Юрий Иванович

Защита Звездного Престола

Кн. 2. Непобедимые

Глава 1

3602 год, система Красных Гребней, планета Покруста

Опасность приближалась, и теперь уже отчётливо слышался хруст, удары, треск, словно по окружающим джунглям пробирался мамонт, пробивающий себе дорогу ударами гигантского хобота. Деловито грызущий ветку бобёр замер на мгновение в раздумье, а потом всё-таки решил ретироваться в противоположную от приближающегося шума сторону. Только и взмахнул на прощание своим хвостом-лопатой.

А мои ноги и руки ещё толком не слушались, и хвала судьбе, накачанным тренировками мускулам и, скорее всего, моему ангелу-хранителю риптону, что я их вообще ощущал. Поэтому в данный момент единственным моим возможным оружием являлся голос. Только с его помощью я мог либо отпугнуть местного неандертальца, либо упросить это сделать кого-то другого.

Мой симбионт, риптон Булька, не отзывался. Значит, вся надежда оставалась на бортовую программу моего хвалёного пританового скафандра. Раз она заметила опасность, значит, и ещё что-то сможет. Поэтому я постепенно усиливающимся голосом начал командовать:

– Доложить о неисправностях и о возможностях устранения приближающейся опасности!

Создалось впечатление, что искусственный интеллект задумался, отвечать или не отвечать хамоватой и много о себе мнящей начинке. А может, пауза возникла по причине банального прощупывания всех его искалеченных звеньев и модулей. Но ответ всё-таки неизменным, томным женским голосом последовал:

– Проведено поэтапное исследование всех систем и первые ремонтные работы. Это позволило вернуть в строй около шести процентов имеющихся в нашем распоряжении функций. И теперь общая функциональность достигла четырнадцати процентов. При определённой помощи Обладателя эти показатели могут увеличиться до тридцати одного процента. Но для этого надо провести некоторые работы как в корпусе, так и снаружи. Приостановить опасность можно только одним способом: заменив синюю секцию номер три анализа воздуха на красную секцию номер восемнадцать подачи ампул с усыпляющими инъекциями.

Пытаясь сфокусировать зрение на покорёженных внутренностях скафандра, я начал выискивать, что тут синее, а что красное:

– Указать местоположение названных секций!

– Синяя номер три у левого виска… – Мне показалось, или в самом деле женский голос стал раздражённо-нетерпеливым? – А красная номер восемнадцать под правой рукой, на уровне пояса, на четыре часа.

С той, что «у виска», проблем не было, я её сразу увидел, а вот сменную пришлось нащупывать долго.

– Взлететь можем?

А чем чёрт не шутит? Вдруг и в самом деле нечто из кусочков притана осталось, и мы сейчас раз, и поднимемся из опутавших нас лиан.

– Можем. Но только если нас кто-нибудь подбросит! – последовал неожиданный ответ. – И чем сильнеей подбросит, тем выше взлетим.

Вот те раз! Да эти умники из Железного Потока в эту штуку ещё и чувство юмора впихнули?! Поразительно!

Я заменил секции и подумал:

«А может, здесь вообще краберная связь непосредственно с какой-то дамой-оператором существует? У-у-у! А где мои краберы?! Что же я про них забыл?! И можно ведь спросить, где мы находимся!»

Пытаясь расстегнуть в неудобной позиции свой нательный скафандр «Гратя» и дотянуться до внутренних карманов, я продолжал выпытывать:

– Где мы находимся?

– Точные координаты определить невозможно из-за повреждений систем ориентации, которые окончательно перешли в нерабочее состояние во время первого удара о поверхность.

Эта заумная штуковина с чувством юмора явно решила надо мной поиздеваться, и я стал раздражаться всё больше:

– А примерно где мы находимся относительно места первого удара о поверхность?

– В ста двадцати метрах юго-восточнее и в девяноста шести метрах ближе к уровню моря данной планеты, – последовал невозмутимый ответ, который меня взбесил ещё больше.

– Ржавчина тебя разорви! Я хочу услышать координаты того места, где произошел первый удар о поверхность!

– Отвечаю по порядку. Ржавчина меня разорвать не может по причине ее отсутствия в моих сегментах сознания. А точные координаты… – Она отбарабанила градусы, минуты и секунды долготы и широты, а потом, не снижая темпа, добавила: —…Материк Терналь, западное полушарие, планета Покруста, система Красных Гребней.

Я прекратил возню с нательным скафандром и глупо хихикнул:

– Где, где?! – Получив повтор доклада слово в слово, рассмеялся ещё больше: – А как это нас угораздило сюда попасть?

Ответу воспрепятствовало развитие событий снаружи. Вначале задрожали ветки и свисающие на экран обозрения лианы, потом их словно смело мощным порывом ветра, а моему взору открылась фигура здоровенного, пожалуй, выше, чем два метра ростом варвара. Причём на неандертальца или совсем уж дикаря этот тип не очень походил. Из одежды – только что-то вроде просторных шорт до колен. Подобие мокасин с завязками на икрах. Широкие пояса как на талии, так и наискось через грудь. На этих поясах висело много всякого оружия: каменное боло, праща, мешок, вероятно с камнями, каменный топор, легкий лук, колчан со стрелами, бронзовый меч без ножен, дубина с несколькими шипами, моток волосяной верёвки, какие-то скребки, нож каменный и нож вполне современного вида.

Шрамами, вихрастой причёской до плеч и злобным лицом варвар мог уложить в обморок не одну женщину. В руке он держал огромный кривой нож-мачете, которым и прорубал дорогу ко мне в гости.

Присев словно для прыжка, это чудовище стало рассматривать наверняка вожделенный для него трофей.

– Рекомендуется усыпление агрессивного объекта двойной порцией блокирующего препарата, – посоветовала моя невесть кем спрограммированная девица.

Увидев, что варвар берётся за ручку своего мачете двумя руками и собирается скорее всего рубить чудо научной мысли на части, чтобы посмотреть, что у него внутри, я скомандовал:

– Усыпить!

И тотчас две ампулы вонзились аборигену в шею.

Варвар взревел как медведь и неосознанно попытался растереть ужаленные иглами места. Но тут же стал заваливаться, словно могучий дуб. Хорошо, что завалился назад, на проложенную им просеку, и только частично перекрывая мне видимость подошвами своих мокасин.

А моя помощница вдруг неожиданно перешла на полную классификацию и описание только что усыплённого ею дикаря. Видимо, при ударах её машинное сознание было повреждено. Поэтому я не стал ругаться, а вежливо поинтересовался:

– А как твоё имя… э-э-э… милашка?

– Ты вправе назвать меня как пожелаешь, Обладатель! Но не забывай, выбирать лучше такое, которым ты бы хотел назвать свою любимую женщину.

– Ох, у тебя и запросы! – я опять с пыхтением усилил свои попытки добраться до краберов. – Может, тебя ещё и именем какой-нибудь древней богини назвать?

– Не обязательно именем, можно и просто «богиня», – последовал скромный ответ.

Тут я не удержался и нервно расхохотался. И мне сразу захотелось в туалет. А сделать это было проблематично, потому что система жизнеобеспечения моего индивидуального скафандра была повреждена на шестьдесят процентов. По крайней мере, такая информация высвечивалась в виртуальном облачке экрана чуть ниже моего подбородка, слева.

Наверное, именно это неудобство и спровоцировало мои весьма желчные слова:

– Имя тебе будет Язва! А теперь, Язва, слушаю твой краткий отчёт: как мы сюда попали?

– Как прикажешь, Обладатель! – И опять мне послышался неуместный для искусственного интеллекта сарказм. – Если коротко, то благодаря твоему ручному управлению.

Тут я не выдержал и ругнулся нехорошими словами, пожелав Язве ржаветь в чёрной дыре и одновременно прожариваться в протуберанцах звезды спектрального класса О. Затем напрягся, пытаясь вскрыть изломанный и помятый корпус пританового скафандра и выбраться из него. Потому что в таком положении я ни защищаться не мог, ни краберы достать, ни облегчиться после суток пребывания неизвестно где. При этом я уже рычал:

– Каковы причины моего перехода на ручное управление? После чего это произошло? И каким чудом мы залетели на вторую планету системы, если были на четвёртой?!

– Причины твоего перелёта мне неизвестны, Обладатель. На мои рекомендации насчет более безопасного курса ты не реагировал. Переход на ручное управление произошел после взрыва внутри скафандра неидентифицированного предмета. Ядовитые испарения и капли парализующего вещества мне удалось убрать из скафандра. А ты продолжал настойчиво использовать нейтронно-кварцевый двигатель в форсированном режиме и несколько раз значительно смещал траекторию полёта. Когда ты вознамерился вонзиться на максимальной скорости в планету Покруста, то, по имеющимся у меня инструкциям, был признан невменяемым или потерявшим сознание, и мне пришлось в аварийном порядке перехватывать управление. После чего удалось в экстренном и наиболее жёстком режиме посадки опуститься на планету. Безопасно опуститься на расположенное выше нашего теперешнего места плато помешали слишком большая набранная тобой скорость и, скорее всего, неосознанные попытки постоянного перехвата управления.

«Ух! Как меня торкнуло этим ядом! – Я переживал за своего друга Бульку: – Я-то выжил, он меня спас, а вот что с ним самим случилось?!»

Риптон мог не просто отдать все свои силы до последней капли на моё спасение, но и погибнуть при этом. Но радовало хоть то, что ощущаемая мною плоть симбионта явно не охлаждалась и не перегревалась и воспринималась как вполне нормальная. А это скорее всего означало, что симбионт просто впал в сон после крайнего перенапряжения. Такое у него не раз случалось. Но хуже всего, что в данный момент он мне ничем не мог помочь. А эта Язва хоть и умела ехидничать, ничего толкового по собственной инициативе подсказывать не собиралась.

Поэтому пришлось сконцентрироваться и самому всё решать:

– Создать оптимальные условия для моего выхода наружу!

– Усилители натяжек и сервомоторы открывания повреждены…

– Опробовать все возможности для смещения скафандра на пол-оборота вправо!

– Действия невозможны… Нет доступа к регулировке притановых заслонок…

– Тогда поворот влево!

– Невозможно… Нет контакта…

От такого разговора мне стало совсем невтерпеж, и от злости тело окончательно обрело чувствительность. Только и оставалось, что поднапрячься да раскрыть помятую скорлупу этого чуда для межпланетных путешествий.

Эти усилия принесли результаты. Что-то хрустнуло (в том числе и у меня в сочленениях), треснуло (надеюсь, не мои кости!), и погрузочная щель (как она именовалась в инструкции) со скрипом открылась. Правда, не до конца, но вылезти было можно.

– Следить за окружающей обстановкой, – дал я команду Язве и со стоном протиснулся между створок.

Выбравшись из скафандра, я взгромоздился ногами на чудо космической техники и осмотрелся.

Неподалеку простирался неровный склон, густо усеянный кустарником, невысокими деревьями с лианами и какими-то кучами то ли мха, то ли грибов. Всё это вместе взятое наверняка и смягчило перемещение пританового скафандра к тому месту, где я сейчас стоял. Там, где мы кувыркались, виднелась не то чтобы просека, но явно заметная полоска поломанной и помятой флоры. Абориген прибыл с противоположной стороны, там был пологий участок, заросший кустарником, метров в сто длиной, дальше текла река, а за ней сплошной стеной стоял тропический лес. Радовало то, что в поле зрения не было никакого шевеления.

Только после этого я позволил себе отойти в сторонку и облегчиться. А минут через пять мне наконец-то удалось достать и рассмотреть все три крабера. Один был раздавлен, словно по нему грохнули молотком. И это во внутреннем кармане «Грати» плюс ещё внутри иного «домика»! Второй, при всей внешней целости, тоже не подавал признаков жизни. Надо будет заменить батарею. А третий, к моей несказанной радости, оказался работоспособным. От кого имелись вызовы, я даже смотреть не стал, а сразу набрал нашего главного аналитика Алоиса. Уж кто, как не он, должен знать о событиях за эти вот последние двадцать восемь часов.

– Привет, дружище! – бодро начал я. – Быстро рассказывай, что за это время произошло?

Мавр что-то просипел, потом смешно хрюкнул и заорал так, что наверняка перепугал всех своих помощников:

– Танти?! Это ты?!

– И не сомневайся! И я тоже рад тебя слышать. Но зачем же так кричать?

– Ты где?! Что с тобой случилось?

– На планете Покруста. Сбой в режиме управления скафандра. В нем взорвался какой-то предмет с нервно-паралитическим ядом. Как там ребята?

– О-о-о! Об этом – позже! Я тут всех подниму и куда надо направлю! А ты немедленно звони Патрисии! Мы уже не знаем, что врать! Сказали, что ты забрался в какую-то пещеру с термальными водами и забыл второй крабер. Она сейчас вроде спать должна, но разбуди и скажи, что всё в порядке. А первый крабер, мол…

– Утонул?

– Точно! Звони! Потом опять – мне!

И я сделал звонок на крабер её величества.

– Привет, моя принцесса, у меня всё в порядке, здорово и жутко интересно! – сразу постарался я её ошарашить напором слов. – И в следующий раз мы с тобой вместе обязательно совершим сюда экскурсию…

Меня прервал совсем не сонный голос моей любимой:

– Ты мне зубы не заговаривай! Почему вовремя не позвонил?

– Да ты представляешь, вместе с Робертом свалился в горячий источник. Пока выбрались, пока хохотать перестали, а краберы-то наши – тю-тю! Накрылись!..

– А с какого вакуума ты вдруг попёрся в какие-то пещеры?! – негодовала Патрисия. – Ты приехал с родными побыть или в горячей воде поплескаться? Да я тебе тут вместо кровати ванну поставлю с кипятком! Так и будешь отныне в ней спать!

– Фи! Дорогая, что это у тебя за садистские наклонности вдруг появились? – попытался я перейти в наступление. – Кипяток? Вместо кровати?

– А то, что я, имея на завтра насыщенный дневной распорядок, до сих пор не сплю? – соответственно женской логике стала выкрикивать любимая. – Это тебя не волнует? Почему я должна переживать, куда это ты запропастился?

– Всё, успокойся! – перешёл я на командный тон. – Я не ребёнок и сам знаю, как мне лучше проводить пусть и короткий, но отпуск. Ты лучше расскажи, как ты выполняешь мое распоряжение не выходить из дворца?

– А что? Уже нажаловались? – рассердилась императрица. Из чего я понял, что её величество ведёт себя совершенно не так, как я ей предписывал. Так что теперь уже я рассердился:

– Так вот почему ты на меня набрасываешься по каким-то мелочам?! Потому что сама за собой вину чувствуешь? Вижу, что мне больше ничего не остается, как мчаться в космопорт и возвращаться в Оилтон! Или ты творишь безобразия специально? Чтобы не дать мне возможности полюбоваться своей родиной?

Она поняла, что роли наши поменялись, и попыталась перехватить инициативу:

– Чего это ты на меня раскричался? И так мне весь сон перебил своими выходками, так ещё и кричит!

Это был прекрасный повод завершить разговор:

– Ладно, моя принцесса! Тогда ложись и спокойно спи, зная, что я люблю тебя крепко-крепко! И очень хочу тебя обнять и всю зацеловать… Как только прилечу, так и сделаю! Бай-бай, моя прелесть!

Выключил крабер и минуты две на него смотрел, боясь, что Патрисия перезвонит для продолжения разборок. Не перезвонила. Значит, успокоилась. Ну а через несколько часов, когда она утром проснётся, я уже буду знать, что говорить и как.

Следовательно, можно опять звонить Алоису.

Мой звонок прозвучал, когда он разговаривал с Гарольдом и Малышом.

– Мы уже отправили с орбиты наш УБ-шесть к Покрусте, – сообщил Гарольд. – Часов через шесть они будут у тебя. Продержишься?

– Постараюсь… если варвары не сожрут, – покосился я на лежащего аборигена.

– Но через какую чёрную дыру ты попал к этим дикарям?

– Понятия не имею. Встроенный робот утверждает, что в момент отравления я случайно перешёл на ручное управление.

– Надо же! А мы тут чуть с ума не сошли! Всю Элизу вверх дном перевернули! Внимание всех спецслужб наверняка к себе привлекли. Да и вообще тут такое творится!..

Моё сердечко заныло от плохих предчувствий:

– При моём спонтанном взлёте никто не пострадал?

– Нет, с этим всё нормально, – вступил в разговор Малыш. – Когда нейтронно-кварцевый двигатель заработал в максимальном режиме, от тебя только светлая полоска в небе осталась, да нас всех мягко повалило на землю порывом горячего ветра.

– Да-а-а… повезло.

– Ты бы знал, как ещё кому-то повезло и всем нам вместе взятым! – голос нашего Лорда адмиралтейства был ликующим. – Твой взлёт и наше общее падение отвлекло толпу от полуразвалившегося склада. А там…

– Точно! – воскликнул я, вспоминая увиденное зрелище и доклад Язвы за две секунды до взрыва. – Неужели нашу контору решил кто-то атаковать?

– Вот ни за что не угадаешь, кто к нам явился в гости! Или всё-таки попробуешь? – и все трое захихикали.

Меня их поведение раздражало. Вместо конкретного доклада начинают вести себя как маленькие дети! Ладно, обрадовались, что с командиром всё в порядке, и отправили корабль по мою тушку. Но что за смех, когда склад разрушен, техника пострадала, и вдобавок привлекли внимание пиклийских спецслужб? Никак ребята дурью маются и вообще забыли, по какому поводу мы на Элизу явились?

– Чего там гадать, надо просто включить логику, которой у вас никогда не было в головах, – язвительно сказал я. – Раз торпеда выползла из земли, следовательно, к нам пожаловали шахтёры или каторжники. А поскольку из всех знакомых у нас там, «внизу», только двое могут без спроса заявиться в гости к друзьям, то, значит, прибыла чета Броверов.

Некоторое время царила напряжённая тишина. Я даже заволновался, думая, что случилось нечто неприятное одновременно и на Оилтоне, и на Элизе.

– Ал, ты что, ему уже всё рассказал? – наконец услышал я шепот Гарольда.

– Ты за кого меня держишь? – обиделся аналитик. – Я когда-то тебе врал?

– Но тогда откуда он узнал о Броверах? – поинтересовался Малыш.

– Чего вы там шепчетесь? – вмешался я. – За моей спиной сговор устроили? Признавайтесь!

Друзья немного помолчали, и Гарольд неохотно согласился:

– Признаёмся… Только вот ума не приложу: если ты такой сообразительный, то почему ты до сих пор не…

Он замялся, видимо, вспомнив, что титула выше, чем консорт звёздной империи, не существует, но ему на выручку пришёл Малыш:

– Почему ты до сих пор не генерал?

– Хм! А куратор всех воинских соединений, он же главнокомандующий космическим флотом – разве не выше по всем понятиям? – Я лихорадочно соображал, что значат слова «узнал о Броверах». Боясь поверить мелькнувшей догадке и скрывая радостную дрожь в голосе, я постарался говорить как истинный солдафон: – Так что там с Броверами, как их самочувствие? Докладывай, Стенеси!

– И ты даже не порадуешься? – поразился тот.

– Пока их не увижу и не пощупаю – нет!

– Ух ты какой!..

– Да он просто ляпнул первое, что в голову взбрело, – догадался Малыш. – И случайно попал… пальцем в глаз…

– А с Броверами относительный порядок, – сказал Стенеси. – Потрепало давлением, пока на поверхность торпеда их вытащила, но, по заверениям Дока, ничего смертельного им не грозит. Очень медленно, но зато уверенно идут на поправку.

– Стоп, стоп, стоп! – зачастил я словами. – Так если они у нас, то почему ещё не в «омолодителях»?

Я пока не думал о том, что парочка сумела как-то втиснуться в узкое багажное отделение торпеды. Меня волновало состояние их здоровья.

– Да потому что вся планета блокирована и взлёт не разрешается ни одному кораблю. Идёт тотальный обыск по всей Нарохе, да и по всей Элизе, попутно.

– Это из-за моего влёта в притановом скафандре?

– Не угадал! «Ха» – три раза. Это из-за побега двух наиболее опасных преступников из лагеря. Из-за побега, совершённого впервые в истории.

И мои друзья, дополняя друг друга, поведали как историю самого побега каторжан, так и событий, ему предшествовавших. А также присовокупили к этому первые результаты следствия, идущего в связи с покушением на мою персону. И теперь я знал, как всё начиналось и чем закончилось.

Способности нашего с Гари друга детства высчитать не только сам факт хищения драгоценных ракушек начальником лагеря, но и способ, время и место передачи – поражали! Роман, как ни был слаб и немощен, находясь вместе со своей женой в декомпрессионной камере, смог всё-таки шёпотом рассказать самое основное из истории их мытарств и о том, как они вырывались на свободу. Всё просчитали, ко всему приготовились, во всём удостоверились. Но самое феноменальное – когда они осознали, что за крадеными ракушками не явился «живой» почтальон, наш прославленный Заяц… прошу прощения, легендарный отныне Коршун, моментально нашёл выход из, казалось бы, безнадёжной ситуации. За один час соорудить и прикрепить к торпеде прицеп на двух пассажиров – это не каждый научно-исследовательский институт сообразит. А уж пойти на такой риск, как проход в негерметичной трубе через области зыбучих песков и жидкого грунта с большими перепадами давления, – никто в здравом уме не решился. Любой специалист сразу бы перечислил десяток причин, по которым пассажиры не смогли бы добраться живыми из глубин до поверхности.

Но! Они добрались! Да ещё по счастливой случайности гипроторфная торпеда выбралась на дневной свет в одном из складов нашей конторы, там и проползла двадцать метров по заложенному оборудованием полу, вытащив за собой конический прицеп, и только потом замерла.

И как раз за пару секунд до этого на меня и было совершено покушение. Я в тот момент демонстрировал в полёте ту самую новинку космической техники, которая, раскуроченная, лежала сейчас у моих ног. Потеря сознания, неуправляемый полёт и, самое главное для зрителей, – вспышка и запуск двигателя в режиме форсажа. Хоть и миниатюрный, нейтронно-кварцевый двигатель спровоцировал сильнейший воздушный удар своим стартовым выхлопом. И это не просто повалило всех людей наземь, но и окончательно отвлекло нежелательных свидетелей от треска со стороны частично разрушенного склада, куда выползла из недр торпеда.

Ещё виднелась белая инверсионная полоска от моего вонзившегося в стратосферу пританового скафандра, как оставшиеся на земле риптоны заставили своих носителей мобилизоваться и верно оценить обстановку. Они все трое уловили направленные им мысли моего Бульки, поняли всё о природе взрыва, о его ядовито-паралитических последствиях и вдобавок ко всему сумели уловить целенаправленный сигнал в сторону скафандра, который и вызвал гибельный взрыв. Благодаря тому что на мне ещё и личный «Гратя» имелся, мой риптон сосредоточил все усилия на спасении моей головы и шеи. Судя по всему, ему это удалось.

А Малыш тем временем продолжал:

– На того, кто нажал пульт дистанционного управления и вызвал взрыв, указали не только наши риптоны, но и тот толстосум, который потребовал от тебя демонстрации. Поднявшись на ноги, он отыскал взглядом ворочавшегося в задних рядах Шкудуна и зарычал: «Степан! Тварь ты этакая! Что же ты творишь, гад?!» Оказалось, что наука, данная конкуренту Робертом, не пошла впрок, и он решил хоть как-то отомстить нашей конторе. Поэтому заложил бомбу внутри притановой новинки с помощью своего кузена, который работает в таможенной службе космопорта, а потом подговорил толстосума на содействие для демонстрации. Потом, мол, сюрприз будет.

– Вот уж!.. – я сорвался на ругательства, страшно сожалея, что мы того гада не прибили при первом же удобном случае.

Оказалось, Шкудуна и сейчас не убили, этому воспрепятствовал поднявшийся на ноги барон Кири.

– Как главный представитель пиклийской законности в системе, я запрещаю самосуд! – начал кричать начальник лагеря. – Арестовать преступника! Отыскать немедленно его сообщников и прочих лиц, потворствующих преступлению. И всех – в следственный изолятор! – Он и сам тогда разошёлся, осознав, что мог погибнуть в такой вот ситуации, и добавил солидную кучу ругательств, самым мягким из которых было: – Распустились тут, козлы поганые, ворьё и уголовщина! Всех на каторгу упеку, всех!

То есть показал себя столпом справедливости, доблестным представителем пиклийской короны в борьбе против преступности, честнейшим и принципиальным человеком.

Правда, уже минут через двадцать покинул место событий, не забыв извиниться перед Машей Гридер и вежливо попросив отложить её экскурсию по штрекам подземного лагеря хотя бы на завтра. Естественно, что в связи с создавшейся экстренной обстановкой шибко образованная в электронике целительница и не подумала возражать. Она уже от своего риптона знала, что на складе Роберт отыскал нечто, в котором находились неизвестные люди. И там сейчас велись спешные работы по изъятию этих людей из странного, страшно деформированного куска трубы.

Барон Кири со своими сопровождающими убыл, остальные посетители тоже покинули площадку перед ангаром, а парочка полицейских чинов, оказавшаяся среди визитёров, приступила к расследованию инцидента. Причём действовали эти чины без церемоний: в предоставленном для них помещении вкололи Степану Шкудуну домутил и стали допрашивать.

А наша команда получила, можно сказать, двойной шок: от переживаний о моей доле и от того, что из покорёженного «прицепа» вытащили находившихся без сознания Магдалену и Романа Броверов. Правда, в ступор никто не впал, у наших парней и девчат была хорошая закалка. Действовали они правильно, и единственное, до чего не додумались, да и то из-за моей пропажи, – бросить всё и вместе со спасшимися каторжанами в экстренном режиме покинуть планету. Думали, что я где-то здесь совершил посадку, и меня следует отыскать. Да оно и понятно: заявись они на Оилтон без утерянного где-то консорта, последствия трудно было бы предсказать даже такому аналитику, как Алоис. Не спасла бы команду и демонстрация положительных итогов всей операции, а конкретно: спасённых резидентов.

Так что большинство наших приняли самое активное участие в поиске умчавшегося неизвестно куда пританового скафандра. Того, что я с четвёртой планеты системы с какого-то перепугу оказался на второй, никто и в шутку предположить не мог. Но космические силы для розыска меня по всему материку решили задействовать. И для этого отправили к Элизе с десяток военных кораблей, замаскированных под торговцев. Правда, изначально задачу перехода не ставили, благодаря чему потом не пришлось давать никаких объяснений.

Посланные корабли отправили от Элизы назад, на места базирования, ибо через полтора часа после убытия начальника лагеря по планете была объявлена тревога первого уровня. Все силы полиции и спецназа были брошены на розыск опасных, сбежавших с «Донышка» преступников. Нашим людям разрешали продолжать поиск пропавшего испытателя вместе с новинкой космической техники, но вот поддержка с орбиты отпала. А находившаяся там УБ-6 (универсальная бригантина шестой модификации), зависшая в потоке транспортников и рудовозов, особой помощи оказать не могла.

Зато теперь и меня, и сбежавших Броверов разыскивали все государственные службы Элизы. Утверждения Дока, что пострадавшие при побеге каторжане находятся пусть и в тяжёлом, но стабильном состоянии, позволили оставшемуся за меня командовать Гарольду не торопиться с побегом, а спокойно выжидать.

Конечно, слово «спокойно» при поиске пропавшего друга, командира и второго лица в империи вряд ли подходит. Что только мои друзья не передумали и как только не переволновались. А после того как меня стала выискивать недовольная моим долгим молчанием императрица, все чуть ли не запаниковали.

Так что мой звонок Алоису оказался для друзей бальзамом на раны. И они были готовы говорить со мной, не переставая, радуясь такому удачному стечению обстоятельств. Потому что никто уже не сомневался: вскоре меня снимут с дикой планеты, и мы ринемся завершать несколько оставшихся мелких делишек.

Но увы. Как говорится, аналитик предполагает, а обстоятельства, случайности и накладки распоряжаются по-своему.

Глава 2

Меня оторвала от разговора мелькнувшая на периферии сознания мысль моего симбионта:

«Воды! Надо много воды!..»

«Сам бы мог догадаться и предпринять нужные действия! – упрекнул я себя. – Ведь были же случаи отравления, и не раз!»

Когда риптон очищал мою кровь от ядов, лучшим средством для него самого являлось длительное наше нахождение под струями воды в душе. Вся гадость вымывалась, и наше общее состояние резко улучшалось. Правда, душа тут не было, но зато имелась река, в которой ну никак не могли течь токсичные отходы какого-нибудь вредного производства.

Только сразу броситься к реке не позволяли здравый смысл и соображения безопасности. Вначале следовало помочь Язве в работе по восстановлению некоторых функций пританового скафандра. Если наладится хотя бы связь с орбитой, уже хорошо. По прибытии УБ-6 посланный с нее челнок легко меня отыщет и эвакуирует вместе с обломками. Бросать такой ценнейший, единственный экземпляр в Галактике было бы неразумно.

Первым делом я, пользуясь подсказками томного женского голоса, поменял повреждённые секции на резервные. Дальше сращивание и ремонт искусственный интеллект будет вести сам, как и поддерживать со мной связь через устройство связи моего личного скафандра. Его создатели из Железного Потока дадут за него двойную цену.

Поэтому я тщательно замаскировал Язву ветками и лианами. Хоть река сравнительно недалеко, но раз тут бродят такие вот аборигены, то лучше спрятать от их хозяйского глаза аппетитную диковинку. Ну а потом я в коротком раздумье уставился на варвара. Можно было его связать… Мне ещё тут не меньше пяти часов торчать, так почему бы не провести время в разговоре с местным жителем?

Но я ведь ничего не знал о животном мире. Хотя, помимо бобра, успел рассмотреть и цветастое тело немаленького удава, который пересёк созданную варваром просеку метрах в десяти от нас. Съесть моего гостя (или это я его гость?), может, и не съедят, но умертвить могут. Поэтому я принял соломоново решение: связать связал, но на месте не оставил. Взвалил аборигена на плечи и, покряхтывая, понёс к реке.

И только через пару десятков метров понял, что погорячился. Всё-таки некие токсичные вещества у меня в крови ещё оставались. Да и туша оказалась тяжеленной. Пока доковылял до берега, весь взмок. Но один только вид чистейшей воды меня взбодрил.

Пристроил аборигена в выемке между прибрежными корягами, там же припрятал свой багаж и оружие пленного, ещё разок внимательно осмотрелся и вошёл по колено в быструю воду. И уже там тоже не сразу приступил к оздоровительным процедурам, а замер, присматриваясь к виднеющейся живности. По описаниям знал, какие монстры могут водиться в таких реках. Но приметы показывали, что совсем уже жуткой напасти здесь быть не должно. Рыбки безбоязненно тыкались в ткань моего скафандра, более крупные их товарки шевелились против течения на глубине, виднелись два рака, сцепившиеся из-за какого-то белесого кусочка. И я, больше не сомневаясь, зашёл в воду по грудь, расстегнул скафандр и опустил его вниз, оголяясь по пояс. Компоновка «Грати» и защита любых внутренних устройств позволяла ещё и не то творить с лучшей моделью лучшего скафандра. Ещё и присел, оставив на поверхности только нос.

Вода была холодной, поэтому пришлось вовсю напрягать для согрева мышцы. Минуть через пять мой друг Булька стал приходить в себя. Его первая мысль напоминала стон-блаженство:

«Уф-ф, хорошо-то как!»

«Извини, дружище, что сразу к реке не бросился. Пока нашим позвонил, пока осмотрелся… Да и голова не сразу соображать нормально стала».

– «Ничего… – риптон всё интенсивнее шевелился у меня на теле, группируясь больше на плечах и руках, стараясь, чтобы вода как можно быстрее вымывала из его плоти капли яда. – И что там наши? Справляются без нас?»

«Ну ещё бы, чтобы такая команда – и не справилась! – повеселел я. Раз мой друг проявляет любопытство, значит, скоро придёт в форму. – Мало того, фактически и цель нашей операции достигнута: Броверы под нашей опекой!»

Я мыслеобразами пересказал всё, что услышал от Алоиса, Гарольда и Малыша, и Булька обрадовался как ребёнок:

«Здорово! Вот это операция! Ты должен наградить их Изумрудными Листками!» – это была высшая награда Оилтонской империи.

«Всю команду?»

«Почему всю? – изумился мой друг. – Только Броверов! Это – редкостные герои и наипервейшие умники. Чтобы такое придумать, надо быть гениями! Ну а все остальные… и я в том числе (чего уж там скрывать!) ничего не заслужили! Это же надо так опростоволоситься: прошляпить бомбу в новой технике! Ну не позор?!»

Так и сидя по уши в воде, я скорбно покивал, соглашаясь. Недоработали мы! Как ни была новая техника упакована и защищена от кражи, а вот внутрь нам здоровенную свинью всё-таки подсунули. А мы и не проверили! Если бы не симбионт, от меня могло и мокрого места не остаться. Ну и программа аварийного спасения Язвы не подвела, вырвала управление из моих рук. Только за одно это изувеченный притановый скафандр следует вернуть в Железный Поток. Там конструкторы плакать будут от радости, что смогут исследовать своё детище после такой вот экстремальной ситуации. А барон Монклоа за возврат и рекламации на такой эксклюзивный космический скафандр ещё и от себя доплатит.

Я просидел в воде минут тридцать и был вынужден выбираться на берег по двум причинам: потому что побоялся превратиться в ледышку и потому что от коряг послышался недовольный рык, переходящий в вой. Варвар пришёл в себя и вроде как пытался подать сигнал о своей беде. А может, просто никак не ожидал увидеть себя, такого мощного, красивого и несокрушимого, в качестве пленника. Когда я приблизился к нему, поправляя на себе «Гратю» и проверяя функциональность оставшихся целыми устройств, абориген всеми силами пытался выкатиться из ямки наверх, где виднелся кончик припрятанного мною мачете.

Заметив меня, он застыл на месте, словно превратился в изваяние. А я уселся так, чтобы обозревать окружающую местность. Ещё и трофейное мачете в руки взял, рассматривая его да соображая: кто это из «добрых» прогрессоров тут роздал оружие и только ли холодное? Включил переводчик (местный язык имелся в компе хвалёного «Грати»), постарался дружески улыбнуться нахмуренному, приготовившемуся к смерти пленнику и приступил к разговору:

– Ну что, герой, давай знакомиться? Меня зовут Танти! – Ударяя себя в грудь, повторил по слогам: – Тан-ти! А тебя как зовут?

Ответ меня поразил:

– Что в имени тебе моём, чужак? Ты лучше скажи, какого вакуума ты меня усыпил, да ещё и связал? Неужто поджаривать перед едой собрался?

Увидев, как у меня отвисла челюсть, он усмехнулся и продолжил:

– Никак меня за полного дикаря принял? Тоже мне, цивилизованный… – ехидство улавливалось без всякого перевода. – А без имени моего мы никак не договоримся? Или в твоём племени этому придают первостепенное значение? Так сказать, краеугольная тайна бытия? Тогда давай так: я представляюсь, и ты меня развязываешь. Договорились?

Первым из нашей пары «чужаков» стал лучше соображать Булька:

«Не развязывай его! Слишком он подозрительный! Как бы потом сам нас не зажарил. Ты только посмотри на эту груду мышц. Сражаться с ним мы не сможем, все мои запасы электричества на нуле… Разве что ядом его отравим? У меня тут чуток осталось…»

Такие кровожадные мысли риптона не вызвали у меня поддержки. А уж своё мнение, что передо мной питекантроп, я отбросил сразу и навсегда. Вряд ли этот парень получил высшее образование, но что-то мне подсказывало, что он и на галакто кое-что понимает. Да и вообще мог оказаться из числа тех представителей Союза Разума, которые курируют эту планету и пытаются устроить местному населению прорыв из каменного века сразу в космический.

Но ведь и я умею ехидничать и ёрничать не хуже остальных. И раз пленник о себе такого крученого мнения, то сделаю вид, что пошёл у него на поводу.

– Ну что ж, меня это тоже устраивает… Поэтому имя ты мне своё не говоришь, я тебя не развязываю, и продолжим беседу так, будто ты отвечаешь на уроке учителю. Первый вопрос: чем ты занимаешься?

Варвар занервничал, нахмурился и опять интенсивно зашевелился, пытаясь выбраться из пут. Это он зря, у меня ещё никто не вырывался. И я тут же с улыбкой припомнил, что у меня ещё и дайенский шарик есть, который для любого пленённого человека – то ещё испытание.

Моя улыбка вызвала возмущение варвара:

– Да ты, я вижу, совсем плохо соображаешь, чужак! Какое ты имел право приземлиться на нашу планету без разрешения наших вождей?! Или ты не знаешь о запрете на посещения?

О запрете, создании тут заповедника и изоляции Покрусты я знал прекрасно, но не собирался объяснять, что совершил аварийную посадку. Поэтому продолжил тоном терпеливого учителя:

– Ответ неверный. Поэтому спрошу еще раз, несколько иначе: какого лешего ты сюда забрёл?

Кажется, упоминание лешего в местном переводе звучало слишком уж солидно. Потому что незнакомец странно скривился, словно съел нечто кислое, чуточку подумал и, кажется, сказал правду:

– Разведчик я и охотник. А здесь проходил, чтобы понаблюдать, не спускаются ли с гор кочаги и не бродят ли в окрестных джунглях.

– Кто такие кочаги?

– Да как тебе сказать… – варвар задумался, глядя на меня с прищуром: – По характеру такие же, как ты. Тоже никогда не поздороваются, а сразу либо убивают, либо руки-ноги вяжут и на костёр волокут…

– Спасибо, ты мне тоже понравился! – буркнул я после подсказки Бульки.

– Живут эти кочаги в горах, в пещерах, и порой собираются в ватаги, да спускаются на равнину. При этом приносят много бед и горя своим необузданным, кровожадным нравом. Наши учителя пока ничего не могут с ними поделать.

Видимо, на Покрусте не все аборигены поддавались перевоспитанию, и не с каждым дикарём удавалось найти учителям и прогрессорам общий язык. Да как и везде в иных, подобных этой планете местах. И вспыхивали войны, реками лилась кровь, и шли жестокие разборки при дележе власти. Хотя, по всем подсчётам, жертв всё-таки было гораздо меньше, чем если бы всё шло само собой, естественным, так сказать, ходом планетарного развития. Тогда бы погибли миллиарды, как в войнах, так и при повальных болезнях, а так прогрессоры за три, четыре, шесть поколений совершали громаднейший переворот в сознании людей и выводили их на космические просторы.

У такой идеи имелись и противники, утверждавшие, что при вмешательстве извне любая «дикарская» цивилизация теряет свою индивидуальность и неповторимость. Но таких балаболов в Союзе Разума не слишком-то и слушали. А особо крикливых и рьяных привозили вот в такие места на экскурсии. Помогало. И очень!

Похоже, на равнинах Покрусты к данному времени удалось и школы организовать, и мануфактурные производства, и города построить, а вот в труднодоступные районы планеты так и не шагнула нога цивилизованного человека.

Варвар опять занервничал, когда до нашего слуха донёсся еле слышный, несущийся откуда-то с плато птичий крик. Тон его стал этаким елейным и демонстративно дружественным:

– Согласен с тобой дружить и даже называю своё имя: Тарас! И, пожалуйста, развязывай меня быстрее. Раз слышен крик охотничьего ястреба кочаги, значит, и сами они где-то поблизости, а если нас заметят, то тебя даже твоя космическая шкура не спасёт!

Прислушавшись по внутренней связи к Язве, которая раз в минуту делала очередной доклад о ведущемся ремонте, я понял, что она из-за своей маскировки, поломок и неудачного расположения вряд ли сумеет определить опасность, если та сосредоточится на плато. И мне ничего не оставалось, как поверить варвару с таким редким именем. Развязывая на нём путы, я спросил:

– А откуда у тебя такое экзотическое имя?

– Учитель наградил за прилежное учение, – пробормотал Тарас, сам освобождая ноги. – А вообще меня зовут… – и мне послышалось нечто вроде «Гразрмандртымкхрым». В принципе можно было и такое выучить, или сократить раз в девять, но вся равно волна благодарности от меня унеслась в сторону доброго учителя.

– Ты мне мой нож отдашь? – спросил, насупившись, новый знакомый. Видимо, на меч, висящий у него на поясе, он не слишком-то полагался.

Но я свалился на эту планету, не имея при себе ничего из дельного оружия. Потому что маленький пулевой пистолет во внутренней кобуре «Грати» не считался таковым. Как и два метательных ножа, оказавшихся у меня скорее в силу привычки параноика иметь при себе хоть что-то колюще-режущее. Ведь у меня не было никакого резона ходить на демонстрации нашей техники увешанным оружием с ног до головы. И неудобно, и подозрительно, и кругом столько наших воинов, что командиру просто несолидно таскаться с гелематом или игломётом.

Поэтому я мотнул головой:

– Нет, не отдам. У меня приличного оружия нет.

Варвар поднялся на ноги, оказавшись выше меня на голову, со скепсисом поинтересовался:

– А не слишком ли он для тебя тяжёлый? – Он меня явно недооценивал. Да и не знал, что со мной ещё и помощник есть.

Я отступил в сторону и крутанул трофейным оружием несколько лихих восьмёрок.

– Ну как? Справляюсь?

– О-о-о! – в раскрывшихся до предела глазах Тараса появилось уважение и даже некоторая восторженность. – Танти! Ты учитель по навыкам боя с мечом?

Мой багаж опыта, знаний и умений позволил мне ответить так:

– Могу быть и учителем…

– Тогда поспешим в наш город! Тебе цены не будет. У нас там такие…

Пришлось его оборвать в самом начале восторженной речи:

– Нет, нет! Никуда отсюда мне уходить нельзя. Видел ту раскуроченную штуковину в кустах? Вот я на ней сюда и свалился нечаянно из космоса. Но товарищи уже знают, где я, скоро прилетят и меня заберут.

– Жаль… – разочарованно протянул абориген. – Наши учителя мечами орудовать не умеют… И твердят всё время, что в нашем будущем им не будет места…

– Правильно твердят, – заверил я. – Подобное оружие останется только для спорта и развлечений…

Но Тарас меня уже не слушал. Он напряженно вглядывался в верхний край склона, откуда опять раздался крик птицы.

– Что-то слишком близко… – пробормотал он. – Как бы эти подлые коротышки сюда на охоту не нагрянули… А вдруг и они увидели издалека, как что-то упало с неба?.. Надо убираться отсюда как можно быстрей…

– Неужели они такие страшные? – усмехнулся я.

– Когда поодиночке – то нет. А вот уже с тремя и мне придётся сражаться изо всех сил. Если же их много… Надо уходить на тот берег.

Теперь уже я осмотрел скептически всю его громоздкую амуницию:

– Как же ты реку переплывать будешь?

– С трудом, – пригорюнился гигант. – Могу и утонуть с таким грузом. Плавать я не мастак. Но чуть выше по течению есть брод. Воды мне по подбородок. Э-э… а тебя я поддержу…

– Ты за меня не переживай, я в своей второй шкуре никак утонуть не могу. Ещё и тебя вытащу со всем твоим скарбом. Хорошо, двигаем к броду.

Но не успели мы пройти и тридцати метров вверх по течению, как Тарас замер на месте, вглядываясь в противоположный берег. Затем выхватил свой простенький с виду лук и мастерски послал стрелу в густое сплетение кустарника. Там кто-то заорал, и пятеро кочаги выкатились из кустов на коротких кривых ногах. Прикрывшись круглыми щитами, они стали что-то угрожающе выкрикивать. Казалось бы, безрассудство, ведь Тарас постепенно и этот квинтет мог перестрелять. Но он уже взглянул на склон и крикнул:

– Смотри!

Я быстро повернулся туда и все понял.

Оказывается, пробравшиеся на тот берег кочаги специально подняли шум, чтобы мы не услышали приближения их спускавшихся по склону соплеменников. Увидев, что мы их обнаружили, те перестали красться и ринулись вниз с неотвратимостью лавины. Было их человек сорок.

Мне ничего не оставалось, как скомандовать:

– Прыгаем в воду! И крепко держись за меня!

Мы с брызгами ухнули в несущуюся прохладу, и течение быстро понесло нас. Варвар вцепился в меня. Видимо, доверие к учителям со звёзд в него уже вросло накрепко. Наши преследователи взвыли и открыли стрельбу из луков. Мне-то что, превратил капюшон «Грати» в шлем, ещё чуток добавил себе плавучести, да и плыву, наслаждаюсь окружающими пейзажами. А вот голову Тараса пришлось прятать. То окуну её, то собой прикрываю… Нож в левой руке служил мне рулевым веслом.

Кочаги оказались настырными, они продолжали нас преследовать, стреляя на бегу. Но мне их стрелы были не страшны – по голове, плечам и шее довольно ощутимо постукивало, но и только.

«Несмотря на свои короткие, да ещё и кривые ноги, отлично бегут! – восхитился Булька. – Не иначе как это силы местного Дивизиона, у которых в горах шикарная полоса препятствий для тренировок имеется!»

«Похоже, – согласился я, поднимая голову варвара над водой и давая ему подышать. – Но только мне не нравится, что мы так далеко от Язвы удаляемся…»

«Так и они тоже! – утешил меня друг риптон. – Иначе оставят от эксклюзива только рожки да ножки. Ха-ха! Ещё и скальп с Язвы сняли бы!..»

И то правда. Крабер у меня есть, из любого места сообщу своим, где нас подобрать. Потом и за притановым чудом заскочим. А пока можно расслабиться, понаблюдать за бегущими… э-э-э… спортсменами.

Дикари были гораздо ниже двухметрового Тараса. Рост самых высоких из них не превышал ста семидесяти сантиметров. У них были широкие плечи и внушительные животы, и оставалось только поражаться, как они умудряются мчаться с такой скоростью, перепрыгивая через препятствия. Они смахивали на сквоков – я с этими вселенскими пьяницами преизрядно навоевался на Нирване и получил за тогдашние сражения свой первый Изумрудный Листок.

Преследователи постепенно избавлялись от амуниции. Сначала бросили щиты, потом луки, колчаны со стрелами, мечи и пояса. Наконец дело дошло до курток, безрукавок под ними, и даже браслетов и золотых цепей на шеях. По поводу последних присмотревшийся к ним Булька поражённо констатировал:

«А ведь работа вполне приличная! Такие ценности простые дикари делать не умеют. Неужели они цепи на равнинах награбили?»

«Будет у кого спросить – поинтересуемся», – пообещал я.

Кочаги бежали в одних штанах, оставив на ногах сапоги и держа в руках ножи. Кажется, их охватил буйный охотничий азарт, и они уже ничего иного в этой жизни не воспринимали. Только одно светилось у них в глазах: настичь жертву!

Однако путь их не был усеян цветами. Один за другим они сходили с дистанции, и причины были разными: то лежащее поперёк берега дерево, то яма, то корень… Да и сил бежать уже не хватало. В конце концов преследователей осталось пятеро – самых сильных и стройных.

«Спать хочу ужасно, – вдруг виновато признался риптон. – Как ты без меня, справишься?»

На него частенько после перенапряжения спячка нападала. Если бы у нас имелась должная подзарядка, он бы сейчас был бодрее самых бодрых, а так…

«Справлюсь. Отдыхай спокойно, дружище!»

Через некоторое время Тарас сказал:

– Впереди водопад!

Значит, кочаги так настойчиво нас преследовали не зря, соображали, что нам придётся на берег выбираться.

Падать в пропасть не хотелось, но и вступать в схватку с кочагами тоже.

– Держись, прорвемся! – я, не выпуская из руки нож, крепко обхватил варвара.

Река сузилась, сжатая скалами, и мы вместе с водой полетели вниз…

Глава 3

К счастью, водопад оказался не очень высоким – метров пятнадцать, не более. Нас отнесло от него, и я повернул к берегу. Нужно было как можно скорее выбираться из воды, потому что Тарас, похоже, захлебнулся.

Выволок его тяжеленную тушку на плоский камень, да там, по щиколотки в воде, и провёл спасательные мероприятия. Благо ещё было не поздно. Пока его тошнило водой, сделал парню взбадривающий укол. Наконец Тарас окончательно пришел в себя, и мы уселись на берегу.

– Кочаги! – вдруг выплюнул он, словно ругательство. – Никак не уймутся!

Пятеро горцев показались вверху, на скалах. Не дожидаясь, пока они начнут спускаться, мы встали и зашагали по берегу, удаляясь от водопада.

Через некоторое время варвар сказал:

– Наверняка они меня узнали. Давно поймать пытаются.

– Зачем?

– Да немало я их порубил в сражениях и стрелами дырок в них наделал… Один раз лавину на них обрушил… Ну и не так давно их подвесной мост через Жёлтое ущелье сжёг. А они этому мосту кланялись и цветами украшали.

– Ага! То есть ты их святыню уничтожил?

– Ну, если бы они только кланялись ему, я бы не сжигал. Но они постоянно по нему все свои воинские силы туда-сюда перебрасывали. Прямо наказание какое-то в том районе у нас было. То по Шмелиному удар нанесут, то в окрестностях Гранхи разбой учиняют. А сейчас, как моста не стало, сидят в своих горах, да только зубами щёлкают от злости.

– Почему же ваши учителя их не перевоспитывают?

– Да они нам даже оружие дать не хотят, только учат, – с обидой ответил варвар. – Неправильно они нас к цивилизации выводят, ну совсем неправильно! Ведь у нас каждый день люди гибнут в стычках с кочаги! Посёлки горят, возле гор никто селиться не хочет…

Я молчал, но мысленно одобрял неведомых наставников варваров. Дать оружие тем, кто тебе внимает и готов учиться, – это проще всего. А вот научить не употреблять это оружие друг против друга – вот где сложность. И при всей его образованности Тарас ещё не скоро поймет всю мудрость прилетевших из космоса опекунов и прогрессоров.

Воспоминание о космосе навело меня на мысль, что надо бы связаться с Алоисом.

Переводчик я отключил, предупредив идущего впереди быстрым шагом гиганта, что мне надо переговорить со спасателями. Судя по тому, как равнодушно он взглянул на крабер у меня в руке, такое устройство было ему знакомо. Что сразу в моих глазах подняло уровень здешних миссионеров как минимум на одну ступеньку.

– Привет, дружище! – сказал я Алоису. – Из-за нападения диких горцев пришлось сплавиться по реке ниже водопада. Сейчас с одним из местных спешу уйти как можно дальше от неприятностей. Как я понял, ближайший к нам городок в предгорье – это Шмелиный. Туда и идем.

– А что с притановым скафандром? – поинтересовался мавр. – Неплохо было бы после такого экстрима вернуть его разработчикам.

– Будто я не понимаю! Припрятал на месте падения, но если его дикари отыщут, то от него даже Язвы не останется… – Услышав удивлённое хмыканье, пояснил: – Это я такое имя искусственному интеллекту дал. Шибко умная и язвительная программа попалась… Ну а у вас там как?

– Да вроде всё идёт по плану. Тревогу по твоему поиску сняли, хотя все в шоке от того, куда и как тебя забросило. Разве что я с некоторым опасением жду, когда проснётся твоя супруга. Ты уж не прозевай, ровно через полтора часа перезвони ей и постарайся заговорить ей зубы, как ты умеешь. А то если она опять набросится на старого и больного негра, он может и не выдержать, впасть в панику и «расколоться». Знаешь ведь, как она меня прижать может…

– Ладно тебе прибедняться… А что там в деле по убийству министра?

– Роем помаленьку. Вместе с Энгором Бофке неплохо получается… На Элизе ребята голову ломают, как всем оттуда смыться. Но пока Малыш невиданными темпами разворачивает деятельность конторы. По-моему, даже чересчур старается, применяя свои личные таланты и способности всей команды. Такое впечатление, что собирается лично на этом обогатиться. Но, с другой стороны, именно такая вот «шумная» политика выбирающегося из банкротства консорциума может благотворно сказаться на общем имидже. И на отвлечении внимания от себя. Пока они последние, кого могут заподозрить в помощи сбежавшим каторжанам. Кстати, официально барон Кири ни словом не обмолвился о краже драгоценных перламутриц. А их всё-таки сто пятьдесят штук. Сам представляешь, какие это деньжищи даже при оптовой продаже. И о гипроторфной торпеде пока ни в одном розыскном циркуляре не сказано. У нас создалось такое впечатление, что начальник лагеря до сих пор не может связать между собой пропажу каторжан и исчезновение механического почтальона.

– Неужели это так сложно? – не поверил я.

– Вроде нет. Там ведь кусок трубы был использован, толстая листовая сталь, тюбинги, сварочный робот. Правда, Броверы за собой пытались убрать, дав команду роботам-уборщикам, но всё равно задачка из простейших – разгадать их трюк с прицепом к торпеде. Только знаешь, что мы тут спрогнозировали? Что скорее всего Фре Лих Кири закроет на днях официальное расследование и объявит о гибели каторжан в одном из старых заброшенных штреков. Там таких мест полно, где даже проходческие комбайны заблудятся и ничего не найдут. Для него это самый оптимальный и выгодный вариант событий. И так же он и торпеду искать перестанет, решив, что та дала сбой, отклонилась от маршрута и застряла где-то в недрах.

Предвидение аналитиков казалось логичным. Тем более что в таком случае начальник лагеря получал отличные возможности продолжать воровство палеппи в прежних масштабах и с прежней наглостью. А если у него в кармане лежало неофициальное разрешение на кражу от самого узурпатора трона Моуса Пелдорно – то и с полной безнаказанностью.

Для нас такое развитие событий было бы самым желанным. Уже только отмена жутко рискованного штурма заставляла вздохнуть свободно. Броверы у нас, и при первой возможности мы красиво и без ненужных эксцессов покидаем планету.

Это я так думал. Но Алоис меня несколько ошарашил дальнейшими рассуждениями:

– Зато у нас появились несколько иные перспективы на обогащение родной Оилтонской империи. Посредник по продажам ракушек, Стил Берчер, час назад вышел из омолодителя свежий как огурчик, с новыми идеями отмщения своим компаньонам. Мне только что подали на стол записи с его шикарными предложениями и выводами наших спецов по рейдерским атакам. И ты знаешь, может получиться одноразовый захват транспорта, который раз в два месяца перевозит палеппи в столицу Пиклии. Причём можно будет устроить так, что подозрение в пиратстве падёт на сквоков.

Мне такая идея не понравилась:

– Нам бы те сто пятьдесят перламутриц вывезти, и вся операция окупится. Но если делать нечего – думайте. Вдруг и в самом деле позаримся на благосостояние нашего врага. Больше ничего срочного? А то у нас тут сумерки наступают, придётся где-то прятаться на ночь…

– Остальное – рутина, – отозвался наш аналитик. – Но ты, как устроишься, дай знать где, чтобы спасатели тебя долго не выискивали.

– Добро! Удачи!

Я выключил крабер и убрал его во внутренний карман «Грати». Вокруг темнело, и я решил проверить систему ночного видения. Опять нахлобучил капюшон скафандра, опустил забрало: работает. Пусть и не со стопроцентным качеством, пропала вся информатика про объекты и расстояния с измерениями, но главное – можно было нормально передвигаться в темноте. И Тарасу подсказывать, куда ногу ставить. Так что до ближайшего городка доберёмся.

Свою программу действий я изложил Тарасу. Однако он возразил:

– Не получится! Ах да, ты же не знаешь…

– И тут злобные кочаги нас достанут?

– Хуже! Нам надо спрятаться из-за ядлей.

– Что за звери? Или это другой клан диких горцев?

– Если бы!

Судя по тому, как гигантский варвар вздрогнул и внимательно осмотрелся, речь шла не меньше чем о саблезубых тиграх.

– Такой большой, а каких-то ядлей боишься! Ха!

Тарас остановился, повернулся и хмуро уставился мне в глаза:

– Я никого не боюсь! Не знаешь – не смейся. От атаки этих тварей тебя даже твоя вторая шкура не спасёт. Два наших учителя погибли где-то здесь, пытаясь изучить ядлей и отыскать их жилище.

– Так кто же они такие?

– Осы! Гигантские осы размером с мой локоть, – сказал варвар и зашагал дальше.

А локоть-то у него о-го-го какой!

У меня по спине побежали мурашки. Такие могут ужалить насмерть!

Я шел вслед за варваром и слушал его рассказ.

Оказывается, эта местность в ночное время считалась самой опасной для всего живого. И если уж приходилось людям здесь ночевать, то они строили наглухо закрытую коробку из брёвен или баррикадировались в пещере. В противном случае их ожидала неминуемая смерть. И дело тут было не только в ядовитых жалах. Ядли могли поражать свою жертву неким ментальным ударом на расстоянии от одного до десяти метров. Если люди не успевали где-то укрыться на ночь, то единственный выход заключался в размещении на шестах как можно большего количества факелов. А чтобы ментальный удар не валил с ног, следовало изрядно хлебнуть крепкого алкоголя. Для этого с собой таскали чаще всего запасы спирта. После чего всё решала меткость лучников, а в ближнем бою ловкость и отвага мечников. Пусть и пьяненькие, но люди справлялись с налетающими осами. Ядли атаковали скорее горизонтально, чем сверху вниз, и хорошо организованный отряд воинов мог неплохо защищаться. Сам Тарас четыре раза в составе разных групп сражался с «гудящей» смертью и своим мачете умудрился раскроить аж целые две осиные тушки.

Где проживают ночные убийцы, никто толком не знал. Предполагалось, что в норах или дуплах больших деревьев. Но сколько днем ни искали, так и не нашли. Мало того, даже большие поисковые отряды пропадали среди бела дня. А гибель двух мудрых учителей, которые очень заинтересовались способностью ядлей к ментальной атаке, положили конец исследованиям и охоте в данном районе. Миссионеров Союза Разума не спасли ни скафандры, ни некое оружие, которое, по описанию, могло быть парализаторами, Варвары и горцы проскакивали эту местность по самому краешку в случае крайней необходимости.

Вот и мой проводник ссылался на сложившиеся обстоятельства.

– Переночуем в известной мне пещере, а поутру двинемся в обход опасной области, – сказал он. – Думаю, что кочаги сюда не суются. По крайней мере, я их следов здесь ни разу не видел.

«Ты только глянь, какие неведомые зверушки во Вселенной встречаются!» – дал о себе знать проснувшийся Булька, вероятно, слышавший рассказ Тараса.

«Чего тут глядеть? Я одну такую зверушку на себе уже который месяц таскаю…»

«Кто ещё кого таскает! – возмутился риптон. – Наверняка у них особенное строение тела и какие-то образования на голове. Иначе ментального удара не будет. Мы с коллегами в последнее время экспериментируем в области ментального общения на расстоянии. И ведь результаты налицо!»

Да, молодые риптоны и в самом деле теперь могли передавать друг другу мысли на расстоянии не шесть или семь метров, а целых… восемь!

О чём я и поспешил напомнить своему другу. К тому же продолжавший рассказ варвар утверждал, что своим строением ядли ничем не отличаются от обычных ос. То есть никаких дополнительных или особенных усиков на голове, а то и антенны в виде тарелки или чаши не имеют. Глаза тоже не отличались чем-то из ряда вон выходящим, а вот жвалами они могли прокусывать прочную древесину. По крайней мере следы таких укусов охотники на кусках древесины в города приносили.

«Как же они летают в ночное время?! – удивлялся мой симбионт. – Что-то в них явно неправильное, неприродное. Это комар может ночью летать, у него строение органов зрения уникальное. А эти как умудряются? Неужели у них сонары, как у летучих мышей, имеются? Вот бы поймать парочку, да исследовать! А? Может, сделаем доброе дело для науки?..»

Тут я не выдержал:

«Мне бы твои заботы! Нам надо самим быстрее выбираться, да Броверов с Элизы выхватывать, а ты про опыты думаешь. Или забыл, что может вытворить её императорское величество, если узнает, где мы и чем занимаемся?»

«Ха! Это ты её боишься, а не я! – заявил Булька с апломбом и тут же меня добил определениями: – Трус и подкаблучник! А вот был бы ты учёным, как я, понимал бы, что нужно жертвовать собой ради науки. И не смейся! Тут твои шуточки неуместны! Ты только представь, какие возможности откроются перед нами, если мы ещё и ментальные удары сумеем наносить по противнику…»

Пришлось осаживать своего друга по-другому:

«Согласен, очень ценное, в перспективе, направление науки… Но! Нам сейчас не до этого. К тому же вдумайся, кто это нам рассказывает. Вдруг местные варвары – лучшие выдумщики в Галактике? А вспомни, в каком состоянии они выходят победителями в сражениях с ядлями? Когда в стельку пьяны. А в таком состоянии чего только не примерещится…»

Тут мы и к месту ночёвки приблизились: это был лаз между камнями, замаскированный толстым слоем мха. Он уводил в глубь крутой горы, поросшей деревьями.

– Живо собираем хворост! – скомандовал Тарас. – И ужин приготовим, и ночью погреемся.

Мы собрали хворост, вошли в пещеру и закрыли лаз здоровенным валуном. Разожгли костер, и я огляделся. Из трёх точечных фонарей моего «Грати» функционировал только один, но, несмотря на достаточный запас батарей, включать я его не спешил. И так света хватало, да и становилось его всё больше. Пещера была просторной и высокой, её дальняя стена находилась метрах в пятидесяти от входа. Дышалось в ней легко.

И тут я услышал странное гудение, словно работал какой-то трансформатор.

– Кто это гудит? – напрягся я, уставившись на невозмутимого варвара. – Ядли?

– Нет. – Тарас взял факел и поманил меня в глубь пещеры. – Тут есть одно место, мне его старый охотник показал. А гудит там ветерок. И что самое замечательное… вот, смотри сам!

Пол пещеры круто ушел вниз, в проход. За поворотом открылась следующая пещера, маленькая, влажная, полная шипения бегущей с большой скоростью воды. Она вырывалась из-под одной скалы, вскипала бурунами в узком русле длиной метров десять и ныряла под противоположную стенку пещеры.

– Подземная река! – торжественно заявил варвар.

– М-да… Впечатляет…

– Знаешь, сколько тут рыбы! – Тарас размотал моток лески с крючками и блесной. – Держи факел над водой.

Не прошло и пяти минут, как на берегу трепыхались четыре здоровенные рыбины, которых нам должно было хватить и на ужин, и на завтрак, и на обед.

Котелка для ухи не было, зато отыскались прутики из прочного, почти не горящего дерева. Ещё большим благом оказалась припрятанная в пещере соль. Ничего другого к рыбе у нас не было, даже хлеба.

Пока рыба жарилась, я разговаривал по краберу. Первым делом поговорил с отцом, согласовывая и уточняя легенду моего пребывания на Лерсане. Отец очень интересовался, успею ли я к тамошнему празднику, называемому энсьерро. На нём прогоняли быков по улицам и устраивали пиры. Герцог Малрене должен был устроить нечто грандиозное.

– Точно не знаю, – сказал я, – но постараюсь успеть.

Потом связался с Алоисом. У того новостей не было.

– Жди звонка от спасателей, скоро они появятся у Покрусты, – напомнил наш аналитик.

– Добро. А ты не забывай присматривать за Патрисией. Если не справляешься, звони сразу.

– Попробую. Если успею… – мавр вздохнул, – …тебе на неё нажаловаться.

– Ха! А ты думаешь, мне тут легко?

Я набрал другой номер, несколько раз улыбнулся до ушей, подбадривая себя, и воодушевленно поприветствовал свою любимую:

– Доброе утро, дорогая! Как спалось?

– Спасибо, плохо! И сон приснился, что ты мне изменяешь!

– Неужели? И с кем? – деловито поинтересовался я.

– Что за вопрос?! Сам факт такого… такого…

Пока она не сказала «безобразия», я продолжил:

– …такого сна предполагает двоякое толкование. Если я изменил тебе с кухаркой, то значит, сегодняшнее совещание по хозяйственным вопросам закончится увольнением нескольких бюрократов. А вот если с королевой или с императрицей, то твоя встреча с чрезвычайным послом Союза Разума закончится блестяще. Уж ты знаешь, как я отлично умею разгадывать твои сны.

Упоминание плотной повестки дня Патрисии её всегда хорошо мобилизовало и выбивало лишнюю дурь из головы, неуместную ревность и совсем уже не присущие ей капризы. Тем более что мы оба прекрасно знали, насколько важна встреча с послом в свете некоторых предстоящих событий. Помогло это и сейчас: императрица приумолкла. А я продолжил:

– Я Алоису дал одно важное задание. Он со своими умниками должен просчитать возможные варианты внедрения нашего человека в Доставку.

– М-м?! Танти, ты о чём? – поразилась императрица.

– Да вот, решили начать подготовку к замене одного из людей в руководящей верхушке всегалактического конгломерата. Пока мы держим этот самый конгломерат за глотку.

– И я ничего не знаю?

– Да я только подбросил идею, так сказать, для затравки. Но ты ведь знаешь нашего умника Алоиса! Он в любом деле отличный вариант отыщет. Так что, может, и получится. Ты отыщи полчасика сегодня и его доводы выслушай.

– И на чьё место мы можем замахнуться? Неужели можем добраться до кого-нибудь из руководителей галактического сектора?

– Дорогая, бери выше! Почему бы нам кого-то из Дирижёров не заменить своим, или полностью лояльным к нам человеком?

– Ну, знаешь ли!..

– Ты, главное, не спеши возмущаться, а выслушай главного аналитика. Тем более данное дело – не на месяц и не на два. Может, у нас это лишь через годы получится. Но стараться надо, сама понимаешь, насколько важно войти в Доставку на правах имеющего голос пайщика. А ведь если стахокапус даст нам хотя бы половину ожидаемых прибылей, мы свою и свою долю в пятнадцать процентов можем выкупить. А в содружестве с союзниками – и больше. Так что советуйся и сразу подумай, как можно толково и дальновидно использовать уже сегодняшнюю встречу.

При этом я словно наяву видел, как моя любимая хмурит бровки и недовольно вытягивает губки. Она очень не любила, когда её планы приходится переделывать на ходу. Пусть даже и по причине появления более хорошей идеи. Она, конечно, и подумает, и послушает, и что-то поменяет при встрече с послом, но сейчас начала нервничать:

– Ладно, без тебя разберусь. И чего тебе неймётся без работы? Поехал к родным отдыхать, так не морочь другим голову. Всё, целую, пока! Веди себя там хорошо, чтобы мне тут ничего такого не… хм… не снилось!

Выключив крабер и пряча его в карман, я улыбнулся притихшему варвару:

– Ну вот, теперь можно и рыбки покушать от всей души.

И получил деревянный шампур с пропёкшимися кусочками местной форели. До прилёта спасателей оставалось всего чуть-чуть, а целые сутки у меня уже были в запасе.

Глава 4

3602 год, планета Элиза, город Нароха

Роман Бровер всё никак не мог поверить, что он жив, Магдалена – тоже вне опасности, и что они выбрались на поверхность. Но ещё больше его поражало наличие вокруг не просто союзников и друзей, а самого Гарольда. Да ещё и Тантоитан где-то рядом находился! По словам Стенеси, тот просто куда-то временно отлучился.

Терял сознание, потом снова приходил в себя, и первым делом шептал каждый раз одно и то же:

– Где Магда?

Над ним тут же склоняли экраны с изображением жены, которая лежала на соседней кровати. Порой она спала, порой лежала с открытыми глазами, и тогда они переговаривались. Вернее – перешёптывались. Пару раз именно в такие моменты в камеру врывался Гарольд и громыхающим голосом рассказывал последние новости.

О себе, Танти, официальном Оилтоне и империи он помалкивал, отмахиваясь небрежным жестом:

– Ещё наслушаетесь. Я вот лучше рассказу, как вас по всей Элизе ещё продолжают искать…

И вот чувствовалось, что товарищ много чего важного скрывает. А точнее говоря, оставляет некоторые сюрпризы на сладкое. Правда, на некоторые настойчивые вопросы ему всё-таки пришлось ответить. Особенно когда его выпытывала задыхавшаяся от усилий Магдалена.

– Ну вот и чего ты кричать пытаешься? – он оглянулся на тамбур декомпрессионной камеры. – Хочешь, чтобы Док меня отсюда вытурил и больше не пускал? Да слышу я, слышу! И уже не раз говорил, чуть позже всё узнаете… Что? О семейном положении нашем? Да могу и сказать… Я совсем недавно женился. Если быть совсем точным, нахожусь в свадебном путешествии. Танти? Хм! Ну а как ты думаешь, на ком он мог жениться? Не отвечай! Я по глазам вижу! На Клеопатре Ланьо? Ну да, угадала… Да и куда бы наш герой делся? Ха! А уж какая у него свадьба была!.. М-м!.. Нет! Больше ни слова не скажу! Он на меня до конца жизни обижаться будет, если я обо всём раньше него растреплюсь. Так мне по краберу и наказал: «Не смей! Я этого столько лет ждал!» А? Что творится в Галактике? Могу рассказать, минуты две у меня ещё осталось… А вы что, ничего у новеньких каторжан не расспрашивали? А-а, понятно, боялись раскрыться на излишнем интересе? Понятно, понятно… Да не молчу я, рассказываю! Например, сейчас наша империя сильно укрепила свои финансовые и экономические позиции благодаря поступлению на рынок Галактики стахокапусов. О-о! Эти растения вы должны помнить, мы ведь вместе спасали принца Януша, когда он на Хаитане их исследовал. Они, правда, тогда иначе назывались… Помните? Вот времечко было удалое!.. Что? Ну вот видите, этот Док никакого уважения к нашей дружбе не имеет. Вон с какой красной мордой в окно лбом стучится, негодует… Ладно, я у вас и так засиделся, выздоравливайте и постарайтесь ещё продержаться. Как только доставим вас и уложим в омолодитель – все свои мучения забудете!

– Мы выдержим, – прошептал Роман. – Только ты почаще приходи.

Гарольд поклялся, что будет делать это ежечасно, лишь бы Док разрешал, да обстоятельства позволяли. Но пока только и был два раза. Видимо, врач и в самом деле очень строгий или дела Гарольда с головой завалили. Тем более что он поведал во второй раз, как, каким составом и для чего они прибыли на Элизу. И каким образом пытались освободить своих друзей. Ну и размах подготовительных действий не мог не впечатлить. Целую контору организовали, невиданной, эксклюзивной техники навезли, показательные испытания устроили. И всё для того, чтобы втереться в доверие к барону Кири, а потом с меньшими жертвами прорваться в недра, к Донышку.

О том, откуда у них в союзниках зеленомордые пиклийцы, Гари пока не рассказывал. А ведь недавние каторжане успели рассмотреть двоих мужчин и одну женщину, которые принимали участие в выемке беглецов из покорёженной давлением пород трубы. На вопрос «кто такие?» Стенеси отмахнулся, пообещав, что придёт добрый Танти и всё расскажет. Причём слово «добрый» он как-то слишком уж многозначительно произнес.

Во время своего второго шумного визита старый друг особенно радовался:

– Приятная новость: наш Парадорский отзвонился, и теперь известно время его прибытия! Часов через десять, максимум двенадцать уже будет здесь и наверняка затискает вас в объятиях от радости. Так что выздоравливайте быстрей!

– Ну хоть два слова скажи о Клеопатре, – прошептала Магдалена. – А то обижусь, и как встану!.. Где она? Почему не с вами?

– Два слова? Не проблема, могу и два десятка, – хохотнул Гари. – Не с нами она по причине совсем иной должности и несовместимых с боевыми вылазками обязанностей. Ей в последнее время даже автомат не доверяют, больше с бумажками возится. Работает почти все время в столице, в иные места выбирается редко. Детей у них с Танти пока нет, хотя оба горят желанием и стараются вовсю. Когда увидите её – и не узнаете. Настолько похорошела и стала… м-м… этакой…

Он и головой помотал и пальцами у себя под носом покрутил, пытаясь подобрать определение, и ему на помощь пришёл улыбающийся от счастья Роман:

– Величественной?

– Хм! Можно и так сказать…

– Да, она такая! Наверняка уже и в звании вас всех обскакала? – предположил Бровер. – Честно признавайся!

Гарольд почесал в затылке и озадаченно хмыкнул:

– Как тебе сказать… Вроде как и не обскакала… Но всё остальное тебе сам Танти расскажет. Он в последнее время даже мне, старому другу, не разрешает обсуждать его супругу в его отсутствие.

До сведения семейства Броверов некоторые подробности все-таки доходили, пусть и в виде подслушанных чисто случайно разговоров. А уж о Вторжении они ещё до своего ареста знали всё досконально. Разве что имена лучших героев им не были известны. Дошли до них сплетни, что прежний император Павел убит, и на трон взошёл его сын Януш. Потом Януша сменила его сестра и… всё. Остальных подробностей они не знали, как и того, что сейчас творится в политике Оилтона.

– А как там молодая императрица правит, и как допустили убийство её отца? – спросил Роман. – Уж это ты имеешь право рассказать?

– Не имею! – развёл Гарольд руками. – Там есть несколько грустных моментов, которых мне Док категорически запретил касаться.

– Ну а по поводу Януша?

– Тоже нельзя. Но это уже Танти запретил. Потому что в том вопросе есть несколько приятных сюрпризов, которые мы для вас организуем.

Магдалена сразу поняла причину такого странного молчания. Тем более что и она знала о давнем споре между друзьями детства на тему «Кто первый станет генералом». Потому и решила:

– Наверняка они оба использовали своё близкое знакомство с императором Янушем и уже получили генеральские погоны. Вот и не хотят, Ромочка, чтобы ты вдруг умер от острой зависти.

У её мужа на лице проступила тень бледной улыбки:

– Правда, что ли?

– И тут она ошиблась: не генералы мы! – твёрдо заявил Стенеси. – Но сюрприз вас ждёт ещё более приятный и большой. И будь моя воля – сразу бы всё рассказал. Но раз уже мы всей компанией решили таиться до определённого момента, то подождём ещё чуточку… Не пожалеете, я ручаюсь.

Судорожно вздохнувшая Магдалена чуть не закашлялась, заставив замигать сразу несколько лампочек на медицинских устройствах. Тотчас в динамиках послышалось сердитое шипение Дока:

– Гари! Уматывай оттуда! Я ведь тебе запретил волновать пациентов!

Тот с виноватым лицом стал подниматься с сиденья для визитёров, а Магдалена спросила:

– Клеопатра знает, что мы уже на свободе?

– Пока не знает. Всё-таки это – государственная тайна. В том числе и для неё. – И уже втискиваясь в тамбур, пробормотал с некоторой досадой: – Зато как узнает, так обрадуется, так обрадуется!..

Глава 5

3602 год, планета Покруста

После сытного ужина не только варвара и Бульку, но и меня потянуло в сон. Да и какой смысл бодрствовать или стоять на дежурстве в хорошо защищённой пещере с единственным плотно закупоренным выходом? Спасатели, как только начнут посадку на планету, мне позвонят, получат мои координаты и преспокойно заберут из любой точки. Поэтому я тоже стал впадать в дрёму, слипающимися глазами пялясь на затухающий костер. Наверное, это нас и спасло.

Потому что я заметил упавший на угли кусочек расплющенной глины. Он зашипел, исходя парком, и стал скручиваться, трескаться от жара. Вроде бы ничего такого, отвалился от свода… Но почему расплющенный, словно отпал у кого-то от подошвы?..

Я поднял голову к своду. И первая мысль была довольно глупой, не свойственной тренированному, готовому ко всему воину:

«Они прямо в костёр погреться спускаются?..»

Потому что по верёвке спускалась парочка горцев. Я встрепенулся, ухватил лежавший рядом мачете и, перекатом уходя в сторону, заорал:

– Кочаги! Спускаются со свода!

И вот тут началось сущее светопреставление. Враги посыпались на нашу голову словно из ящика Пандоры. По верёвке они и не спускались вроде, а только за неё руками придерживались, сплошным потоком падали в костёр, на плечи друг другу, раскатывались в стороны и, вскочив на ноги, с воплями ярости бросались на нас с короткими мечами. Стоит отдать должное Тарасу, который взвился на ноги после моего вопля и принялся рубить своих заклятых врагов.

Всё моё человеколюбие как ветром сдуло: я кромсал тела нападавших, словно это были просто лианы или ветки. Костер почти потух, и мне пришлось включить фонарь на плече. Я увидел, что горцы откатили валун от прохода, и в пещеру хлынул новый поток их воющих соплеменников. Причём поток казался неиссякаемым. Вот тебе и тайная пещера! Вот тебе и надёжное место для ночлега! Как оказалось, не только парочка охотников о ней знала, но и дикари давно разведали все её входы и выходы. Нам просто повезло, что верхний лаз, через который просачивались струйки дыма, оказался прямо над костром, и я успел вовремя поднять тревогу.

Но этого было слишком мало. Несмотря на всю мощь Тараса, на моё умение сражаться чем угодно и на солидную мускульную помощь риптона, мы оказались на какой-то момент буквально затопленными массой вонючих рычащих тел, стремившихся нас загрызть, разорвать, зарезать или заколоть. Кое-как отбив уже третий вал, мы отошли к проходу, который вёл к подземной реке. Теперь можно было не опасаться ударов сбоку, и мы с Тарасом продолжили успешно косить врагов. Ведь должны они когда-нибудь кончиться!

В один из моментов на мой мачете не просто навалился, а наделся, словно бабочка, довольно упитанный и тяжёлый дикарь. Как такой пончик и в лаз-то сумел протиснуться? Оружие не просто опустилось вниз под агонизирующей тушей, но ещё и застряло довольно основательно. Я уже упёрся ногой в труп, пытаясь его столкнуть с лезвия, как по моим рукам с обеих сторон нанесли два удара иные ретивые кочаги. И от сильной, пронзившей меня боли не оградили ни ткань скафандра, ни усилия Бульки, создавшего у меня на запястьях значительные утолщения. Оставалось только поразиться, как кости не треснули. Невольно я выпустил мачете из руки и резко отступил на два шага.

Это дало моему симбионту время для того, чтобы ввести обезболивающее в места ударов по кистям. Я подхватил два меча, лежавших возле трупов, и вновь встал на пути горцев разящей намертво мельницей. Постепенно отступив ещё на пару шагов, я приноровился к мечам и через минуту ожесточённого боя даже собрался немного продвинуться вперёд.

Вот тут один из врагов и нанёс коварный выпад из гущи своих соплеменников. Самоубийственный выпад, потому как в его финале один из моих мечей раскроил горцу затылок. Враг нырял рыбкой, со всего замаха нанося мне удар по ноге моим мачете, который я выронил совсем недавно!

Удар пришёлся чуть выше ступни. Прямо по кости. Разрубить всё и вся на свете не дала ткань и уплотнители скафандра. Но в том месте не было больше ничего, Бульке и так не хватало своей плоти для защиты верхней части моего тела.

И кость хрустнула.

Боль оказалась настолько резкой, что я, наверное, на мгновение потерял сознание. Хотя и продолжал орать, словно дикий зверь. Тарас мельком взглянул на меня и выступил вперед, закрывая меня собой. Бой продолжался.

Но варвар не шёл ни в какое сравнение со мной в искусстве боя с мечами. Да и непробиваемая ткань скафандра не защищала его тело. О таком чуде, как риптон, мой знакомый вообще понятия не имел. Так что я понял: долго он не продержится. Горцы продолжали напирать…

Прыгая на одной ноге и придерживаясь за стену, я отступал вниз, в малую пещеру с рекой. Боль мне Булька унял, но встать на раненую ногу запрещал категорически:

«Ты не просто упадёшь, а окончательно повредишь все ткани вокруг перелома! – бил он мне по сознанию ценными указаниями. – И тогда будет десятикратно хуже! А чтобы сделать операцию, надо снять скафандр!»

«Так что прикажешь делать? Не сдаваться же?»

«Ни в коем случае! Съедят! Есть только один выход: прыгай в реку! Куда-нибудь да вынесет, а там и помощь подоспеет».

Я посмотрел на отступавшего ко мне спиной Тараса и сказал:

– Он плавать не умеет…

«Надень ему на голову дайенский шарик! Потом одной рукой будешь держать его за пояс, а второй за шею. А всё остальное я отрегулирую!»

Хороший совет! Это изобретение дайенцев позволяло арестованному дышать, но лишало возможности видеть, слышать и говорить. Снять его без кодового слова было невозможно, при попытке освобождения острые ядовитые струны впивались в лицо, вызывая быструю смерть. Шарик действовал только пять часов. Если его за это время не снимали, то в зависимости от заданной команды: «смерть» или «жизнь», он либо умерщвлял пленника, либо отпускал голову жертвы. Я мог его настроить на защиту головы Тараса от ударов, а риптон своей плотью, обвившейся вокруг шеи варвара, не допустит проникновения внутрь воды.

Теперь нужно было отогнать толпу горцев от Тараса. Это можно сделать с помощью огнестрельного оружия. Пусть оно и маломощное, и всего с двенадцатью патронами, но для задуманного должно хватить.

Допрыгав до бурлящей воды, я достал дайенский шарик, ввел нужную программу и бережно надел на воткнутый между камнями меч. Затем крикнул боевому товарищу, направив свет фонаря ему в спину:

– Тарас! Как только скомандую бежать, разворачивайся и мчись ко мне. А я буду стрелять по горцам! Итак… беги!

Варвар тут же отпрыгнул назад, разворачиваясь на лету, и рванул ко мне. А я уже стрелял чуть ли не очередью.

Стрелок я отличный. Без ложной скромности могу утверждать, что чуть ли не самый лучший в Оилтонской империи. Проверено временем, событиями и теми самонадеянными убийцами, которые пытались со мной посоревноваться в меткости.

Так и тут, ни одна пулька не прошла мимо цели. Причем цели были маленькие: расширенные от злобы глаза горцев. Двенадцать тел упали, а остальные горцы замерли на месте. Задержка получилась недолгой, но нам хватило.

Прежде чем надеть на голову Тарасу дайенский шарик, я сказал:

– Это спасёт твою голову от ударов и от воды. – Поднял капюшон своего скафандра и герметизировал забрало. – Вперед!

Схватив гиганта за пояс, я вместе с ним бросился в бурлящую воду. И поток понес нас сквозь подземные толщи.

Нас крутило и болтало, пока не вынесло в огромную пещеру, заполненную водой. Тут течение явно ослабло, и я сумел нащупать здоровой ногой дно. В пещере царило некое странное свечение, словно светился сам воздух. Мы с Тарасом, разгребая руками воду, добрались до стены, и я помог соратнику снять шарик с головы:

– Ну как? Не задохнулся?

– Все в порядке, – ответил Тарас, осматриваясь.

– Пошли выход искать, вон там какое-то ответвление. Держись сзади и меня придерживай в случае чего, а я впереди… медленно… ногу нельзя нагружать, сломана…

Так мы и тронулись в путь, прижимаясь порой к стене и стараясь, чтобы течение нас не оторвало.

Далеко идти не пришлось. Заливчик оказался освещенным ещё лучше, чем пещера. Свет проникал сюда сквозь щели высоко в стене и что-то мне очень напоминал. Я напряг извилины и вспомнил:

«Булька, точно такое же свечение давали растения на Хаитане! В том самом подземном мире, где мы два раза проходили практику, будучи курсантами космодесантного училища. Помнишь, я тебе рассказывал?»

«Помню также, что ты обещал меня туда свозить на экскурсию. А когда я тебе об этом напоминаю, ты находишь тысячи причин для отказа…»

«Ну, знаешь ли!.. Мне больше заняться нечем, как по Хаитану бегать, молодость вспоминать! Вот если только появится оказия… А здесь скорее всего некие деревья-гнилушки такое сияние дают… Надо бы по щели забраться вверх. Сейчас попрошу…»

«Пока не до этого! – безапелляционно погасил мои намерения персональный доктор. – Ногу твою надо срочно лечить, а вначале скафандр снять. Так что посылай аборигена не вверх, а дальше по краю пещеры! Пусть отыщет сухое место».

Я подчинился и дал задание Тарасу. Гигант кивнул и уже совсем уверенно подался дальше, вдоль стеночки пещеры. Он скрылся за поворотом, а я остался стоять по грудь в воде.

Вернувшись, разведчик доложил:

– Там множество ручейков и луж и сухие площадки есть. А в глубине лабиринта ещё светлее.

Я отправился вслед за Тарасом и вскоре с его помощью выбрался на камни. Принялся снимать с себя скафандр, но тут Булька забеспокоился:

«Танти, ты ничего не слышишь?»

Я замер, ещё и жестом заставив варвара насторожиться. Но сколько ни вслушивался, ничего подозрительного не услышал.

«А ты что слышишь, Булька?»

«Что-то похожее на гомон толпы. Словно болельщики на стадионе: то стихнут, то взвоют, то реветь начинают…»

«Может, тебе мерещится?»

«Может быть… Но такое впечатление, что эта толпа болельщиков состоит… м-м… ты только не смейся, хорошо? Состоит из риптонов… Ага, точно, точно! Словно несколько сот таких, как Вулкан, Свистун и Одуванчик, собрались и дружно орут, передавая мне мысли… Но они где-то далеко… Ладно, давай ногу твою чинить».

Я снял скафандр, и варвар сразу обратил внимание, что нога в месте перелома распухла не столько от повреждения, сколько от инородной массы.

– Что это?! – воскликнул он. – Странная кожа! Твоя ли?

– Чего сейчас в большом космосе только не творят, – авторитетно заявил я, не сомневаясь, что даже такого умного и образованного варвара обведу вокруг пальца с помощью детских сказок. – У нас в комплекте не только бинты и зелёнка, но и вот такая псевдокожа. Сейчас мне надо полежать в полном покое, а ты пока поищи выход.

Варвар кивнул и двинулся в путь. А мой персональный врач приступил к осмотру моей многострадальной ноги.

«Сейчас будет больно, потерпи», – предупредил Булька.

Я следил взглядом за Тарасом. Тот подошёл к одному из отверстий в стене, задрал голову, присматриваясь к сочившемуся оттуда свету, а потом, взобравшись на камень, приблизил лицо к щели.

Тут меня накрыло волной острой боли. Но за мгновение до того, как свет померк в моих очах, я успел рассмотреть, что Тараса словно кто-то ударил «с той стороны» и он, раскинув руки, падает с камня.

Глава 6

Видимо, Булька сделал мне какой-то укол, потому что потеря сознания перешла в сон. И снились мне подземные джунгли Хаитана.

Я мчусь спасать мою обожаемую Патрисию, которая в те молодые годы была ещё боевой подругой по имени Клеопатра. Она уже где-то рядом, я слышу несущиеся из динамиков скафандра призывы поторопиться, но всё никак не могу увидеть её фигурку среди скопища хищных кровожадных растений.

Мало того, заряды к моей винтовке почти закончились, а другого оружия у меня нет. Оступаюсь, неудачно поставив недавно сломанную ногу. Подсознание вопит: «На Хаитане ты ничего не сломал! Это кочаги тебе ногу сломали на Покрусте!» Пытаюсь встать и бежать дальше, ведь моя девушка в опасности! Но встать не получается, нога вновь сломана, а на меня наваливаются жгутары со своими щупальцами с присосками. Вот только что не было этой напасти, а тут со всех сторон копошатся. Причём жгутары все крупные, агрессивные и присоски у них величиной с ладонь. Лупят меня, пытаясь порвать прочнейшую ткань «Грати». Им это удается, и присоски впиваются в мою кожу. Боль нарастает… Неведомо откуда взявшийся в руке мачете помогает мне избавиться от половины щупалец, но тут в скопище жгутаров с грациозностью слона вламывается малаук – ходячий осьминог. Он наваливается на меня, бьёт клювом в грудь и тоже рвёт на части мое многострадальное тело.

Но обиднее всего не то, что я сейчас погибну, а то, что так и не смог помочь зовущей меня Патрисии.

Позор… Досада… И боль, разорви её ржавчина!

Я дернулся – и вырвался из кошмара. Судорожно дыша, с минуту приходил в себя. Позвал Бульку, но тот не откликнулся. Видимо, спал, израсходовав силёнки.

Варвар лежал возле камня. Грудь его вздымалась и опадала, значит, он был жив. Кто же его стукнул по лбу? Причём хорошо стукнул…

Я продолжал чувствовать боль, словно моё тело продолжали терзать жгутары и малаук. Приподняв руку, увидел ранку. Там чернело нечто круглое, сантиметра три в диаметре, уже прогрызшее кровавую дорожку в моей коже.

«Гигантский клоп! Протуберанец ему в почки! – я давно отвык от подобных визитёров, которых моментально отваживал симбионт. – Булька! Нас поедают! Спасай!»

Да только риптон и не думал отзываться, отсыпаясь после работы. Пришлось самому, извиваясь всем телом, извлекать жрущих меня клопов и убивать эту пакость, припечатывая кулаком к камню.

Потом я осмотрел ногу. Булька своё дело сделал и запустил регенерацию. Нога не болела, но ходить пока нужно было очень осторожно.

Я уже собрался направиться к Тарасу, но тут на связь вышел Алоис.

– Спасатели застряли, – сообщил он. – У Покрусты зависли на орбите два линкора Союза Разума и три десятка вспомогательных кораблей. Защитники прав развивающихся планет на их бортах подняли страшный вой на тему, что кто-то уже вторгся без разрешения в заповедную зону девственной планеты, да ещё и бригантина туда собирается десант высадить. Так что дело с твоим спасением затягивается. Причём мы ведь спасаем подданного королевства Пиклия, так что понимаешь, насколько сложней будет тебя забрать. Как у тебя дела?

– Пришлось немножко помахать мечами и нырнуть в подземную речку. Сейчас вот с местным напарником в какой-то светящейся пещере, вакуум знает где.

– Да что же ты творишь! – мне так и представилось, как наш мавр бьёт себя в отчаянии ладонями по ушам. – Вот и отпускай тебя на край света! Сто раз тебе твердил: и без тебя справятся со спасением Броверов! Тем более что те и без вас сумели побег с каторги устроить! А ты…

Он замялся, подбирая словечко похлеще, и я понял, что о поломанной ноге лучше не заикаться. И бодрым, полным оптимизма голосом воскликнул:

– Да всё в порядке! Мы уже держим ситуацию под контролем! И вообще, старина, я тебя не узнаю: ты очень становишься похож своими упреками на мою капризную супругу.

– И она права! – вскипел наш прославленный аналитик. – Тебя нельзя отпускать дальше кухни! Куда ты только ни попадёшь, сразу отыщешь на свою задницу приключения. То он улетел вакуум знает куда, то в пещеру забрался!.. Ха! И он ещё борется за звание самого степенного и порядочного супруга нашего подъезда!

Это мы так с ним порой подначивали друг друга. Он – словно я борюсь за звание лучшего супруга в Галактике, а я – что он претендует на звание величайшего аналитика Вселенной. Но когда хотели больней поддеть друг друга, то уменьшали масштабы до подъезда, а то и комнаты.

– Ладно, ты, главное, кому не следует не проболтайся. А всё остальное уладим!

– Будем думать, как тебя вытащить…

Вот и весь разговор. Я не сомневался, что Алоис найдет выход. И уж в любом случае двинет в данный вражеский сектор ещё несколько кораблей, замаскированных под старателей-геологов или торговцев. Ну и пусть тренируются да отрабатывают разные вводные. Как говорится, нелегко в учении, а легко в раю! А раем у нас в Оилтонской империи назывался заслуженный отдых с полным пенсионным обеспечением. Но чтобы в рай попасть, надо много и продуктивно работать. Вот пусть и стараются.

Я добрался до лежавшего в отключке гиганта. Заметил двух клопов, снял их и раздавил. Тарас еле слышно постанывал. С чего бы это? Хотя боль при поедании кожи приличная, но его только-только кушать начали. И посоветоваться не с кем, Булька так и не отзывался, хотя отголоски его эмоций, а вернее, недовольство попытками разбудить, я ощущал.

Ну ладно, буду сам входить в роль врача. Побрызгал водичкой ему на лицо, благо освежающей жидкости вокруг столько, что хоть водный курорт открывай. Пришлось поусердствовать – только с пятого раза Тарас задёргался, поморщился и с трудом приоткрыл глаза. Они у него были мутными и красными.

– Ты как? – поинтересовался я, совершенно забыв, что переводчик остался вместе со скафандром на месте моего недавнего лечения.

Но о сути вопроса абориген догадался и без перевода: коснулся ладонью своего лба и громко застонал. То есть, мол, башка раскалывается от боли.

Тогда я пальцем указал на светящуюся щель над нами, а потом ткнул себя кулаком по скуле. Ясный вопрос: а кто тебя оттуда приложил? Тем более что дырка как раз только и позволяла, что руку в неё просунуть.

На что мой товарищ по приключениям сделал огромные глаза, что-то затараторил и отчаянно замахал руками. Стало понятно: за щелью не мёд и не сахар, а нечто, можно сказать, запредельно страшное. Ну а слово «ядли», которое не нуждалось в переводе, всё окончательно расставило по своим местам: нам повезло отыскать место обитания гигантских ос.

И они нанесли Тарасу ментальный удар!

Глава 7

Я помог варвару встать на ноги, и мы направились к скафандру.

Когда я включил переводчик, Тарас принялся рассказывать:

– Там целый город! Многоэтажные дома из ячеек! И эти ячейки светятся! А ядлей там сотни! Если не тысячи. И все гудят… Ко мне ринулась одна. Между нами оставалось ещё метров пять, когда я потерял сознание…

А в моём сознании уже чуть не прыгал проснувшийся Булька:

«Я был прав, этот удар похож на общение риптонов! Ха-ха! А гул стадиона, что я слышал недавно, это отголоски ментального фона, которыми ядли давят всё живое как у себя в городе, так и рядом с ним. Это же великое открытие!»

«Не вовремя радуешься, – охладил я его детские восторги. – Мы тут в глубокой дыре сидим, выхода нет, спасатели задерживаются на неизвестно какое время, нога у меня сломана, оружия нет, клопы заедают…»

Как раз один чёрный кругляш шлёпнулся мне на шею и попытался закатиться за шиворот. Пока я его выковыривал, не разделявший моего пессимизма риптон продолжал:

«Ну и чего ты расклеился, как кисейная барышня? Совсем, вижу, отвык от полевых условий и походных лишений! Не смей! – это он остановил мой порыв раздавить клопа ногой. – Он мне нужен для исследований! Аккуратно возьми его и зажми в кулаке».

«И он будет в нас жить?! – возмутился я до глубины своей бездонной души. – Ни за что!»

«Ты что, не понимаешь? Раз эти клопы тут живут, значит, имеют иммунитет против ментального удара ядлей. И наверняка бесчинствуют в их сотах, выедая там яйца или что там ещё может отыскаться вкусненького. А сами ядли клопов убить не могут, слишком те мелкие. Только и могут, что хоботком вынуть из ячейки, да сбросить в воду, чтобы утонули…»

Ну да, мы ведь вначале проскочили большой участок с яркой освещённостью. Там скорее всего и стоят огромные домины из ячеек. Так что клопов следовало изучить.

Тяжело вздохнув, я подобрал сброшенного с себя клопа и под изумлённым взглядом варвара зажал в кулаке. Но и на этом великий учёный Булька не остановился, а потребовал для верности исследований поймать второго клопа и зажать в другом кулаке. Пришлось и тут подчиниться. А заодно придумать хоть какое-то объяснение моих действий отвесившему челюсть аборигену:

– Знаешь, что такое анализы?

Тот кивнул.

– Вот и в моём скафандре есть такие отверстия для закладки туда всякой мелочи. Смотри! – Я приложил кулаки к бёдрам, чуть подержал, разжав пальцы, и показал пустые ладони: – Эти кругленькие вредители уже отправились на анализ.

Варвар посмотрел на меня с уважением:

– Учителя таких скафандров не имеют! Хотя с виду вроде такие же…

– Значит, отстали от новых веяний в науке и технике.

– Точно, отстали, – согласился собеседник. И тут же пожаловался: – Мы их просим дать нам нормальную сталь для мечей, а они говорят, что не знают, как её делать. Хорошо хоть ножи мы у них выклянчили, чтобы сквозь джунгли прорубаться. Но этими железяками сражаться совсем неудобно…

– Ну, как сказать…

– Хо! Да ты настоящий мастер! Сколько кочаги в пещере порубил. Даже наши учителя так не могут… – Он поглядел на отверстие в стене: – Что будем делать?

– А ты что предлагаешь?

– У нас только один выход… – Тарас тяжело вздохнул и кивнул на воду. – Попробовать ещё раз туда нырнуть. Может, вынесет на поверхность. Другого пути нет…

– Ну не надо так грустно. Я звонил друзьям, и они к нам вскоре прорвутся. Небось, учителя твои рассказывали о специальных машинах, которые могут сквозь любую гору за пару часов прогрызться? Вот и нас отсюда легко достанут. Надо подождать.

Варвар успокоился, а Булька стал вещать в моём сознании:

«Отлично! С клопами почти разобрался, последние мелочи выясняю. Теперь бы исследовать сам ментальный удар. Взбирайтесь на камень, ты будешь держать ладонь на лбу Тараса, а он пускай заглядывает в щёлочку…»

«Ты что?! – возмутился я. – Бедный парень туда больше смотреть не захочет!»

«Тогда пусть стоит рядом с тобой и ловит твоё падающее тело, после того как посмотришь ты. И давай, давай, пошевеливайся! Тут такое открытие на носу!»

«На чьём носу?! Ты меня не только без носа, но и без головы оставишь ради своих сомнительных опытов!»

«Сомнительных?! Неужели ты не понимаешь важности события? Если у меня получится исследовать испускаемые ядлями волны, то я… вернее, мы с тобой можем попробовать сами наносить по врагу нечто подобное. Представляешь, ты с пяти метров без всякого оружия валишь с ног любого противника. А?! Ну не мечта ли любого не отягощённого интеллектом воина?! А уж отягощённого – тем более!»

«Представляю… конечно. Но к чему такая спешка? – попытался я образумить своего друга. – Вот прилетят спасатели, принесут нужные устройства, выловим десяток этих ос-переростков и уже тогда преспокойно…»

«Ага! И тогда ты преспокойно раскроешь всему миру страшную военную тайну! – не стал меня дослушивать симбионт. – Верю, что твоим коллегам на УБ-шесть можно доверять, но ты ведь сам знаешь, что с ними обязательно прилетят ретивые деятели из Союза Разума. Вряд ли они без своего контроля допустят на Покрусту даже спасателей. А значит, нам следует действовать самим, быстро, уверенно и без сомнений. Ещё лучше будет вообще выбраться отсюда самостоятельно, чтобы никто это жилище-город ядлей никогда и не отыскал. По крайней мере, в ближайшие годы…»

«Тарас уже о нём знает», – напомнил я.

«Его мы можем забрать с собой, пообещав научить делать нужную сталь для мечей, да искусству боя всё с теми же мечами. Мне кажется, парень болен этим и согласится, не раздумывая».

Хоть и со страшным скрипом, но мне пришлось признать рассуждения друга вполне здравыми. Не знаю, что он там возомнил себе и надумал о действенности этого ментального удара, но если у него что-нибудь да получится – честь ему и хвала. А я, как государственный деятель, должен и в самом деле осознать возможные плюсы от затеи валить противника на расстоянии без оружия в руках.

Так что пусть пробует.

«Хорошо. Но почему мы должны своими головами рисковать? Это же больно. Посмотри на глаза Тараса, они же до сих пор красные!»

«Не переживай! Прикрою я твои глаза и оставшиеся в мозгу извилины! – нетерпеливо пообещал Булька. – Да и капюшон с забралом наденешь. Главное, поторапливайся и не забывай к моим подсказкам прислушиваться. Ну?! Или ты трусишь? А зря! Как говорится, любишь на саночках кататься, люби порой и по голове этими саночками получить!»

«Ладно, уговорил».

– Подсоби на камень взобраться, – попросил я варвара и заковылял к отверстию. – Хочу сам посмотреть. Вроде я не должен получить удар, защита у моего шлема хорошая. Но ты будь готов меня подхватить, если что…

С помощью Тараса я взобрался на валун и постоял там на четвереньках. Потом поднял капюшон и герметизировал шлем. И начал подниматься на одной ноге, приближая голову к отверстию. Уверенности придавали поднятые, готовые подхватить мою падающую тушку руки варвара.

Тут же мой ангел-хранитель обернул мне голову своей плотью, заставив смотреть на мир через тоненькую прозрачную плёнку. То есть меры предосторожности Булька принял.

Единственное, в чём мы оба сомневались: сможет ли он сам выдержать ментальный удар? Всё-таки он тоже живое существо, состоящее из плоти. Поэтому я так медленно и действовал.

Отверстие находилось в полуметре надо мной. Открывшаяся картина поражала. Соседняя пещера возносилась над нашей метров на пятнадцать, а вширь простиралась метров на сорок. Стены ее были почти сплошь покрыты большими светящимися шестиугольными сотами, в которых копошились осы-переростки. Создавалось впечатление, что я смотрю на ночной, ярко освещённый город с многоэтажными зданиями разной высоты и с разными наростами. И в городе этом царила гармония.

Я начал приближать голову к отверстию, и когда до него оставалось сантиметров пятнадцать, один из ядлей меня сумел в дырке рассмотреть. А может, и сразу заметил, только выжидал удобного момента для удара. Вылетев из своей ячейки, ядль устремился ко мне, и метров с пяти нанёс ментальный удар.

За пару мгновений до этого Булька скомандовал мне присесть. Я успел рухнуть на правое колено и скрутиться буквой «зю», но по мозгам шарахнуло так, что я стал туго соображать. Подобное у меня бывало, когда после сауны падал в шезлонг. Дурман в голове и вялость во всём теле.

Тарас, увидев, что глаза у меня открыты, вмешиваться не стал, только с сочувствием глядел на меня.

«Ну и как? – спросил риптон с волнением. – Сознание на месте?»

«Дышу… вроде, – ответил я. – Хотя слабость есть… Словно какой-то едкой отравы нюхнул…»

«Ха! Всего лишь?! – обрадовался мой личный врач. – Значит, всё отлично! И я на правильном пути! Давай, поднимайся, будем второй способ защиты пробовать…»

«Ща-ас! Вот всё брошу и поднимусь! Шустрый какой… Дай хоть в себя прийти!»

– А что это у тебя вокруг головы? – Тарас показал на плоть риптона, которой тот меня пытался предохранить от ментального удара.

– Это скафандр работает. Он многое умеет.

– Но ведь тебе всё равно досталось?

– Однако не так, как тебе. Сейчас ещё раз попробую… Не забудь поймать, если что…

Теперь Булька решил удвоить защиту, помимо внутреннего усовершенствования. Под его руководством я сложил ладони вместе и стал вытягивать руки перед лицом. При этом уже почти ничего не видел в оставленную между ладоней щелочку.

Очередной ментальный удар почувствовал не столько ладонями, как локтями. В них словно электрический разряд проскочил. Хорошо хоть небольшой.

«Молодец! – похвалил меня риптон. – Теперь приставляй ладони к отверстию… Плотней! И медленно приближай глаза к щелочке…»

Пока я это делал, ещё три раза по моим локтям словно пробежал разряд тока, обозначающий очередные ментальные удары. Но когда уже стал осматриваться, никто больше меня не атаковал. Судя по репликам моего шибко учёного друга, в этом была его заслуга: он мысленно передавал ядлям: «Я свой!»

Я без помех обозревал внутренности огромной пещеры, стараясь отыскать выход из нее. Он там был – ведь ядли как-то попадали в пещеру, – но я его не находил.

– Надо искать выход с другой стороны, – наконец заявил я и осторожно спустился с камня, придерживаясь за руку Тараса. – Надоело мне здесь.

– Но ты же говорил, нас спасут.

– Когда это еще будет! Не сидеть же тут без дела. Попробуем облегчить задачу спасателям. А потом улетим вместе с ними. Я решил забрать тебя с собой и обучить лучшим методам боя на мечах. Согласен?

– Как же так? – растерялся Тарас. – Нам же нельзя покидать свою родину ещё сто двадцать пять лет! Так учителя утверждают.

– Надо же, как у них всё тут рассчитано, – подивился я, присматриваясь к другим щелям. – Но есть ведь такое понятие, как случайность, несчастный случай. Можно считать, что, если бы не встреча со мной, ты бы уже погиб. А твоё тело могли либо зажарить на костре кочаги, либо раскромсать ядли. То есть тебя уже в списках учеников не существует, и ты ни перед кем из наставников не обязан отчитываться. Понял?

– Ну… если не обязан…

– И не сомневайся! А мы тебя вывезем на нашу столичную планету, научим всему и сделаем самым лучшим воином.

Правда, мой новый боевой товарищ, хоть и блестел раскрытыми от восторга глазами, всё-таки сомневался:

– А когда я смогу вернуться домой?

– Как только обучишься всему и достигнешь совершенства в боевом искусстве. Ну и вдобавок мы тебя научим делать самую прочную и лёгкую сталь, которая может пробить даже такой скафандр, как у меня!

Конечно, я преувеличивал. Чтобы обучиться всему, не хватит и пары десятков лет. А если Тарас на Оилтоне ещё и в секреты производства станет вникать до мелочей, то лет через сорок вообще забудет, откуда он и куда хотел возвращаться.

Варвар согласился и готов был прямо сейчас отправляться хоть на край Галактики. Он набросился на меня с вопросами, и я уже и не рад был, что так вот сразу заявил ему о предстоящем изменении в его судьбе. Ему интересно было всё: и на чём мы полетим, и выдадут ли ему такой же скафандр, и разрешат ли пострелять из пистолета, и… любопытный парень!

А я продолжал выискивать подходящую щель для осмотра остальной части соседней пещеры. Одна оказалась слишком узкой, с очень ограниченным сектором обзора. Вторая была побольше, но прямо за ней рос какой-то куст, так что ничего не было видно. А третья находилась слишком высоко. И все-таки мои поиски увенчались успехом. Усевшись Тарасу на плечи, я приник к щели и рассмотрел остальную часть соседней пещеры, где протекал один из рукавов подземной реки. И понял, что для сообщения с внешним миром ядли используют затопленный водой тоннель! Он был шириной более метра и с чётко обозначенным правосторонним движением. Покидавшие пещеру осы вереницей ныряли в воду, а навстречу им выскакивали нагруженные добычей другие. Причём некоторые были настолько нагружены, что не сразу взлетали, а разделывали добычу на камнях и потом, в два захода, доставляли её в ячейки.

Осы несли в город куски лиан и ветки, громадные тропические плоды и не менее громадные цветки, листья и всякую живность, от крыс и змей до бобров и обезьян.

– Так, выход мы отыскали, а вот как к нему подобраться? – пробормотал я. – Осы же нас не пропустят…

– Поубивать бы их всех! – кровожадно заявил Тарас. – Только нечем…

– О-о, дорогой, так нельзя! – воскликнул я, слыша точно такое же возмущение от Бульки. – Если все живое уничтожать, то на планете одна пустыня останется.

– Угу… Учителя так тоже говорят, а вон сколько по их вине кочаги развелось! Скоро всех нас истребят.

Ну и как с варваром на эту тему разговаривать? Тем более что сам обещал его научить искусству убивать, чтобы извести всех кочаги. И тут двойная мораль!

Пришлось пускать в ход демагогию, коей любой подкованный житель Галактики мог оперировать к собственной выгоде, как ему пожелается. Тем более в таком вот неравном диспуте с представителем подрастающей цивилизации. А так как сидеть мне было на широких плечах весьма удобно, нога не болела, ментальные атаки не глушили, то я постарался использовать все свои таланты преподавателя и старшего брата. Ну и чего уж там греха таить, таланты искреннего любителя не только флоры, но и фауны.

Лекция на тему «Береги все живое» прошла успешно. Публика не аплодировала, но внимала с достойными похвалы усердием и сопением. И я далеко не сразу сообразил, что сопение скорей всего вызвано не лекцией. Всё-таки мы с Булькой, да ещё и в скафандре, да ещё и с парой выловленных мною клопов весили под сто тридцать килограммов! И все же Тарас, наверное, проникся как следует и теперь даже муравьёв будет стараться обходить стороной.

Надолго ли?

Глава 8

3602 год, планета Оилтон, город Старый Квартал, императорский дворец

Утренним разговором с супругом Патрисия осталась недовольна. Причём почему именно недовольна, понять не могла. Вроде всё верно, всё правильно, а вот неприятный осадок на душе так и не исчезал.

«Неужели чувство неудовлетворённости от того заедает, что Танти мне запретил дворец покидать? – удивлялась императрица, когда у неё получался небольшой перерыв между совещаниями, встречами или приёмами. – Но ведь он всё логично обосновал. Да и я сама согласна с такими выводами. Третий камикадзе где-то бродит вокруг, и его никак не могут высчитать и выловить. Значит, я не имею права собой рисковать. Или имею? Или это во мне кричит дух противоречия?»

Всё-таки последние, совсем недавно произошедшие попытки покушения на её персону уже в который раз заставили верить в особое умение консорта не только предвидеть, чувствовать опасность, но и грамотно оградить от неё самое дорогое. Как ни казались вначале его меры безопасности в день свадьбы Гарольда излишними и неуместными, а ведь они спасли многие жизни. После такой блестящей демонстрации организаторских и следовательских талантов даже самая тупая и капризная женщина должна слушаться своего супруга беспрекословно.

«Ну понятно, что только в плане безопасности! – тут же уточнила Патрисия. – В остальном я и сама прекрасно справляюсь! – Подумала и грустно вздохнула: – Хотя чего скрывать, когда он командует во дворце, то я даже не устаю за день… Как он только умудряется взвалить нашу работу и наши обязанности на плечи других?»

Она уже не раз замечала, стоило Танти только на пару дней отлучиться, как ворох проблем заваливал императрицу с головой. И чем больше она брыкалась и напрягалась, порой при этом недосыпая, тем всё сложнее становилось находить даже пару минуток для отдыха или занятия чем-нибудь интересным. День превращался в пытку из беготни, рутинных заседаний, ругани и нервотрёпки. И в душе неожиданно начинала просыпаться зависть: «Вот он какой! Уехал, а я тут сама кручусь как белка в колесе!»

С этими мыслями пришло и понимание, отчего на душе неприятный осадок: «Просто я завидую Танти! Он сейчас с родными, расслабляется, знакомится с планетами герцогства, отдыхает и ни о чем не беспокоится! – о том, что любимый как раз и беспокоится о её безопасности, даже находясь вдалеке, и продолжает предпринимать в этом направлении определённые действия, она, поморщившись, постаралась забыть. – И ко всему прочему запретил мне покидать дворец. Тиран!.. А я ведь тоже живой человек, и мне хочется какого-нибудь разнообразия. Хоть бы на какой приём вырваться… Вон, каждый день куча приглашений… Причём я просто обязана быть во многих местах как императрица, мне просто по должности положено!»

Вот так себя раззадоривая и оправдывая, Патрисия Ремминг постепенно пришла к уверенности, что запрет Танти касался только её рабочего времени. А во время отдыха она может себе позволить некоторые поблажки. Например, наведаться на день рождения внучки князя Вертинского, которую она хорошо знала и с которой было приятно поболтать о пустяках. Или податься на бал, который будут давать на днях в посольстве королевства Блеска. Тем более что не наведаться туда – это причинить большую обиду родственнице, которых и так мало осталось. Ведь правящая королева Блеска Стания Ремминг – родная, пусть и редко очень навещаемая тётя, сестра покойного отца. Самой королевы на приёме не будет, но уже прибыли кузены Райт и Ники, а также кузина Светлана с двумя своими маленькими детками. То есть прибыло чуть ли не всё тётино семейство. И хотя встретиться с родственниками можно и здесь, в императорском дворце, во время обедов, ужинов, а то и завтраков, но в любом случае королева Стания будет морщиться, когда узнает, что единственная любимая племянница не нашла даже часа, чтобы посетить посольство Блеска.

И если визит к князю Вертинскому можно и отложить на неделю-вторую, то родственников следовало уважить посещением.

«Только вот если Танти узнает об этом заранее, – подумала Патрисия во время очередного короткого перерыва между своими делами, – то мне точно не поздоровится. А как всё устроить красиво и естественно? Хм! Что бы такое придумать?..»

Проходя рядом с внутренним арсеналом, она случайно столкнулась с братом, которого видела в последнее время совсем редко. В простой и неброской одежде, высокий и нескладный, тот несся куда-то по своим делам, не глядя по сторонам и не замечая как саму императрицу, так и движущихся за ним тенью двух телохранителей. И глядя на него, не верилось, что совсем недавно он восседал на троне Оилтонской империи, величественно носил корону и занимался скучными канцелярскими делами.

Он так бы и промчался мимо, если бы Патрисия его не окликнула:

– Януш! Ты что, на пожар летишь?

– А? – тот замер на месте, вырванный из своих научных скитаний на просторах формул и парадоксов, и стал озираться. – Какой пожар? Где? – Наткнувшись на взгляд сестры, расслабился: – Привет! Всё шутишь и людей от работы отрываешь?

– Ах ты, какой занятой! – вскипела её императорское величество. – А я, значит, бездельем тут вся исхожу и дурью маюсь? Ищу, над кем бы пошутить? Может, хочешь вернуться на моё место? Так я с радостью!

– Тс! Тс! Чего ты расшумелась? – сразу понял свою вину принц и недавний император, косясь на телохранителей и гвардейцев и под локоток отводя сестру в сторону. – Ну чего ты такая агрессивная сегодня? Чем я тебе не угодил? Ах да… – он озадаченно почесал висок. – Танти ведь за родственниками улетел!

– При чём здесь он? Что ты все на него пытаешься свалить? Сам-то хоть раз можешь из своих лабораторий выглянуть и предложить мне помощь? Когда ты был императором, я за тебя больше половины всех дел вытягивала! Не забыл?

– Помню. Ценю. Восхищаюсь. Преклоняюсь. И благодарен буду как минимум двести ближайших лет! – отбарабанил Януш, любуясь раскрасневшейся от гнева сестрёнкой. – Но ты же знаешь, насколько мы оба сильно заняты. Поэтому не ходи вокруг да около, а сразу выкладывай, что тебе от меня надо?

– Не столько мне от тебя, как ты сам обязан выполнять родственные обязанности по отношению к семье. Ты ведь уважаешь тётю Станию и любишь всю её семью?

– М-м?.. Несомненно! И уже догадываюсь, что мне надо будет сделать им от себя подарок, верно?

– Умница, что сразу согласился. Подаришь им несколько часов своего личного времени. И не кривись так, мы тут не одни! На днях приём в посольстве королевства Блеска, и ты просто обязан туда отправиться. И никакие отговорки не принимаются!

Стоило видеть, каким страданием подёрнулся взор принца. Наверняка он жутко пожалел, что попался на пути у своей венценосной сестры, а не заперся на неделю где-нибудь на секретном научном полигоне. Его патологическая нелюбовь ко всяким там приёмам была притчей во языцех. Но тут и случай особый, родственники всё-таки, да и сестра смотрит так, что спорить бесполезно.

Хотя его бывшее императорское величество всё-таки постарался и заявил категорически:

– Один не пойду! Кузина меня убьёт своими попытками сосватать за кого угодно!

Патрисия сделала вид, что задумалась с сочувствием:

– Да-а… она такая… Но я, так и быть, тебя выручу. Сделаем так: все будут думать, что ты идёшь один, но за час до своего выхода, а ещё лучше минут за двадцать, потребуешь, чтобы и я с тобой отправилась. Я к тому времени буду уже готова, так что ждать не придётся. Вот и устроим нашим родственникам такой приятный сюрприз нашим совместным визитом.

Нахмурившийся Януш попытался разгадать, во что его только что втянули, но императрица не дала ему шансов выкрутиться или понять подоплёку её слов:

– Или ты хочешь заменить меня на нескольких совещаниях по научной части? Сегодня, завтра и послезавтра…. Как раз по твоей любимой отрасли…

– Нет, нет! – замахал руками его высочество. – Мы так не договаривались! На приём пойду, но от совещаний уволь, я и так ничего не успеваю…

– Давай хоть сегодня поужинаем вместе, – предложила Патрисия в спину убегающему брату.

От того только и донеслось:

– Постараюсь, ваше императорское величество!..

Она тоже поспешила по своим делам, внутренне торжествуя, что так всё ловко устроила. Если потом Танти начнёт предъявлять претензии, то она всё свалит на брата. Мол, тот отказался идти один, назревал скандал, пришлось составить ему компанию, а две объединённые команды телохранителей и половина Дивизиона в любом случае смогут устранить любую опасность со стороны.

Опять-таки новая мысль проскочила по этому поводу:

«Если бы этого третьего камикадзе отыскали и арестовали, половина проблем по теме выезда в город сама бы рассосалась. А может, я вообще зря паникую и перестраховываюсь? Может, убийцу уже вычислили и схватят с минуты на минуту? Надо будет во время следующего перерыва спросить у Алоиса, он всё должен знать… Ну и у Рекса поинтересоваться, как там следствие по делу убийства министра продвигается…»

И она дала задание одному из секретарей:

– Пусть сюда явится Энгор Бофке с докладом. Во время перерыва я его заслушаю.

Очередное рутинное заседание опять ей сильно испортило настроение, и когда она осталась наедине с лучшим имперским следователем, то готова была метать громы и молнии:

– Почему до сих пор никто из убийц и их вдохновителей не арестован? Почему такое простое дело до сих пор не раскрыто и не обнародовано?

Знаменитый Рекс гнева императрицы нисколько не боялся, хотя и старался отвечать деликатно, уважительным тоном:

– Почти все, кто имел подозрительные контакты с министром, либо исчезли, либо погибли. Арестован только один человек, который контактировал с покойным. Это так называемый Парикмахер, он же Саша Горец. Пока допросы под домутилом ничего конкретного не выявили, и по всем понятиям, визиты высокопоставленного чиновника в простую городскую парикмахерскую выглядят как ничем не обоснованная блажь. Ни самого клиента Горец не помнит, ни каких-либо разговоров с ним. Имеется подозрение, что ему стёрли некоторые участки памяти.

– Разве такое возможно?

– Увы! Осмелюсь напомнить подобное в судьбе хотя бы вашего супруга. Тогда враги его три месяца пытали с помощью особо антигуманных препаратов. Как следствие, он ничего не помнит о времени своего заточения и о деталях своего побега. А потом на полтора года вообще обо всём забыл, превратившись в…

– Не надо об этом! – оборвала императрица следователя. – Почему решили, что парикмахер тоже страдает провалами памяти?

– У него тоже в черепной коробке имеется характерная дырочка. По мнению специалистов, в неё вводили электроды, и делали это несколько недель назад.

– То есть наше предположение о том, что приказ дал резидент Пиклии, неверно?

Патрисия была в курсе основных направлений следствия. По ним получалось, что некогда находившуюся в глубоком подполье тройку киллеров Доставки истинные хозяева попросту потеряли. А контроль над ними получил один из шпионов графа Де Ло Кле. Он же накануне свадьбы полковника Стенеси и дал троице команду на уничтожение императрицы. Но если имелось вмешательство третьих лиц, то складывалась ещё большая головоломка. Получалось, что кто-то ещё продолжал контролировать Сашу Горца. И этими «кто-то» могли быть всё-таки кукловоды из Доставки. А ведь они клятвенно заверяли, что не имеют отношения к попытке покушения, и буквально с часу на час должны были доказать это своими действиями: дать все сведения по третьему камикадзе, который проходил в деле под прозвищем Буратино.

Но этого ещё следовало дождаться, а потом полученными данными, при благоприятных обстоятельствах, и воспользоваться. Да и Энгор Бофке имел другое мнение:

– Не обязательно во всём и сразу обвинять Доставку. Точно так же, как резидент моусовской разведки перехватил управление над троицей киллеров, это мог сделать кто-нибудь иной. Хотя бы представитель силового ведомства, замешанного в деле консорциума торговцев «Процветание». Причём он перехватил управление в совершенно отдельной сфере интересов, не догадываясь об остальных ипостасях Саши Горца.

Патрисия не согласилась с таким предположением:

– Слишком сложно получается. То группа невероятно законспирированная, а то ею помыкают все кому не лень. Такого не бывает.

– Вполне логично рассуждаете, – легко согласился Рекс. – Постараемся разобраться и все выяснить в самое ближайшее время.

– Но есть надежда, что вы всё-таки выловите этого скользкого Буратино не сегодня, так завтра?

– Разумеется, ваше императорское величество! Но нужно учитывать, что искомый нами человек мог сбежать, погибнуть, оказаться под арестом, а то и прекратить свою преступную деятельность. Особенно если он уверен, что выход на него утерян окончательно. Случается, что «утерянный» агент меняет свои жизненные приоритеты, ассимилируется в среду, переезжает на новое место, меняет семейное положение и его отыщут разве что случайно. На каждого из них у хозяев есть прочная привязка, чтобы не сбежали, а то и несколько. Но с годами чувства и привязанности нивелируются, привязки попросту отмирают… Ведь, несмотря на малочисленность группы, мы так до сих пор и не можем понять, кто кому подчинялся и по какой цепочке происходила передача приказов. То ли Буратино дал приказ Горцу, то ли наоборот. Эта информация из сознания арестованного тоже никак толком не всплывает.

– А девица эта, поденщица парикмахера? Как её?

– Анжела Гарибальди. Продолжаем допросы и проверяем каждое её слово. Хотя господин Алоис Полсат уже утверждает, что девушка ни в чём не виновна. Дескать, она сама – жертва. – Заметив удивлённо вскинутые брови императрицы и ее скептическую полуулыбку, следователь добавил: – Держу этот момент под личным контролем.

– Хорошо. Что ещё?

– Только одна просьба, ваше императорское величество. Возникла по причине той самой дырочки в голове Саши Горца. Мы очень нуждаемся в помощи профессора Сартре, а он заперся в своём доме и носа не высовывает. При этом его охрана ссылается на строгий приказ господина консорта никоим образом не беспокоить учёного. Только вы можете тут посодействовать…

Последнюю фразу Энгор Бофке произнес самым нейтральным, можно сказать, равнодушным тоном. Мол, посодействуете – хорошо, а нет – ничего страшного. Но Патрисия уловила напряжение в фигуре Рекса. А это настораживало. И вместо слов «Хорошо, я распоряжусь!», уже готовых сорваться с уст, императрица решила вначале посоветоваться с супругом. И её ответ прозвучал так:

– Хорошо, я подумаю и чуть позже сообщу о своём решении.

Наилучшая форма отказа: не отказывать, а просто отложить решение вопроса на неопределённое время. А там либо причина исчезнет, либо актуальность пропадёт. Но в любом случае ссоры с любимым мужем не будет. Потому что он уже не раз умолял: «Дорогая, если пожелаешь отменить моё распоряжение или приказ, хорошенько вначале подумай. Ещё лучше – посоветуйся со мной. И только потом принимай окончательное решение. Чем меньше мы будем противоречить друг другу, тем слаженней у нас будет получаться работа по управлению. Да и всего остального это касается…»

Так что когда лучший имперский следователь ушёл, Патрисия почувствовала подъём настроения. Всё вроде складывалось отлично. Да и лишний повод появился позвонить любимому внеурочно.

«А то он взял моду звонить мне ни свет ни заря, когда я сонная и ничего не соображаю! – размышляла она, торопясь на очередную назначенную встречу. – А теперь я его поприветствую с добрым утром и напрягу как следует десятком-другим вопросов. Сколько там ему спать осталось? – Взглянула на часы, прикинула и решила: – Вот как раз через часик его и подниму с кроватки! Нечего долго вылеживаться и расслабляться! Я тут одна всё ворочаю, а он!..»

Когда у женщины появляется желание обидеться на своего мужчину, причину она отыщет всегда. Пусть и не сразу.

Глава 9

3602 год, планета Покруста, горы Лойдака

Патрисия в тот момент и не догадывалась, что я в данную ночь по местному времени и глаз не сомкнул. И поднимать меня с кроватки было проблематично из-за отсутствия оной. А вот мерзкие клопы так и норовили свалиться за шиворот да полакомиться плотью моего симбионта. Благо Булька с ними не панькался и больше в наши телеса не откладывал. А попросту экспериментально уничтожал чёрные кругляши разными изуверскими способами. Тем более что нам повезло оказаться в таком месте, где клопы кишели, соорудив и для себя, по подобию города ядлей, некий инкубатор.

Больше всего страдал от кровососов и кожеедов обнажённый по пояс варвар, да и его шорты не совсем спасали от миниатюрных оголодавших агрессоров.

Но самое главное, что мы с надеждой ждали наступления дня, во время которого ядли вроде должны уснуть. И дело к этому шло. Вначале поредел, а затем и вовсе иссяк поток тех ос, которые ныряли в тоннель с водой и отправлялись за добычей. А потом и возвращавшиеся домой ядли стали выныривать всё реже и реже и с явным замедлением взмывали в свои ячейки. Да там и замирали. Хотя некоторые продолжали копошиться, то ли укладываясь поудобнее, то ли продолжая нести охранные функции. Резко уменьшилось и количество атак, провоцируемых движениями моих рук. Дошло до того, что я мог сунуть руку по локоть и там ею лихо размахивать. Жужжащие переростки из ближайших сот на движение явно косились, но атаковать перестали совсем. Да к тому времени никто уже и не летал в этом дивно светящемся царстве.

– Значит, наступил рассвет… – глубокомысленно констатировал я и сказал Тарасу: – Опускай меня.

«Значит, наступило время пробивать отверстие наружу! – заявил Булька. – Работайте!»

«И чем же мы будем пробивать дыру?»

«Булыжник – оружие пролетариата и диких аборигенов, – поспешил меня наставить на путь истинный мой учёный друг. – И не надо стоять истуканом, ядли могут только час-другой крепко спать после тяжкого ночного труда. Потом проснутся и подгонят вас своими смертельными шипами!»

«Так у меня же нога сломана..»

«Заставь работать Тараса! Учись правильно распоряжаться мускульной силой и трудовыми резервами! И в этом деле бери пример с меня!»

Сразу я брать пример с него не стал, а достал крабер и связался со спасателями. Меня подбодрили, порадовали обещаниями, что вскоре всё согласуют, и сказали, что часа через три все бюрократические проволочки будут преодолены. Тем более что к делу моего спасения подключился лично барон Кири. А его слово в системе Красных Гребней много весило не только для чиновников королевства Пиклия, но и для спасателей природы из Союза Разума.

Ну, раз ещё часа три тут торчать, то я и стал распоряжаться:

– Тарас! Тут нам поступила команда… м-м… а вернее, совет от моего… хм… скафандра, что следует камнями проломить выход наружу. Справишься?

– А если ядли нас покромсают?

– Я заберусь в ту пещеру первым и всё проверю. А ты двинешься по моим следам чуть позже. Если осы начнут летать, вернешься и завалишь дырку камнями. Мы тебя со спасателями в любом случае достанем.

Тарас под моим руководством принялся выбирать наиболее приемлемое для пролома место. Выбрал. Я устроился возле другой щели, намереваясь наблюдать за реакцией ядлей на гулкие удары и расширение щели.

К нашему счастью, они никак не отреагировали. Порода оказалась более чем прочная, и, несмотря на свою непомерную силушку, гигант работал не покладая рук более часа. В конце концов подходящее отверстие было сделано. Осы продолжали вести себя спокойно, так что я решил потихоньку двигаться к заполненному водой тоннелю. Ну а соратнику посоветовал:

– Расширяй отверстие под себя. Но если вдруг крикну, закладывай его камнями.

– Если успею… – скорбно сказал он.

– Ну за мной-то сразу заложи, а долбить начнёшь, если меня не тронут.

Так и сделали. Как только я выполз в соседнюю пещеру, стараясь не потревожить поломанную ногу, варвар уложил камни друг на друга и стал следить за мной сквозь щель. Хотя Булька заверил, что прикроет меня от ментального удара, я всё-таки двигался осторожно. А вдруг ткань моего «Грати» не устоит перед жалами ос?

Но меня никто пока не атаковал. Преодолев половину пути, я услышал, как сзади возобновились удары. Мой товарищ не желал долго оставаться в одиночестве. А я решил сделать небольшой крюк, потому что заметил среди принесенных осами растерзанных останков внушительный кинжал. Два метательных ножа у меня ещё имелись в запасе, но оружие помассивнее, желательно для ближнего боя, мне бы не помешало. Вероятно, это был кинжал одного из горцев, которых мы с Тарасом убили немало. Осы добрались до той пещеры и хорошо попировали.

Кинжал был липким от крови, и я отмыл его в луже. С удовлетворением отметил идеальную заточку и остроту лезвия и прикрепил его к петле на поясе. И пополз дальше.

Оказавшись возле тоннеля, я не стал сразу нырять, а пригляделся к воде. И не зря – там притаились два ядля. Они держались лапками за стенки, погрузившись в воду, и наружу у них торчали только хоботки. Причём своей величиной они отличались от других ос. Этакие специально откормленные, элитарные воины.

«Вот уж хитрые создания! – восхитился риптон. – Оставили в самом важном для города месте охрану. Чуть кто сунется случайно, сразу жало в глаз получит!»

«А мы как мимо этих часовых проскользнём? – озадачился я. – И тем более ничем не прикрытый Тарас?»

«Думай! – воскликнул мой учёный друг. – Не всё же время я тебе буду решения подсказывать».

«Ай, спасибо! Ай, молодец! – съехидничал я. – Как хорошо быть умным и кататься всё время на глупом человеке! А?»

«Ты бы лучше думал, а не самокритикой занимался…»

«А что тут думать: выпускаю тебя, ты к ним подкрадываешься в воде и отрываешь головы. Шейки-то у них тоненькие, на раз оторвёшь!»

Но мой симбионт идею выпустить его в воду как наилучшего диверсанта высмеял, мотивируя свой отказ тем, что оставить меня одного он не имеет морального права.

Тогда я предложил:

«А давай я им эти хоботки кинжалом отрублю. Вдруг захлебнутся?»

Мой друг согласился и добавил:

«Если я правильно сумел понять механизм их ментального удара, то и сам могу ударить в ответ модифицированной мыслепередачей. Эти действия у нас сходны».

Я разрешил ему делать так, как он посчитает нужным. Оглянулся на варвара – Тарас уже высунулся из дыры по пояс и смотрел на меня. Жестами я растолковал ему, в чём дело, и напарник дал задний ход. Оставил торчать только голову и стал ждать развития событий.

Я поднес руку с кинжалом к воде, примерился и со всей силы ударил лезвием по основанию хоботка. Ядля словно парализовало. Его лапки с присосками одна за другой отклеились от каменных стенок и тушка стала медленно всплывать.

«Толкни его опять под воду!» – посоветовал Булька.

Я кольнул острием кинжала в основание отрезанного хоботка. И тут произошло неожиданное. Ядль задёргал лапками, замахал крыльями и, чуть ли не выбив кинжал из моей руки, ринулся на взлёт. Прямо из воды! Выскочил оттуда, словно его подбросила мощная катапульта. Мне показалось, что он сейчас развернётся и на скорости вонзит в меня свое жало. Но атаки не последовало. Остальные осы-переростки в пещере не обратили ни малейшего внимания на своего собрата, когда он свечой взмыл к своду, тупо ударился об него, а потом бесчувственной тушкой упал в рукав подземной реки. Пара мгновений, и вот уже погружавшееся в воду тело унесло неведомо куда.

«Боюсь ошибиться, – осторожно начал риптон, – но скорее всего, перерубив ему хоботок, ты лишил ядля возможности ментально общаться с остальными. А кольнув его в самое уязвимое место, или, иначе говоря, в сосредоточие нервных окончаний, попросту убил…»

«Ну, спасибо, всё разжевал…» – я уже перебрался на другой край тоннеля и приготовился упокоить второго стража.

Второй удар у меня получился аналогичный первому: хоботок был срезан у самого основания. А вот укол остриём в голову осы я нанёс более сильно и значительно глубже, и это дало ещё лучший результат: страж только и дёрнулся разок, да медленно стал всплывать.

«Здорово! – порадовался симбионт за меня и за нас всех. – Путь к свободе открыт! Зови нашего нового приятеля, и в путь! К звёздам!»

Я махнул рукой Тарасу, и варвар пополз ко мне. А я хоть и опустился постепенно в воду, изрядно нервничал, ибо гул вверху стал громче, и десяток обитателей города высунули морды из ячеек.

Нам повезло, что ядли ещё не набрались сил после утомительной ночи и что они вообще на несколько часов впадали в спячку. Другие представители семейства членистоногих, из отряда перепончатокрылых, подотряда стебельчатобрюхих, бодрствуют и защищают свои ячейки круглосуточно. А на этих наверняка невероятно большая масса сказывается.

– Медленно погружайся в воду! – скомандовал я Тарасу, когда тот оказался рядом. – Оставь на поверхности только нос и жди моего возвращения. Я посмотрю, вдруг и на том конце прохода стражи на посту застыли…

– Жду! – коротко сказал варвар.

Я задраил скафандр и отправил в путь. Благо что, только нырнув, увидел не так далеко пятно света – это солнечные лучи пробивали толщу воды. Двигаться пришлось, слегка согнувшись, но, думаю, что и для оставшегося позади гиганта протиснуться здесь не станет проблемой. В конце восьмиметрового тоннеля я опять-таки проявил похвальное благоразумие и не стал спешить, сразу выныривая на поверхность, а начал делать это медленно. И через полуметровую толщу воды расслышал некие порыкивающие звуки. Я осторожно высунул голову из воды и увидел интересную картину…

Глава 10

Два представителя племени кочаги не просто ссорились, а пытались проломить друг другу головы своими шипастыми дубинами. Уж не знаю, что они не поделили, но бой вёлся с целью не просто пустить кровь сопернику, а убить его, никак не меньше. Оба уже имели солидные ранения головы, плеч и рук. Как там внизу у них дело обстояло, я рассмотреть не мог, мешала береговая кромка. Но раз прихрамывали, то и ногам досталось. Меня удовлетворило отсутствие секундантов, зрителей или болельщиков. Я достал на всякий случай оба метательных ножа и приготовился ждать развязки.

Ждать пришлось недолго. Один из бойцов сильно провалился вперёд, промахнувшись дубиной, и после этого получил мощный удар шипом в висок. Дикарь рухнул как подкошенный, не издав больше ни звука.

Победитель присел, прислушиваясь и оглядываясь. Из чего я сделал вывод: бой был незаконным, и наверняка дикаря могут покарать. И скорее всего племя находится где-то поблизости. Иначе зачем победителю так себя вести?

Меня он не замечал, а я видел, как лицо его расслабляется, становится спокойным. Значит, вокруг никого больше нет. Да и дальнейшие действия это подтвердили: кочаги подхватил труп своего поверженного противника, подтащил к берегу и сбросил в воду. Туда же улетела и дубина убитого. Правда, перед этим дикарь что-то поднял с земли и спрятал в своих меховых штанах.

Затем победитель решил смыть с себя кровь, а для этого не нашёл более удобного места, чем тот затон, где притаился я.

Пока он спускался туда, мы с Булькой пришли к согласию. Риптон уговорил меня не убивать дикаря ножом, а дать ему возможность испытать первые наработки ментального удара по противнику. Тем более что и расстояние позволяло, по его мнению. Когда горец встал на берегу на колени и наклонился к воде, до него было метра четыре. Объект предстоящего опыта ополоснул несколько раз лицо, но вдруг увидел мою торчащую над водой голову и замер в недоумении.

Вот тут мой шибко учёный друг и начал эксперимент. Уж не знаю, как он там и что отправлял в мозг открывшего рот, собираясь заорать, дикаря, но результат оказался неожиданным. И в первую очередь, для моего самочувствия. Было такое ощущение, что меня огрели тяжеленной дубиной. Причём не только по голове, но и по всему телу. В глазах завертелась радуга, во рту пересохло, пальцы разжались, выпуская ножи, а ноги подогнулись. Я потерял контроль над собственным онемевшим телом, так меня шарахнуло. Мой симбионт пытался привести меня в норму, но у него не очень получалось. Зато и дикарю досталось по полной программе. Он так и рухнул на берег и приходить в себя не спешил.

Чуток оклемавшись, я мысленно заорал:

«Что ж ты творишь?! Экспериментатор фигов, ржавчина тебя разорви! – после чего ещё кучу слов нагородил ну совсем нелитературных, ибо никак не мог сдержать эмоции чудом выжившего человека. – Ты же нас чуть не угробил!

«Спокойствие! Только спокойствие! – с каким-то нездоровым восторгом воскликнул риптон. – Все мы живы, и всё у нас получилось! Эпохальное событие произошло! Вселенная содрогнулась от моего умения! Слава мне! Ура! Ура! Ура!»

«Ты себе случайно мозги последние не выжег? А то мне страшно становится…»

«Танти, как тебе не стыдно! Ну не совсем удачно первый опыт прошёл, так с кем не бывает? Ты меня вон тоже сколько раз чуть не угробил во время своих приключений, но я ведь тебя за это ни разу не обвинил в сумасшествии. Верно?»

Пришлось признать справедливость его упрёков:

«Ну да, ты прав… Это я сгоряча…»

«Хватит оправдываться, я тебя уже простил. Поторопись лучше за Тарасом… пока его ядли не слопали».

Когда я уже двинулся назад, Булька добавил:

«Тем более что без помощи крепкого человека мы толком с продолжением эксперимента не справимся…»

«Ты хочешь опять нанести ментальный удар?!» – перепугался я.

«Да что с тобой? – удивился симбионт. – Ты стал как нервная барышня, от всего паникуешь. А мне только и надо, что провести исследования этого дикаря и проверить на нём некоторые свои теории…»

«Ты бы лучше меня проверил. Еле конечностями шевелю… И ножи потерял…»

Вынырнув возле дисциплинированно мокнущего всем телом варвара, я стал его консультировать:

– Здесь недалеко, метров восемь. Глаза держи открытыми, но не дыши. Я буду тебе помогать, подталкивать сзади. Шумно не выныривай, соблюдай тишину и сразу выползай на берег. Там лежит оглушенный горец, его убивать не надо, только свяжи его же поясом. Потом осмотришься и поможешь мне выбраться на берег. Понял?

Тарас кивнул, и мы направились по туннелю. Варвар чувствовал себя под водой довольно уверенно – топал по дну, наклонившись вперед, а я следовал за ним. Оказавшись на берегу, деловито занялся лежавшим пленником. Я тоже время даром не терял, нагнулся и отыскал у себя под ногами ножи.

Убедившись, что вокруг никого нет, гигант легко выдернул меня из воды и поинтересовался:

– А зачем тебе пленный? Кочаги выдерживают любые пытки и никогда не вступают в переговоры.

– Делать мне больше нечего, как тайны его племени пытками вырывать! – Я разместился на каком-то деревянном обломке, рядом с горцем, и положил ладонь на его окровавленную голову. – Просто для торжества науки не помешает взять с этой немытой давно головы кое-какие анализы.

– Осторожней! Он если очнётся, то и покусать может, – предупредил Тарас. – Или наложить ему ремень на зубы?

– Думаешь? – засомневался я. Но риптон тут же заверил, что ударит в случае опасности током, и я успокоился: – Справлюсь и так. А ты пока присмотрись к окрестностям. Сдаётся мне, что тут таких коротышек может оказаться неожиданно много. Этот ведь дрался прямо здесь, когда я вынырнул. Убил своего соплеменника и в речку бросил… вон туда…

– Странно, – сказал варвар, осматривая берег. Тут и там валялись ветки и обломки стволов. – В жизни кочаги существует одно незыблемое правило: убийцу своих, будь то воин, ребёнок или женщина, они сжигают на костре живьём. Кажется, только претенденты на место вождя племени могут бороться между собой без оружия. Значит, у этих была очень веская причина нарушить закон…

– Глянь у него в штанах, – припомнил я подмеченную деталь. – Что-то он поднял с земли и спрятал там.

Тарас пошарил в кармане штанов горца и протянул мне мой маленький двенадцатизарядный пистолет. Разрядив его ночью в первой пещере, я отбросил это оружие как уже ненужное. А для дикарей он, наверное, представлял ценность, соизмеримую с царской короной. Вот два соплеменника и стали выяснять, кому обладать находкой.

– Возьми себе, – сказал я. – На память.

Стоило видеть, с какой счастливой улыбкой принял парень мой дар и насколько тщательно упрятал бесполезное оружие в карман своих шорт.

Он направился осматривать окрестности, а я спросил у риптона:

«Ну и что там у тебя, Архимед? Или тебе нравятся другие имена? К примеру, Ньютон, Лунман, Боендаль или Керзес?»

«Боендаль – больше философ, чем учёный, – заметил мой друг. – Я к этим великим людям отношения не имею и должен прославить собственное имя… Кстати! Не пора ли мне сменить имя?»

«А зачем? – удивился я. – Мне и это нравится».

«Издеваешься, да? – обиженным тоном спросил Булька. – Представляешь, как это будет выглядеть? Вручают мне какую-то там премию, и на всю громкость звучит: «Награждается какой-то там Булька!» Тебе самому за меня не будет стыдно? Давай, придумывай мне солидное имя. Именно под ним я и собираюсь публиковать свои научные труды».

«А какое ты хочешь?»

«Ты мой носитель, ты и выбирай. Если мне понравится, я соглашусь. А то, выбрал он, понимаешь ли… что в голову ему взбрело!»

«Зато от всей души! И оно мне очень нравится. По мне, лучше вряд ли отыщется. Оно привычное, родное… да и сам понимаешь».

«Не спорю. Мне оно и самому нравится. И в домашней обстановке, спорах между нами можешь меня называть, как прежде, – разрешил Булька. – Но вот для официальных церемоний и для истории – будь добр придумать нечто звучное и запоминающееся. Иначе… иначе я с тобой разговаривать перестану!..»

«Суровое наказание, – загрустил я, почти не кривя душой. – Что ж такое придумать? Тебе попроще, хорошо запоминающееся, или нечто зубодробительное, пышное и длинное?»

«К примеру?»

«Ну вот тебе простые: Ум Гелий. Хит Лох. Маг Лун».

«Нетушки! Только такого позора мне не хватало! А что из длинного?»

«Да хоть: Любкрепкондарий…» – начал я, но был тут же прерван:

«Тем более нет! Давай нормальные имена!»

Пока я размышлял, запиликал мой крабер.

«Спасатели», – подумал я и сказал:

– Ну и сколько можно ждать?

– И кого же ты ждёшь? – узнал я голос Патрисии.

– Ой! Это ты, дорогая?

– Так кого ты ждешь?

– Здравствуй вначале, и я тоже по тебе соскучился.

– Не сомневаюсь! Привет! Жду ответа.

– Да вот решил взобраться на гору Прелестного Рассвета. И в самом деле, дивная панорама отсюда открывается… Потрясающая! – Эта гора была достопримечательностью моей родной планеты Лерсан.

– Рада за тебя. Но ты так и не ответил!

– Да флаер я жду, вниз пешком топать неохота. Да и ветер тут холодный.

– Не хватало ещё, чтобы ты простудился, – забеспокоилась Патрисия.

– Ерунда. Булька ведь со мной. Да и одежда добротная. И кстати, ты знаешь, что наш славный риптон только что потребовал? Сменить ему имя на более благозвучное. И у меня голова пухнет от спора с ним. Не подскажешь что-нибудь эдакое? А то вот эти ему не подошли…

И я с вдохновением стал перечислять имена короткие, длинные, диковинные и смешные, стараясь отвлечь Патрисию от разговора по существу.

Только её величество надолго на такие уловки не поддалась. Оборвала меня, когда я перешёл к описанию открывшихся мне пейзажей:

– Ну всё, хватит о пустяках! Давай поговорим о деле!

– Давай! – согласился я и тут же нанёс первый укол: – Надеюсь, ты не помышляешь о нарушении запрета и о выходе из дворца?

– Я с тобой хотела поговорить совсем об ином, – заметно напрягся голос императрицы. – И не сбивай меня с мысли…

– На данный момент твоя безопасность – выше всех иных мыслей! И если ты решила выскользнуть на какой-нибудь бал или приём вне нашего дворца…

– Вот только не надо меня строить, как малолетнюю курсантку! – вскипела Патрисия. – Всему есть предел! Сама разберусь, что мне можно делать, а что нельзя. Вокруг меня толпы телохранителей, гвардейцев, офицеров Дивизиона и сотни других, заботящихся об охране моей персоны. Так что в экстренном случае не дадут в обиду!

– Так это в экстренном… – начал было я, но любимая меня уже и слушать не хотела. Она жёстко настроилась на ответы на свои, давно приготовленные вопросы:

– А теперь скажи мне, чем занимается наш профессор Сартре? Что такое секретное ты ему поручил, что к нему даже Энгора Бофке не допускают?

– Хм! С какого вакуума наш учёный вдруг понадобился Рексу?

– В интересах следствия. И я его доклад вместе с просьбой одобрила. Но решила у тебя уточнить.

Она замолкла, ожидая от меня ответа, а я сделал паузу, размышляя. Ради помощи следствию пусть бы профессор и поработал по своему направлению. Но, зная привычку главного следователя выискивать во всем двойное, а то и тройное дно, я подозревал, что тот пытается встретиться с Сартре не просто так. Наверняка ещё какую-нибудь бяку замыслил или что-то разнюхал. Но если переговорить с учёным заранее, вот хотя бы сразу после этого разговора, то можно его предупредить о темах, которых касаться нельзя. И всё будет хорошо.

Я уже собрался ответить, но тут очнулся горец и с диким рёвом попытался вскочить на ноги. Сорвавшаяся с моей руки молния попала дикарю в висок и чуток его приостановила, но не успокоила. А Булька почему-то медлил с ментальным ударом. Скорее всего ему просто сил на него не хватало. Поэтому мне ничего не оставалось, как, уронив крабер за отворот скафандра, заехать дикарю в лоб. Представитель племени кочаги перестал реветь и вновь отрубился.

«Ты его убил?! О-о! Вандал! – завопил риптон. – Зачем ты это сделал?! Такой опыт угробил!..»

Я вновь поднёс крабер к уху, и услышал:

– …вечай немедленно! Что там у тебя происходит?

– Да тут целая толпа молодёжи нагрянула, и парни заорали от счастья как бегемоты. Хотя, по-моему, они должны были помогать своим девушкам, которые ползут к вершине на четвереньках. Вот уж нравы изменились! Где былое трепетное отношение к дамам?

– Да ладно тебе. – Патрисия вздохнула с облегчением. – Так что с Сартре?

– Профессор и в самом деле очень занят. Но меня интересует позиция Рекса. Он ведь всегда все творит с двойным умыслом и до сих пор нам не простил, что мы скрываем от него вселенские тайны. Нужно ли допускать его к Сартре?

– Да, он явно что-то недоговаривает. У меня создалось впечатление, что он даже во мне подозревает если не шпионку, то разрушительницу основ Оилтонской империи.

– Да-а, он такой… Так что решай сама, дорогая. И уже в который раз умоляю тебя: будь осторожна и никуда не выходи до моего приезда. А я компенсирую твоё затворничество одним чудеснейшим, невероятным сюрпризом.

– Так уж и чудеснейшим?

– Это ещё скромно сказано! – заверил я самым счастливым тоном. – И не сомневайся, тебе понравится. Можно сказать, что уже всё готово. Ты только дождись моего возвращения как хорошая и послушная девочка. Договорились?

– Ну хоть намекни, что это?

– Нет, дорогая, так нельзя. Весь эффект пропадёт. Я хочу тебя обрадовать, глядя в глаза, любуясь тобой и наслаждаясь твоей реакцией.

Последовала многозначительная пауза, во время которой Патрисия явно улыбалась. Уж я-то её отлично знаю! Да и промурлыкала она после этого самым ожидаемым тоном:

– Трудно представить даже, чем таким особенным ты меня можешь обрадовать… Но я буду ждать… И только попробуй меня обмани!

– Как можно, принцесса! – перешёл я на самый интимный шёпот. Но заметив бегущего ко мне Тараса, резко сменил тон: – О! А вот и флаер за мной прилетел. Когда тебе позвонить?

– Давай уже утром… Целую!

Я ответил ей тем же и выключил крабер.

– Кочаги! – выпалил подбежавший Тарас. – Голов пятьдесят! Идут по берегу в нашу сторону.

Глава 11

3602 год, система Красных Гребней, планета Элиза, город Нароха

Несмотря на несколько нервозную обстановку, связанную вначале с пропажей Тантоитана, а потом с задержкой спасательной операции, Малыш всё-таки решил не отказываться от обеда с начальником лагеря. Тем более что это именно барон Кири приложил очень много усилий для наладки контакта и дальнейших переговоров с оккупировавшими Покрусту учёными из Союза Разума. Считалось практически невозможным влиять на данных борцов за чистоту и независимость отстающих цивилизаций, но обстоятельства порой складываются так, что идут вразрез с личными желаниями, галактическими законами и амбициями. Так, например, раз система принадлежала королевству Пиклия, его военный флот мог попросту не пропустить транспорты с продуктами, топливом и техникой для учёных. И тем волей-неволей всё равно пришлось бы покинуть не только окрестности Покрусты, но и вообще систему Красных Гребней. Тем более что трения с узурпатором трона Моусом Пелдорно на этой почве и до того возникали постоянно.

А господин Фре Лих Кири имел выходы и на флотских адмиралов, которые стали в нужную сторону разворачивать свои соединения космических кораблей, да и с руководством учёной группы был в хороших контактах. И тем просто пришлось пойти навстречу спасателям. Так что вопрос с немедленной, а точнее говоря, с сильно запоздавшей посадкой спасателей на планету решили практически бескровно, ограничившись только одними угрозами друг другу и закулисным давлением на кого следует. И в данный момент процесс допуска спасательного корабля на планету близился к завершению. На орбите вокруг Покрусты только и осталось, что провести досмотр спускаемого челнока, проверяя, нет ли на борту запрещённого на дикой планете оружия. Так же запрещались к раздаче дикарям современные станки, новейшая лётная техника, передовые технологии и носители любой, преждевременной для взрослеющей цивилизации информации.

Ну, с этим меньше всего проблем возникло. Замаскированные под местных старателей воины Оилтона и сами по себе были страшным оружием, а задача стояла вполне простая и короткая по времени: опуститься в нужную точку, взять господина Добряка на борт и покинуть планету.

Именно с этой животрепещущей темы начали разговор за столом барон Кири и Пьер Сиккерт, именем которого и прикрывался Малыш. Причём на этот раз они уже общались как старые добрые знакомые, чуть ли не друзья. Да и количество лиц на застолье прибавилось. На этот раз начальника лагеря сопровождали супруга – надменная, холёная дама с изумрудной кожей уроженки центральной планеты и её племянник, тот самый господин Ат Ра Кадор, ближайший подельник и помощник по сбыту краденных палеппи. А с Малышом была миледи Кассиопейская, которая играла роль его любовницы, целительницы и талантливого инженера-электронщика Маши Гридер.

Причём сопровождающие Фре Лиха удостоились трапезы не просто так. Именно об этом он и начал разговор, когда все перезнакомились, уселись за стол и утолили первый голод холодными закусками:

– Постановка диагноза госпожой Гридер, во время нашего первого обеда, меня так потрясла, что я просто не мог не поделиться своим восхищением с супругой. А так как и за её здоровье я всегда и немало опасаюсь, то у меня огромнейшая просьба: осмотреть и её. Если не затруднит…

– Нисколько! – тут же сказала Маша Гридер, глядя на баронессу, как на мать родную. – Я с удовольствием продемонстрирую свои умения в конце обеда.

– А то эти все новомодные омолодители, ради которых мы собрались лететь на столичную планету, нам как-то не внушают доверия, – признался Фре Лих.

– Ну почему же, – возразил Пьер Сиккерт с вальяжной аристократичностью. – Поговаривают, что это пятое чудо света отпихнуло на шестую позицию даже стахокапусы Оилтона.

– Не знаю, не знаю, что там про эти странные растения правда, а что нет. Пока сам не пощупаю руками – не поверю. А вот с омолодителями… Мы собираемся посетить лечебницу в ближайшее время, но там жуткие очереди, всё расписано чуть ли не на год вперед. И меня это возмутило до крайности. Получается, что старому служаке, отдавшему своё здоровье ради блага королевства, не подправят здоровье из-за наглых и беспринципных толстосумов!

И возмущался барон так искренне и с такой патетикой, что, если не знать о его миллионных прибылях на перепродаже краденых ракушек, слёзы на глаза могли навернуться. Малыш плакать не стал, но искреннее сочувствие проявил:

– И в самом деле – несправедливость! Насколько я знаю, вреднее места работы, чем ваш лагерь, нет в королевстве. Так что ветерану и заслуженному патриоту могли бы пойти на уступки. Жаль, что у меня никого нет из близких знакомых среди медицинских светил нашей столицы, но я приложу все усилия, чтобы отыскать хоть кого-то, кто мог бы помочь в продвижении вашей очереди к омолодителю.

Фре Лих радостно заулыбался:

– Спасибо за участие! Приятно, когда земляки поддерживают друг друга.

– То же самое могу сказать и о вас, – учтиво склонил голову Малыш. – И поблагодарить за помощь в решении проблемы господина Добряка, а также в арестах наших нечестных и подлых конкурентов.

– О! За это и благодарить не стоит, моя работа и моя обязанность. Тем более что я этих местных дельцов и махинаторов насквозь вижу: вор на бандите сидит и аферистом погоняет. С ними ни с кем дел иметь нельзя, а если и работать, то с оглядкой и перестраховкой.

– Да, я это уже понял по вашим предыдущим высказываниям. И тем более буду стараться помочь с вопросом об омолодителе.

– А, пустое! – отмахнулся барон, но всё-таки не удержался от покровительственного смеха. – Честно говоря, я и сам решу этот вопрос уже сегодня вечером. И знаете как? – Не зная, что его новые знакомые прекрасно осведомлены обо всей его деятельности, он похвастался: – Сегодня договорился о личном разговоре с его величеством.

– О! Вы с ним знакомы? – как бы не удержалась от завистливого вопроса Маша.

– И очень близко. Поэтому не сомневаюсь, что лететь на столичную планету мы сможем хоть завтра!

Тут и Пьер Сиккерт не удержался от восторженного мычания. Подали горячие блюда, разговор несколько приутих, но после воздания должного кулинарным талантам шеф-повара Ратарка и его помощников Малыш продолжил тему знакомства барона с Моусом Пелдорно:

– А вот мне как-то ни разу не пришлось увидеть короля вблизи. Один раз пытался достать пригласительный на торжественный приём во дворце, но и тут не повезло.

– Ну да, это дело весьма непростое, – с ухмылкой сказала баронесса. – При распределении учитываются только старые заслуги.

Все и без неё знали, что узурпатор на подобные балы допускает только ярых сторонников и проверенных на крови подельников. Фактически всё сомнительное дворянство уже давно было отстранено от двора и вообще к государственной кормушке не допускалось.

Но владелец консорциума сделал вид, что надеется на свои деньги и горит желанием показать свои умения и знакомства перед любовницей:

– Несомненно, всякую шваль и ненадёжных в политическом плане демагогов к его величеству и подпускать нельзя, недостойны. Но владельцы крупного капитала в число таких личностей никак не входят. Поэтому я бы всё-таки хотел осуществить Машину мечту и хоть раз провести её на приём в королевском дворце. Поэтому наберусь смелости и попрошу у ваших светлостей совета: к кому обратиться насчёт пригласительного?

Супруги Кири переглянулись, и барон покровительственно рассмеялся:

– Можете считать, что вы уже обратились к кому надо. Но сразу хочу расставить правильные акценты. При всём уважении к вам, господин Сиккерт, и к вашему умению зарабатывать деньги скажу, что не они самое главное средство для получения пригласительного билета. Наш король в этом деле даже излишне щепетилен, что бы там про него ни болтали злые языки. То есть его распорядителей взяткой не соблазнишь. А вот умение Маши определять любые болезни может способствовать получению личного приглашения от его величества. Естественно, только после моей рекомендации.

На это заявление реакция последовала вполне ожидаемая: Пьер Сиккерт затянул длинное восторженное «О-о-о-о!», а его любовница весьма непосредственно, по причине молодости, захлопала в ладоши, раскраснелась от удовольствия и стала подпрыгивать на стуле. После такой бурной радости никто бы не усомнился в том, что она с пелёнок мечтает увидеть короля Пиклии вблизи.

На самом же деле все основные эмоции от собеседников были тщательно скрыты и бушевали в виртуальном пространстве мыслесвязи риптонов. Велась интенсивная беседа не только между Малышом, его супругой и находящимся в соседнем помещении Цой Таном, но с помощью краберов граф поддерживал связь с Алоисом и оставшимся в офисе Гарольдом. Причём Цой Тану помогали находившиеся рядом с ним Роберт Молния и Нинель со своей кузиной Эльзой.

Несколько неожиданно вся суть пребывания на окраине вражеского королевства перетекала в совершенно иную форму. Спасение Броверов как бы уже произошло, и оставалось только технически организовать их выезд. А вот появление пусть и призрачной надежды добраться к шкуре узурпатора трона Пиклии заставляло интенсивно думать и просчитывать всевозможные варианты уже иного события.

О риске для собственной жизни никто не думал, зато реальные способы уничтожения Моуса Пелдорно сразу заняли все помыслы. До сих пор Оилтонская империя ни разу не делала ставку на уничтожение своего главного врага руками наёмных убийц. А уж тем более – камикадзе. Хоть и были для этого средства и возможности. Ведь как ни укрывайся король, как ни прячься за толстыми стенами и многочисленными спинами своих приспешников, всё равно брутальным способом его уничтожить могли бы попытаться. Но именно брутальным, когда никто бы не сомневался, кто это сделал и кто направил руку убийц. Что для великой и независимой империи было недопустимо. Уподобляться уголовникам императоры рода Ремминг себе не позволяли.

А вот если бы вдруг с узурпатором пиклийского трона произошел несчастный случай или свалила с ног скоропостижная болезнь – это совсем иное дело. Тайно, с помощью нового яда уничтожить своего главного врага – вполне похвально. В большой политике такое допускается, тем более если открыто воевать нельзя, а бездействие и пустопорожняя демагогия ведут к многочисленным смертям среди подданных империи. Раз уж враг действует всеми дозволенными и недозволенными методами, то укоротить его на голову и остаться при этом вроде как ни при чём – это правильная позиция.

Вот члены команды, ничуть не сомневаясь в том, что консорт их действия только одобрит, и задумались над словами барона Кири.

По всем расчётам, начальник лагеря вскоре мог и в самом деле на некоторое время покинуть место своей работы по вполне уважительной причине. Ведь его гипроторфная торпеда, которую он использовал для вывоза палеппи на поверхность, исчезла. И неважно, по какой причине: сбой в программе или неожиданная подвижка пластов. Скорее всего никто так и не догадался, что уникального «почтальона» угнали пропавшие куда-то каторжники. А если и предполагали такое, то могли решить, что рисковые беглецы при использовании торпеды погибли.

А ведь процесс обогащения попросту обязан быть непрерывным по нескольким причинам. Тут и жадность, и срыв поставок, и боязнь лишнего накопления краденного на Донышке. Так что останавливаться на достигнутом никак нельзя, крупного вора временная неудача никогда не застопорит. А вот проблема с доставкой может остановить надолго, а всё из-за отсутствия второго самоходного, курсирующего сквозь грунты устройства. Между прочим, гипроторфная торпеда – не то чтобы уж очень дорогостоящая или редкая штуковина, но тоже на дороге не валяется. Она считается в некоторых государствах с тоталитарными режимами чуть ли не запрещённым к употреблению оружием. И в Пиклии обычными заказными поставками с центральной планеты ее не купишь.

А значит, барону следовало за ней отправляться самому. Потому что даже племянник его жены мог не справиться с такой задачей. Это – просчитали. А вот то, что он решит пособить Малышу и Синяве выбить пригласительный на мероприятие с монархом, не предполагали даже в самых смелых мечтах. Ну а если он ещё и слово доброе перед своим старым другом замолвит и тот пожелает поручкаться с удивительной девицей Машей Гридер, то лучше и не придумаешь. К данному моменту Булька сумел создать и выделить сразу два яда, которые после определённого инкубационного периода, убивали человека в течение пятнадцати минут. И если за это время не доставить пострадавшего в больницу, то уже никакой современный омолодитель не спасёт. Как бы ни был Моус помешан на своей безопасности, всё равно у него имеется куча шансов оказаться вдали от больницы. А ведь ещё следует его ближайшему окружению правильно и вовремя разобраться, что с теряющим сознание узурпатором происходит.

Об этих ядах в начале обсуждения знали лишь носители риптонов, Гарольд и Алоис. Шесть человек только и поняли, чем может закончиться пусть и очень короткая встреча с главным и самым подлым врагом Оилтонской империи. Все остальные лишь направили все свои силы и умения на разработку новой операции под кодовым названием «Встреча».

То есть процесс пошёл.

А за столом разговор не прерывался. Отпрыгавшая своё Маша обратилась к баронессе:

– Ваша светлость, я ведь могу не только вам о ваших болезнях рассказать, но и его величество обследовать!

Фре Лих Кири уже в который раз показал своё умение размышлять верно:

– Сомневаюсь, что вы отыщете у Моуса Пелдорно хоть какие-то болезни. Уж он наверняка побывал в омолодителе одним из первых.

– Вдруг это ему не помогло? – не сдавалась девица Гридер. – Вдруг какая-то тяжёлая болезнь в глубине организма затаилась? Ведь об этих медицинских устройствах чего только не рассказывают. Большинство мнений только восторженные, но ведь ходят слухи, что многие умирали чуть ли не сразу после омоложения.

– Поверьте, наша юная целительница, – не давал себя сбить с толку барон, – все эти слухи рождаются среди обывателей только из-за их плохой информированности. А мне довелось выслушать мнение сразу двух моих старых друзей, которым я полностью доверяю. И они – в восторге. Помолодели внешне лет на десять, а внутренне – вообще лет на тридцать. Ощущения – феноменальные. Ну и утверждают, что риска – никакого.

Вот тут уже молодая женщина воскликнула с явным разочарованием:

– Получается, что я так и не увижу его величество?!

– Успокойтесь, милая. Если вы сможете и моей жене рассказать обо всех её болезнях, то я окончательно поверю в вашу исключительность. А потом и донесу своё мнение до нашего монарха. А ведь он всегда интересуется подобными уникумами, покровительствует науке и искусству и наверняка захочет с вами пообщаться. А уж пригласительный билет при такой заинтересованности – и в самом деле пустяк.

После этих слов Маша Гридер пересела на стул рядом с баронессой и заявила с воодушевлением:

– Я готова. Приступаем?

Для её риптона Одуванчика наступала пятиминутка самой интенсивной и ответственной работы.

Глава 12

3602 год, планета Покруста, горы Лойдака

Наша позиция подходила для наблюдения за окрестностями, но не для обороны. Даже имей мы луки, нам не удалось бы отбиться от приближавшихся кочаги. Один трофейный меч, да несколько ножей и кинжал – слишком мало для отпора.

Следовательно, надо было прятаться. А до того избавиться от трупа. Не успел я отнять от головы дикаря левую руку и дать команду, как риптон заголосил:

«Ой, как здорово! Он жив! Постарайся его и дальше сохранить!»

«Как ты себе это представляешь?..»

«Дайенский шарик ему на голову, и в пещеру. Мы же там прятаться будем».

«Может, и там, – согласился я. – Если там ядли ещё не проснулись».

И уже ковыляя к воде, сказал варвару:

– Побудь тут, а я посмотрю, спят ли ядли.

Я пробрался по тоннелю в пещеру и обнаружил, что тушки второго ядля в воде нет. То ли гигантское насекомое само очнулось и вылезло, то ли его кто-то вытащил. И, к сожалению, правдой оказался второй вариант. Осторожно выныривая, я ощутил первые ментальные удары, ещё смягченные полуметровой толщей воды. Возле тоннеля сидели сразу три глазастые особи и пытались меня парализовать своими природными силами. По инерции я всё-таки всплыл и успел заметить ещё парочку пикирующих на меня тварей. Повезло мне в том, что я догадался включить свой единственный исправный фонарь. Свет полоснул по фасеточным глазам ядлей, и они отпрянули в стороны. Булька стал меня поторапливать не только восклицаниями, но сразу двумя возбуждающими уколами:

«Назад! Куда тебя несёт?! Моя защита и так на пределе! Возвращайся быстрей!»

Я поспешил назад. Оказывается, обитатели пещерного города не спят в течение всего дня, как мы рассчитывали, а значит, придётся выискивать иные пути для спасения от злобных кочаги. Примерно на середине тоннеля мне дважды сильно наподдали сзади. Ядли последовали за мной и попытались проткнуть «Гратю» ядовитыми жалами. Скафандр не подвел, но что будет, если разъярённые осы вылетят на дневной свет? Опасения у нас с риптоном возникли немалые.

Я выскочил из воды с такой скоростью, словно нога моя уже зажила. Глядя на меня, Тарас сразу всё понял, выставив перед собой вместо щита дикаря и правой рукой сжимая трофейное оружие.

Видимо, нам всё-таки повезло: яркий дневной свет отпугнул ос, и те не стали всплывать из мрачной темноты тоннеля.

Но как нам спасаться? С моей ногой много не побегаешь. Варвар меня тоже далеко не утащит. По всему получалось, что у нас только один вариант для отрыва от преследователей: вновь плыть по реке. Только как на этот раз нас встретят? И главное – чем? Если лёгкие стрелы мой скафандр парировал без напряга, то камни, брошенные с берега, могли повредить начинку «Грати». То бишь меня. Да и Тарас пострадает.

– Как там дальше река? – спросил я у Тараса. – Плыть можно?

– Порогов близко нет, но ускользнуть мы сможем только в случае большой удачи, – сразу всё понял варвар. – У них копья, и заметят они нас издалека. Берег высокий… Да и растянулись они изрядной цепочкой.

Но другого выхода не было. Разве что вдруг прямо на голову свалится спасательный бот с орбиты. Только, увы, помощи так быстро ожидать не приходилось. Следовало хоть что-то придумать самим. И Тарас придумал. Он бросился собирать разбросанные по берегу обломки, а я тут же сообразил, как их использовать с наибольшей выгодой для нас.

Два ствола подлиннее – вдоль. Один короткий – поперёк. Большая ветка – для рук. И вскоре дикарь лежал на такой раме распятый и привязанный. Ну и голый совершенно, потому что на этот плот у нас ушли все ремни, пояса и его порезанная на полоски одежда. Мы с Тарасом, спрятавшись в центре плота под телом, будем им управлять. Нам только и надо, что проплыть мимо цепочки кочаги, а дальше уже обойдемся без живого щита.

– Шарик надевать? – спросил я.

Тарас помотал головой:

– Ничего не видно, очень неприятно…

– Тогда крепко держись одной рукой за ствол, а второй за петельку моего скафандра, вот здесь. Готов? Ну, тогда понеслись!

Я плыл впереди, стараясь не поднимать капюшоном скафандра ноги нашего пленного. Тарас разместился чуть сзади центра плота. Для наблюдения за берегом Булька использовал часть своего тела, выставив его над прикрывающим нас щитом, поэтому мне не пришлось высовывать голову из воды.

Реакция дикарей на увиденное нам здорово помогла. Первые из десяти в стае, бегущие цепочкой, остановились, взирая на странный плот с телом и тыкая в него пальцами. Где-то на уровне второго десятка мы услышали рёв: это они так громко опознали своего соплеменника. А тот вдруг очнулся, приподнял голову и тоже заорал, словно разъярённый вепрь. Ну и предпринял попытки если не разломать плот, то хотя бы освободить свои конечности.

На третьем десятке дикарей, стоявших вдоль берега, рёв оттуда усилился, соплеменники опознали своего окончательно и скорее всего недоумевали: с какого перепугу тот вдруг устроил такое плавание? Наш живой щит на это ответил более членораздельным воплем (если вообще подобный вопль можно назвать членораздельным!), и тут уже вся стая взвыла от возмущения. Видимо, догадались, что дело тут нечисто. Да и рассмотрели окончательно меня и Тараса в воде.

Вот тут кочаги и пустили в ход оружие.

Мы уже неслись мимо пятого, последнего десятка, когда в нас полетели копья и стрелы. У меня и у Бульки создалось стойкое впечатление, что своего соплеменника горцы щадили и старались поразить только меня и Тараса.

Больше всего досталось мне. От страшного удара чуть выше правого локтя я перестал чувствовать руку. Странно, что от боли не отключился. Второе копьё попало мне в грудь, с правой стороны. Ткань-то должна была выдержать, а вот мои рёбра – неизвестно. Треск мне послышался явственный. Но ни вскрикнуть, ни застонать я не смог, так как третье копьё угодило в живот чуть пониже солнечного сплетения, выбивая из меня дыхание и застилая зрение красным туманом. Я даже слышать перестал, что мне советует делать риптон, и на какое-то время выпал из действительности.

Только и успел подумать, перед тем как и моя левая рука соскользнула со ствола: «Что ж мне так не везёт-то в последнее время?..»

Глава 13

Мысли о невезении продолжились и после того, как я очнулся: «Это, наверное, потому, что я обманываю Патрисию… Вот меня судьба и наказывает… Если выпутаюсь из этой неприятности живым, больше никогда ей врать не буду! Что бы ни случилось – никогда! – Данное самому себе обещание не только воодушевило, но и помогло собраться. – И куда это меня несёт?»

Но уже хорошо, что я очнулся, и ещё лучше, что меня несёт вода! Могли ведь нести кочаги! Открыл глаза: в воде с головой. Но утыкаюсь в плот над собой. Руки висят вдоль тела, но от нашего щита не оторвался. Почему? Ага! Вот и ответ на мой вопрос, данный риптоном:

«Это я тебя держу к плоту привязанным. Хотя Тарас так косится на полоски моего тела, что того и гляди в них зубами вцепится. Он ведь выставил уже давно голову из воды и старается держать плот на стремнине…»

«А кто это рычит время от времени?»

«Да пленник наш. Как только начинает орать как недорезанный, варвар на него водой плещет, прямо в рот. Тот чуть замолкает, прокашляется и опять рычит».

Стало понятно, что попавшийся нам дикарь так и не полюбил водные прогулки и не хочет далеко отплывать от родных мест. Но мне было на него наплевать, меня беспокоило собственное тело. Правая рука болела, при вдохе покалывало в груди, а в животе дергался горячий клубок. Симбионт что-то там пытался со мной творить, но добрая треть его тела была задействована на удержании возле плота, следовало разгрузить его от этой заботы. Поэтому я левой рукой ухватился за короткую поперечину рамы, поддал плавучести скафандру и всплыл чуть ли не по грудь.

Тарас взглянул на меня с радостью:

– Жив?! А то мне показалось, что твой… э-э-э… скафандр только труп поддерживает.

– Ну, от трупа я недалеко ушёл, – выдохнул я. – А мы оторвались от этих?

– Давно. Но скоро будут пороги.

– Пороги? Ладно, еще немного проплывем и сделаем привал. Мне бы хоть немного отлежаться…

Через четверть часа разведчик направил наше транспортное средство в затон со скалистым берегом. Отсюда основное русло не просматривалось, прикрытое выступами скал.

С огромным трудом выбравшись на берег, я вытянулся на относительно ровной поверхности.

– А что с этим дикарём делать? – спросил Тарас и опять плеснул водой в морду зарычавшего было горца.

«Он тебе нужен? – поинтересовался я у риптона. – А то как бы не вырвался, а мне бегать за ним лень…»

«Ага, так это у тебя от лени такое желание лежать и ничего не делать? – не преминул поиздеваться мой учёный друг. – Зачем, спрашивается, я тогда тебя вылечить пытаюсь?»

«Пытаешься? И как успехи?»

«Эх, Танти! Тебе бы в больницу, к омолодителю. Даже я со своими умениями бессилен тебя на ноги поставить… быстро, по крайней мере. Одна надежда на спасателей… А дикарь пусть пока лежит под присмотром Тараса, мне бы он очень пригодился».

Когда я дал нужный совет варвару, он подтащил плот с телом повыше и стал присматривать и за берегом, и за пленником. А Булька мне напомнил, что я собирался позвонить профессору Сартре.

«Не нравится мне здесь, – заявил симбионт, пыхтя над моими повреждениями. – Уж слишком тебе достаётся…»

«Согласен».

Я связался с научным гением нашей империи:

– О! Профессор, рад тебя слышать, – сказал я, когда Сартре отозвался. – Там моя супруга тебя ещё ни о чем не выспрашивала?

– При мне только этот крабер, но помощник меня предупредил, что вскоре императрица будет звонить на другой, официальный крабер. М-м… двадцать две минуты осталось до назначенного времени. А что?

– Вот как раз по этой теме и хочу предупредить. Ей о сути своей работы можешь говорить что хочешь, хотя адрес пока не указывай точный. Скажи только, что я решил устроить тайную лабораторию с научно-исследовательским комплексом, а ты готовишь весь список оборудования и медицинских устройств. Но в предстоящем разговоре встанет вопрос о совместной работе с Энгором Бофке. Следователь желает выяснить содержимое мозга Саши Горца, камикадзе, и почему там дырочка в черепе, аналогичная моей.

– О! Неужели совсем аналогичная? – резко заинтересовался учёный. – Надо будет и в самом деле глянуть…

– Вот и посмотри. Главное, никому не проболтайся, где мы и почему. Вроде ничего всплыть не должно, но на сердце у меня как-то тревожно…

«Ага! – не удержался Булька. – И на сердце у него тревожно, и кости в трёх местах поломаны! Что ж дальше-то будет? Прорицатель ты наш!»

Некие интонации в моём голосе уловил и профессор. А может, он просто спросил из вежливости:

– А как у вас там дела?

– Превосходно. Планы выполнили на пятьдесят процентов. Остались технические детали и запланированная акция на обратной дороге.

– О! Так это же здорово! – Сартре всё прекрасно понял об освобождении Броверов. – Но не слишком ли много процентов ты отводишь на зачистку какого-то поместья?

– Так у нас ещё и другие дела есть. Мы тут отца нашего новоиспечённого графа Цой Тана отыскали. Надо будет его захватить в Оилтон. Ну и с родными мне следует массу вопросов решить и всё подготовить, как следует. День, а то два придётся потратить.

– Ну да, понимаю…

Уж я-то прекрасно знал этого умнейшего человека и давно относился к нему как к близкому родственнику, поэтому не только верил, что он поймёт, но и вдруг решил к нему обратиться с деликатной просьбой:

– Там с Патрисией есть проблема…

– В чём именно? – с готовностью поинтересовался профессор. И меня, и мою супругу он знал очень давно, умилялся до слёз, когда видел нас вместе, и поэтому особо ревниво следил за нашими семейными отношениями и вёл себя порой при этом, словно курица-наседка возле своих цыплят.

– Да меня там нет, и Патри может со скуки или расстройства какую-нибудь глупость вытворить. А там убийца-камикадзе вокруг дворца бродит. Выходить-то я ей запретил, но ты ведь знаешь её строптивый характер. Так что присмотреть бы за ней не мешало или загрузить чем-то очень интересным и выматывающим. Чтобы сил больше ни на что не оставалось, кроме как в кровать завалиться… С твоим-то опытом…

– Понял! Думать начинаю немедленно. И всё устрою.

– Вот спасибо! – я несколько успокоился. – А уж когда вернусь, чем-нибудь интересным и помимо «спасибо» рассчитаюсь.

– Как тебе не стыдно?! Ты лучше жене что-нибудь оригинальное привези! – возмутился было Сартре, но тут же с озарением воскликнул: – О! Разве что откроешь ради меня именно ту древнюю бутылку коньяка, которую отыскали при реставрации столицы.

– Уговорил! – скривился я. – Хотя я её обещал открыть после появления у нас с женой ребёнка. Да и ей будет сразу несколько сюрпризов, пусть только ведёт себя хорошо.

На том наш разговор и закончился. Весьма своевременно, между прочим, потому как главный координатор всех наших действий после моего звонка ему воскликнул:

– Долго жить будешь, Танти! Я как раз о тебе думал и уже крабер в руке держал, твой номер набирая, а ты – как по заказу.

– Рад, что тебя потешил. И где же эти спасатели? Или мне своего брата Цезаря к операции подключать? Он живо с орбиты столкнёт этот линкор с правозащитниками и демагогами!

– Чего ты на них так обозлился? – недоуменно спросил Алоис. – То всегда и во всём поддерживал, кричал, что они правое дело творят…

– Ага! Вот тут я рассмотрел это «дело» из самого нутра. Конечно, «зелёные» во многом правы, но слишком растянутый процесс роста цивилизаций – дело ошибочное. Сознание аборигенов развивается, а значит, их малыми частями надо сразу окунать в жизнь Галактики. Тогда ассимиляция пойдёт быстрее и с большей пользой для отставших цивилизаций.

– Ух ты! Смотри, как он разошёлся! Ты там случайно не температуришь? – И, не дожидаясь моего ответа, мавр перешёл на деловой тон: – Бот со спасателями отвалил и уже мчится вниз. Давай свои координаты.

Я сообщил и добавил:

– Пусть осторожнее на посадку идут, вокруг дикарей полно.

– Что значит «осторожнее»? Ребята опустят тебе трос, подтянут, и все дела!

– Да нет, тросом неудобно… – Мне было стыдно признаться, что «лучшего воина современности», как я редко, но все-таки себя называл, поломали какие-то безграмотные пещерные люди. – Пусть приземляются и захватят носилки…

Алоис опешил. Мог бы и накричать, но нас подчинённые слушали:

– Это что там такое грандиозное на Покрусте творится?! А?!

– Да всё нормально, не паникуй. Чуть оступился…. Да и от копья не смог увернуться… Слишком много их в меня полетело одновременно…

Может, мне и послышался какой-то скрип, а может, Алоис и действительно заскрипел зубами. Пауза затянулась, а потом он сказал ровно, как ни в чём не бывало:

– Ладно, ещё четверть часа без носилок продержишься?

– Да я ещё о-го-го! Не надо меня хоронить раньше времени!

– Не знаю как тебя, – погрустнел голос мавра, – но мне точно не поздоровится. Особенно если кто-то узнает о твоём теперешнем состоянии…

– Ничего, дружище! – попытался я его взбодрить. – Всё нормально! Всего-то косточка треснула, до твоей свадьбы заживёт!

– Хочу надеяться… Добро! Отключаю связь, спасатели уже засекли речку на своих боефикаторах. Вначале подбирают тебя, потом притановую «Язву». Жди!

Не успел я спрятать крабер в карман и крикнуть Тарасу, чтобы спускался ко мне, как тот сам закричал:

– Три плота с кочаги! Один за другим! На каждом по три коротышки! И, кажется, меня заметили!

А у меня сил не было не только на то, чтобы драться, а даже на то, чтобы просто скатиться в воду и утопиться!

Так что ничего не оставалось, как опять выходить на связь, поглядывая с надеждой на небо.

Я сказал Алоису, что нас собираются обидеть дикари, получил информацию о боте и крикнул варвару:

– Через пару минут опустится корабль со спасателями! Надо продержаться!

Дикари уже подплывали к берегу, и я, собравшись с силами, отполз подальше от воды. Тарас встал передо мной, намереваясь дать отпор горцам. И тут в небе показался спасательный бот. Находясь в режиме жёсткого торможения, ребята ударили вниз рёвом разночастотной сирены. А это хоть и не оружие в прямом смысле слова, но эффект даёт не меньший, чем парализатор. Дикарей словно посдувало с плотов в воду, и им стало не до нападения, Тарас рухнул на колени, зажимая руками уши, а я чуть не обделался. Челнок приземлился, и сразу шесть человек бросились ко мне.

– Он тоже полетит с нами! – показал я на уже вставшего Тараса и сказал ему: – Давай, грузись!

Пока меня укладывали на носилки, расшумелся Булька:

«Дикаря, дикаря не забудьте!»

«Да на кой он тебе нужен? – изумился я. – После него ребята челнок не отмоют…»

«Танти, я тебя умоляю! Не спорь со мной и дай приказ! Мне эта особь очень нужна ещё для нескольких экспериментов!»

«Меня бы лучше на ноги поставил, чем силы невесть на что тратить…»

«Ты не хочешь иметь оружие ментального удара?! – возопил возмущённый риптон. – А я хочу иметь! И мне твоя шкура дороже нанесённой в челнок грязи! Пусть грузят немедленно!»

Пришлось мысленно вздохнуть, отвести глаза в сторону и распорядиться:

– Ребята! Вон то существо отвяжите от плота и заприте в какой-нибудь каюте с дверьми покрепче. Только постарайтесь без парализатора обойтись и без членовредительства.

Хоть я на них не смотрел, но боковым зрением вытянувшиеся физиономии запротоколировал. Наверняка бойцы подумали, что командир тут, на дикой планете, совсем сбрендил. Даже, прежде чем сдвинуться с места, переглянулись, но всё-таки ничего не сказали. Двое поволокли носилки с моей тушкой на корабль, а четверо рванули к дикарю. Задерживаться на планете никто не собирался. Тарас шел следом за носилками, рассматривая челнок.

Уже из люка я наблюдал, как выполняли моё распоряжение. Кочаги, видимо, решил, что его понесут на жертвенный стол, и попытался оказать самое отчаянное сопротивление. Отвязать-то его было легко, а вот связать оказалось невероятно трудно. Но недаром у меня в команде только лучшие: справились и с этой задачей.

– Господин Полсат распорядился, чтобы мы отправлялись к ближайшему омолодителю, – сказал пилот.

Алоиса я понимал прекрасно. Будь он здесь, лично меня бы оглушил и отправил на Оилтон. А там бы ещё цепями во дворце приковал, чтобы я больше никуда не рыпался и не рисковал своей неусидчивой задницей. И умом я с ним соглашался на все сто. Но ведь опасности уже не было! И Броверов мы спасли! Да и остающихся на Элизе товарищей следовало подстраховать. Мол, вот он я, Добряк, весь из себя сознательный, исполнительный и добрый до невозможности. Почему-то я был уверен, что после моего благополучного возвращения наша команда сразу, без всяких проволочек покинет систему Красных Гребней.

Поэтому я сказал:

– Омолодитель может и подождать, отправляемся к Элизе!

Глава 14

3602 год, Оилтон, главное следственное отделение империи

Энгор Бофке чувствовал себя озлобленным и страшно обиженным. Такое с ним творилось всегда, когда он чётко осознавал, что его обманывают, но он не может во всеуслышание сказать об этом обмане. Разрешение от императрицы он получил, с профессором связался, поговорил и даже начал совместную работу. Но, несмотря на умение косвенными вопросами выведать самое главное, пока ни на шаг не приблизился к поставленной цели. Учёный муж при всей своей экзальтированности и кажущейся рассеянности ни словом не обмолвился по поводу консорта и его команды. И всё равно опытнейший следователь чувствовал: Сартре во всём этом деле замешан с потрохами и обязательно знает где, что и как. Знает, а потому с особой наглостью и бесцеремонностью обходит самые острые углы в разговоре. Подспудно Бофке даже чувствовал: собеседник над ним тонко издевается.

Естественно, что в ответ хотелось, очень хотелось надавить своей властью. А ещё лучше попросту вколоть профессору домутил и допросить упрямца по всем пунктам и со всей строгостью. Вот тогда бы уже точно всё открылось! Вот тогда бы уже точно главный имперский следователь получил моральное удовлетворение. Потому что цель у него уже который месяц оставалась только одна: выяснить то, что от него скрывают, и вывести Тантоитана на чистую воду. В том, что консорт и сейчас творит некое безобразие без ведома её императорского величества, Рекс знал прекрасно. Вот только для полного разоблачения этого хитрюги-афериста следовало выяснить, где он и что вытворяет конкретно. А уже потом с чувством хорошо выполненного долга устраивать скандал сразу в нескольких направлениях.

Конечно, если бы не срочность остальных дел, которые стояли во главе всего и требовали немедленного разрешения, знаменитый сыщик бросил бы все свои силы на разгадывание именно ребуса с консортом и наверняка быстро всё выяснил. Но над ним довлела задача срочно отыскать виновных в убийстве министра энергетики, а также тех, кто имел преступные контакты с убитым. Ну и попутно хотелось утереть нос подопечным Тантоитана, которые самостоятельно пытались раскрыть дело с убийцами-камикадзе. И хорошо, что от него ничего в данном расследовании не скрывали, кое-какие важные ниточки уже прослеживались, и не через день, так через несколько можно будет сделать окончательные выводы.

Ну а пока хотелось ещё хоть на парочку своих вопросов (причём самых каверзных и неожиданных) получить конкретные ответы от профессора. Тем более что по делу Саши Горца они уже всё обсудили.

– Послушай, Пётр, – по имени, которое знали только единицы, к учёному обращался, пожалуй, только главный имперский следователь. Да и то лишь когда хотел сильно нажать: – А что с твоим поместьем на дальней планете у границы?

Об этом Рекс знал из одного не совсем конкретного подслушанного разговора. Причём где именно находится это поместье, выяснить не удалось. Но такой вот неожиданный и прямой вопрос просто обязан был заставить собеседника раскрыться. Однако профессор и тут выкрутился. Недоумённо пожал плечами, смешно пошевелил бровями и поинтересовался:

– О каком именно поместье ты спрашиваешь? – и тут же с усмешкой добавил: – Тоже хочешь обзавестись домиком и садом?

Ох и не любил Бофке, когда его вместо ответа спрашивали таким тоном! Да и вообще, это он привык задавать вопросы. Но сдержался, раздражение не выплеснул. Даже улыбку выдавил дружескую:

– Некогда мне с садом возиться… А вот замок старинный, как у тебя, купил бы. Может, пригласишь к себе в гости на осмотр?

– Да у меня в обоих до сих пор ремонт не сделан, – вздохнул Сартре со скорбью. – Купить купил, а вот руки не доходят до ума довести. И опять-таки о каком именно ты говоришь? И с чего это вдруг ты решил напроситься ко мне в гости? Сам небось догадываешься, что таких визитёров и на порог пускать нельзя. Сразу начнут законность покупки проверять, потом неуплату налогов выискивать… Знаем мы вас!

– Обижаешь! Делать мне больше нечего, как налогами заниматься! – возмутился Рекс. – Я и не знал, что у тебя сразу два замка, и этот факт удивляет чисто по-человечески: зачем тебе столько?

– Только по большому секрету скажу, и только тебе, – сказал профессор.

Рекс кивнул и демонстративно сжал кулаки.

– Есть один человек, который хочет каждому из детей оставить в наследство замок, – продолжил Сартре. – Но не покупая их, а выменяв на один здоровенный остров на Термидоре. А этот остров и есть моя голубая мечта. Там я хочу провести оставшиеся мне годы. Естественно, что наш обмен я должен хранить в тайне, так что не могу пригласить тебя глянуть на купленные мною замки.

– Понимаю, как же, – скривился Энгор. – У богатых свои причуды…

– Да, им не позавидуешь, – с иронией согласился учёный. – Ладно, я пошел. Если что, звони вечером.

– Добро, свяжемся. Будь здоров! – Рекс, протянув руку, чтобы попрощаться, намертво вцепился в кисть профессора и уставился ему в глаза: – А куда делся граф Цой Тан? Где он сейчас?

– Понятия не имею! – явно соврал поморщившийся от боли Пётр. – Руку-то не ломай!

– Извини! Но как это ты не знаешь? Ведь он в последние дни частенько с тобой вместе работал. Вас только и видели возле секретной лаборатории.

– О-о! Дружище! Тебя, к примеру, с кем только не видят, но это не значит, что ты с теми людьми дружишь и знаешь, куда они исчезнут после встречи с тобой. Например, ты ведь не интересуешься, куда подались схваченные тобой и отсидевшие срок преступники?

– А что, граф – преступник?

– Я этого не говорил! Я только хотел сказать: вольному воля. Хотя и так секрета вроде никакого нет. Граф отправился за своим отцом, весточку о котором доставили совсем недавно. И я рад за парня. Он хоть и любим Амалией, да и всей семьёй Эроски, но отец – это отец… Да и я не прочь познакомиться со знаменитым и талантливым исследователем флоры и фауны. Ладно! До встречи!

И ушел, зарёкшись ещё хоть раз в жизни подавать руку Рексу. А тот смотрел ему вслед и с раздражением бормотал:

– Не прочь он познакомиться!.. Думает, что я в это поверю… И сомневаться не приходится, что этот новоиспечённый граф со своим покровителем консортом опять впутался в какое-то грязное дело… Хм! Ну может, и не совсем грязное, зато точно противозаконное. И когда императрица о нём узнает, кое-кому не поздоровится. Хе-хе! И виновнику никак нельзя будет на мне выместить зло… Ну да, в любом случае я ведь на посту, работаю в поте лица, ничего личного…

Старший следователь добрался до отведённой его ведомству части дворца и, обосновавшись в своём кабинете, стал общаться с помощниками. Кого вызывал к себе, кому звонил. И после каждого доклада и каждого отданного распоряжения заносил тайнописью в папку свои выводы и размышления по этому делу. Постепенно подоплека убийства министра энергетики раскрывалась, ниточки распутывались, скрывающиеся за туманом лжи виновные лица становились видны более отчётливо. Хотя порой некоторые сведения заносились в совсем иную папочку, на которой стояла довольно прозаическая надпись: «Поездка консорта к родственникам».

Один из докладов как раз и касался этой папки. Позвонил внештатный сотрудник имперской следственной структуры, официально служивший интендантом той части империи, где находилась вотчина герцога Малрене, и доложил:

– Теперь уже точно могу подтвердить, что соединение кораблей, которым командует сын герцога Цезарь Малрене, убыло с места постоянного расположения пять дней назад. Перед тем корабли по максимуму загрузились провизией и боезапасом, словно собрались на войну. Официально было заявлено о передислокации с целью проведения учений в рукаве Жёлтой Медузы. Неофициально просочился слух, что соединение спряталось в ближайшей к Лерсану пылевой туманности Витланд-три. Но на самом деле оба утверждения ложные. Удалось подслушать разговор старшего координатора-оператора с капитаном одного из фрегатов. Из него стало понятно, что на самом деле все корабли находятся в ином месте, возле границы с королевством Пиклии. Район – система Красных Гребней. Запись разговора прилагаю отдельным файлом.

– Есть уверенность, что соединением командует именно Цезарь Малрене? – спросил Рекс.

– Никакой. Все убеждены, что младший сын герцога находится на столичной планете и путешествует со старшим братом.

– Хорошо, спасибо!

Следователь прочитал присланный файл и позвонил штатному сотруднику, посланному на Лерсан, чтобы убедиться в присутствии в системе Звёздных Бликов именно Тантоитана Парадорского.

– Ну и что там у вас? Разобрались?

– Никак нет! – по-военному отрапортовал сотрудник. – Не получается зафиксировать личность человека, которого всегда и всюду сопровождает младший сын герцога. Всё время его лицо прикрыто то шарфом, то затемнённым забралом скафандра. А так как визит консорта проходит инкогнито, то даже знающие люди делают вид, что его в упор не видели. Фигура и комплекция человека полностью соответствуют формам его величества. Также сходны жесты и манера поведения. В остальном – полная неопределённость. Причём во дворец он заскакивает редко и в основном только поздней ночью. Не удаётся заранее выяснить, когда и куда он отправляется утром.

– Жаль… А есть уверенность, что его младший брат как раз и есть тот самый сопровождающий?

– Да. Хотя и не каждый день. Например, последние два дня Цезарь Малрене тоже прикрывается наглухо. По этому поводу сегодня на улице подслушал шутку одного горожанина: «Оба брата прячутся так усердно, словно ночами посещают женщин лёгкого поведения!»

– А может, и в самом деле?

– Пока такое не выявлено.

Энгор Бофке недовольно фыркнул, и тон его стал строже:

– Вы один из лучших наших агентов, а дело до сих пор не сделано. Почему?

– Стараюсь изо всех сил, – начал оправдываться сотрудник. – Но я и так действую на грани разоблачения. И работе сильно мешают буквально толпы странных личностей, работающих под видом туристов. По всем отзывам, наплыв посторонних на Лерсан в эти дни превысил все прежние рекорды. Местные жители поражены. Кафе переполнены, гостиницы – тоже. В ресторанах вечером нет свободных мест. Такого бума никто не предвидел и не подготовился. Причём десяток людей мне удалось опознать в лицо: это воины охранных структур полковника Стенеси. Заметил также нескольких офицеров из Дивизиона. Почему-то мне кажется, что и меня могли опознать, я ведь на Оилтоне с ними многими сталкивался по работе.

– М-да… – пригорюнился главный следователь империи. – Если они вас опознают, то подсунут любую дезинформацию…

– Но я ведь тоже маскируюсь.

– Хорошо. Продолжайте работать и постарайтесь выполнить поставленную перед вами задачу: стопроцентная идентификация господина консорта.

На том и распрощались.

А тяжко вздыхающий Энгор Бофке записал в папочку несколько очередных строчек. Увы, пока выкладывать свои соображения императрице не стоило. Скандал мог и не получиться. А значит, придётся и дальше «рыть носом землю» в поисках компрометирующего материала.

Глава 15

3602 год, планета Элиза, город Нароха

Пока мы перемещались к Элизе, я и поспать успел, и с друзьями поболтать, и подлечиться в корабельном реаниматоре. А Булька полностью восстановился током малой силы. То, что мы уволокли незаконным образом с Покрусты парочку аборигенов, я приказал хранить в секрете, и сам даже в разговорах с Малышом, Гарольдом и Алоисом об этом не упомянул. И не потому, что нас кто-то мог подслушать, а скорее из-за шквала новых деталей и перспектив новой операции «Встреча». Шанс добраться до шкуры узурпатора трона Пиклии меня чуть ли не излечил.

Мой риптон настоятельно советовал пока забыть и о пещере с ядлями, и об изучаемом им ментальном ударе. И я с головой окунулся в расчёты вариантов устранения Моуса Пелдорно. Тем более что именно моё спасение увеличило возможность контакта с недосягаемым до сих пор для нас преступником.

А случилось это так. Пока мы пронзали космическое пространство, барон Кири позвонил королю, и, по его словам, не просто выбил для себя и супруги место уже на завтра в столичных омолодителях, но и за меня замолвил словечко. Мол, невинно пострадавший шеф безопасности, он же начальник кадров одной очень крупной корпорации, находится чуть ли не при смерти. Три моих перелома были расписаны как весьма опасные и требующие долгого лечения. А попросили за него руководитель корпорации и его девушка – весьма близкие приятели Фре Лиха. На эту просьбу монарх отреагировал благосклонно: «Можете пострадавшего привезти, подлечим!» Барон рассказал Моусу и о молодой целительнице Маше Гридер. Фре Лих расписал его величеству все грани необычайного таланта, точность диагнозов и вообще уникальность данного случая настолько красочно, что король сказал: «А вот с таким дарованием я постараюсь лично встретиться! И не обязательно среди толпы придворных».

Очень весомые приглашения.

Мы когда-то мечтали провести в окружение Моуса кого-то из нас, четверых носителей. При имеющихся у риптонов средствах было достаточно, чтобы кто-то из наших симбионтов прикоснулся к преступнику. Мы решили, что следует скопировать кого-то из личностей, приближённых к трону. И лучшей кандидатуры, чем начальник лагеря, было не сыскать. Миледи подержала его руки в своих, заглянула в упор в глаза, и мы получили отпечатки пальцев и образ сетчатки. По фигуре, росту и весу для подмены годилась только всё та же Синява Кассиопейская. Хотя до такой наглости, как послать на смертельный риск молодую жену Малыша, мы ещё не доросли. Молодая женщина могла не справиться со сложнейшей ролью и насторожить узурпатора.

И совсем другое дело, когда он сам добровольно, с огромной заинтересованностью вложит свои руки в руки нашей обладательницы Одуванчика. Естественно, риптон определит все изъяны в здоровье Моуса Пелдорно, хотя, без всякого сомнения, тот уже побывал в омолодителе последнего поколения. Было бы глупо заиметь у себя в столице сразу два (а по иным сведениям, три!) баснословно стоящих устройства и не поправить собственное здоровье. Потому что слухи о помолодевших, полных сил и энергии телах распространялись по Галактике быстрее скорости света. Продлить собственную молодость раза в три мечтали многие.

То есть целительница была как бы и не нужна, но коль монарх проявил к ней интерес, то мы просто обязаны этим воспользоваться.

Но! Вот тут и начинала маячить на горизонте самая страшная опасность. Тем более что уж слишком всё удачно и просто для нас получалось. Ну ладно, Броверы уже с нами, но тут заслуга только их личная, да удачное стечение обстоятельств. И то, если смотреть правде в лицо, мы ведь не вывезли ещё до сих пор друзей с Элизы, да и сами все удачно не эвакуировались. А вот всё остальное наше везение могло быть тщательно создано контрразведкой Пиклии, а также всеми иными службами, которыми руководил очень хитрый, жестокий и невероятно сообразительный граф Де Ло Кле. Не стоило забывать, что именно под его руководством была ликвидирована вся агентурная сеть Оилтона в королевстве, схвачены и казнены почти все резиденты, и наша разведка до сих пор не могла оправиться от этого удара.

Именно опытность, коварство и хитрость наших врагов мы не имели права сбрасывать со счетов. И если бы у нас ещё было достаточно времени!

А так принять решение надлежало в течение буквально нескольких часов. Барон Кири действовал более чем стремительно и самоуверенно. По сути, он сразу предложил всем преогромнейшие пряники: Маше Гридер личную встречу с монархом, Пьеру Сиккерту неплохой контракт на поставки в лагерь новой геологической и космической техники от барона Монклоа, ну и моей тушке – лечение в омолодителе по вполне приемлемой цене. И успел решить в столице все свои личные вопросы, а также (как мы догадывались) купить нужную ему гипроторфную торпеду. А может, сразу и все три штуки.

– Мы вылетаем завтра с утра, чтобы быть в столице к полудню, – сказал он. – Господина Добряка перегрузим к нам прямо на орбите.

Малыш заупирался:

– Как я оставлю контору без своего руководства? Если снимут карантин, то у меня вновь закипит работа. Моим людям надо летать на иные планеты, принимать доставляемые грузы…

– Беглых преступников не отыскали, а значит, ещё двое суток планета будет заблокирована. Таков закон.

– Тогда и нас с вами не выпустят, – резонно заметил Малыш.

– Как бы не так! Никому и в голову не взбредёт, что я на своём корабле стану вывозить с планеты беглых каторжников. За своих пассажиров я отвечаю перед законом и перед короной лично, и тут достаточно моего слова. Кстати, моим завтрашним отлётом наверняка воспользуются некоторые городские чиновники и богатеи. Им тоже срочно приспичит в столицу, и они к нам присоединятся. А вы, между прочим, можете взять с собой кого-то из ваших работников, если хотите. Мой фрегат не круизный лайнер, но две сотни человек перевезёт с вполне комфортными условиями.

Эту беседу Малыша с бароном, записанную на три камеры с разных ракурсов, я просмотрел раз восемь. И тоже не нашёл ни единого опасного для нас словечка или проявления какой-то двойственной эмоции. Получалось, что Фре Лих откровенен, чистосердечен и желает поспособствовать от всей души.

Но вот в общем вся эта идея с приглашением попахивала ловушкой. Допустим, что враг знает о нас всё. Пусть такое и нереально, но тем не менее предположим: нас предали с потрохами. Что тогда? Какова будет главная цель наших противников? Естественно – консорт. Всё-таки самая важная и тяжёлая фигура в политическом раскладе. Да и наиболее мешающая Пиклии.

Дальше. Пусть случайно, по вине тупого конкурента, но я выскользнул с Элизы. Надо меня схватить? Или попросту поджарить? Несомненно! Но при попытке пленить меня или уничтожить наш корабль уйдет с околопланетной орбиты. Остальных можно взять, но это – не то! Без консорта в руках и победа не победа.

Поэтому довольно щедрое и неожиданное предложение барона вылечить за треть цены какого-то малознакомого типа со шрамами должно насторожить даже умалишённого или бесконечно наивного индивидуума. Наивными мы не были, с мозгами, пусть и не раз битыми или сотрясаемыми, тоже вроде полный порядок. А значит должны, обязаны были испугаться и дать задний ход. Ведь пока ещё не поздно заявить, что господину Добряку стало хуже и его отправили в больницу. Сам Сиккерт может сослаться на кучу причин делового характера, ну а Маша Гридер может сказаться приболевшей чисто по-женски или попросту заявить: «Я без Пьера – никуда!»

Хорошо? Вроде хорошо. Если всё-таки нас не попытаются арестовать. Но! Если мы отступим, не воспользуемся приглашением к нашей операции «Встреча», то уже вряд ли в скором будущем такой шанс подвернётся.

– Да и чем мы рискуем в обоих случаях? – вопрошал Малыш, имея в виду себя и остальную команду, находившуюся на Элизе. – Что в первом, что во втором случае нас арестовывают либо здесь, либо на корабле начальника лагеря. Мне кажется, мы даже ради смеха можем с собой и Броверов прихватить в их нелёгком состоянии. Скорее всего и это прокатило бы… Но это я так, к слову…

– Ну да, – согласился Гарольд. – Пусть Танти улетает немедленно, а мы уж постараемся не упустить свой шанс. Если нас всё-таки начнут брать за жабры здесь, постараемся воспользоваться имеющейся у нас техникой и попросту зарыться в недра. А если в космосе, то можно пустить на перехват соединение Цезаря Малрене, а то и герцога Лежси. Мишель наготове и будет здесь через пару часов. Цезарь допрыгнет за час… Но возле самой столицы, если дело осложнится, нас отбить будет многократно сложнее…

Наиболее кратко и резко высказался Алоис:

– Ребята, дёргайте оттуда, а я дам команду на передислокацию к Элизе ещё одного флота. Лучше уж войну затеять, чем этаким орлам без толку головы сложить. Да и Броверы вам такого облома не простят.

Но самое важное, что все три моих товарища и слышать не хотели о моём участии в дальнейших действиях. Ни в каких! Они категорически настаивали на моём немедленном убытии в родное герцогство. С обязательным посещением по пути ближайшей лечебницы с омолодителем. В такой уже ощупывал своё новое тело излеченный нами Стил Берчер. Тот самый Берчер, который сдал нам своих подельников по перепродаже краденых палеппи.

Против моего, а вернее, нашего с ним участия выступал и Булька:

«Танти, тебе надо срочно лечь в омолодитель. А свои советы и пожелания ты можешь высказывать и по краберной связи. Не консортское это дело бегать по джунглям, махать мечом и даже испытывать притановые скафандры. Опомнись! Сам же это понимаешь, а ведёшь себя как мальчишка. Твои друзья и без тебя со всем прекрасно разберутся и из любой ловушки выскользнут…»

«Но когда нет никакого риска…» – начал я, но меня с ехидством перебили:

«Естественно! Какой может быть риск для такого великого непобедимого воина при рубке каких-то диких коротышек? Смешно! Он и плавает как рыба, и бегает словно олень! И скачет не хуже любого козла!»

«Ну, ты вообще уже заговариваешься!»

«Правда глаза колет? – не останавливался риптон. – Твоя главная задача – это управление государством и охрана любимой супруги. Хочу напомнить, для этого ты и женился! Да и у меня дел выше твоей бестолковой головы! Ты себе не представляешь, какие перспективы могут открыться перед Оилтоном, если его воины смогут воспользоваться силой ментального удара! А если ещё этот удар мы сможем усовершенствовать? Да мы не то что Моуса с его пособником Де Ло Кле, мы всех остальных гадов по всей Вселенной за пару лет на голову укоротим, и никто их защитить не сможет, ни в корыстных целях, ни в политических. Согласен?»

И я был с ним согласен, против логики не попрёшь. Да и возражать остальным друзьям язык не поворачивался. И, судя по моему унылому молчанию, все решили, что я вознамерился поспешить на Лерсан.

Хотя на самом деле я продолжал неслышимый диалог с риптоном:

«Ну да, на первых порах, пока от подобного удара не найдут защиту, оружие будет очень действенное. Но почему при его употреблении и меня накрыло?»

«Думаешь, так легко сразу все сделать правильно? Наверняка при испытании пороха много экспериментаторов погибло. А ведь порох – это простейшее взрывчатое вещество…»

«Понятно, понятно! А ты бьешь направленным лучом или удар можно наносить во все стороны сразу?»

«Возможны оба варианта, хотя мне ещё надо потренироваться».

«А с зоной поражения как?»

«У меня должно получиться гораздо лучше, чем у ядлей! – похвастался симбионт. – На то я и разумное существо! При наличии нескольких аккумуляторных пластин должно получаться до двадцати метров. Может, чуточку больше…»

«Феноменально, дружище! – похвалил я. – А сколько ты можешь нанести ударов подряд?»

«Ну-у… если батареи для моей подпитки будут мощные, то раз пять смогу атаковать широкополосным ударом. Если узким лучом – то раз на восемь хватит. А потом усну…»

«Ну вот! А ты говоришь – домой, домой!..»

Я заговорил вслух, поглядывая на экраны, где видел остальных друзей:

– Малыш, ты любишь повторять: не рой яму другому, пусть сам роет. Предлагаю сделать это выражение нашим сегодняшним девизом.

– И кто должен рыть? – нахмурился почуявший неладное Гарольд.

– Барон Кири. Он явно что-то против нас затеял, но не до конца уверен в том, что его замысел удастся, и в том, что обладает полной информацией. Иначе вас всех уже давно бы повязали, да и нас тут, на орбите, постарались прижать. Но если мы откажемся от его предложения, кара может на нас обрушиться моментально. А если мы согласимся лететь в столицу Пиклии, то начальник лагеря постарается нас доставить целенькими и с неповреждённой наивностью прямо в лапы контрразведки и уже там обрабатывать как только им захочется.

Малыш скривился:

– Повторяешься, мы это уже обсудили… Конкретнее про яму, пожалуйста.

– К этому и веду. – Я понизил голос до таинственного шёпота: – Конечно, если нас сейчас подслушивают, у нас ничего не получится…

– Прослушка исключена! – уверенно возразил Алоис. – Иначе вам бы уже давно кололи домутил. А когда поняли бы, что это бессмысленно, то… Ну… сам понимаешь.

– Понимаю, не маленький… Поэтому продолжу. Смотрите: пока Фре Лих не возьмёт меня на борт своего корвета, или что там у него, вас он арестовывать не станет ни в коем случае. Да и потом, повторюсь уже в сотый раз: скорее всего вначале доставит в столицу. Поэтому предлагаю сыграть на опережение. И без меня вам никак не обойтись! А вернее, без нас! Нам ещё тут потренироваться малость надо, но дело того стоит. Как только меня перегружают к вам, начинаем действовать и захватываем корабль барона. Дальше выведываем всё необходимое у него, его супруги и её племянника Ат Ра Кадора, после чего действуем по обстоятельствам. Нас раскрыли – сматываемся. Есть шанс использовать тело Фре Лиха Кири – используем. Но в любом случае приказ от его имени о снятии блокады и о выпуске нашего челнока с Броверами мы обеспечим.

– Да что за глупости?! – вспылил потерявший всю свою невозмутимость Малыш. – Как ты собираешься захватывать чужой корабль в космосе, да ещё с полусотней боевиков на борту?!

– А вспомни, как мы легко и без жертв захватили яхту твоей нынешней супруги, – осадил я его. – Самую лучшую в Галактике! Самую охраняемую! И без всякого кровопролития.

– Уж по поводу крови молчал бы! Как раз Синява чуть и не умерла от её потери, бедняжка…

– Это ты сейчас такой жалостливый, – заметил я. – А при захвате и застрелить мог…

Тут меня перебили возражающие одновременно и Гарольд и Алоис. Малыш тоже не молчал. Да ещё и Булька в сознании продолжал со мной и спор, и обсуждение, и выдвижение требований. Впору было хвататься за голову, затыкать уши и отключать сознание. Был бы я ещё полностью здоров, то действовал бы с напором, находясь без труда сразу в двух потоках сознания. Но общий упадок сил сказывался. Поэтому я взмолился:

– Ребята! Булька! Не все сразу, умоляю! Не то у меня башка сейчас лопнет!

Когда все притихли, я минут пять объяснял своё видение предстоящей операции.

Первым высказал свое мнение потирающий ладонью челюсть полковник Стенеси:

– По-моему, может получиться красиво, нагло и неожиданно для противника… Тем более что ещё несколько часов у Танти в запасе будет. Если они (это он имел в виду меня с Булькой) потренируются и что-то будет получаться… то я «за».

Малыш добавил одну идейку, тем самым как бы соглашаясь со мной:

– Если прибавить Цой Тану пять сантиметров роста, то он вполне мог бы сыграть роль баронессы Кири.

А вот Алоис явно загрустил:

– Понимаю, что при таком раскладе у вас что-то может и получиться… Но вы представляете, на какие маленькие кусочки будет порвана моя многострадальная чёрная кожа, если операция у вас сорвётся? Особенно если вы там не убережёте Танти?

Я взглянул на него:

– Может, не стоит меня хоронить раньше времени? Когда это со мной возились, как с ребёнком?

– Да ты сейчас словно младенец беспомощный!

– Неправда! Я вполне могу передвигаться, и не только! – возразил я, стараясь не обращать внимания на ехидное замечание Бульки:

«Ну да, передвигаться ты можешь… на носилках!»

Хорошо, что остальные друзья этого не слышали, и ещё минут через десять спора сдались окончательно. Разве что наш аналитик, уже запустив все имеющиеся у него мощности на просчёт вариантов, сказал, имея в виду меня с Булькой:

– Только если у вас будут твёрдые результаты! Иначе и дёргаться не стоит.

– Хорошо! – подвёл я итог. – Тогда мы приступаем к экспериментам на пленнике и ещё нескольких добровольцах.

Мои товарищи дружно покривились, а Гарольд озвучил общие опасения:

– Смотри только, ребят не угробь! Или дебилами их не сделай. А то знаю я твоего друга «учёного»… Ради опыта и собственного носителя в мышку превратит.

«Это он от зависти, – нисколько не обиделся риптон. – Когда мы и ему симбионта подарим, он подобреет…»

И мы приступили к экспериментам и подготовке новой операции под названием «Перехват». Имелось в виду, что мы попытаемся перехватить инициативу у нашего врага.

Глава 16

3602 год, система Красных Гребней

Во время экспериментов пришлось попотеть всем. Что мне, по причине остаточного фона наносимых ударов, вызывающих полуобморочное состояние (особенно первые два), что нашим товарищам, согласившимся на участие в опыте. Тем уже доставалось преизрядно. Мало того, вызвался и даже настоял на своей кандидатуре и Тарас, который к тому времени и наелся и выспался. Ему тоже мало не показалось.

Согласия не спрашивали только у дикаря. Ему и перепало больше всех. Вначале чуток его приложило при испытании рассеянного удара, когда дикаря оставили на границе предполагаемой дальности. А потом его свалило часа на два после луча, направленного прямо в него. При этом у стоявших в метре от него по сторонам воинов только немного нарушилась координация и секунды три они не совсем чётко соображали.

При третьем ментальном ударе Булька опробовал широкополосный луч, фиксируя точки максимального приложения. Остался доволен собой страшно, и завалился спать со словами:

«Два часа у нас в запасе, полтора – меня не беспокоить. Только заготовь побольше емкостных батарей и придумай, как закрепить их на себе. Всё, я сплю…»

А на меня напал этакий предбоевой мандраж. Давно такого со мной не было. То ли переломы сказались, то ли уколы возбудили, то ли отсутствие расслабляющего массажа от риптона напрягло… Чтобы мне легче было передвигаться по кораблю, отключили искусственную гравитацию, и я в невесомости старался просмотреть и проверить все этапы подготовки. Нашу УБ-6, замаскированную под исследовательское судно, мы собирались задействовать только в самом крайнем случае, а вот спасательный челнок, в котором собирались перевозить мою тушку на корабль барона Кири, следовало максимально приготовить к интенсивному и скоротечному бою. Мало ли как будут вести себя пиклийцы, когда мы ошвартуемся возле них.

Так что краберы мои, используемые для переговоров, стали горячими от постоянных споров, ценных указаний во все стороны и нервного дыхания. Для подстраховки мы подвели к системе несколько замаскированных боевых кораблей, приблизили обе небольших флотилии, которыми командовали мой брат Цезарь и герцог Мишель Лежси. Всё-таки риск оставался преогромнейший. Очень хотелось верить, что враг никоим образом не сможет предугадать наш ход, потому что подобная наглость ни у кого в голове не уложится. Но мало ли какие неожиданности нас могут подстерегать? Вдруг начальник лагеря пожелает перестраховаться? Да по максимуму: возьмёт да и вызовет к планете парочку тяжёлых линкоров. Вот тогда уже точно ускользнуть нам будет проблематично.

Но к условленному времени на геостационарной орбите никакой крупный транспорт не появился. Наоборот, скученность кораблей самого широкого назначения сильно уменьшилась по причине продолжавшейся блокады. Она разогнала деловых людей, которые не пожелали простаивать возле Элизы лишние двое суток. А значит, с данной стороны опасностей вроде не предвиделось.

Несколько сложно оказалось с сокрытием Романа и Магдалены Броверов. Они шли на поправку очень медленно и до сих пор продолжали лежать пластом в декомпрессионной камере, скрытно от всех посторонних. Повреждения стены и угла здания списали на неожиданный старт в космос моего пританового скафандра и заделали собственными силами. В тот склад никто не входил, Пьер Сиккерт его закрыл, как и ещё два, якобы опасаясь новых терактов. При этом он опять превратился в злобного зверя, видя в каждом посетителе подлого конкурента, который только и мечтает устроить взрыв в его частной собственности. Досталось и работникам, оставшимся от прежнего штата, хотя те старались и работали образцово-показательно. Та же Сара Чешинска, которую назначили управляющей, металась по всей планете, составляя договора и уламывая к сотрудничеству новых клиентов. Ну и вдобавок за каждым работником установили практически непрерывное наблюдение. Излишней доверчивостью в нашей команде никто не страдал.

В конторе решили оставить Роберта, Ульриха и Шекуна. В помощь им придали почти всю группу Гарольда. С собой на орбиту мой друг, считающийся для Сиккерта дальним знакомым, забирал только Нинель. Из спецназовцев с собой мы брали пятерых и столько же оставляли на планете. По большому счёту следовало взять всех, но уж слишком мощной тогда бы наша группа выглядела, что могло спровоцировать нашего пока ещё только гипотетического врага на слишком резкие движения. А так нас мало, и мы тем самым большой опасности не представляем. Как бы… Потому что о нашей мощи, а уж тем более о нашем главном оружии противник не догадывается.

Так же на планете вынужденно оставались пока Армата, Николя и Зарина. Они по-своему прикрывали контору, так сказать, снаружи. Больших сил они собрать не могли, наделать пакостей охранникам лагеря – тем более, но, имея не ограниченные рамками денежные средства, могли и хорошо ими умели пользоваться. В случае крайней необходимости им предписывалось идти на любые действия, вплоть до организации общественного неповиновения, а то и открытого бунта. Наработок у нас имелось предостаточно, а при наличии высокой платёжной способности организаторов можно даже за короткое время организовать очаг политической, экономической или иной нестабильности.

Ну и когда у нас было уже почти всё готово, а толпа направлявшихся в столицу Пиклии грузилась на корабль барона Кири, у меня ещё и время осталось переговорить со своей любимой и как нельзя вовремя пожелать ей доброго утра. Причём помня, что всегда лучше самому задавать любые вопросы, чем отвечать на неудобные, я сразу поставил Патрисию в затруднительное положение. А честно говоря, просто взял её «на пушку»:

– Дорогая, ты обещала вести себя хорошо, но до меня всё-таки донёсся слух, что один выход ты себе уже запланировала. Как же так?

Всё-таки мою супругу такими наездами не напугаешь. Недаром именно она – первый человек в Оилтонской империи. Она ни на секунду не задержалась с ответом:

– Что за обвинения?! Немедленно назови мне имя этого подлеца, который посмел тебе докладывать о своих выдумках!

Я попытался что-то сказать, но Патрисия, видимо, сегодня встала не с той ноги. Она ещё минуты три зло отчитывала меня за излишние придирки к ней, недостойное поведение вообще и неуместное ёрничество в разговорах с ней в частности.

Но именно эта её озлобленность меня и насторожила. Всё-таки мы знакомы с шестнадцати лет, изучил я свою любимую женщину прекрасно, и подобное поведение могло означать только одно: она недовольна. Причём не тем человеком, которого ругает, для этого у неё уже давно имелся переизбыток власти и других рычагов воздействия, а собой. Так она обычно досадовала, если кто-то порой, иногда чисто случайно, угадывал её планы. Даже мне, после того как пару раз досталось сгоряча, приходилось делать вид, что я ничего не знаю и не ведаю, зато восхищаюсь результатом или устроенным сюрпризом. Тем более что это мне ничего не стоило и глобальные интересы не затрагивало. Мне не трудно, как говорится, а ей приятно.

И вот сейчас получилось нечто подобное. Я спинным мозгом почувствовал, что она недовольна именно собой. А значит, и в самом деле задумала какую-то хитрость. Причём хитрость солидную, с полноценной гарантией, что я впоследствии ей не устрою скандал. И с гарантией, что она окажется совершенно не виновата. Мол, так сложились обстоятельства. Делать было нечего, пришлось…

А вот что именно ей придётся вытворить? Этот вопрос у меня сразу завис в голове, и без того уже опухшей от мешанины мыслей.

Конечно, это меня сбило с должного настроя при разговоре, я потерял инициативу, и пару раз оказался на грани провала. Насчет сестричек ещё как-то выкрутился, сказав, что они уже легли спать, а вот на вопрос жены, когда она наконец-то сможет переговорить с моей мамой, никак иначе не смог уйти от скользкой темы, как пообещав, что уж завтра утром (по местному времени Лерсана) герцогиня обязательно сама позвонит невестке. В крайнем случае, я уже сам постараюсь дать ей свой крабер в руки и поставить перед фактом начавшегося разговора.

Только после этого моя любимая явно повеселела, пожелала мне спокойной ночи, а сама поспешила начать свой трудовой, как всегда жутко насыщенный мероприятиями, встречами и совещаниями день.

Она-то повеселела, а я озадачился!

И видя, что у меня ещё остаётся чуток времени, прежде назначенного часа связался с Алоисом. Естественно, что тот сразу запаниковал:

– Что случилось?!

– Да здесь у нас всё в порядке и по плану. У меня чисто личное…. После разговора с Патрисией…

– Что-то заподозрила о месте твоего пребывания?

– Пока трудно сказать, хотя часов через десять придётся выкручиваться, и как-то умудриться организовать разговор матери с невесткой. Но пока – другая проблема. У меня появилось предчувствие, что Патрисия что-то замыслила… Ну в плане её не санкционированного мною выхода из императорского дворца…

– Предчувствие или она проговорилась?

– Ну нет, на слове я её не поймал, ещё и самому досталось за попытку наезда. Но чувствую: нечто нехорошее она задумала.

– Это ты зря! И скорее всего твои предчувствия возникают на фоне собственных прегрешений, за которые тебе придётся отчитываться перед супругой. Каждый шаг императрицы под контролем, каждое слово фиксируется, каждое распоряжение ложится в отчёт и по каждому движению наши люди ведут разработки превентивных действий. Телохранители всегда рядом, телекамеры фиксируют всё…

– Так уж и всё? – не выдержал я, зная, что в наших личных апартаментах ничего подобного нет.

– Имеются в виду действия на людях, – поправился аналитик.

– И опять-таки вопрос: каждый шаг и каждое слово фиксируется?

– Это уже слишком. Ты ведь сам понимаешь, что её величество порой беседует с некоторыми людьми в изолированных помещениях, и даже нам эти разговоры подслушать не получится при всём желании.

Я не стал напоминать другу об узких тоннелях, которые пронизывают дворец и ведут к смотровым глазкам и щелям для подслушивания в стратегических местах всей управленческой структуры. Благодаря им мы не так давно и свои добрые имена реабилитировали, и не одно вражеское логово у нас в государстве вырезали. Но в данный момент это к делу не относилось.

Изолированные комнаты для переговоров имелись везде. Мало того, Патрисия могла отойти чуть в сторонку от телохранителей и с кем угодно перекинуться несколькими словами. А зная хитрость и ум своей супруги, я не сомневался: в случае нужды она легко отыщет для своих дел любого по рангу сообщника и этот сообщник даже приблизительно не догадается, во что его втянули. То есть мне следовало предупредить службы безопасности не о конкретном предстоящем действии, а о намерении, которое может в любую секунду стать реальным.

Так я и сделал:

– Постарайтесь усилить наблюдение и своевременно принять должные меры. Мне кажется, она попробует воспользоваться неким обстоятельством, которое её оправдает в моих глазах и которому не смогут противиться телохранители и воины охраны. Ты меня понял?

– О-о-о… – протянул Алоис с тоской. – Как тебя, мой белый друг, не понять! Смотри за тем, не знаю за чем! Охраняй то, не знаю что! И за какие заслуги мне такое наказание? А? Муж обманывает жену, но просит следить за ней, не спуская глаз. А его жена, если разоблачит старого больного негра в двойной игре, такое тут устроит!..

– Алоис! Кончай шутить, я серьёзно.

– Да понял я, понял… Сейчас распоряжусь и сделаю нужные перестановки…

И уже через пять минут наша операция началась. Корабль барона Фре Лиха Кири стартовал с Элизы. А я разбудил Бульку и стал проверять примотанные к телу пластины для ручных парализаторов.

Глава 17

3602 год, система Красных Гребней, орбита вокруг планеты Элиза

Фрегат барона Кири, а скорее всего ещё и официальный транспорт его, как начальника лагеря, оказался несуразным с виду, но на диво поворотливым, вместительным и несколько чрезмерно для такого корабля вооружённым. Замеченные нами орудия и люки заставляли настороженно относиться к данной боевой единице. Видимо, при её постройке руководствовались мыслью не о внешней красоте, а об эффективности содержимого. Да и название вполне соответствовало: «Уверенный».

С моими друзьями, находившимися на борту в качестве пассажиров, пока ничего такого не происходило. Передвигаться им всюду, где вздумается, естественно, запретили, ссылаясь на правила внутреннего распорядка, но двухместные каюты выделили нормальные, в кают-компанию доступ не закрыли и насчёт общения по краберу ничего не сказали. Только попросили сдать оружие, и уложили его в сейф.

Но это не беда, не всякое оружие подходит для боя в помещении и тесноте коридоров. Главное – возможность постоянного контакта. Малыш, Цой Тан и Гарольд положили включённые краберы за отвороты скафандров, и наш общий координатор Алоис был в курсе всего происходящего. Одновременно с этим и меня ставили в известность.

– Нашим удалось заметить не более десяти человек, не относящихся к экипажу, – сообщил Алоис. – Шестеро не скрывают, что они воины, и почти не отходят от барона. А это настораживает. Спрашивается, чего это он так боится, совершая обычный полёт на орбиту? Многие каюты заперты, как и малая кают-компания. Насчет остальных пассажиров: если десяток ещё можно отнести к деловым людям, да некоторые и в самом деле засветились в нашей конторе, то второй десяток – это скорее всего тоже люди из охранки. Плохо… Выходит, нам будет противостоять гораздо больше противников, чем расчётная полусотня.

– Ну больше так больше, – сказал я. – Пусть наши постараются с чужаками не смешиваться, как и договаривались…

Это было очень важно, в идеале нашим следовало вообще держаться единой кучкой, подальше от остальных. В таком случае мы с Булькой могли бы применять наше тайное оружие в полной мере, пусть слабо – но с максимально широким охватом. Чем по большей площади будет нанесён ментальный удар, тем нам выгоднее в плане поражения противников. Пусть они и ненадолго потеряют сознание, всего лишь на минутку, этого вполне хватит, чтобы их обезоружить и связать.

Алоис, проанализировав ситуацию, заявил:

– Они не могут о нас знать всё, и скорее всего во многом сомневаются. Даже если судить по отсутствию на орбите профессиональных военных. А значит, арест запланирован на начало Лунманского прыжка. А потом вас будут допрашивать.

Логично. Я бы сам сделал именно так. Если у подозрительной группы пассажиров есть краберная связь, то сообщникам станет известно об их провале, и те могут принять меры. А так корабль находится в подпространстве, и его владельцы могут творить с арестованными что угодно. Даже если арестованные окажутся ни в чём не повинны, то ничего страшного: можно просто извиниться, прикрываясь высшими интересами государства.

Я уже находился на корабле барона Кири, поэтому только и мог произнести условную фразу:

– А интерьер очень даже ничего!

Это означало, что как только прекратится связь с внешним миром, мы атакуем.

Оставшийся в космосе челнок с квартетом воинов, а также наш УБ-6, никто атаковать не стал. По крайней мере до того, как мы произвели разгон и ушли в подпространство. Меня поприветствовали находившиеся в кают-компании пассажиры, владелец корабля, Пьер Сиккерт и Маша Гридер. Мои носилки на колесиках установили на самом обозримом месте, и барон Кири поинтересовался:

– Господин Добряк, вы можете рассказать, что с вами случилось на Покрусте?

– Могу.

– Тогда рассказывайте! Пока у нас ещё есть время… до завтрака осталось двадцать минут.

Скорее всего на завтрак гостеприимные хозяева собрались подавать нам домутил. Внутривенно! Но я это предположение оставил при себе и сказал совсем о другом:

– Благодарю вас за то, что вы предложили доставить меня в столичную больницу.

– Пустое! Так должен поступать каждый подданный нашего королевства! – излишне патетично высказался Фре Лих, оглядывая окружавших его охранников, которые единственные на корабле имели парализаторы на поясе. – Но всё-таки интересно, как вы там сражались с дикими горцами?

– О-о! Мне, можно сказать, не повезло попасть на самую настоящую войну. Сотни, если не тысячи кочаги спускались в долину на грабеж тамошних жителей, и я попался у них на пути. Причём без оружия и без проводника из местных…

– Как же вы выжили?

– Чего уж скрывать: я не столько сражался, сколько бежал! И повезло, что сумел сплавиться по реке. Про скафандр отдельная песня: если бы не он, я бы давно превратился в мёртвого ежика, настолько хорошо эти дикари умеют стрелять из луков…

Я бы ещё много интересного рассказал, но тут корабль после завершения разгона начал Лунманский прыжок. И Булька, до того интенсивно общавшийся со своими сородичами и оговаривавший с ними определённые действия, атаковал.

Первый удар он нанёс по всем, кто стоял в противоположной от нас стороне кают-компании. Пока враги, а в их числе и несколько невинных пассажиров с непониманием в тухнущих глазах валились на пол, второй удар ушёл сквозь левую переборку, в сторону рубки управления. Там ведь наверняка сидели наблюдатели во главе с главным пилотом или дежурным офицером и следили за событиями с помощью обзорных экранов.

Затем меня Гарольд покатил к выходу в главный коридор, а остальные товарищи бросились вязать потерявших сознание противников и вооружаться трофейными парализаторами.

На позицию номер два мы успели как раз вовремя: в коридор сразу их четырёх кают и малой кают-компании, ранее закрытых, вывалились человек тридцать спортивного вида молодчиков с парализаторами в руках. Все в лёгких скафандрах и с поднятыми забралами. Уж не знаю, для чего была задумана именно такая форма одежды, но от третьего нашего ментального удара она не спасла – повалились все.

Тут же мимо меня устремились наши бойцы, несясь к остальным важным точкам корабля. И неважно, что осмотреться им здесь не пришлось и не все лабиринты коридоров и трюмов им были известны, – в успехе сомневаться не приходилось.

Гарольд закатил меня обратно и вместе с ещё одним бойцом метнулся в рубку управления. А мы, четверо носителей риптонов, занялись допросами. И в этом деле была дорога каждая минута. От полученных показаний зависели и все наши дальнейшие действия.

Мы заранее определились, кто кого будет допрашивать. Всё делалось с далеко идущими планами, а именно: если придётся играть новые роли, то следовало выжать максимум информации из нужных объектов. Синява Кассиопейская, которая могла по комплекции заменить барона Кири, его и допрашивала. Цой Тан возился с баронессой. Ну а мы с Малышом выбрали тех лиц из ближайшего окружения владельца корабля, которые подходили нам по комплекции и росту. Риптоны вели между собой постоянный обмен получаемой информацией, и она, таким образом, валилась на нас сразу в четыре потока сознания.

Ну и самое главное, что наши симбионты использовали свои новые наработки, которые им удалось впервые применить при допросе находившегося в коме Стила Берчера. То есть мы своих подопечных даже не приводили в сознание, связь с их мозгом риптоны осуществляли напрямую. Только и следовало наложить руку на лицо допрашиваемого.

Ощущения более чем странные и непередаваемые. Допустим, если лежать в расслабленном состоянии в учебном планификаторе, информация идёт в тебя настолько плотным потоком, что ты за час изучишь то, чем в иных условиях овладел бы лишь за неделю зубрёжки. Но там ты находишься как бы во сне, и вспоминаешь полученные сведения потом, постепенно, а не одним махом. А тут информация о чужой жизни, стремлениях, страхах и переживаниях втекает, как упругая струя воды в тонкий резиновый шарик. То есть вроде всё соображаешь и понимаешь резко, быстро, но при этом кажется, что мозг вот-вот разорвётся, лопнет от переизбытка сведений.

Так что мы, не сговариваясь, попросили наших симбионтов немножко уменьшить объемы новостей, просеивать некоторые не относящиеся к делу детали и подавать нам только самое нужное именно сейчас.

Стоит упомянуть и о реакции арестованных на такой допрос. Даже волевой барон Кири сломался почти сразу. Последние попытки сопротивления разума прекратились уже к концу первой минуты. Остальные не выдерживали и десятка секунд. Слишком уж жестким, неожиданным, а правильнее сказать, ужасным оказался практически полный контроль неведомых для пиклийцев сил над их телом и сознанием. Они ничего не видели и не слышали, не ощущали собственного тела. Зато боль ударяла по всем нервным окончаниям при малейшей задержке с ответом, чуть ли не сводя с ума.

Об этом мы узнали уже потом, наслушавшись слёзных просьб больше так не поступать. Под домутилом тоже страшно, ибо человек частью рассудка всё-таки осознает свою полную беспомощность, но там на него действуют силы угнетения, отсекающие от остального разума и от всего тела в целом. Здесь же новое оружие действовало как некое средство в версии «вечного» лезвия: режет и кромсает во всех направлениях нескончаемо. Причём режет всё, начиная от мягких тканей и заканчивая костями и зубами. При такой пытке не поможет никакая сила воли.

«А нечто, созданное человеком, может противостоять такому воздействию с вашей стороны?» – поинтересовался я на одном из уровней сознания и был Булькой услышан: «Ты имеешь в виду внедрённое в тебя профессором умение сопротивляться допросу под домутилом? Пока судить об этом не могу… Надо экспериментировать… И не раз, как ты сам понимаешь, – рассуждал риптон с явной грустью, словно оправдываясь. – Ну а если честно, то мы в данный момент тоже действуем не совсем зряче, не понимая до конца, как нам удаётся задуманное. Не удивлюсь, если впоследствии выяснится, что мы били огромной кувалдой по тонкой игле… образно выражаясь. Или вместо хирургического скальпеля применяем каменный топор пещерного человека…»

Как бы там ни было, но наши враги давали такие показания и делились в охотку такими сведениями, что многие сложности нашего дальнейшего существования сразу рассеялись, а должные цели чётко определились.

Правда и масса неожиданных нюансов всплыло, о которых мы раньше не имели малейшего понятия. Причём таких нюансов, от которых и волосы преждевременно поседеют, и мозговые извилины от перенапряжения начнут вариться в собственном соку. К примеру, выяснилось, как сошлись узурпатор трона Пиклии и начальник лагеря, где добывали такое удивительное природное чудо, как палеппи. Оказалось, что Фре Лих в своё время являлся начальником лагеря на одной из затерянных в большом космосе планет и лично прикладывал свои грязные руки к творящемуся там геноциду. Ну а совсем молодой тогда ещё Моус Пелдорно в том лагере проходил обучение, под руководством опытного наставника тренируясь убивать человека с одного удара или выстрела.

Там же, но уже в роли командира карательного отряда подвизался на ниве массовых убийств, репрессий и пыток и граф Де Ло Кле, ныне правая и левая рука узурпатора в управлении Пиклией. Причём все трое действовали в масках, опасаясь мести, под иными именами, и постарались оставить о себе как можно меньше данных.

Та планета уже освободилась от своих поработителей, установив новую, демократичную форму правления, но некоторых кровавых мучителей продолжали разыскивать по всей Галактике. В том числе и троицу закадычных друзей, которые отлично устроились в далёком королевстве. И если бы пострадавшие узнали о местонахождении преступников, то как минимум немедленно объявили бы войну Пиклии. То есть только в этом смысле масштабы международного скандала трудно было бы представить.

Ну а перед нами открылась во всей своей уродливости та тварь, которую мы пытались подёргать за хвост. Тварь огромная и страшная, имя которой «Возможность барона Кири творить в Пиклии всё, что угодно». И не меньше! По сути, он мог на наши скромные силы хоть целый флот натравить. А при благоприятном стечении обстоятельств для него, заманить в ловушку и уничтожить не только расположившихся недалеко Цезаря Малрене и Мишеля Лежси с их соединениями кораблей, но и парочку флотилий Оилтонской империи, которые мы собирались двинуть в нужное место при явной необходимости. Фактически он оказался полноправным, пусть и замаскированным владельцем всей системы Красных Гребней. Если бы он всё знал, да правильно рассчитал, то от нас бы только рожки да ножки остались! И не простые ножки, а чисто гипотетические.

К нашему счастью, этого не произошло. Уж слишком самонадеянным стал в последнее время начальник лагеря, слишком умным себя посчитал, неприкосновенным возомнил, непобедимым. Повезло нам ещё и по той причине, что нас не просто сильно недооценили, но ещё и приняли за банальных шантажистов. Или, иначе говоря, за крупных международных мошенников-аферистов, которые, узнав о незаконной торговле раковинами палеппи, решили прижать главного вора к ногтю и как следует его выпотрошить.

Ну и один маленький нюанс барона заинтересовал в личности господина Добряка. Ему захотелось тщательно этот нюанс проверить, а потом устроить Моусу Пелдорно небольшой, но весьма приятный сюрприз в виде ценного пленника. А откуда взялся повышенный интерес к моей персоне, наши риптоны выяснили чуть ли не в первую очередь. Как и то, почему именно нами заинтересовались, как оголтелыми аферистами. Оказывается, рядом с нами затесался очень подлый, хитрющий и вероломный враг. Который не просто смог втереться к нам в доверие, но и, воспользовавшись нашей невнимательностью, подслушать нечто важное, что чуть и не привело нас всех на плаху. Ну и моё собственное ротозейство сказалось.

А предателем оказалась пригретая на груди змея. Причём подумать на неё мы могли бы в самую последнюю очередь, настолько изумительно была сыграна роль и настолько хорошо ей удалось втереться к нам в доверие. Естественно, что быть двойным агентом – дело сложное и опасное, но разоблачившая нас особа могла в итоге получить как минимум тройное вознаграждение. Одно она уже получила от нас: была назначена на должность шефа охраны конторы. Понятное дело, что со всеми полагающимися бонусами. Второе – она там могла оставаться бесконечно долго в большинстве вариантов развития событий. Ведь чаще всего такие вот фирмы и действовали по указкам назначенных управляющих, никогда не видя настоящего владельца. Некий процент прибыли перечисляется, и ладно. Порой и ревизоров никто не присылает. А уж тем более начальника охраны Сара Чешинска не стала бы менять понапрасну. Она в него тоже верила безоговорочно.

Ну и третье благо – предававший нас идеальный и лояльный к конторе сторож мог получить из рук барона Кири за содействие и проявленную инициативу немалое вознаграждение. Потому что именно он ему сообщил о причине нашего нахождения на планете Элиза. При этом он воспользовался нашим просчётом, грубейшим и непростительным. А именно: мы слишком понадеялись на современные технические устройства и позабыли о таком простом средстве вынюхивания секретов, как ухо. Сам ведь не раз этим пользовался, а тут опростоволосился и я, и все мои товарищи. Каждую доску на предмет прослушки или видеокамер просканировали, а вот щели между ними, в которой мог затаиться проползший туда человек, не заметили. А сторож о такой щели знал! Чем с немалой эффективностью и воспользовался. И наше преогромное счастье, что ему удалось подслушать наш разговор только один-единственный раз, да и то его окончание.

Это случилось, когда мы плотно по краберам решали вопрос о возможности шантажа начальника лагеря. Выдвигались различные предложения, как лучше осуществить «наезд» и какие способы при этом использовать. Вероломный охранник всё сразу прекрасно понял и уже через пару часов сумел доложить самому заинтересованному в этом человеку.

Барон Кири моментально поднял на ноги своих лучших ищеек наружного наблюдения, и те, скорее всего случайно, да и благодаря моему ротозейству подслушали частично мой первый разговор с Патрисией. И по нему был сделан вывод, что я совсем не тот, за кого себя выдаю. Вернее, тот, именно тот самый Добряк в истинной зелёной шкуре пиклийца, но при этом умудрившийся устроить для себя некую вторую жизнь.

В такое трудно было поверить, но почему бы и нет? Ведь малых звездных королевств, нищенских княжеств и независимых баронств в Галактике пруд пруди. Я ведь назвал себя консортом, а потом ещё и обменивался ласковыми словечками с «принцессой». В такое никто не поверил, так что помощники Фре Лиха выдвинули предположение, что я снюхался с какой-нибудь наследственной принцессой, вознамерился на ней жениться и попросту работаю на иную, недружественную Пиклии державу. Какую именно – об этом стоило уточнить после угощения меня домутилом. Но чем выше я вознесусь в своих покаянных признаниях, тем больше удовлетворения получат ловкачи, меня поймавшие и в руки Де Ло Кле передавшие.

Сам же начальник лагеря, как он думал, ничем не рисковал. Оружия у пассажиров нет? Отлично! Ещё и Добряк ранен? Еле дышит? Ещё проще! Есть неясности и тёмные пятна в биографии арестантов, которые могли бы старые подельники использовать для насмешек и укоров? Так за шесть часов пути к столице всё станет ясно.

Размышления барона для нас не остались загадкой:

«Это же насколько будет здорово похвастаться перед друзьями так изумительно проведённой операцией! И от шантажистов избавился, и противников режима обнаружил, и гнездо шпионов накрыл! Одним ударом! Раз – и в дамках! Такому явному успеху, несомненным аналитическим талантам и очевидным организационным способностям даже ушлый граф Де Ло Кле позавидует. А то они вообще в последнее время уважение ко мне терять начали! Обзывают, подшучивая, торгашом и клептоманом. Забыли, сволочи, кто их учил правильно к жизни относиться и кто их все умные делишки денежными вливаниями покрывал!..»

Так думал арестованный нами Фре Лих Кири. И вся основная, ценнейшая для нас информация черпалась из его сознания. А мнения его в принципе несчастной супруги и стремившихся сделать карьеру подчинённых нас не слишком-то интересовали. Как и личные амбиции племянника супруги, господина Ат Ра Кадора. Этот основной посредник и помощник начальника лагеря только и умел, что завести нужные знакомства, вполне мило и незаметно влезть в душу собеседника и быть настойчивым во время деловых переговоров. Никаких кровавых или особо грязных пятен в его биографии замечено не было, и если смотреть со стороны правосудия Оилтонской империи, ничего инкриминировать мы ему не могли. Да, в принципе, как и его тётушке. Как ни странно, она в дела своего мужа никогда не влезала и оказалась, по её счастью, в полном неведении как о его деятельности в роли начальника концлагеря в далёкой молодости, так и в роли подпольного миллиардера, продавца оптовых партий драгоценных перламутриц, украденных благодаря занимаемой должности с планеты Элиза. Даже от неё ловко скрывалось что продаётся, как достаётся, и сколько зарабатывается.

Мало того, несчастный племянник и не подозревал, в роли кого он мог оказаться в наиболее для себя неблагоприятном случае. Как бы нагло и дерзостно ни действовал главный расхититель палеппи, как бы его ни прикрывали оба высших сановника государства, все они прекрасно понимали: порой случается самое страшное. Тот же скупщик оптовых партий редкостных ракушек вдруг «сгорит» или его накроют некие конкуренты, и о незаконных, подпольных партиях товара с Элизы станет известно всему миру. Что в таких случаях делают? Правильно, выискивают и подставляют козла отпущения. И на его роль сразу был предопределён Ат Ра Кадор. Компромат на него был готов, только следовало дать ход нужному расследованию. По нему получилось бы, что гипроторфную торпеду шеф поставляющего лифты предприятия использовал тайно и только в целях своей личной наживы. Всё ясно, смягчающих обстоятельств нет. Тут же показательный суд и казнь. А точнее говоря – пожизненная каторга. Да ещё и гордый ответ барона всем пиклийцам приготовили: мол, ради торжества справедливости он не пожалеет даже племянника.

Когда Ат Ра Кадор об этом узнал, то не поверил. Потом ему расхотелось жить. Ну а напоследок мы ему сумели внушить мысль, что жить можно неплохо и дальше, а отомстить подлому и вероломному дядюшке было бы верным поступком. Оставалось только продумать, как и при каких обстоятельствах нам может помочь совершенно не приспособленный к крайним действиям пиклиец. Хорошо ещё, что при допросе мы продолжали держать свои новые лица и делать вид, что и мы с ним одной расы. Худо-бедно, но такая маскировка предоставляла нам больше простора для маневрирования.

И всё это вместе давало нам весьма неплохие шансы на успех. Оставалось только в течение последних тридцати минут решиться именно на те действия, о которых мы потом не пожалеем.

Глава 18

3602 год, королевство Пиклия, орбита вокруг столичной планеты Пиклия

Самая большая сложность заключалась в том, что некие встречающие у столицы, или, иначе говоря, некие осведомлённые личности знали время завершения нашего Лунманского прыжка. Да и место выхода из подпространства было известно в пределах возможных, весьма малых погрешностей. Начальник лагеря не столько для подстраховки, сколько для намека о сюрпризе, сообщил графу Де Ло Кле, когда и куда прибывает, и не один, а с очень интересными гостями, с которыми будет весьма приятно поразвлечься.

Директор управления пиклийской безопасности, шеф её внешней и внутренней разведки принял это к сведению. При просмотре внутренней корабельной записи мы увидели скривившееся лицо второго, если не первого врага нашей империи, и услышали его голос:

– Фре, вечно ты пытаешься меня удивить и чем-то похвастаться, но в последнее время фантазии твои что-то иссякли. Всё-таки недаром ты мчишься сюда на омоложение… Но если удастся нас и в самом деле повеселить, то наш друг не откажется с тобой выпить как следует…

– А ты? – поинтересовался со смешком барон. – Не можешь позволить себе расслабиться из-за старости, а то и алкоголизма?

– А вам не хватает для полного счастья потом меня из запоя вытаскивать? – хохотнул граф в ответ. – Вам вполне друг друга для компании хватит.

Эта запись, сделанная при взлёте с Элизы, говорила о близости высокопоставленных преступников, их цинизме и специфике встреч – либо пытки «интересных гостей», либо банальная пьянка до скотского состояния. Кстати, баронесса подтвердила, что муж всегда при посещении королевского дворца упивался в компании своих дружков. Как он сам выражался, «выпускал пар и расслаблялся». Супругу с собой брал лишь на начало застолья, а потом она навещала родственников да ходила по лучшим магазинам столицы. Денег ей муж на покупки не жалел.

Вот нам и предстояло решить за короткое время: что делать?

Наше решение могло повлечь за собой самые непредсказуемые последствия. Одно дело, если бы мы выскочили из подпространства чуточку раньше, спокойно обсудили сложившееся положение с Алоисом, задействовали все силы поддержки. Но, увы, такой возможности у нас не было. Задержись мы в Лунманском прыжке, или измени точку выхода в пространство – это сразу вызовет подозрение в стане врага. Если и появляться у него на виду и начинать рискованную акцию справедливого возмездия, то не меняя времени прилёта.

Действовать следовало решительно и нахраписто.

Не обошлось без спора. Малыш настаивал на убийстве только графа Де Ло Кле. Шефа моусовской разведки можно было выманить на орбиту, надо только придумать причину. Я же считал, что одновременно нужно покончить и с узурпатором.

Естественно, все понимали: пока мы не приблизимся к узурпатору и его правой руке на расстояние ментального удара, ни о каком уничтожении не может быть и речи. А вот тут все мои призывы и грандиозные планы упирались в нерушимую стену действительности. Ни я, ни Малыш пройти к Моусу Пелдорно не могли. Это удалось бы только нашим товарищам: Цой Тану и Синяве Кассиопейской. Но тут были свои проблемы. Делать ставку в таком деле на самое слабое наше звено, – это, мягко говоря, не по-товарищески. К тому же следовало учитывать, что ни миледи, ни наш штатный ботаник убивать так до сих пор и не научились. Несмотря на тренировки с холодным и огнестрельным оружием, они скорее сами себя поранят, чем справятся с врагами. А уж если те будут прикрыты телохранителями, то и подавно наши лазутчики в стане такого опасного противника не справятся. Рукопашная, с помощью которой придётся решать главные проблемы, – не их конёк.

А ведь еще следовало учитывать, что барон Кири всегда при входе во дворец сдавал своё оружие и проходил, как и все остальные, сканирование для выявления любого подозрительного предмета. Уж такой был порядок в окружении его величества, который начальник лагеря всячески поощрял. Понимал воришка, что если с узурпатором случится неприятность, то и ему придётся бросать хорошо обжитую Элизу и подаваться в места, хоть и шикарные, но слишком уж далёкие и малолюдные. Кстати, места эти находились в купленном не так давно звёздном баронстве в центре Короны Посейдона, и о них не знал ни посредник Стил Берчер, ни баронесса с её племянником, ни его величество Моус Пелдорно, ни сам шеф службы безопасности Пиклии. По крайней мере, в это свято верил сам Фре Лих, устроивший куплю-продажу через подставных лиц, а потом собственноручно убрав эти лица во время краткосрочной деловой поездки. Эта мрачная деталь биографии начальника лагеря была найдена в его памяти чисто случайно, но в общем деле запротоколирована и принята во внимание.

Важной новостью стало и обнаружение в окружении узурпатора ещё двух повязанных с ним кровью сторонников. До того наша разведка считала, что директор монетного двора Ваб Дер Гел и министр энергетики Су Кар Чо – это обычные исполнительные чиновники. Они ещё при вдовствующей матери-королеве занимали сравнительно высокие посты. А после восшествия на престол Моуса Пелдорно какое-то время оставались в тени иных деятелей, министров и представителей дворянства. Сейчас же выяснилось, что они не спешили занять доходные должности, а ныне – афишировать свою дружбу с узурпатором по причине их интенсивной работы по уничтожению несогласных и неугодных. Делая вид, что находятся в оппозиции к королю, оба могли без особого труда втереться в доверие к своим будущим жертвам.

А по своей звериной сущности оба ублюдка тысячи раз заслужили казнь на Треунторе. Ваб Дер Гел, завидный, стройный, весьма сильный мужчина, имеющий титул маркиза, подвизался в своё время на должности начальника по режиму лагеря, где командовал барон Кири. А сухонький, небольшого росточка барон Су Кар Чо командовал точно таким же карательным отрядом, как и граф Де Ло Кле.

– Я справлюсь с этим делом, – заявила миледи. – Я ведь ничем не рискую, и умение тихо вырезать охрану там не пригодится. Мне только и надо, что увидеться с Моусом и его вторым пособником, пообщаться с ними и преспокойно покинуть дворец. Все остальное сделает мой Одуванчик. А в случае экстренного отхода можно применить ментальные удары. Возникнет паника и неразбериха, и уйти мне в одиночку будет проще простого.

– Ну не скажи, – решительно вмешался в спор помалкивавший до того Цой Тан. – Надо действовать всем вместе. Предлагаю немедленно начать перестройку нашей внешности и отработать свойственные оригиналам жесты, манеру поведения и прочие детали.

Заметив, что я, с трудом усевшись на каталке, собрался продолжить спор, наш ботаник остановил меня самыми действенными словами:

– Танти! Ты ведь сам о таком мечтал. И понимаешь, что у нас всё прекрасно получится. Да, риск есть, но без риска не бывает. Давайте действовать!

Вот нам и пришлось на какое-то время опять окунуться в мир чувств тех людей, личины которых мы должны были на себя надеть. И если мне с Малышом отыскались вполне пригодные кандидатуры среди телохранителей барона Кири, то вот нашей второй паре носителей пришлось гораздо сложней. Ведь Синяве предстояло сыграть пожилого, жёлчного, привыкшего к убийствам мужчину, а Цой Тану – вполне безобидную, недалёкую умом женщину. Да ещё и старую. И каким бы артистичным себя Цой ни считал, первые телодвижения получались у него несуразными. А уж когда он попытался пройтись как баронесса, мы не удержались от печального смеха.

Со всех сторон так и посыпались подначки, и самая мягкая раздалась из уст уже сменившей облик миледи:

– Дорогая, тебя радикулит схватил или кто под зад пнул? Уж слишком ты сексуально передвигаешься…

Наш специалист по флоре и фауне не остался в долгу:

– Ты тоже… дорогой, выглядишь не совсем привычно. Зад оттопыриваешь, словно шлюха на панели.

Но это было всё, что мы могли себе позволить в преддверии операции. Не до шуток было или смеха, не располагала к ним обстановка. Следовало согласовать всё и вся, одно неосторожное слово, и нам не поздоровится. Мягко говоря…

Вот мы и согласовывали, вот мы и старались всё успеть и предвидеть в последние минуты. Даже очень желаемые репетиции было толком провести некогда, пришлось сдавать экзамены «с листа».

И вот мы вывалились из подпространства. Наши нейтронно-кварцевые двигатели полыхнули тормозным выхлопом, а на обзорных экранах появилась какофония прыгающих звёзд. Мы все, даже я со своими травмами, заняли выбранные позиции и вышли на первую, оговоренную связь. Причём поговорить следовало не с зависшими на орбите кораблями пиклийской флотилии и не с операторами боевых искусственных спутников ближнего периметра, а с теми подчинёнными, которые остались в системе Красных Гребней и были готовы атаковать или подвергнуть аресту всех, кто находился под плотным наблюдением. А именно: всех конторских Пьера Сиккерта, его помощников и агентов в городе и, разумеется, корабль с экипажем, оставшийся на орбите.

Всё-таки нам здорово повезло, что начальник лагеря, ещё будучи на Элизе, не дал команду на арест наших товарищей, а решил выяснить всё до конца. Да если бы было иначе, мы бы сразу развернулись и поспешили на выручку. Зато теперь следовало утрясти этот вопрос раньше всего.

– Ну и как там наши подопечные? – без приветствия начала Синява Кассиопейская, копируя манеру барона сразу вычленять самое главное. – Не бросились разбегаться в стороны?

– Никак нет, ваша светлость! – отрапортовал начальник планетной службы полиции. – Ведут себя на удивление благообразно. Работают, стараются.

– Жаль… думал, у вас там какой повод обнаружится, – подосадовал подставной Фре Лих. – Ну да ладно…

– Арестовать? – поспешил полицейский угадать приказ начальства.

– Да нет, пусть продолжают работать, – покривился его шеф и с явной неохотой пояснил: – Пустышкой это всё оказалось, только лишний повод для насмешек… Но! Всё равно половину наблюдателей оставь, пусть присматривают… на всякий случай…

– Понял, ваша светлость! Какие ещё будут распоряжения?

– Пока всё, конец связи.

Экран погас, и наша артистка вопросительно огляделась, ловя несколько одобрительных кивков. Первый, пусть и не самый главный экзамен сдан был ею вполне удачно. Всё сыграно на «отлично», и дамоклов меч, висящий над нашими товарищами, удалось устранить.

Теперь следовало терпеливо дождаться второго раунда. По добытым сведениям получалось, что вначале на связь выйдут орбитальные службы и только потом можно сделать попытку выхода на второго человека в королевстве. Это если он сам раньше не поинтересуется по поводу обещанного сюрприза.

Операторы появились парой и завязали с бароном оживлённый разговор с двух экранов. Старые знакомые, а один из них десять лет назад служил на орбитальном периметре Элизы. Так что потрепаться им нашлось о чём, пока прибывший корабль на манёвровых двигателях подплывал к грозди орбитального комплекса и занимал отведённое ему место.

Это общение далось Синяве намного сложнее. Ибо вопросы сыпались самые разные, а времени на согласование было очень мало. Без мысленной связи между риптонами мы могли и не справиться. А так полностью парализованный начальник лагеря, чувствовавший себя овощем и ради облегчения своего состояния готовый на всё, слышал вопросы операторов и старался на них мысленно отвечать в присущей ему манере. Честно говоря, получалось из рук вон плохо. Поэтому всем нам приходилось импровизировать коллективным разумом. То есть опирались на полученные знания, сверяли их с собственным мнением и косвенно подтверждали их реакцией на ответы баронессы и её племянника.

Ее подсказка помогла выкрутиться, когда удивлённый оператор стал уточнять:

– Как мог Семи с тобой поговорить о жизни, если давно погиб?

Начальник лагеря криво усмехнулся и проскрипел:

– Этот гадёныш мне во сне недавно явился… ох, и поругались мы!

Такое объяснение прошло. Потом операторов отвлекли другие дела. Попрощавшись и пригласив в гости уже после омоложения, тема которого обсуждалась больше всего, они отключились от связи.

Работавшие в центральной рубке краберы исправно передавали информацию в наш аналитический штаб, где Алоис и его помощники трудились в поте лица. Вроде как бы от них ждать должной отдачи в данной ситуации было наивно, но всё-таки поддержка лучших аналитиков родной империи нас успокаивала и воодушевляла.

И в какой-то момент мы получили возможность посоветоваться во всеуслышание и выбрать наш следующий ход. При этом четыре наши риптона не переставали засыпать арестованных нами людей вопросами, продолжая составлять определённые правила и стереотипы нашего предстоящего поведения.

– Мне кажется, всё идёт как по маслу! – сказал Малыш.

– Как же! – фыркнул Гарольд. – Из-за какого-то Семи чуть не пролетели… А если нашего барона начнет подобными вопросами забрасывать сам Де Ло Кле? С него станется просто поиздеваться над старым подельником и такое вспомнить!..

– В самом деле, сведений не хватает, – подосадовал я. – А миледи не сможет ответить нагло.

– Еще как смогу! – возразила она. – Буду вести себя так, словно хлебнула алкоголя. Не раз замечала, что вы пьяным товарищам что угодно прощаете.

Такая идея нами была одобрена. А для правдоподобности в руку мнимого барона вложили бокал с вином и столик возле него уставили закусками, среди которых красовалась наполовину опустошённая бутылка.

Но время шло, а нужный нам враг на связь так и не выходил. Уже и челнок для отлёта приготовили, и дело к переходу шло… И тогда мы решились сами связаться по личному номеру с шефом разведки и службы безопасности Пиклии. В рубке никого не осталось в пределах видимости обзорной камеры, потому что такие разговоры велись без свидетелей, на этом высокопоставленный подельник всегда настаивал.

Вызов повторялся долго, и наконец граф отозвался и сразу переключился с крабера на экранную связь иного порядка:

– О! Ты ещё на орбите? А я думал, уже в больнице!

– Да я вот тут засомневался… – начал «наш» барон продуманной фразой. – Может, не стоит сразу торопиться влезать в это устройство?

– Э-э-э! Да ты, Фре, уже начал разминаться винишком? – поразился граф.

– Всего вторая бутылка. Для настроения…

– Точно! – громко и радостно воскликнул собеседник, словно в озарении и расхохотался: – Да ты никак обосрался со страху? Боишься стать молодым и красивым? Вот не ожидал…

– Как же! Как же! – пошёл в атаку барон Кири. – Сам вон до сих пор старыми шрамами щеголяешь и молодеть не спешишь. А значит, чего-то опасаешься. Ну?! Признавайся!

Де Ло Кле только ещё громче рассмеялся:

– Вижу, что вино тебя вообще скоро в могилу сведёт! А сам я не спешу в омолодитель по очень простой причине: нет времени там проваляться целые сутки. Может, и меньше, но всё равно некогда. И поверь мне, опасаться там нечего. К примеру, с некоторыми видными деятелями можешь хоть сейчас увидеться, пообщаться и позавидовать. Энергия из них так и прёт, многие пить перестали, хотя девиц топчут, словно петухи бешеные. Кстати, через три дня и Моуса в устройство затолкаем. Мечтаю, чтобы он тоже за дело с новыми силами взялся… Да и не только я, всё королевство ждёт этого момента… А ты вон… – ляпнул несколько вульгарных слов и опять расхохотался.

Для Синявы подобный разговор мог оказаться самым сложным в её жизни. Потому что ругаться, да ещё и до омерзения пошло, она никак не могла себя заставить. А тут нужно было это сделать именно в стиле барона. Он и подсказал реплику. И нашей актрисе ничего не оставалось, как после ответного «заразительного» смеха выдать: «Да пошёл ты!» – и добавить много всякой нецензурщины.

А потом она продолжила уже нормальными словами:

– Вот думаю вначале жену в омолодитель положить. Распорядись, пусть нам при встрече скажут, что есть пока только одно место. А ещё лучше – нашего пострадавшего туда впихну, вот это уже точно будет проверка, испытание да и реклама новой медицинской техники.

Граф одобрительно закивал:

– Молодец, правильно… Ха-ха! Но всё равно трус! Ладно, ладно… Раз пока не хочешь в больницу, то давай прямо во дворец со своей мымрой развратной. Может, и пообедать вместе успеем. Или сплавишь её к родственникам?

– Не получится…

– Тогда кончай пить – и к нам. За час доберёшься… И пошевеливайся! Су и Ваб тоже обещались успеть, так что вам будет весело. Я только чуток с вами посижу, дел невпроворот. Да! – вспомнил граф. – Что за сюрприз ты мне обещал?

– Хм… стыдно признаться, но меня тут службы внешнего надзора подвели. Решили, что на лагерь какие-то шантажисты вышли. Мол, заподозрили первое лицо в краже самого святого и решили прижать к ногтю угрозами разоблачения. Вот я и арестовал группу деятелей и допросил под домутилом во время пути…

– И что?

– Что, что! Сижу вот и пью от расстройства! Не знаю, как теперь перед ними извиняться буду, когда они после антидота отойдут.

Де Ло Кле не стал ни сочувствовать, ни подначивать, а только цинично посоветовал:

– Наплюй! Неужели тебе им нечего инкриминировать?

– Хм! Как раз в данный момент пытаемся отыскать на них компромат в иных сферах деятельности. В крайнем случае прижму их за неуплату налогов… Ведь не могут они быть идеально честными, а?

– Точно! – подтвердил граф, перед тем как отключиться от линии связи. – Нас таких только пятеро! Все остальные – уроды, мусор и бездельники.

Как только экран погас, Синява шумно выдохнула и осторожно, с трудом разжав сведённые от напряжения пальцы, поставила бокал на столик. То, что её тем временем интенсивно охлаждает и массажирует риптон, мы знали через своих симбионтов.

Все таким вот доверительным, уголовно-вульгарным разговором остались довольны. Ни разу ещё нашей разведке не удалось предоставить такую чёткую запись, да ещё и с внятным разговором. Да что там запись, до сих пор даже толковых снимков директора госбезопасности Пиклии у нас не имелось, настолько часто он использовал маски, забрала, а то и щитки скафандров для открытого космоса.

Ну и если это не ловушка, то визит в самое сердце вражеского гнезда стал очень реальным. И скорее всего совместный обед может оказаться самым эпохальным в нашей тайной, скрываемой даже от императрицы акции. Вроде собирались только спасти Броверов, а тут вон какой куш можем сорвать!

Оставалось только не провалиться на какой-то мелочи и довести до конца начатую игру. А для этого, как бы мои друзья ни возражали и ни спорили, следовало сосредоточить все свои силы на одном направлении. В том числе и мои умения и таланты, несколько ослабленные полученными на Покрусте повреждениями. Тут уже я не стал играть в демократию, а попросту приказал:

– Выдвигаемся во дворец все! – тем более что уж в инвалидной автоматической коляске я смогу передвигаться без особого труда. Вряд ли управлять ею сложнее, чем боевым звездолётом.

Естественно, все мы прекрасно понимали: не то что за стол с Моусом Пелдорно меня не пустят, но и до столовой мне не добраться. Но даже оставаясь в тылах, мы с Булькой будем представлять собой огромную ударную силу. Да и для координации наших действий лишний носитель с риптоном – большое подспорье.

Уже в челноке я вспомнил об истинном короле Пиклии и поинтересовался:

– Алоис, а что там со Сте Фаддином Пелдорно? Нашли? Уговорили?

Ведь наши тайные агенты не только знали местонахождение изгнанного законного правителя, но и вели постоянный контроль за ним и давали незаметное прикрытие. Эту деятельность наших спецслужб в своё время инициировал ныне покойный Серджио Капочи. Он уже тогда утверждал, что истинный король и нам, и нашим нынешним врагам обязательно понадобится. В последние годы законный монарх скрывался от ищеек Моуса в звёздном рукаве Карпочи и, можно сказать, влачил жалкое существование.

И вот пригодился. Хотя всё было не так однозначно.

– Да мы его и не искали, – сообщил наш главный аналитик. – Но с нашими доводами он не согласился. Боится провокации и просто не верит. А так как ситуация меняется прямо на глазах и дорога каждая секунда, я во время разговора Синявы с Де Ло Кле дал команду попросту везти Сте Фаддина силой.

В тоне нашего мавра сквозили и досада, и раскаяние. Да уж, нехорошо налаживать сотрудничество с подобного недружеского действия. Как бы нам потом и дальше не остаться с Пиклией в военной конфронтации.

Но, с другой стороны, подобное решение было верным. Ведь уговаривать законного короля вернуться на родину и занять опустевший трон намного легче, когда он находится в движении к этому трону. А остальные действия обдумаем.

– Всё правильно сделал, – сказал я товарищу, тем самым взвалив всю ответственность за насильственный переезд на свои плечи. – Теперь напряги нужные службы с подготовкой как официальных, так и неофициальных заявлений на всех уровнях. Пусть они, запущенные от имени Сте Фаддина, пойдут в нужный момент по всем информационным каналам частных и государственных служб. Если у нас получится осуществить задуманное, оптимальным вариантом будет бескровное восшествие на престол уже истинного, по всем канонам легитимного короля.

Тут со мной спорить никто не стал. Понимали, что гражданская война в Пиклии не нужна.

Глава 19

3602 год, планета Пиклия, королевский дворец

Его величество гневно сдвинул брови, когда услышал, что обед задерживается на полчаса, а то и чуточку больше:

– С какой это стати? – ему хотелось как можно скорее подкрепиться и залить в себя два положенных во время трапезы бокала вина.

– Так распорядился его сиятельство граф, – флегматично отвечал первый секретарь, который только и держался на этом посту благодаря своему полному равнодушию ко всему происходящему. – И сделано это из-за прилёта его светлости барона Фре Лиха Кири, который приглашён на обед. Также обещались прибыть маркиз Ваб Дер Гел и барон Су Кар Чо.

– А-а! Ну тогда другое дело! Что ж ты доклад с самого главного не начинаешь?! – Моус Пелдорно расслабленно и блаженно улыбнулся, ибо во время визита старых приятелей граф, как негласный блюститель здорового образа жизни монарха, никогда не возражал против усиленной дозы спиртного. – Следует сразу говорить, что в интересах государства… надо, мол… ну и так далее.

– Извините, ваше величество, исправлюсь, – произнес секретарь голосом умирающего мотылька. – И ещё господин граф покорнейше просил ваше величество зайти к нему в кабинет для решения некоторых вопросов, весьма важных, краеугольных и основополагающих для процветания вашего великого звёздного государства…

– Молчать! Ржавчина тебя разорви! – уже удаляясь по коридору, возмущался монарх. – Вот уж тупой балабол мне в секретари достался! Надо будет его на железного робота заменить. Сейчас какие только чудеса не создают, неужели что-нибудь, да не подойдёт? – Ворвавшись строевым шагом в кабинет директора госбезопасности, он продолжил о том же: – Надо сменить моего секретаря! Срочно! Он меня уже достал своей тупостью, а бить такого – рука не поднимается. Да и не монаршее это дело!

– Полностью с тобой согласен, – кивнул граф, не отрываясь от просмотра каких-то бумаг.

– Пусть закажут робота-секретаря в виде летающего кресла! Я слышал, что есть и такие.

– Да есть… Только вот выдержит ли оно тебя?

– Не надо возводить на меня напраслину! – обиделся монарх. – Я держу себя в норме, а небольшая полнота мне даже идёт.

– Хе-хе! – не засмеялся, а пробормотал меланхолично хозяин кабинета. – Если бы твой вес выражался только в килограммах…

– Ты на что намекаешь, полицейская твоя морда?

– Что секретарь у тебя на вес золота. Никто иной тебя не выдержит. Даже робот расплавится от перепадов твоего настроения. – Де Ло Кле наконец-то поднял голову и с иронией посмотрел на своего приятеля, который в присущей ему манере стал расхаживать на фоне большого окна. – У меня только и остаётся надежда на предстоящее тебе омоложение. Оно тебе не только здоровья и молодости прибавит, но и нервную систему восстановит. Всё-таки наши молодые годы на ней сказались больше всего.

Моус Пелдорно нахмурился, но после короткого раздумья согласно кивнул:

– М-да! У меня последние сомнения рассеиваются, когда я на Ваб Дера пялюсь. Преобразился он до неузнаваемости. Не знал бы его в сорокалетнем возрасте, подумал бы, что его подменили. Кстати, ты Фре Лиху сказал, что наш маркиз омолодился и теперь может за раз выпить бочку винища?

– Только намекнул. Пусть это для него станет сюрпризом и лишним стимулом не бояться. А то он тоже… хе-хе, испытывает неуверенность, так сказать.

И опять шеф безопасности бестактно адресовал свою иронию в адрес его величества. Но тот уже пребывал в хорошем настроении от предвкушения пьянки, поэтому не обиделся, а сам нашел, как высмеять своего подельника:

– Кто бы говорил! А сам чуть ли не сутками изучаешь действия и тестовые анализы омоложенных. Ха! Отчаянный ты наш!

И редкое дело, ему удалось графа смутить чуток. Хотя вполне возможно, что тот просто подыграл:

– Изучаю – потому что работа такая. И рад, что омоложенные, какими бы отморозками или отчаянными сорвиголовами ни были, такими и остаются. А то нам только не хватало, чтобы каждый поправивший здоровье в медицинском устройстве становился булькающим о правах человека идиотом.

– Да уж! Не приведи судьба! – истово отозвался Моус, замирая посреди кабинета. – А звал-то зачем?

– Да как всегда, не от хорошей жизни, – скривился шеф безопасности. – Для начала большая просьба: ни в чём не подначивай Фре Лиха и лучше вообще даже словом пока не упоминай о его любимой работе. Он опростоволосился на ниве расследования заговора против себя любимого. Ему показалось, что его кто-то разоблачил с партиями палеппи, идущими налево, и собрался шантажировать. А ты ведь знаешь, как он болезненно и мстительно относится к подобным вопросам?

– Знаю, – кивнул король и возобновил своё движение. – Это бьет по его самолюбию… Но опростоволосился он из-за старости или из-за плохих помощников?

– Скорее всего последнее. Но меня это в любом случае обеспокоило, и я дал команду своим людям проверить, что там творится и кто виноват. Лишний контроль даже над нашим легендарным бароном не помешает.

– Совершенно с тобой согласен. А что ещё? Наверняка нечто неприятное?

Теперь уже Де Ло Кле нахмурился, словно грозовая туча. Ещё и вздохнул более чем тяжко и печально:

– Есть ещё две неважнецкие новости, и даже не знаю, с какой начать…

Пелдорно беззаботно махнул на ходу рукой:

– Ерунда! Хорошего настроения перед таким обедом мне уже ничто не испортит. Так что начинай с самой неприятной.

Лицо графа исказилось в злобном оскале:

– Да? Ну тогда порадую тебя сообщением, которое мы получили буквально полчаса назад. Наш наблюдатель, отыскавший твоего братца Сте Фаддина, и ожидавший группу ликвидации, сообщил следующее: объект наблюдения похищен неизвестной группой лиц. После чего все эти лица скрылись в неизвестном направлении. Начат поиск. Но меня гложут сомнения, что он ни к чему не приведёт, и все наши усилия пропадут втуне…

Как ни странно, но ожидаемого взрыва негативных эмоций узурпатора трона не последовало. Он даже хмыкнул, словно услышал нечто весёлое:

– Слушай! А вдруг этот некто схватил и похитил уродца для казни?

– Ага! Когда это подобные, неконтролируемые нами обстоятельства работали на нас? У меня, к примеру, в голове зароились самые худшие опасения: возможного кандидата на престол отыскали и похитили оилтонцы.

И опять Моус отреагировал несколько не так, как должен умный и разбирающийся в реалиях политик. Он остановился у самого окна, расправил плечи и вскинув руку, перед воображаемой аудиторией, продекламировал:

– Не сможет червь взлететь к светилу, и мой народ мне верен до конца! Я в их любви черпаю силу, а жизнь проучит подлеца!

– О-о-о! – застонал граф, хватаясь руками за голову. – Только не стихи! Умоляю! Их даже твой секретарь-пофигист не вынесет, будь милосерден!

Его старый подельник обиженно фыркнул:

– Что ты понимаешь в поэзии? Тебе это не дано…

– Пусть не дано, главное, при посторонних не сорвись. Ну и последнее, тоже весьма неприятное дело. Дирижёр Барайтис опять на нас давит. И уже в открытую обвиняет в нарушении договорённостей. Не знаю, как и почему, но они ведают о поступившей от нас команде на уничтожение Патрисии Ремминг. И грозят самыми страшными карами.

Моус Пелдорно уселся в кресло и взглянул на графа:

– И какие кары они на нас могут обрушить? Тем более такие, чтобы мы расплакались?

После короткого раздумья граф пожал плечами:

– Да никаких. А к остальным трудностям нам не привыкать.

– Ну вот! Значит, будем и дальше отплёвываться и отнекиваться от любых обвинений. Стопроцентных доказательств у них нет. Разве что они пойдут на крайность и попытаются усадить на мой трон во всём послушную им марионетку. Ха-ха! Но мы-то ведь этого не допустим?

– Естественно! Особенно если ты постараешься меня не подводить и мы приложим совместные усилия.

– Приложим, не переживай! – король вскочил и возобновил движение по кабинету. – Ложусь в омолодитель сразу после Фре Лиха. Уж если с ним ничего не случится, то со мной и подавно. А потом, с новыми силами, мы им всем покажем.

Граф одобрительно кивал. Он и сам очень надеялся на предстоящее омоложение. Растянуть агонию, именуемую словом «жизнь», хочется даже самым низменным и циничным личностям. А уж ресурсы громадного звёздного королевства им позволяли сделать всё возможное и невозможное для поправки собственного здоровья. Даже закупить для себя личное, никем другим не используемое медицинское устройство.

В то же время Де Ло Кле не забывал поглядывать и на экраны, один из которых служил для общения с секретарями и помощниками. Большинство докладов поступало именно туда.

Поэтому и давно ожидаемая строчка была замечена сразу:

– Ну вот, наш добытчик ракушек и прибыл! Ага! И не один, мымру с собой тащит… С какой стати? М-м? Ах да, он же предупредил… А телохранитель везёт в инвалидной коляске своего коллегу… Ха! Что за странный эскорт? Неужели Кири уступит свою очередь пострадавшему? Ну-ну…

– Скорее всего просто хотят покормить парней в предбаннике с монаршего стола.

– Да это понятно. В зале им делать нечего…

– Пошевеливайся! – монарх уже топтался у двери, посматривая на неспешно встающего из-за стола приятеля. – У меня уже живот подвело!

– Иду, иду, – ворчал, оглядываясь на экраны, граф. – Что-то я ещё хотел сделать… Ладно, если важное – вспомню…

В сопровождении телохранителей пара поспешила в малую столовую, именуемую «Бирюзовый полдень», где обычно и устраивались подобные дружеские застолья. Причём женщины на таких посиделках присутствовали редко да и недолго. Чаще всего приводил свою супругу именно барон Кири, утверждавший, что хотя бы начало пьянки должна украшать дама. Порой приводил свою жену маркиз Ваб Дер Гел, гораздо реже – барон Су Кар Чо. Причём все три супруги считались очень и очень неболтливыми особами, никогда и ни в какие дела не вникали. Более того, даже не хвастались остальным своим родственникам, что имеют такую честь, как посидеть иногда за одним столом с его величеством. Уж за этой стороной дела следили не только мужья, но и всесильная сеть наблюдения, основные нити которой держал в своих чутких руках граф Де Ло Кле.

Так что никто не удивился, что баронесса Кири тоже припёрлась во дворец и собирается побывать на личной, да ещё и застольной монаршей аудиенции. Понимали: раз иных дам за столом не будет, то и эта долго не задержится. У неё всегда хватало такта уйти до первых вызванных ударной дозой алкоголя нецензурных выражений.

Так и получилось. Когда четверо старых друзей (запаздывал только помолодевший маркиз) встретились в малом зале, рядом с накрытым столом, и отдали должное церемониальным и дружеским приветствиям, баронесса расстроилась:

– А мне о женском и поговорить будет не с кем. Может, я сразу…

– Ну что ты, дорогая, – оборвал её Фре Лих, несколько грубовато подталкивая к монарху. – Хоть на четверть часа с нами присядь, тебе ведь нравятся холодные закуски.

– Если только на четверть часика и если ваше величество меня потом отпустит…

– Конечно, конечно! – вальяжно произнес Моус, дружески пожимая руки смотрящей на него с восторгом женщине. – Тем более я понимаю, насколько вам там, на Элизе, скучно и как хочется развеяться и расслабиться на столичной планете.

– Да, ваше величество, столица – это столица. Хотя и у нас имеются кое-какие развлечения. Мы тоже не в джунглях живём. Например, – так и не отпуская руки монарха, баронесса на правах старой знакомой вплотную приблизилась к собеседнику и перешла на заговорщический тон, – у нас тоже встречаются уникальные личности. Фре, наверное, уже хвастался, что отыскал редкостную девушку, которая одними только прикосновениями своих ладоней умеет определить в человеке все его недуги и врождённые патологии, а потом дать изумительно верные рекомендации по лечению. Удивительное чудо, истинная целительница!

– Да, я знаю о ней и, возможно, приглашу к себе, – сказал Моус.

Барон Кири ухватил графа Де Ло Кле за руку и стал сжимать её в рукопожатии:

– Эта девушка мне сумела только одним массажем снять старые боли в кисти. Чувствуешь мощь? А? Почему не кривишься?

Шеф пиклийской безопасности улыбнулся:

– Зря пыжишься! Я ведь посильнее тебя буду.

– А на спор?! – завёлся начальник лагеря. – Померимся силой рук, а?

Теперь уже граф не удержался от ехидного смеха. Он был и несравненно мощней Кири, и выше его ростом. Хохотнул и стоящий рядом барон Су Кар Чо, который тоже не отличался крупной комплекцией:

– Ты что, серьёзно спорить хочешь? Он же твою руку вмиг положит!

– А ты за себя отвечай! Слабак!

– Надо же, как завёлся… Ну на, попробуй мою кисть сдавить… Хе-хе! А я-то думал!.. О! А вот и Ваб Дер явился. Может, ты и с ним на спор силами померяешься?

Начальник лагеря отпустил руку министра энергетики и под смешки окружающих стал ходить вокруг удивительно изменившегося маркиза, ощупывать его плечи, хлопать по тугой спине и даже в недоверии поглаживать накачанную мускулистую шею.

– Глазам не верю! – приговаривал он при этом. – Ты ли это? Или тебя подменили каким-то роботом-андроидом? Кошмар какой-то, ты ведь на себя не похож… вон, даже говорить разучился… Точно – робот!

Тут помолодевший маркиз с великолепно разыгранным презрением воскликнул:

– Уйди от меня, старикашка! И не лапай своими похотливыми ручками! А то подумаю, несмотря на присутствие твоей прекрасной супруги, что ты сменил сексуальную ориентацию.

Но его внешний вид всё-таки крайне поразил семейство Кири. Дошло даже до того, что позволившая королю вырвать свои руки из её захвата баронесса тоже не удержалась от желания прикоснуться несколько раз к помолодевшему, улучшившемуся во всех отношениях телу. И оба гостя при этом только и восклицали, ахали, да засыпали маркиза вопросами о самочувствии.

Видно было, что последние сомнения или боязнь улечься в омолодитель развеялись в пух и прах. И хорошо, что оголодавший, соскучившийся по выпивке король вспомнил о причине, тут их собравшей:

– Да хватит вам друг друга ощупывать! Все салаты уже завяли… За стол!

И компания из шести человек принялась размещаться за столом.

Глава 20

Само собой, что начали рассаживаться как обычно, но тут Фре Лих заявил супруге:

– Садись рядом. – (Та раньше всегда сидела напротив.) – Мне хочется присмотреться к Ваб Деру. До сих пор глазам поверить не могу…

– Это у тебя со зрением неполадки, – лучился самодовольством маркиз, – потому и не веришь. А я вот гляжу на тебя и от смеха еле сдерживаюсь: неужели и я ещё три дня назад был вот таким же дряхлым, старым и немощным?

– Но-но! – возмутился барон Кири. – Не думай, что если тело моложе стало, то и умом теперь блистать начнешь. А уж перепить тебя я и в таком виде могу. – Глядя, как маркиз корчится от смеха, Кири перешёл на въедливый и полный ехидства тон: – Кстати, о выпивке! Ты хоть испытывал свой организм на воздействие алкоголя? Может, тебе теперь пить вредно?

– Не говори глупостей, старик! – с пафосом изрёк Ваб Дер Гел и подхватил бокал с вином. – Вчера я влил в себя литра полтора тендрийского и хоть бы что! Во мне кровь играет и бурлит! Так что…

– Вино – это напиток дам, – заявил Фре Лих, отставил свой бокал с вином и протянул руку к огромной бутыли с ромом. – А вот как на тебя действует напиток для настоящих мужчин?

Он налил полный бокал себе и маркизу. Предвидя отличную забаву, и Моус Пелдорно отставил своё вино, возжелав рома. Барон Су Кар Чо хоть и скривился, но кивнул. Только граф Де Ло Кле осудительно замотал головой и отказался от участия в начинающейся пьянке:

– Нет, господа, мне ещё сегодня работать… Да и вообще, чего это вы так резко начинаете?

Тут вмешалась баронесса:

– А нечего хвастаться! Вот теперь пусть покажет, насколько он здоровее стал.

Такая проверка интересовала шефа безопасности, хотя он больше всех верил учёным и рекомендациям медиков. Прошедший омоложение подельник был совершенно здоров, как и все, кто омолодился до него. Но пробу крепким напитком провести лишним не будет.

Тем более что сомнения высказала женщина, что весьма понравилось королю:

– Желание дамы закон! Пьём ром!

– За твоё величество! – вовремя подсуетился барон Су Кар Чо. – Чтоб ты крепко сидел на троне ещё сто лет!

Все встали и выпили стоя. Тем более что тост прозвучал более чем многозначительно. Если омолодители позволят жить до ста пятидесяти лет, как предсказывали учёные и изобретатели устройств, то рекорды продолжительности правления звёздными государственными образованиями не заставят себя ждать. В этом плане можно было и самим надеяться на невероятно длинную, полную роскошествования жизнь и каждому подданному, приближённому к трону.

Сказка, а не жизнь! И как по этому поводу не выпить?

Наверное, поэтому Фре Лих не столько закусывал, сколько присматривался к усмехавшемуся от такого внимания маркизу:

– Ну как? В голове ничего не жмёт? Сердечко не сбоит?

Прежде чем ответить, помолодевший приятель сам разлил очередную, ударную порцию рома:

– У меня такое ощущение, словно мне двадцать пять! Ром – как божественный нектар в желудок падает! И полная уверенность, что я любого перепью!

– Хм! Честно говоря, я буду только рад! – признался Кири, поднимая свой бокал, и, обернувшись к графу, уточнил: – А если я сильно пьяный лягу в омолодитель – это не повредит?

– Уже и такое пробовали, – ухмыльнулся Де Ло Кле, принюхиваясь к налитому вину. – Так устройство очищает организм настолько, что и воспоминаний от алкоголя в крови не остаётся. Утверждается, что омолодитель в случае нужды можно использовать как уникальное по эффекту отрезвляющее средство.

На это последовала бурная реакция остальных дружков, которые не понаслышке знали, как порой тяжко приходится с утра вставать после бурного застолья.

Выпили, опять засыпали вопросами по актуальной теме. Тут уже маркиз знал, что рассказать и чем похвастаться. Так он утверждал, что уже омоложенного человека нет смысла опять укладывать в устройство лет пять, а то и шесть. Но если будут ранения – то любые излечиваются за пару часов. А так как похмелье приравнивается к повреждениям, то и от него можно за час избавиться. А то и меньше, если последний сеанс был совсем недавно. Другой вопрос, что стоимость такого лечения превышала все разумные пределы, ведь устройство потребляло столько энергии, что для его питания задействовали отдельный атомный реактор.

Но тут уже мнение было едино: для монарха подобная трата средств всегда оправданна. А когда подобное устройство появится под боком и у каждого его приближённого, то и им можно будет не скаредничать для себя любимых. И при нужде хоть каждое утро подлечивать себя от длившейся всю ночь пьянки.

Пока бурно обсуждали такие шикарные возможности, выпили по очередной дозе, затем опять разлили один из лучших сортов рома, и тогда баронесса стала приподниматься с места:

– Пожалуй, пойду, не буду мешать вашей мужской компании…

– Постой дорогая, ещё один тост! – остановил её супруг, хватаясь за свой бокал. – За великое и процветающее звездное королевство Пиклия!

Мужчины выпили до дна, тогда как женщина только сделала один глоток своего вина, и вот тут и случилась неприятность. Маркиз вдруг резко дёрнулся назад, да с такой силой, что опрокинул стул и рухнул вместе с ним на пол. И настолько сильно ударился затылком, что скорее всего именно из-за этого потерял сознание.

Пару мгновений все сидели в непонимании, поглядывая на тело и ожидая, когда оно зашевелится. Граф Де Ло Кле первым сообразил, что здесь что-то не так, и вызвал прислугу, а потом и врача.

Вскоре в зал сбежалось несколько десятков человек и пострадавшего Ваб Дера уложили на каталку. Сразу несколько врачей попытались определить на месте причину бессознательного состояния, и вскоре был дан ответ на вопрос его величества по поводу отравления:

– Нет, яда в крови не обнаружено. Да и все внешние признаки отравление не подтверждают.

– Ну тогда не страшно, – расслабился Моус, опасавшийся больше всего именно отравлений. – Наверняка просто упал неудачно. Отлежится часик и будет как огурчик.

Но глядя на не приходящего в себя дружка, барон Кири забеспокоился:

– Но раньше-то у него таких припадков не было. Не связано ли это с его омоложением?

– А зачем ты заставлял его пить ром?! – тут же набросилась баронесса на супруга. – Может, ему нельзя было? Может, какой реабилитационный процесс ещё продолжался во внутренностях?

Под взглядами сотрапезников маркиза увезли в больницу, пообещав сообщить диагноз в самое ближайшее время.

Настроение за столом упало. Да и баронесса никуда не ушла и заявила:

– Если это у него по причине омоложения, то меня туда и на цепи не затянете!

– Я и сам теперь туда не спешу, – с изрядно задумчивым видом сказал Фре Лих. – Лучше я своего телохранителя вначале туда отправлю, потом за ним понаблюдаю, а уж потом… когда-нибудь…

– Да уж, спешить в этом деле не стоит, – согласился Моус, довольно сердито поглядывая на графа. – А вдруг и остальные омоложенные подвержены таким обморокам?

– Уже сегодня я всё проверю лично, – нахмурился Де Ло Кле. – Пока не было ни единого осложнения, но вот под воздействием рома вряд ли кто додумался проверять… Хотя… парочку пациентов мы знаем лично. Они прошли омоложение самыми первыми и вроде пьют, не гнушаются… как портовые бомжи на халяву…

– Ну да! – подтвердил и барон Су Кар Чо. – Пять дней назад я отметился на вечеринке у министра торговли, так тот пил всё что горит и… простите, госпожа Кири, волок в спальню чуть ли не каждую служанку. Мы тогда были до глубины души поражены его стойкостью к выпивке, а судя по раскрасневшимся служанкам, он и как мужчина успел себя зарекомендовать с лучшей стороны.

– Может, этот ром слишком крепок? – предположила дама.

– Да нет! – Её муж сделал солидный глоток. – Отличный ром, крепкий, в голову бьёт, как и положено… Правда, хмель у меня после падения Ваб Дера сразу выветрился… но уж совсем не по вине благородного напитка.

– Ничего, вскоре врачи нам всё скажут, – произнес Моус.

Но начальник лагеря ему возразил:

– Что-то у меня доверия к этим врачам нет… Такого наговорят, особенно когда ничего не понимают сами, что и здоровый копыта отбросит. Жаль, что не захватил с собой эту целительницу.

– Ну так распорядись, – сказал граф. – Сами полюбуемся на её умения и оценим, на что она способна.

– Завтра утром её доставлю, – решил Кири.

– Почему не сегодня?

– Ну, раз пьянка прервалась так нежданно, то я уже сегодня все свои дела решу. Мне нужна парочка гипроторфных торпед, так что распорядись, пусть мне отпустят для нужд лагеря.

– Лучше за свой счёт купи, ведь сам пользуешься.

– Ну да, конечно…

Прислуга стала подавать горячие блюда, и на какое-то время наступила полная тишина. Затем опять началось обсуждение медицинских устройств последнего поколения. А чуть позже в зал бочком протиснулся врач дворцовой больницы:

– Ваше величество, разрешите…

– Давай, говори, что там.

– Его сиятельство Гел очнулся и с возмущением утверждает, что совершенно здоров. Удержать мы его не смогли, снотворное дать не догадались, и поэтому он… идёт сюда!

– Так это здорово! – обрадовался король. – А что с ним было?

– Мы так и не смогли выяснить…

А тут и дверь открылась, пропуская в зал широко шагающего Ваб Дера. Тот с презрением хмыкнул на посторонившегося врача и, подходя к своему месту, пожаловался:

– Ваше величество, за что меня отдали в лапы этим мучителям? Я ведь здоров как бык, а они в меня с десяток иголок воткнули! Кошмар какой-то!

– Ты хоть помнишь, что с тобой случилось? – спросил Моус.

– Ничего не помню! – признался маркиз. – Только что сидел за столом, и тут же перед глазами белый потолок и ощущение, что колят иголками.

– А чувствуешь себя как?

– Отлично! И этого старикашку всё равно перепью! – бравируя, маркиз налил себе самый большой бокал по края ромом и воскликнул: – За здоровье его величества Моуса Пелдорно!

Лихо опрокинул в себя всё содержимое бокала, но так и не выпрямил запрокинутую назад голову и не опустил поднятую руку. Словно артист кино в замедленно показе, а вернее каскадёр, плавно качнулся назад, да так на прямых ногах и грохнулся спиной о мраморный пол.

Опять суматоха, опять беготня, и вновь увезённое на каталке тело.

Вот теперь уже старых приятелей проняло основательно. Да и сомнений ни у кого не осталось, что недавно омоложённый мужчина явно подвержен какой-то болезненной, жутко неприятной напасти. Конечно, связи обмороков именно с омолодителем могло и не быть, требовались доказательства, но все оставшиеся за столом решили забыть об омолодителе. Резче всех высказался барон Кири:

– Не лучше ли прожить нормально, сколько дано судьбой, чем вот так, падая, свернуть себе голову раньше назначенного срока? Пожалуй, я ещё годик, а то и два подожду более отчётливых результатов.

А у шефа безопасности вообще настроение упало ниже некуда. Уж слишком он надеялся на преображение монарха, подорвавшего своё здоровье пьянством и прочими излишествами. А теперь все его ближайшие планы летели насмарку. Так и не дождавшись десерта, он выбрался из-за стола и умчался по своим делам. Это ещё больше добавило уныния оставшимся, и даже мечтавший сегодня как следует набраться Моус Пелдорно не мог себя заставить допить оставшийся у него в бокале ром. Уж очень его впечатлило болезненное состояние самого сильного приятеля в их компании.

– Странно… – протянул он. – Ваб Дер и первым согласился на омоложение, и верил в него больше всех, да и чувствовал себя преотменно… Хм! Да и не только он! Вон все остальные что вытворяют.

Баронесса покачала головой:

– Ваше величество, не стоит судить по первой, явно не полной статистике. Вполне возможно, что некоторые теряли сознание, но списывали это как раз на выпивку и физическое перенапряжение. А может, кто от испуга о плохих ощущениях не заявил. Кое-кто мог из вредности промолчать…

– Это как?

– Запросто. Мол, мне плохо, так пусть и вам достанется, – пояснила женщина. – Что, разве таких ублюдков не встречали в своей жизни? Мне вон Фре не раз рассказывал о разных попутчиках в вашей молодости. Те и не такое творили.

Её супруг с досадой цокнул языком:

– Много ты понимаешь! Да и вообще, не пора ли тебе прогуляться по… куда ты там собиралась?

– Уже – никуда! И не лучше ли нам прямо сегодня вернуться на Элизу?

Фре Лих беспомощно посмотрел на своих друзей, как бы ища у них поддержки. Но и монарх, и барон Су Кар Чо только грустно пожали плечами. Мол, раз гулянка сорвалась, твори что хочешь.

– Видимо, так и придётся сделать, – расстроенно пробормотал начальник лагеря. – Прямо сейчас забираю торпеды, и…

– А как же твой пострадавший телохранитель? – вспомнил Моус и скривился от шума и хохота, донёсшегося из предбанника с телохранителями: – Чего там эти собачьи самки расшумелись?

– Наверняка ржут, скоты, над бедным маркизом, – сказал Фре Лих.

– Ну я им устрою после обеда! – пригрозил король. – Совсем обнаглели! Недоумки… Оставляй своего телохранителя, пусть его вместо тебя подлатают в омолодителе. Потом будет лишняя возможность понаблюдать за последствиями. Ха-ха! Заодно его ромом побалуешь.

– Ага! Заодно и накажешь за шум во время королевской трапезы! – вставил со смешком министр энергетики Пиклии.

Судя по лицу Фре Лиха, он уже готов был согласиться, но за покалеченного бойца вступилась баронесса:

– Ещё чего! Парень мне жизнь спас, когда вместо меня с трапом вниз рухнул, а я его сама буду неизвестно на что подталкивать? Нетушки! Он и так выздоровеет, вон, отсутствием аппетита никак не страдает. И раз смеётся, значит, выживет.

Моус нахмурился. На его памяти эта дама впервые позволила себе возражать монарху, да еще таким тоном. Пусть и жена ближайшего сподвижника, старого спонсора молодых делишек и покровителя при узурпации трона, но раньше она во время короткого пребывания за столом только на вопросы отвечала. А тут вдруг осмелилась! Следовало напомнить, кто тут хозяин. Да и вообще, Моус тем и запугивал даже своих ближайших сторонников, что мог вызвериться на кого угодно, его перепады настроения стали притчей во языцех.

– Я, по-моему, с тобой разговаривал, Фре! А не с твоей мымрой!

Начальник лагеря от расстройства и явно ощутимой угрозы в голосе монарха даже побледнел, но при этом чуть ли не демонстративно пнул супругу кулаком в бок. От удара та чуть не свалилась со стула, задохнулась, перекошенным от боли ртом стала хватать воздух, и даже при сильном желании не смогла бы и пикнуть.

– Простите, ваше величество, глупую самку, – пустился в извинения барон Кири. – Это она от страха такая болтливая стала, переживает по поводу маркиза. Но я её дома накажу как следует.

Монарху действия Кири явно понравились. Он перестал хмуриться, и даже заулыбался:

– Всё правильно. Доминировать в семье должен мужчина. А все самые страшные беды случаются, когда он становится подкаблучником. Помнишь, что случилось с Кики-Дубом на втором году его женитьбы?

Фре Лих Кири скорбно закивал, хотя третий сотрапезник мерзко захихикал.

– Хм! Раньше ты тоже всегда смеялся над Кики, – удивился Моус. – А теперь грустишь? С чего это вдруг? Совсем от старости ум потерял?

Начальник лагеря коротко, и совсем ненатурально хохотнул, а потом горестно начал:

– Я не говорил… как-то неудобно было… Да и надеялся очень на этот омолодитель… Но сейчас…

Он словно с горя резко налил себе солидную порцию рома и под заинтересованными взглядами приятелей выпил до дна. Тогда как отдышавшаяся баронесса пыталась мимикой и тихим шипением отговорить супруга от намечающегося признания.

Су Кар Чо решил подбодрить товарища:

– Давай, говори. Мы ведь тебя всегда поймём и поддержим.

И барон Кири решился:

– Да у меня уже несколько недель полная импотенция…

Некоторое время все сидели молча, а потом раздался гомерический хохот Моуса и министра. Всё-таки нет ничего приятнее, чем отвести душу, высмеивая проблемы своего ближнего. А эти двое могли еще и пнуть лежачего для большей весёлости.

– Да! Это уже и не старость, это – нечто худшее! Ха-ха! – издевался монарх, и ему вторил второй барон, с притворным состраданием обращаясь к даме:

– Удивительно, баронесса, как это вы не бросили ещё этого старого пня?

Фре Лих разобиделся на друзей, махнул ещё одну изрядную порцию рома и окосел окончательно. Баронесса встала и попросила разрешения удалиться. Супруг потянулся за ней, не желая больше слушать насмешки.

Чуть позже монарх и министр тоже поднялись из-за стола. Пьянка явно не удалась.

Глава 21

3602 год, планета Пиклия, столица королевства

Сказать, что во время обеда наших друзей с узурпатором я перенервничал как никогда – это значит ничего не сказать. Несколько раз мы с Малышом были в шаге от того, чтобы скомандовать общую атаку. Причём не всегда это было по вине поддельной баронской парочки. У нас и своих недоразумений хватило за столом у телохранителей. И только непрерывная связь между нашими риптонами, которые могли на пределе своих возможностей поддерживать общение на таком рекордном для них расстоянии, помогла проявить должную выдержку и выкрутиться из самых сложных ситуаций.

Пищу нам подали преотличную, ближайшим прихлебателям с барского стола ничего не жалели. Фактически всё, что подавалось к королевскому застолью, телохранители монарха не только обязаны были пробовать, но и запросто могли оставить любое блюдо целиком, если оно им приглянулось. Беседу они вели в хамском, полном уголовного жаргона стиле, причём большой разницы между охраной его величества, графа Де Ло Кле и остальных прихлебателей не было. Тот же плоский юмор, то же циничное отношение ко всему и всем, и то же самое острое желание любым способом выделиться за счёт ближнего. Не себя возвысить, а втоптать в грязь другого. Уж на что мы с Малышом считали себя доками, способными влиться в любой коллектив и ассимилироваться в любой среде, и то терялись, мялись и порой не знали, как отреагировать на то или иное провокационное высказывание. Никак мы не тянули на людей, способных себя вести по-скотски, крайне цинично и вульгарно.

Понятно, будь дело на нейтральной территории, уроки воспитания с нашей стороны не задержались бы. Уж на что мой товарищ в последнее время навострился в дипломатии и умении мирно решать любые вопросы, но и тот скрипел зубами и с огромным трудом удерживал желание поломать уродам руки и ноги. Это как минимум. Потому что его симбионт пару раз панически сообщал моему Бульке: «Сейчас он свернёт этому козлу голову! Держите его!»

Наезды на нас начались с того, что самый наглый королевский телохранитель заявил:

– Оп-па! Никак и вы решили разок попировать королевскими разносолами? А задницы у вас не склеятся?

Обычно барон брал другую пару своих охранников, и, допросив их, мы прекрасно знали, как себя надо вести в этом гадюшнике. Так что первый ответ прокатил в нужном стиле:

– С такими свиньями, как вы, и за стол садиться противно. Но чего не сделаешь, чтобы предохранить его светлость от испорченной пищи.

Возмущение таким ответом последовало в десять глоток, но мы его проигнорировали с презрительными улыбками. Только и накладывали себе в тарелки разные салаты да холодные заливные блюда. Тогда несколько недоумков принялись издеваться над моими ранениями:

– Всё видел, – начал первый, – но чтобы один боец возил другого в инвалидной коляске и при этом умудрялся кого-то охранять – до такого абсурда ни один салага не додумался бы.

– А они разве охраняют? – ухмыльнулся второй. – Ведь уже выяснили, что они сюда пожрать припёрлись.

– Нет! – воскликнул третий. – Они умирающего сюда привезли, чтобы на нём новые яды опробовать. И не жалко, и тратиться на лечение не придётся.

Причём каждому высказывавшемуся типу было наплевать на уместность своих слов. Как и не ждали они реакции от себе подобных: начинали ржать первыми. Зато у нас появилась возможность успокоиться и придумать ответ, подходящий для этого отродья. Среди них не оказалось ни одного человека, которого можно было бы пожурить за плохое поведение и выгнать взашей. По каждому из них давно плакала каторга, а то и треунтор[1]. Создавалось впечатление, что Моус и его подельники выбирали для себя охрану в камерах смертников по всей Галактике.

Покопавшись в памяти барона Кири ещё на захваченном корабле, мы получили на них такие компрометирующие, кошмарные материалы, что вряд ли узурпатор продержался бы на троне долгое время. Узнай мировая общественность, кто правит Пиклией и кто его охраняет, такое бы началось! Подданные звёздного королевства не стали бы терпеть над собой столь низменного правителя. Бунты были бы Моусу обеспечены уже в ближайшие недели, но…

Допустить кровопролитную гражданскую войну мы не имели права. А собравшиеся здесь уголовники так просто с сытной кормушки не съедут. Тем более когда их надёжно прикрывает какой-никакой, но всё-таки представитель древнего королевского рода Пелдорно. Правда, он для восшествия на трон лично пристрелил старшего брата, но чего не случается порой в королевских дворцах? Да и народу была подана совершенно иная версия событий. Переворот, разработанный графом Де Ло Кле, состоялся, узурпатор уселся на трон, и только из-за его бесчеловечности и попыток притязания на императорскую корону Оилтона уже погибли тысячи, десятки тысяч ни в чём не повинных мирных граждан обоих наших государств. Да и простых воинов пиклийцев жалко, которые с одурманенным пропагандой сознанием выполняют приказы своего подлого правителя и его не менее мерзких подельников.

Войну допустить нельзя, именно поэтому мы сейчас и рисковали своей жизнью. Осознание этого нам и помогало сдерживаться больше всего.

Ну и выжить самим хотелось в любом случае. Случись что и начнись открытое боевое противостояние, мы бы уничтожили как Моуса с его приспешниками, так и всю их охрану. А благодаря ментальным ударам, которые могли нанести наши риптоны, чуть ли не весь дворец могли бы захватить. Но вот именно «чуть ли», потому что замеченные нами силы да плюс те, о которых поведала банда барона Кири, уж никак не дали бы нам возможность ускользнуть отсюда, а потом ещё и до своего челнока добраться. Нереальное дело – прорваться через такие заслоны.

Поэтому мы и решили действовать пусть медленно, зато верно. В ход пошла разработка великого учёного Бульки: смертельные штаммы, развивающиеся в теле человека и атакующие его в строго определённое время. Причём атакующие резко, убивая в течение десяти, максимум пятнадцати минут. Если приговорённый будет в это время спать, то даже не успеет осознать приближающуюся кончину, мозг у него отключится в первую очередь. Конечно, окажись кто рядом и заметь странный обморок, то шансы на спасение оставались. И как раз благодаря омолодителям последнего поколения. Успей охрана или кто там окажется рядом доставить пострадавшего и вложить в устройство в течение всё того же десятка минут, пациент, возможно, и выживет. Этот момент в нашем плане был самым слабым. Вдруг кто-то из врачей рискнет затолкать его величество в спасительный медицинский агрегат?

Именно для этого и была продумана и разыграна сценка с двойным глубоким обмороком маркиза Ваб Дер Гела. Два раза шефа монетного двора узконаправленным ментальным ударом Вулкан и Одуванчик свалили с ног, и пусть сейчас он уже сбежал из больницы, или даже проходит там самое глубокое медицинское обследование, главного мы добились: в случае недомогания узурпатор категорически запретит пользоваться омолодителем, пока это новое чудо света в течение нескольких дней не будет тщательно проверено.

А нам столько времени и не надо: штаммы начнут убивать ровно в три часа ночи по местному времени. Причём получили порцию губительного вещества на кожу рук и шеи все, в том числе и директор монетного двора, и министр энергетики. Моусу Пелдорно и Де Ло Кле достались лошадиные дозы – этих ублюдков следовало обязательно уничтожить.

Что их ещё могло спасти, так это наличие на теле симбионтов, аналогичным нашим. Но вряд ли такое чудо у них отыщется. Тем более что наши риптоны утверждали в один голос: «Мы на убийцах, садистах и маньяках не приживаемся!» И мы им верили.

Мало того, пусть и без особой гарантии, но мы с Малышом тоже передали во время рукопожатий с телохранителями небольшие порции штаммов заслужившим такое наказание ублюдкам. По утверждению моего симбионта, этого должно было хватить для справедливого возмездия за все совершённые ими прегрешения. А хоть парочка из них копыта отбросит – легче станет дышать в этом мире.

И, кажется, получилось. По крайней мере, на предварительном, самом сложном этапе контакта мы справились идеально. Хотя до срыва нашей миссии, а также вала крупных неприятностей на нашу голову оставались считаные минуты. Ибо всё-таки информации о тех, кого мы играли, у нас оказалось непозволительно мало, и наши сотрапезники стали с яростью и бесцеремонностью загонять нас в угол. Да и Моус Пелдорно совсем не к месту вспомнил какого-то Кики, свалившегося с Дуба. Подозрений в подмене ещё не было, но до них оставались считаные фразы или несколько особо настырных вопросов.

Когда в дверях зала, где трапезничал король, показалась чета Кири, мы с Малышом вздохнули с невероятным облегчением: обстановка за нашим «столиком» уже был накалена до крайности. Хорошо, что пошатывающийся Фре Лих, роль которого блестяще играла Синява Кассиопейская, был предупреждён о ведущемся между телохранителями споре на повышенных тонах. Получив нужные рекомендации, он от дверей прекрасно разыграл недовольного тирана.

– Жрёте, скоты?! – заорал наш якобы шеф, заставляя Малыша вскочить на ноги, а остальных горлопанов заткнуться. – Да ещё и разорались как на базаре! Вам не оружие носить, а сороками по полям летать! Уроды! Вас двоих я больше никогда брать с собой не буду! – это нас так наказал с ходу. – А вы… – он замялся, подбирая нужное сравнение для уголовников, – …недоумки, тоже здесь долго халявничать не будете. Моус вам всем мозги вправит!

Кажется, ему никто особо не поверил, хотя улыбки всё-таки погасили и в ответ ни слова не пикнули. Как бы они близко ни кормились возле узурпатора, как бы ни обнаглели от безнаказанности, но понимали: старый приятель, лучший друг Моуса Пелдорно, при желании устроит им тяжкую долю. Так что не стоит с ним ссориться. Лучше промолчать, а там видно будет.

Именно такие мысли легко читались на не отмеченных особым интеллектом лицах. Но мы не привередничали, а внутренне ужасно довольные поспешили следом за своим патроном и его грустящей с виду супругой, продолжая общаться с помощью симбионтов.

«Неужели всё позади и нам удастся покинуть дворец без боя? – никак не могла поверить в свершившееся Синява. – Вот теперь я осознаю, что войти в такую клоаку гораздо легче, чем оттуда выбраться…»

«Посмотрим, – заметил Малыш. – Ты вспомни, как мы твою яхту «Саламандра» захватили. Без единой жертвы и молниеносно. А вот чтобы уйти оттуда, моим друзьям пришлось принести меня в жертву…» – это он намекал на то, что ему пришлось жениться на миледи.

Синява отреагировала весело:

«Эх! Если бы я знала, что можно поторговаться с Танти и себе мужей выбирать, я бы сразу нескольких выбрала… Жаль!»

«А мы сами часа в три часа ночи не загнёмся? – забеспокоился Цой Тан. – Ведь могли и сами заразиться. Тем более что процесс разложения может быть незаметен даже для риптонов».

Те принялись доказывать, что он не прав, и занимались этим в течение всего пути из дворца до комплекса зданий Министерства геологоразведки. У входа у нас проверили отпечатки пальцев и сетчатку глаза и пропустили. В зданиях министерства не только работали, там были рестораны с разными национальными кухнями и магазины с множеством товаров на любой вкус. Причём цены на дефицитные товары так и вопили о социальной несправедливости: для министерской номенклатуры они были чуть не в три раза ниже обычных. Вот баронесса этим и воспользовалась, покупая все, что только желала её разбалованная средствами натура. Всё купленное посыльные тут же увозили в космопорт.

Мало того, вжившийся в роль Цой Тан решил за чужой счёт наделать ценные подарки из дорогих мехов нашим любимым женщинам.

Мы разделились на две пары, опять включив краберы на передачу и разместив их за отворотами скафандров. А приём сообщений вели риптоны. Один крабер в паре был связан с Алоисом, который координировал всю операцию, а второй с захваченным нами кораблем, который висел на околопланетной орбите. Так мы могли своевременно получить совет откуда угодно, чего были лишены в королевском дворце династии Пелдорно. Ну и давали постепенно отчёт о том, что и как мы проделали с Моусом и его ближайшими приспешниками. Нам следовало начать подготовительные мероприятия. Если узурпатор умрёт, мы обязаны быть во всеоружии и чётко, лучше всех сориентироваться в создавшейся ситуации.

Попутно нам удалось узнать, на чём фальшивый Фре Лих чуть не погорел во время беседы с Моусом. Оказывается, легендарный их дружок с собачьей кличкой Кики-Дуб попал под влияние своей супружницы настолько, что та однажды в порыве злости за какое-то непослушание мужа попросту отстрелила ему мужское достоинство. Поэтому тот самый Кики (вдобавок однажды и в самом деле свалившийся с дуба) являлся для уголовной братвы притчей во языцех, и при упоминании его имени следовало не грустно кивать, а ухохатываться.

Малыш отправился с фальшивым бароном Кири оформлять покупки, а я, пользуясь легкой в управлении автоматикой инвалидной коляски, двигался следом за баронессой, то бишь за Цой Таном, и делал вид не так охранника, как сопровождающего. С виду я молчал, хотя на самом деле консультировал друга, который не слишком ясно понимал, на что женщины обычно тратят наворованные их мужьями миллионы. И что наиболее ценного можно отсюда уволочь.

И тут произошла не предвиденная никакими аналитиками встреча. Случилась она в одном из магазинов верхней одежды, где баронесса настолько далеко затерялась среди рядов манекенов в шубах, что связь между Булькой и Вулканом прервалась. А я, хоть и внимательно посматривал вокруг, делал вид, что дремлю возле выхода.

– Санчо! – ко мне вдруг, раскрывая объятия, устремился внушительных габаритов мужик в какой-то непонятной униформе. Лицо его выражало сочувствие. – Что это с тобой случилось?!

То, что я играю роль какого-то там Санчо Моралеса, я помнил хорошо. А вот о приближавшемся типе не знал ничего. Таких вот знакомцев у моего прототипа могло быть тысячи, и выучить их всех за короткое время, да ещё и с описанием внешности – дело совершенно нереальное. Поэтому мы с Булькой ничего лучше не придумали, как придать мне вид человека, который после тяжёлых травм частично потерял память. И когда я полностью открыл веки и уставился на незнакомца страшными бельмами с маленьким зрачком и полопавшимися капиллярами, тот непроизвольно дернулся назад:

– Санчо?! Что с тобой?

Ну что ж, наглеть, так с уверенностью в голосе:

– А ты кто такой? – ещё и руку положил на выданный мне при выходе из королевского дворца парализатор.

– Не понял… – замер настороженный тип. – Ты что, меня не узнаёшь?

– Первый раз вижу! – не соврал я. Хотя тут же несколько смущённо добавил: – Правда, я после ранения даже барона Кири не сразу узнал…

– А где это тебя так? – ткнул незнакомец пальцем в мою инвалидную коляску, а потом очертил контур моей фигуры. – Сильно пострадал?

– Ты мне так и не сказал, кто ты такой? – нахмурился я. – Может, тебе и знать нельзя о событиях в семье его светлости.

– Вон оно как! – удивился мужик. – Ты уже и в семью баронскую вхож?

Его манера вместо ответов задавать вопросы нам не понравилась. И его странная форма в наших регистрах не значилась. Я сделал вид, что усиленно вглядываюсь в лицо собеседника и не менее усиленно пытаюсь припомнить его личность:

– Может, и в самом деле мы знакомы… Но никак не вспомню…

– Странно! Как же тебя такого оставили на работе?

– Потому что я спас жизнь баронессе. А ты-то кто?

– Ну, меня-то здесь все знают, – ухмыльнулся мужик. – А вот твоя память слишком дырявой стала после ранения. Не узнать одного из самых знаменитых королевских прокуроров? Не узнать главного инспектора вашего лагеря?

Наши товарищи на корабле сработали молниеносно. Тут же задали вопрос настоящему Санчо Моралесу, и получили нужные сведения: Игнасио Моралес, тридцать шесть лет, сын Стефано Моралеса – дяди Санчо Моралеса, у него ещё три брата и две сестры. Имена и всё остальное о семье шло сплошным потоком, и мне этот поток тут же вливал в сознание мой риптон.

– Вспомнил! – воскликнул я. – Игнасио, братишка! Чтоб ты жил сто лет! Как там дядя Стефано поживает? Не щадит свой желудок? Так и травит его острыми приправами?

– Всё так же, – лицо Игнасио расслабилось.

– А Тати с Марией почему не приехали ко мне на прошлой неделе? Ведь обещали же!

Упоминание о сёстрах окончательно убедило мужика, что перед ним его кузен, к которому пусть и не сразу, но память возвращается. Он наклонился к коляске и участливо коснулся ладонями моих плеч:

– Они много чего обещают… Знаешь ведь, какие они несерьёзные вертихвостки. Но тебя-то как угораздило так пострадать?

– Ох! Печальная история, но с другой стороны – это же моя работа. Трап при посадке шефа на корабль стал падать, ещё чуток, и баронесса грохнулась бы с высоты восьми метров. Я-то прыгнул и её удачно оттолкнул, а сам вот свалился, часа три без сознания лежал, на затылке до сих пор шишка размером с кулак… Вот, пощупай… только осторожно! – Булька легко изобразил на затылке нужный нарост. – Ну и три перелома по всему телу… Барон привёз меня сюда, чтобы в омолодитель уложить, да только что-то там у него не срослось с этим делом. Приходится уже сегодня срочно улетать на Элизу. Сделает свои дела в министерстве, и в порт. А я пока с баронессой по магазинам мотаюсь.

– М-да, чего только не случается… Но хорошо, что так хоть отделался…

– Ха! Само собой, что лучше быть поломанным, но говорящим, чем гореть в крематории со свёрнутой башкой. Или иначе говоря: лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем! Ха-ха!

Кузен кивнул с улыбкой, и тут совсем некстати вынырнула возле нас разгорячённая баронесса:

– Поехали, Санчо! Четыре шубы купила отличных в подарок. – И, скользнув взглядом по замершему Игнасио, буркнула: – А это кто такой?

Последние слова у нашего артиста вырвались по инерции, потому что Вулкан, по подсказкам Бульки, уже вводил его в суть дела. Так что подошедшей ничего не оставалось, как проморгаться, притворяясь что плохо видит, и промямлить с некоторым равнодушием:

– А… Игнасио, это ты…

Только вот реакция прокурора Моралеса оказалась более чем странной. Он потянулся к оружию, пятясь от меня и бормоча:

– Ты что, тоже головой ударилась? – причём тон, каким он это спросил, предвещал для нас самые большие проблемы.

«Валить его надо!» – воскликнул Булька и нанес прокурору ментальный удар узким, направленным лучом. Мужик так и завалился спиной на пол, обрушив на себя один из манекенов.

Буквально за пару мгновений до этого к нашему пятачку возле выхода приблизились двое посыльных, волокущих внушительные пакеты, вероятно, с купленными шубами. Так что они прекрасно успели рассмотреть всю диспозицию: пострадавший от нас был метрах в трех, упал сам, и у нас в руках не было никакого оружия.

– Ай! Что это с ним?! – картинно воскликнула баронесса, прикладывая ладони к щекам. – Бедняга! Он потерял сознание! Наверное, перегрелся! Позовите срочно врача! Скорее! Скорее врача!

Даже если нашу беседу и зафиксировали бесстрастные видеокамеры, пока нам инкриминировать было нечего. То есть мы могли бы преспокойно отсюда удалиться… если бы не были прекрасно знакомы с пострадавшим. И хуже всего, мы не могли понять, как этот тип нас разоблачил. Игнасио Моралеса следовало устранять.

Чем баронесса и занялась. Рухнула на колени возле неподвижного тела и стала командовать посыльным и прибежавшему охраннику:

– Подложите ему что-нибудь под голову! Аккуратно! Расстегните ему ворот, ему нечем дышать!

И сама расстегнула пуговицы на прокурорском мундире, умудрившись при этом сунуть пальцы в рот пострадавшему.

Мне тоже требовалось хотя бы разок плотно соприкоснуться с так называемым кузеном. Ибо нужный нам яд находился в распоряжении именно моего риптона. Пока он его приготовил, пока по своей плоти перенёс в мою руку, прибыли медицинские работники. Прокурора положили на носилки и собрались отправлять в расположенный на территории министерского комплекса медпункт.

Пришлось действовать на грани возможного провала:

– Постойте! Брат очнулся и хочет мне что-то сказать! – я привстал на здоровой ноге и чуть ли не всем телом навалился прокурору на грудь. Принялся руками хвататься за его лицо, открывать ему глаза и бормотать: – Ну, братишка, ты ведь только что пытался что-то сказать! Говори!

При этом риптон и новый ментальный удар с близкого расстояния нанёс, и ядом как следует кровеносную систему подпортил. Яд был одним из редчайших и сложно определяемых. Уже через пять минут он повредит головной мозг, а в течение двадцати часов наступит смерть. Спасти больного почти нереально, если в течение часа не поставить точный диагноз. И даже в таком случае человек придет в себя не ранее чем через двое суток. Установить причину потери сознания можно будет только после смерти. Оба варианта нас устраивали: к тому времени мы уже сделаем свое дело. Во всяком случае, хотелось на это надеяться.

– Да что же вы делаете? Не мешайте! – санитары оторвали меня от прокурора и усадили в инвалидную коляску.

– Надеюсь, с ним всё будет в порядке? – крикнула им вслед баронесса.

– Не переживайте, госпожа! – отозвался один из санитаров. – Наши врачи теперь и безнадежных на ноги могут поставить!

Он явно имел в виду омолодитель. Да, была вероятность, что прокурора поместят в это устройство. Как-никак, высокая должность, многим известная личность, из древнего дворянского рода. Но нам и это было не страшно, потому что и такая кардинальная очистка от яда займет не менее двенадцати часов.

Кроме того, такой вариант вряд ли можно было воплотить в жизнь. В столице Пиклии, как мы уже узнали, омолодителей было всего три. Всё-таки сказывалась бешеная дороговизна этих чудных агрегатов, каждый из которых стоил как десяток космических эсминцев. Два из них были отданы главному медицинскому центру королевства, а третий находился в больнице королевского дворца. Очередь на первые два была расписана на многие месяцы вперёд, деньги оплачены заранее, и прокурора впихнуть без очереди вряд ли удастся. А в личную больницу его величества просто не осмелятся сунуться.

От настоящего Санчо стало известно, что баронесса просто обязана была узнать прокурора. Ведь он был ее партнёром по сексу. Да, да! Именно партнёром и именно по сексуальным утехам!

Когда Цой Тан услышал эту пикантную деталь, он чуть ли не вслух воскликнул:

«Как любовники?! Она же его старше на четверть века! Быть такого не может!»

Как оказалось – может! Ещё и не просто может, а при прямом не только попустительстве, а и участии барона. Они втроём устраивали такие оргии…

В общем-то, весьма многие в Галактике имели право на создание смешанных семей, в которых было двое мужей и одна жена или две жены и один муж. Но в королевстве Пиклия такое было запрещено. Мало того, захвативший трон Моус объявил себя борцом за высокую нравственность и всячески осуждал тот океан разврата, который затопил Галактику.

Вот на этой почве и возникли значительные трения, когда однажды Моусу Пелдорно кто-то накапал на его старого и верного сподвижника. Дескать, ты тут борешься, пыхтишь от натуги, а твой Кири устраивает в своей постели противозаконные развлечения. Вот и пришлось баронской парочке устраивать любимому партнёру перевод в столицу и помогать ему сделать карьеру. Моус против такого уже не возражал, удовлетворённый тем, что его требования были выполнены.

Только вот трио продолжало пусть и редко, но встречаться во время наездов покровителей в столицу. Естественно, что барон и баронесса при допросе и мысли не допускали, что некто, приняв их внешний вид, может столкнуться с их любовником в министерстве. И уж тем более никто из нас не догадался выспрашивать о постельных утехах пленённой нами четы. Да и времени на такое у нас не хватило бы.

И смех и грех! Казалось бы, чем может грозить встреча с любовником? А вот как получилось… Чуть не влипли! Можно сказать, легко из лап Де Ло Кле ускользнули, а в магазине с меховыми шубами чуть не влипли по-глупому. И ведь был, был момент, на который мы были обязаны обратить внимание! Де Ло Кле назвал баронессу в первой беседе с Кири «развратной мымрой». Сказал ведь, явно имея в виду постельные утехи супругов с нынешним прокурором! А мы пропустили это мимо ушей, не поинтересовались, что бы это могло значить.

М-да… По этому поводу Булька изрек:

«Среди вас, мужчин, бытует такая поговорка: «Чем меньше девушек мы любим, тем больше времени мы спим». Ха! Хочу от себя добавить: и спокойнее!»

«Умник! – только и смог сказать я. – Много ты понимаешь…»

Теперь следовало крайне поторопиться на орбиту. По краберам новость о нашей встрече донеслась и до подставного Фре Лиха Кири. Тот с помощью своего не менее фальшивого телохранителя кардинально упростил все проблемы с покупкой гипроторфных торпед, сказав, что ему не горит забрать их прямо вот так немедленно: «Когда пришлёте, тогда и ладно!» – но заплатил за них сразу и за все сопутствующие услуги. После чего и вторая пара лазутчиков поспешила следом за нами в космопорт.

Наше страшно рискованное мероприятие приближалось к завершению. Нам только и оставалось, что добраться до орбиты и разогнать корабль до скорости Лунманского прыжка.

Глава 22

3602 год, Оилтон, императорский дворец

Мало кто знал (а точнее, таких людей было всего лишь двое), что у старшего имперского следователя Энгора Бофке имеется свой человек в далёкой столице королевства Пиклия. Энгор сам воспитал этого человека, обучил, можно сказать, выпестовал, и теперь этот уникальный дознаватель, разведчик, резидент и лазутчик в одном лице сумел пристроиться почти в самом сердце злостного врага Оилтонской империи.

Первый, кто знал об агенте, так это нынешний командир Дивизиона Минри Хайнек. Ему просто по должности полагалось об этом ведать, ибо бравый офицер и под его командованием какое-то время прослужил. А так просто уйти или исчезнуть из элитного воинского соединения было невозможно. Командир просто обязан знать, куда это и по каким делам отправился его подчинённый.

Ну и второму человеку надлежало знать о резиденте в тылу врага по роду своей работы и по занимаемой должности. Это был шеф оилтонской разведки генерал Эрли Манг. Без его директив, выделяемых средств, подаваемой информации и пособничества агенту ну никак не удалось бы внедриться вначале на саму Пиклию, а чуть позже и на работу устроиться в главный космопорт королевства. Фактически именно с момента отправки в тыл врага ушлый, жутко сообразительный специалист и отменный аналитик перешёл в ведомство разведки. И был бы потерян навсегда для следственных органов империи. Как бы…

Но не менее ушлый Рекс, с его бульдожьей хваткой, умудрился отдать своего воспитанника с одним-единственным, но основополагающим условием: любые поступающие разведданные «оттуда» должны дублироваться и для него. Тогда ещё генерал Манг сильно удивлялся этому и бурно возражал, но Бофке сумел настоять на своём, мотивируя свои требования насущной необходимостью знать, что творится в стане неприятеля. Ещё и привёл в доказательство несколько примеров, когда подобные знания помогали отыскать шпионов в Старом Квартале и тем самым предотвратить множество преступлений. Как ни возмущался тогда шеф разведки, но ему пришлось уступить.

И вот сейчас главный имперский следователь с яростным интересом вчитывался в лежащий у него на столе отчёт и в нервном предвкушении потирал ладони. Сразу было трудно оценить и верно интерпретировать полученную информацию, но в том, что это будет бомба, вздымающая в невесомость не одну личность, Рекс не сомневался.

Резидент, проходивший по документам как Шег Пятый, докладывал о весьма странной ситуации. И не просто докладывал, а несмотря на невероятный перерасход дорогостоящих батарей для крабера, сумел передать заснятые им картинки. К каждой из них он сделал свои выводы, основанные на скрупулёзном анализе. Но вообще-то резиденту Шегу Пятому за раскрутку данного дела наверняка придётся и звание внеочередное давать и наивысшей наградой, Изумрудным Листком, одаривать.

«Заслужил парень! Молодец! – мотал головой Рекс, уже по второму разу перечитывая внушительный по объему текст. – А мы теперь посмотрим, как кое-кто слишком умный и наглый выкручиваться станет!»

Резидент сообщал о том, что он увидел в далёком космопорте столицы Пиклии. Шег заблаговременно обратил внимание на известие о предстоящем прибытии челнока с орбиты, в котором находится баронская чета Кири. А как раз накануне была получена ориентировка с родины, что именно начальник лагеря теперь заслуживает наибольшего внимания в плане плотного наблюдения и проверки всех его связей. Ибо по иным каналам поступили сведения, что Фре Лих является весьма близким другом и сподвижником самого узурпатора Моуса Пелдорно. И, как говорится, вхож к нему в любое время дня и ночи, имея при этом право открывать дверь ударом ноги. То есть подобная личность сразу же подпадала под пристальный взгляд любого находящегося рядом с ней разведчика.

Ну и Пятый приложил все усилия, а также присущую ему сообразительность, чтобы получить максимум информации. Для этого он успел установить вокруг прибывшего челнока сразу три камеры наблюдения и благодаря полученным записям сумел рассмотреть высадку с трёх ракурсов. И был поражён, опознав тех вояк, которые первыми вышли вместе с бароном Кири, установили трап и проверили близлежащее пространство космопорта, как истинные представители охраны. Ими оказались хорошо знакомые Шегу телохранители и бойцы из команды консорта империи его величества Тантоитана Парадорского. Этих трёх бойцов он знал преотлично, и даже если появились некоторые сомнения из-за их довольно обильной маскировки на лицах и попытках с помощью определённых средств изменить внешность, то потом, после просмотра записей, уверенность стала стопроцентной.

Затем на трапе появилась баронесса, а следом за ней на землю Пиклии стали спускаться ещё две странные личности. После невинных вопросов коллегам по работе Пятый узнал, что пара – это люди из числа телохранителей начальника лагеря, но обычно он брал с собой другую пару. То есть уже было подозрительное изменение в выборе сопровождающих. Ну и ко всему прочему, восседающий в инвалидной коляске тип, отдающий незаметно приказания чуть ли не всем вокруг, вдруг показался странно знакомым. Причём узнавание пришло на уровне подсознания, неких инстинктов. А потом, работая на виртуальном компьютере и убрав зелёный цвета кожи и маскировку с лица, Шег пришёл к невероятному выводу: перед ним сам консорт! Тем более что в бытность свою Шег служил рядом с Танти, участвовал с ним во многих боевых операциях и съел вместе с ним не одну чёрствую, разделенную пополам горбушку. Ну а рядом с Парадорским оказался тоже чуть ли не сразу узнанный из-за своего роста Малыш. Он же прославленный Агнер Ллойд, он же супруг Синявы Кассиопейской, внучки богатейшего человека Галактики, обладателя Железного Потока барона Монклоа. И он же – хорошо и сотни раз виденный во многих бытовых и экстремальных ситуациях боевой товарищ.

«Вот это они и замаскировались! – изумился резидент, и гордясь боевыми товарищами, и страшно переживая за них. – А по какому случаю они здесь?»

Но делать окончательные выводы имело право только непосредственное начальство. Его дело было всё доложить и описать свои размышления. Дальнейшее решал шеф разведки, генерал Эрли Манг, ну и в несколько меньшей степени старший имперский следователь Энгор Бофке.

А события между тем развивались, и их продолжали фиксировать. Баронская чета и два высших сановника империи, замаскированных под зеленокожих уроженцев Пиклии, довольно поспешно подались в сторону королевского дворца. Что тоже вызывало немалое удивление.

Далее резидент Оилтона вообще проявил чудеса в умении добывать нужную информацию. Забросив свои обязанности на работе, он смотался в город и там сумел проследить путь прибывших не только до громады самого дворца, но с помощью нескольких новых, заполученных с помощью искренних угощений друзей выяснить: в данное время барон Кири с супругой обедают в компании его величества, шефа безопасности Пиклии графа Де Ло Кле, директора монетного двора маркиза Ваб Дер Гела и министра энергетики барона Су Кар Чо. Ну а так как рядом с ними консорт и Агнер Ллойд, то дальнейшие выводы делать было уже страшно.

Зато доложить следовало немедленно. Что Шег Пятый и сделал.

Как отреагировал на эту информацию генерал Манг, Бофке пока понятия не имел, и когда прочитал и просмотрел все в третий раз, крепко задумался:

«Если идти сейчас к шефу разведки и попытаться выяснить его позицию, а потом и согласовать нашу реакцию – то что получится? Сомневаться в благонадёжности генерала – последнее дело, ведь это человек, не запятнавший свою репутацию, да и родственник императрицы как-никак… Но! Сомневаться надо в любом случае! Мало ли что… И если он во всём этом тоже замешан, то… Хм! Как бы со мной чего не случилось… Тем более зная, что я тоже уже прочитал скандальную информацию… Враг, если он враг, обязательно попробует меня устранить… А значит, надо предпринять немедленно действия, мешающие моему устранению… Ну и обезопаситься не помешает и в другом… М-да! А вот кому сбросить всю эту инфу? Патрисии? Пока рано… Алоису? Так он по-любому с Танти заодно! Янушу Реммингу? Ох, этот учёный давно плевать хотел на такое, и как отреагирует – неизвестно. Профессору Сартре? Так тот вообще тёмный тип, но скорее всего примет сторону Парадорского. Кто ещё остаётся? Правильно: только наш бравый солдафон Минри Хайнек. Пусть и твердолобый, пусть и не признающий окольной дипломатии, зато самый мною проверенный и надёжный парень! Решено…»

Сделал несколько копий отчета и разослал их своим наиболее проверенным помощникам. Если с ним что случится, они обязательно раздуют дело и в любом случае добьются торжества справедливости. Покинул императорский дворец и, договорившись с командиром Дивизиона по краберу, встретился с ним в одном из подсобных помещений, прилегающих к казармам элитного воинского соединения. Сразу, без предисловия, ткнул отчет в руки Хайнеку:

– Читай!

Когда тот пробежал глазами строчки о весьма странном поведении консорта и поднял затуманенные глаза на следователя, спросил:

– Ну и как тебе такие расклады?

– Явный обман! – в голосе Минри слышались ярость и осуждение. – Даже императрица уверена, что её муж сейчас развлекается в родном герцогстве. А тут получается, что он не просто ей изменяет с какими-то…

Он запнулся, не зная, как помягче выразиться, а Рекс с досадой воскликнул:

– При чём тут «какие-то»? Ты не о том думаешь! Тут пахнет более страшным, чем простая супружеская измена. Понимаешь, о чём я?

Ярый солдафон раз пять кивнул, а потом заявил:

– Нет! Не понимаю! Хотя прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду.

Энгор Бофке даже растерялся немного от такого противоречия:

– Как это? Я ведь намекаю на нечто иное… На самое, самое опасное для империи.

И тут Хайнек остался последовательным и непоколебимым:

– Нет. Танти не может изменить. Если он не находится под гипнозом, или вообще не лишён разума, то он никогда не изменит империи.

Такая твёрдая уверенность, казалось бы, старого противника Парадорского во многих делах заставила следователя сдать немножко назад:

– Да я пока ничего такого и не утверждаю…

– Так чего ты от меня хочешь?

– Ты просто обязан меня подстраховать и с тыла и с боков. Потому что если генерал Эрли Манг вдруг захочет вытворить нечто радикальное, то ему в первую очередь понадобится уничтожить именно меня. Понимаешь? – Дождавшись кивка, он продолжил: – Уже хорошо… Ну а если шеф разведки сам будет в недоумении и начнёт внутреннее расследование, то мы с тобой должны принять в этом расследовании самое активное участие. Ибо только мы, при нашем знании некоторых реалий, можем верно оценить те или иные действия. Вполне возможно, что, наоборот, Тантоитану срочно требуется наша помощь. А может, и помощь самой императрицы. Но в любом случае мы должны будем среагировать и поступить единственно правильно. Учитывая при этом, что задача обеспечения безопасности Патрисии остаётся главной.

Собеседник выдохнул и не очень уверенно произнес:

– Ну… если так… то конечно…

И тут на крабер Рекса поступил вызов. Тот посмотрел на номер и прошептал:

– Сам генерал Манг мне звонит. Вот сейчас всё и выяснится… Да! Слушаю, старина. А-а… конечно, получил… Вот как раз читаю… – Он подмигнул командиру Дивизиона, который слышал и каждое слово генерала. – Надо встретиться? Конечно, готов… К тебе? – И, прекрасно поняв жесты Минри, улыбнулся и предложил: – А давай подскакивай в комнату совещаний комсостава Дивизиона. Она пуста сейчас… Здесь и удобнее, и нам обоим будет ближе, да и никто посторонний не помешает… Согласен? Тогда до встречи!

Выключив крабер, он вопросительно уставился на подтянувшегося и прищурившего глаза Хайнека.

– Иди туда, – сказал тот. – А я обеспечу тебе должное прикрытие со всех сторон. Нечего нашим офицерам прохлаждаться, при такой-то внушительной зарплате. Пусть отрабатывают!

И оба важных имперских функционера поспешили по новому делу своей службы.

Глава 23

Еще на борту челнока мы опять провели допрос сразу по четырём каналам и поняли, что надо хоть маленько перестраховаться. Именно поэтому наш «барон Кири» тут же связался с начальником планетной службы полиции, который являлся и начальником лагеря по режиму:

– Как там у вас дела?

– Всё в порядке, ваша светлость!

– Никакие потроха уголовные не сбежали?

– Никак нет, в лагере всё спокойно, заключённые работают в прежнем, усиленном режиме.

– Отлично! Я уже вылетаю, и часов через семь буду, – ошарашил Фре Лих таким заявлением своего зама на Элизе.

Тот задвигал бровями и удивленно спросил:

– А что за спешка, ваша светлость? Ведь на несколько дней собирались…

Он знал, что барон намеревался заняться омоложением. Кири обещал ему в награду за примерную службу тоже вскоре предоставить возможность омолодиться вне всяких очередей и за чисто символическую оплату. А раз шеф вдруг поменял планы, то и для рьяного служаки желаемое действо отодвигается в неопределённое будущее.

– Отложили омоложение на неделю, – пояснил барон. – А для тебя об «окошке» договорился, еще через неделю.

– Ох! Даже и не знаю, как благодарить…

– Работай и бди! – грозно посоветовал Фре Лих. И добавил, как о чем-то второстепенном: – Кстати, разрешаю снять блокаду. Пусть все летают, куда им вздумается… А то меня уже эти деловые торгаши до спинного мозга проели своими жалобами и нападками. Да и прочая шушера задолбала! – наша актриса уже не смущалась и бодро оперировала жаргонными словечками.

– А как со слежкой за конторскими?

– Тоже снимай, пускай люди отдохнут. Я тут по иным каналам получил полную инфу об этой конторе, вполне лояльные парни… пусть работают…

Помощник знал, что барон при желании может выведать информацию у самого шефа безопасности графа Де Ло Кле. Поэтому такого ответа ему хватило.

– А как же этот Добряк? И себя консортом называл, и собеседницу свою принцессой… Неужели просто шутка?

– Хуже! И такое уже не лечится! Этот дебил такую ролевую игру со своей бабой постоянно разыгрывает. Хорошо хоть мы не подслушали иного развлечения, когда они обращались друг к другу «ваше величество». Так что… не будем дальше позориться, и так пришлось выкручиваться да извиняться перед Сиккертом.

– Понял, снимаю наблюдение. Разве что вопрос о транспорте: орбитальный загружен наполовину. И три челнока с перламутрицами готовы к взлёту на охраняемой части космопорта, принадлежащей лагерю.

– Отлично. Пусть ждут моей команды. Скорее всего я лично загляну на корабль на орбите перед его отправкой.

– Вас встречать? Будут ли ещё какие-то распоряжения?

– Да нет, всё как обычно… Если что-то срочное, с орбиты с тобой свяжусь. Бывай…

– Всего наилучшего! До встречи!

Мы прибыли на трофейный корабль и ушли от планеты, набирая скорость для Лунманского прыжка. Прыжок планировался совсем коротким, рассчитанным всего на час. Долго оставаться «слепыми и глухими» было нельзя. Нам следовало как можно скорее выходить на связь со всеми и разруливать создавшуюся ситуацию. Если остальных ребят вместе с Броверами отпустят в течение часа – это хорошо. Ну а если будут чинить препятствия, придётся вмешаться. Причём срочно, действуя издалека, отправив к Элизе находящиеся рядом резервы.

К сожалению сильно уставших риптонов, поспать ни им, ни тем более нам в начале прыжка не удалось. А всему виной были мои боевые товарищи, которых поддержали и наши симбионты. Мои коллеги, образно говоря, вручили мне «чёрную метку». То есть единодушно сняли меня с командования и потребовали устраниться от всех дел. Вернее, не от всех: мне надлежало отправиться на Лерсан и подлечиться.

Понятное дело, молчать я не стал:

– Ребята! Вы чего?! Когда позади остались основные сложности, вы вдруг решили сами сливки снять и все ордена забрать?! Да у нас только и осталось что несколько простых дел, при исполнении которых мы все отдохнём и развлечёмся…

– Хватит, Парадорский! – без всякого пиетета оборвал меня Гарольд. – Ты вон уже как наразвлекался! На ногах не стоишь, и глянь на себя: даже Булька твою бледность скрыть не может.

– И глазами так на нас не надо сверкать! – подхватил Малыш. – Никто тут тебя не боится, да и по всем канонам раненый выбывает из строя, а не ползает по передовой, увлекая воинов в атаку. Всегда его заменяют здоровые. Ибо в таком плачевном состоянии, как сейчас, ты только мешаешься под ногами и подвергаешь дополнительному, совершенно неоправданному риску наши жизни.

– Та-ак… – окончательно растерялся я.

– С оставшимися делами мы и сами прекрасно справимся, а твоё место сейчас возле твоих родственников, – командным тоном сказал полковник Стенеси. – Сам понимаешь, насколько важно сейчас затаиться. И дело не в наградах, а в отходе на замаскированные тыловые позиции. В три часа пополуночи вокруг Пиклии такое начнётся, что не приведи судьба нам даже случайно оказаться рядышком. Реакция как мирового сообщества, так и Доставки может быть непредсказуемой. Как консорт Оилтонской империи, пусть и сильно израненный и битый по голове, ты должен это понимать.

– Кто это сильно израненный? – спросил я с неожиданным хрипом и закашлялся. Получилось более чем жалобно и неубедительно по той причине, что это мой обнаглевший симбионт применил ко мне какие-то понижающие голос штучки.

«Булька! Ты что творишь?! – мысленно заорал я. – Зачем мне рот затыкаешь?!»

«Я не затыкаю, мне просто уже сил не хватает твое тело поддерживать в тонусе. Оно перетрудилось, в том числе и горло».

– Заговор?! Бунт?!

Все сделали вид, что не услышали мои хрипы. Гарольд, уже нисколько не сомневаясь в своём праве, принял командование на себя и стал распоряжаться так, словно я уже лежу в медицинской камере:

– С Танти вопрос решили, отправляем его немедленно на Лерсан. Он уже и говорить сил не имеет, только хрипит… Побудет пару часиков с родственниками – и в омолодитель.

– Всё верно, – аристократично кивнул наш Лорд адмиралтейства. – Разве что стоит к нему в комплект зарядить и чету Броверов. Пусть они хотя бы перед младшими сестрёнками засветятся, как пострадавшие в полёте путешественники и древние друзья.

Его супруга смотрела ему в глаза и кивала. А потом поинтересовалась:

– Что будем делать с пленными?

– Да тут у нас почти все преступники. Отдадим их следователям, а потом пойдут под суд. Если пара торговцев окажется достойными свободы, позже отпустим, когда шум со сменой монарха на троне Пиклии уляжется.

Цой Тан тоже оказался предателем по отношению ко мне как к командиру, потому что, спрашивая, смотрел только на полковника Стенеси:

– А куда мы вначале отправимся? Освобождать замок профессора Сартре или за моим отцом?

Гари долго не думал:

– Сектор Рыжих Туманностей в противоположной стороне, делать две ходки некогда. Поэтому двинем в оба места одновременно. Благо у нас сейчас есть два прекрасных корабля. А для поддержки задействуем оба дружественных нам соединения. Группа кораблей герцога Мишеля Лежси отправится с тобой, Цой, за твоим отцом, господином Юсимой Тан Уке, – он сделал выверенную паузу, подчёркивая свою отличную память на имена. – А соединение Цезаря Малрене поможет нам справиться с пиратами на планете в системе Блеска.

На моё фырканье, означавшее, что я и сам мог отдать такие же команды, никто демонстративно не обратил внимания. Поэтому мне ничего больше не оставалось, как ругаться с риптоном, занявшим непреклонную позицию.

«В любом случае мы с тобой могли бы вначале заскочить в систему Блеска, – делал я последние попытки доказать свою незаменимость, – а уже потом отправиться на Лерсан. Вдруг ребятам понадобится именно наша подсказка…»

«Ух ты, какой поумневший стал! – ёрничал Булька. – «Мы с тобой»! «Наша подсказка!» Начал вспоминать и обо мне? Ай, какой добрейший у нас командир! Неужели решил официально признать, кто его от всего оберегает, спасает и кто его вытягивает из всех смертельных неприятностей?..»

«Да ладно тебе, – попытался я его осадить. – Уж тебе-то мне не надо доказывать, насколько мы с тобой дружны, близки и насколько друг другу доверяем…»

«Ага! Ещё скажи, что ты жить без меня не можешь! Ха! Да это и и так понятно! Иначе давно бы уже тебя разжаловали в рядовые…»

«Ну, это ты уже загнул! Этак договоришься до того, что я до знакомства с тобой жил как овощ и ничего в этой жизни не добился. Не стыдно все наши успехи приписывать только себе?»

Как же, смутишь такого философа, крупного ученого и самого удачливого экспериментатора всех времён.

«Не стыдно! Не знаю, как ты до меня выживал, но с тех пор как мы вместе, на твоё тело так и валятся приключения, полные смертельной опасности. Я мечтал, что ты после женитьбы остепенишься и станешь более домашним, так ты и тут из-под надзора супруги сбежал!»

«О-о-о! Да ты никак меня предать надумал? Может, ты ещё и Патрисии сейчас позвонишь и во всём чистосердечно признаешься?»

«Может, и признаюсь… если будешь себя плохо вести! – на полном серьёзе пригрозил мой риптон. – И вообще, у меня уже сознание отключается от усталости. Проваливаюсь в сон… А ты хорошенько поешь за нас двоих и тоже ложись спать. Иначе… когда я проснусь и что-то будет не так… тебе мало не покажется!»

«Спи, спи! Всё будет хорошо! – пообещал я, радуясь исчезновению хоть этой надоедливой опеки. – Тут как раз кормёжка носителей намечается…»

Симбионт вроде уснул, но всё-таки перестраховался и мне напоследок напакостил. Ибо, попробовав вмешаться в разговор, я понял, что со своими хрипами ничего сказать не смогу. И что обиднее всего: я ничего не мог этой напасти противопоставить. Я имею в виду – полное моё игнорирование. Нельзя было без тяжёлых вздохов видеть, как все они собираются действовать. А я был безмолвным наблюдателем… Только и оставалось себя утешать мыслями о мщении да здравыми рассуждениями:

«Будь я на их месте – поступил бы точно так же с этим заносчивым и вредным консортом! М-да… тем более что толку от него в данный момент…(чего уж там кривить душой!) и в самом деле никакого…»

Печально… но зато самокритично и реалистично.

Единственное, чего я добился для себя на первом этапе мероприятий, так это присутствия в главной рубке трофейного корабля. Меня пристроили в уголке, поставив рядом столик с напитками и закусками. Благодаря этому я оставался в курсе всех происходящих событий, порой впадая в оздоровительную дрёму и просыпаясь в самые интересные моменты.

Вся наша команда успела поесть, так что из подпространства ребята выскочили полные сил и боевого задора. Хотя нападать на нас никто не собирался, как и интересоваться, что мы здесь забыли. Недаром выбирали именно этот редко посещаемый сектор звёздного королевства.

Ну и стали действовать, а точнее говоря, интересоваться осуществлением наших планов на других фронтах. Первым порадовал Алоис:

– Принц Сте Фаддин понял, что к чему, и согласился занять трон. Правда, с некоторыми условиями и оговорками, с которыми нам пришлось согласиться, – наш мавр выглядел вполне довольным, значит сумел выторговать самое главное для нашей империи. – Он заявил, что примет окончательное решение, только когда узнает реакцию пиклийцев на его кандидатуру. Он ведь уже пробовал сместить Моуса с помощью военной силы, помните? Тогда у него не получилось убить узурпатора, хотя дворец превратился в руины, и больше всего его обидело тогда, что народ не бросился грудью на амбразуры и не уничтожил незаконный режим. И сейчас он хочет обратиться к народу с воззванием, а потом проследить за его реакцией.

– Это не страшно. Подобное расстройство легко излечивается! – веско заявил Гарольд на правах командира.

Что интересно, наш прославленный аналитик кивал только ему, в мою сторону даже не посматривая.

– Верно. Если Моус будет умерщвлён, то вопрос автоматически снимется с повестки дня. Второе условие несколько сложнее. Сте Фаддин Пелдорно желает, чтобы мы немедленно оповестили всех его сторонников, сочувствующих политиков и лидеров нескольких эмигрантских группировок, чтобы те стали подтягиваться к столичной планете королевства. На иных он совершенно, мол, не надеется. На такое мы пока идти не можем, так я ему сказал, и должны посоветоваться с руководителями империи. Попросил на раздумья десять часов… о! Уже осталось восемь с половиной… Как раз к этому сроку всё окончательно и прояснится.

Ну да! В столице королевства будет три часа ночи. Если узурпатора спасут, то сразу начнётся вой на всю Галактику. Дескать, враги совершили покушение на самого доброго, прославленного монарха, любимца народа и авторитетного политика. А вот если сидящего на троне уголовника спасти не удастся, то вся его клика и слова лишнего не скажет, пытаясь как можно быстрее обезопасить себя лично и свои активы. Возможно, приложат и все силы, чтобы удержать власть в своих руках, надев корону на голову самого подходящего для этого кандидата из своей среды.

То есть в нашем распоряжении будет десять минут после часа «Х», когда всё станет ясно. Сразу пойдут в ход заготовленные сообщения, будут задействованы самые лучшие трюки массовой пропаганды, а политики на своих уровнях начнут единственно верную игру, в результате которой никто иной, кроме правомочного короля, не сможет занять его место.

Сте Фаддин выдвинул и ещё несколько условий, касающихся проведения полностью независимой политики. Он боялся, что оказавшие ему помощь оилтонцы дальше станут действовать в стиле Дирижёров Доставки: выкручивать руки и держать его на коротком поводке. А нам как раз этого и не надо было. Оилтон уже сейчас настолько экономически силён, что легко и, самое главное, незаметно перетянет на свою сторону любого лояльно и мирно настроенного соседа. Главное, чтобы не завязалась крупномасштабная война и никто со стороны в неё не вмешался.

Алоис остался на постоянной экранной связи, и к нам на звуковую через краберы зашли поговорить наши ребята с Элизы. Оттуда сразу по двум эшелонам действий отчитывались Роберт Молния и Николя.

Наш военный комендант конторы первым делом порадовал сообщением, что блокаду сняли сразу, а так как к вылетам были готовы давно, то сразу на орбиту, с отвлекающими действиями, были отправлены два челнока. Следовало проверить, не будут ли чиниться препоны и не будут ли производиться обыски. К данной минуте челноки уже пристыковались к кораблю УБ-6, и тот даже преспокойно сделал несколько манёвров. Никто его не трогал и пушками не грозил. А в космопортах творился хаос: все спешили наверстать упущенное во время блокады время. Торговцев, путешественников, поставщиков и геологов тоже никто не беспокоил.

А это значило, что уже следующим челноком наши многострадальные друзья Магдалена и Роман Броверы будут доставлены на орбиту. А там уже последует отправка наших доблестных разведчиков к ближайшему омолодителю.

В самой конторе Роберт тоже прекрасно разобрался. Особенно со слишком шустрым и много ведающим сторожем удачно получилось. Он уже со вчерашнего дня вроде как малость приболел, а может, попросту сказался таким, ожидая массового ареста всех конторских. Поэтому на него натравили под видом местных уголовников парочку наших спецов, и болезнь переросла в тяжелую. Вряд ли сторож теперь вообще с кровати встанет.

А наша выдвиженка Сара Чешинска продолжала работать на благо конторы с поразительной эффективностью. Уже сейчас только благодаря заключённым ею контрактам можно было смело утверждать: прибыли получатся очень и очень внушительные. А это значило, что мы всегда можем вернуться на Элизу и, если будет нужда, чуть ли не легально организовать там добротную базу. А уж профиль базы будет зависеть от обстоятельств и политической благонадёжности королевства Пиклия.

Николя, Зарина и Армата не менее плодотворно действовали в сфере своего прикрытия. Они всеми силами, не посвящая, конечно, подкупленных и привлечённых помощников в главный замысел, готовились к захвату и угону военного транспорта, который собирался вывезти с планеты почти двухмесячный урожай собранных и облагороженных на каторге палеппи. Имея на руках такой козырь, как внешность барона Кири и его командный голос, мы могли провернуть эту операцию бескровно. И грех было не воспользоваться таким уникальным случаем.

Правда, беспокоила некая моральная нелогичность готовящегося захвата. Мы собирались помочь взойти на трон нашему будущему союзнику, а сами в то же самое время нагло разворовывали народное достояние Пиклии. Но оправдание нашлось: в данное время королевством управляет наш злейший и подлый враг Моус Пелдорно, а значит, любой урон, нанесённый ему, в том числе и экономический, есть заслуживающее похвалы деяние.

Мало того, если операция будет проведена без крови и лишней шумихи, то потом вину за угон военно-транспортного корабля легко можно будет свалить на уголовников. А тем страдать за неправое дело – не привыкать! Тем более что некоторые из них косвенно, а многие непосредственно, и так уже замешаны в этом деле.

Так что… мы сжимали кулаки и мысленно умоляли судьбу, чтобы всё окончилось благополучно. Хотя пока ещё никак не верилось в такую возможность. Совершить столько геройских деяний? Да ещё и сорвать при этом огромнейший куш в виде драгоценных жемчужных перламутриц? Такое нами и в самых смелых мечтах не планировалось.

Глава 24

3602 год, Оилтон, столица империи

Встреча в оговорённом месте, в одной из совещательных комнат Дивизиона, началась с того, что генерал Эрли Манг заявил:

– Энгор, ты ведь прикрываешься силами да поддержкой Минри Хайнека и в любом случае ему всё потом расскажешь. Так что давай зови его сюда, может, и он что дельное подскажет. Всё-таки не последний человек…

Старший имперский следователь чуток подумал, не мигая глядя на шефа разведки, а потом, кивнув, вышел. И вскоре командир Дивизиона тоже восседал за столом переговоров. Хотя в дальнейшем он большей частью оставался безмолвным и бесстрастным.

– Итак, что мы имеем, – начал генерал, выкладывая на стол перед собой уже знакомый остальным собеседникам доклад разведчика Шега Пятого. – Наш консорт, без ведома и без согласования, умудрился скрытно добраться до столицы Пиклии и, примем это как факт, встретиться с тамошним узурпатором трона. Мы понимаем, что перед нами не самоубийственный акт, во время которого Тантоитан Парадорский, пожертвовав собой, уничтожит нашего злейшего врага. А даже если он всё-таки отправился туда для возмездия, то не имел ни морального, ни стратегического права делать это втайне от управленческих, военных и силовых структур нашей империи. То есть круг замыкается. Вы поняли мою мысль?

Бофке еле заметно приподнял плечи и высказался дипломатично:

– Не всегда глобальные задачи раскрывают таким, как мы.

– Ха! Уже сам факт, что об этом не знает её императорское величество, ставит под крайнее сомнение правомочность встречи консорта с Моусом Пелдорно. Не правда ли?

– Ну да. Чего уж тут ходить вокруг да около, – по-свойски заулыбался старший имперский следователь. – Если бы Патрисия Ремминг узнала, где находится её супруг, трудно даже представить возможный скандал.

Генерал уставился прямо в глаза Рексу:

– Эрик, ты ведь не боишься этого скандала. Тогда почему ты не доложил императрице об отсутствии Тантоитана на Лерсане ещё вчера?

Бофке остался внешне совершенно невозмутимым, а вот лицо Хайнека вытянулось от удивления. Пришлось специально для него давать пояснения.

– Мои агенты процентов на девяносто уверены, что Парадорского на Лерсане нет. Вместо него гоняют похожего двойника, – спокойно поведал следователь и так же флегматично продолжил, повернувшись к генералу: – Если бы уверенность имелась стопроцентная – я бы доложил немедля.

– И с каким бы умыслом докладывал? – последовал несколько провокационный вопрос шефа разведки.

– Никаких умыслов. Мне положено это делать по долгу службы.

– Хм! – теперь губы Эрли Манга тронула всё понимающая улыбка. – А если Тантоитан собирается совершить некий геройский подвиг, а твой доклад ему повредит?

– Такому герою уже ничто и никто не повредит, – всё так же меланхолично ответил Рекс. – В крайнем случае её императорское величество, умеющее разбираться в любом самом запутанном и сложном деле, и тут прекрасно сориентируется.

– Ага! Значит, и сейчас ты согласен, что не стоит спешить к императрице с докладом?

– Конечно, согласен. Да и сама постановка вопроса тобой говорит о том, что докладывать вот так сразу, не разобравшись, нельзя.

Пока генерал утвердительно кивал, вставил свой короткий вопрос командир Дивизиона:

– С чего бы это?

Оба его собеседника глянули на него с удивлением, а потом решил дать пояснение шеф разведки:

– Шег Пятый – это наш резидент на Пиклии, которого мы все трое прекрасно знаем и которому с огромным трудом удалось надёжно закрепиться в тылу нашего врага. То есть каждый из нас за него может поручиться… Но! Есть ли у нас гарантии, что данный доклад, – он постучал пальцем по листкам бумаги на столе, – не изощрённая уловка нашего противника? Или, не приведи судьба, результат того, что Шег был пойман, перевербован и теперь ведёт двойную игру? Увы! Мы этого не знаем. Зато прекрасно знаем, насколько сложные, непредсказуемые и коварные ситуации бывают порой в жизни… – он замолчал.

– Ну и? – поторопил его Энгор.

– Думаю, что не стоит пока выкладывать непроверенные сведения её императорскому величеству. А надо поднапрячь всех подведомственных нам агентов, проверить и продублировать полученную информацию. И только потом будем решать, как поступить. Согласны?

Бофке всё с той же невозмутимостью просто кивнул, тогда как командир Дивизиона что-то усиленно пытался понять. Подвигав бровями и поморщив лоб, он, наконец, спросил:

– А зачем мы тогда собрались?

– Чтобы действовать согласованно, обдуманно и не ставить палки в колёса друг другу, – с готовностью пояснил генерал. Но, видя, что это объяснение не дошло до сознания солдафона, терпеливо продолжил: – Дело в том, что мы находимся на несколько противоположных позициях при взгляде на обсуждаемую тему. Я, как родственник Патрисии, крайне заинтересован в том, чтобы избежать скандала и сохранить идиллию в ее семье. А вы оба, как люди, мягко говоря, не совсем приязненно относящиеся к консорту, могли проявить служебное рвение и поспешить с обнародованием не до конца проверенной информации. Вот, где-то так… Теперь я чётко выразил свою позицию?

И опять следователь покладисто кивнул, а командир Дивизиона пробормотал:

– Более чем…

– Тогда не буду вас больше отвлекать от дел! – Эрли Манг деловито пожал руки собеседникам. – Постарайтесь только правильно давать задания своим людям. Не хочется, чтобы вполне возможно секретная информация распространилась случайно среди окружающих, – и ровно держа спину, покинул помещение.

Выждав немного, Минри с недоумением спросил:

– С чего это он решил, что мы Танти настолько недолюбливаем, что готовы его утопить при первой же возможности?

Прежде чем ответить, старший имперский следователь долго барабанил пальцами по столешнице. Вероятно, сам пытался сделать верные выводы. И, кажется, сделал:

– Видишь ли, за нами тоже всегда и везде ведётся наблюдение. И у такого человека, как шеф разведки, и на нас есть отдельные папочки, не для широкого круга любопытных. И там уже давно и скрупулёзно всё отмечено. И что там на нас есть?

– Именно, что?

– Ну, начну с себя… – грустно скривился Энгор. – Честно говоря, я очень и очень зол на Танти… Да ты и сам знаешь, сколько он меня водил за нос (да и тебя тоже!) во время этих событий вокруг барона Артура Аристронга. Там творились такие чудеса и несуразности, что у меня до сих пор голова седеет и волосы выпадают при мысли о них. Да что там седеет! Меня просто бесит это мое незнание и непонимание! И ни Танти, ни Патрисия не собираются раскрывать мне все свои секреты. Ну не обидно, а? Кто я? Наивный мальчик, недостойный доверия? Или меня уличили в двурушничестве? В предательстве? В беспринципности?! – заметив, что заводится, он шумно выдохнул. – Вот и получается, что любой наблюдатель со стороны замечает моё неравнодушное отношение к консорту, мои попытки его достать, вызвать на откровенность, разоблачить в конце концов. Мне до болей в печени хочется доказать, что я недаром занимаю такой высокий пост и что меня ещё рано списывать на пенсию. А некоторые аналитики могли вообще надумать, что я Парадорского ненавижу, мечтаю ему навредить, сплю и вижу его в самых глубоких застенках… И естественно, что все уверены: лишь только в руках у меня окажется компромат на нашего героя, я тут же устрою ему гадости.

Хоть Хайнек и покивал, но спросил:

– А не устроишь?

– Ну не устроил же! Вон, к тебе пришёл советоваться… – следователь хмыкнул. – Ну а про тебя рассказывать, или ты сам о своем внешнем и внутреннем отношении к Танти ведаешь?

Один из самых солидных по комплекции офицеров Дивизиона несколько смешно подвигал нижней челюстью из стороны в сторону, и признавался:

– Да чего уж там… Любой может подумать, что я Танти готов со свету сжить. А то и лично придушить… Я и сейчас только тебе признаюсь: ревновал я его всегда и ко всему страшно. Что только не станет делать – всё у него получается. Я на девушку глаз положил, можно сказать, влюбился с первого взгляда, так она уже к тому времени его давней невестой оказалась. Ну а когда она в принцессу превратилась, я чуть в отставку не подал, так мне было горько и обидно. Потом он стал командиром Дивизиона… и Серджио Капочи с императором Павлом ему во всём потворствовали… А я, сколько ни тужился, так и не смог стать лучше него… Но вот как ни странно, когда он пропал и его обвинили во всех смертных грехах, я его жалел и даже переживал… И, честное слово, обрадовался, когда он сумел себя реабилитировать и так неожиданно оказаться рядом с Патри… А что самое интересное, когда мне кто-то из офицеров в тот момент ляпнул: «Ну всё, готовься в отставку!» – я удивился сам себе. Вот знал, что он меня тоже недолюбливает, уверен был в этом и в то же время не сомневался, что останусь на должности командира Дивизиона. Веришь?

Энгор кивнул:

– Вот-вот! И у меня такое же отношение к Танти. Мечтаю его вывести на чистую воду, хочу всем доказать, какой он лгун и пройдоха, а в душе уверен, что он всё делает правильно… То есть ты понимаешь, почему Эрли нас призвал к молчанию и взвешенному подходу к делу?

– Понял… Мы могли всем навредить, – произнес Хайнек и тут же доказал, что он ну совсем не тот человек, которого можно обозвать тупым солдафоном: – И меня терзают очень нехорошие предчувствия на тему: почему это родственник нашей императрицы именно нас призвал в свои союзники?

– Молодец! – воскликнул Бофке. – Правильно они тебя терзают. А суть дела в том, что… хм, как бы это выразиться? Ладно, начну издалека: Танти не совсем доволен работой нашей разведки. И это – мягко говоря. Да и не только он один. Оилтон на многих направлениях деятельности этого мощного ведомства как атаки, так и обороны – в глубокой чёрной дыре. И если консорт до сих пор не заменил генерала кем-то другим, то лишь из-за острой нехватки у него времени. Он просто не успел до сих пор разобраться там, куда ему раньше не было доступа.

– Я и сам об этом догадывался, – признался Минри.

– Ну тогда и мусолить больше ничего не надо. Ты и сам дальше продолжишь логическую цепочку: наш Эрли теперь постарается подвести под свои доклады железобетонные основания и нанести такой удар по Танти, что тот может уже и не встать на ноги. Понял?

– Ещё бы! Мне сразу показалось странным, что он так выпячивает своё желание сохранить идиллию и мир в императорской семье.

– Именно! И я, честно говоря, несколько опасался, что ты сразу начнёшь при генерале возмущаться и плеваться. Молодец, что выдержал, и мы все тонкости этого предложения о союзе обговорили наедине. Теперь нам только и останется, что поработать не только в нужном для Манга направлении, но и в противоположном. Потому что, мне сдаётся, Танти никогда бы не полез в логово к нашему злейшему врагу для забавы или развлечения. Скорее всего грядёт некое кардинальное изменение в королевстве Пиклия.

– Угу… Вот и мне так же кажется, – скупо улыбнулся Хайнек. – Что недолго некоторым тварям ещё небо осталось коптить. А если у Парадорского это получится, то и мы должны встретить эту новость во всеоружии. Конечно, очень было бы полезно плотно побеседовать с этим умником Алоисом, а то и допросить под домутилом о творящихся закулисных движениях, да только не получится… не враг он нам. А добровольно – ничего не расскажет. Так что и в самом деле придётся думать и выкручиваться самим.

И оба имперских функционера перешли к согласованию деталей своей предстоящей совместной деятельности.

Глава 25

Нам всё-таки пришлось поспешить в систему Красных Гребней. И совсем не по причине сложностей с вывозом наших друзей Броверов в большой космос. Тех доставили в целости и сохранности и уже удобно разместили в медицинском отсеке нашей УБ-6. Я считал минуты и не мог дождаться момента, когда наконец-то увижусь со своим другом детства.

Но вначале следовало вновь блеснуть своим внешним видом нашему ложному барону – Синяве Кассиопейской. И причина такого личного участия была нами вполне ожидаема: усиленная охрана как челноков, так и самого грузового военного танкера, приспособленного под перевозку драгоценных ракушек. Хоть в порту и возле него всё было готово к атаке, Николя и Армата проявили здравые опасения и отменили штурм. Вначале планировалось захватить челноки и уже на них добраться до танкера на орбите, но слишком уж силы были уравнены. Победа, конечно, была бы нами обеспечена, но потерь при этом не удалось бы избежать однозначно. А терять членов команды принявший на себя общее командование Гарольд крайне не любил, в этом мы были словно братья-близнецы.

Вот потому и пришлось нам на какое-то время распылять силы и устраивать нежданный визит истинного владетеля планеты Элиза и всей системы на готовый к старту к Пиклии танкер. К тому моменту уже все палеппи вместе с иным транспортом были на борту, мы знали точное расположение каждого охранника, наши риптоны успели выспаться и как следует подзарядиться на своих катушках малого электрического напряжения.

И конечно же, как ребята ни скрипели при этом зубами, пришлось им и меня брать с собой в виде страхующего, но всё-таки ударного звена. Как бы они ни мудрили и ни выкручивались, лучшим по силе и направленности ментальных ударов был Булька, а без меня он, несмотря на раздутое в последнее время собственное самомнение, ничего не стоил.

Так что я несколько размялся и, так сказать, поучаствовал. Увы, только в качестве запасного игрока тяжёлого калибра. В бой мне вместе с симбионтом так и не дали вступить, без нас отлично справились. Быстро повязали и усыпили всех охранников транспорта и под управлением всего одного Арматы отправили танкер к Оилтону. Наверное, ещё ни разу в истории Галактики настолько баснословно стоящий груз не сопровождал всего лишь один воин, он же штурман, он же капитан трофейного судна, он же надсмотрщик за пленными. Естественно, в точке выхода из подпространства наш трофей уже будут ждать два эсминца, посланные туда по команде Алоиса, но даже не подозревавшие, кого и с чем им придётся сопровождать на столичную планету империи.

А как только палеппи были благополучно отправлены по нужному нам адресу, то все остальные члены нашей команды тоже стали спешно «делать ноги» с орбиты вокруг Элизы. И состоялась наконец-то моя долгожданная встреча с Броверами. Дышали-то они вполне сносно, а вот обняться с кем-то, да ещё и проорать нечто при этом радостными голосами они бы никак не сумели. Да в принципе как и я. Так что нас, трёх покалеченных, под смех и дружеские подначки поместили в один медицинский отсек и пожелали спокойного, беззаботного путешествия. Мол, остальное мы уладим. То есть меня даже не пустили в рубку управления, где я смог бы присматриваться и хоть что-то посоветовать в случае крайней нужды.

Мало того, к нам в корабль, как бы в довесок к партии палеппи и к нашему мизерному багажу, добавили ещё и двух людей. Один – мой друг и боевой соратник элизиец Тарас. Он уже и до этого добровольно укладывался в корабельный планификатор, впитывая в себя как губка любые знания и специально подобранную информацию. И, по словам медика, а попутно и психолога, показывал отличные результаты обучения.

Но с ним-то было понятно, а вот дикарь из горного племени оказался ой как непрост. Когда с ним разобрались чуток и смогли поговорить уже на галакто, тот представился не меньше чем вождём племени. Имя имел соответствующее и труднопроизносимое Торганрек. Причём с пеной у рта доказывал, что людей никогда не ел, в отличие от некоторых, ну совсем диких соплеменников. Но что интересно (а с этого всё и началось!), кто-то из наших умников и его затолкал в планификатор чуть ли не с самых первых часов нахождения дикаря на корабле. Хотя с этим делом пришлось изрядно попотеть. Вначале горцу дали азы языка галакто на уровне детского сада. Потом подбросили несколько блоков иной познавательной информации и были поражены буквально уникальной памятью обучаемого и его желанием совершенствоваться дальше. Так что сейчас и Торганрека практически сразу уложили в обучающее устройство.

Они-то хоть учились, а мне предстояло находиться в неведении, да ещё и будучи отстранённым от командования.

Но я, пожалуй, впервые в жизни не пожалел о своём временном разжаловании. Встреча с Романом и Магдаленой вылилась в откровения, рассказы о пережитом и пройденном, и для нас восемь часов пребывания в подпространстве пролетели словно пятнадцать минут.

Вначале долго и грустно рассказывали о своей тяжкой доле Броверы. Как им не повезло увильнуть от ареста, как в последние часы они сумели сменить внешность и присвоить себе документы уничтоженных физически уголовников, и как тяжко и нудно тянулись годы пребывания на каторге. Нельзя было без слёз слушать о мытарствах наших доблестных разведчиков. Не знаю, кто бы иной, кроме них, смог выдержать все эти круги ада, не сломаться, не погибнуть, а напоследок ещё и совершить невероятный по дерзости побег. Ну и конечно же, становилось понятным, что им помогало все эти самые страшные годы во вражеском тылу и на невыносимой каторге для уголовников: любовь! Их спасли истинные, взаимные и глубокие чувства, которые помогали паре верить, ждать, надеяться и бороться. Если бы не самые светлые и сильные отношения между ними, если бы не ежечасная готовность к самопожертвованию ради другого, близкого и родного человека, они бы не уцелели.

По крайней мере они так утверждали. И я им верил беспрекословно.

Ну а потом стал рассказывать я. Тем более что даже о многих событиях, произошедших в Оилтонской империи, они не знали в силу своей удалённости и рода деятельности. А если и знали, то не ведали об истинных героях и подоплёке многих трагедий. И мне было что рассказать, больше чем кому-либо другому. А тем более что от них я не стал скрывать очень многие государственные тайны. Потому что в дальнейшем, даже если они вдруг откажутся продолжить службу в императорском дворце, в команде Алоиса или в команде при консорте, всё равно для них отыщется заслуженное место где-то рядом со мной. Да и Патрисия их далеко от себя не отпустит.

Рассказ я вёл по нарастающей и с нужными акцентами. Не упустив возможности и друзьями похвастаться, и себя позитивно разрисовать. Мало того, уже давно предупредив остальных и заставив сдержаться Гарольда, теперь сам поведал о том, кто же такая Клеопатра Ланьо, наша соученица по интернату. Они-то знали, что на престол, после отречения своего брата Януша, взошла императрица Патрисия, такие новости даже в расположенный в аду лагерь проникали вместе с новыми заключёнными. Слышали они и о некоем консорте, который до женитьбы на Патрисии Ремминг долгое время был её женихом. Но даже и предположить не могли, что вздорная и своенравная подруга по школе, а потом и коллега по космодесантному училищу – это наследница звёздного престола.

И этот факт я им не сразу раскрыл. А всё время, описывая выпавшие на мою долю приключения, только намекал примерно такими словами: «ну и пока я занимался тем-то, ваша подружка Клеопатра поднималась по карьерной лестнице всё выше и выше…» Но потом в моем повествовании появились такие огромные, нелогичные бреши, что друзья сразу поняли и открыто обвинили меня во лжи.

– Что-то у тебя в рассказе не сходится, – заявила Магдалена. – Может, у тебя провалы в памяти так и остались до сих пор?

К тому времени я уже поведал об удачном для моусовцев похищении меня любимого, о полуторагодовалом беспамятстве и о мытарствах на прародительнице Земле. А мой старый друг Заяц, на правах человека, знавшего меня с юности, выразился более прямо и резко:

– Слышь, Дыня, хватит врать-то! Соображай хоть немного, кому лапшу на уши пытаешься повесить!

Ему я с удовольствием простил упоминание детского прозвища, да и ответил в той же, давно позабытой манере:

– Ты мне поговори ещё! Давно в дыню не получал?!

Заяц заулыбался и счастливо вздохнул:

– А справишься? С нами двумя?

– Легко! Меня ведь тоже двое! – самодовольно напомнил я о риптоне, который, правда, в это время опять провалился в спячку.

– Ты нам зубы не заговаривай, – стала сердиться Магдалена, – а давай правду говори: что с твоей Клеопатрой не так? Иначе в твоем повествовании ничего не сходится.

– Ну ладно, догадливые вы мои, – начал я с интригующими интонациями. – Тогда даю вам три попытки на двоих и попробуйте угадать: каких высот в своей карьере добилась та самая девица, которую вы знали под фамилией Ланьо?

И всё-таки после более чем десяти лет нашей разлуки натура Романа осталась всё той же. Начав усиленно размышлять, он внешне делал вид, что брюзжит, словно старый ворчун:

– У них тут явный заговор молчания против нас… С Арматой мы так и не свиделись, Гарольд от всех прямых вопросов уклонялся, ссылаясь на приказы командира помалкивать, а сам командир хоть и поломан да помят, но однозначно готовит нам некий сюрприз… Скорее всего приятный… И на какую тему? Скорее всего, девица Ланьо вышла за него замуж и теперь имеет другую фамилию…

– Правильно? – взглянула на меня мадам Бровер. – И за одну из трёх попыток это не считается. Просто уточняющий вопрос.

– Ну ладно, один… и только один вопрос пропускаю и отвечаю на него: правильно! Знакомая вам подруга теперь под иной фамилией.

– Ага! А так как Танти командует такой операцией, да ещё и проводящейся тайно от всего мирового сообщества, значит, и сам сделал более чем блестящую карьеру. И за совершённые подвиги ему причиталось бы дать некую власть в руки, – продолжал бормотать Роман. – Из этого следует, что его супруга тоже не осталась на роли простого штабного или даже боевого офицера… Значит, нам только и остаётся определить уровень власти, на который она сумела пробиться. Думаю, название должности или обладателя портфеля не столь важно?

Пришлось с ним согласиться, тем более что и Магдалена заявила категорически:

– Только по уровням отгадываем! И то, ты должен подсказками типа «горячо-холодно» давать нам ориентиры.

Я сегодня был более чем в благодушном настроении, поэтому и на это требование лишь с умилением кивнул. Всё равно был уверен, что друзья не отгадают. Хотя стоило отдать им должное: продолжая рассуждать и выдвигать разные версии как бы в беседе между собой, они внимательно смотрели за моей реакцией и пытались проследить малейшие мимические движения. Ага! Не на того нарвались! Я лишь смотрел на них и, улыбаясь ото всей души, радовался.

Тогда они перешли к первой попытке:

– Наверняка твоя супруга сейчас командует неким особым отделом, а то и крупным воинским соединением. Угадали?

Я громко хмыкнул, но вынужден был признать:

– Чуть-чуть теплее…

Вторая версия пошла по нарастающей:

– Она на уровне адмирала или генерала.

– Ну… можно сказать, что гораздо теплее…

Опять спор между супружеской парой растянулся на несколько минут, и наконец Магдалена выдала:

– Она занимает пост министра империи?

– Хм! А ведь уже почти «горячо»! – похвалил я сообразительность друзей. – Вижу, что мытарства отточили ваши аналитические способности.

– Ты давай не издевайся! – перешёл на строгий тон Роман. – Потому что данные нам попытки явно имели цель показать нашу ущербность и низкий полёт фантазии. Но мы уже вроде всё охватили, а всё равно уровень вычислить не смогли. Ибо выше министра уже вроде как никто стоять не может. Так что давай, раскрывай свои секреты!

– Хорошо, – согласился я. – Только опять предоставляю выбор: о должности кого поведать раньше? О моей или о должности моей супруги?

– Ха! Если ты назовёшь свою, то дальше мы уже сами догадаемся, куда ты смог вытянуть свою любимую девушку. Так что говори о себе!

– С удовольствием. Разрешите представиться: герцог Тантоитан Малрене, главнокомандующий космическими силами Оилтонской империи, консорт.

С минуту царило недоумённое молчание. Мои друзья всматривались в меня, сидевшего в кресле для инвалидов. Потом Магдалена тихонько засмеялась:

– Ну ты и шутник!..

А вот мой товарищ юности пришёл к выводу, что я не вру и не шучу. Потому что с сосредоточенно нахмуренными бровями стал рассуждать:

– Получается, что ты умудрился жениться на императрице… Невероятно? Но в теории возможно… Свою любимую девушку ты тоже как бы бросить не смог… Ты в этом постоянен и никогда свинских поступков не совершал…Тройственный брак? Но на таком высоком уровне подобного не бывает… Может, ещё какая-то комбинация? Что-то я запутался… И почему Малрене? Кто это? К нам в глубины донеслась весть о таком консорте, но кто он такой, никто ничего толком не знал…

Пришлось мне раскрывать все карты, хотя перед тем всё-таки от насмешки не удержался:

– Ну вот, а грозились: скажи, кто ты, а об остальном мы сами догадаемся… Ха! Неужели так трудно понять: Клеопатра Ланьо – это всё та же Патрисия Ремминг. Так что можете радоваться и гордиться, вы – старые друзья её императорского величества.

Не могу сказать, что раздались радостные вопли и на меня посыпались поздравления. Нет, меня подвергли допросу, заваливая уточняющими вопросами, сбивая с толку восклицаниями и пытаясь поймать на противоречиях. Но я не стал долго рвать гортань, а просто включил проектор и продемонстрировал друзьям нашу с Патрисией свадьбу.

Тут уже последние сомнения и у Магдалены растаяли. Она любовалась торжественной церемонией, на которой присутствовала половина правителей Галактики, со вздохами вытирала слезинки и еле слышно шептала:

– Ну кто бы мог подумать!.. Малышка Клео – императрица!.. Такое случается только в сказке… Как же я за вас рада!

А я, присматриваясь к любимому лику своей супруги, сокрушённо вздыхал и прокручивал в уме фразы, которыми буду перед ней извиняться за свои нынешние тайные похождения. Ведь сохранить такое действо в секрете может и получилось бы, но я ведь дал себе твёрдое слово никогда больше и ни в чём не обманывать любимую женщину. И никаких сожалений и сомнений по этому поводу не испытывал.

А то, что предчувствие мне говорило, что маленьким семейным скандалом я не отделаюсь, как раз и портило мне радужное настроение.

Ну и почему-то вдруг остро, неожиданно сильно захотелось бросить всё, поменять свои планы и рвануть к жене. Эта моя мысль настолько получилась громкой и тоскливой, что проснувшийся Булька её услышал и отреагировал:

«Увы, батенька, не получится! Вначале к родителям – и забрать сестёр. Они тебя столько и так тщательно прикрывали, что заслужили твой визит и выполнение ранее провозглашённых намерений. Да и на этот праздник с быками ты успеваешь… как его?.. Энсьерро!».

«Да это понятно без обсуждений», – с грустью согласился я.

И тут мой риптон подсказал гениальную идею:

«Но вот ускорить момент встречи с роднёй – это вполне в наших силах. Да и на какое-то время они все могут преспокойно выпасть из реального пространства, находясь в Лунманском прыжке и направляясь прямиком туда, где вы трое будете проходить излечение в омолодителях. Согласен? Ну вот… И, кстати, не забывай, что через полчаса делают специальный короткий выход из подпространства, чтобы ты смог позвонить Патрисии».

«О, дружище! В этом плане моя память уникальна! Не забыл…»

Глава 26

Выход из подпространства предусматривался нами не только ради моего звонка императрице. Никогда не помешает осмотреться, собрать новые данные, которые немыслимо получить, находясь в подпространстве, и, сориентировавшись, совершать дальнейшие перемещения.

По моей просьбе мы выпрыгнули минут на пять раньше запланированного времени. Как раз по причине предварительного разговора с родителями. Ну и говорил я, естественно, с самым старшим представителем нашего рода, умеющим грамотно и быстро организовать что угодно:

– Отец! Тут пришла хорошая идея, как ускорить нашу встречу, да и вас прикрыть от лишних вопросов из столичного дворца. Предлагаю вам в авральном порядке взлететь с Лерсана и направиться к тому месту, где я буду проходить омоложение. Для всех объявите, что вылетаете вместе со мной, якобы для посещения древнего мавзолея одного из наших предков. Якобы я нашёл некие документы, утверждающие, что там спрятаны сокровища.

– Отличная идея! – похвалил герцог Малрене и, повернув голову, скомандовал кому-то: – Экстренный взлёт моей яхте! Жену и дочек – тоже туда! – Он снова взглянул на меня: – Только как мы потом будем выкручиваться, не предъявив сокровищ?

– У нас тут много жемчужных перламутриц, – на корабль загрузили палеппи, которые Броверы сумели выкрасть из лагеря вместе с гипроторфной торпедой.

– Хорошо. И от невестки укроемся. Она семь часов назад со мной очень странно разговаривала, чуть ли не открытым текстом ругая за вседозволенность, которой я окружил старшего сына. То бишь тебя. И матери она тоже пыталась дозвониться, но та, мною предупрежденная, даже не подходила к краберу.

– Понял! Сейчас поговорю с Патрисией.

– Тогда мы на взлёт! Без багажа и долгих сборов, в яхте есть всё необходимое… Малышки только рады будут… Скажу им, что ты только чуточку раньше улетел. Но полчаса у нас до Лунманского прыжка уйдёт, так что успеешь и мне два слова сообщить.

– Добро!

Я отключил связь с Лерсаном, тяжело вздохнул и посмотрел на притихших друзей, которые с блестящими глазами ловили каждое моё слово. Обретение мною родителей, да и вообще семьи из такого высокого сословия тоже оказалось для них изрядным информационным ударом. Все эти годы они считали меня круглым сиротой, а тут вон как всё чудесно и сказочно получилось! Да плюс ко всему брат – один из сильнейших воинов империи, да две очаровательные сестрички, которые в скором будущем превратятся в изумительных красавиц.

Да что там друзья! Я сам порой не верил, что у меня есть семья, и застывал с глупой улыбкой на лице, как только вспоминал о ней.

– Отлично! – сказал я. – Скоро увидите моих родителей и познакомитесь с сёстрами. Уверен, вы подружитесь! – Решительно выдохнул и набрал на крабере номер супруги: – Доброе утро, моя любимая принцесса! Признавайся: что тебе снилось?

– Здравствуй, мой рыцарь! – по этому ответу я понял, что настроение у неё прекрасное и она настроена весьма миролюбиво. А значит, я и в самом деле успел её застать ещё в постели. Что она и подтвердила: – Ты меня разбудил на три минуты раньше будильника, и я сразу забыла свой сон… Но что-то явно приятное… Не помню… Что-то красивое и блестящее.

– Ну ты посмотри! – обрадовался я. – Сон в руку! Ты знаешь, что я отыскал в нашей семейной библиотеке? Вернее, даже не я, а мой незаменимый и поразительный Булька…

– Что же можно найти в месте, где всё давно найдено и прочитано?

– Зря ты так скептически относишься к старинным фолиантам, дневникам и книгам, – напористо говорил я, мысленно видя словно вживую, как моя жена встаёт и направляется в ванную чистить зубы. – Ведь там хранится много секретов, интимных тайн и вообще куча сведений не для широкой огласки. Кому попало их чтение не доверишь, а вот риптон сам заинтересовался и вызвался помочь…

«Вот я, оказывается, какой добрый! – вставил мой симбионт. – Не знал…»

– И в результате, – продолжал я, – были найдены бумаги, свидетельствующие о месте захоронения одного нашего предка. Там же находятся сокровища, и место тайника указано.

– М-м?! – ну точно зубы чистит.

– Я тоже вначале помычал от удивления, но потом мы тут всей роднёй почитали, подумали и решили совершить на то место экскурсию. Это часов на шесть-семь. И уже находимся в пути. Вот-вот войдём в Лунманский прыжок. Я и так затягивал специально время, чтобы услышать твой обожаемый голос, моя принцесса!..

Ну да, так я легко и отделался от императрицы! «Моя принцесса» сразу интуитивно прочувствовала, что тут что-то не так, успела прополоскать ротик и сменить тон с мурлычущего на следственно-приказной:

– Я не поняла, Танти! Что ты там вытворяешь?!

– И я не понял! – возмутился я в ответ. – Что в этом предосудительного? Всего лишь совершить небольшое путешествие с семьёй и осмотреть место захоронения нашего предка! Это же и интересно, и познавательно…

– Что это за место? Наверняка какие-то пещеры или подземелья?

– Да нет, обычный мавзолей на поверхности, там древнее кладбище с пантеонами, охраняется государством…

– Так я тебе и поверила! Обязательно отыщешь какой-нибудь подземный ход, тоннель, тебя там завалит плитой или ещё что похуже!..

– Да что с тобой, милая? – постарался я перейти на самый ласковый тон. – Я даже в тайник лично пробираться не намерен. Мы взяли для этого с десяток специалистов…

И тут же дал отмашку на экран связи с капитанской рубкой. Оттуда тотчас последовал разнёсшиеся по всему кораблю специфический звонок, извещающий экипаж о переходе через пятнадцать секунд в подпространство.

– Ох, извини, буду закругляться! – зачастил я. – Позвоню уже с места. Я тебя сильно люблю и крепко целую!

– Танти! Только посмей ввязаться в неприятности! – завопила с угрозой Патрисия.

На что я только и успел сказать:

– Не переживай, я ведь тебе обещал. Ты лучше сама там себя веди как следует! Из дворца – ни ногой! А не то…

И оборвал связь, отсоединив батарею питания от крабера. Так всегда следовало делать, имитируя момент перехода в Лунманский прыжок. Непроизвольно вздохнул и глянул на друзей. Те смотрели на меня уже совсем по-другому.

– Узнаю свою подругу, – заулыбалась Магдалена. – Вижу, что она тебя держит в строгости.

– Это у нас взаимно.

– И любит тебя, – с блаженной улыбкой констатировал Роман.

– Тоже взаимно. Да и как иначе? Или вы думаете, она вышла за меня замуж из меркантильных побуждений?

– А разве нет? – притворился мой друг удивлённым. – Как-никак целый герцог, лучший воин современности, многократный герой и величайший стратег, тактик и аналитик в одном флаконе. Кого ещё брать в консорты, как не тебя?

– Ну да, и в самом деле… – и я делано пригорюнился. – Как же я раньше до этого не додумался? Я к ней со всей душой, а она, оказывается, преследовала в замужестве определённые интересы! Нехорошо!

Тут из рубки поступил доклад о прошедших и продолжающихся вестись переговорах. Пока всё шло для нас настолько хорошо, что даже не верилось. До времени «Х» на Пиклии осталось всего несколько часов, и там обстановка оставалась сравнительно спокойной. Приближающаяся смерть королевского прокурора Моралеса не вызвала волнений, врачебные исследования маркиза Ван Дер Гела пока ни к каким скандальным открытиям не привели, Монарх с остальными своими соратниками излишних телодвижений в стороны не совершал. Информация была собрана откуда только можно, и мы были склонны ей верить.

И остальная информация была положительной. А это означало, что мы на два, а то и на несколько шагов движемся впереди как наших врагов, так и возможных соперников. Но расслабляться не стоило, впереди ещё предстояли сутки эпохальных событий. А ведь события иногда скатываются с проложенной для них колеи.

Глава 27

Перед тем как снова ввалиться в подпространство, помимо отчётов о текущих делах, пришла депеша от Малыша с неожиданной, несколько неуместной в данной напряженной обстановке новостью. Оказывается, он взял мою идею на вооружение и решил в самом деле заработать с помощью риптонов огромные деньги. Для этого ему не пришлось долго уламывать Синяву, которая согласилась с первого же слова. Она моментально подала заявку на участие в самой знаменитой викторине в Галактике, в которой можно было выиграть очень много денег. Викторина называлась «Сверхновая» и имела огромное доверие среди зрителей из-за наличия при ней независимых наблюдателей из Союза Разума. То есть считалось, что там ни обмануть никого не могут, ни подтасовать результаты. За организаторами оставалось только право выбора игроков, проверки их возраста (не старше двадцати двух стандартных галактических лет) и подбора самых сложных, заковыристых вопросов для самой игры. Им же доставались основные прибыли от проведения данного развлекательного мероприятия, и они же выплачивали выигрыши общепризнанным молодым умникам со всех уголков Галактики.

Основная сложность при подаче заявки заключалась в том, что сроки ближайшей викторины были определены уже давно, и до неё оставалось только шесть стандартных суток. Был определён и состав участников. Но как только организаторы узнали, что показать свои знания желает Синява Кассиопейская, внучка самого барона Монклоа, – сразу заверили, что она будет участвовать. От таких знаменитостей они никогда не отказывались и держали одно, а может, и два резервных места для этого.

А в зале, недалеко от каждого участника «Сверхновой», разрешали сидеть одному из родственников. И подсказать ему или ей разрешали только один раз. Так что теперь супружеская пара наших друзей, а также их симбионты Свистун и Одуванчик, обязаны были, помимо основных дел и участия в боевых операциях, ещё и поглощать мегабайты энциклопедических знаний. Каждого на входе в зал, даже местных работников и уборщиков, тщательно проверяли на предмет шпаргалок и передающе-приёмных устройств. Но обнаружить риптонов пока никто не мог, не было еще таких приборов, так что вчетвером, да ещё и советуясь между собой, они могли ответить на вопросы десятикратно более сложные, чем смогла бы ответить миледи в одиночку.

Малыш, как всегда, сумел копнуть намного глубже, чем виделось на первый взгляд. К данному моменту «рука» галактического консорциума с оптимистическим названием «Процветание» уже явно просматривалась в деле о вовлечении в преступный сговор и убийстве нашего министра энергетики. А поскольку именно этот консорциум являлся организатором «Сверхновой», их и следовало проучить. Даже если у нас будут на руках полные и неопровержимые доказательства их вины в деле убийства, официальным образом особо отомстить мы им не сможем. Естественно, экономически мы их задавим, а то и вообще обанкротим, но ведь когда это ещё случится!

Вот наш сообразительный аристократ и подумал: «Почему бы и не вытрясти из них кругленькую сумму?» А его любящая подобные авантюры молодая жёнушка сразу поддержала такую идею. Тем более что в свои девятнадцать «с хвостиком» лет она вписывалась в возрастные рамки участников викторины.

Я веселился, читая депешу, уже заранее начиная болеть за миледи и переживать, как она справится с таким невиданным в нашей команде делом.

Булька сразу же бросился собирать в единый информационный пакет свои рекомендации, которые он, как истинный учёный и старший товарищ, просто обязан передать молодым коллегам.

Ну а Броверы засыпали меня очередными вопросами, пытаясь узнать, кто такой Малыш на самом деле, как он познакомился с внучкой барона Монклоа, да и о таком чуде, как риптоны, у них до сих пор не сложилось чёткого представления.

Все эти разговоры прекратились только когда мы прибыли на одну из промышленных планет нашей империи. В двух её самых крупных городах недавно завершили установку омолодителей, в каждой больнице по два, и следовало провести их испытания. Пользуясь своими полномочиями, Алоис настоял на том, что первыми побывают в омолодителе три предложенные им персоны, имена которых он не назвал. Это, мол, воины спецподразделения империи, а точнее, разведчики, пострадавшие в столкновении с врагами. Особо тайные резиденты. Бой произошёл на дальнем пограничье, и раскрывать личности пострадавших категорически запрещено. Ещё и тамошние службы особого отдела поднапряг, чтобы те обеспечили не столько комфортную доставку наших тушек, сколько секретность происходящего.

Пока нас развезли и распихали по медицинским устройствам, к планете прибыла и яхта герцога Малрене. Вот к нему и перегрузили наш скромный багаж, который состоял в основном из драгоценных палеппи, экспроприированных бежавшими каторжанами, да двух аборигенов с планеты Элиза. Кстати, побритый, подстриженный и одетый в нормальную одежду вождь Торганрек выглядел вполне пристойно. Он уже не рычал и не пытался сбежать, а дисциплинированно следовал за моими охранниками, особо ничем от них внешне не отличаясь. Ещё импозантнее выглядел Тарас. Сразу чувствовалось, что парень имел очень хорошие, готовые воспринимать информацию мозги, и после должного обучения далеко пойдёт. Он вообще на все сто смотрелся, словно один из воинов сопровождения. На яхте герцога для элизианцев отыскалось два обучающих планификатора. Так что они поели и вновь с готовностью улеглись познавать истину.

Отец уже был в курсе наших задумок, а матери и сестрёнкам преподнесли версию, что консорт империи здесь находится тайно и прибыл специально для проверки новых омолодителей. А как можно проверить диковинный агрегат? Правильно! Только улегшись в него самому. То есть в любом случае впоследствии ни герцогиня, ни её разговорчивые дочурки не смогут утверждать, что видели сына и брата раненым или вообще как-то пострадавшим. Наоборот, будут считать его человеком, пошедшим на риск ради торжества современной науки и техники. Единственное, что от них требовалось, – помалкивать о моём самопожертвовании после моего появления на людях.

О такой трактовке событий я мог только мечтать. Ведь тогда я свою семью как бы ограждал от всех проблем, связанных с событиями последних дней. Никому, кроме отца, и врать-то не придётся. А ему, как знатоку политики и всяких закулисных махинаций, было не привыкать. На него гнев Патрисии если и падёт, то вреда принесёт, как гусю вода. А то и меньше. Ну и я постараюсь всю вину взять на себя.

Меня уложили в устройство, а Булька остался в эластичной емкости, которая была у сопровождавшего меня воина. Риптон переживал о предстоящей процедуре больше всех:

«Вот нет у меня доверия к агрегатам, которые я сам перед тем скрупулёзно не проверил! – заявил он при прощании. – Так что если будешь испытывать боль или почувствуешь дискомфорт, запоминай все это. А мы уж потом устроим этим медикам!»

Я и постарался не спать. Бдеть. Нечто прочувствовать. Что-то запомнить. Да только ничего из этого не вышло. Вроде только прикрыл глаза, а уже открываю от приглушенного света, и воин из моей команды, с улыбкой до ушей, протягивает руку:

– Вставайте, ваше высочество. Всё закончилось. На теле даже шрамов не видно!

Я и сам к тому моменту, вздохнув резко и полной грудью и не ощутив надоевшей мне боли, понял, что вполне здоров. Пошевелил ступнёй поломанной ноги: воспоминаний о переломе не осталось. Поднял левую руку и пошевелил пальцами перед глазами: как новенькие.

Хотя тут же пришёл вполне закономерный испуг: если всё у меня как новенькое, то не придётся ли мне теперь годами корячится, чтобы наверстать утерянную физическую мощь?

Поэтому вставал я с поблескивающего, приятно тёплого стола с особой осторожностью, стараясь прислушаться к каждой клеточке омолодившегося организма. По первым признакам всё оставалось в норме, хотя я мог и ошибаться. Теперь следовало уточнить некоторые детали, ну и в первую очередь отправить моего самого лучшего, персонального врача Бульку на осмотр, взятие анализов и сканирование всего моего тела.

– А где мой?..

Воин ткнул рукой мне за спину, показывая на столик:

– Подать? – И после моего кивка положил дремлющего риптона на стол. – Вы шесть с половиной часов омолаживались…

– А как господа Броверы?

– Пока ещё в устройствах, но врачи утверждают, что процесс там долго не затянется, два, максимум три часа.

– Отлично! – я уже чувствовал на своём теле риптона, ринувшегося меня исследовать и попутно чуточку маскировать внешность. – Тогда сразу отправляемся к моей семье, а потом уже с ними – в больницу, в другой город. Где моя одежда?

– Вон в том шкафу. Только это… В соседней комнате врачи буквально воют, так хотят вас осмотреть. Вы ведь у них первый подобный пациент. Как с ними быть?

– Сам понимаешь, ничего не получится, – я пальцами демонстративно оттянул свои уже заметно изменившиеся щёки и потопал к указанному шкафчику. – Так что можешь использовать любые отговорки и ссылаться на высшие интересы империи. И напомни им о сохранении строжайшей тайны. А я сам им на выходе продемонстрирую несколько прыжков, дабы убедились, что данный омолодитель работает преотлично.

Сюда меня завезли чуть ли не в больничном халате, но подходящий по размеру скафандр фирмы «Гратя» доставили следом, и теперь я с огромным удовольствием облачился в уникальную многоцелевую защитную оболочку. После чего, разминая мышцы, окликнул моего учёного друга:

«Булька! По-моему, вживленная в меня профессором Сартре система физической саморегуляции действует! Ура! Я остаюсь разогретым и готов к любому поединку! Теперь только и останется проверить, не испарилась ли с моей головы блокировка против домутила… Ух! Силёнки так и рвутся на волю! А с твоей стороны что видать? И каков твой вердикт? Жить-то хоть буду?»

«Ты знаешь, – отозвался тот с некоторой заминкой и с жутким сомнением, – я и не думал, что мне когда-нибудь повезёт исследовать полностью, совершенно, идеально здорового человека. И мне до сих пор не верится…»

«Да ладно тебе! Я здоров и полон сил – это самое главное. А у тебя такой тон, словно ты меня хоронишь уже. Могу я показать несколько своих лучших прыжков ждущим меня врачам?»

«Легко! Судя по имеющимся у них снимкам, на которых они прекрасно рассмотрели все твои нынешние и массу прежних повреждений, они будут немало поражены, увидев тебя просто ходящим. А уж если ты ещё и подпрыгнешь… Хе-хе! Да выше собственной головы!..»

Вот в таком весёлом настроении я и появился перед нервничающими врачами:

– Увы, дамы и господа, не могу позволить себе даже пяти минут для беседы с вами. Поэтому только сделаю заявление: со мной полный порядок. И продемонстрирую несколько боевых приёмов, или, иначе говоря, каскадёрских трюков. Думаю, вам будет этого вполне достаточно для оценки омолодителя.

Я уже было собрался прыгать и двигаться, как одна из женщин, довольно молодая и симпатичная, воскликнула:

– Постойте! Нас сильно смущает ваш излишний вес! После омоложения должен оставаться лишь небольшой жировой запас, а у вас, даже делая скидку на непомерно накачанные мышцы, явно лишних двадцать килограммов осталось…

– Всё правильно, – уверенно сказал я. – Я такой с самого младенчества.

– Но на вас скафандр! Пусть он и считается самым лучшим, но всё-таки… Может, вы его снимете?

– Нет, он мне не помешает. И уж тем более, если я в нём сподоблюсь что-то вытворить, значит, развеются ваши последние сомнения. И-и-и!..

Ну, был у меня этакий показательный комплекс, используемый скорее для самопроверки, которым я обычно завершал длительную полноценную тренировку или учебно-показательные бои. Вот я его и продемонстрировал, совершив напоследок свой знаменитый боевой приём «ножницы Танти». Получилось не просто отлично, а превосходно.

Да и зрители были впечатлены по самое не хочу. Воин моей команды первым приподнял отвисшую челюсть, когда я двинулся к выходу. Но и среди врачей отыскался человек с довольно быстрой реакцией:

– Неужели это вы и раньше умели?

– Вы на анекдот со скрипкой намекаете? – хохотнул я. – Умел! А сейчас ещё и некая лёгкость появилась, юношеская бесшабашность и небывалая уверенность в каждом движении. Всего хорошего! Счастливо оставаться!

Оглядываться не хотелось: все врачи смотрели на меня, как на подопытную мышь, которая вдруг сбежала из-под неразрушимого колпака, да ещё и нагло при этом помахала лапкой.

Я их понимал. Да и Булька тоже:

«Э-эх, Танти, Танти! Как я им сочувствую! В тебе тут изменений на пяток докторских диссертаций. Если я обнародую только свои предварительные выводы, то легко получу учёную степень академика».

«Ветер тебе в парус! – пожелал я. – Как только окажемся дома, приложу все усилия для прославления твоего имени. Хотя, естественно, тебе ещё долгие годы придётся хранить в глубоком секрете, что ты не человек, что ты не просто тайный учёный, а великий и прославленный (в узких кругах, правда) риптон».

Симбионт к последнему утверждению отнёсся философски:

«Чего уж там, осознаю, что долго ещё придётся таиться… Но вот насчёт имени ты не забыл? Я ведь хочу новое и более благозвучное, что ли…»

«Да ладно! Вот немного разгрузимся с делами и имя самое шикарное выберем».

«Уже придумал! – обрадовался риптон как ребёнок. – Хочешь услышать?»

Мы уже сели в флаер и отправились к яхте моего отца, так что минут десять на разговор у нас имелось.

«Давай!»

«Хенли Денворт Та!»

С минуту я обкатывал услышанное сочетание на языке и в сознании. Но ничего явно предосудительного в нём не нашёл. Как, честно говоря, и чего-то яркого и приятного. Теперь мне только и осталось выяснить глубинные мотивы:

«Почему Хенли? Имя какое-то… непривычное. Да и Денворт – что обозначает?»

«Неважно – что означает, и плевать – что непривычное, – заявил риптон. – Мне нравится, и всё тут! Да и сын мой будет вполне доволен: Вулкан Денворт Цо! Правда, звучит?»

«М-м… – замялся я, не зная, что ответить. – Вроде как звучит… Но вот эти короткие окончания «Та» и «Цо», что обозначают?»

«Самому трудно догадаться?»

«Неужели это начальные буквы моего и Цоя имени?»

«Верно! Молодец! Получи за это поощрение! – и волна приятного электромассажа искорками прокатилась у меня по спине. – Так как мы навсегда связаны со своими носителями, то хотя бы маленькая частичка их имени обязана присутствовать в нашем. Это пока нас мало, а со временем может возникнуть путаница, неразбериха, неправильные ссылки в научных статьях…»

«Вижу, что свои таланты ты не намерен скрывать от мировой общественности».

«Скрытый талант не создаст репутации!» – гордо заявил риптон.

«Логично! – похвалил я. – Никто и никогда не имеет права перепутать имя великого учёного Хенли Денворта Та с неким подобным по звучанию именем. И да будет так! И да прославишься ты на века!»

Явно ощутив в моих словах некое ехидство, риптон не стал обижаться:

«Ну а в домашней обстановке и уж тем более в общении между нами ты имеешь полное право называть меня Булькой. Всё равно это имя останется для меня самым лучшим, милым и любимым…»

Вот так и получил мой симбионт вполне звучное официальное имя.

Глава 28

Встреча с родными меня явно выбила из колеи. Судя по слезам матери и висящим на мне постоянно сестрёнкам, они всё-таки догадались, что в омолодитель нового поколения я попал не случайно. И дело там не только в простом испытании. Но увидев меня полным сил, энергии и молодецкого задора, разом отбросили все свои страхи, не забыв тут же о них рассказать как о несуразных и не стоящих внимания глупостях. На отца я при этом старался сильно не коситься: всё-таки как-то он проговорился, раз женская часть семьи почувствовала, что со мной беда.

Так же их убедило в необоснованности переживаний и моё скорое возвращение из больницы. Ведь им уже было известно: чем легче ранение или травма, тем меньше времени человек проводит в медицинском устройстве. Да и я постарался использовать все свое умение оратора.

А пока мы общались, и я описывал свои впечатления от планеты Курорт (где так и не побывал!), яхта полого забиралась в стратосферу, чтобы по параболе долететь до нужного нам города.

Когда мы добрались до больницы, счастливые Броверы уже стояли на улице и ожидали меня, притоптывая и подпрыгивая от избытка силы.

Вот тут уже мы наобнимались и наорались восторженно. Дали наконец-то выход бурным эмоциям. Я познакомил мать с Броверами, и она не удержалась и шепнула мне на ухо:

– Меня ты так крепко ни разу не обнимал…

У меня прямо сердце защемило от таких слов.

– Ма, ну ты же у меня такая хрупкая и воздушная, как сказочный цветок. Поэтому я боюсь тебя задушить в объятиях.

Помогло. Заулыбалась и шепнула:

– Не бойся, я крепкая…

Мы все вместе двинулись на яхту, и отправились на Лерсан. Мне было настолько хорошо, привольно и спокойно, что меня не страшило обещание Патрисии позвонить и пообщаться со мной более плотно. Теперь я уже мог вести себя естественно и почти не обманывать: родители и сёстры находились со мной рядом.

Похоже, императрица мне и в самом деле звонила, но мы как раз находились в подпространстве. А после выхода из Лунманского прыжка в родном герцогстве я поспешил в рубку связи, заперся там и поговорил с Алоисом. Он предупредил сразу о нескольких вещах:

– Твоя супруга весьма недовольна твоим поведением и начала подозревать что-то нехорошее. В беседе с другом династии Реммингов маркизом Винселио Гроком она открытым текстом угрожала с тобой разобраться и была настроена более чем решительно. Есть ещё две не совсем приятные новости. Первая: генерал Эрли Манг поставил на ноги всю свою агентуру в Пиклии и вокруг неё, пытаясь что-то не то выяснить, не то уточнить. Параллельно с этим он стал копать и под нас, и поднимать все твои прошлые заслуги и прегрешения. Вторая: нечто аналогичное, но ограничиваясь внутренним кругом, творят и сгруппировавшиеся в непонятно какой союз Энгор Бофке и Минри Хайнек.

– Ладно, никого из них я теперь не боюсь, – отмахнулся я. – Ты давай в двух словах о самом главном. Ну? Не томи!

Хотя по довольной улыбке нашего главного аналитика сразу понял, что дело сделано. Что он и подтвердил:

– Скорее всего, узурпатор отбросил копыта. Как с остальными – пока не совсем ясно. Реальные сведения поступили только о маркизе Ваб Дер Геле. О нём сказано: «Директор монетного двора скоропостижно скончался от неизвестной болезни. Обстоятельства и болезнь выясняются». Клика явно заметалась, и наше сообщение о передаче престола истинному королю Сте Фаддину упало на самую благодатную почву. Его обращение к народу и дворянству успело разлететься до принятия каких-либо мер пресечения или блокады средств массовой информации. Кажется, силовые структуры полностью дезорганизованы, растеряны и во всех крупных городах начинаются стихийные манифестации под лозунгами: «Долой узурпатора! Да здравствует Сте Фаддин!» Правда, хватает и различных провокационных течений, которые мечтают поймать свою рыбку в мутной воде. Но большинство подданных звёздного королевства мы успели направить по правильному пути.

– А что в мире по этому поводу творится?

– Да пока никто ничего толком понять не может. Это лишь мы всё знаем и правильно подготовились. Остальные только пытаются вникнуть в тему и понять, что же происходит. Эх! – мавр не удержался, и лучезарно улыбнулся. – А я-то себя каким всезнайкой чувствую! Хоть и не выспавшийся, но зато страшно горд такой напряжённой работой… Честно, честно!.. Наверное, даже ты не знаешь всей сути происходящего, а я тут себя словно паук в центре паутины ощущаю… Хорошо!

– Ну, кому что, а аналитику – информацию. Чем ещё порадуешь?

– О собственности профессора Сартре. Посланное нами заблаговременно соединение заперло пиратов и лишило их орбитальных крепостей. Ага, оказывается и такие у них появились после побега профессора из собственного замка. Сейчас их там разделывают под орех, ибо цели и места для точечных ударов определены до каждого человека включительно. Попутно я туда отправил силы прокурорского надзора и пограничный отряд, который как раз и занимается подобными пиратскими гнёздами. Так что уже через неделю там в округе останутся проживать лишь лояльные имперские подданные. Все остальных расселят по тюрьмам да лагерям.

– Радует… А что с поиском отца нашего ботаника?

– Далековато, пока они ещё в подпространстве. Часа через два, максимум три всё прояснится. Но уже сумели разобраться с теми вурдалаками, которые наехали на почтенного Юсима Тан Уке. Они находились в таком активном поиске отца Цой Тана, что сами нарвались на заградительный отряд герцога Лежси. А ты ведь знаешь, насколько грубо и бесцеремонно Мишель относится ко всякому отребью. Он три их слабо вооружённых транспорта развеял в пух и прах, а ещё восемь заставил сдаться под жерлами своих пушек. Теперь известно и основное место базирования остальных преступников, которых тоже накроют с минуты на минуту.

Я радовался ото всей души, но дверь рубки пытались недетскими усилиями открыть с той стороны:

– Если нет больше ничего срочного, то я завершаю разговор. Иначе сестрички на мне опять станут отрабатывать удары рукопашного боя. Если что, звони мне на крабер, я теперь долго буду в пределах досягаемости.

– Да вроде ничего такого… Разве что посылка с палеппи уже у нас. Пока висит на орбите, под надёжной охраной. – Напоследок старый друг предупредил: – Ты там и на Лерсане поосторожней! Не забывай о странных туристах, хлынувших туда тысячами. Да и кого там только из наших служб нет. Свой за своим следит и от своего прячется. Вроде и абсурд, но среди них кто только не затеряется.

– Ладно, спасибо. Учту.

И я открыл дверь своим страшно недовольным сёстрам.

– Так нечестно! – сразу рухнул на меня справедливый упрёк.

– Десять минут уже давно прошло! – сверлили они меня грозными взглядами.

Пришлось хватать этих прелестниц на руки и мчаться в кают-компанию, где нас ждали все остальные.

Девчушки визжали от восторга и, конечно же, сразу мне всё простили.

Яхта совершила посадку в космопорте. Мы уселись в красивое авто с откинутой крышей и проехались по городу. О нашем прибытии был извещён отряд личной гвардии герцога и специальный отряд офицеров Дивизиона, прикрывающий персонально консорта империи, а для горожан получился сюрприз: то не видели меня в течение нескольких дней, и вдруг я преспокойно, да ещё и в окружении всей семьи Малрене разъезжаю по столице. Какая-никакая, а всё-таки достопримечательность для этого захолустья.

Гам, шум, выкрики, столпотворения, возникающие словно по мановению волшебной палочки…

Я повернулся к герцогине:

– Мама, я был наслышан, что подданных в герцогстве жалкие единицы, а тут! Движение словно у нас на главном проспекте Старого Квартала.

Аристократическое личико Дианы Малрене выражало удивление:

– Сама столько людей сразу никогда не видела…

– Туристы словно в поисках сокровищ понаехали, – сказал отец. – Такое впечатление, что кто-то на этом хорошо нагрел руки. Потому что все путешественники явно чувствуют себя обманутыми. Мне некогда было разбираться с туроператорами, но обязательно распоряжусь: пусть накажут тех, кто устроил бум на ровном месте.

Ну, я-то знал, что тут кто только не замешан, но держал это при себе. Такое ни сестричкам, ни тем более мнительной, обо всём переживающей матери знать не полагалось. Мы с отцом и сами в мужских делах разберёмся. Тут я вспомнил о завтрашнем празднике:

– Можно внести изменения в энсьерро, тогда туристы будут довольны. Есть у меня одна идея…

– Какая? – спросил герцог.

– Я читал, что в древности при традиционном прогоне быков по улицам города перед ними разрешалось бежать всем желающим муж-чинам.

– Ты о чём?! – воскликнула мать. – Это же так страшно! И давно запрещено!

– А кто запретил? Наш дальний сердобольный предок! И почему? Потому что получил увечье один из его сыновей. И теперь вот из-за этого несчастного случая Лерсан хиреет.

– Ну это ты уже загнул! – возмутился отец. – При чём здесь эта несуразная беготня перед бычьими рогами?! Упадок герцогства никак не связан с этим запретом. Ты хочешь, чтобы быки затоптали людей? И на чьей совести будут эти жертвы?

– Ой, па, я тебя умоляю! – рассмеялся я как можно беззаботнее. – Какие быки? Я видел записи, это трёхлетние телята! Допускать к забаве не всех, а только молодых и крепких парней. Сегодня же вечером провести отбор и выдать им форму определённого цвета. Скажем – белую. А? Чем не шанс для молодого парня получить благосклонный взгляд от своей избранницы? Чем не стимул для поддержания себя в отличной спортивной форме? А земляки будут гордиться и заявлять: «А вот наши ребята такое умеют!» Это же как великолепно будет смотреться: мчаться перед гурьбой несущихся быков, избегая острых рогов и стараясь не поскользнуться на булыжной мостовой! Эх! Да я сам завтра покажу лихость во всех трёх прогонах! Записываюсь под первым номером!

Повисшую паузу, во время которой на меня обернулся водитель с расширенными до максимума глазами, оборвали восторженные восклицания моих сестричек:

– Вот это да!..

– Как интересно!..

Я тут же изрек:

– Устами детей глаголет истина!

Оглядевшись и заметив на себе сотни ожидающих взглядов, отец решился. Встал с сиденья, и поднял руку, привлекая внимание.

– Завтра будет особенный праздник! – провозгласил он хорошо поставленным голосом. – Возрождается древняя забава для мужчин: бег перед быками! Подробности чуть позже! Отбор желающих состоится сегодня вечером на центральной площади.

Нет, всё-таки решимость как наследственная черта у меня от отца. И если могли быть какие-то сомнения в нашем родстве, сейчас бы они рассеялись окончательно. Любой вопрос, который лежит в его юрисдикции, решает с ходу. Другой бы как минимум ещё часа два собирал своих советников, советовался с законниками, до последней точки и запятой проверял официальный указ. А мой папа – раз, и дело сделано. Что автоматически обозначает подтверждение моего участия под первым номером.

С заднего сиденья подал голос Роман Бровер:

– Записываюсь под вторым номером!

И почти одновременно с ним громко возмутилась Магдалена:

– А почему это такое неравенство? Что за ущемление прав женщины? Мы тоже хотим! Я могу пробежать получше подавляющего большинства мужчин. На вечернем отборе я это докажу!

Мне пришлось пресечь тенденцию к нарушению традиции:

– Нельзя! Такие пробеги совершали только мужчины, посвящая их своим любимым. Подобные забавы созданы специально для мужчин, а женское дело рожать и заботиться о домашнем очаге. Ваша сила – в слабости. Удаль мужчины проявляют ради женщин. А если рядом побегут и женщины, то какая же это удаль?

Роман согласно кивал, обнимая расстроенную, но помалкивавшую Магдалену. А герцог пару раз хлопнул в ладоши:

– Браво, сынок! Полностью с тобой согласен, и слова твои записаны. Они будут использованы в тексте указа. Нечто подобное есть и в старых манускриптах. И добавим одну деталь из древней традиции: если мужчина показывает лихость ради своей избранницы, то может повязать на шею или на руку подаренный ею платок. – Он повернулся к герцогине. – Наверное, так будет романтичнее?

Та, хоть и смотрела на меня с испугом, но, вздохнув, кивнула:

– Конечно! И девушкам, разумеется, будет лучше находиться среди зрителей.

Ну раз герцогиня выразила своё согласие, то празднество со всеми возрождёнными традициями можно было считать свершившимся фактом. Оно, несомненно, вызовет ажиотаж, особенно если станет известно, что консорт совершит пробег с платком императрицы. И свою удаль будет показывать ради неё.

Услышав от меня такое предложение, отец сказал:

– Как бы к завтрашнему утру число туристов у нас не утроилось…

Глава 29

3602 год, планета Лерсан, одноимённая столица

Оставшуюся часть дня я провел без забот. Ну разве что изредка меня беспокоил звонками на крабер наш прославленный аналитик. Держал меня, так сказать, в курсе основных событий. Но это делалось на ходу и каждый раз занимало две-три минуты. А так я знакомился с дворцом нашей семьи, осматривал коллекции ювелирных изделий и драгоценностей, любовался старинными картинами и скульптурами и время от времени лакомился различными деликатесами. Меня везде и всюду сопровождали сёстры, чета Броверов и мать, которая старалась предугадать и обеспечить исполнение любого моего желания.

Отец занимался делами и, в частности, связанными с праздником. За обедом он обсудил с нами текст указа и согласовал со мной отборочные нормативы для участников. Намеченный на вечер отбор на центральной площади обещал сам по себе стать ярким моментом в жизни города и запоминающимся событием для оживившихся туристов.

Нормативы определил я, и, возможно, довольно жёсткие для простого городского обывателя. Но никто не желал в первый же день открыть счет жертвам, так что меня поддержали все. Да и в будущем такие нормативы для горожан и гостей (а им тоже было разрешено участвовать) станут отличным стимулом тренироваться в течение всего года. Предстояло пробежать два отрезка, имитирующих улицы, обегая разные препятствия за определённое время. Потом с ходу пробежать по установленным на попа столбикам и по нескольким узким доскам, и напоследок показать прыгучесть и умение перескакивать через заборы. Этакая полоса препятствий для проверки силы, ловкости и скорости.

Указ зачитали одетые в древние мундиры глашатаи на площадях и в самых людных местах столицы. А вечером, перед самим отбором, мне позвонил Алоис:

– Новость уже разлетелась по всей Галактике. Звучит она так: «Выражая свою любовь к императрице Патрисии Ремминг, консорт продемонстрирует ловкость и скорость, бегая перед взбешёнными быками!» Подобного бума никто из нас не ожидал. Её величество ещё спит, и секретари доложат ей не раньше, чем во время завтрака, но как бы она не осерчала…

– Это уже мои заботы. Что с самым главным делом?

– Назревает огромный скандал по причине полного непонимания творящегося в королевстве Пиклия. Большинство аналитиков решили, что это Сте Фаддин тайно сумел подготовить переворот и теперь с невероятным размахом пытается завладеть троном. Ну и стали просачиваться слухи, что узурпатора не то ранили, не то убили повстанцы. Что с бароном Су Кар Чо и с графом Де Ло Кле – так до сих пор и не ясно. Но обстановка показывает, что уже завтра, максимум послезавтра Сте Фаддин может въезжать в столицу и получать корону в свои руки.

– Отлично! А что Цой Тан?

– Уже с отцом на пути к Оилтону.

– Добро! Конец связи, мне пора на площадь.

– Будешь звонить своей супруге через сорок минут? – задал самый актуальный для него вопрос наш главный аналитик.

– Постараюсь не закрутиться. Но если что, ты сам дашь ей пояснения от моего имени.

– Она меня вначале убьёт морально, и потом ещё и…

– Да ладно! – оборвал я его начавшиеся причитания. – Что-то ты в последнее время слишком уж болезненно стал опасаться Патрисию. Не забывай, она наш боевой товарищ, мы все воевали в одном строю. Да и вообще, смело открещивайся от всего и вали на меня. Не скрывай, что выполнял мои строгие, не подлежащие двоякому толкованию приказы. Всё, я бегу!

И действительно побежал на площадь перед дворцом и подал заявку на участие в забеге с быками. Внес уточнение, что любой, повторивший мои результаты или превысивший их, может, как и я, пробежать впереди быков три раза. После чего по свистку судьи бросился на прохождение испытательного маршрута. Честно говоря, слишком не усердствовал, чтобы оставить желающим надежду показать лучшие результаты. Все элементы прошёл уверенно и без единой ошибки. Ни разу не оступился и ни разу не замешкался. Ну и понятное дело, такое умение консорта империи владеть своим телом и двигаться словно ветер кто только не снимал и не фотографировал.

Вторым номером прошёл дистанцию Роман Бровер. О нём было сказано, что он друг консорта. Понятное дело, что я за него болел и переживал гораздо больше, чем за себя, и страшно был доволен его отличным, безукоризненным проходом маршрута. Правда, до моего времени он чуток не дотянул, а значит, будет бежать только один раз.

Потом мы вернулись во дворец – нас уже ждали, выглядывая из окон и призывно махая руками. На площади нежданное развлечение для публики продолжалось, грозя затянуться до полуночи, а у нас начались свои развлечения. Отец устроил торжественный ужин в кругу ближайших сподвижников и нескольких уважаемых людей герцогства. С классической музыкой, красиво расставленными свечами и танцами. Праздничный банкет планировался на завтра, но и сегодня герцог не смог отказать себе в удовольствии представить своего именитого, не так давно обретённого сына. И чего скрывать, подобное внимание меня очень радовало: я обрёл, вернее, вернулся в семью, о которой мечтал долгие годы. И настолько расслабился в уюте и окружающей меня доброжелательности, что даже забыл, что собирался позвонить своей любимой.

Во время ужина я почувствовал и другие последствия омоложения. Мне было двадцать девять, а выглядел я теперь не старше, чем на двадцать пять, и в лице моем появилась некая мягкость, присущая только наивной юности. А значит, женщины стали на меня больше засматриваться. Как следствие, чуть ли не все присутствующие девушки желали со мной потанцевать. Но я им отказывал и танцевал лишь с Магдаленой, младшими сестричками и мамой. То есть в этом плане Патрисии я причин для ревности не оставил.

О втором последствии меня предупредил Булька:

«Твой обновленный организм не знает, что такое алкоголь и как с ним бороться. Так что – осторожно, я могу и не справиться…»

Поэтому свой любимый коньяк я пил маленькими дозами и как можно реже. Но результат меня крайне поразил: после третьей рюмашки я настолько, и как-то резко, окосел, что минут пять даже из-за стола не вставал, боясь, что не удержусь на ногах. Потом это прошло, но я позволил себе до конца застолья еще лишь несколько глотков.

«Да, так и пить придётся бросить», – приуныл я.

«А то тебя так тянет на выпивку! – успокоил риптон. – Разве ты себя плохо чувствуешь без алкоголя?»

«Отлично чувствую! Да только порой в компании придётся… Политика, будь она неладна…»

«Ничего, ты уже на такой высоте, что можешь наплевать на условности и позволить себе не пить при любой обстановке. Вон, Дирижёр Барайтис не пьёт, и что? Кто-то на него за это обиделся или руки не подал?»

Было и еще одно последствие, и справиться с ним было трудно. Полное бодрости тело хотело секса, и прямо сейчас. Да ещё и вокруг крутилось слишком много красивых дам, мелькали лодыжки, оголённые плечи, притягивали взгляд смелые декольте и алые, сочные губки… Даже уткнувшись в тарелку, я ловил себя на мыслях, ну совсем далёких от еды. И что хуже всего: никакой аутотренинг не помогал! Мало того, даже мой личный врач Булька ничем помочь не мог, разве что пообещал после ужина зарядить мне в кровь изрядную порцию снотворного.

Собственно, потому я и не решился станцевать ни с одной посторонней дамой. А вместе с риптоном мы пришли к единому мнению:

«Если уж совершать омоложение, то рядом со своей супругой. И желательно после неё. И желательно имея впереди несколько свободных дней. Ибо сбить запал даже в течение всей ночи вряд ли получится».

Теперь я прочувствовал высказывания о других омолодившихся мужчинах, которые раньше воспринимал с насмешкой. А ведь они проделывали это уже в солидном возрасте… И то, как говорилось, «топтали самочек, словно бешеные петухи!»

Последствия омоложения сказались и на Броверах. Они сбежали из зала во время ужина, в самом разгаре празднества. Их не было полчаса, однако они всё-таки отыскали силы вернуться. Но ещё через час, страшно смущаясь, сказали мне, что уходят… и даже на завтрак не пришли. И появились на улице только перед началом забега.

А вот мне пришлось сидеть до конца. То есть до полуночи. И каково же было наше общее удивление, когда мы из окон увидели: отборочные соревнования продолжаются! Число желающих показать свою молодецкую удаль оказалось очень велико.

Торжество закончилось, и мы разошлись спать.

Ага! Так я и уснул! Снотворное Бульки не помогало, и он наконец с растерянностью констатировал:

«Твой организм его не принял».

И что мне было делать?

Мелькнула, правда, мысль покинуть дворец и несколько часов погулять по ночному городу. Из окна я видел, что жизнь там не замерла и при желании можно было отыскать массу чего интересного, развлекательного и даже полезного. Но! Как бы не вышло того, чего требовало мое тело. И я запретил себе об этом даже думать. Патрисии я изменять не собирался.

Глава 30

Поворочавшись в постели, я решил связаться с Гарольдом, но тут как раз позвонила Патрисия.

– Ты что, обо мне забыл? – обиженно спросила она.

Её следовало задобрить, и я сказал:

– Моя обожаемая принцесса, ты даже не представляешь, как я о тебе тоскую, скучаю, а потому и не могу заснуть. Мало того, я тут рассматриваю кое-какие штучки, которые мы отыскали в усыпальнице наших предков и которые я хочу тебе подарить.

Конечно, она оказалась заинтригована, хотя пыталась это скрыть:

– Наверно, какие-нибудь колечки и брошки?

– Любимая, я знаю, что колечками тебя не удивить. Нет, у меня в руках… целый десяток изумительных по красоте, пожалуй, самых крупных из виденных мною… палеппи!

– Надо же! – поразилась императрица. – И это все мне?

– Конечно. Можно сказать, что это моя доля, которую отец мне выделил за участие в этом деле.

– Хм! Весьма щедрая доля… Спасибо! Но откуда эти ракушки взялись в древней усыпальнице? Насколько я помню, Пиклия стала продавать их сравнительно недавно…

Я затряс головой от досады: а вот эту деталь я не продумал!

– Да, это загадка… – протянул я и поторопился сменить тему: – Кстати, что это там творится в Пиклии? Я весь изнервничался, ничего не могу толком узнать. Может, мне следует срочно отправиться на Оилтон? Всё же такая непонятная заварушка в стане наших злейших врагов может чем угодно закончиться…

Патрисия как-то слишком поспешно ответила:

– Да у нас всё под контролем! И без тебя со всем разведка разберётся.

– Ничего себе! Там и разведка уже на ноги поднята? А почему генерал Манг мне не звонит и не докладывает?!

– Да успокойся ты, нормальная рутинная работа, ничего больше. Меня Эрли держит в курсе, а тебя я беспокоить запретила. Во-первых, ты в законном отпуске, а, во-вторых, твоё вмешательство, повторяю, ну никак не требуется.

«Конечно, не требуется! – добавил Булька. – Ты уже и так там натворил всё, что только мог!»

– И всё-таки чем не повод мне вернуться раньше срока? – настаивал я. – У нас корабль готов к взлёту.

– Странно. А как же завтрашний праздник? – в голосе моей ненаглядной появились ехидные нотки. – Ты ведь там собрался хвастаться своей ловкостью ради любимой? Или уже передумал?

Так и звучало в подтексте:

«Или уже испугался? Ищешь повод для отступления?»

Хотя Патрисия прекрасно знала, что я и от стада быков убегу, а если надо, то и справлюсь. А тут, получается, явно провоцирует. Спрашивается, зачем? Мне-то вроде и на руку, но не иначе как и сама что-то задумала. А может, ещё нечто иное всплыло по нашей недавней деятельности?

– Не передумал! Уже и платок выбрал, с цветами твоей династии. Так что потом посмотришь в записи. А может, и трансляцию устроят…

Разговор завершился, а сомнения у меня остались. Что задумала Патрисия?

Я связался с Гарольдом:

– У меня к тебе просьба.

– Ага, ты окончательно хочешь испортить моё свадебное путешествие и лишить нескольких дней счастья, полного уединения с супругой… вдали от тебя озабоченного и от всех дел надоедливых.

По нашим расчётам, Гарольд с Ниной уже завтра, максимум послезавтра, по окончании основной операции, собирались хоть пару деньков отдохнуть в одном из райских уголков Галактики. Да и для конспирации это полагалось устроить. Но мне как-то уже было плевать на конспирацию, да и другу, заслужившему что угодно, я мог пообещать нечто большее, чем пара дней:

– А я тебе взамен устрою целых две недели шикарного отпуска! Хочешь?

– Хочу! Когда? Только не надо мне говорить: «Как только получится…»

– Понял. Тогда конкретно: как только поймаем третьего камикадзе по прозвищу Буратино, и я буду рядом с Патрисией. Договорились?

– А если этот Буратино уже давно по пьяни утонул в реке? Или свалился в мусорный дезинтегратор?

– Хорошо, самое позднее – через месяц! – пообещал я.

– Ну вот, другое дело, – голос полковника Стенеси сразу подобрел. – Что за просьба?

– Это даже не просьба, а приказ: немедленно кидай всё и мчись на Оилтон. Думаю, твоё участие в операции больше не нужно?

– Справятся сами…

– Вот и отлично! Когда будешь в Старом Квартале?

– М-м… если очень постараюсь, то часов через двенадцать. Чуток за полночь по столичному времени.

– Хорошо. А я постараюсь пережить завтрашний праздник, потом торжественный приём, ну и послезавтра с утра тоже в столицу помчусь.

– Так, отправляюсь в путь.

Мы попрощались, и я стал набирать номер нашего главного аналитика. Следовало быть в курсе всего самого важного, что творится в Галактике.

Глава 31

За ночь я, а со мной вместе и многоуважаемый господин Хенли Денворт Та узнали много нового. И хорошо, что в моих апартаментах имелась комната с аппаратурой связи и с питанием от реактора. Благодаря этому я мог общаться хоть со всей Галактикой. Хотя поговорить с главным аналитиком не получилось, он отдыхал, как выяснилось. Но и так было кого тормошить и заставлять отчитываться, благо положение позволяло, и я этим без зазрения совести пользовался.

Очень обрадовало известие о том, что старший имперский следователь Энгор Бофке, по прозвищу Рекс, отыскал-таки очередного предателя в своём окружении. Оказывается, представители торгового консорциума «Процветание» подкупили некоего Флоппера такой изрядной суммой в галактах, что высокопоставленный чиновник прокурорского отдела просто не в силах был отказаться. Вот этот Флоппер и сливал всю поступающую ему информацию своим новым хозяевам. Причём успел слить (а доступ он имел чуть ли не наивысший) очень много чего, в том числе и тот факт, что я отправился к родственникам на Лерсан. Так что нежданный наплыв туристов в герцогство – скорее всего дело рук излишне суетящихся конкурентов на рынке продажи охлаждённого воздуха.

А для нас теперь это – повод для наиболее эффективной мести. Ничего нас больше не будет сдерживать в войне против нечистых на руку спекулянтов. О чём я и сообщил чуть позже Малышу.

Хватало и иной приятной информации. К примеру, Цой Тан с отцом уже подлетали к Оилтону. Где их должна встречать исплакавшаяся, истосковавшаяся по своему мужу Амалия. Да и всё семейство Эроски как-то слишком болезненно восприняло отлучку графа неизвестно куда. Вернулись они с планеты Лепри весьма довольные, подаренный остров понравился всем. Но вот поделиться своей радостью оказалось не с кем, любимец и душа всего семейства умчался в неведомые края. И конечно же, сомнительную отговорку, что тот полетел за родным отцом, никто не воспринял всерьёз.

Стал нарастать скандал, и пронырливая Амалия даже добралась до императрицы, выклянчив минутку ее внимания. Но та после просьбы помочь лишь холодно и высокомерно взглянула на виконтессу и изрекла:

– Позор! Это муж должен искать и оберегать свою супругу, а не наоборот!

Конечно же, я порадовался за свою любимую, она у меня молодец! Но и на заметку взял: если будет за мной слишком уж присматривать, я ей эту фразу припомню!

После такого ответа её императорского величества Амалия в мокром от слёз платье примчалась домой. Тогда уже её брат, Корт Эроски, пошёл иным путём, попытавшись достать самого Алоиса через его окружение. Он хорошо знал, кто в империи знает всё, ну или почти всё. Но наш мавр не дал виконту ни одного шанса для личной встречи, его подчинённые придумали тысячу разных отговорок. В итоге напряжение в семействе Эроски выросло до крайности, и когда они узнали, что Цой Тан всё-таки вернётся с часу на час, решили устроить ему более чем тёплую встречу. Проявив завидную выдумку, они заготовили для него массу, скажем так, неприятных сюрпризов. Решили проучить за обман.

Узнавая эти подробности, я смеялся ото всей души, и даже дал распоряжение скрупулёзно заснять все моменты встречи в порту. Уж так хотелось потом на досуге полюбоваться физиономиями разочарованных Эроски, когда мой товарищ им представит своего честно найденного отца.

Разные мелочи и подготовка некоторых мероприятий заняли у меня ещё парочку часов, а потом со мной связался проснувшийся Полсат Алоис. Упрекать товарища отдыхом в разгар рабочего дня у меня язык не повернулся. Наш мавр и так спал всего лишь два-три часа в сутки. Так что я удивился, когда он сказал:

– Перед сном удалось прогуляться по парку вместе с Анжелой Гарибальди. Ну, ты помнишь? Она, одурманенная, была использована как ходячая бомба… Удивительная и страшно милая девушка.

– Страшно милая? Это как? Колыбельную про ужасных троллей пела тебе в постели и при этом делала ласковый массаж?

– Ну ты и пошляк, Танти! – возмутился друг.

М-да, судя по всему, в скором времени вчерашняя марионетка убийц и в самом деле станет согревать «старого и больного негра» в постели.

Несколько напрягало такое неожиданное излечение девушки, но если он её не будет подпускать к секретам империи и посадит обустраивать домашнее гнёздышко, то почему бы и нет? Своим усердием и полной самоотдачей Полсат заслужил женскую ласку и семейное благополучие.

– Ладно, что там новенького произошло, пока тебя страшно миловали и ты отсыпался? – перевёл я разговор в деловое русло.

– Много чего, – мавр прекрасно ориентировался в скопище информационных экранов, которые его окружали. Были там сведения и обо мне. – Вижу, что часть ты уже знаешь… А вот это весьма интересно! Флоппера продолжают допрашивать под домутилом, и выяснилась одна потрясная деталь. Тут ещё и некий резидент работал, которому предатель сплавлял не только информацию, но и получал задания. И связь этого резидента с убийством министра уже доказана. Пусть и косвенно, негативное влияние на ход попыток подкупить министра было и с той стороны!

Я уже догадывался, что о самой важной детали ещё не сказано, и угадал. Мавра не пришлось даже поторапливать нетерпеливым вопросом, он продолжил почти без паузы:

– А резидент у нас кто? И кого сейчас уже арестовывает специальная прокурорская бригада? Ха! Официальный и полномочный представитель Доставки в нашей столице! Вот так-то!

Многоплановое известие. Если с шефами галактического консорциума и так было о чём поговорить, поругаться и как следует на них надавить, то сейчас можно было организовать грандиознейший скандал, который затмит события в Пиклии и подобные им во всех звёздных государствах, вместе взятых. Ну а так как в последнее время мы использовали довольно гибкую политику, то следовало подумать, что нам выгодно больше всего: раздуть скандал и нанести непоправимый удар по Доставке, или попытаться использовать момент в интересах Оилтона?

Я ни секунды не сомневался, что надо начать со второго. А если не получится, тогда валить и рушить со всего плеча. Но до тех пор, пока будет оставаться хоть мизерный шанс решения вопроса мирным путём, я готов угрожать, кричать, уговаривать и даже притворно унижаться. Тут уж ничего не поделаешь, империя превыше всего!

Так что наше предстоящее действие лежало на поверхности. Долго рассусоливать и размышлять на данную тему не следовало. Мы могли потерять время, а вместе с ним и инициативу. Как бы ни было уникально предлагаемое мною решение, как бы оно ни казалось сложным и парадоксальным, чем раньше я его в данной обстановке выскажу, тем больше шансов мы будем иметь для положительного результата.

На подготовку и составление костяка предстоящего разговора у нас ушло всего лишь полчаса. Алоис собрал все, что надо и что только может понадобиться гипотетически, у себя под рукой, и был готов скинуть информацию мне, ну и Булька собрался по максимуму. Тоже понимал, насколько важные предстоят переговоры и поддерживал меня по всем пунктам. Мало того, мы успели связаться с нашим человеком, которого я решил выдвинуть на предполагаемую вершину власти. Наш человек оказался на месте и в течение первой минуты уже понял, что от него требуется:

– О том, что можно оказаться рядом с такими большими дядьками и потеснить их, я и мечтать не мог. Но если это получится, я их построю в нужные шеренги!

– Но не стоит забывать, что в первую очередь должны всегда и везде соблюдаться интересы Оилтонской империи.

– Танти! За кого ты меня принимаешь? – обиделся мой собеседник. – Кажется, я никогда не давал повод сомневаться в верноподданнических чувствах к родному Оилтону?

– Никогда. Я и в тебя верю.

– Так что смело выдвигай меня куда угодно, я справлюсь, – заверил он и рассмеялся: – Понятное дело, что с хорошим прикрытием: жить мне и моей семье ещё хочется, а к их Батальону у меня мало доверия.

Это означало, что придётся отдавать для охраны не меньше четверти Дивизиона. Вроде решаемый вопрос… если командир элитного подразделения Минри Хайнек меня не удавит потом за такое действо.

Естественно, что были и сомнения. Самое главное – согласование данного шага с императрицей. Но интуиция мне подсказывала, что на такой наглый и беспримерный шаг Патрисия не решится. Уж слишком она реально смотрит на внешнюю политику, и слишком она привыкла доверять решение глобальных вопросов профессиональным дипломатам. А те, при всей их нечистоплотности, неразборчивости в средствах, всё равно бы до такого не додумались.

Да и вообще если разобраться, то все мои инициативы исходили как бы от независимого образования, которое я когда-то пышно, пусть и скоропалительно окрестил «Союзом Справедливости». Именно под таким названием я фигурировал в секретных файлах Доставки, и так называлась та колючка, которая вызывала зубовный скрежет у Дирижёров последние полгода. А значит, только я, а вернее, и вся моя команда имели право выдвигать требования от нашего образования, и даже не согласовывать его с нашей императрицей. Ибо моральных терзаний тут быть не должно: мы ведь служим не лично Патрисии Ремминг, а Оилтонской империи.

Так что советоваться больше не с кем. А если жена когда и узнает о данном деле, то наверняка меня простит. Может быть… И то если нам всё удастся провернуть на «отлично». Если опростоволосимся и не получим желаемого, прощения мне не будет.

Но мы себя убеждали, что наше дело правое и практически беспроигрышное.

И когда настал час, я изменённым голосом говорил уверенно и с чувством глубокого превосходства. Хотя такой же тон был и у моего собеседника, Дирижёра Барайтиса, который, если укоротить все его звания и должности, занимал пост шефа обороны Доставки. Звонил я на специально созданный для данного общения номер, абонента застал на месте, и ничто постороннее нам не помешало за время всего диалога. Начал я с приветствия, хоть и совсем неприветливо:

– Здравствуйте, господин Барайтис!

– Здравствуйте… э-э-э… не знаю вашего статуса и имени, знаю только, что вы глашатай нигде не зарегистрированного Союза Справедливости. Рад вас слышать!

Мне было по глубокому вакууму, как он меня назовёт, хоть глашатаем, хоть рупором, хоть громкоговорителем. Лишь бы дрожал от моего голоса и готовился к крупным неприятностям. Я и не стал деликатничать и ходить вокруг да около:

– Хотел бы тоже сказать, что очень рад вас слышать, но увы! Обстоятельства, заставившие меня пойти на это общение, весьма прискорбные. А значит, мы вынуждены совершить обещанное возмездие.

– Сразу хочу сказать, – засуетился Дирижёр, – что нашей вины в покушении на императрицу нет. Это всё самовольство и наглая агрессивность Моуса Пелдорно.

– Вот как? И поэтому вы решили его свергнуть с трона, поставив туда более послушную марионетку?

– Мм? Это вы о чём?

А вот пусть почешет мозги кривыми граблями! Вряд ли Доставка к данному моменту успела разобраться, что конкретно творится в Пиклии и кто там устроил все пертурбации. Противника всегда полезнее держать в неведении и в недоумении, тогда его сподручнее подтолкнуть к пропасти.

Поэтому я и продолжил в том же духе:

– Как бы там ни было, вина ваша: не смогли вовремя приструнить узурпатора и его клику, за что и страдаете. Мало того, участие вашего полномочного представителя на Оилтоне в попытке подкупа, а потом и убийстве нашего министра энергетики уже доказано. Ваш резидент арестован, как и подкупленный им прокурор Флоппер, и сейчас уже они оба дают компрометирующие Доставку показания.

Барайтис шумно задышал, чуть ли не минуту явно сдерживая не совсем хорошие восклицания. Но и дураком он не был, потому что сразу понял, к чему я веду:

– Догадываюсь, что раз по Галактике ещё не катится волна страшного скандала, а наши головы ещё не шатаются на плечах, то вы позвонили не столько для ругани, сколько для торговли.

Пришлось сделать паузу, показывающую сомнения с моей стороны. Словно мне неохота было на такое идти, но меня заставляют либо единомышленники, либо некие политические мотивы:

– Ну да, шанс выкрутиться у вас имеется…

– Какой? Я готов выслушать что угодно!

– Ха-ха!.. Извините… но не удержался от смеха… Вы не только выслушать готовы, вы уже заранее согласны с любыми нашими предложениями, – к концу этой фразы я максимально добавил в голос металла. – У вас просто нет другого выхода.

Во время повисшего молчания мне явственно представилось, как шеф обороны Доставки зябко поёжился. Как бы он сейчас ни мечтал растереть меня вместе с моими соратниками в пыль, порвать на мелкие кусочки собственными руками, и как бы ни противился наглому диктату вообще, понимал он более чем прекрасно: любое наше требование Доставка просто обязана будет выполнить. Уж слишком много мы знали, и эти знания до сих пор оставались очень актуальными. Обезопасить себя от последствий их разглашения не было возможности ещё несколько лет.

– Хорошо, я слушаю!

Его голос звучал ровно и равнодушно, хотя представляю, какую бурю эмоций сдерживал Барайтис. Отвечал я точно таким же тоном, словно речь шла о покупке или продаже партии обуви или десятка мешков с пшеницей:

– За месяцы после отставки Дирижёра Сельригера вы так и не отыскали ему достойную замену. Оба человека, занимавшие этот высокий пост, как временно исполняющие обязанности, и краем своих умений туда не подходят. Третий, нынешний – и того хуже. Поэтому мы выдвигаем своего человека: это чрезвычайный и полномочный посол Союза Разума в Отроге Гаибсов Николай Матеус. Постарайтесь данного человека утвердить на своём внутреннем собрании уже в ближайшие два дня. Ну и сделайте по истечении двух суток соответствующее заявление для всей Галактики.

Новая продолжительная пауза лучше всяких слов показала, что сделал бы мне Барайтис, если бы мог достать руками. И всё-таки он прекрасно понимал, что ультиматум придётся принять. Но хоть как-то испортить мне радость победы сумел:

– Однако есть одно условие, которое ни я, ни любой из Дирижёров обойти не можем. Каждый из нас, вступая на данную должность, обязан внести крупный денежный залог в казну Доставки. Он служит гарантом честности и лояльности к ней. При уходе на пенсию или по собственному желанию с поста Дирижёра залог возвращается. Тем, кто снят с этого поста за то, что они нанесли урон престижу Доставки или её экономике, – нет. Как, к примеру, бывшему руководителю по делам геологоразведки и освоению планет.

– Ну это понятно, – я и в самом деле знал о залоге, хотя уже кривился от осознания жуткого и ничем не оправданного просчёта. – Как раз упомянутый вами деятель был так любезен в беседе с нами, что сообщил об этой сущей безделице…

– Хм! Значит, вы знаете сумму залога.

Вот! А мы-то как раз и не знали! Уже в который раз вспомнилось древнее выражение: «Нельзя объять необъятное!» И уж как мы в своё время хитро сделанного Сельригера ни допрашивали, и какие только тайны ни выведали, а по данной теме только и задали вскользь вопрос, да узнали о существовании залога. А какова его сумма – никто спросить не догадался!

Понятно, что не до того было в тот момент. Каждое мгновение военные силы Доставки могли начать атаку на Оилтонскую империю. Время допроса мы рассчитывали на секунды, на кой вакуум, спрашивается, нам тогда была нужна эта проклятая сумма?!

Так что теперь как ни плачь да как ни крутись, а приходилось нагло идти напролом дальше.

– Мы много чего знаем, и об этом я не раз говорил открытым текстом, – заявил я. – И мы с вами хорошо знаем, насколько был любезен ушедший недавно в отставку господин Сельригер во время нашей доверительной беседы. Но я хотел бы ещё и от вас получить честную информацию и сравнить с имеющейся у нас.

– Пожалуйста! – вздохнул Барайтис и назвал сумму со многими нулями.

Ещё не осознав полностью ее величину, я с уверенностью уже мог сказать: Дирижёр не врёт. На экране я видел Алоиса, который в лучшем стиле классической трагедии схватился за кудрявую голову. За себя я только и порадовался, что мою искривленную физиономию шеф обороны Доставки не видит. Ну и риптон со своим общительным характером не смог промолчать:

«Вот и ушли денежки, которые ты мечтал получить для империи от продажи транспорта с палеппи! Окупится ли это?»

Я скрипел зубами, я готов был рычать от бешенства, бессилия и негодования, но в то же время прекрасно понимал, что нам это всё равно выгодно:

«Ещё как окупится! И наше счастье, что такие огромные средства не придётся брать из казны, проводить по ведомостям и потом оправдываться за это перед кем бы то ни было! Стил Берчер поможет нам продать любую партию перламутриц, и по этим деньгам никто никогда точно не определит, что же всё-таки представляет из себя Союз Справедливости. Нельзя будет проследить, кто нас оплачивает и чьи интересы мы представляем…» – это у меня бушевало в сознании.

Ну а вслух я попытался пошутить:

– У нас тут слушок прошёл, что для нашего человека будет значительная скидка…

– Враки! – безапелляционно, язвительно и по-хамски заявил Барайтис. – Даже при всей своей огромной, можно сказать, возвышенной любви к вашему Николаю Матеусу я лично и десятой части его взноса не наскребу при всём своем желании и не нищенском образе жизни.

– Да уж! Про нищету вы вовремя ввернули, – не удержался и я от язвительности. – Остаётся только поражаться, откуда вы, такие бедные и несчастные, данную сумму в начале своего высшего служения отыскали…

– Спрашиваете? – наглел дальше собеседник.

– Нет, чисто риторическое высказывание. Потому как знаю… И очень жалею, что не могу поделиться своими знаниями с остальным миром…

– Что поделаешь, – юродствовал Дирижёр. – Политика – превыше нас. Ах да! Чуть не забыл… Сумма должна быть внесена в течение недели после официального оглашения о назначении на должность Дирижёра. Иначе говоря, последний срок – за день до вступления в должность. В противном случае назначение аннулируется автоматически. Так было обусловлено ещё первыми Дирижёрами Доставки, изменить эти законы мы не в силах при всём желании. Успеете собрать средства?

– Они уже собраны, – не слишком-то соврал я. И, словно размышляя вслух, продолжил: – Разве что их немного перетасуем, чтобы нельзя было проследить первоисточники.

– Зря-а-а, – наверняка заулыбался покровительственно Барайтис. – Мы имеем возможность проследить движение каждого галакта.

– Протуберанец вам в помощь! – искренне пожелал я. – Значит, мы всё решили и теперь будем на связи…

– Только у меня ещё один вопрос, – напряг меня собеседник.

– Да чего уж там, спрашивайте, – позволил я себе барский тон.

– Кандидатура вашего человека согласована с императрицей?

«Ха-ха! Это он на что намекает? – воскликнул в моём сознании господин Хенли Денворт Та. – Дирижёрская его морда!»

«Спокойно, дружище, спокойно! – утихомирил я его. – Так нельзя самых великих и знаменитых людей Галактики обзывать. Тем более что скоро и наш человек там воссядет…»

А вслух высокопарно заявил:

– Наш Союз Справедливости стоит выше любых, даже самых значительных фигур нашей истории! Мы – за справедливость, честность и общее благоденствие. Поэтому руководствуемся только целесообразностью наших деяний и прикладываем силы только для достижения наших целей!

Но Дирижёр не сдавался:

– Но если её императорское величество будет против?

– Вы меня поражаете, господин Барайтис, честное слово! – перешёл я на ворчливый старческий тон брюзги-мизантропа. – Если вы с нами так легко соглашаетесь, то уж императрица тем более согласится. А если нет, так у нас отыщется, чем выкрутить ей руки. Не сомневайтесь!

– Понятно…

– Всего хорошего! – с торжеством и многозначительностью пожелал я и выключил крабер.

Вот так и закончился наш разговор, ставший, можно без сомнения утверждать, поворотной вехой в истории.

Глава 32

На Оилтоне время приближалось к вечеру, а у нас день был в разгаре, и всё уже было готово к проведению основного действа древнего праздника. На улицах царило столпотворение. Создавалось впечатление, что в этом тихом городишке вдруг собрались жители всего герцогства и близлежащих систем.

Увидев всё это по визору, герцогиня воскликнула:

– Ужас! Такого, сынок, даже на твоей свадьбе не было!

Ну, это она чуток ошиблась, всё-таки в Старом Квартале тогда было не в пример больше народа. Просто там улицы и проспекты раз в десять шире, и толпа казалась меньше на фоне громадных, величественных зданий. Там всё внимание людей было приковано к гигантским голографическим изображениям церемонии бракосочетания, висевшим прямо в воздухе.

Здесь, на Лерсане, организаторы тоже недаром провели ночь. Проекторы были установлены где только возможно, их было очень много, и за праздником можно было наблюдать из любой точки города.

Отец вместе с офицерами Дивизиона принял максимальные меры безопасности. Когда он мне их описал, я только ошарашенно покрутил головой: феноменально для здешнего уровня! Так, например, все улицы, по которым проходил ограждённый крепким забором коридор для прогона быков, были перекрыты ещё с вечера, и на них никто не мог проникнуть, не пройдя сканеры поиска оружия и взрывчатки. Да и вообще любые подозрительные предметы изымались до окончания праздника. Не разрешалось проносить даже напитки в твёрдой таре. На моей памяти более жёсткие меры безопасности были предприняты только на моей свадьбе.

Народ гудел, словно многотысячный рой обеспокоенных ядлей. Бросались в глаза разноцветные гирлянды, транспаранты самого разного содержания, голограммы, показывавшие всё что угодно, вплоть до той же записи свадьбы императрицы, а тогда ещё только принцессы династии Ремминг.

Порозовевшая от эмоций мама не знала, что ей делать: переживать за меня или радоваться. Некоторые дальние родственники, прибывшие только сегодня утром и до сих пор со мной не познакомившиеся, смотрели на меня издали, отвесив челюсти. Может, увидели во мне нечто страшное? Или ждали, пока я их рассмешу?

А вот некоторые вели себя более чем естественно и настойчиво. Визжавшие от восторга сестрички умудрялись при этом ещё и слёзно меня уговаривать совершить подвиг и показать свою лихость ради них. И это, кстати, оказалось проблемой – я-то ведь собрался делать забеги с повязанным на шее платком «от императрицы». И юных красавиц обижать было нельзя, но и супругу попробуй не уважь.

Хорошо, что Булька подсказал выход:

«У тебя ведь три забега, дружище! Платок с шеи не снимай, но объяви, что посвящаешь первый забег Кармине, а второй – Элегии. Ну а перед третьим забегом торжественно объяви, кому принадлежит платок и добавь от себя что там полагается… Ну, не мне тебя учить, сам мастак высказаться…»

Моей благодарности риптону не было предела. И уже облачённый в белую форму, которую, кстати, разрешалось надевать хоть поверх самого тяжёлого космического скафандра, я шагнул к микрофону:

– Дамы и господа! Гости нашего славного герцогства! – «О нём до появления тебя никто и слыхом не слышал!» – вставил свой резонный комментарий мой симбионт. – Я несказанно рад, что мой приезд совпал с праздником, имеющим многовековую историю, и безмерно счастлив, что мне удалось завоевать право участия во всех трёх забегах. И первый из них я посвящаю своей младшей сестрёнке Кармине!

Пока она мне повязывала газовый платок на левый бицепс, все экраны демонстрировали крупным планом её милое, зардевшееся от восторга и одновременно страшно сосредоточенное личико. Напоследок я чмокнул её в розовую щёчку и, легко перепрыгнув оградительный барьер возле центральной трибуны, выскочил на булыжную мостовую площади. На мне под трикотажной формой был самый лёгкий из возможных скафандров производства всё той же любимой и проверенной фирмы «Гратя». Пусть он и не остановит тяжёлую разрывную пулю, но уж лёгких ударов хоть три десятка выдержит!

Быки должны были выбегать из восточных ворот городского стадиона, петляя по городу, сделать широкий круг и возвратиться на стадион через западные ворота.

Первыми вырвались на улицу самые молодые полуторагодовалые бычки. Скорее смешно, чем устрашающе взбрыкивая задней частью корпуса, они ринулись прямиком за мной и за присоединявшимися ко мне участниками пробега. Распределение шло по показанным результатам, и сейчас мне следовало как бы соревноваться с четырьмя сотнями мужчин в возрасте от восемнадцати до сорока лет. Причём показавшие наихудшие результаты при отборе имели право присоединиться к пробегу только в финальной части, а до того имели привилегию восседать на верхней доске ограждающего забора, держась за столб, так называемый «шесток».

Мне, честно говоря, бежать с такой скоростью было не очень интересно. Я легко мог уйти в отрыв, и прибежать к финишу в гордом одиночестве. Но как же без интриги-то? Вот я и бежал, чуть ли не подставляя спину самым резвым остророгим животным, вызывая восхищённый рёв зрителей.

С самого начала меня сопровождали три офицера Дивизиона. Они мне не мешали, быков за хвост не оттягивали – в их задачу входило смотреть за зрителями и вовремя среагировать на опасность для консорта. Кроме того, они следили за другими бегунами. От тех можно было получить подножку или толчок… Причём начавших забег офицеров в пути сменили коллеги.

Ну что сказать? Молодцы! Я бы и сам лучше не придумал.

Я заметил, что в забеге участвуют два накачанных и очень ловких парня. Кто они? Ничего такого мне не делали, просто бежали рядом. Явные бойцы. Причём не последнего ранга. Свои подстраховывают или враги суетятся?

Я ускорился, первым пробежал дистанцию, лихо перемахнул через забор и оказался на трибуне.

А после короткого перерыва выпустили бычков постарше. Эти были побыстрее, понапористее и явно более опасны. Но и участников отобрали более ловких, и на сотню меньше: их было триста. И опять-таки каждый имел свой шесток, в соответствии с показанными вчера вечером результатами. Теперь я бежал без всякого отрыва от животных. Уворачиваться от рогов удавалось, но я подумал, что играю с огнем.

Однако дистанцию прошёл успешно, опять при постоянном сопровождении воинов Дивизиона, и опять-таки при наличии чуть ли не десятка здоровенных парней, которые буквально наступали мне на пятки. И все-таки я ушел от них и вновь финишировал первым.

Да и Булька меня морально поддерживать не переставал:

«Давай, Танти! Не робей! Я тут все вокруг просматриваю!»

Чувствовалось, что ему передался мой азарт. От солидного учёного, призывавшего меня к степенности, не осталось и следа. И с такой поддержкой мне нечего было опасаться.

Еще один короткий отдых, и я, сняв и вновь повязав платок на шею, заявил:

– Ради моей любви к моей желанной и единственной Патрисии Ремминг!

И побежал по улице под ликующие крики толпы.

Трудности возникли уже в начале дистанции. Два здоровяка ринулись вперёд, а когда я их почти догнал, разошлись в стороны и вновь стали сближаться, явно пытаясь устроить мне «коробочку». Я этого избежал, вильнув в сторону, и пропуская вместо себя красно-белого рогатого красавца. Оба типа вроде и вовремя оглянулись, но отскочить успел только один. Второй упал, и по нему протопали тяжеленные копыта.

На середине дистанции один невероятно юркий тип вдруг развернулся ко мне, сделал вид, что споткнулся, и, запутавшись в собственных ногах, попытался корпусом, в падении приложиться мне на уровне коленей. Не будь я в отличной физической форме, да ещё и омоложенный – мог бы упасть. А так нырнул головой вперёд и, сделав сальто, побежал дальше, так и не снизив скорости.

Зрители взревели, а у моих охранников однозначно появились седые волосы. Сменившие их на последнем участке коллеги явно были настроены весьма решительно, собираясь отталкивать меня от опасностей без всяких размышлений.

Продолжая бежать, я обратил внимание на грузного типа впереди, который постепенно замедлялся, словно поджидая моего выхода на одну линию с ним. Это должно было произойти в момент присоединения к забегу очередного участника, который сидел на шестке забора справа. Меня удивило то, что другие уже соскочили с забора, а этот словно чего-то ждал. Мой умный риптон моментально решил задачку: если этот с забора прыгнет на меня, а тот, что слева, бросится мне в ноги, я никак не смогу увернуться и попаду под копыта настигавших нас быков. Поэтому симбионт, даже не спрашивая меня и не предупреждая (а времени на это у него и не было!), нанёс два узконаправленных ментальных удара по этим людям. Несильно ударил, но им хватило.

Человек на заборе все-таки успел начать прыжок, но улетел недалеко и брякнулся на мостовую. Грузный бегун тоже споткнулся слишком рано. И уже с недоумением и злостью повернулся в падении лицом ко мне. Во взгляде явно читалось: «Как же так?! Почему?!»

«А по кочану! – успел возопить Булька. – Осторожней!»

Упавшие создали сумятицу среди бегущих людей, а быки прибавили скорость, и я даже не успел заметить, как рогатый очутился рядом со мной и атаковал мою левую руку. Меня отбросило в сторону и ударило о забор так, что помутилось в голове. А бык затормозил и стал поворачиваться ко мне, вознамерившись ринуться на добивание.

Тут отлично сработал один из офицеров Дивизиона. Он попросту ухватил животное за хвост, проскочил вперед и так дёрнул влево, что бык не удержался на ногах и грохнулся на бок, а потом прокатился на спине копытами кверху. Рёв зрителей оглушил всех участников энсьерро, образовалась некоторая заминка, а Булька отсек боль в моей левой руке от мозга. Я сконцентрировался и вновь начал набирать скорость.

А тут и стадион показался. Я финишировал, а следом за мной завершил бег Роман Бровер.

Встревоженные взгляды родителей на трибуне я проигнорировал, а сестрёнкам послал воздушный поцелуй. На всех экранах виднелось моё улыбающееся лицо крупным планом, и я поцеловал висящий на шее платок и послал очередной воздушный поцелуй в снимающую меня камеру. Кому адресовался этот поцелуй, поняли все, и новая волна восторженных приветственных криков прокатилась над городом.

Я шагнул к микрофону:

– Вот это забава! С почином, Лерсан!!!

И под нестихающие овации вместе с родственниками направился к подземному ходу, ведущему во дворец.

– Всех подозрительных арестовали, – сообщил отец. – А с тобой всё в порядке?

– Без проблем!

– Но нам показалось…

– Именно показалось!

– А как выносливость? Не подвела?

– Чего уж там скрывать, сам не ожидал, что это окажется так сложно. А это значит, что мой рекорд вряд ли кто перекроет в ближайшее время…

Мне предстоял заслуженный отдых, праздничный банкет, а потом возвращение на Оилтон. И стоило мне только вспомнить о своей любимой, как в сердце появилась тревога. К чему бы это?

Глава 33

3602 год, Оилтон, Старый Квартал, столица империи

Патрисия была более чем довольна собой. Всё, что она задумывала, свершалось просто и без ненужного ажиотажа. Получилось и на этот раз. Собравшийся на приём Януш Ремминг, уже покинув дворец, вдруг неожиданно для охраны и сопровождения отправился к сестре и устроил оговорённое представление. Мол, один не пойду, собирайся со мной. Как ни странно, императрица не слишком-то и спорила, чуток повздыхала и распорядилась поднять по тревоге ещё треть Дивизиона. Наказывая офицерам бдеть и охранять.

Мало того, она не стала тратить много времени на сборы, и уже минут через двадцать, стараясь не афишировать своих действий, покинула дворец вместе с братом.

Понятное дело, она не сомневалась, что вал переполоха достигнет самых отдалённых уголков твердыни императорской династии. Узнает Бофке, забеспокоится Эрли Манг, напрягутся контрразведчики, и ушлый и всезнающий Алоис не просто яйцо снесёт от беспокойства. Наверняка он сразу же станет дозваниваться Танти, чтобы нажаловаться на Патрисию. И тот, конечно же, возмутится, начнёт звонить ей, ругаться и требовать всё, что только придёт ему в голову.

«Но дело-то уже сделано! – с бесшабашностью размышляла возбуждённая от предстоящего развлечения и от встречи с родственниками женщина. – И уже будет бесполезно принимать меры против меня. Да и в конце-то концов, разве я не императрица?! И сама прекрасно знаю, что мне делать в некоторых обстоятельствах. Раз мой выезд выглядит непреднамеренным, значит, никто из потенциальных убийц, будь они даже гениями коварства и предвидения, не мог бы предугадать такое действо и подготовиться надлежащим образом к покушению. Профессионалы и камикадзе не смогут вмешаться, а с любителями охрана справится. Недаром их вон сколько!..»

Флаеры прибыли на территорию посольства самого дружественного королевства Блеска, где Патрисия закружилась в хороводе радости, восторга, благожелательности и семейного общения. Её затискали в объятиях кузены Райт и Ники, забросали комплиментами их жёны, ну а кузина Светлана, которая не смогла вырваться на свадьбу принцессы Оилтона из-за только что родившегося второго ребёнка, была самой милой и желанной собеседницей. И скорее всего именно по причине наличия двух деток. Младшему мальчику как раз исполнилось девять месяцев, а девчушке два годика. То есть малышня находилась в том самом идеальном возрастном промежутке, когда их хочется таскать на руках, баловать, играть с ними как с куклами, и… вот тут возникало самое щемящее и несколько завистливое желание: самой стать матерью. А пока можно было хотя бы помечтать о собственных детках.

Сам торжественный приём, а потом и бал с банкетом оказались не слишком важными и запоминающимися. Зато общение с двоюродными племянниками показалось Патрисии самым приятным, желанным и полным эмоций делом. Она даже и не заметила, когда недовольный таким затянувшимся визитом (ну как же, три часа прошло вместо обещанных двух!) Януш убыл в свои лаборатории. Так же проигнорировала отсутствие рядом сумочки, в которой кроме крабера и платочка ничего толкового не было. Ну и несколько телохранителей по периметру привычно не замечала. А чего здесь опасаться? Тем более если случится что-то экстренное, то охрана постоянно на связи с находящимся где-то недалеко Минри Хайнеком.

Кузены пытались предугадать любое желание, кузина делилась своей материнской радостью и вовсю лучилась гордостью за свои чада, ну и сами детки радовали непосредственностью и живостью. В итоге императрица пробыла в посольстве дружественного королевства целых шесть часов, которые пролетели словно один миг. Она бы и дольше сидела в апартаментах Светланы, но дети попросту заснули на руках у тёти. Слишком уж длинным и полным впечатлений был вечер. Так что пришла пора собираться.

И тут неожиданно появился полковник Стенеси. Его появление чуть ли не шокировало Патрисию:

– Ты откуда взялся? Что-то случилось?

– Да ничего, всё в порядке, – ответил тот с кислой миной. – Если не считать того, что Танти, узнав о твоём побеге из дворца, отставил моё свадебное путешествие и приказал вернуться на службу.

– Ах он сатрап! – вознегодовала императрица. – Да как он к тебе относится?! – Но тут же сообразила: – Постой, я ведь сама не знала ещё шесть часов назад, что окажусь здесь. И ты за это время никак не мог добраться невесть откуда. Не так ли?

– Понятия не имею, что там и как, но консорт распорядился ещё девять часов назад бросить всё и немедленно мчаться на Оилтон. И если надо, то прикрыть твое императорское величество хоть собственным телом. Грозился, что, если не уберегу, он мне покажет… где в Старом Квартале самое старое здание с самым глубоким фундаментом.

Подобная угроза была в ходу в столице и ничего хорошего не предвещала. Но Патрисия никак не могла понять, как это супруг так точно и, главное, своевременно сумел высчитать её непослушание.

«Неужели Януш где-то обмолвился о нашем сговоре? Да нет, при всей его рассеянности, экзальтированности и кажущейся невнимательности никто лучше брата не умеет хранить тайны… Тем более чужие…»

– Странно… Или Танти тебе сказал о какой-то конкретной угрозе?

– Ничего конкретного. Но его интуиции приходится доверять. Сама знаешь почему, – глава императорской охраны взглянул на Патрисию. – Хотя… может, у него и есть некие не совсем проверенные сведения. Вот он вернётся завтра к вечеру, у него и узнаешь.

– И он не постеснялся отвлечь тебя от свадебного путешествия?

– Меня не убудет, – пожал своими массивными плечами возвышающийся, словно скала, Гарольд. И довольно улыбнулся: – Тем более что он мне пообещал сразу две недели райского отпуска не позже чем через месяц. Вот тогда уж мы с Нинель так от вас всех спрячемся, что никто не отыщет.

Императрица со свитой спустилась в громадный холл и стала прощаться с кузиной, а полковник Стенеси вышел во двор.

Он тоже был удивлён таким совпадением. Танти и в самом деле не мог знать, что его супруга окажется в посольстве на приёме. Да, о визите Януша было известно, но и только. Его сестру тут никто не ожидал. Стенеси добрался до столицы вовремя и вздохнул успокоенно только тогда, когда проверил своих подчинённых и стоящих в наружном оцеплении офицеров Дивизиона. Такие орлы и специалисты своего дела никаких диверсантов или даже фанатично настроенных камикадзе не пропустят!

Осматривая двор, полковник почувствовал некую подспудную тревогу. Вроде всё правильно, никого из посторонних в пределах видимости: шесть вышколенных лакеев в форме и с факелами в руках; четыре девушки в форме гувернанток, готовые подать императрице накидку или иную нужную вещь; кучер на козлах шикарной кареты; водители флаеров в строгой униформе; копошащийся у куста роз садовник, десяток охранников в разных местах; и десяток ротозеев-дворян из придворной тусовки, которые всегда таинственным образом просачиваются следом за своей богиней в любое, даже самое запретное место. И что не так?

«Садовник!!! – мелькнула в голове мысль быстрее всякой молнии. – Он из штата посольства, проверен, но! В два часа ночи возиться с цветами – это же полный нонсенс!..»

А сзади уже был слышен голосок Патрисии, появившейся в проеме распахнутых парадных дверей!

Императрица и шагу ступить не успела наружу, как стоявший на крыльце Гарольд ткнул рукой в кого-то невидимого ей, и буркнул команду:

– Взять его!

После чего молниеносно развернулся на месте и в мощном прыжке устремился к первой даме империи. Приседая на боевых рефлексах, входя в стойку и готовясь отразить коварное нападение, Патрисия только и успела подумать: «С ума сошёл, что ли?..» – как раздался вроде и негромкий хлопок. Это был взрыв. А потом одна из лучших выпускниц космодесантного училища, отличница военной Академии и дипломированный офицер Дивизиона, ощутила два удара: в плечо и по корпусу. И, уже падая, удосужилась опечалиться:

«Неужели старею? Не увернуться от такой туши!..»

Глава 34

3602 год, Лерсан – Оилтон

Пренеприятнейшее известие застало меня, когда я спорил с Булькой. Мы решали, что делать с моей поломанной рукой: терпеть неудобство и носить гипс или опять использовать более радикальные методы лечения. Всё-таки удар, который нанёс мне рогом бык, меня подпортил. Несущественно, я мог отправляться на обед и преспокойно дожидаться вечернего банкета, но всё равно было неприятно и обидно. Риптон настаивал на более быстром, эффективном омоложении, а я склонялся к мысли, что мы и своими силами справимся.

Поэтому сигнал вызова одного из своих краберов я встретил с раздражением. Достал, включил, и услышал голос Алоиса:

– У нас происшествие. Патрисия ранена. Рана легкая. Всё-таки этого мерзкого Буратино мы проворонили, и если бы не вовремя подсуетившийся Гари – я бы уже, наверное… застрелился…

Такое жуткое признание заставило меня вздохнуть и обрести дар речи:

– Не пори чушь! Подробности давай! – я уже мчался в кабинет к отцу.

– Буратино оказался садовником в посольстве королевства Блеска. Стенеси удивился его позднему присутствию во дворе, дал команду «взять» и прикрыл своим телом Патрисию. Охрана не успела, хотя своими телами остановила большинство разлетающихся при взрыве осколков. На них была защита среднего уровня, но все равно двое из них погибли, а также сидевший на козлах кареты кучер. Осколки попали в голову… Раненых – много, но не смертельно. Гари досталось преизрядно: ему перебило позвоночник, и сейчас он в омолодителе. Не будь этого устройства, могли бы и не спасти нашего бравого полковника… Ну а императрица получила осколок в плечо. Сейчас она – в дворцовой больнице, состояние отличное.

Выслушивая это, я ворвался в кабинет отца, буркнул: «Яхту на взлёт!» – и помчался к флаеру.

– Как?! Как и почему Патри оказалась в этом, ржавчина его разорви, посольстве?!

– Собирался туда только принц Януш с официальным визитом в честь самого главного праздника королевства. Но в последний момент, совершенно неожиданно для всех, к нему присоединилась и её императорское величество. Почему так случилось, точных сведений у меня нет. Я сам узнал об этом поступке только в начале торжественного приёма. Охраны они взяли предостаточно, а более половины Дивизиона оцепили всё в округе. А вот работников посольства не пробили как следует. Если бы не Гарольд, прибывший туда буквально за четверть часа до трагедии, даже не знаю, как бы всё сложилось.

Мой гнев несколько поутих, страх за любимую и за жизнь лучшего друга рассеялся, и я задышал спокойнее.

Вскоре космическая яхта с гербом герцога Малрене взлетела с планеты.

Но всё-таки такой просчёт наших служб так и кипятил мне кровь каждые полминуты всплесками злости и бешенства. Несчастный Алоис чего только от меня не наслушался и, наверное, задышал толком да вытер пот со лба лишь после того, как я сообщил:

– Всё, мы уже разогнались! Уходим в подпространство! Ждите!

Во время пребывания в Лунманском прыжке я места себе не находил. Винил себя последними словами. Ведь если бы я вернулся домой быстрее, то не допустил бы своеволия жены. Она бы у меня даже из окон дворцовых не выглядывала, пока Буратино не отыскали! А с шурином я вознамерился очень жёстко разобраться. Вплоть до мордобоя. Чем он думал? В каких сферах витал? Неужели не знал о строжайшем запрете на выход в свет для своей сестры? Или совсем соображать перестал возле своих заплесневелых стахокапусов?!

Здравый смысл мне пытался подсказать, что Януш наверняка не виноват. Как и его прекрасные, нужные всей Галактике стахокапусы. Это моя любимая жёнушка что-то скомбинировала, схитрила и начудила. То есть это ей должно достаться так, чтобы её внуки и правнуки вздрагивали, вспоминая о жестоком наказании!

Но как только я представлял её раненую, бледную и беспомощную, у меня опускались руки, тряслись коленки и путались мысли…

В общем, этот перелёт для меня оказался самым кошмарным в моей жизни, тягостным и печальным. Но к моменту посадки в порту Старого Квартала я успел взять себя в руки и уже не выглядел как взбесившийся волк, готовый кусать всех подряд без разбора.

Да и встречающие как-то умудрились меня ничем дополнительно не разозлить. Флаер мне подали не просто к трапу, а к раскрывшемуся люку. Я только шагнул в него, а он уже летел, закладывая вираж и набирая скорость. На мои вопросы мне успевали отвечать раньше, чем я успевал их задать:

– Её императорское величество в прекрасном настроении и полном здравии. Приказала вам передать, что всё в порядке, и она вас ждёт в личных апартаментах.

«Ну ещё бы! Вздумала бы мне аудиенцию назначить на завтра!»

– Полковника Стенеси ожидают из омолодителя через час, максимум полтора.

«Уф! Хоть это радует! Надо будет представить его к ордену Изумрудного Листка. Заслужил!»

– Герцог Малрене вместе с дочерьми и господами Броверами вылетел следом за вами на эсминце. Прибытие ожидается через четверть часа.

«А я почему не догадался боевой корабль использовать? М-да… тупею…»

– Поступило официальное сообщение с Пиклии, что узурпатор Моус погиб. Основная версия – отравление. На престол призван законный король, Сте Фаддин Пелдорно.

«В данный момент мне плевать на Пиклию… Но, с другой стороны, приятно, что наши титанические и страшно рискованные усилия не пропали даром…»

Короче, нужной и ненужной информацией меня не столько развлекали, как отчаянно отвлекали всю дорогу до императорского дворца. Ну а там я уже гигантскими шагами поспешил в наши апартаменты. Весьма оптимистически настраивало сообщение, что её величество лежит в собственной постели, а не в больничной палате. А значит, ранение мизерное. А значит – обязательно надо сразу поругать! Нечего ей потакать в таких поступках, которые привели к человеческим жертвам!

Если смогу… И ведь придётся!

Но, увидев свою принцессу в кровати, слегка бледную и несколько криво улыбающуюся, не удержался от стона. И вместо ругани сбился на причитания:

– Вот как?! Как тебя можно оставить одну всего лишь на несколько дней?!

Я наклонился на кровати, целуя щёчки и заглядывая в глубину родных глаз, а жена умильно сложила губки:

– Ну прости меня, пожалуйста!

И я наконец-то вспомнил, что собрался с ней ругаться основательно:

– О каком прощении ты говоришь?! Как у тебя язык поворачивается?!

– Но ты ведь звёздный рыцарь, мой дорогой. А значит, должен уметь прощать. К примеру, я тебя никогда ни в чём не обвиню в будущем и тем более за прошлые прегрешения. Всё прощу.

– Всё-всё? – замер я, прочувствовав выгодный момент для списания последних похождений в разряд «прощённые».

Это не укрылось от внимания императрицы, и она ощутимо напряглась:

– И как тяжелы твои провинности?

– Ну… с точки зрения мужчины они вообще не имеют веса…

Мои слова были истолкованы абсолютно неверно. Глаза жены блеснули, словно лазеры, и она даже позволила себе выражения базарной торговки:

– Ты переспал с этой собачьей самкой Эльзой?!

– Нет! – возразил я коротко, но безапелляционно. – Она выйдет замуж за Хайнека. Скорее всего…

– А-а-а… Извини, сорвалась… Но моё обещание в силе: прощаю всё!

– Да? Вот сейчас и проверю, – заулыбался я. – Я тут немножко по пути помог в одном деле… Как бы так коротко и емко?.. В общем, мне удалось косвенно посодействовать в освобождении наших старых друзей Романа и Магдалены Броверов. Они скоро будут здесь, буквально с минуты на минуту.

И глотая слова, быстро пересказал злоключения наших доблестных резидентов. Патрисия вначале подпрыгивала на кровати от радости, грозя побеспокоить рану и сдвинуть повязку на плече. Потом закусила губу, гневно нахмурилась и перебила мой полный оптимизма рассказ:

– Так ты посмел… Ну, знаешь! У меня нет слов!..

И слова понеслись из неё неудержимым потоком. Даже Булька не удержался от ехидного комментария в виде народной мудрости:

«Когда у женщины нет слов, это ещё не означает, что она будет молчать!»

Долго терпеть ругань я не собирался. Потому и рявкнул от всей души:

– Молчать! – И, глядя в раскрытый на полуслове ротик, продолжил: – Забыла, что сама виновата в трагедии? Или уже запамятовала, что всё мне простила авансом? – И ещё более строго добавил: – Тем более что мы не одни! Не забывайся! С нами Хенли Денворт Та.

Любимая от растерянности даже заикаться стала:

– А-а к-кто это? Г-где?

– Это новое официальное имя достопочтенного ученого, нашего друга и помощника Бульки. Прошу повторно любить и, как прежде, жаловать.

Патрисия расслабленно выдохнула и улыбнулась. И я прекрасно понял, что её ругань – это показуха. На самом деле она меня и в самом деле за всё и сразу простила и теперь сгорает от любопытства, желая выяснить все подробности.

Зато на меня нахлынуло иное беспокойство:

– А почему это ты тут вылёживаешься? Неужели для императрицы не нашлось свободного медицинского устройства, творящего чудеса с телом?

После этого вопроса супруга слишком уж притворно погрустнела:

– Увы! Нельзя мне в омолодитель…

– Почему! – изумился я, сдерживая вдруг странно нахлынувшее волнение.

– Да вот… так уж получилось… Врачи сказали, что не раньше чем через девять месяцев меня омолаживать станут.

– Почему именно через девять?! – вырвалось у меня с возмущением, и я тут же осёкся, с недоверием всматриваясь в хитрые, но страшно счастливые глаза любимой. – Э-э-э… это то, о чём мы давно мечтали?

– Угадал… – а уж как она похорошела при ответе, как приосанилась и гордо вздёрнула носик!

Я опять склонился над кроватью и принялся осыпать счастливое лицо будущей матери самыми ласковыми, благодарными и горячими поцелуями.

В такой вот позе меня и застали вошедшие в спальню Роман и Магдалена, которых я приказал провести к нам сразу же, как только они появятся во дворце.

И мне ничего не оставалось, как со счастливой, пусть и глупой улыбкой на лице сидеть на кровати в ногах у своей любимой и наблюдать за иными поцелуями, слезами радости и прочими бурными восторгами по поводу такой неожиданной встречи.

Как бы там ни было, жизнь вроде как стала налаживаться.

Эпилог

3602 год, пригород Старого Квартала, крепость герцогства Карласкен

Это место мне было весьма памятно по причине нахождения здесь Главного штаба обороны во время вторжения сил вражеского десанта. Тогдашний император Павел Второй, мой тесть, здесь организовал свою ставку, а комплекс замка и жилых строений принадлежал одному из самых лояльных династии Реммингов герцогу. Именно здесь я в своё время узнал, что моя невеста, которую я с восторгом называл «звёздной принцессой», и в самом деле таковой оказалась. Более того, наследницей престола целой империи!

В этот день мы стали гостями здешнего хозяина, который пригласил всю нашу огромную компанию на этакий пикник, устроенный прямо на аллейках и лужайках леса-парка. Чего тут только прямо на мангалах не готовили, чего не подавали и чем только не пытались поразить наши гастрономические пристрастия. Ну и мало того что мы выбрались на изумительный пикник, так ещё и приурочили это к определённому событию, которое собрались посмотреть в трансляции из системы Датарга. Речь шла о самой известной в Галактике викторине «Сверхновая». О той самой, где должна была выступить Синява Кассиопейская. А её супруг Малыш, он же Лорд адмиралтейства Оилтонской империи Агнер Ллойд, присутствовал рядом с ней в зале и официально имел право на одну подсказку.

Синява, будучи супругой нашего подданного, считалась представительницей от Оилтона. Хотя все в мире уже знали, что она внучка барона Монклоа, который являлся владельцем Железного Потока. Сам богатейший производитель космической техники утверждал, что его внучка выступает от имени их древнего рода, несмотря ни на какие официальные заявления.

Перечислю, кто из собравшихся здесь, в Карласкене, знал о том, что вместе с Малышом Синяве будут помогать и подсказывать втайне от всего мира ещё и два риптона, Свистун и Одуванчик. Кстати, они себе тоже новые имена придумали, следуя новой моде среди симбионтов, которую ввёл мой Булька.

Вернее, не так! Легче перечислить тех, кто не знал о риптонах. Это две мои сестрички Кармина и Элегия. Не знала моя мать, Диана Малрене. Как все считали, «для её большего спокойствия». Не ведал и специально приглашённый лично мною старший имперский следователь Энгор Бофке. Но его неосведомлённость уже сегодня вечером перейдет в свою противоположность – прославленный Рекс заслужил полное доверие давно. Одновременно с ним узнает о симбионтах и Минри Хайнек, действия которого в последние дни окончательно меня с ним примирили. Не знала скромно сидящая в сторонке Анжела Гарибальди, которая уже три ночи согревала постель нашего неприступного холостяка Алоиса. Да и, пожалуй, она ещё не скоро дорастёт до подобных государственных тайн. И так она с нами оказалась лишь после поручительства нашего прославленного аналитика. Хозяин тоже не мог похвастаться подобной осведомлённостью. Ну и, естественно, весь обслуживающий персонал замка-крепости ни о чём таком не ведал.

Пока мы общались, веселились и отдавали дань кулинарным изделиям, незаметно приблизилось время прямой трансляции. На фоне леса возник большой виртуальный экран, на который мы и уставились, затаив дыхание.

Звуки гонга, музыка, наиболее дорогостоящие в Галактике рекламные заставки, и вот уже ведущий начинает зачитывать имена сегодняшних участников. И самой первой называет Синяву! Интерес к ней понятен, ибо поставь её пятой или шестой – и в случае длительной игры участников с первыми номерами до неё вообще очередь не дойдёт. А ведь ведущие уже заготовили для молодой женщины десяток каверзных вопросов о личной жизни, которые поднимут рейтинг конкурса на одну, а то и на две ступени.

Так что список ещё не дочитали до конца, а другой ведущий уже обнимал нашу представительницу, панибратски целовался с ней и засыпал теми самыми, тщательно выбранными вопросами. Честно говоря, я бы от многих растерялся, настолько нагло и многозначительно они звучали. Патрисия кривилась, да и многие другие мои друзья возмущались от наглости и бесцеремонности ведущих, а вот миледи чувствовала себя как рыба в воде. Сама в подобных ситуациях никогда в карман за словом не лезшая, да ещё с мысленными подсказками мужа и двух риптонов, она отвечала так лихо и круто, что хамоватый ведущий, привыкший на своём веку ко всему, засмущался и стал допускать непозволительные паузы.

Дошло до того, что перехвативший у него слово второй коллега-наглец возопил на весь мир:

– Участница дерзка и самоуверенна не по годам, но вот пройдёт ли она хотя бы первый, самый простейший тур вопросов? Ха-ха! А вот это мы сейчас и увидим!

Десять вопросов, в ответах на которые можно было ошибиться только раз, были расщёлканы игроком номер один словно семечки. Второй тур пройден также без единой ошибки, и на счету Синявы появился первый миллион галактов. А в третьем туре начинались самые сложные и заковыристые вопросы, и, как правило, большинство игроков с радостью забирало миллион и сваливало в нирвану личного счастья.

Но зато и выигрыш дальше рос уже чуть ли не в геометрической прогрессии. Но кто рискнул и не ответил – терял всё. Закон игры, на котором многие пережили крах надежд и облом собственного тщеславия.

Подданная Оилтонской империи и там играла настолько великолепно и уверенно, что, вскоре у неё на счету имелось сто миллионов. Гигантская сумма, которую в истории викторины выигрывали всего лишь раз двадцать. Но разве это деньги для «Процветания», организатора забавы? Сплюнут и тут же забудут. Да и мы подобной местью не будем удовлетворены. Под словом «мы» я имею в виду всех тех, кто знал об участии в викторине риптонов.

Так что игра, несмотря на нервирующие, раздражающие, выводящие из себя вопли ведущих, продолжалась. И после ответов на пять сложнейших вопросов сумма выросла до миллиарда. Вот тут уже накал страстей достиг пика. Ибо за всю историю миллиард сумел выиграть и вовремя забрать один-единственный игрок. Ещё двое рискнули играть дальше и остались ни с чем.

Следующая ступень, ведущая к четырём миллиардам, была известна: сразу три архисложных вопроса из разных областей знаний.

И какая установилась тишина в тамошнем зале, когда единичка на табло сменилась четвёркой! Да и во всём мире затаили дыхание, ожидая, что скажет Синява: «продолжаю» или «конец игры». У нас мнения разделились кардинально. Большинство, кто знал о риптонах, орали в возбуждении: «Давай! Выдаивай из них миллионы!» «Играй, везение на твоей стороне!». А остальные, в том числе слуги и охрана, выкрикивали: «Хватит рисковать!», «Прекрати играть!», «Дальше нельзя идти! Обманут!» То есть многие не верили даже наблюдателям и независимым судьям из Союза Разума.

Момент осложнялся ещё и тем, что никто не знал: что там дальше? Какова сложность? Какое количество вопросов?

И всё по той причине, что дальше ещё никто не шел.

А вот наша очаровашка миледи пошла:

– Продолжаю! – заявила она, чем вызвала настолько продолжительный рёв болельщиков, что стало понятно: второму номеру из заявочного списка сегодня уже не играть.

Публику успокоили, призвали к неподвижности и тишине вездесущих газетчиков и фоторепортёров, и высветилась следующая ступень викторины: выигрыш двадцати миллиардов галактов в случае правильных ответов на восемь вопросов в течение всего лишь десяти минут. Требования ужесточались невероятно! Но ведь и цель того стоила!

И вот десять минут прошло, и Галактика содрогнулась: на викторине «Сверхновая» второй раз за игру побит рекорд выигрышей! И при этом у игрока ещё оставалась так и не использованная подсказка от члена семьи!

Это уже был куш! Да что там куш! Это уже было нечто, намного превосходившее все наши ожидания!

Охрипший ведущий, перекосив посиневшее от эмоций лицо, прошептал ритуальный вопрос:

– Итак, ваш выбор, игрок: продолжаете или оканчиваете игру?

Оказывается, это ещё не всё?!

Тут нервы даже у меня не выдержали:

– Кончай с ними играться! Хватит! Забирай галакты и сваливай! – орал я так, словно меня могли услышать в системе Датарга.

Примерно то же самое выкрикивали и все остальные. И каков же был наш шок, насколько мы дружно взвыли от расстройства, когда миледи дрогнувшим голосом произнесла:

– Продолжаю!

На этот раз рёва не было. Люди забыли вдохнуть, выпученными глазами пялясь на гигантское табло, где высвечивался каждый очередной этап эпохального зрелища.

Зловеще скрипнуло нечто крутящееся, раздался кощунственный звон, призванный привлекать внимание зрителей, и, наконец, яркими огненными росчерками вспыхнуло: «Сто миллиардов галактов – возможный выигрыш. Условия: ответить правильно на десять вопросов. Время для ответа на каждый – по одной минуте. Осталась одна подсказка родственника».

Что характерно, тишина так и продолжала висеть. Везде. Как в самом зале, так и у нас. Как и, скорее всего, во всей Галактике. Мне даже пришла неуместная мысль, что сейчас любой наёмный убийца может преспокойно взобраться на стену замка и, не особо торопясь, перестрелять всех, кого пожелает. Всё наше внимание было приковано к экрану.

Тряхнув головой, я осмотрелся и успокоенно вздохнул. Гарольд не слишком-то переживал, а вот за своими подчинёнными следил постоянно. Те тоже на экран не пялились, прохаживаясь где им положено и бдительно следя за всем вокруг. Так что… можно и самому спокойно досмотреть, чем всё закончится.

«Как же, получится тут спокойно…» – всплыло у меня в сознании. Причём я так и не понял, моя это мысль была или моего риптона Хенли Денворта Та.

Все в той же тишине стали звучать вопросы, одновременно высвечиваясь на экранах. И никем не сбиваемая с мысли Кассиопейская стала отвечать.

Ровно, уверенно… правильно. Самое главное: правильно!

Хотя заминка все-таки произошла на вопросе номер семь. Видимо, задачка оказалась не по силам сразу четверым знатокам, имеющим энциклопедические познания во всех областях. Да и кто бы мог знать, как звали любимую собачку какого-то никому не известного короля с труднопроизносимым именем, проживавшего в конце двадцать второго века?!

Вот и пришлось жене и мужу советоваться вслух, выбирая ответ в рассуждениях, а потом и давать его чуть ли не наугад.

Когда правильность ответа подтвердилась зелёным огоньком, у меня сердце почти остановилось от недостатка кислорода, и я вспомнил о жене. Она сидела бледная, и я запоздало вспомнил, что волноваться ей ну никак нельзя. Нагнулся к её ушку и шепнул:

– Дорогая, расслабься, это всего лишь игра! Причём не на жизнь, а на какие-то деньги.

Моя жена задышала свободнее, нервно хмыкнула, но тем не менее взглянула на меня с благодарностью:

– И то правда…

А когда и все оставшиеся ответы оказались верными, высветилась итоговая сумма в сто миллиардов, а вместо следующей ступени появилась надпись: «Конец викторины! Поздравляем победителя!» Патрисия просто счастливо и с удовлетворением рассмеялась:

– Ну вот и всё позади!

А я постарался расслабленно прикрыть глаза, чтобы она не заметила в них хитрого блеска. Всё-таки о Союзе Справедливости я ей ничего не рассказал. Посчитал, что это не мне принадлежит и я не имею права смешивать личное с общим благом империи.

И пока все орали от восторга, прыгали, обнимались и обливались шампанским, я не менее оживлённо спорил с Булькой, обсуждая, как лучше и быстрее перевести наличные галакты в кассу Доставки. Теперь уж точно с залогом для НАШЕГО Дирижёра нет никаких проблем!

Осталось только утрясти некоторые маленькие детали организационного характера. Да попутно решать обычные, рутинные, постоянно возникающие проблемы…

А у кого их нет?

Да и скучно без них стало бы совершенно.

Примечание

1

Треунтор – приспособление для казни, где приговорённого уничтожают с крайней жестокостью. Последние казни на треунторе проводились очень давно, хотя официально в Оилтонской империи это смертельное наказание так и не было отменено. (Прим. авт.)

Content

Юрий Иванович
Защита Звездного Престола
Кн. 2. Непобедимые

Глава 1 3602 год, система Красных Гребней, планета Покруста

Глава 2

Глава 3

Глава 4 3602 год, планета Элиза, город Нароха

Глава 5 3602 год, планета Покруста

Глава 6

Глава 7

Глава 8 3602 год, планета Оилтон, город Старый Квартал, императорский дворец

Глава 9 3602 год, планета Покруста, горы Лойдака

Глава 10

Глава 11 3602 год, система Красных Гребней, планета Элиза, город Нароха

Глава 12 3602 год, планета Покруста, горы Лойдака

Глава 13

Глава 14 3602 год, Оилтон, главное следственное отделение империи

Глава 15 3602 год, планета Элиза, город Нароха

Глава 16 3602 год, система Красных Гребней

Глава 17 3602 год, система Красных Гребней, орбита вокруг планеты Элиза

Глава 18 3602 год, королевство Пиклия, орбита вокруг столичной планеты Пиклия

Глава 19 3602 год, планета Пиклия, королевский дворец

Глава 20

Глава 21 3602 год, планета Пиклия, столица королевства

Глава 22 3602 год, Оилтон, императорский дворец

Глава 23

Глава 24 3602 год, Оилтон, столица империи

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29 3602 год, планета Лерсан, одноимённая столица

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33 3602 год, Оилтон, Старый Квартал, столица империи

Глава 34 3602 год, Лерсан – Оилтон

Эпилог 3602 год, пригород Старого Квартала, крепость герцогства Карласкен

Примечание