Я не отлучался так надолго.

— Ваша мама говорит очень быстро. — Адрианна умолкла, сделала еще один глоток пунша. — О чем Саммер хотела с вами поговорить?

— У нее была паника из-за замужества.

— Неужели? У нее есть причина для тревоги? Вы знакомы с женихом?

— Похоже, он хороший парень. Она просто боится повторить мою судьбу. Я сказал ей, что она никогда не следовала моему примеру, с чего бы начинать сейчас?

— Очень правильный ответ, настоящий ответ старшего брата. Я всегда мечтала о заботливом старшем брате. Ей повезло с вами и Коннором.

— Почти все время она считает меня занозой в заднице. Коннор… он ей немного больше нравится.

— Неужели ваша мама сама все это приготовила? — спросила Адрианна, подходя к фуршетному столу. Очереди не было, видимо, большинство гостей уже наполнило тарелки.

— Заказала у одной из подруг Глории. Вы заметите обилие мексиканской еды.

— Я люблю энчилады[8]. Вообще-то я люблю вкусно поесть — блюда какой кухни мира, для меня не имеет значения.

— Что самое необычное вы пробовали? — спросил Уайт, пока Адрианна выкладывала блинчики на свою тарелку.

— Пожалуй, морского ежа.

— Правда? Вы ели морского ежа? Разве у него нет иголок?

— Есть. Впервые я познакомилась с ним в кулинарной школе. Морской еж мне не понравился, но я научилась его готовить.

— А я считал себя авантюристом, когда попробовал улиток, — покачал головой Уайт.

— Шутите? В них нет ничего странного. Они на вкус как цыплята.

— Так я себя и уговаривал, — рассмеялся Уайт.

Адрианна улыбнулась ему. Приятно было видеть его в хорошем настроении. Может, его и пугал этот визит, но семейное окружение явно пошло ему на пользу.

— Кажется, на мою тарелку больше ничего не поместится.

Уайт взглянул на ее полную тарелку и кивнул.

— Согласен. Подыщем тихое местечко?

— Я видела столы в саду.

— А я знаю местечко получше. Идемте со мной.

Дверь закрылась, и Адрианна оказалась в просторной комнате, которая, судя по виду, некогда служила Уайту спальней. Поставив тарелку на письменный стол, она огляделась, взмахнула рукой на большую коллекцию кубков.

— Так вот где зарождалась слава.

— Да, именно здесь. — Уайт присел на широкую кровать. — Я бы давным-давно выбросил все эти жестяные побрякушки, но мама полна решимости их сохранить. Говорит, что платила за все мои спортивные формы, бейсбольные уроки и бассейн, а потому трофеи отчасти принадлежат ей. Думаю, ей просто нравится заходить сюда и притворяться, что мне все еще двенадцать, а не тридцать два.

— А по-моему, очень мило.

— Ешьте, пока не остыло.

Адрианна выдвинула стул и присела. И, пока ела, рассматривала книги на полке перед собой.

— Вам нравились детективы, не так ли?

— Да, пока моя жизнь не превратилась в один из них. Кстати, я поговорил с одной из школьных подруг Джен. Я спросил ее, знает ли она кого-нибудь из класса, у кого мог быть сын по имени Бен и девочка примерно возраста Стеф.

— Полагаю, она сказала «нет», или мы уже мчались бы назад в Сан-Франциско.

— Я особенно не рассчитывал на успех, но она назвала одно имя… Ребекка Муни.

— У вас есть имя, а вы еще здесь? Вы демонстрируете удивительную сдержанность.

— Прежде чем пойти за вами, я заглянул в Интернет через сотовый телефон.

Адрианна кивнула. Другого она и не ожидала.

— И…

— И скинул сообщение Джошу. Он сегодня на дежурстве.

— То есть предприняли все необходимые меры.

— Я понимал, что не смогу сбежать с помолвки, не успев появиться. Не хотел обижать Саммер. И я понятия не имею, насколько важна Ребекка Муни. — Он умолк, вскинув голову. — Так что вы теперь обо мне думаете? Убедились, что я хороший парень?

— Ваши родители определенно вас любят, но они пристрастны. — По его глазам Адрианна поняла, что он ждет более серьезного ответа. — Наверное, я поняла, что вы — хороший парень, еще когда наши монеты столкнулись и вы помогали мне найти мой четвертак.

— Да что вы говорите? Значит, можно было пропустить этот ужин.

Адрианна рассмеялась.

— Думаю, вы его пропустить не могли. Ваши родные счастливы, что вы пришли. Вероятно, меньше им нравится то, что мы прячемся здесь.

— Но вы же понимаете, что я не прячу вас?

— О, это я понимаю. Но вы сами прячетесь. Вам тяжело находиться в центре внимания. Вы привыкли быть защитником, заботиться о других. Вы не знаете, как справиться с тем, что сами попали в беду.

— Адрианна, вы очень проницательны.

— Я привыкла изучать людей. Я очень долго наблюдала за жизнью со стороны из своей раковины.

— Надеюсь, тот период закончился. Вы же не хотите упустить свою жизнь.

— Пытаюсь в нее вернуться. Вы не должны тревожиться из-за своих родных. Они поддержат вас, что бы ни случилось. И они понимают, сейчас вы можете дать им только то, что в ваших силах. Никто не просит от вас большего… Так вы еще плаваете?

Столь резкая смена темы застала его врасплох.

— Хм, обычно я в шесть утра плаваю в местном бассейне. А вы?

— Так и не научилась. Мама по понятным причинам не могла учить меня, да и бассейнов рядом не было. Могу шлепать руками по воде, чтобы не утонуть, но далеко не заплываю.

— Хотите, я могу вас научить?

— Я поражена, что вы так рано тренируетесь по утрам. Я не жаворонок, но обычно работаю в ресторане допоздна… или работала.

— И будете работать. А моя одержимость плаванием родилась из желания не подчиняться огромному стрессу, который я сейчас испытываю. Плавание меня успокаивает, помогает сохранять душевное здоровье.

— Два года — долгий срок, — прошептала Адрианна, снова удивляясь его выдержке.

Уайт достал из бумажника фотографию Стефани.

— Смотрю на это личико каждый день. — Адрианне было больно смотреть в его полные страдания глаза. — И с нетерпением жду, когда снова увижу ее.

— Надеюсь, что это случится скоро… — Они обменялись понимающими взглядами. — Я только одного не понимаю. Из ваших рассказов о Дженнифер очевидно, что она не хотела быть матерью. Зачем она забрала Стефани? Почему просто не воспользовалась свободой, к которой так долго стремилась?

— Я сам все время задаю себе этот вопрос. Наверное, из мести. Большинство похищений детей родителями не имеет никакого отношения к ребенку, и все — к бывшему супругу.

— Она так сильно ненавидела вас?

— Винила меня во всех смертных грехах, в своем аресте, а я, как это ни смешно звучит, последним об этом узнал. Но именно я заставил ее лечь в центр реабилитации. И стал ее злейшим врагом.

— Все эти два года ей приходится выполнять материнские обязанности. Может, только потеряв Стефани, она решила, что все-таки хочет быть матерью?

Уайт обдумал ее слова.

— Избалованная маменькина дочка всегда хотела того, чего не могла получить. Только мысль о том, что в ней наконец проснулся материнский инстинкт, что она любит Стефани и заботится о ней, поддерживает меня бессонными ночами. По-другому я об этом и думать не могу.

— Ну, она забрала Стефани, отказавшись от всего остального из своей прежней жизни. Должно быть, это любовь.

— Извращение какое-то, — с горечью поправил ее Уайт. — Вы доели? Давайте уйдем отсюда. Эта комната меня угнетает.

— А мне она нравится. Я всегда мечтала о собственной комнате, а получила только в двадцать три года.

— У вас не было своей комнаты, даже когда вы жили с мамой?

— Мы делили одну комнату на двоих, потому что у нас вечно не было денег. После ее смерти мне приходилось таскать все свои пожитки с собой. Если я что-то оставляла, оно пропадало. Поэтому я крепко держалась за то немногое, что имела.

— У вас сейчас чудесная квартира.

— Она маленькая, но это — моя крепость, в обустройство которой я вложила частичку души.

— Я поражен вашими успехами и должен показать вам нечто столь же потрясающее.

— Ведите.

Глава 7

Уайт проводил Адрианну вниз в холл, затем снова наверх по узкой винтовой лесенке, открыл дверку на самом верху и помог вылезти на ровную площадку на крыше. Адрианна говорила, что ребенком чувствовала себя очень маленькой в окружении небоскребов и крутых холмов, и он хотел показать ей город в совсем другом ракурсе.

Поразить ее удалось. У нее перехватило дыхание, и она быстро подошла к перилам.

— Боже мой, какой невероятный вид.

И правда невероятный. С высоты холмов был виден не только Беркли, но и огни Сан-Франциско, и два эффектных моста — Бэй-Бридж и Золотые Ворота. Вечер был ясным, небо усыпано звездами, светила почти полная луна.

— Как красив город отсюда, — тихо сказала Адрианна.

Уайт встал рядом с ней, слегка коснувшись плечом.

— Подумал, что вам понравится вид с такой высоты.

— Гораздо лучше, чем из моей квартиры.

— Мое любимое место в доме. Когда я расстраивался, или злился, или просто хотел поскорее вырасти, всегда приходил сюда. Город будто звал меня. Я знал, что когда-нибудь буду жить там.

— Я люблю Сан-Франциско, но он стал моим домом скорее потому, что я даже не думала, будто смогу чего-то добиться в другом месте.

— А зачем другое место? В этом городе есть все.

— Да, — вздохнула она.

Уайт подтолкнул ее плечом.

— О чем задумались?

Адрианна повернулась к нему лицом.

— Жаль, что никто не показал мне этот вид, когда я была маленькой девочкой. Я грезила о нем, но была так подавлена своим крохотным местом в этом мире, что не видела общей картины, видела лишь то, что было прямо передо мной.

— Неплохой способ для движения вперед. Иногда богатство выбора отвлекает.

— Спасибо, что привели меня сюда.

Уайт вдруг остро осознал, как красива Адрианна в лунном свете, как клубятся волосы вокруг ее лица, как сверкают выразительные карие глаза… Его взгляд замер на полных нежных губах, и он услышал ее тихий вдох. А когда посмотрел в ее глаза, то увидел блеск и неуверенность желания.

На этот раз дыхание перехватило у него. Грудь сдавило. Сердце заколотилось о ребра, и, не в силах противиться желанию, он обнял ее за талию и прижался губами к ее губам.

Он почувствовал вкус чили и красного перца, или, может, просто его охватил жар. Под его требовательными губами ее губы раскрылись, и его язык нетерпеливо скользнул в ее рот, чтобы вобрать больше ее вкуса. Пронзила мысль обо всех остальных сладких уголках ее тела. Слишком долго он подавлял желание, но сейчас не мог и не хотел сдерживаться.

Должно быть, она почувствовала то же самое, потому что ответила на его поцелуй, провела ладонями по его спине, словно пыталась проникнуть пальцами под его рубашку. Он тоже хотел сорвать свою рубашку… и ее платье. Хотел попробовать губами все ее лицо… и шею… и грудь… Хотел бросить ее на холодные камни площадки и согреть ее всю…

— Стоп, подождите, — выдохнула Адрианна, отстраняясь. — Я… я не думаю, что это хорошая идея.

Он вообще не мог думать.

Она выскользнула из его объятий, поправила платье, провела рукой по волосам, прижала кончики пальцев к губам. А он только и мог, что таращиться на нее. Разум возвращался медленно.

Адрианна отвернулась и устремила взгляд вдаль. Уайт судорожно вздохнул раз, другой и наконец выдавил:

— Простите.

— Я не хочу никаких извинений, — бросила она через плечо.

— А чего вы хотите?

— Ничего. Я просто… Так нельзя. Неудачное время.

Уайт сунул руки в карманы.

Пара минут протекла в отрезвляющем молчании.

— Мы должны вернуться в дом.

Когда она проходила мимо, Уайт схватил ее за руку:

— Адрианна…

— Ничего не говорите. Так случилось. Меня захватил вид, и, думаю, без пунша тоже не обошлось.

Она могла винить вид и пунш, но его причины не имели к ним никакого отношения. Его влекло к ней, она ему нравилась… возможно, слишком нравилась. И на короткий миг он позволил себе забыть, что они вместе только для того, чтобы найти Стефани.

— Вы все еще хотите помочь мне сегодня? — резко спросил он.

Она посмотрела на него в упор.

— Да. Я пойду к «Винченцо». Подожду с вами в проулке. И посмотрим, что получится.

Покидая крышу, Адрианна никак не могла успокоиться и остро ощущала близость следующего за нею Уайта. Только временное безумие могло заставить ее целоваться с ним, и это был не мимолетный невинный поцелуй, а поцелуй любовников. Она судорожно вздохнула.

О чем она думала, черт побери?

Неправильный мужчина. Неправильное место и время.

Ей хотелось сбежать домой, спрятаться в своей квартире, как она пряталась последние два месяца, но она дала ему слово, а она всегда выполняла свои обещания. К тому же пусть он не думает, что какой-то поцелуй загонит ее в безопасное убежище. Правда, не какой-то, а настоящий, потрясающий поцелуй.

О чем он-то думал, черт побери?

Хотя сейчас ей не до его мотивов. Необходимо взять себя в руки и вежливо распрощаться с его друзьями и родственниками…

На то, чтобы вырваться из дома, им потребовалось добрых полчаса, за которые, кроме всего прочего, Адрианна получила приглашение на свадьбу Саммер в следующем месяце. Все попытки высказать что-то, кроме согласия, были отвергнуты, и в конце концов она капитулировала, решив, что сможет отказаться позднее.

Пока они ехали до Бэй-Бридж — а это заняло минут пятнадцать, — Уайт не проронил ни слова и, похоже, немного расслабился лишь у пункта взимания дорожных сборов.

— Было не так уж плохо, — пробормотал он.

— Вы со мной говорите или с самим собой?

— Наверное, с обоими.

Адрианна не нашла ответа на это загадочное замечание, а Уайт снова заговорил, лишь проезжая через Трежер-Айленд[9].

— Смотрите, — кивнул он на огни стадиона впереди. — Похоже, сегодня играют «Гиганты»[10].

— Вы — болельщик?

— Еще какой. Папа пытался увлечь меня «Оклендскими Эйз»[11], но я всегда был фанатом «Гигантов». А вы?

— Я ходила на несколько матчей, — ответила Адрианна, радуясь, что речь зашла о бейсболе. В обсуждение поцелуя она вдаваться совершенно не хотела, да и побаивалась, если честно. — Моя подруга Линдси как-то влюбилась в одного из игроков, и мы прогуливались в парке и по автостоянке, надеясь увидеть, как парень идет к своей машине. Это было ужасно глупо. Я чувствовала себя малолетней поклонницей знаменитости.

— Вы не похожи на девушку, которая могла бы увлечься бейсболистом.

— Среди них попадаются очень сексуальные.

— Вашей подруге посчастливилось познакомиться с предметом своей влюбленности?

— Не в парке. Однажды вечером он пришел в «Винченцо» с парочкой друзей. И оказался придурковатым грубияном. Линдси быстро переболела свою влюбленность, и мы даже отпраздновали его переход в команду Сан-Диего. — На съезде с моста Адрианна взглянула на часы. — Только половина десятого. Думаю, раньше одиннадцати у «Винченцо» делать нечего. Дети не появятся, пока не схлынет основной поток посетителей.

— Понятно. Не возражаете, если заглянем ко мне? Хочу взять куртку. Здесь недалеко.

— Не возражаю. Может, мне тоже следует переодеться?

— Заедем сначала ко мне, а потом к вам.

Уайт, как выяснилось, жил в таунхаусе с двумя спальнями недалеко от бейсбольного стадиона. Когда Уайт исчез в глубине квартиры, Адрианна решила немного осмотреться.

Его жилище оказалось более просторным и менее захламленным, чем ее квартирка. Мебель из темного дерева, диваны и кресла обтянуты коричневой кожей. И совершенно не чувствовалась женская рука. Интересно, он что, выбросил все вещи Дженнифер? Адрианна прошла из гостиной в кухню и увидела совершенно пустые рабочие столы и очень чистые электроприборы и плиту. Не похоже, что Уайт часто ими пользуется. Она приоткрыла дверцу шкафчика и не обнаружила ничего, кроме полудюжины коробок с хлопьями.

— Ну да, я не готовлю, — подтвердил Уайт, входя в кухню.

Адрианна быстро захлопнула дверцу.

— Простите, я любопытна.

— Я так и понял.

— Вам нравятся хлопья?

— Вы узнали мою страшную тайну. Это быстро, легко и, как считается, богато витаминами.

— И сахаром.

Уайт пожал плечами:

— Я отрабатываю его в бассейне.

Ее взгляд невольно скользнул по его широкой груди, длинным стройным ногам, и она подумала о том, как он выглядит в плавках… или вообще без всего. Ее щеки вспыхнули, и она отвернулась к шкафчику.

— Вы должны купить и другие продукты: рис, лапшу, приправы.

— Но тогда придется готовить.

— А вдруг вам понравится, — заметила она, оборачиваясь.

— Начну, когда Стефани вернется домой. Я буду готовить все ее любимые блюда. Спагетти, мясные тефтели, чизбургеры, жареных цыплят — все, что она захочет.

— То есть вы умеете готовить, просто не хотите.

— Грустно готовить для себя одного.

— Понимаю. Я люблю готовить в ресторане гораздо больше, чем только для себя. Во всяком случае, любила.

— И снова полюбите, — подбодрил Уайт.

— Почему вы так уверены?

— Потому что я потихоньку узнаю вас, и вы не из тех, кто пасует перед трудностями. Вы просто временно отступили.

— Надеюсь, что так. — Она помолчала. — Можно посмотреть комнату Стефани? — В его глазах вспыхнуло удивление, затем сомнение. — Если вы не…

— Нет, нет, пожалуйста. Просто давно туда никто не заходил. — Уайт провел ее по коридору, остановился у закрытой двери. — Я ничего не менял с тех пор, как Стефани пропала.

— Понимаю.

Он открыл дверь, и Адрианна вошла.

Если вся остальная квартира была обставлена лишь самым необходимым и очень по-мужски, то эта комната была именно для девочки. Розовые стены, бело-розовый ковер, гармонирующий с белой мебелью и ярко-розовым постельным бельем. Книги, игрушки и множество плюшевых зверей на незастланной кровати.

Он даже не застелил постель.

Адрианна слышала боль утраты в его голосе, но сейчас воочию увидела ее. Уайт даже не смог поправить простыни. Он не просто ничего не изменил, он ни до чего не дотронулся. Или дотронулся… Подушка была чуть примята.

Уайт проследил за ее взглядом.

— Я иногда лежал здесь и думал о ней. Давно этого не делал.

— Как давно?

— Не знаю… может, год. Закрыл дверь после первой годовщины. Слишком тяжело было ходить мимо каждый вечер и вспоминать, как я читал ей на ночь. Она обычно влюблялась в какую-нибудь историю и хотела слушать ее каждый вечер неделями, пока не запоминала наизусть. И она любила этого мишку. — Он кивнул на коричневого медведя на кровати. — Назвала его Бурым Мишкой.

— Очень креативно, — сухо заметила Адрианна.

Уайт ухмыльнулся:

— Я знаю. Мы придумывали кучу других имен, но ни одно не прижилось. Он так и остался Бурым Мишкой. Стефани не ложилась спать без него. Засыпая, терла его блестящий нос. Дженнифер знала, что она его обожает, но ей было наплевать. Забрала ребенка без любимой игрушки. Уверен, Стефани плакала не одну неделю. — Он поджал губы. — Джен должна была хотя бы прихватить этого медведя. Неужели было так трудно?

— Может, она купила Стефани другого?

— Невозможно просто заменить что-то или кого-то любимого.

Адрианна поняла, что он уже говорит не о медведе, положила ладонь на его предплечье, почувствовала, как затвердели его мышцы, и ей захотелось облегчить его гнев.

— Уайт, мне очень жаль. Даже представить не могу, через что вам пришлось пройти. Стефани здесь повсюду. Ее любимые вещи, игрушки, рисунки, одежда… Все так реально.

— Слишком реально. Поэтому я и перестал сюда заходить. — Уайт судорожно вздохнул. — Я ничего здесь не изменил, потому что, когда Стефани вернется, не хочу, чтобы она подумала, будто я продолжал спокойно жить без нее… Но может случиться, что Стефани даже не понравится эта комната. Она же будет намного старше. Кто знает, захочется ли ей всего розового?

— Так перекрасите стены и смените мебель. Это легко.

— Да, конечно. А если она вообще не захочет здесь остаться?

Теперь в его глазах светился настоящий страх. Он боялся не только того, что не найдет свою дочь, а был в ужасе от того, что, когда найдет, окажется ей ненужным.

— Она непременно захочет вернуться домой.

— Два года ее дом был где-то в другом месте. Я думаю обо всех праздниках, днях рождения, что она провела без меня, обо всем, чему научилась, о местах, где побывала. Дженнифер могла снова выйти замуж. Может, у Стеф есть отчим или еще хуже… вереница случайных мужчин Джен…

Адрианна вскинула руку.

— Прекратите. Вы сведете себя с ума, представляя всевозможные сценарии.

— Слишком поздно. Я уже пережил их все. Вы можете честно сказать, что моя тревога необоснованна?

— Нет. У вас есть причины тревожиться, но это не принесет вам ничего хорошего. Одно я прочно усвоила в детстве: у тебя есть то, что есть, и приходится с этим жить. Бессмысленно думать о прошлом или будущем. Единственное, что имеет значение, — это время, в котором живешь. Выживаешь, наслаждаешься, любишь. У тебя есть только твои чувства. Вот так.

— Вам легко говорить, у вас нет детей. Вы не знаете, что такое потерять ребенка. Я справился бы с чем угодно, что случилось бы со мной, но Стефани я должен был защищать. Это была моя работа.

До Адрианны наконец дошла истинная причина его страданий. Уайт — полицейский, прирожденный защитник, но он не сумел защитить человека, которого любил больше всех на свете.

— Вы обязательно ее вернете и потихоньку начнете справляться с проблемами. Она маленькая девочка. Вы еще долго будете нужны ей.

— Ожидание меня убивает. Календарь стал моим врагом, дни тикают, как часы. Я одновременно хочу и остановить время, и гнать его до того момента, когда верну Стефани.

Адрианна сочувственно улыбнулась ему.

— Что бы ни случилось, Уайт, я с вами. Я помогу вам всем, чем смогу.

— Это много для меня значит. Очень многие уже сдались.

— Теперь к вашим услугам мой свежий энтузиазм и мой свежий взгляд. Кстати, у вас есть фотографии Дженнифер? Мне бы не помешало знать, как она выглядит.

— Да, у меня есть ее фотографии.

Ему вовсе не хотелось показывать Адрианне фотографии бывшей жены, но он проводил ее в гостиную, открыл ящик стола.

— Вот, смотрите. — И с этими словами снова исчез в глубине квартиры.

Адрианна опустилась на колени и увидела стопку фотографий в рамках, явно прежде украшавших квартиру. На первой фотографии рядом с двухлетней малышкой сидела красивая молодая женщина. Дженнифер и Стефани, две великолепные блондинки с делаными улыбками, в похожих нарядах. Типичный снимок из фотоателье в торговом центре.

Вторая фотография оказалась свадебной, и на ней Дженнифер в роскошном свадебном платье с очень длиным шлейфом выглядела гораздо счастливее. На заднем плане виднелся шикарный особняк и конный экипаж, украшенный белыми цветами.

— Обалдеть, — пробормотала Адрианна, откидываясь на пятки, и изумленно уставилась на следующую фотографию. Уайт в смокинге держал на руках новобрачную. Красивая пара просто светилась счастьем. Дженнифер смотрела на Уайта с восхищением, словно он был единственным мужчиной на свете. В то мгновение они явно сильно любили друг друга.

Отложив фотографию, Адрианна быстро перебрала остальные. Счастье Дженнифер, похоже, угасало с каждым прошедшим годом.

— Вы закончили? — резко спросил Уайт, останавливаясь в двух шагах от нее.

Адрианна убрала фотографии в ящик.

— Странно, что вы все это храните.

— В первую неделю разбил несколько штук. Здорово порезал руки. Пришлось накладывать швы в больнице. К тому времени, как я вернулся, мама и сестра спрятали все фотографии Дженнифер и убрали осколки. Я несколько месяцев не знал, что фотографии в этом ящике. Поехали!

Переодевшись в своей квартире в джинсы и свитер, Адрианна предложила идти в ресторан пешком. С парковками в Норт-Бич было туго, особенно в субботний вечер, и Уайту еще повезло, что он нашел свободное место в ее квартале.

У «Винченцо» они оказались в начале двенадцатого, и Адрианна уже сожалела о своем решении. Проблемы Уайта отвлекли ее от собственных страхов, но возвращение на место, где разрушилась ее жизнь, оказалось болезненным. Идя по темному проулку за рестораном, мысленно шарахаясь от грозных теней, возвращающих к ночи двухмесячной давности, она ощущала приближение приступа паники.

Словно прочитав ее мысли, Уайт обнял ее за плечи.

— У вас получится. Это просто проулок. Здесь никого нет и ничего не происходит.

— Я знаю, просто как будто снова слышу выстрелы. Вряд ли я когда-нибудь забуду и те звуки, и тот момент, когда поняла, что они доносятся из ресторана. Когда я бежала назад, то уже подозревала самое страшное и все равно была в шоке…

— Тсс. Оставайтесь в настоящем. Следуйте совету, который недавно дали мне. Не думайте о том, что случилось тогда. Думайте только о том, что мы делаем сейчас.

Она последовала бы его совету, но закружилась голова.

Уайт остановился и, глядя ей в глаза, начал растирать ее окостеневшие плечи.

— Смотрите на меня. Вы слишком напряжены.

Адрианна не могла вымолвить ни слова. Она хотела расслабиться, но ничего не получалось. Страх крепко держал ее безжалостными когтями. Боль, которой она так боялась, снова раздирала ее.

— Это слишком. Я не выдержу, — прошептала она.

Ей казалось, что она тонет в темно-синем тумане… но вдруг ее страх преобразился. Сердце забилось быстрее, ладони вспотели. Она уже не думала о страшной ночи, она думала о мужчине, стоявшем так близко, что ее груди прижимались к его широкой груди. Она думала о поцелуе на крыше дома его родителей и была не прочь повторить. Если она его сейчас поцелует, то забудет обо всем остальном.

Мурашки побежали по ее позвоночнику, когда пальцы Уайта впились в ее плечи. Судя по жадному блеску его глаз, он испытывал то же самое желание.

Кто-то из них должен это прекратить, но она не могла найти слов.

Уайт провел рукой по ее волосам, обхватил затылок, приподнял ее голову, приближая к себе ее лицо. Все происходило словно в замедленной съемке. Первый поцелуй, неожиданный и жаркий, застал ее врасплох, сейчас она сто раз могла отстраниться, но не находила в себе сил разорвать опутавшие их чары. И когда его губы коснулись ее губ, ее будто пронзила молния.

Адрианна закрыла глаза, погружаясь в поцелуй. Она оживала, печаль, горечь чувство вины растворялись и исчезали. Ей просто было хорошо, невероятно хорошо…

Вдруг распахнулась задняя дверь ресторана, и свет из кухни разогнал сумрак.

— Адрианна!

Адрианна отшатнулась от Уайта. Линдси выскочила в проулок, и дверь с лязгом захлопнулась за ней.

— Адрианна, — повторила Линдси. — Что ты здесь делаешь?

— А-а… — Надо подумать. От поцелуя Уайта еще кружилась голова, но не скажешь же об этом Линдси… которая очень кстати сжимает в руке сигарету. За что Адрианна и ухватилась, как утопающий, заметивший спасательный жилет. — Ты снова куришь? Ты же вчера обещала бросить.

— Я стараюсь, но как же тебе удается ловить меня каждый раз, как я собираюсь покурить? — Линдси умолкла, окинула долгим взглядом Уайта. — Кто этот парень?

— Уайт Рэндал. Полицейский. — Адрианна сама не поняла, почему нацепила на Уайта ярлычок, разве что вдруг почувствовала необходимость объяснить, почему она с ним.

— Вы расследуете убийство Уилла? — поинтересовалась Линдси.

— Среди других дел, — коротко ответил Уайт.

— Каких других дел? — Стоило Линдси учуять хорошую историю, отвязаться от нее было невозможно.

— Он ищет свою дочь, — ответила за Уайта Адрианна. — Как мы думаем, она может быть среди тех детей, что приходили сюда в поисках еды. Вот почему мы здесь. Надеемся, что они вернутся. Ты их случайно не видела?

— Нет. Уже несколько недель. — Глаза Линдси все еще горели любопытством. — Может, кто из наших видел. Ты не спрашивала?

— Нет, но спрошу. — «Для чего придется зайти на кухню», — с ужасом подумала она.

— Я сам, — отрезал Уайт. — Хочу показать персоналу фотографию.

Когда Уайт исчез за дверью ресторана, Линдси набросилась на Адрианну:

— Ну, подружка, ты полна сюрпризов. Расскажи-ка поподробнее о себе и этом знойном копе.

— Нечего рассказывать. Я помогаю ему найти его дочь, — пробормотала Адрианна, надеясь, что разрумянившееся лицо не выдаст ее ложь.

— Он тебя обнимал.

— Это вовсе не то, что ты подумала. Он просто меня успокаивал. У меня началась паника.

Любопытство в глазах Линдси сменилось задумчивостью.

— Я верю, но это далеко не все. Я же тебя знаю. Ты нелегко сходишься с людьми. Уилл пять лет заманивал тебя в постель.

— Я не сплю с Уайтом.

— Но твои горящие щеки говорят, что ты об этом думала.

— Я едва его знаю, — попыталась оправдаться Адрианна, понимая, что признание в поцелуях было бы большой ошибкой.

— Как я и сказала, обычно ты не подпускаешь к себе людей так близко и так быстро. Когда мы ходим в бары, ты будто вешаешь на себя табличку «Не приближаться».

— Не преувеличивай. Итак, вернемся к Уайту… Его бывшая жена похитила его дочь пару лет назад, и, возможно, маленькая девочка из той троицы — его дочь.

— Его бывшая жена — похитительница? Кошмар какой, — покачала головой Линдси. — Уилл же твердил тебе, что нужно вызвать полицию.

— Не напоминай. Я и так чувствую себя виноватой.

— Прости. Я понимаю. Ты пыталась помочь им, потому что сама так росла.

— Я совершила ошибку. Теперь стараюсь ее исправить.

— Ну, хотя бы отвлечешься от своих проблем. Стивен сказал, что вчера дал тебе образцы блюд на пробу.

— Да, и они не идеальны. Что творится на кухне?

Линдси скорчила гримасу.

— Роберто раскомандовался. Он изменил все мои соусы. Считает, что во все надо пихать побольше чеснока.

— Поверить не могу, что Стивен поставил главным Роберто. Он должен был назначить тебя.

— Стивен меня прекрасно знает. Я — королева соусов, но не могу заставить всех крутиться и держаться в графике. Адрианна, нам необходима ты. И мне кажется, что и тебе ресторан необходим. Дверь рядом. По-моему, отличный знак. Хочешь войти?

— Хочу. Впервые после ограбления я на самом деле хочу вернуться. — Адрианна не могла бы точно сказать, когда возникло это решение, но, озвучив его, она сразу почувствовала себя лучше.

— Отлично, — одобрительно улыбнулась Линдси. — Хочешь попробовать прямо сейчас?

— Нет.

— Адрианна!

— Не торопи меня.

— Хорошо, не буду. — Линдси оглянулась через плечо. — Если у тебя с этим сексуальным копом получится что-то хорошее, будет здорово. Ты ведь сама понимаешь, верно?

— Мне слишком рано думать о новых отношениях.

— Не надо отношений, просто повеселись.

— В данный момент Уайту не до веселья.

— Тогда выбери кого-нибудь другого.

— Мне не нужен мужчина. Мне и одной хорошо.

Линдси расхохоталась:

— Не настолько хорошо. Детка, ты молода. В твоей жизни будут другие мужчины. Уилл не хотел бы, чтобы ты всю жизнь прожила в одиночестве.

— Мы не говорим обо всей жизни.

— А ведь ты и с Уиллом не хотела говорить обо всей жизни. Я много думала о том последнем вечере, когда мы нашли кольцо. Ты была в шоке. Ты не хотела, чтобы Уилл сделал тебе предложение.

— Я не была готова.

— Я это видела. А потом мне пришло в голову, что, может, ты никогда бы не была готова. Может, Уилл просто не был твоим единственным. Если бы ты по-настоящему его любила, то захотела бы взглянуть на кольцо. Ты бы не испугалась.

— Я не знаю, почему так отреагировала. Уилл был хорошим парнем. Идеальным. Я не должна была сомневаться.

Линдси сочувственно улыбнулась.

— С идеальными мужчинами порвать сложнее всего. Чувствуешь себя идиоткой, ведь тысячи других девушек хотели бы быть с ним. И ты спрашиваешь себя: почему бы не я? Любовь не логична, не практична, а иногда и глупа. Так уж устроено. Адрианна, ты не можешь помочь тому, кого любила… или не любила. Просто хватит мучиться чувством вины. — Линдси перевела дух. — Я давно хотела это сказать, но боялась, что ты не была готова это услышать.

— Ты права… я была не готова.

— Ты приходишь в себя. Ты возвращаешься к жизни. Я вижу это по твоим глазам, и я рада.

— Я тоже.

Дверь открылась, и Линдси сменила тему:

— Мне пора на работу. Я позвоню тебе завтра.

— Хорошо.

Уайт придержал дверь для Линдси — та снова окинула его внимательным взглядом, — затем, явно разочарованный, подошел к Адрианне, стоявшей у мусорного бака.

— Никто из персонала не узнал детей, хотя, может, вам больше повезет. Когда я показал значок, многие насторожились и замкнулись в себе.

— Я уверена, если бы они знали что-то, сказали бы.

— Я насчет того, что случилось раньше…

— Давайте не будем об этом.

— Пару часов назад я сказал себе, что не стану вас больше целовать.

— Я сказала себе то же самое.

Он пристально смотрел на нее, а она ничего не могла понять по его непроницаемому лицу.

— Я не знаю почему…

— Я правда думаю, что мы не должны обсуждать это сейчас, — оборвала она его. — Мы должны сосредоточиться на том, почему мы здесь. И я еще подумала, что Джозефин, хозяйка закусочной «У Джо», могла бы нам помочь. Она знает многих бездомных. Можно навестить ее завтра. Я уверена, вы уже проверили все приюты.

— Сотни раз, и теперь у них есть фотография с камеры слежения. Но я готов поговорить с любым, кто может хоть что-то знать. — Уайт вздохнул, провел пятерней по волосам. — Я чувствую себя белкой в колесе. Бегу и бегу и никуда не прибегаю. Со дня исчезновения Стефани я тысячи раз делал одно и то же. Не знаю, остался ли хоть кто-нибудь, кому я не показывал ее фотографии и в этом городе, и в окрестностях Лос-Анджелеса, где живут родители Джен. Я долгое время был уверен, что она увезла Стефани туда. Там есть где спрятаться, большие округа с множеством мелких городков и отдельных полицейских участков.

Адрианна так и не смогла представить всю гамму чувств, которую переживаешь за два года безуспешных поисков. Для нее все это было новым, ей виделось много возможностей, но Уайт использовал их все, и не один-два, а десятки раз.

— Вы когда-нибудь позволяете себе передышку?

— Нечасто.

— И как вы до сих пор не сошли с ума?

Он снова вздохнул:

— Пытаюсь сосредоточиться на положительном результате, но я — всего лишь человек. Я устал. Иногда развлекаюсь. Хожу на бейсбольные матчи. Ужинаю с друзьями.

— И все это время испытываете угрызения совести.

— Да, — признал Уайт. — Но, как вы правильно заметили, два года — долгий срок. В первый год я чуть не потерял работу, потому что брал слишком много выходных и был так рассеян, что совершал ошибки. В конце концов я понял, что работа мне необходима не только ради денег, но и потому, что я могу что-то делать для других… помогать другим семьям.

— Я уверена, что у вас это отлично получается.

Они молчали несколько минут и оживились, лишь когда одна из дверей чуть поодаль открылась, но оказалось, что это просто работник другого ресторана вынес мусор.

Из клуба подальше доносилась музыка, на соседней улице иногда раздавался взрыв смеха или громкие голоса, но дети так и не появились.

Где-то около полуночи Линдси вынесла два бумажных стаканчика с кофе и пакет с печеньем. Она ничего не сказала, но по ее многозначительному взгляду Адрианна поняла, что утром придется отвечать на вопросы.

К часу ночи Адрианна еле держалась на ногах и замерзла, зато привыкла к темному проулку. Страх рассосался, тени больше не казались угрожающими. Может, так же получится, когда она войдет в ресторан и посмотрит в лицо своим воспоминаниям, вместо того чтобы бежать от них?

— Идемте, — резко произнес Уайт.

— Вы же хотели ждать до двух, — удивилась Адрианна.

— Вы замерзаете.

— Могу потерпеть еще немного.

— Вы уверены?

— Да. — Она заметила в отдалении маленькую движущуюся тень, показавшуюся знакомой, прошептала: — Я что-то вижу. — И выступила на свет. — Бен, это ты?

Глава 8

Тень дернулась, начала приближаться, и Адрианна пошла навстречу, протянула пакет с печеньем, до которого ни она, ни Уайт не дотронулись.

— У меня есть немного еды.

Через мгновение человек вышел из сумрака, и Адрианна еле поверила своим глазам. Он, на самом деле он! Их расчет оправдался.

— Кто это? — спросил Бен, останавливаясь на некотором расстоянии.

— Друг. Бен, я беспокоилась о тебе. Давно тебя не видела.

— Вы что-то сказали о еде?

— Печенье. — Адрианна протянула пакет. — Если мало, я могу зайти в ресторан и принести что-нибудь еще. — Она поверить не могла, что предложила это, но ведь предложила.

— Где остальные дети? — вмешался Уайт.

Бен окаменел.

— Не понимаю, о чем вы.

Адрианна представляла, как не терпится Уайту найти девочек, но они добьются большего, если не спугнут Бена.

— Вчера на площади у фонтана я видела девочек, с которыми ты был раньше. Сегодня ты один?

— Ну да.

— Как их зовут? — спросил Уайт.

— Не знаю, — осторожно ответил Бен, отодвигаясь подальше.

Адрианна почувствовала, что он вот-вот сбежит.

— Может, одна из них Стефани? — не отступал Уайт.

— А вам-то что?

— Она — моя дочь.

В глазах Бена вспыхнуло изумление.

— Врете. Нет у нее отца.

— Есть. И я давно ее ищу.

— Бен, он говорит правду. Если ты знаешь, где девочки, то должен сказать. Помоги нам.

— Я сказал, что не знаю, где они.

— Когда и где ты видел их в последний раз? — продолжал нажимать Уайт.

Его резкий тон, видимо, был последней каплей, и Бен сорвался с места. Уайт мгновенно бросился за ним. Мальчишка не успел пробежать и десяти ярдов, как Уайт схватил его, развернул и прижал к стене.

Его действия были настолько отработанными, что Адрианна усомнилась, сознает ли он, что перед ним двенадцатилетний подросток, а не подозреваемый, мешающий расследованию.

— Я задал тебе вопрос. Отвечай!

Адрианна увидела, как испугался Бен, тут же вспомнила себя ребенком во власти другого копа и бросилась к ним.

— Уайт, прекратите, вы его пугаете.

— Я не отпущу его, пока он не скажет, где девочки.

— Их забрала одна женщина, — ответил Бен, тараща глаза от страха.

— Какая женщина?

— Мамина подруга.

— Когда это было?

— Пару недель назад.

— Куда они уехали?

— Они не сказали. — Отвечая на вопросы Уайта, Бен извивался, пытаясь вырваться из его хватки.

— И ты понятия не имеешь, где они сейчас?

— Ага.

— Не советую лгать, — предупредил Уайт.

— Клянусь, я не знаю.

— Уайт, притормозите! — воскликнула Адрианна, прекрасно понимая, что с его тактикой они ничего не добьются.

Уайт мрачно оглянулся, явно недовольный ее вмешательством, но все же посторонился, хотя руку мальчика не отпустил.

— Бен, где ты живешь? — ласково улыбнулась Адрианна.

— Тут недалеко, — туманно ответил тот.

— Давай поедем ко мне. Я приготовлю что-нибудь поесть, и ты расскажешь нам все, что знаешь о девочках.

— Я не могу поехать к вам домой. Я вас не знаю.

— Меня зовут Адрианна Кавелло, а это — Уайт Рэндал.

— Ну и что?

— Может, мы и незнакомы, но мы хотим тебе помочь. Тебя кто-то ждет?

— Да, конечно. Меня ждет куча народа.

— Ну, так подождут немного, — сказала Адрианна, не поверив ему ни на секунду. Глядя на его грязные лицо, руки, одежду, она поставила бы любые деньги на то, что последнее время он проводит на улице. — Я живу в нескольких кварталах отсюда. Что скажешь? Холодно, верно?

— А он тоже пойдет?

— Даже не сомневайся, — подал голос Уайт.

— Тогда забудьте.

— Бен, похоже, ты — неглупый парень, так что предлагаю выбор между ее квартирой и полицейским участком.

— Так и знал, что коп, — угрюмо выдавил Бен.

— Тогда должен понимать, что со мной лучше не спорить. Итак, что выбираешь?

— Бен, мы тебя не обидим, — попыталась успокоить мальчика Адрианна. — Честно, ты можешь мне верить.

Бен не был похож на ребенка, который умеет кому-либо доверять. Ему не нравились оба варианта, но деваться было некуда.

— Ладно. Я пойду с вами, но я ничего не знаю.

— Даже не вздумай бежать, — предупредил Уайт, отпуская руку мальчика. — В следующий раз, когда я тебя поймаю, ты отправишься прямо в тюрьму.

Адрианна нахмурилась:

— Он не сбежит. Пошли, Бен.

Хорошо, что идти недалеко, думала она, подозревая, что с каждым шагом в голове мальчика зреет план побега. Правда, Уайт шел по другую сторону от Бена, и она не сомневалась, что при малейшей попытке к бегству — если парень сглупит и все же попытается сбежать — он выполнит свое обещание.

Адрианна вздохнула с облегчением, когда они без приключений добрались до дома и вошли в квартиру. Дай бог, чтобы Бен смог сообщить им что-нибудь полезное о Стефани.

— Я приготовлю поесть. Что тебе хочется?

— Что угодно, — сказал он, следуя за ней в кухню.

— Как насчет омлета, оладий и бекона?

— Нормально, — небрежно откликнулся Бен, но глаза его заблестели.

— Я люблю завтракать ночью. Для нас с мамой это был праздник.

— А я люблю завтрак в любое время.

Адрианна увидела, как за спиной Бена нетерпеливо хмурится Уайт. Ему явно хотелось поскорее перейти к делу, но она умоляюще взглянула на него.

Уайт присел у рабочего стола, достал фотографию дочери и передал ее мальчику.

— Это одна из девочек, которые были с тобой?

— Похожа.

— Как ее зовут?

— Эмили. — Бен явно понял, что отрицательный ответ больше не пройдет.

— А фамилия?

Бен пожал плечами.

— Она ведь тебе не сестра?

— Ага.

Адрианна резко обернулась.

— Значит, вторая девочка — твоя сестра?

— Да, Сара. Эмили просто жила с нами. Потом ее мама вернулась и забрала ее. И Сару забрала. Можно мне банан?

— Конечно. — Адрианна придвинула к нему вазу с фруктами.

— Где вы жили, когда эта женщина приехала за Стефани? — продолжил допрос Уайт.

— Она сказала, что ее зовут Эмили.

— Пусть Эмили, неважно, — нетерпеливо буркнул Уайт.

— Мы жили в мотеле. «Сказочный отель» называется.

— Кто там жил с тобой?

— Моя мама и девочки, и иногда Руди ошивался.

— Кто этот Руди?

— Какой-то старый пижон, который трахает мою маму.

— Где сейчас твоя мама?

— Где-то.

Адрианна почувствовала, как с каждым коротким ответом Бена разгорается гнев Уайта, и отвлеклась от приготовления омлета.

— Бен, видишь ли, в чем дело. Мы думаем, что Эмили в беде и что та женщина, которая была с ней, ее похитила.

Бен удивленно взглянул на нее.

— Она сказала, что она — мама Эмили.

— Она — ее мать. И моя бывшая жена. И она украла у меня Стеф… Эмили. Ей, Дженнифер, отказали в опеке, потому что она была наркоманкой. Она не могла заботиться о нашем ребенке, и суд отдал дочку мне.

Бен явно растерялся.

— Я об этом ничего не знаю.

— Что связывает твою маму с женщиной, забравшей Эмили? — спросил Уайт.

— Они вместе работали в клубе.

Уайт распрямился.

— Как называется клуб?

— «Рикки». Мама говорила, что работает официанткой, но она была стриптизершей. Она думает, что я такой глупый, что не разберусь… А можно посыпать омлет сыром?

— Конечно. — Адрианна вылила взбитые яйца на сковородку, сунула бекон в микроволновку, достала из холодильника сыр и начала натирать его на терке. Ей нравилось и то, что она снова стряпает, и то, что дело сдвинулось с мертвой точки. Бен наконец выдал им сведения, от которых можно оттолкнуться.

— «Рикки» закрылся в прошлом месяце, — вспомнил Уайт. — Чем твоя мама занимается сейчас?

— Не знаю.

— Почему твоя сестра уехала с Эмили? — спросила Адрианна. Что-то не складывалось. С чего вдруг Дженнифер захотела взять с собой еще одного ребенка?

— Потому что Эмили визжала, что никуда не поедет без нас, но та женщина сказала, что не может взять обоих, и взяла Сару.

— И оставила тебя одного? — рассердилась Адрианна.

Бен снова пожал плечами.

— Я — взрослый. Вполне могу прожить один.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

Уайт покачал головой:

— Попробуй еще раз, сынок.

— Ладно, четырнадцать.

— Держу пари, ближе к двенадцати.

— Какая вам разница?

— Не похоже, что кто-то заботится о тебе.

— Мама заботится. Она ушла только сегодня вечером.

— А в другие вечера, когда ты выпрашивал еду?

— Маме сейчас туго, но она старается.

Адрианна тихо вздохнула. Бен защищал свою мать, хотя было абсолютно ясно, что ей на него наплевать.

— Я должен найти этих девочек, — произнес Уайт. — Где мне искать, Бен?

— Я и сам пытался их найти. Где обычно их нет. Та женщина сказала, что привезет Сару обратно, когда мама вернется домой.

— И когда это произойдет? Только не говори, что не знаешь.

— Не знаю, — угрюмо пробормотал Бен.

— Ты можешь набросать мне список мест, где вы обычно бывали?

— Я устал.

— Ты перекусишь и взбодришься. — Адрианна поставила перед мальчиком омлет с беконом и еще одну полную тарелку — перед Уайтом. Тот удивленно уставился на еду.

— Я не голоден.

— Ну, хоть немного. Скоро будут оладьи.

Несмотря на свое заявление, Уайт откусил от омлета, затем еще, и на те несколько минут, что мужчины ели, в кухне воцарилась тишина. Они оказались быстрыми едоками. Когда были готовы первые оладьи, и Бен, и Уайт уже протягивали пустые тарелки.

Адрианна вывернула на каждую тарелку по стопке оладий, выставила два своих любимых сиропа — кленовый и черничный.

Ей было приятно смотреть, как они едят. Как же она соскучилась по своему любимому занятию, с которым отлично справлялась! Пора, пора возвращаться на работу!

— Мне надо в ванную, — сообщил Бен, соскальзывая с табурета.

— Дальше по коридору, — объяснила Адрианна.

Когда Бен вышел, поднялся и Уайт.

— Надеюсь, у вас нет черного хода.

— Нет, но это не имеет значения. Бен не сбежит.

— Откуда вы знаете?

— На улице холодно, а здесь тепло. И хоть вы ему не нравитесь, он прекрасно знает, что есть люди похуже. Да и некуда ему идти. Пожалуйста, полегче с ним. Там, в проулке, вы его напугали. Вы слишком агрессивно себя вели. Я впервые увидела в вас копа.

— Я действовал не как коп, а как отчаявшийся отец.

— Как и то и другое.

— Ну, какой есть. Адрианна, я же не причинил ему вреда.

— Просто помните, что не он забрал Стефани. Наоборот, он, вероятно, заботился о вашей дочери.

— Я как-то не подумал об этом.

— Когда он вернется, позвольте мне с ним поговорить. Мы должны завоевать его доверие — или никогда ничего не узнаем.

Бен вернулся на кухню и подозрительно посмотрел на них.

— Теперь мне можно уйти?

— А почему бы тебе не остаться? — предложила Адрианна. — Переночуешь у меня. Не похоже, что твоя мама сегодня дома.

— А вдруг она вернется.

— Или нет.

Бен задумался и наконец решился:

— Ладно, я останусь.

— Хорошо. У меня есть спортивный костюм. Думаю, он тебе подойдет. А твою одежду постираем. Мне все равно надо загрузить стиралку.

Адрианна отвела Бена в спальню, открыла комод, достала треники и футболку.

— Нормально? — Он безразлично пожал плечами. — Можешь переодеться в ванной комнате. Если хочешь, прими душ, не стесняйся.

— Утром я все равно уйду, — твердо сказал он.

— Конечно, — согласилась Адрианна.

Бен взял одежду и побрел в ванную комнату. Адрианна улыбнулась, услышав шум льющейся воды, и вернулась в кухню. И с изумлением увидела, что Уайт моет посуду.

— Я бы и сама справилась.

— Вы готовили, я убираю.

— Ну, ладно. — Она села на табурет. — Бен принимает душ.

— Слышу. Вы нашли к нему подход.

— Я его понимаю.

— Еще одно доказательство того, что вы мне необходимы, — криво улыбнулся он.

— Уайт, я понимаю ваше отчаяние, но Бен уже дал нам пару зацепок. Например, клуб, где работала его мать и, возможно, Дженнифер.

— Закрывшийся клуб. Наверное, меня не должно удивлять, что Джен работала стриптизершей. Как еще она могла зарабатывать деньги? — Вопрос оказался риторическим. — Адрианна, и я сегодня у вас останусь. Посплю в кресле или на полу. Я не могу рисковать. Вдруг вернусь утром, а Бена и след простыл.

— Я понимаю.

— Спасибо.

Пока Уайт заканчивал прибираться на кухне, Адрианна достала из стенного шкафа одеяла и подушки, положила их на диван, затем прошла в свою спальню, откинула покрывало на кровати. Через несколько минут вошел отмытый Бен в ее спортивном костюме.

Адрианна забрала у него ворох грязной одежды.

— Отнесу в подвал в прачечную.

— Вы вовсе не должны это делать.

— Никаких проблем. Ты пока укладывайся, а нам с Уайтом еще нужно поговорить.

— Я не могу занимать вашу кровать.

— Еще как можешь.

Он пристально смотрел на нее несколько секунд, словно пытаясь понять ее мотивы.

— Ну да, вы возитесь со мной, чтобы я вам помог.

— Вообще-то я вожусь с тобой, потому что хочу помочь тебе. Когда мне было четырнадцать, я пару месяцев жила на улице и хорошо помню, каково это — не иметь ни постели, ни дома, ни чистой одежды.

— Моя мама вернется. — Похоже, он больше пытался убедить себя, чем ее.

— Я тебе верю.

— А коп? — спросил Бен, кивнув на дверь. — Он тоже остается?

— Да, и он здесь не как коп. Он встревоженный отец. Он хочет найти свою маленькую дочку. Он боится, что она в опасности.

— Эмили сказала, что ее папа умер.

— Может, она так думает. — Бен, конечно, устал, но ей удалось заинтересовать его, так что отступать не время. — Как давно ты не видел свою маму?

— Пару недель.

— И все это время ты был один?

Он кивнул.

— Твоя мама знает, что Сара не с тобой?

Бен отрицательно покачал головой:

— Ее не было, когда приехала мама Эмили.

Адрианна нахмурилась:

— Ты представляешь, где может быть твоя мама?

— Я никогда не знаю, где она, но обычно через несколько дней она возвращается. Я уже беспокоюсь.

— Понимаю. А почему Эмили жила с вами? Почему не со своей мамой?

— Ее маме пришлось куда-то уехать.

— И ты не знаешь ее имени?

— Я не помню. — Бен растянулся на дальней от Адрианны стороне кровати. — Вы правда жили на улице?

— Да. Моя мама умерла, когда мне было одиннадцать, и меня отдавали в приемные семьи. Не очень хорошие. Из одной я сбежала.

— Я был в приюте. Жуть.

Адрианна посмотрела ему в глаза.

— Бен, жизнь на улице может быть еще хуже.

— Моя мама вернется, — повторил он, но уже не так уверенно.

Адрианна похлопала его по ноге.

— Ты больше не один. Когда мы впервые встретились, я должна была позаботиться о вас. Прости.

— Я искал вас в ресторане, но вы не вернулись после того, как вломились те парни.

— Да, мне было страшно.

— А почему вы вернулись сегодня?

— Надеялась увидеть тебя и девочек… Ты ведь тревожишься за них, верно?

— Вроде бы не должен. Наверное, у них все хорошо. Может, им здорово вместе, — с горечью добавил он.

— И ты скучаешь по ним.

Он пожал плечами:

— Иногда ночью им снятся кошмары. Не знаю, будет ли мама Эмили рядом, когда это случится.

— Мы обязательно их найдем и все исправим.

— Получится ли у вас, — сонно отозвался он.

— Как зовут твою маму?

— Она не хотела бы, чтобы я вам говорил.

— Все равно скажи.

— Делайла Реймонд.

Адрианна выдохнула, как будто преодолела препятствие.

— Спасибо.

— Только не сдавайте меня копам, — попросил Бен. — Они сунут меня в приют, а в последний раз меня там избили.

— Не волнуйся. Мы что-нибудь придумаем. Я хочу помочь тебе, Бен.

— Только пока не нашли Эмили.

Она видела по его глазам, как часто его предавали.

— И после тоже. Я была в твоем положении и сделаю все, чтобы помочь тебе.

— Можно мне уже спать?

— Разумеется.

Бен заполз под одеяло, Адрианна подошла к двери и выключила свет. Выйдя в гостиную, она обнаружила Уайта, привалившегося к стене рядом с дверью.

Они прошли в гостиную, и она плюхнулась на диван.

— Вы все слышали.

Он сел в кресло напротив.

— Да.

— Похоже, мать Бена работала с Дженнифер… если они действительно Дженнифер и Стеф. Хотелось бы больше уверенности. Узнаем, только когда найдем их. С помощью Бена. Он хочет найти сестру. Он волнуется за нее. Не представляю, зачем Джен прихватила чужого ребенка.

— Я тоже не понимаю, но я редко понимал мотивы Джен. Может, иначе она не могла успокоить Стефани. Боже, представляю, как девочка испугалась, когда Джен бросила ее с чужой женщиной и ее детьми.

— Мы ничего не знаем наверняка, — тихо сказала Адрианна. — Но у нас есть новые зацепки.

— Да, жаль, что сейчас ничего нельзя сделать.

— Утро наступит, не успеете оглянуться. — Адрианна зевнула. Дневная усталость наконец догнала ее. — Уайт, вы могли бы поехать домой. Бен заснул, едва положив голову на подушку. Он никуда не денется.

— Я знаю, но я остаюсь.

— Вам будет неудобно.

Он откинулся на спинку кресла, вытянул ноги на подножку.

— Прекрасно. Я вполне высплюсь здесь.

— Так и Уилл всегда говорил. Он купил это кресло на мой день рождения, но думаю, что на самом деле он сделал подарок себе. — Адрианна печально улыбнулась. — Уилл уверял, что смотреть телевизор можно, только сидя в глубоком кресле с подножкой. Как будто у меня есть время смотреть телевизор. Когда я бываю дома, то обычно тестирую на кухне новые рецепты.

— Как долго вы с Уиллом были вместе?

— Мы дружили четыре с половиной года, а потом на вечеринке выпили слишком много шампанского и в конце концов очутились в постели. Поначалу я считала это ошибкой. Я дорожила Уиллом как другом и боялась потерять нашу дружбу. Кто знал, как бы у нас сложилось, но Уилл был счастлив, и мы стали парой.

— По недосмотру?

— Не совсем так. Уилл давно хотел, чтобы мы были вместе, но я не умею близко сходиться с людьми, а уж в сердечных делах — совсем не спец. По моему опыту, любовь причиняет боль, поэтому я никогда не стремилась к серьезным отношениям. В ту ночь, когда Уилла застрелили, мы с Линдси нашли у него коробочку с кольцом. Она просто выпала из кармана, когда мы перебрасывали его куртку. Линдси хотела посмотреть, а я ей не дала. Поверить не могла, что Уилл собирается сделать мне предложение. Мне это казалось слишком скоропалительным.

— Вы знали друг друга больше четырех лет.

— К тому времени — пять. Но мы никогда не говорили о браке. Уилл предлагал съехаться вроде в шутку. Я уж точно не рассматривала это всерьез. Я даже не думала, что он купит мне кольцо.

— Может, он хотел узаконить ваши отношения, скрепить сделку, поставить подпись и печать.

— Слишком много клише в одном предложении, — нахмурилась Адрианна.

— Вы меня поняли, — устало улыбнулся Уайт. — Вероятно, Уилл чувствовал, что вы любите не так сильно, да и не очень-то ошибался.

— Я хотела любить. — Адрианна мысленно вернулась к той ночи. — Первые недели после его смерти я упрекала себя за то, что отложила разговор. Он хотел поговорить, а я ушла с пиццей к детям. И все думала, что если бы мы поговорили…

— И что? Вы сказали бы «да»?

Адрианна задумалась:

— Вряд ли. Если бы он сделал предложение, я бы сказала «нет», и он умер бы, зная, что я не хочу выходить за него замуж. Наверное, я даже рада, что он не узнал. Но все равно это ужасно, потому что Уилл мертв, а он должен был жить еще долго, и неважно, остались бы мы вместе в конце концов или нет. Настоящая трагедия случилась с ним, не со мной. И… я слишком много болтаю.

— Похоже, эти слова долго крутились в вашей голове.

— Я чувствую себя виноватой во многом. Уилл был рассеян в тот вечер. Линдси заметила. Я не знаю, из-за предстоящего предложения или из-за чего-то другого. Он не запер парадную дверь, а ведь это была его обязанность. Что-то его беспокоило.

— Вы говорили об этом инспектору Бертону?

Резкость его тона вывела ее из задумчивости.

— С чего вдруг?

— Незапертая дверь. Мог Уилл с кем-то договориться и оставить дверь открытой?

— Вы намекаете, что Уилл участвовал в ограблении? — возмутилась Адрианна, вскакивая на ноги. — Он мертв. Как вы смеете обвинять его? Это нелепо. Поверить не могу, что вы это сказали.

Уайт не собирался ни отступать, ни извиняться.

— Я его не знал. Я просто пытаюсь объяснить факты.

— Он не запер дверь, потому что думал о чем-то другом. И не было никаких скрытых мотивов.

— Вы не знаете, о чем он думал, — заметил Уайт. — Следовательно, вы не знаете, были ли у него скрытые мотивы.

Его логика показалась Адрианне отвратительной.

— Я знала Уилла. Я знала, что он за человек. И, кроме того, если он участвовал в ограблении, зачем его убивать?

— Вы правы, вероятно, это означает, что он не участвовал.

— Вот именно. — Адрианна раздраженно плюхнулась на край дивана. — Зачем вы заставили меня усомниться в нем?

— Ничего я не заставлял. У вас самой были вопросы. Просто вы только сейчас их озвучили.

А ведь Уайт прав. Вспоминая странное поведение Уилла в тот последний вечер, она размышляла о причине его рассеянности.

— Ну, вряд ли я когда-нибудь узнаю ответы. — Она села поудобнее, откинулась на спинку дивана. — Я спрашивала инспектора Бертона, проверяли ли телефон Уилла, и он сказал, что Уилл связывался только с родителями.

— Вам это кажется необычным?

— Да. Они не были близки. Возможно, он сказал им, что собирается сделать мне предложение, и, возможно, они отреагировали не так, как он надеялся. Это единственное, что я могу предположить. — Если вдуматься, они вполне могли сказать Уиллу, что он выжил из ума, если решил жениться на ней, но этого она вслух не произнесла.

— Или вам так кажется, потому что, по вашему мнению, вы им не нравились.

— Не знаю, нравилась я им или нет, но они хотели, чтобы Уилл женился на ком угодно, только не на мне.

— Бросьте, вы вовсе не так плохи, — улыбнулся Уайт.

— Ну надо же. Спасибо.

— Вы спрашивали его родителей о тех звонках?

— Не хотела еще больше огорчать их. Они только что потеряли сына. Мне казалось неуместным задавать им вопросы.

— Прошло несколько месяцев. Может, пора позвонить им.

— Зачем?

— Чтобы поставить точку, — предположил он.

— Может быть. А если у меня появится еще больше вопросов?

— Этого, Адрианна, я не знаю.

— Вы такой честный и прямой. Никогда не подслащиваете горькие пилюли?

— Не люблю сахар. Разве что в хлопьях.

— Я могла бы заинтересовать вас овсянкой с орехами и изюмом.

Уайт ухмыльнулся, в его глазах заплясали чертенята.

— Вы могли бы заинтересовать меня, но не овсянкой.

Адрианна схватила одну из декоративных подушек и швырнула в него.

— Даже не начинайте.

— Почему же? Это совсем нетрудно… — Шутливые огоньки в его глазах погасли.

— Я не хочу об этом говорить.

— Странно. Я думал, что женщины любят поговорить о чем-то вроде этого.

Может, ей и захотелось бы об этом поговорить, если бы ее не разрывали противоречивые чувства, если бы она не наслаждалась его поцелуем, если бы это случилось в любое другое время.

— У нас обоих сейчас полно собственных проблем. Ни к чему усложнять ситуацию еще больше.

— Думаю, мы уже усложнили. Но я согласен. Не будем говорить. — Он поудобнее устроился в кресле. — Обязательно куплю себе такое же.

— Купите, — согласилась Адрианна. Уайт лишь уступил ее просьбе изменить тему, но ей вдруг захотелось вернуться к прежней. К сожалению, он уже заинтересовался телевизионным пультом.

— Не возражаете, если я включу телевизор? Без звука. Просто я слишком взбудоражен, чтобы сразу заснуть.

— Пожалуйста, и можете включить звук. Я засыпаю в любом шуме. Если честно, я люблю шум и общество. Здесь было слишком тихо в последние месяцы. — Она закинула ноги на диван и только собралась растянуться, как кое-что вспомнила. — Черт, я же должна была запустить стирку.

— Постираете завтра. А у Бена появится причина задержаться здесь.

— Верно.

Пока Уайт включал телевизор, Адрианна перекатилась на бок, лицом к спинке дивана, попыталась расслабиться, но никак не могла забыть шутку Уайта. Она должна думать о нем как о друге… если они когда-нибудь подружатся. Безумие было бы думать о нем иначе чем о помощнике или напарнике.

Однако с ним удивительно легко разговаривать, и он замечательно умеет слушать. Он умный и практичный. И не вешает ей лапшу на уши, что ей тоже нравится. Правда, иногда он чуточку слишком честный… Она вспомнила их разговор об Уилле и незапертой двери и предложение Уайта позвонить родителям Уилла. Она сама об этом подумывала, но стоит ли? Она же знает, что Уилл никак не связан с ограблением. И знает, что не вышла бы за него замуж, если бы он сделал ей предложение. Так что же остается? Что она на самом деле должна узнать?

Ей просто нужно освободиться от прошлого и двигаться дальше, и вдруг она сможет сделать это сейчас? Все ее сомнения, высказанные вслух, потеряли свою важность.

Под звуки ночной телекомедии Адрианна задремала. Присутствие Уайта успокаивало, согревало, придавало уверенности. Впервые за долгое время она чувствовала, что легко заснет и никакие кошмары ее не потревожат.

Глава 9

Уайт проснулся в начале восьмого перед работающим, правда без звука, телевизором. Вообще-то он собирался бодрствовать на тот случай, если Бену придет в голову сбежать посреди ночи, но усталость взяла свое. Он взглянул на диван. Адрианна, свернувшись калачиком, крепко спала. Ее щеки порозовели, губы чуть-чуть раскрылись, темные спутанные локоны закрывали часть лица и плечи. Он напрягся, вернулся мыслями в прошлый вечер, когда целовал эти губы, гладил эти волосы… дважды. И не насытился. Хотел большего.

«Но большее недоступно», — вспомнил он и глубоко вздохнул. Он не может осложнять свою жизнь никакими романтическими связями. Просто лучше бы Адрианна не была такой красивой, умной, забавной, лучше бы не нравилась ему так сильно, напоминая, что он не только отец, но и мужчина, причем давно одинокий мужчина.

Снова взглянув на нее, Уайт вспомнил, как накануне она справилась со всеми проблемами, что он навязал ей: с торжественным приемом его сестры, с ожиданием в проулке за рестораном «Винченцо». И она привела Бена к себе, приготовила им обоим посреди ночи роскошный ужин. Уступила ребенку свою кровать. Адрианна — особенная, и ему чертовски повезло, что их монеты столкнулись. Если бы не она, он не продвинулся бы так далеко в своих поисках.

Тяжелое детство могло ожесточить ее, превратить в бессердечную холодную стерву, но она выросла щедрой, великодушной, отзывчивой. Как ни старалась жизнь сломить ее, она всегда умудрялась встать на ноги и за это достойна уважения. И почему-то она дала ему надежду на то, что и у него все как-то образуется.

Когда он выпрямлял спинку кресла, механизм скрипнул, и Адрианна зашевелилась. С секунду Уайту казалось, что она проснулась, но, потянувшись, она снова свернулась калачиком, положила сложенные ладошки под щеку, улыбнулась и провалилась в сон.

Уайт понял, что ему срочно нужен душ… ледяной душ.

По дороге в ванную комнату он заглянул в спальню. Бен еще спал.

Уайт быстро принял душ, мысленно составляя план дневных дел. У него появились новые зацепки, и он готов был продолжить расследование.

Одевшись, он тихонько прошмыгнул через гостиную на кухню, начал варить кофе и вскоре услышал тихие шаги за спиной.

— Я сварю, — пробормотала Адрианна. Уайт оглянулся, увидел ее сонные глаза, отметины диванной подушки на правой щеке и улыбнулся.

— Вы еще не проснулись.

— Просыпаюсь. Бен…

— Еще спит.

— Как вы спали?

— На удивление отлично.

— И уже приняли душ, — заметила она, фокусируя взгляд.

— Надеюсь, вы не возражаете.

— Вовсе нет, и, пожалуй, сделаю то же самое.

— А я пока приготовлю кофе.

Адрианна ушла. Уайт открыл холодильник, полностью набитый, как оказалось. Адрианна явно много стряпала в последнюю пару дней. Поскольку они завтракали несколько часов назад, он решил подогреть пиццу из «Винченцо» и едва бросил в микроволновку несколько ломтей, как в кухню ввалился Бен и настороженно уставился на него.

— Где Адрианна?

— Принимает душ. Проголодался? — Микроволновка пискнула, Уайт открыл дверцу, вынул тарелку с пиццей. — Хочешь?

— Это вы ее приготовили?

— Нет, я ее подогрел. Она из «Винченцо».

— Ладно, тогда поем.

Уайт вручил Бену тарелку, снова открыл холодильник, вытащил коробку с остатками пиццы. Пока разогревалась его порция, он налил мальчику стакан апельсинового сока.

— Спасибо, — пробормотал Бен с набитым пиццей ртом.

— На здоровье. Не спеши. Еда никуда не убежит.

Бен не притормозил ни на йоту, и Уайт не мог его за это винить. Без сомнений, парень часто голодал, и, когда видел еду, инстинкт подсказывал есть как можно быстрее.

— Думаю, мы должны сегодня попробовать разыскать твою маму, — заметил Уайт.

— Вы же говорили, что ищете Эмили.

— Надеюсь, твоя мама знает, где Эмили с ее мамой и, конечно, твоей сестрой. — Уайт понадеялся, что упоминание сестры вовлечет Бена в поиски. — Наверняка ты по ней скучаешь.

— Она часто такая надоеда.

— Да, но в остальное время?

— Не думаю, что моя мама знает, где Сара… да и вряд ли беспокоится, — с горечью добавил Бен. — Когда она напивается или ловит кайф, то забывает, что у нее есть дети.

— Так же было и у моей бывшей жены со Стефани… Эмили. Она просто не думала ни о чем и ни о ком, кроме себя и своих желаний в тот момент.

— Когда она забирала Эмили и Сару, вроде была нормальная.

Уайт не знал, как отнестись к этой новости. С одной стороны, он хотел, чтобы Дженнифер забросила старые привычки, но с другой — чем трезвее она, тем расчетливее и лучше спрячется.

— Кстати… — Он достал бумажник, вытащил фотографию Джен и передал ее Бену. — Надо было еще вчера показать тебе. Эта женщина забрала Эмили?

— У нее волосы потемнее и большие солнечные очки, но думаю, что она.

У Уайта внутри все сжалось. Еще одно подтверждение, что он подбирается к Стефани. Забирая фотографию у Бена, он затаил дыхание, предупредил себя не спешить с выводами, а потихоньку вытягивать информацию.

— Итак, твоя мама — Делайла Реймонд.

— Это Адрианна вам сказала?

— Я подслушивал, — признался Уайт, не желая, чтобы Бен перестал доверять Адрианне.

— Так и думал, — фыркнул Бен.

— Еще ты сказал, что проверил все обычные места. Я хочу, чтобы ты сегодня показал их мне.

— Не могу. У меня другие дела.

— Например?

— Разные.

— Ну, может, твои разные дела могут подождать пару часов.

— И с чего это я должен вам помогать?

— Ты же хочешь снова увидеть сестру. — Из рассказа Адрианны о Бене и девочках он понял, что у мальчика сильно развит покровительственный инстинкт.

Не успел Бен ответить, как в кухню вошла Адрианна в джинсах и вязаной кофточке персикового цвета. Влажные темные волосы собраны в «конский» хвост, на лице ни капли макияжа, и все равно она выглядела красавицей.

С трудом вдохнув воздух, Уайт отвернулся, выхватил из микроволновки свою тарелку.

— Пицца? — изумилась Адрианна. — На завтрак?

— Обожаю пиццу на завтрак, — пробурчал Уайт.

— Я могу что-нибудь приготовить. Конечно, мы ели омлет поздно ночью, но я могла бы сварить овсянку, или поджарить тосты, или еще что-нибудь.

— Мне не надо, — отказался Уайт. — И если вы любите завтракать ночью, то почему бы не обедать по утрам?

— Наверное, это вполне в духе моей перевернувшейся вверх тормашками жизни. А ты что скажешь, Бен? Тебя устраивает пицца?

Мальчик кивнул с набитым ртом.

— Ну и ладно. Ешьте на здоровье.

— Могу поделиться. — Уайт протянул ей свою тарелку.

— Нет, спасибо. Я обычно мало ем по утрам.

Бен сообщил, что пойдет в ванную комнату, и Адрианна присела у рабочего стола.

— Он что-нибудь сказал?

— Не больше, чем вам. Необходимо найти его мать. Я поеду в участок, поговорю с Джошем. Он вел несколько дел по ночному клубу «Рикки». Может, он свяжет меня с кем-то, кто там работал. Похоже, именно там встретились Джен и Делайла, хотя сомневаюсь, что это ее настоящее имя.

— Больше похоже на псевдоним стриптизерши, — согласилась Адрианна.

— Где моя одежда? — спросил вернувшийся Бен.

— Я как раз собиралась ее постирать. Сейчас же отнесу в прачечную.

Она ушла, и Уайт остался с Беном наедине.

— Послушай, Бен, как настоящее имя твоей мамы?

— Я вам сказал.

— Я так не думаю. Делайла — ее псевдоним. Держу пари, ее зовут иначе.

Бен долго смотрел на него и наконец решился:

— Ребекка.

Точно. Это имя накануне назвала Мэнди.

— Ребекка Муни?

— Так ее звали до свадьбы. Как вы узнали?

— Я думаю, что она училась в школе с моей бывшей женой. Где твой отец?

— Умер, когда мне было восемь. У мамы не было денег, и она хваталась за любую работу. Была официанткой, а потом стала стриптизершей. Месяца два назад она кого-то встретила и вдруг стала прихорашиваться, ходить на свидания, и мы по нескольку дней ее не видели. Когда она возвращалась, мы ходили в кино, ужинали в закусочных. Она обещала, что мы переедем из мотеля и будем жить в квартире, как раньше, но она так и не заработала на квартиру.

Уайт посочувствовал Бену. У мальчишки будто было две матери. Одна, добрая, баловала его, а вторая, увлеченная какой-то другой жизнью, не пускала в нее сына.

— Можно посмотреть телик? — спросил Бен.

— Конечно. Может, посмотришь в спальне? — Уайт хотел держать Бена как можно дальше от входной двери. Мальчик, уже выдавший кое-какие сведения, мог предложить и больше.

Адрианна вернулась в квартиру, когда Уайт натягивал куртку, и удивилась.

— Уже уходите?

— Бен назвал настоящее имя матери. Ребекка Муни. То же, что вчера назвала Мэнди. Ребекка и Дженнифер дружили в школе, похоже, и сейчас дружат. Я должен прогнать ее имя по компьютеру. И хочу поискать информацию о любой женщине, что работала в клубе. Может, найдется еще какая-нибудь подружка.

— Нам не нужны новые женщины. Нам нужно сузить круг, — сухо сказала Адрианна.

— У меня такое чувство, что Ребекка перешла от стриптиза к чему-то еще.

— Вы имеете в виду эскортные услуги?

Уайт прямо встретил ее взгляд.

— Именно это я и подумал. Бен сказал, что она начала ходить на свидания и исчезать на несколько дней. И возвращалась домой с деньгами… Бен смотрит телевизор в спальне. Сможете задержать его здесь?

— Ну, пока у него нет одежды, надеюсь, он задержится.

— Я вернусь, как только смогу.

— Позвоните мне, если что-то узнаете. — Она улыбнулась ему. — Уайт, а ведь у вас блестят глаза!

— Адрианна, мне кажется, мы подбираемся все ближе. Я сначала сомневался, что Эмили — моя Стефани, но, если мать Бена знала Дженнифер в школе, я уверен, что это она. Я еще не знаю, где Стефани, однако давно так не надеялся найти ее, как сейчас.

— Я рада за вас.

Он импульсивно обнял ее.

— Спасибо. — Ее тело идеально прижалось к нему, голова уютно устроилась под подбородком. — Без вас ничего этого не было бы, — добавил он, не желая отпускать ее.

Адрианна покраснела.

— Пока не за что меня благодарить. Мы еще не нашли вашу дочь.

— Непременно найдем.

Адрианна смотрела вслед Уайту. Его быстрое объятие оживило желание, которое она так старательно подавляла накануне. Чем больше времени она проводила с ним, тем сильнее ее влекло к этому мужчине, и это уже была не игра гормонов, а эмоциональная связь. Черт, в коридоре появилась Линдси. Подруга наверняка столкнулась с Уайтом, и теперь придется объяснять, почему парень провел ночь в ее квартире.

— Ну-ну, — сверкнула глазами Линдси. — Угадай, кто впустил меня в здание.

— Зачем гадать? Уайт.

Линдси впорхнула в квартиру, и Адрианна закрыла дверь.

— Ну-ка, выкладывай все-все-все.

— Это совсем не то, что ты думаешь.

— Повторяй сколько хочешь, но я начинаю верить, что это — именно то, что я думаю. Вчера вечером в проулке ты явно с ним целовалась, а сегодня он покидает твой дом с влажными волосами и одет точно как вчера.

— Ладно, выглядит плохо, — признала Адрианна.

— Он тебе нравится.

— Ничего подобного. Мы вместе работаем.

— Если тебе та́к хочется это называть — ради бога.

— Послушай, мы нашли одного из тех детей. Бен в спальне смотрит телевизор.

Линдси вытаращила глаза.

— Правда? Блеск. Да, об этом я не подумала.

— Я же тебе говорила.

— Значит, Бен остается здесь?

— Временно… Хочешь кофе? Мне точно не помешает.

— Да, не похоже, что тебе удалось выспаться.

— Я спала на диване, — сказала Адрианна, отправляясь на кухню.

Линдси забралась на табурет у рабочего стола.

— А где спал сексапильнй коп?

— Его зовут Уайт.

— Ладно, так где спал Уайт?

— В кресле.

— Да ты что? И ничего такого…

— Линдси, прекрати. Я же сказала, ничего подобного. — Она сунула подруге кружку горячего кофе. — Сливки, сахар?

— Нет, просто черный.

Адрианна налила кофе себе и, отпив немного обжигающего живительного напитка, прислонилась спиной к шкафчику.

— Мы думаем, что одна из девочек, что были тогда с Беном, — пропавшая дочь Уайта. Он отправился расследовать прошлое матери Бена. В общем, длинная история, но, кажется, намечается прогресс.

— Здорово.

Адрианна вздохнула, различив сомнения в голосе Линдси.

— Ладно, выкладывай.

Линдси оперлась локтями о прилавок.

— Все эти два месяца после гибели Уилла я безумно за тебя переживала. Боялась, что ты никогда не справишься с паникой. Я знаю, что «Винченцо» стал для тебя вторым домом, а когда ты вошла в ресторан в ту ночь и увидела на полу окровавленного Уилла, твоя тихая гавань превратилась в источник опасности. Я не была уверена, что ты преодолеешь это.

— Я тоже не была уверена.

— Но, может, у тебя получится. Признаю, я немного тревожусь, что Уайт тебя использует и может тебя обидеть…

— Линдси, он не давал мне никаких обещаний. Я трезво оцениваю ситуацию.

— Ты умная девочка, но не в том, что касается любви.

— Это не любовь.

— Но он тебе нравится. Нравится, нравится, — поддразнила Линдси.

— Ну, может, чуточку.

— Ты изменилась после знакомства с ним. Ты распрямилась, и голос звучит увереннее, ты снова похожа на себя.

— Я все еще не вошла на кухню.

— Обязательно войдешь.

— Я тоже так думаю, — улыбнулась Адрианна. — Все, что ты сказала, — правда. Я сомневалась, смогу ли не паниковать, но теперь чувствую, что могу двигаться дальше. И не потому, что я забываю Уилла. Не хочу, чтобы ты так думала.

— Конечно, ты его не забываешь. Но ты не должна оправдываться за то, что чувствуешь себя лучше и не так сильно печалишься, во всяком случае, не передо мной. Двигаться вперед — вовсе не значит забывать свое прошлое.

— Я не хочу оскорблять память Уилла.

— Ты не можешь этого сделать.

— Не могу? Прошло всего пара месяцев. Я скорблю по нему. Предполагается, что траур длится по меньшей мере год. Я не должна испытывать желания к другому мужчине.

Линдси сочувственно покачала головой:

— Адрианна, нет никаких правил.

— Уилл не заслужил смерть.

— Конечно, не заслужил. Он был отличным парнем. Но ты жива. И ты не должна бояться жить и быть самой собой. А ты — шеф-повар. Даже если не в «Винченцо», ты должна стать шеф-поваром в другом месте.

Адрианна кивнула, почувствовала, как глаза наливаются слезами.

— Ты хороший друг, Линдси. Ты мне почти как сестра. А для человека, выросшего без семьи, это очень много значит.

— Господи, теперь я разревусь. — Линдси смахнула слезу, отпила кофе, откашлялась. — Все, меняем тему…

— Если только не на Уайта.

— Брось. Если я тебе как сестра, — Линдси подкрепила свои слова многозначительным взглядом, — можешь рассказать мне о хорошем. Так ночью что-то между вами было?

— Мы целовались, — призналась Адрианна после долгих раздумий. — На самом деле поцеловались два раза с промежутком в несколько часов.

— Честно?

— Это была ошибка… две ошибки, — поправилась Адрианна, чувствуя себя глуповато.

— Тебе понравилось?

Адрианна не смогла солгать:

— Да.

Линдси ухмыльнулась.

— Я же знала. Мне не привиделись искры между вами. У меня на романы нюх.

— Это не роман. Это… не знаю я, что это.

— Вы это обсудили?

— Нет. Я не хотела. Он ищет свою дочь, а я переживаю смерть Уилла. Самый неподходящий момент.

— Любовь обычно и настигает в самый неподходящий момент.

— Я ничего не говорила о любви, — решительно возразила Адрианна.

— Ты никогда не говоришь о любви, так что неудивительно. Уайт хороший человек?

— Да, думаю, да. Сначала я не знала, можно ли ему доверять, потому что он полицейский, а у меня в детстве были проблемы с законом. Но то, как он говорит о своей дочке, его любовь к ней и решимость вернуть ее меня поражают. Он из тех, кто любит всем сердцем и душой. Я никогда таких не встречала.

— Такая страсть может быть очень притягательной, особенно если направлена на тебя.

— Она направлена не на меня. Но искра между нами проскочила. Я чувствую это и знаю, что он тоже чувствует. Однако, как я сказала, сейчас самое неудачное время. У нас обоих куча своих проблем.

— Одно я знаю точно. Проблемы легче решать вместе.

— Хороший подход, — ухмыльнулась Адрианна.

— Можно задать тебе вопрос?

— А я могу тебя заткнуть?

— Тебя останавливает неподходящее время? Его дочь? Или Уилл?

— Все вышеперечисленное.

— Но он тебе нравится.

— Да, признаюсь, — капитулировала Адрианна. — Теперь ты счастлива?

— Только потому, что, возможно, счастлива ты. Итак, какие у тебя планы на сегодня?

— Посижу с Беном, дождусь вестей от Уайта.

— Тогда я тебя покидаю. Похоже, в ближайшее время ты в ресторане не появишься.

— Поживем — увидим. Я же сказала, шаг за шагом.

— Ну, по меньшей мере ты делаешь эти шаги.

— Вот именно.

Линдси оставила свою кружку.

— Я иду на спин-класс[12]. Гораздо веселее крутить колеса велотренажера под заводную музыку.

— Надеюсь, тебе хватает дыхания после всех твоих сигарет, — заметила Адрианна, провожая подругу к двери.

— Я курю совсем мало, а днем приклею никотиновый пластырь.

— Хорошо.

Линдси обняла ее.

— Если сексапильный коп захочет еще раз тебя поцеловать, не отказывайся.

— Линдс…

— А если ты захочешь поцеловать его, не жди приглашения. Вот мой совет.

— А я его просила? — проворчала Адрианна.

— Нет, но мы сестры, так что ты получила непрошеный совет.

— Я уже почти сожалею, что назвала тебя сестрой.

— Пока, Адрианна, — рассмеялась Линдси.

— Пока, — ответила она, закрывая за подругой дверь.

Возвращаясь в комнату, Адрианна поняла, что улыбается, а она давно не улыбалась. И еще поняла, что причина не только в Линдси, но и в Уайте.

Она прикоснулась пальцами к губам. Он действительно хорошо целуется, классно целуется. И она действительно хочет снова поцеловать его. Но не хочет следовать совету Линдси… пока, во всяком случае. Сначала они должны найти дочь Уайта.

Глава 10

В полицейском участке Уайт застал Джоша.

— Что ты здесь делаешь? Разве ты сегодня не выходной?

— Ночью мы арестовали подозреваемых в ограблении и убийстве в «Винченцо».

— Да ты что? — удивился Уайт. — Понятия не имел, что вы так близки к аресту. Как это случилось?

— Вчера вечером появился свидетель. Бывшая подружка одного из двух замешанных в преступлении парней, которым нет и двадцати лет. Заявила, будто они не знали, что в ресторане кто-то есть, и, столкнувшись с барменом, распсиховались и выстрелили. И не знали, что убили его, пока не услышали новости.

— Почему она так долго молчала?

— Сказала, что боится своего парня, но теперь уезжает и хочет снять камень с души.

— А ей можно верить? Или она просто хочет засадить в тюрьму бывшего парня?

— Ее показания проверяются, и она сдала мне пистолет. Он сейчас у криминалистов. Ее парня с дружком мы нашли в баре, где они работают. Один, увидев нас, попытался сбежать. Второй не закрывает рта, но уверяет, что курок спустил его приятель, а не он.

— Ты провозился всю ночь?

— Да, и хотелось бы знать: почему ничего не всплывает посреди дня, предпочтительно рабочего дня, а не выходного?

Уайт сочувственно улыбнулся.

— Ну, по меньшей мере ты раскрыл дело.

— Я его не раскрывал. Ответы преподнесли на блюдечке. Мне просто повезло, что кто-то вдруг решил дать показания.

— Неважно, как это случилось. Два преступника убраны с улиц и получат по заслугам. По-моему, хороший день. — Уайт помолчал, вспоминая свой разговор с Адрианной. — Нашли ли связь между грабителями и жертвой?

— Нет, а что?

— Незапертая дверь.

— Жертва чиста как стеклышко. Очевидно, парень просто недоглядел. — Джош вскинул голову. — Или ты знаешь что-то, чего не знаю я?

— Нет. Просто Адрианна сказала, что ее приятель был рассеян в тот вечер. Причины она не знает.

— Она спрашивала меня о его сотовом, но там только звонки его родителям и их звонки ему, а родители уж точно с грабителями не связаны.

«Хотя бы об этом Адрианна может не беспокоиться, — подумал Уайт, — но ей все равно будет сложно смириться с тем, что два юных подонка не задумываясь отняли жизнь у ее любимого мужчины».

— Ну, я рад, что все закончено.

— Кроме бумажной волокиты. — Джош покрутил головой, поводил плечами, прокашлялся: — А ты что здесь делаешь?

— Я нашел одного из тех детей — мальчика. Его зовут Бен. Имя матери — Ребекка Муни. Муни — ее девичья фамилия. В замужестве — Реймонд. Но самое важное — она училась с Дженнифер в школе.

Глаза Джоша широко распахнулись.

— Да ну! Значит, девочка на записи с камеры слежения действительно Стефани?

— Да. — Уайт занервничал, осознав, как близок к возвращению дочери. — И Бен опознал Дженнифер в женщине, которая ее забрала. Я должен найти всю информацию о Ребекке. Где она жила, с кем общалась, как платит по счетам. Она точно связана с Джен. Если мы найдем Ребекку, появится шанс найти Джен.

— Парнишка не знает, где его мать?

— Нет. По его словам, каждую пару недель она исчезает на несколько дней. Думаю, связана с каким-то эскортным агентством. Бен сказал, что она обычно отсутствует недолго, но на этот раз ее нет около двух недель. Вскоре после исчезновения его матери и появилась женщина, назвавшаяся матерью Эмили… Так он зовет Стефани.

— Понятно. Продолжай.

— Когда женщина — ее имени Бен не помнит — сказала, что забирает Эмили, Эмили-Стефани закатила истерику. Не хотела бросать своих друзей. Поэтому та женщина забрала и Сару, сестру Бена. Сказала, что присмотрит за ними, пока не вернется мать Бена.

Джош поднял руку ладонью вперед.

— Погоди, я запутался. О скольких женщинах мы говорим?

— Всего о двух — Джен и Ребекке.

— И троих детях?

— Да, одна из них Стефани, но она живет под именем Эмили.

— А двое других — Бен и Сара?

— Да. Стефани жила с Беном и Сарой, когда Джен занималась своими делами, один бог знает где.

Джош с отвращением покачал головой:

— Джен украла твоего ребенка и бросает его с кем попало. Убил бы ее.

— Занимай очередь, — зловеще произнес Уайт.

— Где сейчас Бен?

— У Адрианны.

— Шеф-повара «Винченцо»?

— Она мне помогает, — ответил Уайт, старательно игнорируя любопытство, вспыхнувшее в глазах приятеля. — Я использовал ее как наживку. Решил, что дети объявятся, если снова увидят ее в проулке за рестораном, и оказался прав.

— И все? Она всего лишь… наживка?

Под пристальным взглядом Джоша Уайт вздохнул.

— У меня сейчас нет на это времени.

— На мои вопросы? Или на Адрианну? Мне показалось, что вы очень сблизились.

— Адрианна мне просто помогает.

— И поэтому ты приволок ее на помолвку сестры? Я позвонил Саммер извиниться за то, что пропустил вечеринку, и она мне все уши прожужжала о тебе и красавице брюнетке, от которой ты не мог отвести глаз и с которой на час исчез наверху.

— Саммер слишком болтлива.

— А еще она сказала, что ты уже два года столько не улыбался.

— Не помню, чтобы я улыбался, — пробурчал Уайт. — И это мое личное дело. Адрианна чувствовала себя виноватой из-за того, что не обратилась за помощью, когда столкнулась с детьми, и хотела все исправить.

— Какое благородство!

— Она хороший человек, очень хороший, — убежденно сказал Уайт и заметил понимающий блеск в глазах Джоша. — Хватит. На это у меня нет времени. Я должен работать.

— Валяй. Еще полчаса, и я в деле.

— Ты устал. Иди домой.

— Когда ты так близко к Стефани? Даже не думай. Чем я могу помочь?

— Ребекка работала в ночном клубе, закрывшемся несколько месяцев назад, — «Рикки». Танцевала стриптиз под именем Делайла Реймонд. Возможно, и Джен там танцевала. Я должен найти любого, кто работал в клубе до закрытия.

— Я поговорю с парнями из отдела нравов. Может, у кого-нибудь остались контакты.

— Отлично, спасибо.

— Знаешь, Уайт, если в твоей жизни появится женщина, это не самое худшее на свете.

— Я все еще не очухался от своей последней женщины, — проворчал он, направляясь к своему столу.

Час спустя Уайт уже многое знал о Ребекке Муни. В двадцать лет она вышла замуж за Генри Реймонда, затем родила двоих детей, Бена и Сару, которым на данный момент соответственно двенадцать и девять. Генри погиб в автокатастрофе, когда Бену было восемь, а Саре пять. Ребекка устроилась секретарем в компьютерную фирму, разорившуюся через год, за последующие два года сменила несколько временных работ и в конце концов приземлилась в клубе «Рикки». За восемь месяцев после закрытия клуба никаких сведений о работе Ребекки в Сан-Франциско не было. Чем бы она ни занималась, ей явно платили наличными, так что отследить ее будет сложно.

Нахмурившись, Уайт листал компьютерные файлы в поисках информации. Последним известным адресом Ребекки значилось многоквартирное здание в Сан-Франциско, однако Бен сказал, что они много месяцев жили в мотеле, так что эта информация бесполезна.

— Кажется, я что-то нашел, — сказал Джош, подходя к столу Уайта с листком бумаги в руке. — Некая Ким Брейди танцевала в «Рикки» стриптиз. Теперь она работает в цветочном магазине на Юнион-стрит, и как раз ее смена. Я сказал, что хочу посоветоваться насчет цветов на мою свадьбу, и назвал твое имя. Она тебя ждет.

— Отлично. — Уайт вскочил на ноги. — Большое спасибо.

— Не за что. Продолжу поиски на случай, если с Брейди не выгорит.

— Я свяжусь с тобой после разговора.

Выходя из участка, Уайт позвонил Адрианне и обрадовался, сразу же услышав ее голос.

— Бен еще с вами?

— Да, смотрит телевизор. Я сушу его одежду. Он немного расслабился после вашего ухода, и не похоже, что спешит уйти. Как ваши успехи?

— Ищу его мать. Джош нашел женщину, работавшую в «Рикки». Еду поговорить с ней, а затем перезвоню вам.

— Буду ждать. Надеюсь, она скажет что-нибудь полезное.

— Я тоже.

Уайт прыгнул в свою машину и помчался через город с максимально дозволенной скоростью. Юнион-стрит, с дорогими бутиками, ресторанами и барами, протянувшаяся всего в нескольких кварталах от набережной и залива, была популярным в Сан-Франциско местечком. Когда Уайт припарковал машину и вышел, его окутали ароматы еды из морепродуктов и хлеба на закваске, с коими он и ассоциировал эту часть города.

В цветочном магазине Уайт увидел привлекательную рыжеволосую женщину, расставлявшую цветы на главном прилавке.

— Ким Брейди?

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Надеюсь, что да. — Уайт показал ей полицейский значок. — Уайт Рэндал.

— Вы звонили насчет свадебных цветов.

— Вообще-то мне нужна информация. Вы работали в «Рикки», не так ли?

Продавщица нахмурилась:

— Это было давно.

— Всего восемь месяцев назад.

— Я круто изменила свою жизнь. Никоим образом не хочу, чтобы меня связывали с «Рикки».

Уайт не обратил внимания на ее слова.

— Знали ли вы Делайлу Реймонд, известную также как Ребекка Муни?

— Я знала Бекки, — неохотно признала Ким и умолкла.

Уайт достал фотографию Джен, протянул ей.

— Что скажете об этой женщине?

— Это Карли.

Адреналин вскипел в его крови. Наконец-то вышли на имя!

— Фамилия?

— Кажется, я и не слышала никогда.

— Когда вы видели ее в последний раз?

— Наверное, в тот день, когда закрылся «Рикки».

— Вы знаете, где сейчас Карли или Бекки?

— Номера телефона Карли я никогда не знала, а телефон Бекки выключен.

— Как насчет адреса любой из них?

— Бекки жила в мотеле в Норт-Бич. Не помню названия. Где жила Карли, я не знаю. Кроме Беки, Карли ни с кем не общалась. — Ким помолчала, будто сомневаясь, стоит ли говорить копу еще что-нибудь. — Зачем они вам?

— Карли похитила ребенка. Я пытаюсь ее найти.

— Вы шутите? — ошеломленно воскликнула Ким.

— Нет, не шучу. Ваша помощь очень важна.

— Та маленькая девочка называла ее мамочкой.

Его сердце болезненно сжалось.

— Вы видели ребенка?

— Несколько раз. Дети ждали в раздевалке, пока мы выступали.

Уайт давно не питал никаких иллюзий относительно Джен, но оставлять ребенка в раздевалке стриптиз-клуба?!

— Боссу это не нравилось, только у Карли и Бекки то и дело возникали проблемы с нянями. Они старались подменять друг друга, правда, это не всегда получалось.

— Как по-вашему, где они сейчас?

— Я же вам сказала, я покончила с той жизнью. Я больше не вращаюсь в тех кругах. Ни одну из них я не видела почти год.

— Просто подумайте. Вы даже не представляете, насколько важны любые сведения.

Ким долго сомневалась и наконец решилась:

— Одна из более опытных стриптизерш, Констанс, поступила в эскортное агентство «Эксклюзивные знакомства». Еще работая в «Рикки» и других клубах, она познакомилась с крупными шишками, так что у нее была первоклассная клиентура, в основном знаменитости, спортсмены, богатые бизнесмены, которым необходимо сопровождение на различные мероприятия и в поездках, иногда даже за границу. Констанс послушать, так просто сказочная работа.

Ким достала из-под прилавку свою сумку, покопалась в бумажнике и выудила визитную карточку.

— Вот контактный номер. Соблазн был велик, но я так и не позвонила. Хотелось найти работу без раздеваний. Думаю, Бекки позвонила. Ей отчаянно нужны были деньги на двоих детей, и она не видела других вариантов. Насчет Карли я не уверена.

— Больше ничего не вспомните? Где вы обычно бывали?

— Я составлю вам список. — Ким взяла лист бумаги и ручку. — Ужинать перед шоу мы любили в закусочной «У Джо».

Уайт вздрогнул. Именно эту закусочную накануне вечером упоминала Адрианна. Похоже, у нее потрясающая интуиция.

— В «Баре Элтона» с понедельника по пятницу проводится счастливый час с дармовой едой, — продолжала Ким. — Мы обычно раскручивали там парней на выпивку, а потом ели бесплатно.

Пока Ким тараторила о злачных местах Сан-Франциско, Уайт с грустью думал, как низко скатилась Джен, да еще таскала с собой дочь.

— В квартале от клуба есть жилой дом «Грейсленд апартментс». Многие девушки там жили. Может, и Карли тоже какое-то время… Единственное, что я еще помню о Карли, она много времени проводила с одним из клиентов. Его звали Брэд. Он музыкальный продюсер или что-то в этом роде. Карли говорила мне, что хочет стать певицей.

«Неужели Джен все еще лелеет свою детскую мечту? — изумленно подумал Уайт. — Правда, у нее был неплохой вокал, но ничего выдающегося».

— Я очень ценю вашу помощь.

— Только никому не говорите, где все разузнали. Мне неприятности не нужны. Я много сил приложила, чтобы получить эту работу, избавиться от прежней жизни. Я не хочу туда возвращаться.

Уайт кивнул:

— Не волнуйтесь. Я не стану упоминать вас.

Он вышел из цветочного магазина, остановился на тротуаре и сначала позвонил Джошу.

— Ты когда-нибудь слышал об агентстве «Эксклюзивные знакомства»? Похоже, там работает одна из бывших стриптизерш «Рикки». Ким Брейди думает, что Ребекка Муни, она же Делайла Реймонд, тоже туда пристроилась.

— Я проверю. Что-нибудь еще?

— Есть кое-что. Ким дала мне список мест, где они ошивались. По фотографии опознала Джен как Карли. Карли встречалась с музыкальным продюсером по имени Брэд, и представь себе, она до сих пор думает, что может стать певицей.

— Ну, по меньшей мере она была достаточно трезвой, чтобы обозначить какую-то цель.

— Еще Ким сказала, что Карли и Ребекка дружили, что Ребекка присматривала за дочкой Карли и что Карли всем говорила, что сбежала от мужа, который ее избивал.

Последнее было самым болезненным. Как Джен могла так легко лгать о нем! Он ни разу ее пальцем не тронул. А вот она как-то швырнула в него вазой и чуть не вырубила.

— Наконец-то мы хоть немного продвинулись, — вывел его из задумчивости Джош.

Уайт вздохнул:

— Наверное, я должен радоваться, но я по горло сыт бесплодными поисками. Столько времени прошло. Я хочу, чтобы Стефани уже была со мной.

— Ты найдешь ее, Уайт. Мы подбираемся все ближе. Я нутром чую.

— Дай бог. Я перезвоню тебе позже.

— Эй, Бен, как насчет ланча? — Адрианна замерла в дверях своей спальни, вытаращив глаза на пустую кровать. Телевизор работал, но Бена в спальне не было. Как не было его ни в ванной комнате, откуда она только что вышла, ни в гостиной, ни на кухне.

Бен удрал.

Открыв входную дверь, Адрианна вышла в коридор, сбежала по лестнице, выскочила на улицу, посмотрела в обе стороны. Никаких следов Бена.

Черт, черт, черт!

Она была в ванной всего несколько минут, ну, минут двадцать, и он воспользовался шансом. А ей-то казалось, что он начинает ей доверять. Мальчишка обвел ее вокруг пальца и теперь может быть где угодно.

Адрианна вернулась в здание, медленно поднялась по лестнице в свою квартиру, представляя, как разочаруется Уайт. Он всего-то просил присмотреть за Беном, а она не справилась.

Словно по заказу затрезвонил ее сотовый, и на экранчике высветился номер Уайта.

— Алло.

— Появилась новая информация, — взволнованно сообщил Уайт. — Я еду к вам.

— Отлично, — без особого воодушевления отозвалась Адрианна, размышляя, рассказать о побеге Бена сейчас или когда Уайт приедет.

— Увидимся через несколько минут.

Ладно, она расскажет ему позже, вдруг случится чудо, и Бен вернется. «Ну, он хотя бы не голоден», — подумала она, забирая с кофейного столика пустую миску из-под попкорна.

Наверное, не следует удивляться, что мальчик сбежал. На его месте она поступила бы точно так же. Он сыт, одежда чистая, а парочка взрослых в любой момент может лишить его свободы, вызвав социального работника. Вот уж чего Бену совсем не хочется. А ей остается надеяться, что с ним ничего плохого не случится. Бен ей нравится, и она его понимает. Отец умер. Мать сражается с обстоятельствами как умеет. Не его вина, что жизнь — сплошные лишения и одиночество, и, конечно, он заслуживает лучшей доли.

В ожидании Уайта Адрианна прибралась на кухне и проверила свою электронную почту. Когда снова зазвонил телефон, она подумала, что это Уайт, но ошиблась.

— Адрианна Кавелло? Говорит инспектор Бертон.

— Да, я вас помню. Чем могу быть полезна? — спросила она, охваченная дурными предчувствиями.

— Не знаю, успел ли Уайт поговорить с вами, но в связи с убийством в вашем ресторане мы ночью арестовали двух парней.

Ноги подкосились, и она опустилась на табурет, засыпав инспектора вопросами:

— Кто это был? Как вы их нашли? У них были какие-то причины?

— Два парня восемнадцати и девятнадцати лет. Они думали, что в ресторане никого нет. Когда ваш друг появился, один из них запаниковал и выстрелил. Не просматривается ни сговора, ни связи между вашим другом и обоими нападавшими.

— Я никогда этого не думала, — произнесла Адрианна, слегка покривив душой. — Их точно посадят?

— Им не выкрутиться. У нас железобетонные улики. Бывшая подружка одного из парней сдала его.

— Храбрый поступок.

— Похоже, он ей изменял, и ее храбрость подкреплялась злостью.

— Вы не думаете, что она лжет, чтобы отомстить ему?

— Нет. Ее история подтверждается фактами. Мы взяли тех самых парней. Можете немного успокоиться.

— Спасибо, что позвонили. — Адрианна отложила телефон и вздохнула, но далеко не с тем облегчением, какого ожидала.

Полиция арестовала убийц. Их посадят в тюрьму. Они заплатят за свое преступление.

Но это не оживит Уилла.

По меньшей мере справедливость восторжествовала. Это успокаивало, но не сильно. Интересно, сообщили ли родителям Уилла. Надо было спросить. Хотя не ее это дело. Родители ясно дали понять ей, что им безразлично, какие отношения связывали ее с их сыном. И все же… Она вспомнила о нескольких телефонных разговорах Уилла с родителями в вечер убийства и открыла список контактов на своем телефоне — она внесла туда номер родителей Уилла, чтобы узнать насчет похорон. С долгую минуту Адрианна смотрела на их фамилию и импульсивно нажала кнопку вызова.

Ответила мать Уилла Кэтрин.

— Алло?

— Здравствуйте. Я Адрианна Кавелло. Подруга Уилла.

— Да, — равнодушно произнесла Кэтрин.

— Не знаю, слышали ли вы, но поймали убийц Уилла.

— Мне сообщили. У вас все?

— Нет, не все. В вечер своей смерти Уилл был рассеян, а полицейские упомянули, что он несколько раз разговаривал с вами и вашим мужем. Вы не могли бы сказать мне, что его беспокоило?

Кэтрин отозвалась лишь после долгого молчания.

— Мой муж предложил Уиллу работу в своей юридической фирме. Уиллу давно пора было прекратить свои игры и получить настоящую профессию.

Адрианна не смогла представить Уилла в юридической фирме.

— Он не хотел быть юристом. Ему нравилась работа бармена.

— Это работа для подростка, — с отвращением произнесла Кэтрин. — Мы желали ему более достойного будущего. Если бы он нас послушал, то был бы сейчас жив. — Голос Кэтрин сорвался: — Пожалуйста, больше не звоните сюда.

— Подождите… — Адрианна хотела спросить о кольце, но Кэтрин уже повесила трубку.

Ну что же. Теперь хотя бы известно, что Уилл был рассеян из-за предложения родителей, а не из-за нее. И все же хотелось бы знать, как он отнесся к их идее и сказал ли им, что хочет жениться на ней. Только все это больше не имеет значения. Кажется, она наконец готова перевернуть ту страницу своей жизни.

Телефон зазвонил снова, и Адрианна нахмурилась. Давно она не пользовалась такой популярностью.

— Стивен? — Желудок взбунтовался от звуков голоса ее босса.

— Я жду отчета о тех блюдах, что передал тебе. Линдси сказала, у тебя есть какие-то идеи.

— Да. Я…

— Адрианна, почему бы тебе не прийти сегодня в ресторан? Между ланчем и ужином. Я хочу с тобой поговорить. Приходи в половине четвертого. В это время у нас спокойно.

Адрианна заколебалась. Парней, ворвавшихся в ресторан и убивших Уилла, арестовали. Это должно было бы облегчить возвращение. Так почему же для нее почти ничего не меняется?

— Адрианна? — позвал Стивен.

— Да, — выдавила она, боясь, что если разговорится, то робкое «да» превратится в категоричное «нет», и закруглила разговор, надеясь, что не совершила ужасную ошибку. Хотя… Два дня назад она заходила в ресторан. Осталось лишь заставить себя войти в кухню.

Раздался звонок, и Адрианна подошла к домофону.

— Это я, — сказал Уайт.

— Поднимайтесь. — Она нажала кнопку и открыла входную дверь. Может, Уайт даст ей повод не выполнять только что данное обещание. Но это было бы несправедливо по отношению к Стивену. Она должна принять решение: двигаться дальше или распрощаться с «Винченцо». К счастью, нет нужды решать прямо сейчас.

На лестнице, затем в коридоре раздались решительные шаги, и, когда Уайт появился перед дверью, Адрианна увидела, что его настроение круто изменилось.

— Вы что-то узнали.

— Несколько фактов, — кивнул он.

Взмахом руки Адрианна пригласила его в квартиру и закрыла за ним дверь.

— Где Бен? — спросил Уайт, оглядываясь по сторонам. — В спальне?

Адрианна отрицательно покачала головой, понимая, что сейчас испортит ему настроение.

— Уайт, его нет. Я совсем ненадолго заскочила в ванную комнату, и он сбежал. Мне очень жаль. Я честно не думала, что он сбежит. — Веселые искры в глазах Уайта погасли. — Думаю, он боялся, что в конце концов мы сдадим его социальной службе и он окажется в каком-нибудь приюте. Он сказал мне, что в последний раз, когда он был в приюте, его избили.

— Ладно, не переживайте, — вздохнул Уайт. — Все нормально.

— Правда? — Его весьма спокойная реакция ее удивила.

— Он не ошибался. Я сдал бы его социальной службе, потому что он нуждается в присмотре, пока мы не найдем его мать. Я знаю, что вам эта идея не нравится, но иногда выбора нет.

— Во всяком случае, теперь нам выбирать не придется.

Уайт задумчиво посмотрел на нее.

— Адрианна, вы нарочно дали ему зеленый свет?

— Нет. Как вам это в голову пришло?

— Вы ненавидите социальных работников.

— Ненавижу, но я не собиралась отпускать его, думала только, как найти его мать.

— Пожалуй, у нас намечается прогресс. Я нашел женщину, работавшую с матерью Бена и Джен. Джен называла себя Карли.

— С ума сойти! Еще один псевдоним.

— Да. Эта женщина дала мне список мест, где может быть Карли-Джен. Еще она сказала, что Карли ошивалась с музыкальным продюсером по имени Брэд. Его еще надо выследить. — Уайт вдруг осекся. — О боже, Адрианна, я совсем забыл сказать вам о чем-то важном.

Она занервничала.

— О чем?

— Джош арестовал ночью двух парней.

— Я знаю. Он звонил мне несколько минут назад и все рассказал.

— Простите. Я должен был сказать вам раньше. Я собирался. Просто, когда речь заходит о Стефани, я не могу думать ни о чем другом.

— Я понимаю. Вам есть о чем подумать. Самое важное, что эти люди арестованы и, скорее всего, сядут надолго.

— И вам не надо тревожиться, что они околачиваются где-то рядом. Со спокойной душой вернетесь на работу.

— Не знаю. Стивен зовет меня днем в ресторан обговорить мои планы. Я пообещала прийти, но не уверена, смогу ли.

— Сможете, — уверенно произнес Уайт. — Вы сильнее, чем думаете.

— Так всегда говорят, чтобы внушить уверенность… Как будто это облегчит задачу. Поверьте мне, я знаю по собственному опыту.

— Я не просто говорю это, — ласково улыбнулся ей Уайт. — Я в это верю. Я верю в вас, Адрианна. У вас потрясающе крепкий внутренний стержень.

Какие трогательные слова.

— Спасибо, Уайт.

— Всегда пожалуйста.

Адрианна сглотнула застрявший в горле комок. Их разделяло добрых три фута, и сокращать расстояние не стоило.

— Итак, что дальше?

— Пойдем по списку. Первый пункт — ваш друг Джозефин. Кажется, она питает слабость к стриптизершам и девочкам, которым не повезло в жизни.

— Могу это подтвердить… не о стриптизершах, а то, другое. Наверное, нам пора, — неохотно предложила она. — Мне как-то не по себе.

— Почему?

— Я не была там несколько лет. Не находила веской причины. И чувствую себя виноватой перед Джозефин. — О, если бы она смогла объяснить свои противоречивые чувства. — Я люблю ее, но всегда боялась, что, если вернусь в старое окружение, оно меня засосет, как пылесос засасывает пыль. Глупо, конечно.

— Нет, объяснимо. Вы тяжело работали, чтобы выбраться из той жизни. Я не позволю ей засосать вас. Со мной вы в безопасности.

— Я знаю. — Она даже удивилась, осознав, что действительно рядом с ним чувствует себя защищенной. Кто бы подумал, что она сможет довериться копу?

Его слова прозвучали эхом ее мыслям.

— Кто бы подумал?

— Итак, закусочная «У Джо»…

— Да, может, и неплохо вам вспомнить, откуда вы пришли… Вспомнить, как далеко вы продвинулись, покинув ту закусочную. Может, это даст вам стимул двигаться вперед, встретиться с вашим боссом, вернуться на работу.

— Полагаю, у нас есть только один способ это выяснить.

Глава 11

Закусочная «У Джо» оказалась маленьким кафе неподалеку от бродвейских стрип-клубов — всего пятнадцать столиков и длинная барная стойка с высокими табуретами, однако дела здесь шли успешно уже почти сорок лет. Войдя с Уайтом внутрь, Адрианна будто шагнула в прошлое. Почти четыре года она сюда не заглядывала и, как призналась Уайту, мучилась угрызениями совести, ведь Джозефин взяла ее, пятнадцатилетнюю, под свое крыло и буквально спасла ей жизнь.

Как обычно, за барной стойкой возвышалась сама Джозефин — высокая худая женщина с суровым, почти квадратным лицом и собранными в пучок совершенно седыми волосами. Одета она была как в прежние времена: в голубые джинсы и ярко-оранжевую футболку «Гигантов» с длинными рукавами. Вообще-то Джозефин не обижала ни одну из местных команд, зимой носила фуфайку «Воинов золотого штата»[13], а в футбольные сезоны щеголяла в форме «Сорок девятого года»[14]. Джозефин обожала спорт, и одна из стен была увешана фотографиями посещавших ее заведение игроков.

Сейчас, во время ланча, закусочная была переполнена, но бывшую подопечную хозяйка заметила еще у дверей.

— Адрианна! — зычно гаркнула Джозефин и, резво обойдя стойку, крепко сжала девушку в объятиях. — Поверить не могу, что ты здесь. Наконец-то соскучилась по моим луковым колечкам. Я знала, что в конце концов это случится.

— Я соскучилась не только по колечкам. — Адрианна тепло улыбнулась женщине, ставшей для нее второй матерью. — Простите, что давно не заходила.

— Представляю, как ты занята, управляя тем модным рестораном.

— Я им не управляю, я просто один из поваров.

— Не скромничай, — отмахнулась Джозефин. — Ты заслужила свой пост. Кому знать, как не мне… Я же тебя учила. — Джозефин взглянула поверх ее плеча на вновь открывшуюся дверь. — Ну, нечего стоять на пороге. Идемте за столик.

Не успела Адрианна объяснить, что они пришли лишь задать пару вопросов, как их уже усадили в угловой кабинке.

— Принесу тебе все, что ты любишь, — сказала Джозефин и покосилась на Уайта: — Хотите меню или принести то же самое?

— Уверен, все, что любит Адрианна, понравится и мне.

— Познакомьтесь. Уайт Рэндал. Джозефин Купер. Я говорила Уайту, что без вас не выжила бы в детстве.

— Ай, не так много я и сделала. Ты была уже почти взрослая. Что будете пить?

— Мне чай со льдом, — попросила Адрианна.

— А мне воды, — заказал Уайт.

— Сейчас принесу закуски.

— Прошу прощения, — извинилась Адрианна, когда они с Уайтом остались одни. — Я знаю, что вы хотели просто задать несколько вопросов.

— Вообще-то я проголодался, и здесь отлично пахнет.

— Да, отлично. — Адрианну охватила ностальгия. — В первый раз я вошла сюда промерзшая до костей, промокшая и жутко голодная. Наверное, была похожа на драную кошку. Я всего лишь хотела проскользнуть в туалет, но Джозефин увидела меня, усадила и накормила. Мы разговорились, и не успела я опомниться, как она уже вела меня в свою квартирку наверху. И я осталась. Я не знаю никого великодушнее, чем она.

— Я рад, что вы нашли ее.

— Я тоже. Именно здесь я поняла, что ресторан похож на дом. Джозефин знает многих своих посетителей. Они для нее как семья. Ее кафе открыто и на День благодарения, и в Рождество. В эти дни она бесплатно кормит всех желающих праздничными блюдами. Я предлагала Стивену сделать что-то в этом роде в «Винченцо», но, уверена, ничего не получится, если я не вернусь.

— Еще одна причина вернуться.

Обводя взглядом небольшой переполненный зал, Адрианна вспоминала свои первые кулинарные опыты.

— Джозефин очень многому меня научила. Она командовала на кухне, а ее муж Джо — в зале, но после его смерти она заняла его место за стойкой. Говорила, что если готовит не для него, то готовка ей уже не так сильно нравится.

— Джо и Джозефин… трогательно.

— Да, — ухмыльнулась Адрианна. — Я его не знала. Он умер за год до моего появления. Думаю, Джо приютила меня еще и потому, что ей было очень одиноко. — Она помолчала, наблюдая за поварами на кухне, отделенной от зала лишь барной стойкой, и вдруг поняла кое-что важное. — Господи, я же в ресторане впервые после смерти Уилла!

Уайт вскинул брови.

— Разве это ресторан? Мне казалось, что вы боитесь только «Винченцо».

— Мой страх не поддается никакой логике.

— Как любой страх, — тихо произнес Уайт. — И как вы себя чувствуете?

— На удивление превосходно.

Он посмотрел в ее глаза.

— Похоже, вы выздоравливаете.

— Туман, окутавший мозги, потихоньку рассеивается, и это началось после нашей встречи у фонтана. Меня будто завертел торнадо и бросает в разные стороны. Посмотрите, куда я попала сегодня? Ровно туда, где начинала.

— Мне кажется, что меня кружит тот же торнадо. Может быть, поэтому мы чувствуем необходимость держаться друг друга.

— Может быть, — согласилась Адрианна, правда, под его пронзительным взглядом ей казалось, что не только обстоятельства удерживают их вместе, но и чувства… и желание. Эта мысль снова ошеломила ее, от воспоминаний о его поцелуях стало покалывать губы, и дрожь пробежала по позвоночнику.

В потемневших голубых глазах Уайта читались те же воспоминания.

— Адрианна… — Он умолк, поскольку вернувшаяся Джозефин поставила на стол два салата и блюдо с горкой своих знаменитых луковых колечек в кляре с тремя видами соусов.

— Какой изумительный аромат, — восхитилась Адрианна.

— А вкус еще лучше, — откликнулась Джозефин.

— Вы не присядете на минутку? — попросила Адрианна, отодвигаясь и освобождая Джозефин край диванчика.

— Только разделаюсь с заказами.

— Хорошо.

— Потрясающе, — пробормотал Уайт, окуная одно из луковых колечек в салатную заправку. — Мне нравится ваше любимое блюдо. А нам еще что-нибудь полагается?

— Наверное, чизбургеры с жареным луком, грибами и перченым сыром, — с готовностью ответила Адрианна, радуясь, что разговор перешел на еду.

— Пожалуй, смогу это пережить.

— Я уже не ем ничего подобного, но Джозефин все еще помнит меня голодным подростком.

— А я все еще ем, как ненасытный подросток. — Уайт снова вонзил вилку в луковые кольца.

— Кстати, о подростках, Уайт, куда, по-вашему, мог рвануть Бен?

— Понятия не имею.

— Странно, что вы не очень огорчены. Если вы и разочарованы, то виду не показываете.

Отправляя в рот очередное колечко, Уайт пожал плечами:

— Думаю, Бен выложил нам все, что знает. Он навел нас на след своей матери, связал ее с Джен, что привело нас сюда. Мы просто должны идти по этому следу.

Пока Уайт расправлялся с луковыми кольцами, Адрианна ела салат, наслаждаясь свежестью заправки. Джозефин никогда не использовала готовые приправы. Не в пример другим закусочным, она использовала органические, по возможности выращенные в окрестностях ингредиенты.

— Вы задумались о еде, верно? — прервал ее мысли Уайт.

Адрианна вздрогнула.

— Как вы догадались?

— Я начинаю читать по вашему лицу, — ухмыльнулся он. — Вы смотрите на салат латук точно так же, как я смотрел бы на «79 Trans Am»[15].

— Правда? Так вы увлекаетесь автомобилями?

— Разве это плохо? — спросил Уайт, вскинув брови.

— Нет, просто интересно. Да и с чего мне удивляться? Вы очень быстро носитесь по городу.

— Я спешил.

— Думаю, не только поэтому.

— Ну, я люблю водить машину. Когда мне было восемнадцать, мы с одним моим другом объехали на машине полстраны. Никогда в жизни так отлично не проводил лето. Останавливались где хотели. Полная свобода и тонны вредной еды.

— И девушка в каждом городе, — добавила Адрианна.

Уайт кивнул, признавая справедливость ее замечания.

— Не в каждом, но приятные встречи случались.

— Заманчиво. Я с удовольствием так же покаталась бы когда-нибудь. Мне хотелось бы увидеть Скалистые горы и Большой каньон, попасть в Новый Орлеан на Марди Гра и в Нью-Йорк на Рождество, чтобы полюбоваться елкой перед Рокфеллер-центром.

— Так что же вас останавливает?

— Я сама. Я так крепко цеплялась за свою мечту управлять собственным рестораном, что не позволяла себе потратить ни секунды на что-то другое. Я была одержима, и эта одержимость разрушила большинство моих отношений, включая Уилла. Ему приходилось довольствоваться «вторыми ролями», и, хотя он не роптал, думаю, это его тревожило. К счастью, Линдси от меня не отвернулась. У меня просто не было времени на дружбу и любовь. Постараюсь в будущем исправиться и серьезнее работать над отношениями. — Адрианна с удивлением поняла, как много узнала о себе со дня смерти Уилла. — В последние два месяца, пока я пряталась в своей квартире, я много размышляла, и меня вдруг озарило: оказывается, в моей жизни почти ничего не было, кроме работы. Мне и в голову не приходило, что жизнь может резко измениться, а ведь с таким непредсказуемым детством должна была знать. Но я забыла, что когда кажется, будто все прекрасно, что-то обязательно пойдет наперекосяк.

— Вовсе не обязательно.

— Необязательно. Но почему-то так часто случается. Нужно просто принять это и быть готовой к чему угодно. А еще я должна расширить круг друзей.

— Меня возьмете?

— Вы уже составляете его бо́льшую часть, — криво улыбнулась Адрианна.

Уайт сложил руки на столе и подался вперед.

— Адрианна, я думаю, что ваши друзья понимают вашу одержимость. Судя по вашим рассказам об Уилле, он поддерживал вас в стремлении сделать карьеру. Он хотел для вас самого лучшего.

— Да. Он был добр ко мне. Помогал относиться к жизни не так серьезно… Я позвонила его матери.

— Зачем?

— Искала ответы на свои вопросы. Она сказала, что в вечер убийства они с мужем несколько раз разговаривали с Уиллом. Хотели, чтобы он работал в юридической фирме, получил юридическое образование, мол, пора заняться взрослой работой.

— Не похоже, что они хорошо его знали, — заметил Уайт.

— Не думаю, что они вообще его знали. Уилл был нечестолюбив, хотел работать там, где можно повеселиться и заработать денег на жизнь. Он поддерживал меня, но вряд ли понимал мое желание сделать карьеру. По иронии судьбы, мне наконец предложили работу моей мечты, а я, похоже, не могу на нее согласиться.

— Потому что напуганы. — Уайт откинулся на спинку диванчика, посмотрел Адрианне в глаза. — Может, ваша боязнь ресторанной кухни никак не связана с тем, что случилось той ночью?

— Как это не связана! — вскинулась Адрианна. — Какие еще могут быть причины?

— Может, вы просто боитесь, что не сумеете делать то, о чем всегда мечтали и на что считали себя способной… быть великолепным шеф-поваром.

— Я хороший шеф-повар, — бросилась на свою защиту Адрианна. — Я это знаю.

— Но вы не сможете это доказать, если не вернетесь на работу.

— Я уже доказала. Именно поэтому Стивен и предложил мне эту должность.

— И именно поэтому вы должны ее принять. Вы хороший специалист, и вы это заслужили… Думаю, ваша мама очень гордилась бы вами.

Адрианна сморгнула затуманившие глаза слезы. Очень немногие на этом свете знали о ее маме, и она до конца не верила, что так много рассказала Уайту о своей жизни.

— Мама делала для меня все, что могла. Я не виню ее за то, что мое детство не было безоблачным. Она болела, но все равно старалась изо всех сил.

— Она отдала вам свое сердце, энергию, решимость. Держу пари, она была борцом.

— Очень долго, а потом просто выдохлась. За пару дней до смерти мама сказала, что ей очень жаль, но у нее совсем не осталось сил, и я помню, как гладила ее лоб и успокаивала, мол, все хорошо, ты выздоровеешь. А нутром я чувствовала, что все кончено, и мысленно кричала: не уходи. — Адрианна судорожно вдохнула воздух, медленно выдохнула. — Простите, я не хотела туда возвращаться. Давайте поговорим о вас.

— Думаю, вы уже знаете обо мне слишком много.

— Нет, только начинаю узнавать. Сегодня я выяснила, что вы любите мощные автомобили. И за столом за вами не угонишься. — Она ухватила последнее луковое колечко. — Ну, хоть одно мне оставили.

— А нечего было зевать!

— Я не зевала, я с вами разговаривала.

Уайт рассмеялся, и ей опять стало легко на душе.

— Вы должны чаще смеяться, — улыбнулась Адрианна. — Его смех оборвался. — Вы имеете право иногда посмеяться.

— Вот вернется Стефани, и посмеюсь до упаду.

— Жду не дождусь, когда снова ее увижу.

Уайт нахмурился.

— Я и забыл, что вы видели ее, разговаривали с ней…

— Она мне не отвечала, но пристально смотрела на меня вашими голубыми глазами. Уайт, она сильная маленькая девочка. Подозреваю, что она пошла в вас и преодолеет все трудности.

— Надеюсь. Поверить не могу, что пропустил такой большой отрезок ее жизни.

— Наверстаете. Ей всего восемь.

— Только этим я себя и успокаиваю. — Он умолк, взглянув на приближающуюся к столу Джозефин.

— У вас впереди ее первое свидание, получение водительских прав, первая влюбленность и первое разочарование в любви…

Уайт поднял руку.

— Стоп, сейчас мне не до этого. Я все еще работаю над самым легким способом плетения французских косичек. Успел забыть, как это делается.

— Не могу представить, как вы заплетаете дочке косы, — улыбнулась Адрианна.

— Джен и до развода практически не занималась Стефани, так что я привык справляться сам.

— Скоро будут готовы ваши бургеры, — прервала их Джозефин, садясь на диванчик рядом с Адрианной. — Ну, поговорим. И почему у меня предчувствие, что вы пришли не просто пообщаться?

— Потому что вы всегда видели меня насквозь, — ответила Адрианна. — Только сначала хочу сказать, что чувствую себя виноватой, ведь я столько времени к вам не заходила.

Джозефин похлопала ее по руке.

— Даже не думай извиняться. Я понимаю, почему ты старалась держаться подальше.

— Потому что я черствая и неблагодарная?

— Потому что ты построила свою жизнь и не хотела оглядываться назад. Это как взбираться по лестнице и не смотреть вниз. Можно оступиться, увидев, как высоко ты забралась. Лучше просто смотреть вверх, чтобы не испугаться и не сорваться.

— Как вы проницательны, — прошептала Адрианна, не понимая, почему удивляется. Джозефин всегда прекрасно ее понимала. — Но было глупо думать, что возвращение сюда может как-то помешать моим планам. Встреча с вами никогда не сбросит меня с той лестницы, просто заставит увереннее идти дальше, чтобы вы гордились мной.

— Ай, я уже горжусь. — Джозефин взглянула на Уайта. — Что привело вас сюда, офицер?

— Вообще-то я инспектор. Но вы поняли правильно, я пришел не из пустого любопытства.

Джозефин перевела взгляд на Адрианну.

— Удивляюсь, что ты ошиваешься с полицейским.

— Я помогаю Уайту найти его дочь. Его бывшая жена похитила ее пару лет назад, и мы должны спасти малышку.

— О господи, мне это не нравится.

— Мы рассчитываем на вашу помощь, — продолжила Адрианна. — Его бывшая жена работала в «Рикки» стриптизершей. Называла себя Карли. Одна из ее подруг сказала, что она часто приходила сюда.

— Вот фотографии ее и моей дочери, сделанные несколько лет назад. — Уайт достал из бумажника две фотографии и положил на стол. — Теперь у них каштановые волосы.

Джозефин внимательно рассмотрела снимки.

— Ну да, я их видела, и не один раз.

— Вы с ними разговаривали? — спросил Уайт.

— Я со всеми разговариваю. Девочка любила мой томатный суп и горячий сэндвич с сыром.

Уайт побледнел.

— Она это заказывала? — Его голос прервался от обуревавших его эмоций.

— Каждый раз. — Голос Джозефин смягчился. — Вы ей сами готовили, верно?

Он кивнул, стиснув зубы.

— Хоть это она не забыла.

— Как давно вы ее не видели?

— Два года.

Джозефин покачала головой, поджала губы, представляя столь долгую разлуку.

— Я чувствовала, что с этой парочкой что-то неладно, но женщину разговорить не могла. Она всегда садилась лицом к двери, как будто привыкла остерегаться кого-то или чего-то. Теперь я знаю почему.

— Она всем рассказывала, что я избивал ее, но это ложь.

Джозефин окинула его долгим тяжелым взглядом.

— Я верю вам. Адрианна не связалась бы с вами, если бы не доверяла. Она хорошо разбирается в людях, и ее нелегко обмануть. Если она вам доверяет, значит, и я тоже.

Эти слова тронули Адрианну, она и не думала, что Джозефин так верит в нее.

— Вы хотя бы примерно представляете, где может быть моя дочь? — спросил Уайт.

— Кажется, они жили в «Грейсленд апартментс» в нескольких кварталах отсюда. Не помню, когда видела женщину в последний раз, но думаю, несколько недель назад. Она была с дочкой Бекки.

— Так вы знали Бекки? — спросила Адрианна.

— Она была более общительной и открытой, чем Карли. Казалось, ее маленький сын заботится о ней, а ведь должно быть наоборот. По-моему, она связалась с какой-то эскортной службой. Я пыталась помочь Бекки, но, когда этим девушкам предлагают большие деньги, они не в силах отказаться. — Джозефин выложила все это на одном дыхании и умолкла на пару секунд. — Жаль, но это все, чем я могу вам помочь. — Она поднялась. — Принесу вам еду. Поешьте и отправляйтесь по своим делам.

— Спасибо, Джозефин! — воскликнула Адрианна. — Обещаю заходить к вам почаще.

— Ловлю тебя на слове.

Когда Джозефин ушла, Адрианна взглянула на Уайта и заметила, как он напряжен.

— Вы в порядке?

— Странно, что такая мелочь, как томатный суп… — Он не закончил фразу. — Проехали.

— Может, пропустим еду и сразу пойдем в тот дом?

— Бургеры уже несут. — Уайт кивнул на официантку. — Давайте-ка сначала поедим.

— Хорошо. Бургеры вам понравятся. Доверьтесь мне.

— Я вам доверяю. И не только с бургерами.

Его теплый ласкающий взгляд словно добрался до ее сердца.

— Я рада.

Минут через сорок они покинули закусочную и прошли пешком до «Грейсленд апартментс», обветшалого дома квартир на двадцать пять.

— Трущоба, — пробормотал Уайт. — Как могла богатая девочка вроде Джен поселиться в таком гадюшнике?

Адрианна обвела взглядом облупившуюся краску, вывеску, болтавшуюся на одном гвозде.

— Не похоже, что родители помогали ей. Странно.

Уайту это тоже казалось странным. Он был уверен, что родители нашли какой-то способ помочь единственной дочери. Но, может, деньги просто закончились или Джен потратила их на наркотики.

— Все два года я следил за их счетами. Им было бы трудно помогать ей без моего ведома.

И вдруг ему пришло в голову, что, может, именно из-за его пристальной слежки Джен пришлось жить в таких местах. Джен его не волновала, но он поставил в то же положение и свою дочь.

Уайт озвучил свою мысль, и Адрианна попыталась его успокоить:

— У нее был выбор. Она могла сдаться властям. Она могла позаботиться о своем ребенке. Уайт, вы ни в чем не виноваты. Вся ответственность лежит на Дженнифер. Проверим, здесь ли она. Если нет, продолжим поиски.

Он рассердился бы, но ему понравилось, что Адрианна взялась распоряжаться. Обычно он с бесконечной энергией бросался на поиски Стефани, однако время сыграло свою роль, и все чаще ему было сложно сохранять оптимизм.

Адрианна первой вошла в офис — маленькое помещение с письменным столом, несколькими канцелярскими шкафчиками и телевизором на стене, — очень похожий на офис «Сказочного отеля». Тощий прыщавый паренек лет двадцати окинул их скучающим взглядом и процедил:

— Ну?

— Я ищу женщину по имени Карли. — Уайт на мгновение раскрыл перед физиономией парня полицейский значок и достал фотографии. — С ней две девочки.

— Вроде я их не знаю, — расплывчато заявил парень.

Уайту захотелось перегнуться через стол, схватить недоноска и выдавить из него ответы получше. Он чертовски устал от бесцельного бега по кругу. Видимо, Адрианна почувствовала его ярость и вцепилась в него.

— Где менеджер? — спросила она.

— Кайл вернется через час.

— Мы подождем, — заявил Уайт. — Или загляни в свой компьютер и дай мне список жильцов.

— Нет. Это закрытая информация.

— Я могу принести ордер на обыск, — пригрозил Уайт.

— Приносите. — Парень явно не в первый раз сталкивался с копом, требующим информацию о жильцах. — И подождите снаружи. Я закрываюсь.

Парень лениво поднялся, и им пришлось выйти на улицу. Дверь за ними захлопнулась, замок защелкнулся.

Уайт заметался взад-вперед перед входом, взвешивая свои возможности.

— Вы действительно можете получить ордер на обыск? — поинтересовалась Адрианна.

— Скорее всего, нет.

— Может быть, менеджер окажется более податливым.

— Может быть, но вряд ли, — процедил Уайт, тщетно пытаясь удержать ускользающую надежду. — Каждый раз я натыкаюсь на каменную стену. Я даже не знаю, живет ли здесь Джен сейчас. Может, она никогда и не жила в этом доме. И теперь я прожду целый час человека, который ничего мне не сообщит.

— Возможно, но у вас есть и другие зацепки, — напомнила Адрианна. — Мы значительно продвинулись всего за сутки.

— Неужели? — Он провел пятерней по волосам. — Иногда мне кажется, что я просто бегаю кругами.

— В конце концов Джен совершит ошибку.

— Я говорю себе это два года. Она оказалась умнее, чем я думал. Я ее недооценивал. — Уайт вздохнул. — Если честно, я не очень-то жажду найти их здесь, не хочу думать, что моя дочь живет в этой дыре.

— И не думайте. Просто сосредоточьтесь на вашей скорой встрече.

Адрианна взглянула на часы.

— Вы ведь сейчас должны быть в «Винченцо»? — вспомнил Уайт.

— Наше дело важнее. Стивен подождет.

— Нет, вы должны быть в ресторане.

— Могу и завтра.

— Нет, обязательно сегодня. — Как ни приятно было ему ее общество, он не хотел, чтобы из-за него она потеряла отличную работу. — Возьмите мою машину. Я потом заберу ее.

— Я поеду на автобусе. Здесь недалеко, и кто знает, куда вас заведет следующая зацепка.

С этим Уайт не мог спорить, но и на автобусе отпустить ее не мог.

— Подождите минутку. — Он вытащил свой сотовый телефон. — Я вызову вам такси.

— В этом не было необходимости, — заметила Адрианна, когда он закончил разговор.

— Автобус будет тащиться вечность, а такси подъедет через пару минут.

— Хорошо. — Адрианна нервно переступила с ноги на ногу. — Надеюсь, я смогу это сделать… Войти в «Винченцо».

— Когда войдете, не отводите взгляд от того места, где увидели Уилла, — посоветовал Уайт. — Страх как задира. Когда вы бежите, он с радостью гонится за вами. Когда вы смотрите ему в глаза, он отступает.

— Постараюсь запомнить. Но все равно не уверена, что справлюсь.

— Справитесь. Я в вас верю. — Подъехало такси, и Уайт открыл ей дверцу. — Желаю удачи.

— Спасибо. Я потом вам позвоню.

Он захлопнул дверцу и проводил взглядом машину, надеясь, что Адрианна найдет в себе силы войти в ресторан… и на кухню. Он хотел бы сделать для нее больше, но это сражение ей придется провести в одиночку.

Глава 12

Адрианна выбралась из такси и побрела к парадной двери «Винченцо». Она еле передвигала ноги — казалось, что на них повисли тяжеленные гири — и все время напоминала себе, что два дня назад уже заходила в ресторан, что была в кабинете Стивена, и ничего плохого не случилось. Но тогда она не смотрела на пол. Очень старалась не смотреть. Хватит ли ей храбрости посмотреть в лицо своему самому жуткому страху сегодня?

Дай-то бог. Она чувствует себя сильнее, больше похожей на себя прежнюю. Участие в поисках Уайта помогло ей по-новому посмотреть на свои проблемы. Прошлое изменить невозможно. Люди, убившие Уилла, украли у нее очень многое, и нельзя позволить им разрушить ее дальнейшую жизнь.

Решительно взявшись за дверную ручку, Адрианна открыла дверь и переступила порог. В ресторане царило обычное после ленча затишье, и персонал накрывал столы к ужину. На подиуме, где работали девушки, встречавшие посетителей, никого не было. В дальнем конце барной стойки о чем-то спорил с одной из официанток бармен. Никто не мог помешать ей смотреть туда, куда необходимо было посмотреть.

Опустить взгляд оказалось безумно трудно, но каким-то образом ей это удалось. Ковровое покрытие сорвали, и паркет под ним отциклевали до блеска. Но она все равно видела лежащего там Уилла, разливавшуюся под его головой кровавую лужу и свои руки, гладившие его белокурые волосы. Господи, сколько крови, как много крови… Уилл лежал на спине и смотрел на нее широко раскрытыми, изумленными глазами.

От жуткой картины, вспыхнувшей перед ее мысленным взором, Адрианну затошнило. Она судорожно вздохнула, пытаясь убежать от воспоминаний. Нет, она должна перебороть их, справиться с ними! Кровь будто вскипела в ее жилах, сердце бешено заколотилось в груди, видение не исчезало.

— Уилл, — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от его лица, и вдруг его глаза стали живыми и улыбнулись ей. Вот таким она и хотела его помнить: не застывшим телом, а мужчиной, умевшим развеселить ее и заставлявшим не так серьезно относиться к жизни, мужчиной, который любил ее… Хоть она и не отвечала ему взаимностью.

Тело Уилла расплылось и исчезло, и теперь она видела только паркет, красивое сверкающее темное дерево. Она прогнала прочь задиру.

Оторвав взгляд от пола, Адрианна наконец смогла разглядеть зал — уютный, гостеприимный зал, куда люди приходили насладиться вкусной едой и приятным общением.

Гири словно свалились с ее ног. Уже не приходилось заставлять себя сделать каждый следующий шаг. Она пересекла тихий зал и вошла в шумную кухню, где готовились к ужину.

Сначала Адрианна увидела Линдси, затем различила Роберто, Кэмерона и Джинни. Они занимались тем же, что и всегда: резали, крошили, жарили, пассеровали… Один за другим они поднимали глаза, умолкали, и через пару секунд все пристально смотрели на нее в полной тишине.

Адрианна увидела лужицу на рабочем столе и нахмурилась.

— Это нужно срочно вытереть.

— Простите, шеф! — воскликнула Джинни, одна из ответственных за салаты, и бросилась выполнять ее приказ.

Шеф! Да, она долго и тяжело работала, чтобы стать шефом. Она заслужила эту должность и ни за что от нее не откажется.

— С возвращением, шеф. — Линдси широко улыбнулась, но ее глаза подозрительно увлажнились.

Остальные тоже принялись приветствовать Адрианну. Эти люди — ее семья, ресторан — ее дом, и она здесь своя. Почему же, черт побери, она так боялась вернуться сюда?

— Адрианна? — раздался за ее спиной голос Стивена.

Адрианна резко развернулась, увидела вопрос и надежду в его глазах.

— Я хотела бы принять ваше предложение.

Его глаза радостно вспыхнули.

— Я так счастлив это слышать! Начнешь прямо сейчас?

Она рассмеялась:

— Нет. В понедельник. Мне еще нужно кое-что уладить. Но я возвращаюсь. Я так скучала по этому местечку.

— А мы все скучали по тебе. Отлично, в понедельник. — Он обнял ее. — Я безумно рад твоему решению. А уж как будут счастливы наши посетители!

— Стивен, мне очень жаль, что я так долго тянула.

Он обхватил обе ее руки и крепко сжал.

— Ты переживала свою потерю. Мы все переживали. Но вместе мы сможем идти дальше. Мы — семья.

— Да, мы — семья. — Адрианна глубоко вдохнула и повернулась к кухонному персоналу: — Перед уходом я хотела бы поделиться с вами некоторыми мыслями относительно блюд, которые я пробовала. Подойдите к столу.

Через два часа, почти закончив подготовку к ужину и запустив процесс приготовления новых соусов, Адрианна распрощалась, но решила выйти не через заднюю дверь, как большинство поваров, а через ресторан. Зал уже заполнялся семьями, одиночками и влюбленными парочками. Все были в приподнятом настроении, предвкушая чудесный вечер посреди повседневности, для чего и существуют хорошие рестораны.

Линдси, провожая Адрианну, вышла вслед за ней на улицу.

— Я безумно рада твоему возвращению. Уже сегодня ужин будет в десять раз лучше. Не понимаю, как мы могли так сплоховать.

— А я не уверена, что Роберто с радостью уступит мне свое место.

— Роберто не справляется. У него просто нет достаточной квалификации, и он прекрасно это знает, хоть и не признает вслух. Мы все знаем. Так что же заставило тебя изменить решение? Или я должна спросить кто?

— Время.

— И тот знойный коп не имеет к этому никакого отношения?

— Он просто дал мне хороший совет.

— Кстати, где он? Вы в последние дни были неразлучны.

— Занимается своими делами. Ой, уже шесть. Даже не думала, что так поздно. — Адрианна вытащила свой сотовый. Никаких сообщений.

— Что-то не так? — встревожилась Линдси.

— Просто странно, почему Уайт не позвонил. Неужели он ничего не узнал?

— Кто-нибудь еще видел его дочь?

— Нет. И Бен сбежал. Даже не представляю, где он сейчас.

— Ты близко к сердцу принимаешь проблемы этого копа.

— Ему нужна моя помощь.

— А тебе что нужно?

— Помочь ему, — ответила Адрианна, делая вид, что не замечает вопросительный взгляд подруги.

— Брось, милая. Уайт — очень привлекательный мужчина, и я прекрасно понимаю, почему ты на него запала, но, похоже, он слишком увлечен поисками дочери и бывшей жены, а я не хочу, чтобы ты погрязла в его проблемах. Тебе хватает и собственных неприятностей, ты только-только из них выбираешься, а он тянет тебя на дно. Тебе сейчас нужен парень повеселее.

— Уайт вовсе меня не топит, наоборот, вытягивает. Я не могу это объяснить, но он заставил меня по-иному посмотреть на мою жизнь, будто глаза мне раскрыл. И между нами нет ничего такого, на что ты намекаешь. Никакого секса.

— Подозреваю, что к этому все идет.

— Мы просто друзья.

— Целующиеся друзья.

— Все, я ухожу, а тебе пора на кухню. И хоть я ценю твою заботу, я уже большая девочка и могу позаботиться о себе сама.

— В любви ты слишком наивна.

— Мы не говорим о любви, — возразила Адрианна, хотя ее сердце пропустило удар. Конечно, интересно посмотреть на влюбленного Уайта, но после неудачного опыта с Дженнифер вряд ли он отважится в ближайшем будущем ступить на ту же дорожку. — Пока, Линдси.

— Позвони мне, если понадобится еще один непрошеный совет.

Адрианна кивнула с улыбкой и отправилась домой.

У нее теплилась надежда, что Бен ждет ее у дома, но его не было. И Уайта тоже. И на ее телефонные звонки он не отвечал. Войдя в квартиру, она проверила корреспонденцию и электронную почту, прибралась в ванной комнате, приготовила легкий ужин, и теперь уже ничто не отвлекало ее от тревог. Где же Уайт? Почему он ей не перезванивает?

К восьми часам вечера плохие предчувствия усилились. В девять Адрианна не выдержала и поехала на своей машине к Уайту. Его автомобиль стоял перед домом, в гостиной горел свет. Может, ничего плохого и не случилось. Может, Уайт нашел Стефани, привез ее домой и ему не до звонков, в общем-то, случайной знакомой.

Эта надежда улетучилась, как только Уайт открыл дверь. Выглядел он ужасно. Незаправленная в джинсы рубашка, глаза налиты кровью, волосы дыбом и сильный запах алкоголя…

— Что случилось? — Адрианна приготовилась к худшему и мысленно взмолилась: «Господи, пожалуйста, пусть будет не самое ужасное». — Вы нашли их? Вы попали в их квартиру?

Уайт отвернулся и побрел в гостиную. На кофейном столике перед диваном лежало грязное розовое одеяльце, рядом стояла полупустая бутылка водки.

При виде одеяльца, наверняка принадлежавшего Стефани, у Адрианны защемило сердце.

— Уайт, поговорите со мной.

Он плеснул в стакан водки, выпил одним глотком, поставил стакан на стол и наконец выдавил:

— Мне нечего сказать.

— Это одеяло Стефани? — Адрианна потянулась к одеяльцу, но Уайт схватил ее за руку.

— Не трогайте.

— Вы меня пугаете. С ней все в порядке?

— Откуда я знаю, черт побери? Это все, что у меня есть. Я нашел его у мусорного бака рядом с тем домом. Стефани ни за что бы его не оставила. Это одеяльце у нее с рождения.

— Что еще вы нашли?

— Ничего. — Он налил себе еще водки.

— Уайт, хватит пить. Расскажите наконец, что случилось.

Он пропустил ее просьбу мимо ушей и опрокинул в себя содержимое стакана.

— Я болтался у дома, ждал менеджера. Наконец он явился. Сказал, что, когда видел Джен в последний раз, она была пьяной в стельку и какой-то парень…. какой-то парень заталкивал ее и двух маленьких девочек на заднее сиденье такси. Менеджер поднялся в квартиру и увидел, что все их вещи исчезли. Не сомневаюсь, что Джен съехала, не заплатив за квартиру. Я проверил мусорные баки на случай, если она выбросила что-то, за что можно зацепиться. Тогда и нашел это одеяло.

Уайт рухнул на диван, потянулся к бутылке, но Адрианна успела перехватить ее.

— Хватит пить.

— Адрианна, все кончено. Она снова сбежала, и я никогда ее не найду. Я не могу продолжать поиски. Они все равно не дают результата.

— Ну уж нет. — Она села рядом с ним на диван. — Нельзя сдаваться. Вы сами мне это сказали, и я вам поверила.

— Я солгал.

— Ничего подобного. Вы любите вашу дочку. Это просто небольшая отсрочка.

Необходимо убедить его любым способом. Невозможно видеть его таким разбитым.

— Адрианна, они могут быть где угодно. Мы вернулись туда, откуда начали.

— Нет. Они сели в такси. Позвоните в таксомоторную компанию, выясните, куда они поехали.

— Уже. Таксист отвез их в аэропорт. Их больше нет в городе.

До Адрианны начало доходить, почему он так разочарован.

— Какая авиалиния?

— «Юнайтед», — тупо ответил Уайт, откидываясь на спинку дивана. — Тупик.

— Они заплатили за такси кредитной картой?

— Нет, это было бы слишком просто.

— Вы разговаривали с Джошем? У него есть какие-нибудь идеи?

— У него идеи иссякли. Как и у меня. Безнадежно. Все кончено. Джен победила меня.

— Ничего она вас не победила! И я не собираюсь капитулировать. Я помогу вам найти ее. Не надо было оставлять вас там.

Он слабо улыбнулся ей.

— От вас несет чесноком. Вы сегодня готовили?

— Да, но сейчас я не настроена об этом болтать.

— А почему бы и нет? Адрианна, все кончено. Джен покинула город.

— Как насчет списков пассажиров? Вы можете до них добраться?

— Джош не нашел ее в списках, но кто знает, под каким именем она сейчас живет?

Адрианна вскочила, зашагала взад-вперед по комнате. Необходимо что-то придумать, потому что он слишком измучен и опустошен, чтобы думать самому.

— Вы сказали, что она была с парнем. Может, это был тот Брэд… музыкальный продюсер.

— Брэд Пеннингтон. Съехал со своей квартиры две недели назад, примерно в то же время, что и Джен. Не оставил нового адреса.

— Но ведь кто-то знает этого Брэда. Он музыкальный продюсер. В любом клубе могут знать, как с ним связаться. — Адрианна снова села рядом с ним. — Уайт, мы не отступимся.

Он прижался затылком к спинке дивана.

— Вы обалденная. Красивая, сильная. В вас есть все, что должно быть в женщине.

— Спасибо, хотя подозреваю, что этим комплиментом обязана водке. Сварю-ка я вам кофе.

— Вы получили работу?

— Да. Я сделала так, как вы сказали. Я смотрела на пол. Я не стала прогонять воспоминания и через несколько минут увидела только пол, а не тело Уилла. Затем я пошла на кухню, увидела всех и вспомнила, почему так люблю свою работу. Я помогла им приготовить ужин и сказала Стивену, что начну работать в понедельник.

— Хорошо, — кивнул Уайт. — Обязательно возвращайтесь на работу. Не дайте пропасть вашему таланту.

— Вы проголодались? Вы что-нибудь ели?

Он пожал плечами:

— Не помню.

— Ладно. Я сварю кофе и что-нибудь приготовлю из того, что найду, а потом мы составим план нападения.

— Я не голоден. Просто умираю от жажды, — заявил Уайт, попытавшись добраться до бутылки.

— Поэтому я и сварю вам кофе. — Адрианна унесла бутылку на кухню и вылила остатки водки в раковину. В холодильнике не нашлось ничего пригодного для ужина, и она сунула в тостер ломтики хлеба, не переставая корить себя за то, что сразу не приехала к Уайту. У нее же были дурные предчувствия, и следовало прислушаться к интуиции.

Когда кофе и тосты были готовы, Адрианна вернулась в гостиную, но Уайта на диване не было. Неужели он покинул квартиру? Слава богу, он оказался в спальне, лежал на кровати, таращась в потолок. Адрианна присела рядом.

— Я приготовила вам кофе. Пойдете на кухню или принести сюда?

— Я устал, — пожаловался он.

— Тогда поспите.

— Не могу. Закрываю глаза и вижу ее лицо… милое личико Стефани, ее доверчивые голубые глаза. Я не уберег ее.

— Не бегите от воспоминаний. Прислушайтесь к собственному совету. Закройте глаза и смотрите на нее.

— Адрианна, я так люблю ее.

— Я знаю.

— Ее рождение ошеломило меня. Я ведь даже не знал, хочу ли стать отцом, но, как только она родилась, что-то внутри щелкнуло. Ее крохотный пальчик обвил мой, и я пропал. Никогда не переживал ничего подобного. Я хотел, чтобы у нее была идеальная жизнь. Я делал для этого все, что мог. Но ее жизнь не была идеальной, потому что я дал ей дрянную мать. — Уайт горько улыбнулся. — Джен тряслась от злобы, когда Стефани бежала ко мне, а не к ней. А с чего девочке бежать к женщине, которая гонит ее прочь, если вообще есть рядом? — Он растерянно покачал головой. — У нас со Стефани была необъяснимая связь. Мы всегда были настроены друг на друга. Я знал, что она хочет, еще до того, как она сама понимала. А теперь…

— Ваша связь никуда не делась.

— Я не знаю, увижу ли Стефани когда-нибудь.

— Обязательно увидите. Это просто временное отступление.

— Вы что-то подобное уже говорили.

— И буду повторять, пока вы мне не поверите.

— Вы спрашивали, как мне удавалось держаться…

— И вы сказали, что смотрели на фотографию Стефани. — Адрианна кивнула на фотографию на комоде. — Она здесь. Посмотрите на нее.

— Не могу. Каждый раз, как мне кажется, что я приближаюсь к ней, снова тупик.

Как же переубедить его? Как вселить в него оптимизм? Неудивительно, что его так обескуражили последние новости. В новом городе начать поиски Дженнифер будет еще сложнее, но Уайт сейчас даже думать об этом не может, да и у нее другие насущные задачи.

— Уайт, вы воспрянете духом, — решительно сказала она. — Как бы плохо вам сейчас ни было, к утру соберетесь с силами и снова в бой. Составите новый план, посмотрите под другим углом зрения.

— Сколько ни говори «сахар», во рту слаще не станет, — съязвил он.

— Перестаньте, Уайт, — еще резче одернула она его. — Я вас не узнаю. Вы не теряете оптимизма. Вы идете только вперед. Вы не отступаете.

— Я подвел Джен, — честно признал он. — Я отступился от нее задолго до нашего разъезда и развода, даже еще до первой реабилитации. Не знаю точно, когда это произошло… Когда нам стало наплевать друг на друга, но, по-моему, вскоре после свадьбы.

— Она не стоила того, чтобы за нее бороться.

— Может, если бы я за нее боролся, все сложилось бы по-другому.

— С чего вдруг? Она не погрузилась бы в депрессию из-за нежеланной беременности? Не бросила бы свою дочь, когда та в ней нуждалась? Не стала бы принимать болеутоляющие после автокатастрофы? Насколько я понимаю, вы хотите контролировать всех и вся вокруг вас, думаете, что ваша власть над людьми безгранична, но это вовсе не так. Вы не можете заставить всех поступать правильно. Уж я-то знаю, можете мне поверить, — добавила Адрианна, вспомнив всех тех, кого отчаянно хотела хоть чуточку исправить, а в конце концов пришлось смириться с тем, что изменить она может только себя. — Ну, почему бы вам не поесть? Хлебцы не очень вкусные, но я могу съездить в ближайший супермаркет или ресторан и что-нибудь привезти вам.

— Я не голоден, — упрямо повторил он. — И вы не должны обо мне заботиться.

Но ей хотелось о нем заботиться, так сильно хотелось облегчить его страдания, что оставалось лишь удивляться. Она давно заперла свое сердце на замок и даже когда помогала кому-то, старалась сохранять дистанцию. С Уайтом так не получалось. Она успела узнать о нем больше, чем знала о людях, с которыми дружила годами. Она воспринимала его поиски дочери как свое личное дело, она буквально физически ощущала его душевную боль. Конечно, страшновато, но слишком поздно отступать, поздно притворяться, что она ничего не знает и ничего не чувствует.

Пристальный взгляд Уайта нервировал, и она нарушила затянувшееся молчание:

— Может, посмотрите телевизор? Где пульт?

— Я не хочу смотреть телевизор.

— Вам необходимо отвлечься от мрачных мыслей. Может, сходите в бассейн? Вы говорили, это ваше лечение. Наверняка какой-нибудь бассейн еще открыт.

— В субботний вечер? — вяло улыбнулся Уайт. — Большинство людей находит развлечения получше. — Он вздохнул и протянул ей руку.

Адрианна подумала и взяла ее. Его пальцы обвили ее пальцы, и по ее телу разлилось изумительное тепло.

— Адрианна, я не должен быть вашей проблемой.

— Я хочу помочь.

— Я знаю, но вы ничем помочь не можете.

Медленно протекла еще минута.

— Может, мне лучше уйти?

Он крепче сжал ее пальцы.

— Или… вы могли бы остаться.

Мольба в его глазах была порождена таким вихрем боли и разочарования, что она боялась согласиться и боялась отказать.

Свободной рукой Уайт заправил ей за ухо прядь волос.

— Адрианна, вы такая красивая, честная, смелая, добросердечная. Почему я не встретил вас первой? Почему не нашел вас до того, как мое сердце разорвали на части?

И какого он ждет ответа?

— Уайт, я не знаю. Может, наша встреча должна была состояться сейчас, и это правильное время.

— Вы говорили, что время неправильное, и место неправильное и что я не тот мужчина, — напомнил он ей.

Ну да, говорила. Пыталась убедить себя, что близкие отношения с Уайтом невозможны, а вот теперь она уже не так уверена.

— И вы были правы, Адрианна. Мне нечего предложить женщине.

— Вы много можете предложить. В вашем сердце — море любви. Вы очень сильно любите свою дочь и, думаю, многих других — ваших родных, ваших друзей. Любая женщина сочла бы за счастье войти в этот круг, стать небезразличной вам.

Он провел кончиком пальца по ее щеке, оставив след, опаливший все ее нервные окончания.

— Докажите, — предложил он с жадным блеском в глазах.

— Я не должна ничего доказывать.

— Тогда вам лучше уйти, — сказал он, не выпуская ее руку.

Она хотела бы встать, разорвать эту связь, но его взгляд, его прикосновения делали невозможным никакое движение. Их взаимное притяжение, вспыхнув при первой встрече, неуклонно разгоралось.

Она никогда не играла с огнем. Она была осторожной в своих желаниях. Она защищалась. Так почему же вдруг хочет прыгнуть в пропасть с Уайтом?

— Вы не уходите.

— Пытаюсь, — беспомощно улыбнулась она.

Он обхватил пальцами ее подбородок.

— Никогда не видел таких прекрасных губ.

— Я всегда кажусь красивее после пары стаканов водки.

— Забудьте о них. Вы знаете, что нравитесь мне. Вы знаете, что я хочу вас.

Она прикусила нижнюю губу. От его дерзких слов ее пронзило желание. Никогда прежде ни один мужчина не говорил с ней так прямо, так откровенно. Это и обезоруживало, и пугало.

— Вы тоже меня хотите. Не можете справиться с этим желанием.

— Думаете, что видите меня насквозь? — с вызовом спросила она.

Он кивнул. Его взгляд стал очень серьезным.

— Да.

— Не слишком ли вы самоуверенны?

— Просто я вас понимаю. Я чувствую вас с того самого мгновения, как столкнулись наши монеты, как вы раскричались на меня из-за того, что я погубил ваше желание.

— Я не кричала, но ваша монета вышибла мою из фонтана.

— И ваше желание осуществилось. Вы преодолели свой страх, вернулись на работу, так что я ничего не погубил.

Он провел рукой по ее волосам.

— Мне нравятся эти кудри. Они похожи на вас. Непредсказуемые и роскошные.

— Водка развязала вам язык.

— Я не пьян, Адрианна.

— Это вы так думаете.

— На самом деле я достаточно трезв, чтобы сказать вам: «Идите домой».

— Вы только что просили меня остаться.

— Я передумал. Не хочу обижать вас. Вы заслуживаете лучшего…

— Прекратите, — рассердилась она. — Хватит всеми командовать и пытаться все контролировать.

— То есть не делать так, как вы.

— Ладно, вы правы. Я тоже люблю все контролировать. Нам обоим приходилось бороться за жизнь, и нам обоим пришлось нелегко. Но это не значит, что мы должны перестать жить, перестать пытаться, перестать рисковать. — Она перевела дух и решила вести себя в соответствии со своими же словами. — Я больше не хочу перестраховываться. Не хочу прятаться в своей квартире, вообще прятаться от жизни, делать вид, что все будет хорошо, если я буду следовать правилам. Жизнь рискованна и коротка. Вы мне нравитесь, Уайт. Не знаю, как это могло случиться так быстро, но случилось.

— Я не хочу вам нравиться, — упрямо пробурчал он.

Адрианна провела пальцами по его сжатым губам.

— Это не ваш выбор, а мой.

— Все равно. Я хочу, чтобы вы остались. Остались со мной сегодня. Чтобы желали меня так же, как я желаю вас.

Ее сердце забилось быстрее, нервы будто обнажились под его обжигающим взглядом. Вся та напряженность, которую она чувствовала в Уайте, сосредоточилась на ней… И это возбуждало.

Было бы легче, если бы он не ограничился словами, взял власть в свои руки, однако… она только что сказала, что сама принимает решения, и он давал ей возможность определить следующий шаг.

— Вы меня убиваете, — прошептал он.

— Вам не терпится? — улыбнулась она.

— Да, о черт, да!

Адрианна положила ладони на его грудь, прижала его к подушкам и опустила голову. Его губы оказались такими же горячими, как она помнила, и его язык, скользнувший по ее губам, чуточку свел ее с ума и опалил желанием.

Она отстранилась, сорвала через голову блузку, тряхнула волосами. И немного застеснялась, когда Уайт уставился на ее груди, едва прикрытые черным бюстгальтером, но потянулась к застежке. Уайт остановил ее:

— Подожди.

— Что? Тебе не нравится то, что ты видишь? — спросила она, неуверенная, как понимать его взгляд.

— О боже, нет, конечно. Ты великолепна!

— Тогда в чем проблема?

— Тебе нужно вино, свечи и цветы, множество цветов. Романтика, тихая музыка.

Адрианна приложила палец к его губам.

— Прекрати. Все это мне не нужно. И никогда у меня не было.

— Вот почему должно быть. Тебе нужна сказка.

Она покачала головой:

— Я не верю в сказки. И я хочу это. Хочу сегодня. Хочу тебя.

— Утром все изменится. Ты захочешь обещаний, которые я не смогу тебе дать.

— Зачем думать о том, что будет утром?

— Адрианна…

— Ты сказал, что хочешь меня… докажи, — сказала она с улыбкой.

— Ты пожалеешь, что бросила мне вызов, — озорно ухмыльнулся он.

— Вряд ли. — Она расстегнула его рубашку, провела ладонями по его груди.

— Я хочу, чтобы эти руки были повсюду, — простонал он.

— Тогда придется раздеться.

Адрианна еще не закончила предложение, как Уайт сорвал рубашку.

— Твоя очередь.

Адрианна расстегнула бюстгальтер и сняла его. Один долгий жаркий взгляд, и Уайт обхватил ее груди, опалив ее кожу.

— Какие красивые, — прошептал он, притягивая ее к себе. Она обхватила его ногами, ее груди оказались над его губами. Он поцеловал одну, затем другую — легко, поддразнивая, — что лишь усиливало сладкое предвкушение, наконец втянул ее сосок в рот, лаская языком, и острое желание пронзило ее. Она погрузила пальцы в его волосы, цепляясь за него, как за якорь спасения.

Уайт приподнял голову, поцеловал ее в губы, осторожно столкнул с себя и быстро высвободился из джинсов.

Адрианна восхищенно вытаращила глаза. Интересно, какая женщина смогла бы отказаться наложить руки на такое натренированное тело!

Улыбнувшись, Уайт потянулся к пуговице ее джинсов. Адрианна откинулась на спину, помогая ему освободить ее от лишней одежды, и сбросила джинсы. И прижалась к нему всем телом, наслаждаясь его тяжестью, силой и мужским запахом.

Вдруг Уайт отстранился, и ее ужалила боль потери, но его губы снова нашли ее грудь, скользнули ниже к ее животу и бедрам, лаская, пробуя… Никто никогда не тратил столько времени, чтобы разжечь ее желание до невероятных высот и принести освобождение. Еще дрожа, она обхватила его, прижала к себе крепко-крепко. Ей не терпелось ощутить его в себе, испытать наивысшую близость, подтвердить ту связь, которую она чувствовала с их первой встречи… И когда он наконец скользнул в нее, словно скрепился наконец их союз, и все в ее мире встало на свои места.

Глава 13

Как же здорово было обнимать спящую на его груди Адрианну, прислушиваться к ее тихому дыханию, ощущать каждое ее движение. Она ответила на его страсть с такой пылкостью, что у него до сих пор перехватывало дыхание. Ему очень нравится эта девушка — удивительное сочетание сексуальности и нежности, твердости и мягкости, — даже жутковато сознавать, как сильно нравится. Он занимался сексом в последние два года, но сегодня все было совсем иначе, просто сногсшибательно. И на удивление синхронно, словно они были созданы друг для друга, и это тоже его ошеломило.

Как эта женщина сумела так быстро войти в его жизнь, в его голову, в его сердце? Он думал, что надежно обезопасил себя, запер на крепкий замок все чувства, но Адрианна нашла лазейку, сокрушила его защиту, и он понятия не имел, что им делать дальше.

Адрианна сказала, что не ждет обещаний, но это было вчера, а сегодня новый день. И она заслуживает обещаний. Она заслуживает мужчину без проблем, мужчину с неразбитым сердцем, и это явно не он. Он не может посвятить ей свою жизнь. Он всю свою энергию, все свои силы отдает поискам Стефани. Он уже разочаровал друзей и родных безразличием к их жизни. Адрианна станет следующей. Это лишь дело времени. Но он не хочет обижать ее. Ни в коем случае.

Адрианна пошевелилась.

— Уайт, я же чувствую, что ты проснулся, — прошептала она, приподнимая голову с его груди.

Припухшие губы, сонные глаза, волосы — темное шелковистое облако, она была так прекрасна, его личный ангел, и притом очень сексуальный ангел.

— Угрызения совести? — спросила она, встретив его взгляд.

— За то, что воспользовался тобой? Немного.

— Ты мной не пользовался. Я дала тебе то, что хотела дать. Я думала, мы это выяснили еще вчера.

— Ты дала мне больше, чем я заслужил.

— Я думаю, мы много дали друг другу. Уайт, не жалей ни о чем, я не жалею. Ты сказал, что не можешь ничего обещать мне, а я и не прошу. Сейчас неправильное время. Я понимаю.

— Возможно, никогда не будет правильного времени. — Слова прозвучали резче, чем он намеревался.

Адрианна прикусила губу.

— Ладно.

— Ладно? И все?

— Да. Я столько времени потратила на планирование будущего, что не наслаждалась моментом, а этим моментом я хочу насладиться. Мне нравится просыпаться в твоих руках.

— Да, неплохо, — согласился он, чувствуя прилив нежности к ней. — Ты облегчаешь мою жизнь.

— Ну, если кто-то кем-то воспользовался ночью, то это я. Ты ведь был пьян, а я совершенно трезвая.

— Я был вполне трезв. И прости за водку. Я притронулся к алкоголю впервые за два года. Хотел быть собранным и в любой момент готовым к действию, но вчера сорвался. Побег Джен из города ударил по мне сильнее, чем я думал.

— Я понимаю. — Адрианна села, подтянула простыню к груди.

— Я уже все видел, — напомнил он.

— Да, но то было другое, сейчас мы разговариваем. — Она мило покраснела.

— Мне больше нравилось, когда мы не разговаривали.

Она шаловливо хлопнула его по руке.

— У нас полно дел. Каков план? И не рассказывай, что у тебя его нет.

— Нет, — виновато признал он. — Все придется начинать с нуля, попытаться предугадать, куда она могла уехать и с кем, как заплатила за авиабилеты. — Его ужаснули собственные слова, ведь Джен и Стефани были совсем рядом, но разве это не история его жизни в последние два года?

Адрианна нахмурилась, задумавшись, и вдруг ее лицо просветлело, глаза вспыхнули.

— О боже, Уайт!

— Что такое? — насторожился он.

— Ты ошибаешься. Джен не улетела. Она в городе.

— Она поехала в аэропорт с мужчиной. Она села на самолет с моим ребенком.

— Она вернулась, — уверенно заявила Адрианна.

— Ты не можешь этого знать.

— Но я знаю. Тот рейс был две недели назад, а я видела Стефани у фонтана три дня назад.

Он вздрогнул. Действительно, он зациклился на том, что Адрианна видела Стефани за рестораном два месяца назад, и совсем забыл о ее встрече с девочками у фонтана.

— Они вернулись, — повторила Адрианна. — Дженнифер и Стефани в городе.

— Возможно, ты права. — Вспыхнувшая надежда вселила в него энергию. — Я не сопоставил даты. Был так потрясен поездкой Джен в аэропорт, что перестал соображать. — Он соскочил с кровати. — Я в душ.

— Так у нас теперь есть план?

— Придумаю в душе. — Он наклонился и поцеловал ее. — Спасибо.

— Не стоит, — ответила она со счастливой улыбкой. — Мы обязательно найдем ее. Сейчас я еще больше в этом уверена.

Пока Уайт принимал душ, Адрианна оделась и отправилась на кухню варить кофе, а потом взялась за сотовый. У нее появилась идея, недаром же она так долго размышляла.

— Привет, Линдси, это я.

— Ты чокнулась? Звонишь в воскресенье в восемь утра, — проворчала Линдси.

— Правда? Так поздно? Значит, ты уже проснулась?

— С чего это ты такая счастливая? — с подозрением спросила Линдси.

— Мне нужна услуга. У тебя ведь есть дружок в музыкальной тусовке?

— Ты о Дэнни? Барабанщике?

— Да. Мне нужно найти сан-францисского музыкального продюсера по имени Брэд. Он устраивает шоу в местных клубах. Думаешь, Дэнни может его знать?

— Как понимаю, это имеет отношение к твоему знойному копу.

— Правильно понимаешь. Этот Брэд как-то связан с бывшей женой Уайта.

— Я позвоню Дэнни. Но, может, он еще спит, — предупредила Линдси.

— Перезвони мне, как только сможешь. Да, и звони на сотовый.

— Потому что ты не дома, — сделала правильный вывод Линдси.

— Не дома, — улыбнулась Адрианна. — Я у Уайта.

— Да ты что? — Линдси явно чуть не лопнула от любопытства. — Ты провела там ночь?

— Вообще-то да, — созналась Адрианна.

— О господи! Ты с ним спала? Ты в порядке? Как это было? Классно? Надеюсь, не ужасно. Ой, ужасно никак не могло быть, потому что ты еще там, — затараторила Линдси, и Адрианна рассмеялась.

— Это было изумительно, и больше я ничего не скажу.

— Ну уж нет. Выкладывай подробности.

— Никаких подробностей. Во всяком случае, не сейчас. Уайт в любую минуту выйдет из душа.

— Ты оставила его там одного? — разочарованно воскликнула Линдси. — Адрианна, глупышка, в душе можно так отлично повеселиться.

— Я ночью повеселилась… может, даже чересчур… — Ее вновь охватило чувство вины. Ночью она вытеснила Уилла из своих мыслей, но сейчас он вернулся.

Линдси почувствовала, как изменилось настроение подруги, и поняла причину.

— Не смей. Не думай об Уилле.

— Прошло так мало времени…

— Ты имеешь право на счастье, — оборвала ее Линдси. — Уилл хотел бы, чтобы ты была счастливой. Он был твоим лучшим другом. Не разрушай эти новые отношения неуместной верностью. Ты не предаешь Уилла.

— Я стараюсь так не думать. Просто его смерть ужасно несправедлива. Он был очень молод. Ему бы еще жить и жить. Как я могу быть счастливой, когда он мертв?

— В этой ситуации нет ничего справедливого, но ты же жива и должна жить дальше и быть счастливой.

— Ну, может, это всего лишь связь на одну ночь. У Уайта сейчас все слишком сложно. У него другие цели, и я это принимаю.

— Это сейчас ты так говоришь, а что будет завтра или послезавтра? Ты хочешь всегда быть у него на втором месте?

Размышляя над вопросом Линдси, Адрианна уставилась на карандашный рисунок, прикрепленный к дверце холодильника, и все ее сомнения рассеялись.

— Уайт должен найти дочь. Все остальное сейчас не имеет значения.

— А когда он вернет ее, что будет с тобой? Я просто боюсь, вдруг он тебя использует.

— Я не знаю, что будет, когда он вернет Стефани. — Адрианне стало плохо при мысли о том, что после возвращения девочки она, вероятно, никогда больше не увидит Уайта. Нет, нет, нельзя сейчас в это углубляться. Она бросилась в ночное приключение с широко открытыми глазами и как-нибудь переживет последствия. — Все будет хорошо. Как бы ни обернулось.

— Надеюсь. Только я тебя хорошо знаю. Ты не спишь с кем попало, только с теми, кто тебе нравится. Он тронул твою душу, хочешь ты говорить об этом или нет.

Ну, с этим не поспоришь.

— Перезвони, когда свяжешься с Дэнни.

— Обязательно.

Отложив телефон, Адрианна подошла к холодильнику рассмотреть рисунок. Стефани нарисовала дом среди деревьев и цветов. И двух человечков из черточек и кружочков, но в них можно было угадать мужчину и ребенка. А внизу печатными буквами было выведено: ПАПОЧКА.

Сердце Адрианны заныло. Она должна помочь Уайту воссоединиться со Стефани… Да и не сможет она бросить его, пока это не случилось.

Внутренний голос ехидно спросил: «А что потом?» Но Адрианна его заткнула.

Появился Уайт. Босой, без рубашки, в сползших на бедра джинсах. С волос на плечи еще капала вода.

У Адрианны перехватило дыхание, но она не отвела глаз и с изумлением почувствовала желание, которое считала с лихвой утоленным ночью.

— Кофе, — пробормотала она, потупившись. — Я сварила кофе.

— Спасибо.

Она отошла к кофеварке, налила ему кофе.

— Я бы приготовила завтрак, но у тебя нет никаких продуктов.

— Давно не ходил в магазин. Позавтракаем где-нибудь в кафе.

— Ты ничего мне не должен.

Они долго смотрели друг на друга.

— Адрианна… — Он замолчал, услышав трель ее сотового.

— Это Линдси. — Адрианна схватила телефон. — Привет, как ты быстро. Что-нибудь узнала?

— Ага. Оказывается, Дэнни прекрасно знает Брэда. Между прочим, его фамилия Пеннингтон. Дэнни сказал, что у Брэда нет офиса, он работает из дома и недавно перебрался в квартиру на Рашн-Хилл… четырнадцать двадцать шесть, Хайд-стрит.

Какая удача! Есть адрес!

— Я перед тобой в огромном долгу.

— Взыщу, не сомневайся. Удачи!

Адрианна нажала отбой и, взволнованная, повернулась к Уайту.

— Я нашла музыкального продюсера… Брэда.

— Как? — изумился он.

— Вспомнила, что Линдси встречалась с одним музыкантом, предположила, что он знаком с Брэдом, и не ошиблась. Брэд только что переехал в кооперативную квартиру на Русском холме неподалеку от Норт-Бич и фонтана, где я видела девочек.

В глазах Уайта вспыхнула надежда.

— Помчались.

Адрианна побежала в спальню за туфлями, Уайт быстро натянул рубашку, и уже через пару минут они неслись в его машине по городу. И Адрианна молилась, чтобы на этот раз след не привел их в тупик.

Брэд Пеннингтон поселился на первом этаже шестиэтажного здания в той части Хайд-стрит, где грохотали трамваи. Один из них как раз пролязгал мимо парадной двери, когда подъехали Адрианна и Уайт.

— Сигнализация, — мрачно произнес Уайт, просматривая список жильцов. — Вот его имя. Он не прячется.

— С чего ему прятаться? Может, он и не знает, что Джен в бегах.

— Дельное замечание.

Адрианна взглянула на свои часы.

— Только половина девятого. Думаешь, музыкальные продюсеры так рано просыпаются?

— Значит, мы его разбудим.

— Подожди. Если Джен у него, а ты представишься, она попытается сбежать.

Он кивнул.

— Ладно. Тогда ты. Позвони и скажи ему что-нибудь.

Адрианна недолго думала.

— Я сошлюсь на Дэнни. Скажу, что я его подруга.

Она нажала на кнопку вызова. Никто не ответил. Она занервничала, позвонила еще раз. Не хотелось, чтобы все закончилось запертой дверью. Брэд Пеннингтон должен быть дома. Вряд ли у него так рано где-то дела, а им необходима удача… хотя бы одна удача.

Адрианна физически ощущала напряжение Уайта. Он подбоченился, его пальцы сжались в кулаки, будто он готовился к драке. Адрианна позвонила в третий раз, и наконец в микрофоне зашуршало.

— Да? — раздался мужской голос.

— Я Адрианна. Подруга Дэнни. Он сказал, что вы мне поможете.

— Никогда о вас не слышал. Зайдите попозже.

— Подождите. Я ненадолго вас задержу. Я работаю в «Винил Рум», — назвала она известный клуб недалеко от своего дома. — У меня для вас важные сведения. Поверьте, иначе бы я сюда не пришла. Вы могли бы заключить отличную сделку. Пять минут, не больше.

Она пыталась говорить как можно убедительнее, и продюсер сдался:

— Ладно. У вас пять минут.

— Заходим, — прошептала Адрианна, услышав жужжание отпирающегося замка.

Уайт натянуто улыбнулся и решительно толкнул дверь.

— Молодец. Теперь моя очередь. — Он поднялся впереди Адрианны на один лестничный пролет. Дверь нужной квартиры была приоткрыта. Они услышали звук телевизора… и детский голос.

Уайт замер. Адрианна подтолкнула его.

— Иди.

Он судорожно вздохнул и распахнул дверь.

На диване в гостиной сидели две маленькие девочки. Они ели хлопья и смотрели мультики.

Навстречу незваным гостям шагнул мужчина в спортивных штанах и футболке, но Уайт не обратил на него внимания. Его взгляд был прикован к девочке, смотревшей на него голубыми глазами.

— Стефани, — выдохнул он и бросился вперед.

Глава 14

— Папочка? — спросила малышка, изумленно глядя на него. Ее ложка плюхнулась в миску с хлопьями.

— Это я.

Стефани казалась такой же, но не совсем. Белокурые волосы теперь были темно-каштановыми и длиннее, чем он помнил. Он хотел обнять ее, но что-то его остановило. Не сразу он понял, что Брэд схватил его за руку.

— Что здесь происходит, черт побери? Кто вы?

— Уайт Рэндал. У вас моя дочь, и я ее забираю, — решительно заявил Уайт.

— Стоп. У нее нет отца, — возразил Брэд, не отпуская Уайта, затем отвернулся и заорал: — Карли, вали сюда, черт побери!

— Да, и поскорее, — сказал Уайт. Охватившая его ярость придала сил, и он стряхнул руку Брэда.

Обе девочки успели спрятаться в углу между стеной и диваном, и его сердце сжалось, когда он увидел, что дочка смотрит на него со страхом. Страх! Что Джен наговорила ей о нем?

— Карли! — снова завопил Брэд. — А вы не двигайтесь, — предупредил он Уайта. — Ни шагу больше.

— Он полицейский, — вмешалась Адрианна. — Инспектор полиции Сан-Франциско, а эта маленькая девочка была похищена.

При слове «похищена» Стефани вытаращила глаза.

— Это я, детка, — произнес Уайт, удерживая ее взгляд. — Не бойся меня. Я — твой папочка.

Губки Стефани скривились, в голубых глазах заплескалась растерянность.

— Ничего не знаю о похищении, — громко заявил Брэд. — Должно быть, это ошибка.

— Это не ошибка, — возразил Уайт, не удосужившись взглянуть на Брэда.

И тут он услышал голос из своих кошмаров.

— Уайт?

Он обернулся и увидел ее — женщину, которую искал два года. Джен исхудала, остались кожа да кости. Волосы коротко пострижены и тоже выкрашены в темный цвет. На ней были черные трикотажные штаны и майка, похоже, она только что выползла из постели. А в глазах бывшей жены плескался дикий страх и нечто похожее на признание поражения.

— Ты все-таки меня нашел. Я знала, что возвращение — ошибка, но мне больше некуда было деваться.

— Карли, что здесь происходит? — потребовал ответа Брэд.

— Она не Карли! — рявкнул Уайт. — Она Дженнифер.

Джен покосилась на Брэда.

— Он прав. Меня зовут Дженнифер, а он — мой бывший муж, Уайт Рэндал.

Уайт поверить не мог, что она так спокойно представляет его, будто на приеме.

— Ты украла моего ребенка. Как ты могла?

— Нашего ребенка, — пылко возразила она. — Ты ее у меня забрал.

— И имел на то веские причины.

— Нет достаточно веских причин, чтобы разлучить ребенка с матерью.

— А как насчет отца? — Гнев слепил его. Хотелось ударить ее, встряхнуть, завизжать. Долгие годы отчаяния, страха и одиночества догнали его и накрыли с головой.

Всхлипывания Стефани отрезвили его, и он резко обернулся. Дрожа от страха, его дочь прижималась к подружке и явно не понимала, что происходит.

И вдруг Джен стала ему абсолютно безразлична. Быстрым шагом он пересек комнату и присел на корточки.

— Стеф, я очень сильно скучал по тебе. И Бурый Мишка по тебе скучал. Он так и сидит на твоей кроватке и ждет, когда же ты вернешься домой.

Слезы хлынули по маленькому личику, губки задрожали.

— Мамочка сказала, что ты умер, а за нами гонятся плохие дяди. И меня будут звать Эмили. Мне не нравится имя Эмили.

— Теперь снова можешь быть Стефани, — как можно спокойнее произнес Уайт. — Плохие дяди удрали. Может, обнимемся?

Он раскинул руки, и… потекла самая длинная минута его жизни.

Стефани посмотрела на подружку, на мать, на Брэда и Адрианну, затем ее серьезные голубые глазки сосредоточились на нем.

Уайт хотел потянуться к ней, хотел снова позвать, но чутье подсказывало, что надо ждать, что девочка должна сама принять решение. И он просто мысленно молился, чтобы она сделала правильный выбор и не повернулась к матери.

Джен была ее опорой два года, ее единственным родителем. Она наговаривала ей ложь за ложью. Кто знает, что сейчас творится в детской головке? Какой вред нанесен его ребенку и сколько времени и сил понадобится, чтобы все исправить? Но он исправит, пообещал себе Уайт. Сколько бы ни понадобилось времени, он все исправит.

Молчание затягивалось, раскинутые руки немели, эмоции душили. Он умрет, если Стефани убежит. Он нашел ее, он больше не может ее потерять… не может отдать ее никому… и уж точно не ее матери.

Стефани закусила губку, как всегда, когда не знала, как поступить. Он ненавидел себя за то, что заставил ее выбирать между матерью и отцом, но другого выхода не было.

Наконец она пошевелилась… один шажок, другой… и ее маленькие ручки обвили его шею, личико прижалось к его щеке.

А он… он стиснул ее дрожащее тельце и прошептал:

— Я люблю тебя, детка. Всегда любил.

Она подняла головку, взглянула на него изумленно и… счастливо.

— Я рада, что ты не умер.

Слезы подступили к его глазам. Он ни разу не плакал, пока ее не было, но теперь готов был разрыдаться. Нельзя, он должен держаться. Нельзя больше пугать малышку.

Она провела ладошками по его лицу.

— А у тебя совсем нет бороды.

Уайт улыбнулся знакомому заявлению. Стефани любила смотреть, как он бреется. Сидела рядом, и они разговаривали, пока он собирался на работу. Как же он соскучился по тем дням!

— Мы можем идти домой? — спросила Стефани.

— Конечно. Мы идем домой.

— А можно Сара пойдет с нами?

Уайт взглянул поверх дочкиной головки на явно встревоженную Сару.

— Да. — Как он мог ответить иначе. Нельзя разлучать Стефани с ее лучшей подругой, а что дальше, он решит потом.

Адрианна подошла к ним.

— Привет, Стефани, ты меня помнишь?

— Помню. Вы добрая, вы давали нам пиццу.

— Верно. Хочешь, я помогу тебе собрать вещи? И твои тоже, Сара. Бен будет очень рад видеть вас обеих.

— Вы знаете, где Бен? — спросила Сара.

— Я знаю, что он вас ищет. Где ваши вещи?

— В спальне, — ответила Стефани.

— Давайте заберем их, — предложила Адрианна.

Стефани взглянула на Уайта, словно спрашивая разрешения, и он кивнул. Тяжело было отпускать дочку пусть даже на пару минут, но он знал, что с Адрианной она в безопасности. И он должен был поговорить с Джен наедине.

— Иди с Адрианной, — сказал он, поднимаясь.

Когда девочки ушли, Уайт повернулся к бывшей жене.

— И что теперь? — с вызовом спросила она, скрестив руки на груди, мол, хоть она и проиграла, но не считает, будто сделала что-то плохое.

— Отправишься в тюрьму, — ровным голосом произнес он. — Ты нарушила судебный приказ.

— Ты не можешь так со мной поступить. Подумай о Стефани. Подумай, что она почувствует, если увидит, как меня арестовывают.

— Ты не заботилась о ее чувствах, когда говорила, что я умер. Как ты могла, Джен?

— Мне пришлось. Она плакала и плакала и все ныла: «Хочу к папочке». Просто сводила меня с ума.

Одна мысль о том, что дочка просилась к нему, а его рядом не было, сводила с ума его.

Уайт достал телефон, набрал номер Джоша.

— Я нашел Джен. Пришли машину на Хайд-стрит, четырнадцать двадцать шесть.

Отключаясь, Уайт услышал, как Джош выругался.

— Послушайте, я не понимаю, что здесь происходит, — растерянно напомнил о себе Брэд.

— Вы укрываете похитительницу.

— Ну, я этого не знал. Я просто приютил ее на пару недель. Она мне никто. Я не имею к ней никакого отношения.

— Но ты же меня любишь! — воскликнула Джен, явно шокированная этой тирадой. — Ты говорил, что позаботишься обо мне.

— А ты не говорила, что похитила собственную дочь! — завопил продюсер. — Ты что, совсем свихнулась?

— Мать не может похитить собственную дочь! — запальчиво воскликнула Джен и повернулась к Уайту: — У меня на Стефани столько же прав, сколько у тебя.

— Нет, ты лишилась своих прав, когда предпочла наркотики дочери.

— Я не принимаю наркотики. Уже много месяцев. Скажи ему, Брэд. Скажи ему, что я хорошая мать.

Тот покачал головой.

— Я звоню своему адвокату.

— Да, да, позвони адвокату. Попроси его помочь мне.

— Нет, это твоя проблема, не моя, — холодно ответил Брэд, исчезая в глубине квартиры.

И они остались вдвоем.

Уайт смотрел на женщину, которую когда-то любил, женщину, которую поклялся поддерживать вечно. Множество образов промелькнуло перед его мысленным взором: их первая встреча в колледже, их роскошная свадьба, ночь, когда родилась Стефани, день, когда Джен арестовали за пьяное вождение, бутылочки с таблетками, которые он находил в тайниках по всему дому, ночи, которые он проводил в постели один, гадая, где жена и когда она вернется домой.

— Не надо было делать это, Джен.

— А что я могла? Ты не разрешал мне видеться со Стефани из-за одной-единственной ошибки.

— Не одной. Их было сотни. И я разрешал тебе видеться с ней. Тогда-то ты ее и украла. — У него не осталось никаких сомнений в том, что Джен не испытывает угрызений совести.

— Она меня любит. Я — ее мамочка. Ты не можешь нас разлучить.

— То есть так, как это сделала ты?

Впервые ее взгляд смягчился.

— Я просто очень-очень ее люблю.

— Ты? Любишь? Я не верю, что ты думала о ней. Ты оставляла ее со своей подругой Бекки. Моя дочь попрошайничала на улицах с другими детьми. Как ты могла обречь ее на такую жизнь?

— Я старалась изо всех сил. Но я не могла получить деньги от родителей, а зарабатывала ерунду. У Стеф все в порядке. Просто отлично. И она меня любит.

Джен смахнула слезу, но он смотрел на нее без малейшей жалости.

— Уайт, я чиста. Я понимаю, что совершала в прошлом ошибки.

— Ты вела машину под кайфом. Ты могла убить нашу дочь. И кто знает, сколько раз ты это проделывала, пока наконец не попалась?

— У меня была проблема, Уайт, но ты, вместо того чтобы помочь мне, устроил мой арест. Ты послал за мной своих дружков.

— Ничего подобного. Сейчас я жалею, что не сделал этого, но тогда я ничего не подозревал. И все равно хотел помочь тебе, дать тебе еще один шанс, а ты сбежала.

— Стефани совершенно здорова. Я два года любила и защищала ее, я хорошая мать.

— Побереги дыхание. Меня тебе никогда не убедить, — резко сказал он.

— Если бы ты только понял…

— Никогда. Теперь объясни, почему Сара у тебя? Где ее мать?

— Бекки работает в эскортном агентстве. Ей пришлось надолго уехать с одним из клиентов. Я обещала присмотреть за Сарой до ее возвращения.

— А как же Бен?

— Я не могла взять обоих. Я бы и Сару не взяла, но Стефани без нее не уходила.

— Бекки в курсе, что ты бросила Бена?

Наконец-то хоть тень вины мелькнула в ее глазах.

— Я не знаю.

— Разумеется, не знаешь. Ты бросила двенадцатилетнего мальчика на произвол судьбы. Это подло.

Джен пожала плечами:

— Я дала ему денег. Я сделала для него все, что могла.

— И, как обычно, паршиво.

— Уайт, ты когда-то любил меня. Неужели ты не можешь помочь мне еще один раз? — Слезы хлынули по ее щекам. — Это все наркотики, это из-за них я творила черт знает что. Но я не притрагивалась к ним целых шесть месяцев.

— Рад за тебя. Надеюсь, ты не сорвешься, но мне все равно. Ты просто заплатишь за то, что натворила.

— Думаешь, Стефани позволит тебе вычеркнуть меня из ее жизни? Она тебя возненавидит.

Об этом ему пока думать не хотелось. Он должен поговорить с дочкой, провести с ней дни, часы, недели, все обсудить, заново познакомиться, восстановить прежние доверие и любовь.

Зазвонил домофон, и Уайт нажал кнопку, чтобы впустить в дом коллег-полицейских.

— Я должна попрощаться со Стефани, — почти не надеясь, произнесла Дженнифер.

Уайт отказал бы ей, сказал бы, что она потеряла все свои права, в том числе и на прощание, но он не хотел подвергать Стефани очередному испытанию.

— Уайт? — позвала из коридора Адрианна.

Он обернулся. Обе девочки жались к ней, у обеих за плечами были рюкзачки, в руках пластиковые пакеты с игрушками и плюшевыми зверюшками.

— Идите сюда. Стеф, твоей маме на некоторое время придется уехать. Она хочет с тобой попрощаться.

Губки Стефани задрожали.

— Я не хочу, чтобы мамочка уезжала.

У него чуть сердце не разорвалось.

— Мне жаль, детка, но она должна. Не беспокойся. Я отвезу тебя домой, ты увидишь дедушку, бабушку и всех, кто тебя любит. Все будет хорошо.

В дверь постучались, и Уайт пошел открывать. Вошли Джош и еще двое полицейских.

— Можно приступать? — спросил Джош, обводя взглядом комнату.

— Через минуту, — ответил Уайт. — Джен хочет попрощаться со Стефани.

— Привет, детка. Помнишь меня?

— Дядя Джош, — прошептала Стефани, расплываясь в улыбке.

— Я скучал по тебе.

— Я тоже скучала.

— Поговорите позже. — Уайту не терпелось покончить со всем этим. — Джен, сейчас или никогда.

— Пожалуйста, не делай этого, — взмолилась она.

— Сейчас или никогда, — повторил он.

Джен глубоко вздохнула и подошла к Стефани.

— Милая, я должна сейчас уйти, но мы скоро увидимся.

— Мамочка, почему ты плачешь?

— Потому что мне грустно, и я буду по тебе скучать.

— Тогда почему ты уезжаешь?

— Я должна.

— А куда ты едешь?

— Пока не знаю, но мы скоро поговорим, хорошо?

— Хорошо, мамочка, — сказала Стефани, и Джен обняла ее. И долго-долго не отпускала. Наконец она распрямилась.

— Брэд?

Продюсер появился с сотовым телефоном у уха, увидел копов и помрачнел.

— Да, они ее увозят, — сказал он в трубку. — Я перезвоню.

— Твой адвокат мне поможет? Ну пожалуйста.

— Уверен, тебе найдут адвоката, и он будет защищать тебя, что бы ты ни натворила. Ты меня одурачила, Карли. Я больше не желаю тебя видеть.

Джен побледнела. До нее наконец дошло, что никто не придет ей на помощь.

— Выведите ее из квартиры, — попросил Уайт полицейских. Он не хотел, чтобы Стефани увидела, как на ее мать надевают наручники и зачитывают ей права.

Джен бросила на Стефани последний взгляд, и дверь за нею закрылась.

— Мамочку повели в тюрьму? — спросила Стефани. — Я ее увижу?

Уайт не хотел оставаться в памяти дочери человеком, засадившим ее мать в тюрьму, но и врать не хотел. Он просто не знал правильного ответа.

— Мы обо всем поговорим, — пообещал он. — А сейчас мы поедем домой.

Глава 15

Адрианна с трудом заставляла себя поверить, что они подходят к дому Уайта со Стефани и Сарой. Уайт держал Стефани за руку и отпускать не собирался. Сара, выйдя из машины, ухватилась за руку Адрианны, явно в поисках утешения, и винить ее в этом было невозможно. Девочка растеряна. Она не знает Уайта, не понимает, откуда взялся умерший отец подруги, не знает, где ее мать и брат. Безумно жаль бедняжку.

Адрианна сама еще не отошла от встречи Уайта с дочкой, не представляла, как ему удалось сохранить самообладание, сдержать гнев. Он даже попросил надеть на Джен наручники на лестничной площадке, чтобы Стефани не видела, как арестовывают ее мать. На каждом шагу он больше думал о дочери, чем о себе, и Адрианна им невероятно гордилась.

— Девочки, вы проголодались? — спросила она, как только они вошли в квартиру. — Я могу что-нибудь приготовить. Сара, поможешь мне?

Надо было чем-то занять девочку, чтобы Уайт и Стефани могли побыть вдвоем.

Сара пристально посмотрела на Адрианну и кивнула.

— Папа, можно посмотреть мою комнату? — спросила Стефани.

— Конечно. Там все как ты оставила.

Слава богу, что он ничего не изменил, подумала Адрианна. Стефани возвращается в привычную обстановку и никогда не узнает, как страдал отец без нее, ну по меньшей мере не сразу.

Когда Уайт и Стефани ушли, Адрианна повернулась к Саре:

— Держу пари, ты совсем сбита с толку.

— Я хочу к маме… и Бену, — впервые за все время заговорила Сара. — Вы знаете, где они?

— Бена я на днях видела, — ответила Адрианна, не желая признаваться, что понятия не имеет, где мальчик. — Он переночевал в моей квартире.

— А сейчас он где?

— Думаю, милая, он ищет тебя.

— Мама Эмили не взяла его с нами. Я просила, но она сказала «нет».

Адрианна кивнула.

— Я понимаю, ты за него тревожишься, но с ним все будет хорошо.

— Почему все называют Эмили Стефани? — спросила Сара, нахмурившись.

— Потому что это ее настоящее имя, а Эмили — вымышленное.

— А почему она притворялась?

— У нее было приключение. — Адрианна решила сменить тему: — Ты какие оладьи любишь? Простые или черничные? Ой, я забыла, что у меня нет продуктов. Мы с тобой пойдем в магазин.

— Может, мы по дороге встретим Бена? Он, наверное, тоже проголодался, — тихо сказала Сара.

— Как ты думаешь, где он может быть?

— В мотеле. Если не там, то в парке. Он всегда говорил, если я потеряюсь, чтобы шла в парк. Может, он тоже там.

Решение явилось само собой.

— Давай проверим, может, он там. Я только предупрежу Уайта и Стефани, что мы ненадолго уйдем.

Сара вдруг засомневалась:

— Может, Эмили тоже захочет пойти с нами.

— Думаю, она хочет немного поиграть в своей комнате. — Адрианна улыбнулась Саре. — Можешь доверять мне, милая. Я хочу найти Бена и твою маму. Веришь?

Сара медленно кивнула, и Адрианна не поняла, поверила ей девочка или просто привыкла слушаться взрослых.

Они вместе прошли по коридору к комнате Стефани.

Уайт сидел в изножье кровати, смотрел, как Стефани разговаривает с любимым мишкой, и его лицо излучало такую любовь, что у Адрианны заныло сердце. Как же долго он ждал этой минуты!

— Мы с Сарой сходим в магазин, купим продуктов.

Стефани переглянулась с Сарой и перевела взгляд на Уайта.

— Мне тоже пойти с ними?

— Почему бы тебе не остаться со мной? У меня есть для тебя новые игрушки. Я купил их на твои последние два дня рождения. Они ждали тебя. — Его голос чуть дрогнул, он откашлялся. — И мы должны позвонить бабушке и дедушке.

— Мы ненадолго, — пообещала Адрианна, выводя Сару из комнаты.

Стефани колебалась не дольше секунды и, похоже, не возражала против ухода Сары. Она явно была счастлива в своей комнате. Уайт даже не хотел представлять, где она спала в последние два года. Он просто хотел быть с ней. Если честно, он даже не был уверен, сможет ли когда-нибудь на нее насмотреться, и все время подмечал что-то новое. На переносице появилось больше веснушек, и теперь у нее были все зубки… Он нахмурился, заметив сережку, когда дочка заправила волосы за ухо.

Могло быть и хуже, сказал он себе. Он еще не осмотрел ее всю, но пока не заметил ни татуировок, ни синяков, ни царапин, ни шрамов. И кажется, она здорова. Слава богу за это.

— Мамочка к нам вернется, — сообщила Стефани своему мишке, не глядя на Уайта, хотя повысила голос, и он заподозрил, что она говорит это для него. — Мамочка вернется и будет жить здесь с нами, и мы снова станем семьей.

У него чуть не разорвалось сердце. Они никогда не станут семьей, но в этом нет вины Стефани. И, как бы он ни хотел, он не мог во всем винить Джен. Он пропустил ранние признаки. Может, если бы он с самого начала был внимательнее, все не закончилось бы так плохо.

— Стеф, помнишь эту книжку? — спросил он, надеясь отвлечь дочку, и вручил ей «Спокойной ночи, Луна», которую они так часто вместе читали.

— Почитаешь мне сегодня?

— Столько раз, сколько захочешь.

Она внимательно посмотрела на него.

— Где ты был? Почему не пришел и не забрал меня? Мамочка сказала, что ты умер. Ты спустился с неба?

В свои восемь лет она никак не могла осознать, что произошло, и в этом он не мог ее винить.

— Я не умер и не спустился с неба. Мама ошиблась. Я искал тебя с того самого дня, как ты пропала… Я и Бурый Мишка, но мы не могли тебя найти.

— Тебе было грустно?

— Ужасно грустно. Я безумно скучал по тебе.

— Я тоже по тебе скучала. Мамочка иногда уходила надолго, и я не знала, где она.

— Она не должна была оставлять тебя.

— Поэтому ее забрали в тюрьму?

— Отчасти. Ей нужна помощь, и я сделаю все, чтобы ей помогли.

— А Бен и Сара смогут жить с нами? — встревожилась Стефани. — Их мама тоже надолго уезжает, и тогда Бен заботится обо мне и Саре.

— Я и им постараюсь помочь, — попытался успокоить ее Уайт, хотя понимал, что это обещание трудно будет исполнить. — Не тревожься. Я обо всем позабочусь. А теперь, может, еще обнимемся?

На этот раз Стефани решилась быстро, подбежала и обняла его, а он мечтал лишь о том, чтобы никогда ее не отпускать.

— Папочка.

Господи, он уж и не надеялся когда-нибудь услышать это слово.

— Да, детка?

— А мы можем потом пойти поплавать?

Он засмеялся, услышав такой практичный вопрос.

— Мы можем делать все, что ты захочешь, — сказал он и умолк, услышав звонок в дверь.

— Посмотрим, кто там?

— Ты думаешь, бабушка?

— Нет, но мы ей позвоним, как только посмотрим, кто пришел. Поиграй пока. Я сейчас вернусь.

На пороге стоял улыбающийся во весь рот Джош с подарком в руках.

— Она дома! — Джош хлопнул Уайта по плечу.

— Она дома, — повторил Уайт, широко улыбаясь одному из своих лучших друзей. — Поверить не могу.

— Поверь. Ты это сделал. Ты вернул ее.

— Мне помогли. Как прошло с Джен?

— Она попыталась разрыдаться на моем плече, но я не дрогнул. — Джош покачал головой. — Ведет себя так, будто это она жертва.

— Как всегда. Она звонила кому-нибудь?

— Родителям. Они уже едут и, уверен, наймут ей хорошего адвоката.

— Это ничего не изменит, — уверенно сказал Уайт, хотя интуиция подсказывала, что без жарких судебных баталий не обойдется. Но на этот раз он будет сражаться вместе со Стефани.

— Как Стеф? — спросил Джош.

— Играет в своей комнате, словно и не покидала ее.

— Хорошо, — кивнул Джош. — Весь участок передает тебе поздравления. Капитан велел передать, что можешь взять несколько отгулов и провести их с дочкой.

— Я больше ни о чем и думать не могу.

— Ты звонил родным?

— Еще нет. Не мог отойти от нее. — Он оглянулся, услышав голосок Стефани, разговаривавшей со своим мишкой. — Боюсь снова ее потерять.

— Ничего подобного не случится… Так как ты ее нашел?

— Подруга Адрианны связала нас с музыкальным продюсером Брэдом Пеннингтоном.

— Повезло.

— Мне чертовски везет с тех пор, как я встретил Адрианну.

— А где она?

— Пошла купить еды и взяла с собой Сару. Думаю, они попытаются найти Бена.

— Я хотел поговорить с тобой о той, другой, девочке. Я еще не звонил в социальную службу, однако…

— Можно отложить звонок на пару дней?

— Сегодня воскресенье, но завтра мне придется позвонить.

— Понимаю. Просто я не хочу отрывать Сару от Стефани без предупреждения или объяснения. Слишком многих людей вырывали из ее жизни. Джен сказала, что Бекки работает в эскортном агентстве и уехала надолго. Я вчера называл его тебе — «Эксклюзивные знакомства».

— Я проверю. Будем надеяться, что быстро найдем ее и тогда поймем, с чем имеем дело.

— Спасибо.

— Итак, могу я наконец увидеть мою крестницу? Я кое-что принес ей.

— Пошли.

Стефани обрадовалась дяде Джошу и еще больше обрадовалась его подарку. Уайт смотрел с порога, как она разворачивает коробку, набитую альбомами, карандашами и красками.

— Надеюсь, ты все еще любишь рисовать, — заметил Джош.

Стефани энергично закивала.

— Обожаю. — Она порывисто обняла Джоша. — Спасибо, дядя Джош. Я нарисую картинку мамочке.

— Нарисуй, детка. — И тут Джош заметил страдальческую гримасу друга.

Уайт пожал плечами. Никто не обещал, что ближайшие дни будут легкими, но пока у него есть Стефани, он ничего не боится.

Вскоре он проводил Джоша и, открыв дверь, изумленно вытаращился на Адрианну, Сару и Бена.

— Я нашла Бена, — счастливо улыбнулась Адрианна.

— Удача тебе не изменяет, — ухмыльнулся он ей.

— Притворюсь, что никого не вижу, — сказал Джош. — До завтра, Уайт.

— Простите, что я сбежал, — пробурчал Бен. — Я хотел поискать Сару и маму.

— Я так и понял. Стефани в своей комнате. Идите поиграйте с ней, а я помогу Адрианне. — Он забрал у нее один из огромных пакетов с продуктами. — Похоже, ты скупила весь магазин.

— У нас на руках три голодных ребенка, — откликнулась она, проходя в кухню и ставя свой пакет на рабочий стол.

— Как ты нашла Бена?

— Сара его обнаружила. Бен всегда говорил сестре идти в парк, если она потеряется. Там Бен и нашелся. Сара расплакалась, а Бен притворился, что ему соринка попала в глаза. — Адрианна улыбнулась, сама еле сдерживая слезы, подошла к Уайту, обвила руками его шею. — Уайт, я так счастлива. Ты вернул Стефани, Бен и Сара теперь вместе.

Он крепко обнял ее.

— Все прекрасно. Я говорил, что бесконечно благодарен тебе?

— Никаких благодарностей. Как прошло твое воссоединение со Стефани?

— Пока нормально. Она все еще говорит о своей мамочке, так что не знаю, что происходит в ее головке.

— Выяснишь. — Адрианна высвободилась из его объятий. — А что будет с Беном и Сарой?

— Попытаемся найти Бекки. В эскортном агентстве должны знать, где она.

— Я подумала, что Бен и Сара могли бы остаться со мной, пока вы ее не найдете.

Он нахмурился:

— Не знаю. Сегодня Джош не позвонит в социальную службу, но завтра…

— Моя квартира ничем не хуже дома приемных родителей, и дети меня знают.

— От меня ничего не зависит.

— Ты можешь подключить свои связи.

Он хотел бы ответить «да», но не мог ей лгать.

— Вряд ли у меня получится.

В ее глазах вспыхнуло разочарование.

— Неужели?

— Сегодня точно ничего не случится. Подождем, пока найдется Бекки — надеюсь, скоро, — и тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы дети оказались в безопасном месте. Я не отвернусь от них. Ты мне веришь?

— Ты же знаешь, что верю, — сказала она, глядя ему в глаза.

— И сегодня мы все можем остаться здесь.

— Разве ты не хочешь пообщаться со Стефани наедине?

— Думаю, сейчас ей важнее побыть с людьми, которых она знает. Так она легче освоится.

— А что будет с Дженнифер?

— Посидит в тюрьме. Посмотрим, как долго.

— И как ты к этому относишься?

— Я рад, что она на какое-то время сойдет со сцены. Так будет легче и мне, и Стефани.

— Тебе — да, насчет Стефани я не так уверена.

— Честно говоря, и я тоже, — признался Уайт. — Но мне необходимо заново построить нашу жизнь. Я хочу просто любить Стеф и надеяться, что этого достаточно.

— Более чем достаточно, — улыбнулась Адрианна. — Ладно, начну готовить.

— Есть еще кое-что.

— И что же?

Он снова притянул ее к себе.

— Прошлая ночь была изумительной. Ты мне небезразлична. Хочу, чтобы ты это знала.

— Я рада это слышать.

— Но Стефани на первом месте.

— Я знаю. — Она судорожно вздохнула. — Все будет хорошо. Мы всегда знали, что сейчас не время что-то начинать.

— Мы уже начали. — Дай бог, он не обидел ее. Что бы она ни говорила, он понимал, что эта ночь и для нее много значила.

— А пока сделаем передышку. После завтрака я поеду домой.

— Нет, пожалуйста, останься.

Адрианна задумалась:

— Я не смогу остаться на весь день, но завтрак вам приготовлю.

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

— Мы оба знаем, что мне пора. — Она подалась к нему, прижалась губами к его губам. — Что бы ни случилось, прошлая ночь была лучшей в моей жизни. Встреча с тобой изменила меня к лучшему. Никаких сожалений, договорились?

— Никаких сожалений, — прошептал он, целуя ее в последний раз.

Глава 16

Декабрь…

Уайт проснулся от удара коленками под ребра. Он застонал, открыл заспанные глаза и увидел улыбающееся личико дочки, сидевшей рядом с ним на кровати.

— Что ты здесь делаешь так рано?

— Рождество, папочка! — восхищенно воскликнула Стефани. — Мы должны посмотреть, что нам принес Санта.

— Разве ты получила мало подарков? — За прошедшие с возвращения месяцы Стефани получила подарки за все пропущенные рождественские праздники и дни рождения от каждого члена семьи и от некоторых его друзей. Ее осыпали любовью, вниманием и заслуженным обожанием. Правда, Уайт понимал, что в какой-то момент придется немного притормозить. Он слишком любил свою дочь и не хотел избаловать ее… Ну, не очень сильно избаловать.

— Идем. — Стефани потянула его за футболку. — Ну, заглянем под елочку.

— Хочешь сказать, что еще не смотрела?

— Но ведь ты же мне не велел.

Верно. Они провели канун Рождества в доме родителей, и, уложив Стефани в постель, Уайт взял с нее обещание не красться в гостиную и не заглядывать под елку.

— Ну, скорее, папочка.

Деваться было некуда. Он поднялся и последовал за своей малышкой в гостиную и чуть не оглох от счастливого визга, когда Стефани увидела под елкой гору коробок. Плюхнувшись на колени, она разворошила коробки и немного погрустнела, не наткнувшись на то, чего ждала.

— Что-то не так? — поинтересовался Уайт.

— Нет-нет, папочка. Какую открыть первой?

Он достал с книжной полки коробку, которую дочка еще не видела.

— Может быть, эту? Она от твоей мамы.

— Правда?

Уайт увидел в ее глазах надежду и понял, что принял правильное решение.

— Да. Откроешь?

Стефани взяла коробку и долго смотрела на болтающийся ярлычок, не срывая подарочную обертку и ленточку.

— Открывай, все нормально, — тихо произнес Уайт.

— Ты не злишься?

Он отрицательно качнул головой. Они много говорили о том, что случилось, и с трудом смогли продраться сквозь ложь, которую нагромоздила Джен. Для своих восьми лет Стефани оказалась очень рассудительной. Конечно, она не раз плакала, особенно когда узнала, что ее мама просидит в тюрьме несколько лет, но время брало свое, и подобных эпизодов становилось все меньше.

Уайт водил дочку к психологу, и тот посоветовал не исключать хотя бы редких контактов с матерью. Уайт теперь контролировал обмен письмами, а когда родители Джен прислали рождественский подарок со сборником стихов и поздравительной открыткой от Джен, согласился передать его Стефани.

Когда-нибудь, может, он и свозит Стефани на свидание с матерью, но не скоро, и никогда больше не оставит их наедине.

Стефани все не открывала подарок.

— Чего ты ждешь?

Она подняла на отца глаза и отложила коробку.

— Я хочу сначала открыть твой подарок, папочка.

— Правда? — спросил он, тая от любви.

— Да. Какой? — Она обвела взглядом разноцветные упаковки, а Уайт в который раз пообещал себе перестать ее баловать.

— Думаю, ту, что я забыл сюда положить. Она на кухне. Принесешь?

Стефани с любопытством взглянула на него и побежала на кухню. Уайт последовал за дочкой, воодушевленный ее восторженным визгом. Стефани открыла клетку, и крохотный щенок тут же облизал ее личико.

— Ты купил мне собачку! — рассмеялась Стефани, прижимая к себе заерзавшего в ее объятиях золотистого ретривера.

— Ты же мне тысячу раз говорила, что хочешь щенка. Как ты его назовешь?

— Не знаю. Он правда мой?

— Весь твой. И теперь тебе придется учиться его кормить, купать и выгуливать.

Стефани отпустила щенка, и тот заковылял на расползающихся лапках по плиточному полу, с интересом принюхиваясь, а Стефани подбежала к отцу.

— Папочка, я люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю, — сказал он, обнимая ее. — Идем откроем остальные подарки. У нас сегодня полно дел.

Адрианна изумленно таращилась на разбросанные по всей квартире подарочные обертки и ленточки. Учитывая все ее прошлые тихие и даже мрачноватые рождественские праздники, этот она забудет не скоро.

— Ты подарила им чудесное Рождество, — заметила Линдси, присоединяясь к подруге у елки в гостиной. — Бен и Сара получили все, что хотели.

Адрианна улыбнулась детям, сидевшим за кухонным столом вместе с матерью.

— Они хотели только свою мамочку.

— Бекки потихоньку превращается во вполне приличную официантку. Когда ты привела ее в ресторан, я сильно сомневалась, но ты оказалась права. Ей просто нужен был шанс, чтобы стать хорошей матерью. И этот шанс подарила ей ты.

— Приятно воссоединить семью. Я видела слишком много обездоленных детей и никогда не могла помочь. А тут у меня получилось.

Линдси обняла подругу за плечи.

— Ты прекрасный человек. Только я и тебе желаю счастья.

— Я счастлива. — Адрианна не хотела признаваться, что в ее сердце до сих пор зияет огромная дыра. За последние несколько месяцев они с Уайтом лишь несколько раз общались по телефону. Уайт был занят своим ребенком, и кто бы стал его за это винить?

— Ты скучаешь по Уайту.

— Сегодня праздник, так что не будем о грустном, — решительно сказала Адрианна, пожав плечами. — Нам пора одеваться и идти на работу.

— Мне до сих пор не верится, что ты уговорила Стивена открыть ресторан в Рождество и бесплатно кормить весь район.

— Эту традицию завела Джозефин, и я всегда мечтала продолжить ее, когда буду управлять рестораном. Наконец все сложилось.

— И должна добавить, что у тебя отлично получается.

— Спасибо. — Слава богу, кошмары и паника прекратились. Ей больше не мерещился Уилл на полу у бара, она лишь вспоминала их лучшие времена. И работа спорилась. Она вкалывала до седьмого пота, чтобы ресторан был как можно успешнее. Вечерами в выходные клиентам даже приходилось не меньше часа ждать свободный столик. И она ценила свою занятость хотя бы за то, что почти не было времени думать об Уайте. Но в такие дни, как сегодня, она не могла отделаться от мыслей о нем. Интересно, как он проводит Рождество со Стефани? Наверняка они оба счастливы.

— Эй, ребятки, Бекки, — позвала Линдси. — Нам пора. Босс гонит нас на работу.

— Будет весело, обещаю, — улыбнулась Адрианна.

Через пятнадцать минут вся компания шагала по улицам Норт-Бич. Было прекрасное рождественское калифорнийское утро. На небе ни облачка, плюс восемнадцать по Цельсию и легкий прохладный ветерок. Поднимаясь на холм к «Винченцо», Адрианна с любовью смотрела на искрящийся под солнцем залив, на мост Золотые Ворота и «Энджел-Айленд» — остров Ангелов. Да, это ее город, ее жизнь, счастливая жизнь.

На площади перед рестораном она решила слегка отклониться от маршрута.

— Линдси, я вас догоню. Я должна загадать желание.

— Ты шутишь? — изумилась Линдси.

— Не шучу. Этот четвертак уже несколько месяцев прожигает мне дыру в кармане.

Адрианна подошла к фонтану, вытащила монету. Шесть месяцев назад она загадала победить свой страх, вернуть свою жизнь, а ее монету вышибло из фонтана. Но это не помешало. Она встретила Уайта, и ее желание осуществилось.

Теперь она загадает другое желание.

Только Адрианна собралась бросить монетку, как ее окликнули по имени.

Вздрогнув от неожиданности, она чуть не уронила монету, но удержала ее, избежав разочарования, и обернулась.

— Уайт! Глазам своим не верю. А где Стефани?

Он кивнул на ресторан, и Адрианна увидела весело смеющихся Стефани, Сару и Бена, Бекки и Линдси. И забавного щенка.

— Ты купил ей собаку?

— Подарил на Рождество. — Он беспомощно пожал плечами. — Слабовольный я человек.

— Да. Как же изменила тебя жизнь!

— Моя квартира превратилась в шумную свалку.

Уайт просто лучился счастьем, и Адрианна искренне за него порадовалась.

— Но ты это любишь.

— Я люблю тебя.

Она раскрыла рот, однако не смогла издать ни звука. Уайт ухмыльнулся:

— Онемела, да?

— Мы… мы не виделись несколько месяцев.

— Но я думал о тебе каждый божий день. — Он посерьезнел, положил ладони на ее плечи. — И сотни раз хотел тебе позвонить, но я должен был заботиться о Стефани. И должен был понять, могу ли дать тебе то, чего ты заслуживаешь. С Джен у меня ничего хорошего не получилось. Я не был хорошим мужем.

— Не верю.

— Это правда. Я наделал кучу ошибок. Но я не хочу говорить о Джен. Я хочу говорить о тебе. Адрианна, ты меня вдохновила. Ты поддержала меня, когда я готов был сдаться. Ты нашла мою дочь.

— Мы нашли ее вместе.

Он сжал ее плечи.

— Адрианна, я люблю тебя. Не думал, что когда-нибудь снова скажу это женщине. Не думал, что смогу вверить свою жизнь еще в чьи-то руки. Но ты изменила меня, ты и твоя душевная щедрость, твоя доброта, твоя сила духа, все, что есть в тебе.

— Ты меня смущаешь. — Она чувствовала, что краснеет, а глаза наливаются слезами. — Я не идеальна.

— Для меня ты идеальна. Я доверяю тебе, Адрианна, а это мне очень важно.

— Я тоже доверяю тебе, Уайт, как никогда никому не доверяла. Твоя смелость вдохновила меня посмотреть в глаза собственным страхам, и я говорю не только о ресторане и ограблении, но и о себе, я боялась, что недостаточно хороша. А теперь знаю, что это не так.

— Ты замечательная.

Она вздохнула.

— Ты практически исчез, и я боялась, что между нами все кончено.

— Не хотел приходить к тебе, пока не знал, что смогу предложить.

— И что же это? — спросила она, пытаясь укротить разбушевавшееся сердце.

— Жизнь в любви. Со мной и моей дочерью… и нашим щенком. И с безумными родственниками. Тебе придется принять меня со всей моей семьей. Я знаю, ты не любишь копов, но в отставку я в ближайшем будущем не собираюсь. Другой профессии у меня нет.

Она приложила пальцы к его губам.

— Прекрати. Я больше не ненавижу твою работу, а все остальное звучит соблазнительно. Только должна напомнить, что ты забегаешь вперед. У нас еще не было ни одного свидания.

— Ты права, — рассмеялся Уайт. — Как насчет вечера пятницы?

— Я работаю.

— Кажется, мне не нравится твой график.

— Но я свободна в воскресенье.

— И я, — улыбнулся он. — Так что ты ответишь?

Конечно, она хотела согласиться и на свидание, и на счастливую жизнь с ним, но побаивалсь, что, если так быстро приблизится к тому, о чем всегда мечтала, что-нибудь непременно пойдет наперекосяк.

Уайт вскинул голову, прищурился.

— Откуда сомнения?

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Вовсе нет. Мы оба прошли сквозь огонь и воду и выжили. Я говорил тебе, что должен подготовиться, но, может быть, ты еще не готова. Уилл погиб не так давно, и…

— Дело не в Уилле.

— Ты уверена? Ты скорбела о нем, когда мы встретились.

— Я любила Уилла как друга, но никогда не была в него влюблена. Хотела полюбить, но не могла. Я перевернула ту страницу.

— Хорошо. Так ты придешь на свидание?

— Приду, — рассмеялась она и поцеловала его.

— Черт, — простонал Уайт. — Какая же ты вкусная, и как давно… Ты не представляешь, как сильно я хочу утащить тебя куда-нибудь в укромное местечко.

— Ты нашел, кто присмотрит за Стефани в воскресенье?

— Родители ждут не дождутся, когда заберут ее с ночевкой, а сейчас рождественские каникулы, — добавил он с озорной улыбкой.

Адрианне осталось лишь пожалеть, что до воскресенья еще целых три дня.

Уайт сорвал еще один поцелуй.

— Ты собиралась загадать желание?

— Да. Подумала, что пришло время наконец бросить мою монетку в фонтан.

— Ту самую монетку?

— Да. Я долго берегла ее, ждала самого правильного желания, но теперь могу и не бросать, потому что я хотела загадать тебя, а ты уже здесь.

— И никуда не исчезну.

— Я так рада.

Уайт еще раз поцеловал ее.

— Ты знала, что Линдси пригласила нас на рождественский ланч в «Винченцо»?

— Вот сводница, — улыбнулась Адрианна. — И как я не почувствовала подвоха.

— Она сказала, что, если я не потороплюсь, ты найдешь себе другого.

— Другого никогда не будет. — Адрианна обхватила его за талию, заглянула в его глаза. — Да, между прочим, я тоже тебя люблю.

Эпилог

Июнь…

Адрианна отдернула штору и выглянула в окно спальни на втором этаже дома родителей Уайта. На лужайке перед беседкой, увитой цветочными гирляндами, были расставлены дюжины складных стульев. Идеальное место для бракосочетания — ее бракосочетания.

Одиннадцать месяцев назад она встретила мужчину своей мечты и теперь выходит за него замуж. И получает не только мужа, но и маленькую дочку, жизнерадостного щенка и кучу родственников, окруживших ее любовью. В далеком прошлом осталась неприкаянная девочка, которая могла положиться только на себя.

Наблюдая за толпой внизу, Адрианна увидела, как Стефани в очаровательном розовом платьице вместе с Беном и Сарой бегает по двору за щенком. Все дети теперь счастливы. Бекки, с которой Адрианна подружилась, до сих пор работает в ресторане и уже смогла снять маленькую квартирку. Адрианна радовалась, что сумела помочь Бекки и ее детям, и наконец осознала, что, старательно изживая в себе испуганного беззащитного ребенка, не использовала свой опыт, чтобы помогать другим людям. Теперь все встало на свои места, и во многом благодаря Уайту.

Этот потрясающий мужчина стал для нее всем: ее лучшим другом, любовником и — вот-вот — ее мужем.

В комнату вошла Линдси с двумя бокалами шампанского, и Адрианна отпустила штору.

— Скоро выходим, — широко улыбнулась Линдси, вручая один бокал Адрианне. — Нервничаешь?

— Как ни странно, нет.

— Потому что ты поступаешь правильно. За тебя и твое счастье.

Они чокнулись, и Адрианна пригубила шампанское.

— Эй, пей до дна.

— Не могу.

Линдси растерялась и вдруг поняла.

— Боже, неужели?

— Да, — кивнула Адрианна.

Линдси поставила свой бокал на столик и обняла подругу.

— Поздравляю.

— Спасибо, но пока никто больше не знает.

— Даже Уайт?

— Я скажу ему сегодня.

— Он полюбит тебя еще больше… если это возможно, — подколола подругу Линдси.

— Надеюсь, — озорно улыбнулась Адрианна. — Он очень ловок в любовных делах.

— Господи, неужели ты наконец расскажешь мне о вашем сексе? Чтобы я совсем обзавидовалась?

— И на твоей улице будет праздник.

— А я не переживаю и, в отличие от тебя, наслаждаюсь своей незамужней жизнью.

Только Линдси закрыла рот, как дверь снова распахнулась, и вошли Саммер со Стефани. На Саммер было темно-розовое платье подружки невесты, гармонировавшее с розовым платьем девочки-цветочницы — Стефани.

— Стефани, ты готова? — спросила Адрианна.

— Да. — Девочка приподняла свою корзинку с лепестками. — Бабушка показала мне, как их разбрасывать.

— Я уверена, ты прекрасно справишься.

— Адрианна…

Адрианна поняла, что девочка нервничает, и ободряюще улыбнулась.

— Все в порядке?

— Вы хотите, чтобы я называла вас мамой?

Адрианна затаила дыхание. Джен еще сидела в тюрьме, но — с разрешения Уайта — переписывалась с дочкой и вроде раскаивалась в содеянном, только вряд ли ей когда-нибудь можно будет полностью доверять. Однако, что бы ни случилось, Джен — мать Стефани и всегда ею будет.

— Можешь называть меня как захочешь. Адрианна — замечательно.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула Стефани. — Я рада, что вы выходите замуж за папочку. Он вас очень любит.

— Я тоже его люблю, — призналась Адрианна под смех Линдси и Саммер.

— Ну, все, нам пора, — отсмеявшись, сказала Саммер.

Линдси подала Адрианне букет невесты, все спустились в холл и вышли во двор. Когда они приблизились к задним стульям, заиграла музыка.

Первой в короткий проход торжественно ступила Стефани, разбрасывая лепестки, за нею Саммер и, наконец, Линдси.

Адрианна осталась одна, не испытывая никакой неловкости. Некому было передавать ее жениху, но ничего страшного. Она сама отдает себя мужчине, которого любит.

Она словно плыла к Уайту, не сводя с него глаз, видя в его глазах обещание любви до конца жизни.

Когда Адрианна подошла к жениху, он взял ее за руку и тихо сказал:

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— До этого момента я еще не дошел, — прервал их священник.

Они переглянулись и рассмеялись.

— Простите, не смог дождаться.

— Я тоже.

— Можно начинать? — спросил священник.

— Еще секундочку, — попросила Адрианна.

Уайт занервничал.

— Что случилось?

— В прошлом месяце я наконец бросила монетку в фонтан, и мое желание осуществилось. Уайт, я — беременна. У нас будет ребенок.

Он расплылся в улыбке.

— Ты не шутишь?

— А ты счастлив?

— Счастлив, как никогда в жизни. Адрианна, я никогда тебя не подведу. Клянусь оберегать и любить тебя до конца моих дней. Обещаю.

Слезы подступили к ее глазам.

— И я обещаю.

— Кажется, я вам совсем не нужен, — пошутил священник.

— Но мы очень нужны друг другу, — улыбнулась Адрианна.

И Уайт подтвердил ее слова поцелуем.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

1

Аналог пастилы. — Здесь и далее примечания переводчика.

2

Экстренная система поиска похищенных или пропавших детей.

3

Бейсбольная команда.

4

Итальянская паста (макароны) в виде трубочек небольшого диаметра.

5

Висячий мост через залив Сан-Франциско в штате Калифорния между городами Сан-Франциско и Оклендом.

6

Квартал хиппи, район в Сан-Франциско, пересечение улиц Хейт и Эшбери.

7

Лозунг хиппи, «людей-цветов», считавших, что преобразовать общество можно только с помощью проповеди всеобщей любви и духовной чистоты, символами которой являются цветы.

8

Энчилада — лепешка из кукурузной муки, в которую завернута начинка.

9

В переводе Остров сокровищ, искусственный остров в заливе Сан-Франциско, названный в честь книги «Остров сокровищ» Р.-Л. Стивенсона, жившего в Сан-Франциско.

10

Бейсбольная команда.

11

Бейсбольная команда.

12

Упражнения для спины.

13

Баскетбольная команда Сан-Франциско.

14

Джинсовая одежда.

15

«Понтиак Фаерберд» концерна «Дженерал Моторс» в модификации тысяча девятьсот семьдесят девятого года.

Content

Барбара Фритти
Монетка на удачу

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

1