Кто проторил дорогу к пакту?

Москва, «Вече», 2009

УДК 355/359

ББК 63 3(2)62

М29

Книга издана в авторской редакции

УДК 355/359 ББК 63.3(2)62

ISBN 978-5-9533-4052-6

© Мартиросян А.Б., 2009

© 000 «Издательский дом «Вече», 2009

Предисловие

Мифология о советско-германском договоре о ненападении от 23 августа 1939 года занимает одно из важнейших, если не ключевое, место в системе антисталинский мифологии. На эту тему «перестарались» едва ли не все русофобствующие и антисоветские силы. И чином от ума и чести освобожденные высшие иерархи советской власти, прежде всего три самых заклятых врага СССР-России — А.Н. Яковлев, Б.Н. Ельцин, М.С. Горбачев. И подлый сброд отпетых негодяев, именовавший себя Съездом народных депутатов. И так называемые демократы — агентура влияния «вашингтонского обкома». И, естественно, русофобствующие историки-антисталинисты как в России, так и на Западе.

Наворотили, навертели вокруг этого договора такие Эвересты лжи и фальсификаций, что не приведи Господь!.. Доктор Й. Геббельс, небось, на том свете от зависти лопается... Как же, столь мелкого пошиба людишки, а гляди-ка, самого Геббельса переплюнули, да еще и Гитлеру нос утерли! Ведь то, чего те не смогли достичь с помощью плана «Барбаросса», они добились, так сказать, «мирным путем» — демонтировали-таки Союз Советских Социалистических Республик.

Колоссальную роль в этом геополитическом бандитизме сыграл именно съезд негодяев, к сожалению, именовавшийся Съездом народных депутатов. Это именно они своими подлыми, предательскими решениями инициировали процесс геополитического развала нашей Великой Родины. И ведь единственное, что «смогли инкриминировать» Сталину — так это некий отход от каких-то принципов ленинской внешней политики!? Ведь вместо «инкриминирования» Сталину несуществующей и никогда не существовавшей вины надо было посмертно еще раз дать ему Героя Советского Союза! Потому что он действительно откровенно похерил ленинские принципы внешней политики. Потому что ленинская внешняя политика, как и ее принципы, — это безудержное предательство высших интересов единственной в мире единой, подлинно трансконтинентальной евразийской державы! Потому что, в отличие от Ленина, Сталин, подписывая договор о ненападении в рамках существовавших тогда международно-правовых форм и правил, пошел на такой договор, приобретая, точнее возвращая, то, что веками принадлежало России! А потом еще и по итогам войны юридически закрепил возврат исконно русских территорий.

Ленин же за свою, слава богу, короткую после октябрьского переворота жизнь умудрился трижды предать высшие интересы России! Дважды подписал с немцами крайне унизительные, запредельно грабительские договоры: Брест-Литовский договор от 3 марта 1918 г., «узаконивший» как оккупацию тевтонами, так и варварское территориальное и экономическое ограбление страны, отбросившее ее к временам Московского царства, и договор 27 августа 1918 г., узаконивший исторически беспрецедентное финансовое ограбление страны в пользу тевтонов! Слава Богу, что, вопреки этой предательской политике, революции, в кратчайшие сроки ставшей подлинно русской, в которой к тому же возобладало державно мыслящее крыло, все-таки удалось в основном отстоять территориальную целостность страны.

Но даже после, к сожалению, не достигшего поставленной цели покушения Ленин вновь согласился на исторически беспрецедентное расчленение России и «эвакуацию» из ее состава громадных по площади территорий и дальнейшее ограбление России Западом на так называемых законных основаниях!

В отечественной историографии очень мало известно о визите в феврале 1919 г. специального представителя Антанты и президента США — Уильяма Буллита. Во время секретных переговоров с ним Ленин вновь дал согласие на территориально ограбление России! Согласно мемуарам У. Буллита, кстати, принципиально не расходящимся с тем, что было опубликовано еще при Сталине, Ленин в беседе с ним открыто заявил, что-де возглавляемая им Советская Россия готова отказаться от контроля над 16 принадлежавшими царской империи территориями!? То есть, по сути дела, «вождь» подтвердил преемственность своих действий еще от временщиков-предателей, именно при которых и был инициирован процесс децентрализации и расчленения России через так называемое право наций на самоопределение! Подтвердил свое согласие с крайне грабительскими условиями Брест-Литовского договора, в который на словах «метал» все мыслимые и немыслимые критические стрелы! Далее «гениальный вождь» разъяснил У. Буллиту, что он имеет в виду следующие территории:

— Польши, что было полностью бессмысленно, так как де-факто Польша и так ушла из состава России, да и сам «вождь» тому не мешал — в том была суть залога лояльности окружавших его поляков. К тому же еще 11 ноября 1918 г. Польша официально провозгласила свою независимость;

— Финляндии, что было еще более бессмысленно. Независимость Финляндии была провозглашена еще 31 декабря 1917 г., причем по инициативе Ленина и К°. Правда, затем от всей своей «горячей финской души» Финляндия самым «сердечным образом поблагодарила» Россию... интервенциями (одни только «карельские авантюры» 1920 — 1922 гг. чего стоят!) и насильственным отторжением жирных кусков русской территории;

— Румынии, что вообще было форменной глупостью, допущенной скорее всего самим У. Буллитом, так как речь могла идти только о Бессарабии, которую под шумок оттяпала Румыния. Сама Румыния, как известно, никогда не входила в состав Российской империи. Буллита можно «понять» именно в том смысле, который не устает пропагандировать наш знаменитый юморист-сатирик Михаил Задорнов: как американцу, Буллиту что Румыния, что Бессарабия — один хрен;

— Прибалтики (всей), где Антанта открыто меняла германские войска на свои;

— половину Украины;

— Западную Белоруссию;

— весь Кавказ;

— весь Крым;

— весь Урал;

— всю Сибирь;

— Мурманскую губернию, включая и сам порт!

Более того, в своих мемуарах Буллит указывал, что «Ленин предлагал ограничить коммунистическое правление Москвой и небольшой прилегавшей к ней территорией плюс город, известный теперь как Ленинград»! Хуже того — вождь предлагал США также и Камчатку, так сказать, «для экономической утилизации»! В результате получилось, что «вождь» уже лично «воскресил» условия к тому времени дважды (Германией и самим Лениным) расторгнутого позорного Брест-Литовского договора, даже им крайне резко раскритикованного! Более того, «вождь» пошел слишком уж далеко. Ибо речь пошла уже и об Урале, Сибири и Камчатке! Если сравнить предложения Ленина, выдвинутые в беседе с Буллитом, с тогдашними планами, например Великобритании, то без труда увидим едва ли не полное совпадение: «В интересах Британии, чтобы Россия была как можно меньше. Любые ее части, которые захотят от нее отделиться, должны быть поддержаны в этом — Кавказ, Украина, донские казаки, Финляндия, Туркестан, и прежде всего Сибирь, страна будущего, продолжение Американского Дикого Запада... Когда их независимость будет признана, будет легче принимать меры, чтобы "гарантировать" эту "независимость"»[1]. К слову сказать, планы США в то время (да и сейчас тоже) ничем не отличались от британских. Фактически «гениальный вождь» выразил готовность вернуться в геополитический ареал бытия периода возникновения самой Москвы и даже более того — на уровень конца XI века или даже X! Проще говоря, выразил готовность попросту вычеркнуть практически 1000 — тысячу лет! — Истории России!!! И при этом еще умудрился назвать У. Буллита своим другом, а намерения американских и антантовских властей грабить Россию — «добрыми»!?

И ведь знали же — Горбачев и Яковлев — об «этих нормах ленинской внешней политики», но тем не менее с трибуны съезда убеждали сидевших в зале, что это самая правильная политика!? А они и рады были проголосовать за уничтожение Родины! Но при этом обвинили Сталина, который жизнь свою положил на алтарь Отечества, за укрепление его мощи, авторитета и безопасности! Обвинять Сталина, который даже в стихах прославлял Россию?!

Грузия — двадцать моих наречий,

Цвети и славь Холодный Север...

Он нас защитой обеспечил,

И я ему навек поверил.

С тех пор мои здесь оба дома —

Одна земля, одна Любовь

Чуть вспомнишь — эти чувства комом

В душе и в горле вновь и вновь.

Но псевдо-депутаты жутко торопились именно в 1989 году. А знаете почему? Во-первых, потому, что в 1989 году исполнилось 100 лет со дня принятия всемирным масонским конгрессом, который проводил Ф. Энгельс, плана уничтожения России! Вплоть до состояния РУССКОЙ ПУСТЫНИ! С конца XIX века вся сволочь западная старательно делала все, чтобы уничтожить Россию, но взамен получили могучий Советский Союз! В конце концов, еле-еле сообразили за целый век, что Россия-СССР не та страна и не то государство, которые действительно можно уничтожить путем завоевания, то есть с помощью оккупации. Такая страна может быть побеждена лишь внутренней слабостью и действием внутренних раздоров. Достигнуть же этих слабых мест политического бытия можно лишь путем потрясения, которое проникло бы до самого сердца страны! Увы, так оно и случилось. Державу загубили беспрецедентные НИЗОСТЬ И ПРЕДАТЕЛЬСТВО ВЫСШЕЙ ЭЛИТЫ ТОГО ВРЕМЕНИ!

Во-вторых, потому, что в международном праве действует априори всеми признаваемое правило, суть которого в следующем. Если то или иное государство в течение не менее полувека удерживает, тем более на согласованных с другими государствами юридических основаниях, какие либо территории в своем составе, то по истечении полувека эти территории автоматически переходят в статус органически неотъемлемой составной части территории данного государства! А в 1989 и 1990 годах как раз и истекал полувековой рубеж, ибо территории Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтийских республик и Бессарабия были законным образом возвращены в состав СССР в 1939 — 1940 гг.!

А то, что они были возвращены именно законным образом, еще в самом начале войны подтвердили сами же западные негодяи. К примеру, в Архиве Службы внешней разведки РФ хранится любопытный документ — секретный меморандум от 28 января 1942 г., составленный британским министром иностранных дел Антони Иденом для внутренних нужд правительства Великобритании. Так вот, в этом документе А. Иден предлагал своему правительству услышать и понять жесткие требования Сталина о необходимости признания и закрепления западных границ по состоянию 22 июня 1941 г., так как у СССР есть неопровержимые аргументы: «он требует только того, что являлось русской территорией: Прибалтийские государства сами голосовали за присоединение к СССР, а финская и румынская территории были предоставлены Советскому Союзу по договорам, законно заключенным с Финляндией и Румынией»![2]

Законность же возврата Западной Украины и Западной Белоруссии была признана, к примеру, все той же Великобританией еще в 1939 г. Тогдашний министр иностранных дел Великобритании, ярый русофоб и антисоветчик лорд Галифакс, выступая в палате лордов с сообщением о советско-германском договоре о ненападении от 23 августа 1939 г. и его последствиях, заявил, что «действия советского правительства заключались в перенесении границы, по существу, до той линии, которая была рекомендована во время Версальской конференции лордом Керзоном». И далее подчеркнул, что это не только исторические факты, но и неоспоримые исторические факты[3]. А не потерявший к тому времени своего политического веса и авторитета на международной арене, в прошлом отчаянный враг Советской России, бывший премьер-министр Великобритании Ллойд Джордж отписал 28 сентября 1939 г. польскому послу в Лондоне Э. Рачиньскому следующее: «Русские армии вошли на территории, которые не являются польскими и которые были аннексированы Польшей силой после Первой мировой войны... Различие между двумя событиями (то есть между германским нападением на Польшу и вводом советских войск. — А.М.) становится все более очевидным для британского и французского общественного мнения. Было бы преступным безумием ставить их на одну доску[4]. Ллойд Джордж прекрасно знал и понимал, что написал. Ведь именно он и спровоцировал в 1920 году нападение Польши на Советскую Россию, и он же стоял за кулисами Рижского прелиминарного договора, по которому Польша отторгла упомянутые территории под эгидой Антанты. Но вот что поразительно. Прожженный враг СССР, он прекрасно знал всю подноготную этой истории и потому еще в 1939 г. считал преступным безумием попытки поставить на одну доску нападение нацистской Германии на Польшу и ввод советских войск после того, как польское государство испарилось в мгновение ока. Однако спустя полвека Горбачев и Яковлев не без удовольствия вступили на путь этого преступного безумия. Как жке! Для этих катастройщиков даже их любимый Запад им не указ!

Но ведь и Горбачеву, и Яковлеву все это было известно. Но тем не менее по заказу своих заокеанских хозяев они спровоцировали вакханалию подлого, политически преступного и подпадающего под юрисдикцию Уголовного кодекса осуждения договора о ненападении. И тем самым инициировали не столько даже сам процесс центробежного националистического сепаратизма, сколько процесс геополитического демонтажа СССР! И думали (или думают), что Запад будет им благодарен!?

Напрасный труд! Нет, их не вразумишь:

Чем либеральной, тем они пошлее;

Цивилизация для них фетиш,

Но недоступна им ее идея.

Как перед ней ни гнитесь, господа,

Вам не снискать признанья от Европы:

В ее глазах вы будете всегда

Не слуги просвещенья, а холопы.

Ф. Тютчев

Однако если кому-то и кажется, что историческое сражение на бескрайних просторах Евразии завершено, то он сильно, очень сильно ошибается! Нет, не завершено! Более того. Даже близко не подошло к этому. Прежде всего потому, что истинный защитник России и Сталина — это сама История. Ею неустанно и всегда разрешаются в пользу России и Сталина все испытания и споры. Не говоря уже о том, что ожесточенная борьба за Подлинную Историческую Правду продолжается! Идет широкомасштабное активное контрнаступление огромного количества честных историков, которые своими великолепно аргументированными трудами очищают Историю родного Отечества от всякой грязи, лжи и фальсификаций, не боясь даже самой горькой Правды. Даже если от нее и скулы сводит!

Осмелюсь и я, автор этих строк, внести свою скромную лепту в это благородное дело. И потому представляю на суд читателей новый проект «Мифы пакта Молотова — Риббентропа», который состоит из трех книг. Его особенностью является то, что анализ мифов на эту тему осуществлен в режиме разведывательно-исторического расследования.

Два слова об особенностях этого тома. Точно соответствующее историческим реалиям понимание того, почему Сталин пошел на подписание договора о ненападении с Германией, зависит от адекватного реалиям истории восприятия и понимания всего комплекса мотивов и причин, в силу которых Сталин вынужден был пойти на такой шаг. К тому же только на фоне ситуации в мире и вокруг СССР, не говоря уже об общеисторическом фоне, включая и его геополитический аспект как основополагающий. Именно поэтому автор и уделил огромное внимание анализу всего комплекса этих мотивов и причин. Без этого просто физически невозможно что-либо понять. Надеюсь, усилия автора были не напрасны. Начнем с мифа-лоцмана.

Миф-лоцман. Сразу же после образования антигитлеровской коалиции западные демократии предложили сурово покарать нацистских преступников, но Сталин не принял эту позицию, но в то же время неоднократно предлагал западным странам расстрелять всех военных преступников без суда и следствия, проводя одновременно обструкционистскую политику в вопросе о наказании главных военных преступников. Однако когда дело дошло до реализации идеи международного суда над нацистскими преступниками, Сталин пытался навязать такую его модель, чтобы не допустить в процессе суда обсуждения невыгодных для СССР вопросов, потому что всю войну панически боялся, что документы о его сговоре с Гитлером в 1939 г. станут известны и разоблачат его как поджигателя войны.

[Анализ мифа-романа осуществлен с помощью материалов, изложенных в книге Н. С. Лебедевой «Подготовка Нюрнбергского процесса», М., 1975, а также собственных данных автора.]

Так уж устроен человеческий разум, что после многолетней «промывки мозгов» с трудом, если не того тяжелее, воспринимаются любые попытки рассказать правду об исторических событиях. Это не упрек, тем более кому бы то ни было. Это всего лишь констатация факта. Однако констатировать факт это одно, а вот преодолеть барьер, который воздвигнут этим фактом, — совсем иное. А преодолеть надо. Но преодолеть его надо объективно, чтобы не было ни малейшего давления на сознание читателей.

Ведь под идеологическим давлением извне обвинения Сталина и СССР в развязывании Второй мировой войны, к которой они, видите ли, тщательно готовились, стали едва ли не априорной аксиомой Истории. То есть якобы тем самым очевидным, что не требует каких-либо доказательств. Хорошо. Всего лишь в порядке проявления доброжелательности в научно-историческом споре только на мгновение допустим, что эти обвинения могут иметь право на жизнь. Но вот ведь какое дело получится. Если допустить это как якобы нечто возможное, так тут же со всего размаху треснемся лбом об удивительный парадокс. Если сокрытие Подлинной Правды Истории о том, кто конкретно повинен в развязывании Второй мировой войны, было выгодно Советскому Союзу и Сталину, то почему на протяжении всей войны именно и только они жестко, категорически и принципиально непрерывно настаивали только на гласном международном суде над нацистскими военными преступниками, особенно главными?! Почему на протяжении всей войны Великобритания и США настаивали сугубо на гангстерской разборке с нацистскими преступниками, особенно главными — где поймали, там и расстреляли без шума, суда и следствия?! Почему столь недостойную Сталина, как выдающегося государственного деятеля планетарного масштаба, идею гангстерской разборки приписали в итоге непосредственно ему?! Почему фактически до взятия Берлина Красной Армией Великобритания и США никак не соглашались с предложениями Сталина о проведении гласного международного суда над главными нацистскими военными преступниками — ведь это же была в высшей степени справедливая идея?! Почему Великобритания и США, едва ли не в прямом смысле с зубовным скрежетом и под давлением Сталина и СССР согласившись в конце концов с этой идеей, самыми первыми выдвинули беспрецедентно категорически жесткие запреты на свободу слова для подсудимых на международном процессе, особенно Великобритания?! Почему, наконец, при анализе захваченных дипломатических документов Третьего рейха Государственный департамент США в первую очередь был озабочен тем, чтобы избежать «возможного конфуза для британского правительства»?![5] Да и неизбежного конфуза для США тоже. Наконец, почему именно США и Великобритания, а вслед за ними и Франция стали инициаторами секретного соглашения четырех участников антигитлеровской коалиции, в соответствии с которым не допускалось обсуждение ряда неудобных для них вопросов. Подчеркиваю, не Сталин, а именно западники были инициаторами этого соглашения, на которое Иосиф Виссарионович дал принципиальное согласие, имея в виду главное — успешное проведение международного суда над нацистскими преступниками.

Не желаете ли поломать голову над этими загадками?! Если вы согласны, то соблаговолите ознакомиться с нижеприводимым анализом мифа-лоцмана, прежде чем начнем анализ самих мифов о том, кто проторил дорогу к советско-германскому договору о ненападении. Превентивное изложение анализа мифа-лоцмана необходимо прежде всего для того, чтобы четко и однозначно стало понятно, от какой конкретно ответственности Великобритания и США хотели начисто отвертеться.

Итак, все дело в том, что на Западе-то прекрасно знали, что они натворили, провоцируя Вторую мировую войну, как они стремились канализировать гитлеровскую агрессию сугубо против СССР, как оказывали помощь Третьему рейху, в том числе и тем, что гарантировали фюреру безнаказанность однофронтового разбоя против Советского Союза вплоть до 1944 г. (и ведь сдержали же свое слово, мерзавцы) и т. д. и т. п. Собственно говоря, именно поэтому-то они и пытались вывести нацистов из-под неотвратимости сурового возмездия, которого требовали народы мира, особенно СССР.

Но нынче-то на Западе делают вид, что не СССР разгромил Третий рейх, а «доблестные янки да какие-то там англичане», а у нас меж тем царит даже не «свобода слова», а вакханалия злобного критиканства под маской «свободы слова». Ну, а что было в действительности?! А вот что.

Для начала позвольте привести аргументацию в разоблачение подлой болтологии о том, что-де Сталин предлагал западным странам расстрелять всех военных преступников без суда и следствия. Да, действительно, факт такого разговора в реальности имел место. Произошло это на Тегеранской конференции 1943 г. Однако это было отнюдь не серьезное, а именно язвительно шутливое предложение Сталина. Сам Черчилль в своих мемуарах привел этот случай. Во время ужина лидеров «Большой тройки» в апартаментах Сталина разговор зашел также и о послевоенной судьбе нацистских военных преступников. Сделав абсолютно непроницаемое лицо, Сталин как бы на полном серьезе предложил, что после победы в войне необходимо как можно быстрее казнить немецких генералов и офицеров как военных преступников. И в заключение этой «мысли» заявил, что таковых должно быть не менее 50 тысяч. Импровизация Сталина имела серьезную подоплеку. К тому времени он уже прекрасно знал, что руководители США и особенно Великобритании отчаянно стремятся не допустить какого-либо международного суда над нацистскими военными преступниками, особенно над главарями Третьего рейха и рьяно пытаются протащить идею о немедленном их расстреле, как только они попадут в плен. Из дальнейшего анализа читатели сами увидят, что тогда происходило. Вот Сталин и решил не столько подкузьмить союзников, сколько в оригинальной форме дать им понять, что нельзя скатываться на такой путь. Необходимы лишь общепризнанные международно-правовые формы для сурового наказания нацистских военных преступников. Иначе это будет не возмездие за преступления, а уличная месть.

Увы, Черчилль далеко не сразу понял, что его подначивают по очень серьезному поводу. Надувшись, он с возмущением — вот же «артист» хренов! Ведь именно он более всех настаивал на немедленной казни пойманных военных преступников без суда и следствия! — заявил: «Подобный взгляд коренным образом противоречит нашему английскому чувству справедливости! Англичане никогда не потерпят массовых казней!»

Надо отдать должное Рузвельту. Этот, судя по всему, мгновенно понял, что Сталин в курсе западных передряг по вопросу о наказании нацистских военных преступников, и потому неожиданно для англичан поддержал Сталина. Однако Черчилль, по-прежнему не понимая сути подначки и самого факта подначки, еще больше вознегодовал. Тогда Рузвельт не без элегантной издевки над своим британским коллегой заявил: «Необходимо найти компромиссное решение. Быть может, вместо казни пятидесяти тысяч военных преступников мы сойдемся на сорока девяти тысячах?»

Тут Черчилля наконец-то осенило, что над ним откровенно иронизируют — все-таки не зря еще в юношеские годы педагоги считали его туповатым, — и, обидевшись, вышел в соседнюю комнату и встал у окна. В мемуарах он затем указал, что внезапно почувствовал, как кто-то тронул его за плечо. Обернувшись, он увидел Сталина и Молотова. Улыбаясь, но глядя британскому бульдогу в глаза, Сталин сказал, что он пошутил, но резюме выдал серьезное: «Крепкая дружба начинается с недоразумений».

Вот что в действительности произошло и вот почему появился дурацкий миф о том, что-де Сталин предлагал союзникам казнить всех нацистских военных преступников без суда и следствия. В действительности же Сталин вплоть до конца войны был практически единственным из лидеров «Большой тройки», который с первых дней требовал гласного международного суда над нацистскими военными преступниками. И никогда не сходил с этой позиции. Реальный разговор о судьбе нацистских военных преступников между Черчиллем и Сталиным действительно состоялся. Только вот на этот раз не Сталин, а Черчилль на полном серьезе и без какой-либо тени намека на какую бы то ни было шутку предложил казнить их всех без суда и следствия. И тут же получил вразумляющий отлуп со стороны Сталина, который заявил, что «не должно быть казней без суда: в противном случае мир скажет, что мы их боялись судить». На это Черчилль возразил, мол, возникнут большие трудности международно-правового характера. И опять получил вразумляющий отлуп, ибо Сталин ответствовал, что «если не будет суда, они должны быть приговорены не к смертной казни, а к пожизненному заключению». Вот так «диктатор» Сталин преподал урок подлинной демократии главе правительства «старейшей демократии в мире». Ну а о том, как развивался этот вопрос на протяжении всей войны, далее будут свидетельствовать нижеприводимые факты.

В знаменитом заявлении Молотова 22 июня 1941 г. уже содержалась идея уголовной ответственности германских фашистских правителей за развязывание агрессивной войны: «Вся ответственность за это нападение на Советский Союз целиком и полностью падает на германское фашистское правительство»[6]. В декларации Советского правительства от 24 сентября 1941 г. указывалось на недопустимость того, чтобы «шайка вооруженных до зубов гитлеровских разбойников, возомнивших и объявивших себя высшей расой, безнаказанно громила города и села, опустошала земли, истребляла многие тысячи и сотни тысяч мирных людей во имя осуществления бредовой идеи господства гитлеровской банды над всем миром»[7]. В нотах Советского правительства от 25 ноября 1941 г., от 6 января 1942 г. и от 27 апреля 1942 г. сообщалось о зверствах, превосходивших по своей жестокости все известное ранее в истории, и вся ответственность за них возлагалась на преступное гитлеровское правительство[8]. В них подчеркивался систематический, заранее запланированный и санкционированный германским правительством и военным командованием характер этих преступлений и содержалось заверение, что Советское правительство и его органы ведут подробный учет злодейских преступлений гитлеровской армии. В ноте от 27 апреля 1942 г. на основании трофейных документов сообщалось, что планы и приказы фашистских захватчиков предусматривают всеобщее ограбление населения нашей страны, полное разрушение городов и деревень, захват земли, рабско-крепостнический труд и кабалу для советских людей, насильственный увод в Германию на принудительные работы нескольких миллионов советских граждан, ликвидацию русской национальной культуры и национальных культур народов Советского Союза, насилия, пытки и массовое истребление советского населения, военнопленных и партизан[9]. В ноте заявлялось, что гитлеровское правительство и его пособники не уйдут от суровой ответственности и от заслуженного наказания за все их неслыханные преступления против народов СССР и против всех свободолюбивых народов[10]. Неотвратимость уголовной ответственности гитлеровцев за их злодеяния нашла свое выражение и в совместной декларации правительства Советского Союза и правительства Польской Республики о дружбе и взаимной помощи от 4 декабря 1941 г. В ней устанавливалась неразрывная связь между наказанием нацистских преступников и обеспечением прочного и справедливого мира[11].

Заявления об ответственности гитлеровцев за их злодеяния были сделаны также и правительствами Англии и США 25 октября 1941 г. При этом Ф. Рузвельт отметил, что зверства, применяемые фашистами, чтобы распространить свой «новый порядок», «могут посеять только семена ненависти, которые в один прекрасный день приведут к суровому возмездию». У. Черчилль же подчеркнул, что «возмездие за эти преступления отныне должно стать одной из целей войны»[12]. Обратите внимание на то, что Рузвельт дал какую-то общую формулировку, а верный «традициям» несносного британского словоблудия Черчилль и вовсе ляпнул нечто невразумительное. Потому что из его слов было непонятно, кому возмездие, не говоря уже о том, что месть — не самый лучший советчик в мировых делах. Как выяснилось впоследствии, все эти лишь только внешне общие на первый взгляд заявления имели дальнюю стратегическую цель. Постепенно ее контуры стали вырисовываться.

В начале декабря 1941 г. в ответе американскому послу при польском эмигрантском правительстве А. Биддлу по вопросу о наказании нацистских преступников государственный секретарь США заявил: «Мы не хотим в настоящее время связывать себя какими-либо совместными протестами против нарушения прав человека на оккупированных территориях»[13]. Не правда ли, хороши заокеанские «демократы»?!

Поняв, правда с небольшими интеллектуальными затруднениями, что зарвались, западные страны сделали «реверанс» принципу справедливого возмездия за преступления против человечества. 13 января 1942 г. в Сент-Джеймсском дворце в Лондоне собралась межсоюзническая конференция представителей девяти оккупированных нацистами стран с целью принять декларацию о наказании военных преступников[14]. Заседание проходило в торжественной обстановке, в присутствии премьер-министров и членов правительств этих стран, министра иностранных дел Великобритании, послов СССР, США и Китая при эмигрантских правительствах и представителей некоторых других государств[15]. В декларации, принятой конференцией, отмечалось, что Германия и ее союзники установили в оккупированных странах режим террора, выражающийся в массовых депортациях и убийствах мирного населения, казнях заложников, жестоких преследованиях, что находится в противоречии с общепринятыми взглядами и законами цивилизованных народов. От имени правительств девяти стран декларация объявила:

— одной из основных целей войны является «наказание путем организованного правосудия тех, кто виновен и ответственен за эти преступления, независимо от того, совершены ли последние по их приказу, ими лично или при их соучастии в любой форме»;

— подписавшие ее правительства «исполнены решимости в духе международной солидарности проследить за тем, чтобы виновные и ответственные, какова бы ни была их национальность, были разысканы, переданы в руки правосудия и судимы и чтобы вынесенные приговоры были приведены в исполнение»[16].

Небезынтересно отметить, что правительства девяти стран, подписавших декларацию, обратились в конце июля 1942 г., в частности, к Ватикану с призывом сделать еще одно серьезное предупреждение виновникам злодеяний. Однако обращение девяти стран к Ватикану так и не нашло отклика со стороны папы Пия XII, хотя США и Англия провели определенный зондаж с целью добиться публичного выступления папы с осуждением фашистских зверств. В ответ Пий XII лицемерно заявил, что любые конкретные указания относительно зверств нацистов могут лишь ухудшить дело!?[17] Между прочим, такую политику Ватикан вел до конца войны, после чего попросту отпустил все грехи нацистов. Главный католик, не приведи Господь, если не того хуже!

СССР же твердо стоял на принципе неотвратимости сурового наказания нацистских преступников. В Заявлении Советского правительства от 14 октября 1942 г. выражалась готовность поддержать практические мероприятия союзных правительств по наказанию военных преступников и указывалось на необходимость оказывать взаимное содействие в розыске, выдаче, предании суду и суровому наказанию гитлеровцев и их пособников, виновных в организации, поощрении или совершении преступлений на оккупированных территориях. В тексте Заявления, в частности, подчеркивалось: «Всему человечеству уже известны имена и кровавые злодеяния главарей преступной гитлеровской клики — Гитлера, Геринга, Гесса, Геббельса, Гиммлера, Риббентропа, Розенберга и других организаторов немецких зверств из числа руководителей фашистской Германии. Советское правительство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшегося уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеровской Германии». И вот после этого Заявления Советского правительства Великобритания и США показали себя во всей, так сказать, западно-демократической красе.

Советское предложение о создании международного трибунала для суда над главными военными преступниками было встречено в штыки правительствами США и Великобритании. К примеру, послу Великобритании в СССР «для его личной информации» была направлена специальная депеша по этому вопросу. В ней говорилось: «... Имеются серьезные возражения... против создания специального международного суда по делу главных военных преступников и что Гесс — не подходящая фигура для этой цели, поскольку он находился в Англии с 10 мая 1941 г., в то время как наиболее злостные преступления, включая и все те, что были совершены в России, были совершены позднее»[18]. Ишь как англосаксы забеспокоились! А причина была в следующем. Правительство Великобритании создало специальный комитет при военном кабинете по вопросу о военных преступлениях. В его состав вошли: лорд-канцлер Д. Саймон[19], министр иностранных дел А. Иден, член британского военного кабинета сэр Стаффорд Криппс[20], постоянный заместитель министра иностранных дел А. Кадоган, генеральный прокурор Д. Самервел, королевский адвокат Д. М. Файф и другие ответственные лица. По предложению английского правительства участие в работе комитета принимал и американский посол в Лондоне Д. Вайнант. 29 июля 1942 г. комитет представил рекомендации, в которых говорилось: «Предложение о каком-либо международном суде для наказания военных преступников должно быть решительно отклонено. Уже достаточно хорошо выявились необязательность и нежелательность создания нового юридического органа для суда над военными преступниками. Комиссия должна быть органом по собиранию фактов и составлению периодических докладов правительствам Объединенных Наций и Сражающейся Франции...»[21] Вот как!

Вопрос о предании главных военных преступников суду специального международного трибунала обсуждался 5 ноября 1942 г. английским послом А. Кларком Керром в длительной беседе с И. В. Сталиным. Посол заверил главу Советского правительства, что пребывание Гесса в Англии не будет использовано правительством Великобритании для заключения сепаратного мира с Германией, и пытался доказать нецелесообразность предания главных немецких преступников суду международного трибунала. А. Керр сообщал, что «хотя Сталин был удовлетворен этими заверениями, тем не менее он не отказался ни в коей мере от своей идеи, что лидеры стран оси, виновные в военных преступлениях, должны быть судимы международным трибуналом»[22]. 24 ноября этот вопрос обсуждался английским послом с наркомом иностранных дел СССР. В.М. Молотов согласился с А. Керром, что для учреждения такого трибунала необходимо и сотрудничество Соединенных Штатов, однако это не исключало предварительного обсуждения вопроса между правительствами СССР и Англии с целью достижения взаимопонимания. В.М. Молотов отнесся резко отрицательно к предложению посла наказать главных военных преступников после окончания войны не в соответствии с приговором международного трибунала, а в результате совместного политического решения[23].

Постоянный заместитель министра иностранных дел Великобритании А. Кадоган в декабре 1942 г. вручил послу СССР И М. Майскому памятную записку, посвященную вопросу о наказании военных преступников. Английское правительство, гласила она, придерживается точки зрения, что наказание вражеских лидеров должно быть решено как политический вопрос совместно всеми Объединенными Нациями в конце войны, в то время как преступники не столь значительные должны быть судимы в местных судах заинтересованных стран[24].

Правительство США было полностью информировано о вышеупомянутых беседах и разделяло точку зрения Форин Оффис[25]. Вместе с тем оно, видимо, опасалось выступать официально против предложения Советского правительства относительно создания международного трибунала. Заместитель государственного секретаря США С. Уэллес, комментируя на пресс-конференции заявление Советского правительства от 14 октября, выразил удовлетворение по поводу того, что Соединенные Штаты и Советский Союз сходятся относительно принципа, предусматривающего предание суду лиц, ответственных за страшные зверства. Он заявил, что, вероятно, все заинтересованные страны пожелают в ближайшее время принять участие в консультации по вопросу о процедуре и организации подобного рода судебных процессов[26].

Вопрос о наказании нацистских военных преступников постоянно находился в поле зрения Советского правительства. В докладе Сталина 6 ноября 1942 г. определялись основы политики СССР по отношению к Германии. Подчеркивалось, что советский народ не ставит перед собой задачу уничтожения Германии, но преследует цель ликвидации фашистского государства и его вдохновителей, уничтожения гитлеровской армии, разрушения ненавистного «нового порядка в Европе» и наказания его инициаторов. «Пусть знают эти палачи, что им не уйти от ответственности за свои преступления и не миновать карающей руки замученных народов»[27], — отмечалось в докладе. Таким образом, задача справедливого и сурового наказания фашистских главарей стала важным элементом всей политики Советского Союза.

Англосаксонские же «союзнички» по антигитлеровской коалиции в это же время пытались навязать иную политику. К примеру, в ходе переговоров Ф. Рузвельта с министром иностранных дел Великобритании А. Иденом в Вашингтоне в марте 1943 г. был затронут и вопрос о наказании главных военных преступников. Государственный секретарь США К. Хэлл выразил надежду, что союзники смогут найти способ избежать длительных судебных процессов над фашистскими главарями после войны. что те, кто будет захвачен. должны быть тотчас же без шума расстреляны[28]. Это заявление не встретило возражения ни со стороны Ф. Рузвельта, ни со стороны А. Идена. Вот это уже чисто западная «демократия»: нацистские мавры свое дело сделали и могут быть без шума расстреляны! Ну, вот как тут не выругаться в адрес этих хреновых «демократов»?!

Продолжая свою принципиальную политику, Советское правительство в ноте от 11 мая 1943 г. довело до сведения всех народов мира новые факты и документы о неслыханных злодеяниях, чинимых нацистами над угнанными в Германию советскими мирными гражданами, и заявило о неминуемом возмездии за эти преступления[29].

12 октября 1943 г. У. Черчилль направил Ф. Д. Рузвельту и И. В. Сталину письма, в которых предлагал принять декларацию, предусматривающую возвращение гитлеровских палачей на места их преступления и суд над ними в соответствии с законами тех стран, против которых совершались эти преступления. Однако в предложенном английским премьер-министром проекте ничего не говорилось о наказании главных военных преступников, чьи преступления не связаны с определенным географическим местом. Напротив, указывалось, что декларация к ним не относится. Поэтому весьма важной была поправка, предложенная Советским правительством 25 октября 1943 г. Поправка предусматривала, что главные военные преступники «будут наказаны совместным решением правительств союзников»[30]. Эта формулировка еще не предопределяла форму наказания — в результате суда или политического решения союзников, — поскольку у правительств трех великих держав не было к этому времени согласованного мнения по данному вопросу. Однако она временно заполняла правовой вакуум, который явно хотел сохранить Черчилль. И вовсе не случайно. По свидетельству Г. Трумэна, Черчилль вновь пытался убедить Сталина попросту расстрелять главных военных преступников без суда[31]. Но ведь и США не отставали. Государственный секретарь США К. Хэлл впоследствии писал о своей позиции на Московской конференции министров иностранных дел стран антигитлеровской коалиции: «Если бы я выбирал путь, я бы предал Гитлера, Муссолини, Тодзио и их основных соратников военно-полевому суду. И на рассвете следующего дня произошел бы исторический инцидент»[32]. И только под давлением Советского правительства, настаивавшего на судебном процессе[33], была подписана «Декларация об ответственности гитлеровцев...». Проще говоря, у «союзничков» в голове постоянно вертелась мысль о каких-то гангстерских разборках — расстрелять без суда и следствия там, где поймают нацистских преступников, и баста! И все концы в воду!

Но Советский Союз не только добивался четкого формулирования принципов ответственности и наказания военных преступников, но и первым стал принимать практические меры для выполнения своих торжественных обязательств. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1942 г. была образована Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР[34]. Указ предусматривал, что в задачу Чрезвычайной государственной комиссии входит полный учет злодейских преступлений нацистов и причиненного ими ущерба советским гражданам и социалистическому государству, установление личности немецко-фашистских преступников с целью предания их суду и суровому наказанию; объединение и согласование уже проводимой советскими государственными органами работы в этой области. Комиссии предоставлялось право поручать надлежащим органам производить расследования, опрашивать потерпевших, собирать свидетельские показания и иные документальные данные, относящиеся к преступным действиям оккупантов и их сообщников. Председателем комиссии был назначен секретарь ВЦСПС Н. М. Шверник, ее членами — А.А. Жданов, писатель А. Н. Толстой, академики Е. В. Тарле, Н.Н. Бурденко, Б.Е. Веденеев, И.П. Трайнин, летчица В. С. Гризодубова, митрополит Киевский и Галицкий Николай.

16 марта 1943 г. была утверждено положение о Чрезвычайной государственной комиссии, где сообщалось, что ЧГК собирает документальные данные, проверяет их и по мере необходимости публикует материалы о нацистских преступлениях и материальном ущербе, что она издает распоряжения и инструкции по вопросам, входящим в компетенцию комиссии. Указывалось, что в необходимых случаях ЧГК будет иметь своих уполномоченных в союзных республиках, которые будут подчиняться непосредственно ей. Предусматривалось, что к составлению актов должны привлекаться представители советских, хозяйственных, профсоюзных, кооперативных и других общественных организаций, рабочие, колхозники и служащие. Для ведения дел Чрезвычайной государственной комиссии создавался секретариат в составе:

а) ответственный секретарь[35],

б) отдел по учету злодеяний, совершенных немецкими оккупантами и их сообщниками против граждан Советского Союза;

в) отдел по учету ущерба, причиненного колхозам и совхозам;

г) отдел по учету ущерба, причиненного промышленности, транспорту, связи и коммунальному хозяйству;

д) отдел по учету ущерба, причиненного кооперативным, профсоюзным и другим общественным организациям;

е) отдел по учету ущерба, причиненного культурным, научным и лечебным учреждениям, зданиям, оборудованию и утвари религиозных культов;

ж) отдел по учету ущерба, причиненного советским гражданам;

з) инспекторский отдел;

и) архив комиссии[36].

3 апреля 1943 г. был утвержден штат комиссии в количестве 116 человек и смета в сумме 2 млн. 669 тыс. рублей.

В соответствии с положением от 16 марта 1943 г. в республиках и областях также были созданы местные комиссии по расследованию преступлений немецко-фашистских захватчиков, которые действовали в тесном сотрудничестве и под руководством Чрезвычайной государственной комиссии[37]. К началу 1944 г. действовало 19 областных и республиканских комиссий[38].

Чрезвычайная государственная комиссия сразу же приступила к работе и собрала массу доказательств преступлений фашистских захватчиков. В работе по составлению актов о преступлениях гитлеровцев и установлению ущерба, причиненного захватчиками, приняло участие свыше 7 млн. человек — рабочих, колхозников, инженеров, техников, деятелей науки, культуры, священнослужителей и др.[39] Акты составлялись в соответствии с подробно разработанными Чрезвычайной государственной комиссией инструкциями о порядке установления и расследования злодеяний немецко-фашистских захватчиков и по установлению размеров ущерба. Чрезвычайная государственная комиссия рассмотрела и изучила 54 тыс. актов и свыше 250 тыс. протоколов опросов свидетелей и заявлений о злодеяниях фашистов. По данным этих документов, только на территории Советского Союза фашистские палачи убили и замучили во время оккупации миллионы мирных советских граждан и военнопленных. Комиссия рассмотрела около 4 млн. актов об ущербе, причиненном немецко-фашистскими захватчиками, который составлял 679 млрд. рублей (лишь прямой ущерб). На основании материалов расследований Чрезвычайная государственная комиссия составила список руководителей и непосредственных исполнителей преступлений немецких захватчиков, а также лиц, эксплуатировавших советских людей.

Опираясь на многочисленные акты, документы, вещественные доказательства, Чрезвычайная государственная комиссия опубликовала за время своей работы 27 сообщений о злодеяниях гитлеровцев, совершенных ими на территории СССР и Польши. Эти сообщения и опубликованные комиссией два тома документов еще раз показали всему миру звериное лицо фашизма, представлявшего смертельную опасность для всего человечества[40]. Акты и сообщения Чрезвычайной государственной комиссии стали одним из важнейших доказательств обвинения в Нюрнберге. Сотрудник комиссии С. Т. Кузьмин был включен в состав советской делегации на процессе.

Собранные ЧГК материалы уже в 1943 г. позволили провести судебные процессы над военными преступниками в Харькове и Краснодаре[41]. А в 1945 — 1946 гг. и в других городах — Киеве, Минске, Риге, Ленинграде, Смоленске, Брянске, Великих Луках и др. При этом особо следует отметить роль судебного процесса в Харькове как первого юридического прецедента наказания нацистских военных преступников. Этот процесс являл собой реализацию деклараций союзников о наказании военных преступников и придавал необратимый характер правительственным заявлениям. В то же время харьковский процесс оказал своего рода давление на правительства союзников, делая невозможным отказ от проведения подобных процессов. Именно здесь впервые со всей определенностью было заявлено, что ссылка на приказ начальника не освобождает от ответственности за совершение военных преступлений.

Небезынтересно отметить, что посол США в СССР А. Гарриман в донесении госдепартаменту подчеркивал, что «процесс не оставляет сомнения в намерении советских властей привлечь к ответственности германское правительство и верховное командование за преступления и зверства, совершенные их именем и по их приказу». Он сообщал также, что американские корреспонденты, присутствовавшие на харьковском процессе, были убеждены в виновности обвиняемых, обоснованности предъявленных обвинений и отмечали строгое соблюдение судом юридических норм[42]. Посол рекомендовал использовать этот случай для проведения широкой кампании протестов против военных преступников.

Однако ни госдепартамент, ни военное министерство не только не сочли нужным поддержать это предложение, но и даже выразили серьезную озабоченность[43]. Вопрос рассматривался Лондонским политическим военно-координационным комитетом, который решил, что следует в любом случае избегать повторения процессов, «на которых бы делались заявления, что они входят или выходят за рамки Московской декларации»[44]. Правящие круги Англии и США опасались, как бы их не заподозрили в причастности к осуществлению практических мер по наказанию военных преступников, проводимых Советским правительством. Хуже того. На Западе стали раздувать миф о том, что-де в СССР якобы проводится политика массовых казней, в связи с чем стали выражать деланные «беспокойства» и «опасения»[45].

Правительства Англии и США по-прежнему не торопились, например, с организацией Комиссии Объединенных Наций по военным преступлениям, о создании которой было объявлено еще в октябре 1942 г.[46] Такая политика западных держав вызвала серьезную критику и давление со стороны прогрессивных сил. Поняв, что далее уже просто нелепо уклоняться от решения вопроса о наказании нацистских преступников, 20 октября 1943 г., на встрече представителей союзных стран и доминионов, состоявшейся в Лондоне, была учреждена Комиссия Объединенных Наций по военным преступлениям. Однако ее первое заседание состоялось только 18 января 1944 г.[47] В состав Комиссии Объединенных Наций по военным преступлениям вошли представители 17 стран. Советский Союз участия в работе комиссии не принимал, так как его Чрезвычайная государственная комиссия успешно выполняла те же задачи, что и Комиссия Объединенных Наций.

В задачу Комиссии Объединенных Наций входили сбор и изучение доказательств военных преступлений и сообщение о них союзным правительствам, а также разработка рекомендаций по процедуре наказания военных преступников. В компетенцию комиссии не входило непосредственное расследование военных преступлений на местах. Все материалы она получала от национальных органов. Комиссия лишь определяла, достаточно ли имеется доказательств виновности того или иного лица для включения его в список военных преступников. Комиссия не имела полномочий возбуждать уголовные дела против преступников или судить их. Все это относилось к компетенции национальных органов. Для выполнения своих функций комиссия создала три основных комитета: комитет по фактам и доказательствам (для составления списка военных преступников и собирания документальных доказательств), комитет по санкциям (для разработки мер по обеспечению расследования, ареста, суда и наказания лиц, виновных или ответственных за военные преступления) и юридический комитет (для консультаций комиссии и заинтересованных правительств по юридическим вопросам). Кроме того, были созданы комитет по финансам, исследовательский и издательский комитеты[48]. Но основная работа комиссии в ходе ее деятельности сосредоточилась в комитете по фактам и доказательствам. Английское предложение создать параллельно с комиссией и независимо от нее технический комитет для разработки принципов наказания военных преступников вызвало энергичное сопротивление.

Однако очень быстро западная политика двойных стандартов, за которой явственно проглядывалось откровенное нежелание участвовать в наказании нацистских преступников, вошла в открытую конфронтацию с деятельностью этой комиссии. Дело в том, что, получая в процессе работы многочисленные сообщения из разных стран о зловещих преступлениях оккупантов, комиссия встала перед необходимостью расширения рамок своей деятельности. Но правящие круги США и Англии стали оказывать давление на Комиссию Объединенных Наций по военным преступлениям, препятствуя активизации ее деятельности и тормозя всю ее работу. Так, в мае 1944 г. по инициативе американского представителя Г. К. Пелла комиссия единогласно решила обратиться в Форин Оффис с предложением распространить компетенцию комиссии на преследование за преступления, совершенные фашистами против своих сограждан по национальным, религиозным или политическим мотивам [83]. При этом имелось в виду, что правительство Великобритании выступит в качестве инициатора дискуссии по данному вопросу среди правительств Объединенных Наций. Как вы думаете, каков же был ответ? Отрицательный ответ министра иностранных дел Англии А. Идена пришел лишь через пять месяцев. Но в сентябре 1944 г. и вновь единогласно комиссия приняла решение рекомендовать создание трибунала Объединенных Наций для суда и наказания главных военных преступников[49]. Председатель комиссии сэр С. Херст, выступая в прениях, отрицательно отозвался об этом проекте, но голосовать против него не решился. На этот раз Идену для отрицательного ответа потребовалось три месяца. В октябре 1944 г. комиссия ходатайствовала перед Форин Оффис о созыве межсоюзнической конференции по проблеме наказания военных преступников, но и это предложение успеха не имело[50].

Раздраженное активностью комиссии и желая укрыться от справедливой критики за спиной США, английское правительство сделало хитрый шаг. В памятной записке английского посла в Вашингтоне от 26 декабря 1944 г. говорилось следующее: «Некоторые члены комиссии, видимо, придерживаются точки зрения, что рекомендации комиссии игнорируются правительством его величества, и, очевидно, пришли к заключению, что правительство его Величества не желает преследовать военных преступников слишком уж усердно... Было бы весьма желательно, если бы правительство его Величества было в состоянии заявить, что... правительство США разделяет его точку зрения»[51]. Госдепартамент США также игнорировал рекомендации комиссии и даже не отвечал на ее запросы[52].

Дальше обструкционистская политика США и Великобритании потекла в русле юридической казуистики, чем западные «демократии» всегда славились. К примеру, когда на комиссии было выдвинуто предложение об обвинении лидеров стран оси в подготовке и развязывании Второй мировой войны и квалификации этих деяний как тягчайшего преступления, то большинство членов комиссии под давлением своих правительств высказались не только против такого предложения. Они заявили, что-де в настоящее время агрессивную войну можно рассматривать лишь как грубое нарушение элементарных принципов международного права, но не как международное преступление! И в дальнейшем неоднократные попытки узаконить эту юридическую мысль приводили к тому, что под давлением правительств США и Англии развязывание и ведение агрессивной войны не признавалось тягчайшим военным преступлением.

Еще весной 1944 г. ответственные чиновники Форин Оффис в ходе переговоров с заместителем государственного секретаря Э. Стеттиниусом признавали, что в стране существует «меньшинство на крайне правом фланге, которое рассматривает большевизм как подлинную угрозу Европе и отстаивает необходимость сильной Германии после войны»[53]. Не решаясь выступать открыто за сотрудничество с фашистскими режимами, именно эти силы выдвигали всякого рода аргументы с целью предотвращения суда над немецкими военными преступниками и облегчения их участи. Они всячески старались доказать, что не существует юридического основания для суда над немецкими военными преступниками, вплоть до того, что была выдвинута идея территориальной юрисдикции, в соответствии с которой граждан стран оси могут судить лишь их собственные суды. Противники наказания военных преступников выдвигали много других аргументов, из которых наиболее распространенными были следующие:

1) события международной политики не могут быть предметом юридических решений, а поскольку война — средство политики, то к уголовной ответственности за ее развязывание привлекать нельзя;

2) принципы «nullum crimen sine lege»[54] и «ex post facto»[55], то есть что в 1939 г. агрессивная война не считалась еще международным преступлением и, следовательно, привлечение к уголовной ответственности тех, кто развязал Вторую мировую войну, было бы нарушением этих основных принципов права;

3) доктрина государственного акта, в соответствии с которой все действия, предпринятые от имени государства, не подлежат суду третьего государства, доктрина, исходящая из признания абсолютного суверенитета государства, не связанного никакими нормами международного права;

4) принцип иммунитета глав государств, в соответствии с которым глава государства мог быть осужден лишь национальным судом;

5) преступное действие, совершенное в соответствии с приказом начальника, не может рассматриваться как преступление.

В результате получался замкнутый круг — глав государств судить нельзя, у них иммунитет, правительство и военное командование действовали от имени государства — следовательно, неподсудны, а все остальные преступники действовали в соответствии с приказами и также не отвечали за свои действия.

На Западе не только отрицали юридическую правомерность наказания военных преступников, но договаривались даже до того, что немецкие фашисты не несут и моральную ответственность за свои чудовищные преступления. Так, в английском журнале «Раунд тейбл» (судя по всему, журнал принадлежал британской масонской ложе «Круглый стол») была опубликована статья (без подписи), в которой утверждалось, что немецкие руководители, развязавшие войну в 1939 г., не несут за это моральной ответственности, так как в то время якобы не существовало решительного осуждения войны. В статье не признавалась моральная ответственность и тех, кто совершал преступления. действуя в соответствии с приказом начальника. Зато наказание фашистских преступников в целях предотвращения подобных преступлений в будущем авторы не считали морально оправданным. В статье утверждалось, что фашистским главарям и даже сотрудникам гестапо будет трудно, если не невозможно, предъявить юридические обвинения, так как они «не являются преступниками ни с точки зрения международного, ни с точки зрения государственного права»[56].

Особенно старалось католическое духовенство и католическая печать Англии, озабоченные проблемой создания «дружественной Германии», оплота антикоммунизма, требовали «милосердия» к фашистским преступникам, взывали к «всепрощению». Католические епископы Англии, Уэльса и Шотландии в своем заявлении от 22 февраля 1945 г. писали, что «карающий мир принес бы вред нациям-победительницам»[57]. Архиепископ Кентерберийский не только призывал к прощению врагов, но и выражал «опасение», что страны-жертвы будут применять суды Линча по отношению к поверженным противникам[58].

Сравните позицию католического духовенства и Русской Православной Церкви. За наказание военных преступников выступали и представители православной церкви. Поместный собор Русской Православной Церкви, избравшей Патриарха Московского и всея Руси, обратился 2 февраля 1945 г. к христианам Всего мира с призывом бороться за суровое и справедливое наказание гитлеровских преступников. Этот призыв был поддержан и представителями всех православных автокефальных церквей, присутствовавших на соборе. Они осудили попытки тех, особенно Ватикана, кто в своих выступлениях стремился оградить фашистскую Германию от ответственностью за совершенные ею поступления и взывал к милосердию по отношению к гитлеровских преступникам[59].

Некоторые американские и английские политики и юристы предлагали предоставить наказание военных преступников самим немцам, чтобы не вызывать в них «враждебных чувств к союзникам»[60]. Более того. Стали предприниматься попытки прямого выведения даже из-под угрозы наказания нацистских преступников. Так, была предпринята попытка исключить из круга военных преступников всех квислинговцев и лиц, виновных в массовом истреблении своих сограждан по расовым, политическим и религиозным мотивам[61]. Хуже того, дело докатилось до того, что руководство комиссии стало отказываться от внесения в этот список самого Гитлера. Отвечая на вопрос, включен ли Гитлер в список военных преступников, председатель комиссии сказал: «Я вынужден отказаться отвечать на вопросы об отдельных военных преступниках»[62]. И даже когда его уволили с этого поста, председатель комиссии все равно утверждал следующее: «Несомненно, Гитлер — военный преступник. Я не вижу другого решения вопроса. Тем не менее, комиссия, действуя в соответствии с директивами, не включила нацистских лидеров в число нескольких сот военных преступников, против которых после года работы уже было подготовлено обвинение»[63]. Вот так англосаксы пытались спасти от сурового, но исключительно справедливого возмездия своих подопечных — главарей нацистского режима Германии!

Вплоть до конца 1944 г. правительства США и особенно Англии весьма неохотно шли на практические действия по подготовке суда и наказания военных преступников. Раньше это пытались объяснить тем, что союзники по-разному относились к войне. Для Советского Союза его противником была не просто Германия, но прежде всего германский нацизм, наиболее реакционная, шовинистическая форма империализма. Для правящих кругов Запада это была борьба за сохранение своей государственности, за устранение Германии и Японии как империалистических конкурентов и восстановление там старых порядков, свободных от «крайностей фашизма». Все это, конечно, имело место быть. Однако в действительности все было гораздо проще. Прежде всего и во-первых, следует твердо помнить (в дальнейшем читатели лично убедятся в том, почему это надо твердо помнить), что германский национал-социализм и его фюрер Адольф Гитлер — прямое порождение открытой и особенно тайной политики Великобритании и США. Более того. Это прямое порождение Версальского договора 1919 г., которым якобы завершилась Первая мировая война. Хуже того. Адольф Гитлер и германский национал-социализм злоумышленно были приведены к власти в Германии именно же стараниями США и особенно Великобритании. Приведены к власти именно с той целью, чтобы они развязали войну против СССР ради его уничтожения во имя реализации идеи установления англосаксонского господства во всем мире, чего Гитлеру, естественно, не сообщали.

Во-вторых, перед нападением на СССР Великобритания (вполне возможно, что и не без консультаций с США) гарантировала Гитлеру безнаказанность однофронтового разбоя против СССР вплоть до 1944 г. И именно соблюдению этой договоренности были посвящены все действия правительства Великобритании, вплоть до того, что Черчилль нередко шел наперекор политике Рузвельта, который не во всех деталях знал об этой подлой договоренности. Именно по этой причине Великобритания отчаянно боролась против открытия второго фронта в 1941 — 1943 гг., навязывая к тому же совершенно бессмысленные его варианты. И лишь только тогда, когда на Западе наконец-то поняли, что СССР и без союзников в пух и прах разгромит Третий рейх и станет единственным победителем и освободителем в этой войне, который единолично будет сурово, но в соответствии с международным правом карать нацистских преступников, правительства Великобритании и США скрепя зубами пошли на открытие второго фронта и создание международного суда для нацистских преступников. Потому как поняли, что если Советский Союз осуществит это справедливое правосудие в одиночку, то не только десятикратно увеличит свой международный авторитет главного победителя и освободителя, но и на весь мир разоблачит всю грязную, но именно же англосаксонскую подноготную Второй мировой войны. И не надо думать, что это какой-то перебор со стороны автора. Не автор, а именно же сами англосаксы еще в 1945 г., да и до этого тоже, совершенно однозначно раскрыли все свои карты, причем именно так, как автор их и описал. У нас едва ли столь уж широко известно, что, доподлинно зная, что конкретно натворило против мира и человечества Объединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии в своем безумно преступном стремлении разжечь Вторую мировую бойню и повернуть ее на Восток, самым последним — в мае 1945 г. — из правительств государств — лидеров антигитлеровской коалиции согласившееся на проведение международного суда над нацизмом и нацистскими военными преступниками, Правительство Их Британских Величеств самым первым выдвинуло жесткое требование о резких ограничениях на свободу слова для подсудимых Нюрнбергского трибунала! Знаете, чего оно больше всего опасалось? «Обвинений против политики Великобритании вне зависимости от того, по какому разделу Обвинительного акта они возникают»![64] Но особенно британская сторона опасалась обвинений в адрес «так называемого британского империализма XIX в. и начала ХХ в.». Так оно и говорилось в английском меморандуме от 9 ноября 1945 г.[65] Но ладно бы только британское правительство так засуетилось. А то ведь куда рак с клешней, туда же и конь с копытом. Американский представитель на Нюрнбергском процессе Р. Джексон, не моргнув и глазом, заявил практически то же самое: «Я полагаю, что этот процесс, если на нем будут допущены дискуссии о политических и экономических причинах возникновения войны, может принести неисчислимый вред как Европе... так и Америке»[66].

О каком же неисчислимом вреде Европе и Америке изволил говорить Джексон? Ведь давно подмечено, что если по обе стороны Атлантики начинают говорить в унисон об одном и том же, то как минимум неспроста. А тут ведь не только в унисон, а чуть ли не дословное совпадение.

Но тут нам поможет сам Черчилль. Разъясняя роль Запада в разжигании Второй мировой войны, он охарактеризовал ее следующим образом: «В истории, которая, как говорят, в основном представляет собой список преступлений, безумств и несчастий человечества, после самых тщательных поисков мы вряд ли найдем что-либо подобное такому внезапному и полному отказу от проводившейся пять или шесть лет политики благодушного умиротворения и ее превращению почти мгновенно в готовность пойти на явно неизбежную войну в гораздо худших условиях и в самых больших масштабах»[67]. Это он насчет того, что вытворяли западные «демократии» в межвоенный период, когда СССР едва ли не круглосуточно пытался достучаться до их сознания, предлагая создать действенную систему коллективной безопасности и противодействия нацистской агрессии. Увы, западные «демократии» делали вид, что не слышат. Так что все верно сказал У. Черчилль. Список преступлений, безумств и несчастий человечества, которые натворили западные «демократии», был столь безумно обширен, что именно они-то и занялись тем, чтобы противодействовать подлинному правосудию Нюрнбергского трибунала. Надеюсь теперь понятно, чего они боялись, противодействуя созданию механизма сурового возмездия нацистским преступникам?!

Р. Джексон — главный обвинитель от США на Нюрнбергском процессе

А что касается непосредственного создания Международного военного трибунала для суда над главными немецкими военными преступниками, то здесь следует отметить выдающийся вклад советской юридической науки. Ученые Советского Союза еще в сентябре 1943 г. собрались на специальную сессию Академии наук, посвященную ответственности фашистской Германии за злодеяния и ущерб, нанесенный агрессией. Основные доклады были сделаны академиками И. П. Трайниным и Е. В. Тарле, в прениях выступили члены Государственной чрезвычайной комиссии академики Б. Е. Веденеев, Н.Н. Бурденко, А.Н. Толстой и др.[68] В трудах советских ученых А. Н. Трайнина, Н.Н. Полянского, И.П. Трайнина, В.Н. Дурденевского, Д.Б. Левина, Е.А. Коровина, Б.С. Маньковского и других были теоретически разработаны материально-правовые и процессуальные вопросы: суда и наказания военных преступников. Советские юристы выдвинули и научно обосновали идею уголовной ответственности за подготовку и развязывание агрессии, доказали несостоятельность применения доктрин государственного акта, приказа начальника и территориальной юрисдикции к военным преступникам. Государство и народ в целом могут нести лишь политическую и материальную ответственность, но не уголовную; уголовная неуязвимость государства за развязывание войны и совершенные в ходе ее преступления обусловливают уголовную ответственность лиц, в руках которых сосредоточилась власть в государстве, и конкретных исполнителей военных преступлений — таков был главный вывод, сделанный советской юридической наукой.

Еще в феврале 1943 г. известный советский ученый Н. Н. Полянский представил Чрезвычайной государственной комиссии проект «Организации уголовного преследования за преступления, связанные с войной»[69]. В нем указывалось, что гитлеровское руководство, ответственное за посягательства на самые устои международного мира и установленную соглашениями систему международных отношений, должно предстать перед международным уголовным судом. Подчеркивалось, что только приговор такого суда прозвучит как «слышный всему человечеству голос мирового общественного мнения»[70]. Полянский отмечал, что основное назначение такого суда заключается в том, чтобы «вскрыть все пружины заговора, который привел к еще небывалому в истории потрясению всех устоев достигнутой человечеством культуры, чтобы проследить щупальцы страшного чудовища гитлеризма и извлечь их из тела тех государств, в которые они уже успели проникнуть, чтобы явить миру... со всей возможной объективностью леденящую ужасом картину человеческих зверств, совершенных вероломными зачинщиками войны»[71].

Как только этот справедливый замысел был опубликован, тут же западные «доброхоты» нацизма резво засуетились, дабы спасти от сурового возмездия не столько даже самих нацистских преступников, сколько самих себя.

В проекте со всей подробностью характеризовалась организация такого суда, процедура расследования и слушания дела. Н.Н. Полянский подчеркивал при этом, что даже в соответствии с немецкими законами главные военные преступники подлежат суду тех стран, против которых они планировали и направляли эти чудовищные преступления[72]. Работы советских ученых, и в первую очередь А. Н. Трайнина, публиковались не только советской, но и зарубежной прессой и находили положительный отклик среди прогрессивных юристов мира[73]. Заслуги советских ученых в разработке идеи уголовной ответственности за развязывание агресcивной войны, идеи, положенной в основу устава Нюрнбергского процесса, признавали даже реакционные деятели[74].

В результате массированных усилий Советского Союза и прогрессивной мировой общественности советское предложение о проведении международного суда над главными военными преступниками стало не только преобладающим, но и единственным. Более того. Даже на Западе поняли, наконец, что нацистские военные преступники должны быть судимы и наказаны приблизительно так, как это было сделано русскими[75].

Однако, понимая неизбежность наказания военных преступников, западные державы в буквальном смысле слова отчаянно сопротивлялись организации публичного международного судебного процесса, на котором ущерб мог быть причинен далеко не одной только фашистской Германии. Они понимали, что гитлеровское руководство настолько скомпрометировало себя, что не может пригодиться ни в каких политических комбинациях. Личная судьба этих преступников и негодяев уже не волновала их, и они не возражали против того, чтобы справедливое возмездие настигло их. Но публичный процесс, на котором подсудимые получили бы право защищаться с помощью опытных адвокатов и предъявлять документы и свидетелей, таил в себе сплошь негативные для Запада неожиданности. На Западе резонно и всерьез опасались, что на международном процессе вскроются позорные для западных держав страницы истории международных отношений. Проведение процесса таило в себе и другую опасность — установление прецедента привлечения к уголовной ответственности глав государств за развязывание агрессивной войны в будущем. Особенно опасались такого процесса правящие круги Великобритании. Они понимали, что в ходе публичного разбирательства неизбежно встанут вопросы об их предвоенной политике сговора с фашистской Германией, подталкивания ее к войне против Советского Союза, в частности мюнхенское предательство. У. Черчилль, выступая в палате общин 4 октября 1944 г., отметил: «Нет уверенности. что для таких преступников, как Гитлер, Геринг, Геббельс и Гиммлер, следует принять процедуру суда»[76]. Еще более определенно высказался А. Иден в письме, направленном Комиссии Объединенных Наций по военным преступлениям: «Правительство Его Величества глубоко сомневается, особенно принимая во внимание фактор времени, в желательности и целесообразности учреждения межсоюзнического трибунала путем заключ ения специального договора на этот счет»[77]. 28 марта 1945 г. Иден заявил в палате общин, что, если английские солдаты захватят Гитлера, они могут сами решить, застрелить ли его на месте или привести живым[78].

20 марта 1945 г. лорд Эддисон, изучавший данную проблему по поручению палаты лордов, отметил, что наказание главных военных преступников имеет первостепенное значение, но в то же время высказался решительно против предания их международному суду. «Я совершенно уверен, — заявил он, — что если метод суда будет принят в вопросе наказания главных военных преступников, мир столкнется с серией длительных процессов, идущих один за другим, которые в конце концов вызовут чувство отвращения и омерзения у любого человека. Я искренне надеюсь, что этот метод не будет принят... Чрезвычайно важно, чтобы главные военные преступники были названы и наказаны решением союзников»[79]. Эту точку зрения поддержали граф Пирс, лорд Моэм и особенно архиепископ Йоркский, который буквально раскрыл все карты: «Я бы хотел видеть этих людей вне закона. Не следует организовывать публичный процесс со всеми его сенсациями и возбуждением. Т. е. кто поймают их, должны после установления личности сразу же предать их смерти»[80]. Выступивший в заключение прений лорд-канцлер Д. Саймон полностью одобрил такую линию[81]. Англичане упорно гнули свою линию на то, чтобы попросту расстрелять нацистских преступников, особенно главарей, не устраивая никакого следствия и уж тем более судебных процессов. Аналогичную позицию занимали и руководящие политические деятели США. За казнь без суда выступали государственный секретарь США Корделл Хэлл, председатель Верховного суда США Х.ф. Стоун, министр финансов Г. Моргентау и даже сам президент США Ф. Д. Рузвельт[82].

Такая точка зрения находила, увы, сторонников не только в правящих кругах. Ее придерживались даже искренние противники фашизма, многим из которых такое решение казалось весьма радикальным и справедливым. Весь суд — это спор между обвинением и защитой о том, виновен или не виновен подсудимый. Но какие могут быть споры по поводу виновности нацистских главарей? Полагая целесообразным исключить бесполезную, по их мнению, трату времени на судебное разбирательство, они предлагали простое на их взгляд решение: расстрелять гитлеровское правительство на основании согласованного Административного акт?![83]

Однако предложение о замене судебного процесса административным решением не могло удовлетворить Советское правительство. Как, впрочем, и большинство принципиальных противников нацизма, придававших огромное значение именно гласному публичному процессу. Суммарная казнь на основе административного решения могла отвечать лишь цели возмездия за преступления, могла быть лишь заключительным актом войны. Но, будучи сама по себе противоправной, она нанесла бы ущерб укреплению законности и безопасности в послевоенном мире. И что самое важное, народы мира стремились к полному и окончательному разгрому фашизма, не только военному, но и морально-политическому. Этой цели отвечал только гласный судебный процесс над нацистскими главарями.

Неуклонно следуя своей линии обеспечения быстрого и справедливого суда и наказания военных преступников, правительство Советского Союза включило в соглашения о перемирии с Финляндией, Румынией и Болгарией пункты, предусматривающие сотрудничество правительств этих стран с советским главнокомандованием по задержанию лиц, обвиняемых в военных преступлениях, и суду над ними[84]. Одновременно правительство СССР призвало нейтральные страны закрыть границы для военных преступников. Так, например, 29 июля 1943 г. Советское правительство направило правительствам Турции и Швеции ноту, содержавшую призыв не предоставлять убежища Муссолини и другим преступникам войны. Советское правительство заявило, что оно «будет рассматривать предоставление убежища, помощь или содействие таким лицам как нарушение принципов, за которые борются Объединенные Нации и которые они решили осуществить всеми средствами, имеющимися в их распоряжении»[85].

Ни президент США Ф. Д. Рузвельт, ни премьер-министр Великобритании У. Черчилль не смогли игнорировать широкого международного резонанса действий Советского правительства. И со своей стороны вынуждены были предупредить нейтральные страны, что предоставление убежища главным военным преступникам и их помощникам несовместимо с принципами, за которые ведут борьбу Объединенные Нации, выразив одновременно надежду, что ни одно нейтральное правительство не разрешит использовать свою территорию для сокрытия военных преступников[86].

Небезынтересно отметить, что аналогичная нота была направлена Ватикану. Однако папа Пий XII, так же, как правительства Турции, Швейцарии и Аргентины, отказался дать заверения, что Ватикан не предоставит убежища военным преступникам[87]. После крушения фашизма в Италии и позднее, после поражения нацистской Германии, многие военные преступники укрылись в Ватикане. Постепенно с подложными документами различных «благотворительных» католических организаций их отправляли в страны Южной Америки, спасая от справедливого суда[88].

Тем не менее наиболее влиятельные деятели Великобритании по-прежнему пытались вывести из-под уголовного преследования нацистских преступников, в том числе и главарей Третьего рейха. В этом плане весьма характерен составленный лордом-канцлером Англии Д. Саймоном по поручению военного кабинета Великобритании и его главы У. Черчилля меморандум от 4 сентября 1944 г. В нем наряду с неуместным упованием на то, что главные военные преступники будут уничтожены либо самими немцами, либо покончат самоубийством, лорд-канцлер, который в свое время дал «зеленый свет» агрессии Гитлера на Восток, указал, что «метод судебного процесса, обвинения и юридического приговора совершенно неподходящ для ведущих и наиболее злонамеренных лидеров, таких, как Гитлер, Гиммлер, Геринг, Геббельс и Риббентроп. Помимо огромных трудностей. связанных с созданием суда, формулированием обвинения и сбором доказательств, вопрос об их судьбе — политический, а не юридический»!? Более того. Саймон по-прежнему настаивал на внесудебной негласной расправе над главарями Третьего рейха, считая, что «этот метод будет единственным заслуживающим одобрения и оправданным в деле с небольшой группой лидеров, о которых известно, что они несут ответственность за руководство войной, и которые имели полномочия ставки отдавать распоряжения, утверждать или потворствовать чудовищным злодеяниям, которые были совершены»[89]. Вот объясните, пожалуйста, как после всего этого называть эту тварь, которая именовалась лордом-канцлером?!

Фактически одновременно в правительственных кругах США и Англии были составлены два документа, решительно отвергавшие идею проведения международного судебного процесса над главными военными преступниками и предлагавшие казнь нескольких нацистских лидеров на основе административного решения союзников. Этот вопрос рассматривался президентом США и премьер-министром Великобритании на заседании II Квебекской конференции 15 сентября 1944 г. При этом было решено направить главе Советского правительства предложения лорда-канцлера Саймона как выражающие точку зрения правительств США и Англии[90]. В соответствии с этим решением У. Черчилль составил проект телеграммы И. В. Сталину, в котором излагались основные принципы меморандума Саймона и содержались некоторые комментарии к ним. Английский премьер-министр писал: «Не находите ли Вы, что следовало бы подготовить список, включающий, скажем, 50 или 100 лиц, чья ответственность за руководство или санкционирование всех преступлений и зверств установлена самим фактом их высоких официальных постов. Этот список не был бы, конечно, окончательным. Новые имена могли бы добавляться в любое время»[91].

У. Черчилль предложил на выбор два варианта — решать совместно судьбу каждого из нацистских лидеров, как только они попадут в руки союзников, или заранее составить список таких лиц, которых любой офицер в ранге генерала после установления их личности распорядится расстрелять в течение часа, не докладывая командованию. Мотивировалось преимущество этого метода следующим: как только список главных военных преступников будет опубликован, массы германского народа поймут, что между ними и их руководителями союзники видят большое различие, что в свою очередь приведет к подрыву авторитета и влияния руководства, восстановит немецкий народ против них и таким образом поможет разгрому Третьего рейха[92].

Правда, Черчилль струхнул отправить такую телеграмму Сталину. Вместо этого вместе с А. Иденом он в октябре 1944 г. отправился в Москву с целью добиться санкционирования Квебекского соглашения Советским Союзом. Во время этого визита впервые Советскому правительству был предложен англо-американский план расчленения Германии, одобренный в Квебеке. Однако ни в Москве, ни на каких-либо других международных совещаниях англо-американской дипломатии не удалось навязать свои планы Советскому Союзу. Окончилась провалом также попытка английского премьер-министра заручиться согласием Советского правительства с предложениями, изложенными в меморандуме Саймона от 4 сентября 1944 г. и одобренными Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем. В беседе с Черчиллем Сталин однозначно подчеркнул, что наказание главных военных преступников должно быть осуществлено в соответствии с решением суда![93]

Притихнув на время, англосаксы вновь вернулись к попыткам вывести нацистских преступников из-под уголовного преследования по суду на Ялтинской конференции 1945 г., на которой Черчилль вновь стал настаивать на внесудебной казни нацистских преступников. В ответ Сталин вновь указал, что главные военные преступники должны предстать перед судом. На Крымской конференции президент США занял двойственную позицию. С одной стороны, не отрицал необходимость наказания. Но в то же время пытался протащить идею о том, что-де процедура суда «не должна быть слишком юридической». Более того, настаивал на том, чтобы «при всяких условиях на суд не должны быть допущены корреспонденты и фотографы»![94]

Короче говоря, вплоть до завершения Крымской конференции только СССР и Сталин, как глава Советского правительства, были единственными, кто жестко, последовательно и принципиально защищали идею проведения международного судебного процесса над главными военными преступниками. В конечном итоге именно твердая позиция Советского Союза привела к коренному изменению ситуации. США, в частности, хотя и не без двойственного подхода, но все-таки принялись за разработку идеи международного трибунала и организации его работы.

Однако Великобритания по-прежнему в буквальном смысле отчаянно пыталась противодействовать реализации этой идеи. И даже тогда, когда США всерьез, казалось бы, взялись за разработку идеи о международном суде над нацистскими преступниками, а произошло это в середине марта 1945 г., и направили в Лондон соответствующего представителя, У. Черчилль и лорд-канцлер Д. Саймон по-прежнему решительно настаивали на том, чтобы незамедлительно казнить шесть-семь нацистских главарей. По их мнению, это было предпочтительнее, нежели длительный судебный процесс. К примеру, Д. Саймон, не стесняясь, выразил свою точку зрения следующим образом: «...Я обеспокоен перспективой длительного процесса, в ходе которого будут обсуждаться разного рода вопросы — юридические и исторические, — могущие привести к существенным противоречиям и спорам в мире, к непредвиденной реакции»[95]. Проще говоря, руководители Великобритании по-прежнему настаивали на немедленной казни нацистских преступников, особенно главарей Третьего рейха, лишь бы только концы в воду. В конце концов эта позиция нашла свое отражение даже в правительственном меморандуме Великобритании от 23 апреля 1945 г., в котором говорилось: «Правительство его Величества внимательно обсудило аргументы, которые были высказаны в пользу какой-либо из форм предварительного судебного процесса. Но правительство его Величества глубоко обеспокоено также трудностями и опасностями, связанными с таким курсом, и... полагает, что казнь без суда более предпочтительна»[96]. Более того. Правительство Великобритании выразило опасение, что проведение публичного процесса «может обратиться против союзников» и дать возможность обвиняемым «обосновать свои действия событиями прошлого».

Только жесткая, принципиальная и неуклонно проводившаяся в жизнь позиция Советского правительства и лично Сталина по вопросу о суровом возмездии для нацистских преступников в конечном счете безальтернативно вынудила западные державы принять эту точку зрения и перейти к конкретным действиям в этом направлении. В результате на конференции в Сан-Франциско в начале мая 1945 г. Великобритания также в принципе дала свое согласие на проведение международного суда над главными военными преступниками.

Однако при этом Сталин превосходно разыграл одну карту. По его указанию советская дипломатия, поддерживая американскую точку зрения о необходимости наказания нацистских преступников, которая, если уж честно, была не американской, а советской, одновременно негласно предоставила американской стороне шанс выдвинуть саму идею организации работы международного трибунала. На совещании министров иностранных дел СССР, США и Англии 3 мая 1945 г. американский представитель от имени правительства США выступил с инициативой о создании организации и выработке процедуры для наказания главных военных преступников, а также передал советской и английской делегациям проект предлагаемого соглашения и меморандум.

По возвращении в Москву в записке на имя Сталина Молотов изложил основные положения американского проекта и предложил принять его за основу для последующих переговоров. Но только при условии внесения в него указанных в записке поправок и дополнений. Вот текст этой записки Молотова:

«Товарищу И. В. СТАЛИНУ

7 июня 1945 г.

Американский представитель Розенман 3 мая в Сан-Франциско предложил представителям СССР, Великобритании и Франции начать переговоры о заключении соглашения о наказании главных военных преступников, вручив одновременно проект этого соглашения. Основные положения проекта следующие:

1. Учреждается Международный Военный Трибунал из представителей держав, участников Контрольного Совета для Германии — для суда над руководителями держав оси и их главными агентами и соучастниками (ст. 15), преступления которых не связаны с определенным географическим местом (ст. 5). Всякие отводы, основанные на том, что обвиняемый являлся или является главой или иным главным должностным лицом государства, не должны приниматься во внимание (ст. 10).

2. Для подготовки материала обвинения и установления лиц, подлежащих суду Международного Военного Трибунала, образуется следственная Комиссия из представителей СССР, США, Англии и Франции.

3. Международному Военному Трибуналу подсудны дела официальных и неофициальных фашистских организаций гестапо, СС. Трибунал может признать ту или иную организацию преступной и вынести об этом приговор, который будет считаться неоспоримым при последующем привлечении к уголовной ответственности участников той или иной организации.

4. Соглашение должно быть подписано Советским Союзом, США, Англией и Францией. Члены Объединенных Наций приглашаются присоединиться (ст. 1 — 2).

5. Международный Военный Трибунал "может заседать в любой части Германии, Австрии или Италии или какой-либо иной стране, с согласия этой страны" (ст. 17).

Считаю возможным принять американский проект Соглашения в качестве базы для переговоров, при условии внесения в него следующих поправок и дополнений:

1. Исключить пункты "c" и "d" статьи 12 о подсудности организаций. Лучше предоставить Союзному Контрольному Совету право признания преступными, роспуска и запрещения таких организаций.

2. Дополнить проект новой статьей о том, что участники Соглашения обязуются передать в распоряжение Трибунала любое лицо, подлежащее суду и находящееся в их власти.

3. Указать, что Следственная Комиссия использует материалы национальных комиссий по расследованию злодеяний военных преступников, подлежащих суду Международного Трибунала.

4. Установить, что члены Международного Трибунала и Следственная Комиссия председательствуют на своих заседаниях поочередно.

5. Предусмотреть вступление соглашения в силу со дня его подписания.

Прошу утвердить приложенный проект ответа американскому правительству, в котором дается согласие Советского Правительства на переговоры и на принятие американского проекта в качестве основы. Одновременно наш ответ содержит как вышеуказанные поправки, так и ряд других мелких поправок и дополнений, улучшающих американский проект Соглашения. В. Молотов»[97].

В ответе на предложения США 9 июня правительство СССР заявило о своем согласии с образованием международного трибунала для суда над главными военными преступниками и выразило готовность подписать соответствующее соглашение.

С 28 июня по 8 августа 1945 г. между правительствами СССР, США, Англии и Франции в Лондоне состоялись дальнейшие переговоры по вопросу о судебном преследовании и наказании главных военных преступников европейских стран. В директивах МИД СССР советской делегации к началу переговоров предписывалось настаивать на внесении в американский проект переданных ранее поправок советской стороны, а также ряда новых дополнений и изменений. Вот текст этих директив советским представителям при переговорах в Лондоне по поводу соглашения о наказании военных преступников, которые были направлены 24 июня 1945 г. заместителем наркома иностранных дел А. Я. Вышинским:

«На Лондонском совещании представителей Правительства СССР, США, Великобритании и Временного Правительства Франции по поводу Соглашения о расследовании преступлений и о наказании главных военных преступников советские представители должны руководствоваться следующим:

1. Поскольку имеется сообщение о том, что в проект Розенмана, врученный тов. Молотову в Сан-Франциско 3. V, Американским Правительством внесены изменения, советские представители должны тщательно изучить новый американский проект и представить Советскому Правительству свои предложения.

2. Настаивать на внесении в американский проект наших поправок, переданных тов. Громыко 9.VI.

3. Наряду с этим внести на рассмотрение совещания в Лондоне и настаивать на принятии следующих новых дополнений и изменений к американскому проекту:

a) в случае, если будет поставлен вопрос о расширении состава Международного Трибунала путем включения представителей стран, присоединившихся к Соглашению, допустить участие таких представителей в качестве пятого члена Трибунала по делам соответствующей страны;

b) право на представительство в Трибунале должны иметь в установленном ниже порядке лишь те присоединившиеся страны, которые принимали активное участие в войне против фашистской Германии и пострадали от фашистских злодеянии. Такими странами в первую очередь должны быть признаны: Украинская ССР, Белорусская ССР (по возможности также Литовская ССР, Латвийская ССР и Эстонская ССР), Польша, Югославия, Чехословакия и некоторые другие;

c) заседания Трибунала могут происходить на территории различных государств по решению Трибунала. Однако предпочтительной является территория того государства, в отношении которого данный обвиняемый совершил наиболее тяжелые преступления;

d) все официальные документы Следственной Комиссии и Трибунала должны составляться на английском, русском и французском языках, а также на языке той союзной страны, на территории которой происходит заседание Трибунала;

e) если заседание Трибунала будет происходить на территории одной из четырех союзных стран, то председателем Трибунала должен являться представитель этой страны в Трибунале. Судебный процесс в этом случае ведется на языке этой страны. Во всех других случаях председательствовать в Трибунале должны поочередно каждый из четырех представителей союзных стран, подписавших Соглашение, и процесс должен вестись на языке, избираемом по усмотрению Международного Трибунала;

f) уголовное преследование по преступлениям, предусмотренным ст. 6 американского проекта, должно возбуждаться Следственной Комиссией по предложению каждого из Правительств союзных стран — участников Соглашения или по инициативе Трибунала или Следственной Комиссии;

g) предание суду должно производиться Трибуналом на основании Обвинительного Акта, представленного Следственной Комиссией;

h) акты и документы комиссий, образованных в отдельных Союзных Государствах для расследования фашистских злодеяний, должны иметь то же правовое значение, что и акты, составляемые Международной Следственной Комиссией.

4. В развитие ст. 19 "в" американского проекта, содержащей нашу поправку к этому проекту, Соглашение должно предусмотреть обязательство Правительств — участников Соглашения принимать каждым в отдельности или совместно все необходимые меры для обеспечения выдачи Международному Военному Трибуналу военных преступников, оказавшихся на территории государств, не являющихся участниками Соглашения.

5. Внести на рассмотрение совещания предложение о том, чтобы между четырьмя Правительствами было заключено Соглашение об учреждении Международной Следственной Комиссии и Международного Военного Трибунала.

Постановления, регулирующие организацию и деятельность Следственной Комиссии и Трибунала, должны быть выделены в виде особого о них Положения, которое должно быть приложено к названному Соглашению.

6. В соответствии с п. 5 Соглашение должно быть сформулировано так:

1) "Правительства СССР, США, Великобритании и Временное Правительство Французской Республики согласились учредить для расследования преступлений и наказания главных военных преступников Международную Следственную Комиссию и Международный Военный Трибунал.

2) Утвердить прилагаемое к настоящему Соглашению Положение о Международной Следственной Комиссии и о Международном Военном Трибунале".

7. В случае внесения какой-либо из делегаций на рассмотрение совещания новых предложений советские представители должны сообщать об этих предложениях Советскому Правительству вместе со своей оценкой и конкретными соображениями для получения необходимых указаний по этим предложениям.

8. Советские представители не должны без предварительного утверждения Советским Правительством принимать решений по вопросам, не предусмотренным настоящими директивами. Вышинский»[98].

Переговоры завершились заключением соглашения, включающего решение об учреждении Международного военного трибунала для суда над военными преступниками, преступления которых не связаны с определенным географическим местом. В качестве составной части соглашения был принят Устав Международного военного трибунала, в котором определялись его организация, юрисдикция и функции. Уставом предусматривалось также создание Комитета по расследованию дел и обвинению главных военных преступников. Главным обвинителем Комитета от СССР был назначен Р. А. Руденко, от США — Р.Х. Джексон, от Великобритании — Х. Шоукросс и от Франции — Ф. де Ментон.

К середине октября 1945 г. в результате кропотливой работы Комитета по сбору материалов для обвинения было подготовлено и единогласно принято обвинительное заключение против 24 обвиняемых. Прежде всего против Геринга, Гесса, Риббентропа, Деница, Йодля, Кейтеля, Розенберга, Кальтенбруннера, а также других. На состоявшемся по требованию советской стороны 18 октября в Берлине первом заседании Международного военного трибунала был принят обвинительный акт против главных немецких военных преступников. Одновременно было принято решение о признании преступными руководящего состава НСДАП, имперского правительства, ОКВ (Верховного командования вермахта) и генерального штаба, СА, СС, СД и гестапо. Было решено также открыть судебный процесс в Нюрнберге не позднее чем через 30 дней.

20 ноября 1945 г. во дворце юстиции в Нюрнберге Международный военный трибунал начал суд над главными нацистскими преступниками. От Советского Союза в составе суда участвовали И. Т. Никитченко и его заместитель А. Ф. Волчков, от США — Ф. Биддл и Д. Д. Паркер, от Великобритании — Д. Лоренс и У. Н. Биркетт, от Франции — А.Д. де Вабр и Р. Фалько. В ходе 403 открытых судебных заседаний трибунала, на которых присутствовали многочисленные представители печати, были вскрыты тягчайшие преступления, совершенные гитлеровцами в годы войны. Неопровержимые факты вынудили подсудимых признать себя организаторами и участниками действий, признанных судом преступными, однако виновными они себя не признали.

1 октября 1946 г. судебный процесс над главными военными преступниками был завершен оглашением сурового приговора.

Надеюсь, теперь стало понятней, что не западные «демократии», а именно СССР и Сталин предложили сурово покарать нацистских преступников. Что не Сталин отклонял эту позицию, а именно же западные «демократии». Что не Сталин, а именно западные «демократии» отчаянно хотели избежать гласного международного суда над нацистскими военными преступниками. Что не Сталин, а именно западные «демократии» отчаянно пытались навязать идею о внесудебном и негласном расстреле главарей Третьего рейха. Что не Сталин, а именно западные «демократии» проводили яро обструкционистскую политику в вопросе о наказании нацистских военных преступников. Что не Сталин, а именно западные «демократии» хотели вывести главарей нацистского режима из-под уголовного преследования. Что, наконец, не Сталин, а именно западные «демократии» стремились не допустить обсуждения на его заседаниях невыгодных для себя вопросов, в том числе и о том, кто подготовил и спровоцировал Вторую мировую войну. Надеюсь, теперь понятно, что в действительности творилось накануне Нюрнбергского процесса.

А в заключение анализа блока упомянутых выше мифов хотелось отметить самое главное. Позиция западных «демократий» по вопросу о наказании нацистских военных преступников, прежде всего непосредственно Великобритании, есть суть свидетельство того, кто же на самом деле является подлинным виновником — наряду, естественно, с главарями Третьего рейха и даже в большей, чем они сами, степени, — развязывания Второй мировой войны! Именно поэтому-то западные «демократии» отчаянно стремились расстрелять без суда и следствия главарей нацистского режима. Как подсудимые, тем более на гласном международном суде, они были чрезвычайно опасны именно для западных «демократий»! Так что даже с этой точки зрения запредельно подлой является навязываемая нам извне всевозможной забугорной сволочью точка зрения о том, что-де СССР является виновником Второй мировой войны.

Ну, а теперь можно приступить и к детальному анализу мифов о самом советско-германском договоре о ненападении. Проще говоря, приступить к анализу всего того, огласки чего столь панически боялись англосаксы.

Если бы не Сталин, который подготавливал Вторую мировую войну во исполнение заветов классиков марксизма и самого Ленина о необходимости совершения мировой революции, для чего требовалась ситуация мировой войны (которую предвидел Ленин), то не было бы никакой необходимости подписывать с нацистской Германией спровоцировавший мировую бойню договор о ненападении.

Если бы не Виктор Суворов, который своим трудами «Ледокол», «День-М» и другими открыл новые горизонты в изучении Второй мировой и Великой Отечественной войн, то мы так и не знали бы подлинной истории.

Давно подмечено, что «с трудом приходят на ум мысли о том, что события далекого прошлого некогда ожидались в будущем»[99]. Так оно и есть в действительности. И из века в век повторяется одна и та же ситуация — мысли подобного рода действительно с колоссальным трудом посещают умы многих, особенно хулителей отечественной истории. Однако же какое нам может быть дело до этих, чином хулителей Истории Ее Величества России от ума освобожденных, если вопрос об ответственности за Вторую мировую войну по-прежнему является особо острым, особо актуальным?! Яростные споры и ожесточенная полемика на эту тему не прекращаются до сих пор, многие аспекты которой являются предметом жестких политических столкновений и в наше время. Соответственно нет иного выхода, кроме как пойти на изложение детального анализа предыстории Второй мировой войны, дабы показать, кто же на самом деле был виноват в ее развязывании. Однако не в академическом стиле и духе, а в режиме разведывательно-исторического расследования. Потому что, как отмечал О. Бальзак, «существуют две истории: лживая официальная история... и тайная история, где видны подлинные причины событий». И нам настоятельно необходимо осуществить тщательный анализ самых сокровенных, самых тайных анналов Истории, дабы понять подлинные причины всего того, что предшествовало заключению советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 г. и что последовало вслед за его подписанием. Не довольствоваться же нам в третьем тысячелетии подлыми резолюциями взбесившегося съезда сброда негодяев, которым верховодили предатели СССР! Этот сброд, за исключением верховод, ведь даже и не понял тогда, что натворил, к каким катастрофическим последствиям подвел Величайшую Державу мира, которые не замедлили сказаться, отправив на помойку Истории и их самих! Впрочем, черт с ними! Все равно Ее Величество Россия и Ее Великая История воздадут им по заслугам, а кое-кому уже воздали...

Нравится это кому-либо или нет, но факты Подлинной Истории свидетельствуют о том, что Сталин абсолютно точно знал, что, к глубочайшему сожалению, мировая война как глобальное явление была неизбежна. Потому как она была обреченно предрешена. А следовательно, и неминуема. Прежде всего потому, что ставка на войну как на единственный шанс уничтожить Россию дотла и как государство (хотя бы и называвшееся тогда СССР), и особенно как страну — как величайшую державу мира, как единственную в мире подлинно евразийскую державу, — была сделана очень давно. Задолго до ХХ века.

Инициаторами этой ставки были очень могущественные силы, чрезвычайная опасность которых состояла отнюдь не только в их статусе наиболее могущественных. Их опасность состояла прежде всего в том, что они не только виртуозно владели высшим геополитическим секретом планеты Земля, но и, к глубочайшему сожалению, исключительно эффективно использовали его в своих запредельно бесчеловечных целях. Слава Богу, что на их пути встал величайший государственный деятель планетарного масштаба не только за весь ХХ век, но и за всю тысячелетнюю историю России — Иосиф Виссарионович Сталин. Среди всех руководителей нашего государства он был и остается единственным, кто владел этим секретом еще более виртуозно, чем все враги СССР и России вместе взятые. И потому, не раскрыв этот секрет, нам ни при каких обстоятельствах не понять, почему же война была столь неизбежна, не говоря уже о том, почему Сталин действовал так, а не иначе.

Как, впрочем, и того, почему Величайшая Наша Победа до такой степени образумила Запад, что с Великого 9 мая 1945 г., невзирая ни на какие попытки Запада развязать очередную мировую войну, мир до сих пор живет хотя и в относительном, но все-таки мире.

Сталин любил приговаривать, что для того, чтобы руководить — надо предвидеть. А нам для того, чтобы понять, какими соображениями он руководствовался, принимая те или иные, но особенно политические решения, необходимо как можно подробнее знать то, что знал Сталин. Иного выхода просто нет.

К примеру, мало кому известно, что Вторая мировая война действительно могла быть принципиально предотвращена. В данном случае имеются в виду не только сорванные летом 1939 г. по вине официальных Лондона и Парижа англо-франко-советские переговоры и даже не только позиция СССР в 1939 г. по вопросам предотвращения угрозы войны. Это, как говорится, само собой, поскольку прекрасно известно. Речь идет об ином — о позиции высшего эшелона мировой элиты масонского закулисья. Ее озвучил один из наиболее влиятельных адептов этой закулисы — президент США Франклин Делано Рузвельт. Еще 25 мая 1939 г. через своего посла во Франции У. Буллита он отдал руководству европейских масонов «...указание действовать таким образом. чтобы больше нельзя было избежать конфликта с Гитлером. Англия и Франция уже получили от него заверения, что в случае войны США бросят всю свою мощь на весы демократических государств, сражающихся в Европе. Президент также считает необходимым объявить о подобной помощи во всем ее значении и друзьям во Франции. С учетом подавляющего материального преимущества и благоприятного стратегического положения демократических стран у правительств Парижа и Лондона отныне не остается никакого повода для уклонения еще раз от Конфликта»[100].

Слово «конфликт» на масонском языке означает войну, причем если оно написано с большой буквы — «Конфликт», — то это означает, что речь идет о Мировой Войне! А что касается европейских демократий, то едва ли кто-либо осмелится сомневаться в том, что Запад не относил к ним СССР.

Соответственно те и подчинились, предварительно вдоволь, но злоумышленно «поваляв дурака» на московских переговорах летом 1939 г., откровенно пытаясь подставить СССР под вооруженное столкновение с нацистской Германией еще в самом конце 30-х гг. прошлого столетия. Только вот итогом этого наиподлейшего «дурачества» стала Вторая мировая война, в бушующем пламени которой были сожжены 55 млн. человеческих жизней, причем половина из них — жизни наших с вами соотечественников.

Однако все это было далеко не «дурачество», а настоящее, злонамеренно и давно задуманное предательство интересов мира и безопасности — как во всем мире, так и особенно в Европе, главной целью которого было установление мирового господства англосаксов. Это было и откровенное глобальное предательство национальных интересов европейских народов. Более того. Это было откровенное предательство высших идеалов человеческой цивилизации, гуманизма и христианства, коими так кичился (и кичится по сей день) Запад. А уж что касается предательства в отношении СССР, прежде всего как возрожденной в новом, пускай и красном обличье, но испокон веку же яро ненавистимой Западу России, так и вовсе говорить не приходится. Сталин в деталях знал обо всем этом, в том числе и о масонском приказе Рузвельта, — советская разведка держала под плотным неусыпным наблюдением государственный аппарат Франции и дипломатический корпус в Париже...

Особо злобной геополитической ненависти Запада к России испокон веку нет предела. Более того. Ему — Западу — столь же испокон веку откровенно наплевать, какое государственное устройство или какой политический режим господствует на просторах России. Еще в 1881 г. выдающийся деятель русской культуры И. С. Аксаков особо указывал на то, что «кривде и наглости Запада по отношению к России и вообще Европе Восточной нет ни предела, ни меры. На просвещенном Западе издавна создавалась двойная правда: одна для себя, для племен германо-романских или к ним духовно тяготеющих, другая для нас, славян. Все западные европейские державы, коль скоро дело идет о нас и о славянах, солидарны между собой. Гуманность, цивилизация, христианство — все это упраздняется в отношении Западной Европы к Восточному Православному миру»[101]. Это нашло свое отражение даже в русской поэзии. Великий патриот России, поэт и дипломат Ф. Тютчев отмечал то же самое:

Давно на почве европейской,

Где ложь так пышно разрослась,

Давно наукой фарисейской

Двойная правда создалась.

Для них — закон и равноправие.

Для нас — насилье и обман.

И закрепила стародавность

Их как наследие славян...

И ложь эта настолько пышно разрослась, что много десятилетий кряду по страницам тысяч и тысяч исследований шастает, мягко выражаясь, идиотская концепция, от которой в последние два десятилетия и вовсе не стало житья. Всегда готовые, особенно если это еще и хорошо оплачено неприлично зеленовато-грязного цвета деньгами, прилюдно возненавидеть свою же Родину мерзавцы, «демократы», интеллектуально убогие и прочие извращенцы от Истории и их невменяемые поклонники нагло утверждают, что концепция сия есть сермяжная правда Истории. Порядочные же, прежде всего объективно мыслящие, исследователи-патриоты и просто интересующиеся историей люди воспринимают эту же концепцию в штыки, считая ее подлым оскорблением своей Родины. Подлинная, исконно сермяжная Правда Истории на стороне последних. Потому что речь-то идет об ответственности как за Вторую мировую войну, так и за то, что на СССР обрушилась Великая Отечественная война, прежде всего за ее исторически беспрецедентное кровавое начало и гигантские потери в начальный ее период. Короче говоря, кто виноват?!

Самое примечательное, нет, пожалуй, самое фантастическое в этой многолетней склоке глобального характера состоит в том, что ответ был дан практически сразу после окончания Второй мировой войны. Причем ответ был дан именно теми, от кого менее всего можно было бы ожидать таких откровений. Еще раз повторю уже высказанное выше, ибо того требует ситуация анализа. Едва ли столь уж широко известно, что, доподлинно зная, что конкретно натворило против мира и человечества Объединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии в своем безумно преступном стремлении разжечь Вторую мировую бойню и повернуть ее на Восток, самым последним — в мае 1945 г. — из правительств государств — лидеров антигитлеровской коалиции согласившееся на проведение международного суда над нацизмом и нацистскими военными преступниками, Правительство Их Британских Величеств самым первым выдвинуло жесткое требование о резких ограничениях на свободу слова для подсудимых Нюрнбергского трибунала! Знаете, чего оно больше всего опасалось?! «Обвинений против политики Великобритании вне зависимости от того, по какому разделу Обвинительного акта они возникают»![102] Но особенно британская сторона опасалась обвинений в адрес «так называемого британского империализма XIX в. и в начале ХХ в.». Так оно и говорилось в английском меморандуме от 9 ноября 1945 г.![103]'

Но ладно бы только британское правительство так засуетилось. А то ведь куда рак с клешней, туда же и конь с копытом. Американский представитель на Нюрнбергском процессе Джексон, не моргнув и глазом, заявил практически то же самое: «Я полагаю, что этот процесс, если на нем будут допущены дискуссии о политических и экономических причинах возникновения войны, может принести неисчислимый вред как Европе... так и Америке»[104].

О каком же неисчислимом вреде Европе и Америке изволил говорить Джексон?! Ведь давно подмечено, что если по обе стороны Атлантики начинают говорить в унисон об одном и том же, то, как минимум, не спроста. А тут ведь не только в унисон, а чуть ли не дословное совпадение. Ну а если к этому добавить еще и следующий факт, то... впрочем, сначала ознакомьтесь с самим фактом. В 1943 г. президент США Рузвельт вдруг дал указание Государственному департаменту не публиковать протоколы заседаний «Большой четверки» во время Парижской (Версальской) мирной конференции в 1919 г., мотивировав тем, что «таких записок никогда не следует сохранять и, тем более, публиковать»[105]. После этого ход мыслей любого объективно мыслящего исследователя всенепременно потечет совершенно в ином фарватере. Особенно если в качестве лоции взять заявление Черчилля о роли Запада в разжигании Второй мировой войны, которую он охарактеризовал следующим образом: «...Теперь две западные демократии, наконец, заявили о готовности поставить свою жизнь на карту из-за территориальной целостности Польши. В истории, которая, как говорят, в основном представляет собой список преступлений, безумств и несчастий человечества, после самых тщательных поисков мы вряд ли найдем что-либо подобное такому внезапному и полному отказу от проводившейся пять или шесть лет благодушного умиротворения и ее превращению почти мгновенно в готовность пойти на явно неизбежную войну в гораздо худших условиях и в самых больших масштабах»[106].

Все верно. Уж столько западные демократии натворили преступлений, безумств и несчастий человечества, что и не сосчитать. Только одно неверно. Принципиально неверно. Потому что Черчилль ограничился более всего кануном Второй мировой войны. Как будто ее причины возникли именно в этот период. Да, никто и не будет оспаривать, во всяком случае никто из адекватно и объективно мыслящих не будет оспаривать, что Гитлер действительно «родился» в Версале. Это малоизвестное категорическое, но образное утверждение жены британского премьер-министра времен начала еще Первой мировой войны — леди Асквит — более чем справедливо и объективно[107]. Как, впрочем, и более известное утверждение французского маршала Фердинанда Фоша о том, что подписанный в Версале в 1919 г. мир был не миром, а всего лишь передышкой, да и то на двадцать лет[108].

Короче говоря, как в воду глядели. Но куда полезней было бы глядеть не в воду, а в тайные святцы политики своих же государств. Потому как именно там содержится ответ на вопрос о том, почему Вторая мировая война ХХ века была запланирована фактически за полвека до того, как прозвучали ее первые залпы, и почему она была запланирована тогда, когда основные персонажи этой войны — Гитлер, Черчилль, Рузвельт и Сталин — еще никому не были известны, кроме своих родителей?!

Черчилль не был бы верным сыном Великобритании и «так называемого британского империализма» последней трети XIX и первой половины ХХ в., если посмел бы добавить к своему высказыванию всего лишь одно слово — «сознательных». Потому как в истории западных демократий легко проступает список не просто преступлений, безумств и несчастий человечества, а список именно же сознательно, злоумышленно запланированных и осуществляемых глобальных преступлений, которые и несут человечеству бездну несчастий! Именно поэтому-то Черчилль и обозначил тему первого тома своего известного труда «Вторая мировая война» следующим образом: «Как народы, говорящие на английском языке, из-за своего неблагоразумия, легкомыслия и добродушия позволили вновь вооружиться силам зла»?! Конечно, легче всего работать «под дурака» неблагоразумного, легкомысленного и добродушного! Не мог же он признать, что, говоря его же словами, силам зла более чем сознательно и злоумышленно позволили вновь вооружиться, чтобы толкнуть их на Восток, против столь ненавистной Великобритании и англосаксам вообще России, хотя бы и называвшейся тогда СССР! Но где вы видели англичанина неблагоразумного, легкомысленного и добродушного! Пять веков кряду лично англичане огнем и мечом, подлостью и коварством, варварской алчностью и непревзойденной жестокостью доказывали всему миру, что они, увы, более чем разумны в своей жестокости и варварстве, отнюдь не легкомысленны и уже тем более не добродушны! Причем до такой степени, что еще в середине XIII века справедливо заслужили позорную кликуху PERFIDIOUS ALBION — КОВАРНЫЙ АЛЬБИОН![109]

Черчилль не мог, да и не посмел бы признать всего этого по одной простой причине. Он-то прекрасно знал, что неминуемая неизбежность Второй мировой войны ХХ века была провозглашена именно в Великобритании, причем еще на Рождество 1890 г.! Именно тогда от имени всего Запада, прежде всего его англосаксонского ядра, Великобритания откровенно продемонстрировала, что глобальная ставка Запада состоит в тотальном уничтожении России и как государства, и как страны, и как уникального геополитического феномена в истории человеческой цивилизации, вплоть до состояния РУССКОЙ ПУСТЫНИ! Проще говоря, ставка на этнорелигиозно-геополитическое (идейное) столкновение цивилизаций была сделана злоумышленно. Потому-то оно и было неминуемо! Сразу же обратим внимание на одно уникальное обстоятельство в четырех ипостасях.

1. Ставка на неминуемость такого столкновения стала осью плана грядущего переустройства мира на западный, точнее англосаксонский, манер, когда будущий главный изверг человечества за всю историю последнего, преступник № 1 всех времен и народов Адольф Гитлер еще мочился в пеленках под фамилией Шикльгрубер.

2. Ставка на неминуемость такого столкновения стала осью плана грядущего переустройства мира на западный, точнее англо-саксонский, манер, когда беспрестанно, но абсолютно беспочвенно обвиняемый во всех мыслимых и немыслимых грехах, в том числе и в развязывании Второй мировой войны (это вместо Гитлера-то и англосаксов, что стояли за его спиной?!) и трагедии 22 июня 1941 г., Иосиф Виссарионович Сталин в тот момент был всего лишь шаловливым, но с бойцовским характером настоящего лидера отроком 12 лет отроду, которого все звали Сосо Джугашвили.

3. Ставка на неминуемость такого столкновения стала осью плана грядущего переустройства мира на западный, точнее англосаксонский, манер, когда знаменитая впоследствии «помесь Бруклина с Бленхеймом»[110], то есть будущий премьер-министр Великобритании времен Второй мировой войны — Уинстон Черчилль, — в то время был всего лишь 16-летним, еще не пристрастившимся к виски и сигарам юношей, признанный тупым и неспособным, но одновременно дерзким и недисциплинированным учеником частной школы в английском городке Хэрроу[111].

4. Ставка на неминуемость такого столкновения стала осью плана грядущего переустройства мира на западный, точнее англосаксонский, манер, когда даже будущий президент США времен той войны — Франклин Делано Рузвельт — был всего лишь 8-летним, еще вполне здоровым ребенком, который только пошел в школу.

Правда, став у кормила власти в своих государствах, Рузвельт и Черчилль, как и их предшественники, сделали все, чтобы умышленно США и Великобританией приведенный к власти в Германии Гитлер претворил эту ставку в жизнь. Ибо ее инициаторами были очень могущественные силы мирового уровня[112], которым они сами подчинялись. Логика замысла и действий этих сил определялась высшими, по их мнению, геополитическими соображениями этнорелигиозно-цивилизационного (идеологического) противоборства с Россией. Причем вне какой-либо зависимости от того, как она называется в конкретный исторический момент.

Трагедия в лице Второй мировой войны (и обрушившаяся затем на СССР-Россию 22 июня 1941 г. трагедия в лице Великой Отечественной войны) была предрешена всем ходом Истории, всеми особенностями взаимоотношений между Западом и Россией на протяжении многих веков. И это не пустые слова. Один из самых выдающих историков Запада в ХХ веке — Арнольд Тойнби — в своих фундаментальных трудах «Цивилизации перед судом истории» и «Постижение истории» прямо указал, что:

— «Хроники вековой борьбы между двумя ветвями христианства (то есть между католицизмом и православием. — А.М.), пожалуй, действительно отражают, что русские оказывались жертвами агрессии, а люди Запада — агрессорами»[113].

— «Западный человек, который захочет разобраться в этой теме, должен будет хотя бы на несколько минут покинуть "свою кочку" и посмотреть на столкновение между остальным миром и Западом глазами огромного большинства человечества. Как бы ни различались между собой народы мира... на вопрос западного исследователя об их отношении к Западу, все — русские и мусульмане, индусы и китайцы, японцы и все остальные — ответят одинаково. Запад, скажут они — это агрессор... И, без сомнения, суждение мира о Западе определенно подтверждается в последние четыре с половиной столетия... За все это время мировой опыт общения с Западом показывает, что Запад, как правило, всегда агрессор»[114].

Бог с ним, с Тойнби, что он хронологически ограничил свою доказательную базу всего четырьмя с половиной веками — упомянутые выше его труды были изданы во второй половине 40-х гг. прошлого столетия. Соответственно отсчет указанного периода приводит лишь к 1500 году. Но это не так. То, что Запад агрессор, Русь уяснила себе еще в 1018 году, когда консолидированные силы католического Запада в лице объединенного саксонско-венгерско-польского войска под предводительством известного польского бандита, но князя, а впоследствии еще и короля — Болеслава Великого, напали на Русь и захватили Киев.

Тем не менее не будем строги — суть проблемы А. Тойнби передал абсолютно точно, хотя и был британским подданным. Запад действительно агрессор, что называется, испокон веку. Но почему! Вот в чем все дело-то! Каким же секретом он владеет, что, наплевав на все и всех, преспокойно развязывает мировые войны?!

Ответ кроется в тайных анналах геополитики — этой Праматери Политики. Потому что если «политика, — как говаривал ныне особо почитаемый русский философ И. А. Ильин, — есть искусство узнавать и обезвреживать врага», то праматерь политики — Геополитика — есть одновременно:

— и искусство заблаговременного распознавания и обезвреживания мотивов и соображений, могущих сформировать врага и привести его в активное состояние! Образно говоря, это искусство превентивной иммобилизации (обездвиживания — как интеллектуального, так и физического) врага;

— но в то же время и, увы, это одновременно и искусство заблаговременного распознавания (а нередко и злоумышленного создания), провоцирования и резкой активизации мотивов и соображений, способных сформировать, как говорится, врага моего врага и привести его в активное, дееспособное состояние для того, чтобы направить его против своего врага.

Все это веками вертится на одной оси, имя которой — Высший Закон Высшей Мировой Геополитики и Политики, являющийся основополагающим Законом геополитического бытия человеческой цивилизации на Земле. Именно он безраздельно и безальтернативно тысячелетиями правит и Востоком, и Западом, и Севером, и Югом. Тот, кто овладел этим законом в корыстных целях, становится чрезвычайно опасным для всего человечества. Потому что малейшее неосторожное обращение с его постулатами всенепременно и неумолимо приводит к кровавой трагедии, в том числе и во всемирном масштабе. Даже при абсолютном отсутствии злого умысла, чего, к слову сказать, в высшей мировой политике никогда не было и быть не может по определению, иначе испокон веку все жили бы в мире и согласии, любое неосторожное обращение с его постулатами с той же фатальной неизбежностью приводит к кровавой трагедии. А уж если его постулаты и вовсе преднамеренно игнорируются в злоумышленно избранных корыстных целях, то до всемирной катастрофы менее чем рукой подать... Потому как от сотворения мира первая часть этого сурового Закона — «Dura Lex, Sed Lex» (Закон суров, но это Закон!) — гласит: Вне какой-либо связи с целями и причинами ее утверждения, но в прямой зависимости от методов ее обретения, монополия пути сообщения безальтернативно принуждает к автоматическому установлению также и своей монополии заселения в ареале действия первой, причем именно теми методами, которыми была установлена первая, то есть монополия пути сообщения!

В то же время, тот, кто выстрадал действие этого закона на протяжении всей своей Историей и, уважая, пускай даже и интуитивно, его постулаты, выстроил, опираясь на них же, свою государственность как фактор своего безопасного бытия, реально становится гарантом безопасности всего человечества. Потому что вторая, но органически неотъемлемая часть этого же закона гласит: в прямой зависимости от целей, причин и методов ее утверждения, монополия заселения столь же безальтернативно принуждает к автоматическому установлению также и своей монополии пути сообщения в ареале действия первой, и именно теми методами, которыми она была установлена, но при обязательном соблюдении гарантии абсолютной незыблемости ее существования впредь!

От сотворения мира обе неотъемлемые части этого Закона являются абсолютно непримиримыми антагонистами. От того, какими методами была установлена та или иная монополия, и, самое главное, во имя чего она была установлена, напрямую зависят и последствия для другой. Над самим Законом никто и ничто не властно, но именно его «железная длань» управляет всей историей человечества, ибо неумолимо суровая логика этого Закона в самом прямом смысле сосредоточена в генетике основных геополитических инстинктов всех наций, народов и государств мира, тем более великих[115].

Высший Закон универсален[116]. В своем функционировании он охватывает все без исключения сферы земной цивилизации и деятельности человека. Его влияние на ход истории на Земле происходит автоматически и невидимо. И, как правило, человечество фиксирует только последствия его функционирования. Между тем оно таково, что запросто может привести к образованию новых национальных (этнических) сообществ, наций и народов, государств и их коалиций, империй и гегемоний, в том числе и всемирного масштаба. Функционирование Закона даже может положить начало новым эпохам в истории мировой цивилизации — от Великих географических открытий и порождения новых религий (учений) до новых видов транспорта и коммуникаций[117].

Но точно так же воздействие этого Закона на ход истории столь же запросто может снести с лица земли любые цивилизации, гегемонии, империи, государства, населявшие (населяющие) их народы и даже целые эпохи в самой истории человечества. Функционирование Высшего Закона неумолимо. Сколько в истории погибло различных государств, империй и их коалиций, наций и народов — едва ли кто-либо сможет сосчитать. Если, например, обратиться к недавней истории, то в числе первых, естественно, следует привести пример целенаправленного уничтожения Российской империи, СССР и Югославии. Болтология о прогнившем царизме, тоталитаризме, коммунизме, большевизме и т. п. — всего лишь дымовая завеса для сокрытия подлинных геополитических причин.

Не менее известны и факты полного исчезновения многих народов и этносов, а также цивилизаций как древности, так и недавней современности, в том числе и очень могущественных некогда, главным образом вследствие геноцида различных народов. Прежде всего это «красный» (в смысле кровавый) геноцид — то есть физическое уничтожение ряда народов и племен. Из недавней истории известны факты массового физического уничтожения армян, евреев, цыган, американских индейцев, курдов и множества других европейских, азиатских, африканских, австралийских и американских племен. Это и так называемый белый геноцид, которым завершались «деяния» первого — то есть насильственная ассимиляция, в том числе и через религию. К примеру, кровавая «германизация» с последующим онемечиванием ряда народов Европы, прежде всего славян. Или насильственное окатоличивание части западных славян, исламизация некоторых некогда христианских народов или их определенной части и т. д. Ныне происходит еще более глобальный процесс — англицизация всего мира, не без геополитического лукавства именуемая «глобализацией». Причем США все более стремятся силой ввести этот процесс в рамки сугубо «американизации» всего и вся.

Такие, постоянно происходящие в истории человечества глобальные процессы требуют соответствующего обоснования. Потому им и сопутствуют зарождение новых или ренессанс в силу каких-то исторических обстоятельств длительное время пребывавших в «консервации» религий, доктрин и учений. Это и протестантизм, и учения о капитализме, социализме и коммунизме, фашизм, нацизм, и бурный ренессанс масонства (как особой квинтэссенции тайных учений прошлого), и сионизм, и суннизм, и шиизм, и ваххабизм, и пантюркизм с панисламизмом, всевозможные «Pax Britannica, Pax Americana, Pax Germana, Pax Ottomana» и т. д. Нельзя не упомянуть и о современных «измах» — глобализме и антиглобализме. Все они оказали и по-прежнему оказывают исключительное воздействие на историю и современность мировой цивилизации.

От сотворения мира у Высшего Закона есть до чрезвычайности страшная своими кровавыми последствиями особенность. С седых библейских времен существуют как возможность, так и абсолютно ничем не укротимый соблазн прочитать его, как соответствующий бог на душу положит! Образно говоря, не только от начала и до конца, или слева направо, но и справа налево, а также хоть по диагонали, хоть в порядке обратной логики. Короче говоря, как угодно. Но едва только начинают пытаться прочитать его именно так, а происходит это прежде всего только с первой частью закона, то даже если это еще только на уровне всего лишь мыслительного процесса, тем не менее человечеству все равно уже абсолютно гарантированы особо трагичные, особо кровавые последствия. А если от злонамеренных корыстных задумок еще и к «делу» перейдут, то человечество неизбежно погружается в пучину столь коллапсовых и кровавых потрясений и катаклизмов, что просто диву даешься, как оно еще выживает! Потому как их масштабы носят, по сути дела, тектонический характер, а экономические, социальные, демографические и политические последствия столь ужасающие, что едва ли найдется хотя бы относительно точный термин, чтобы как-то их обозначить.

Исторически беспрецедентную роль в подобных последствиях проявления Высшего Закона играют войны, которых к началу третьего тысячелетия насчитывалось уже без малого 16 тысяч (в рамках известной письменной истории человечества). Таковы, например, любые межрасовые, межэтнические и этноконфессиональные войны, столкновения и конфликты прошлого и настоящего. В их сути нет абсолютно ничего ни от рас или этносов в них участвующих — лишь бесчисленные человеческие жертвы, ни от религий, ими исповедуемых, кроме опять-таки бесчисленных человеческих жертв, приносимых на алтарь религиозного фанатизма. Зато всегда в безмерном избытке глубинные геополитические причины, о которых абсолютное большинство жертв, как правило, даже и не догадывались.

О Высшем Законе Высшей Мировой Геополитики и Политики можно много и долго говорить. Однако из всего того, что связано с ним, для нас важно следующее.

Исторически так сложилось, что взаимоотношения между двумя неотъемлемыми частями этого Закона являют собой уникальный геополитический «перпетуум-мобиле». Именно он от сотворения мира непрерывно воспроизводит абсолютно непримиримое, основополагающее противоречие между Западом и Востоком, сконцентрировавшееся впоследствии в аналогичном противоречии, прежде всего между англосаксонским Западом (веками в лице Англии, ныне США и Англии) и Россией, как единственной в мире единой, подлинно трансконтинентальной евразийской державой. Потому как если в соответствии с логикой Высшего Закона принципиально схематизировать историю становления Запада и Востока, то увидим, что, например, Запад складывался в прочные государственные образования, как правило, в рамках логики первой части Высшего Закона. В абсолютном большинстве случаев это происходило от установления, как правило, в форме умышленного захвата вооруженным путем и соответствующими ему методами монополии пути сообщения, которая в свою очередь неизбежно автоматически вела к установлению теми же методами также и монополии заселения пришельцев. Коренное население захваченных территорий едва ли не в прямом смысле слова вырубалось под корень, особенно элита. Оставшихся в живых ожидала неизбежная в таких случаях участь — «белый» геноцид, то есть насильственная ассимиляция, в том числе и с помощью религии. В истории, например, Европы этим особенно «славились» германцы. «Метод» так и называется в истории — «общегерманский»[118].

Исторически эта схема была абсолютно неизбежна, ибо геополитические основы всего того, что теперь мы привычно называем Западом, создавали ближайшие потомки тех самых варваров (гуннов, готов и т. п.), что завоевали и разрушили Древний Рим, являвшийся, к слову сказать, таким же классическим проявлением первой части Высшего Закона на рубеже эр. Однако возникшие на руинах древнеримской империи новые государственные образования имперского типа самым наглядным образом доказали, что произошла исторически беспрецедентно уникальнейшая гибридизация основных геополитических инстинктов разрушенного прошлого и воцарившегося на его обломках разрушительного нового. С тех пор все западные империи устанавливались в рамках логики первой части Высшего Закона, то есть огнем и мечом. В своей знаменитой книге «О Божьем граде» блаженный Августин назвал это весьма «изящно» — «LIBIDO DOMINANDI» («СТРАСТЬ К ВЛАСТВОВАНИЮ»).

Между тем от продиктованной Высшим Законом генетики никуда не денешься, и заложенный в ДНК генетический код не выкинешь. Захватившие и разрушившие Древний Рим варвары действовали в рамках логики первой части все того же Закона, то есть от установления вооруженным путем своей монополии пути сообщения на Запад к установлению тем же путем и своей монополии заселения на том же Западе. Более того. В кратчайшие же исторические сроки варваров настиг и геополитический Момент Истины. Столкнувшись с непреодолимым для них, тем более в начале первого тысячелетия нашей эры, барьером — Атлантическим океаном, они неминуемо оказались вынуждены повернуть свои взоры вспять, то есть туда, откуда и пришли их пращуры. Так зародился впоследствии до печальности пресловутый девиз «Дранг нах остен!» — «Вперед, на Восток!». И, несмотря на то, что в устах, например, того же Гитлера это звучало как плагиат, тем не менее оно было закономерно. Особенно если ознакомиться с речью одного из видных нацистских главарей Альфреда Розенберга, которую он произнес 20 июня 1941 г. Ныне текст этой речь и ее перевод с немецкого языка на русский язык хранится в российском архиве. Так вот, Розенберг открыто говорил тогда о том, что намеченная ими, главарями преступного Третьего рейха, война против Советского Союза есть война за продвижение далеко на Восток сущности Европы! Вот его подлинные слова: «...Сегодня же мы ищем не "крестового похода" против большевизма только для того, чтобы освободить "бедных русских" на все времена от этого большевизма, а для того, чтобы проводить германскую мировую политику и обезопасить Германскую империю. Мы хотим решить не только временную большевистскую проблему, но также те проблемы, которые выходят за рамки этого явления, как первоначальная сущность европейских исторических сил... Мы должны продвинуть далеко на Восток сущность Европы...»[119]

Нельзя не отметить, что нацисты и их покровители были на редкость взаимно последовательны. К примеру, один из тех, кто более всех в Германии был повинен в приводе Гитлера к власти — предпоследний догитлеровский канцлер Германии Ф. Папен, еще накануне назначения австрийского маляра главой германского правительства заявлял: «Неизменной оставалась только наша европейская миссия, все та же, что и в те времена, когда мы распространяли христианство на восточные провинции и на Прибалтику — служить плотиной против славянских вожделений и агрессии»[120]. Невозможно понять, о каких славянских вожделениях и о какой славянской агрессии говорил этот напыщенный тевтонский болван. Но одно он абсолютно точно сказал. Миссия германской агрессии действительно была неизменной в европейской истории. Не случайно в анналах истории она и прозвана как общегерманский метод освоения восточных земель — мечом и огнем. Так что Розенберг даже не был оригинален.

Как видите, главари нацизма не скрывали, что речь шла о продвижении далеко на Восток не просто сущности Европы, а именно первоначальной сущности европейских исторических сил, проще говоря, геополитической сущности Европы! А она — геополитическая сущность Европы (а затем и всего Запада)— еще с тех далеких времен, а с периода империи Карла Великого, то есть с конца VIII — начала IX вв. н.э., уже окончательно и безальтернативно на века воплотилась именно в Агрессии! Ничего удивительного в том не было: генетика — она и в геополитике генетика. В результате получилось, что в основе создания, а затем и созидания Запада лежит Агрессия — она же и основополагающий фактор его бытия в целом, в чем легко убедиться из ежедневных сообщений СМИ.

Путь Востока, особенно континентального, принципиально иной, главным образом на последнем, финишном, этапе второго от Рождества Христова тысячелетия, то есть в ХХ в. В прочные государственные образования Восток институционализировался в рамках логики второй части Закона. То есть от утверждения, причем, как правило, в форме отстаивания, в том числе, а нередко и прежде всего вооруженным путем, своей монополии заселения на своей же территории к установлению, в основном также вооруженным путем, своей монополии пути сообщения в ареале действия своей же монополии заселения. Если обобщенно, то это прежде всего национально-освободительная борьба за провозглашение своего суверенитета, независимости и территориальной целостности.

Путь от непрерывного отстаивания вооруженным путем своего права на жизнь к утверждению военной силой монополии собственного заселения как основы гарантии от физического уничтожения с последующим формированием своей государственности, как прямого воплощения своего права на свою же монополию пути сообщения в пределах границ действия своей же монополии заселения прошла и Россия. Изначальным импульсом к этой действительно непрерывной вооруженной борьбе, в первую очередь за право на жизнь, послужило предрешенное логикой первой части Высшего Закона неоднократное кровавое «знакомство» оседлых восточных славян все с теми же гуннами, готами и другими степняками. Прорываясь на Запад, они далеко не единожды и не один век кряду волна за волной накатывались на земли восточных славян, опустошая их. В переводе на язык Высшего Закона это означает, что варвары огнем и мечом и, к сожалению, далеко небезуспешно пытались установить свою монополию пути сообщения на Запад через земли восточных славян. Вследствие этого изначально осознававшаяся как вооруженная борьба за право на жизнь, последняя едва ли не мгновенно перетекла в плоскость отстаивания все тем же вооруженным путем, но уже монополии заселения оседлых восточных славян. Дойдя же впоследствии до возможной в те далекие времена высшей в своем развитии стадии, такая организационная база превратилась в краеугольный камень фундамента, опираясь в свою очередь на который и под воздействием логики второй части Высшего Закона стали генерироваться зачатки основ будущей государственности восточных славян, в том числе и Руси изначальной.

В принципиальной схеме этого пути и сокрыта тайна происхождения значения Безопасности как основы бытия, созидания и процветания России. Организационные формы ее вооруженной борьбы за свою монополию заселения последовательно прошли стадии:

— сопротивления внешней опасности, организовывавшегося сначала в рамках ареала проживания конкретного племени;

— трансформации, по мере же расширения масштабов внешней угрозы, а также роста ее интенсивности, в борьбу уже племенного союза, то есть союза родственных племен;

— превращения, когда интенсивность и масштабы внешней опасности приняли характер постоянно действующей глобальной угрозы, в отстаивание своего права на жизнь и собственную монополию заселения при безусловной опоре на все силы и ресурсы союза союзов. Только этот вариант имел реальный шанс на успех в противостоянии постоянной глобальной угрозе.

Под прямым воздействием логики второй части Высшего Закона с этого момента и начался процесс генерирования первых зачатков будущей государственности. Постоянно довлевшая глобальная задача обеспечения Безопасности всех входивших в союз союзов членов, автоматически стала основополагающим импульсом, положившим начало этому процессу. В части, касающейся нашей Родины, это означает следующее. В основу создания, а затем и созидания Руси изначальной, Киевской Руси, Русского централизованного государства и, наконец, России, в том числе и как имперского образования, вне какой-либо зависимости от существовавших (или существующих) в ней режимов, форм государственного и общественного устройства, изначально генетически была заложена Безопасность как основополагающая базовая ценность!

Мудро подмечено, что «география — это судьба народа», а «история России есть история преодоления географии России». Создавшие основы будущей Руси-России пращуры проживали в основном на территории Русской равнины, которая по своей основной характеристике является плоской. Именно с этим обстоятельством и связана природа происхождения основополагающего импульса к расширению Руси-России как к стремлению обезопасить себя. Потому что, когда интенсивность и масштабы внешней опасности приняли характер постоянно действующей глобальной угрозы, то отстаивать свое право на собственную монополию заселения стало возможным не только при безусловной опоре на все силы и ресурсы союза союзов. В той географической ситуации и метод обороны был единственный — пращуры, а затем и Русь изначальная вынуждены были занять круговую оборону. Потому как сам плоский характер Русской равнины делал ее уязвимой практически со всех сторон. И только опора на все силы союза союзов позволяла занять именно круговую оборону. Между тем в статусе испокон веку не оспариваемой аксиоматической истины в военном деле с седых библейских времен утвердился следующий принцип: в условиях плоской равнины оборона должна быть не только круговой, но и активной. То есть вслед за парированием удара противника обороняющаяся сторона должна и сама делать выпад, сиречь контратаковать. На уровне сугубо военных задач — это военное искусство.

На уровне же геополитики и политики, тем более протоэмбриона будущего государства, зачатие которого происходило под непрерывным шквалом отличавшихся особой жестокостью войн и нашествий с разных сторон[121], выпад, контратака должны были означать и, естественно, означали, единственное — отодвигание рубежей обороны как можно дальше от центра обороны по всему ее периметру. До тех рубежей, с которых предположительно должна была начаться всегда ожидавшаяся следующая война (или нашествие)[122]. В военном деле это называется одним кратким словом — предполье. Однако в геополитике и политике это уже совсем иное — речь идет о наиболее безопасном варианте границ. Данное обстоятельство и стало тем самым основополагающим импульсом к продвижению Руси, а затем и России шаг за шагом вперед во всех направлениях, по всем азимутам. Ибо любой из всего-то четырех азимутов являл собой направление очередного главного удара очередного же агрессора. Нередко нападения происходили сразу с двух, а то и трех направлений.

Именно это соображение было главенствующим, когда Сталин. исходя из всей совокупности имевшейся у него достоверной информации о политике Запада и Гитлера, принял решение пойти на заключение с нацистской Германией договора о ненападении! Об этом надо всегда вспоминать, едва только речь заходит о постоянно, но незаконно инкриминируемых Сталину «сферах влияния», которые якобы были определены секретным протоколом к договору о ненападении. Якобы — потом что на самом деле речь шла о «сферах интересов», что умышленно извращенцы от Истории переводят с немецкого языка как «сферы влияния»[123].

С проблемой наиболее безопасного варианта границ связано постоянное ёрничанье легиона всевозможных «умников» от псевдоистории, что-де России неуместно присущи два комплекса: самодержавия и «осажденной крепости». Однако при самом элементарном анализе геополитической истории России хотя бы по прилагаемым картам даже самому слепому и то станет очевидно, что это не так.

1. У России иное начало цивилизации, не схожее с Западом. И потому вовсе не случайно, что даже столь разные по своему значению звезды российской культуры — А.С. Пушкин и П. Я. Чаадаев — хотя и в разных формулировках, но абсолютно точно выражали одну и ту же, исторически же обоснованную мысль: «Поймите же, что Россия никогда не имела ничего общего с остальною Европою, что история ее требует иной мысли» (А.С. Пушкин); «Мы не Запад... у нас другое начало цивилизации» (П.Я. Чаадаев). Более того. У России настолько иное начало цивилизации, что действительно требуется не просто другая, а четко выверенная историческими фактами принципиально иная мысль. Те же причины, что безальтернативно привели пращуров к мысли о необходимости слияния всех племенных союзов в один союз, а затем безальтернативно вынудили их занять также и круговую оборону, слившись воедино, привели также и к тому, что Русь осознанно избрала единственный возможный вариант будущей государственности — самодержавие! Потому как в условиях круговой обороны, опирающейся на все силы и ресурсы союза союзов, выбор формы власти предрешен самой целью, ради которой племенные союзы объединились. Соображения Безопасности практически безальтернативно выдвинули в повестку дня вопрос о безусловной централизации власти и ее единоначалии. И вопрос этот был решен однозначно в пользу самодержавия. Таким образом, централизация, единоначалие и неминуемое их последствие — беспримерно высокий уровень политической дисциплины всех классов и сословий тогдашнего общества, иначе круговая оборона с опорой на все силы и ресурсы союза союзов невозможна, — явились суровым ответом и пращуров, а затем и самой Москвы на исторический вызов. «Необходимость централизации, — подчеркивал такой борец с самодержавием, как А. И. Герцен, — была очевидна, без нее не удалось бы ни свергнуть монгольское иго, ни спасти единство государства. События сложились в пользу самодержавия. Россия была спасена. Она стала сильной, великой...»[124] За многие столетия самодержавие претерпело различные изменения по форме и названию, но, заметьте, не по сути! Никто не имеет права нарушать Высший Закон, тем более когда это касается сути основы державы, как бы она при этом ни называлась. А Сталин к моменту заключения с Германией договора о ненападении персонифицированно олицетворял собой — даже невзирая на то, что не занимал в тот момент никаких государственных постов, — высшую централизованную власть в стране и государстве! Не говоря уже о том, что на протяжении всей своей жизни и особенно пребывания на вершине власти буквально неистово исповедовал Безопасность России-СССР как основополагающее условие динамичного, быстрого развития страны! И как неистово исповедовавший не просто Безопасность, а именно же саму суть Русского государства, он и пошел на заключение такого договора! Тем более что прекрасно видел — мы еще в этом убедимся — что Запад старательно создавал ситуацию окружения СССР крайне враждебными и настроенными крайне агрессивно государствами. За что же его столь изощренно крыть, как это делают его противники, злобствующие по поводу заключения договора о ненападении?!

2. К концу первого тысячелетия от Рождества Христова, когда завершилось также и религиозное оформление цивилизаций, то основополагающее, глобальное, принципиально непримиримое, антагонистическое противоречие между Западом и Востоком (Россией) приобрело еще и все черты геополитического противоборства религиозно-цивилизационного (впоследствии еще и идейно) характера и таким оно остается поныне.

Как уже отмечалось выше, еще в 1018 г. произошел первый серьезный раунд геополитического противоборства религиозно-цивилизационного характера. Однако самым главным во всей этой истории является иное — то, что на тысячелетие вперед предрешило особую специфику проявления геополитического противоборства религиозно-цивилизационного характера между Западом и Русью. Ведь это нападение произошло в буквальном смысле «по горячим следам» Крещения Руси! Спустя всего двадцать девять лет после официально признаваемой даты Крещения — 988 г.! То есть уже тогда прельстивший Запад девиз «Дранг нах остен» обрел ярко выраженную религиозно-цивилизационную окраску геополитического характера! Все второе тысячелетие глобальный геополитический бандитизм Запада против России было именно таким и в том же виде перешел в третье тысячелетие.

Но ведь то же самое происходило и в течение всего межвоенного периода. Над Советским Союзом постоянно висела угроза вооруженного нападения, причем как с Запада, так и с Востока. Более того. Обстановка крайне резко обострилась к концу 30-х гг. Мало того, что после Первой мировой, двух революций 1917 г., Гражданской войны и нескольких «волн» иностранных интервенций, являвшихся — учитывая массовый состав их участников, — мировыми войнами против России, последняя уцелела, так ведь еще и с колоссальнейшим успехом стала строить социализм! Да так, что весь мир, затаив дыхание, восхищался! И разве Запад мог стерпеть такое? Война — вот единственный аргумент, с которым Запад всегда обращал свои взоры на Восток! И что, Сталин не должен был реагировать на более чем очевидную угрозу новой цивилизации во имя человека труда, которую с такими колоссальными трудностями строили в СССР?! Разве не справедлив в том числе и этот мотив, побудивший его пойти на заключение договора о ненападении?!

И без того до крайности специфичное геополитическое противоборство религиозно-цивилизационного характера между Западом и Русью уже в те стародавние времена обрело еще одну черту. Дело в том, что тогда же сложилась и особо уникальная из-за своей феноменальной подлости «традиция» Запада нападать на Русь в период либо уже начавшихся, либо в канун крутых цивилизационных изменений в ее судьбе, в том числе и тех, что либо прямо, либо исподволь, провокационно инспирировались самим Западом. Если хотя бы бегло схематизировать обстоятельства, например, всех крупнейших столкновений Руси с Западом, то без труда увидим все доказательства наличия у него именно этой подлейшей «традиции», которая пустила слишком уж глубокие корни. Всякий раз, когда гибли предшествовавшие формы русской государственности, без труда можно обнаружить то или иное «содействие» Запада. Но точно так же и у истоков неизбежного на новом витке истории ренессанса русской цивилизации и государственности, тем более если они изначально были сориентированы на новые фундаментальные принципы, опять можно обнаружить прямое (нередко и силовое) или косвенное «содействие» (если это было выгодно) или противодействие (если это было невыгодно) Запада. Запад никогда не был готов к честному и искреннему диалогу с любой Россией — вне зависимости от форм ее государственности и политических режимов. Потому что всегда опасался самого факта существования Руси-России как исключительно глобального, но специфического фактора стабильности и безопасности в мире[125].

Собственно говоря, это мало чем отличающаяся разновидность того самого, побудившего Сталина пойти на заключение договора о ненападении, мотива, о котором говорилось несколько выше.

С упомянутой выше особенностью подлости Запада по отношению к России связана еще одна «традиция». Она начала складываться, едва только на карте мира появилось Русское централизованное государство. Речь идет о беспрерывном разыгрывании в разных ипостасях «русской карты» в мировом геополитическом пасьянсе. То ей придают вид «русской угрозы». То «славянской угрозы». То, как в ХХ в., «большевистской», «коммунистической» и, наконец, «советской угрозы». Теперь вновь фигурирует «русская угроза», правда, пока с явно выраженным углеводородным смыслом. То вид некоего «решающего козыря» в очередном геополитическом пасьянсе Запада. Но что бы Запад ни вытворял, получается, что всякий раз Россия платит за это океанами крови людской и неисчислимыми иными потерями. Когда же Россия пытается избежать такого поворота событий, то ее начинают обвинять в некоем коварстве или, того не чище, что имеет место быть в наше время, в нарушении «демократии» и «прав человека». Ну что еще можно ожидать от Запада?! Запад — он и есть Запад, итить его... Так что приводившееся выше мнение Л. Тойнби о сущности Запада как Агрессора было высказано под непосредственным давлением многовековой толщи неоспоримых и неопровержимых фактов. Кстати говоря, не менее любопытен и обобщающий вывод А. Тойнби. После признания неоспоримого факта, что Запад по отношению к России и русским является многовековым Агрессором, ни разу не дрогнувшей рукой он начертал, что-де «русские навлекли на себя враждебное отношение Запада из-за своей упрямой приверженности чуждой цивилизации»![126] Каково, а?! Кто дал право даже выдающемуся человеку оскорблять другой народ только из-за того, что он привержен своей собственной цивилизации? Кто дал право Западу проявлять враждебное отношение к другому народу только из-за того, что он привержен своей собственной цивилизации? Кто, наконец, дал право тому же Западу делать из русских врага лишь на том основании, что они привержены своей собственной цивилизации? Разве русские лезут со своим уставом в западную цивилизацию?! Разве они рассматривают Запад как врага лишь на том основании, что там привержены иной цивилизации?! История однозначно зафиксировала, что в восприятии русских Запад является истинным врагом не из-за того, что там привержены иной цивилизации, а всего лишь потому, что Запад в силу своей сущности — АГРЕССИИ — постоянно пытается навязать свою цивилизацию русским! Какая-никакая, но разница есть, к тому же принципиальная!

К слову сказать, и это тоже был один из тех основополагающих мотивов, которые сыграли решающую роль в принятии Сталиным решения о заключении договора о ненападении!

В последние пять столетий специфика взаимоотношений между Западом и Россией, а на самом-то деле между АГРЕССИЕЙ и БЕЗОПАСНОСТЬЮ в том и заключается, что со стороны Запада она приобрела особо подлый и коварный характер. Говорить именно так принуждает вся тяжесть не столько даже многовековых, сколько прежде всего бесспорных, фактически абсолютно неоспоримых доказательств и фактов. А тон этой специфике задал главный враг России на протяжении последних пяти столетий — Великобритания (ныне США и Великобритания). И все по одной простой причине. Великобритания (а теперь еще и США) сугубо по соображениям АГРЕССИИ стремилась и, наконец, стала империей. Россия же, напротив, сугубо по соображениям БЕЗОПАСНОСТИ вынуждена была стать империей![127] Разница есть, и весьма принципиальная. Настолько принципиальная разница, что свидетельствует об изначальном абсолютном отсутствии в генетическом коде Русского государства даже тени намека на АГРЕССИЮ!

Быть может, это покажется некоторым недостойной упоминания мистикой, но тем не менее нельзя не отметить следующего. Кто и с какими умонастроениями ни пришел бы в Кремль и не занял бы там главный пост, все равно рано или поздно заложенный в ДНК Русского государства — вне зависимости от того, как оно называется, — генетический код Безопасности перевоспитает в своем духе любого. Но скорее всего достаточно быстро. Образно говоря, веками складывавшийся и оттачивавшийся геополитический дух Кремля переформатирует как умонастроения, так и политику любого, кто окажется в Кремле на высшем посту. И сделает это сугубо в интересах России. А в этом смысле Сталину и вовсе не было никакой нужды подвергаться переформатированию. Он издавна стоял на позиции сугубо Безопасности России, пускай это и называлось тогда «строительством социализма в отдельно взятой стране». Собственно говоря, именно поэтому-то он и был выдвинут объективным ходом истории на позицию лидера. И именно этими соображениями он и руководствовался, когда пришел к выводу о необходимости заключения договора о ненападении.

3. Наконец, нельзя не отметить и следующего. Как обязательный атрибут вселенского бандитизма Запада, всегда имело место его освящение испокон веку обагренными кровью людской католическим крестом, протестантскими заповедями и прочими «общечеловеческими ценностями». Причем даже в тех случаях, когда на знаменах тех, кого в этих целях привлекал Запад, были начертаны отнюдь не христианские символы и уж тем более не резюме знаменитых десяти библейских заповедей! Как началось это с нападения на Киевскую Русь, так и продолжается до сих пор — меняются лишь формы да степень подлости, с которой Запад по-прежнему идет на это. Вся дальнейшая история взаимоотношений Руси-России с Западом протекала именно в этом, обозначенном указанными выше вехами, русле.

Абсолютно ничем не отличается и современность. Ибо в основе этой истории и современности основополагающее, глобальное, принципиально неустранимое, антагонистическое геополитическое противоречие религиозно-цивилизационного (идеологического) характера между АГРЕССИЕЙ — как сущностью и базовой ценностью ЗАПАДА И БЕЗОПАСНОСТЬЮ — как сущностью и базовой ценностью РОССИИ!

В 30-х гг. ХХ в. такой «общечеловеческой ценностью» Запада была цель уничтожить СССР-Россию. Еще в 1930 г. эту «цель» мерзавец из Ватикана освятил и провозгласил «должным образом» — крестовый поход против большевизма, то есть против СССР. Потому-то и появился Гитлер во главе Германии. Потому Запад и дал ему шанс вволю развернуться, да так, что человечество едва не захлебнулось в океанах собственной крови, причем ровно половина этого океана пролитой человечеством во Второй мировой войне крови — кровь наших с вами соотечественников. И что же, Сталин не обязан был должным образом отреагировать на такую «общечеловеческую ценность» Запада?! Не просто был обязан и потому отреагировал. А отреагировал, потому что исповедование Безопасности СССР-России являлось органически неотъемлемым компонентом не только его мировоззрения, но и всей его политики! И это тоже явилось одним из ведущих побудительных мотивов, в силу которых он пошел на заключение договора о ненападении.

Едва ли широко известны следующие факты. В свое время в руки советских органов государственной безопасности попал любопытный документ. Это было донесение № 2143/41 подразделения № 3 III Отдела абвера от 12 июля 1941 г. о содержании беседы представителя специальной миссии США при Ватикане с главой католический церкви. Беседа состоялась буквально накануне нападения Германии на СССР. Римский папа заявил представителю США Титтману следующее: «На пороге войны между Германией и Россией Ватикан сделает все необходимое, чтобы ускорить начало войны между Германией и Россией, и даже побудит к этому Гитлера путем обещания ему моральной поддержки»[128]. Как видите, ничего не изменилось. Ватикан открыто влез в мирские дела, да еще и с такими кровавыми, но столь характерными для него целями. Любопытно также и следующее. В этом же донесении сообщались конкретные данные о тайной финансовой поддержке Ватикана, которую Америка оказывала святому престолу из средств секретных фондов президента США Рузвельта. США тогда взяли на содержание Ватикан после того, как из-за оккупации Германией Бельгии, Голландии, Франции, Австрии, Польши и др. стран поток денежных поступлений в казну святого престола едва ли не обнулился. Так вот, если принять это во внимание, то в сущности-то получается, что римский папа отчитывался перед США за полученные им деньги и о проделанной работе по стравливанию Германии и России в смертельной схватке. Хорош понтифик, нечего сказать! Кстати говоря, едва только мир узнал о том, что Германия подписала Акт о безоговорочной капитуляции, все тот же мерзавец во главе Ватикана во всеуслышание отпустил нацистам все грехи за все их варварства! Ну, и как после этого называть такого, с позволения сказать, главу католической церкви?! А теперь и вовсе бывший нацист является главой католической церкви!..

4. А что же касается генетического кода «осажденной крепости», то он появился в ДНК Русского государства, во-первых, не случайно, во-вторых, под массированным многовековым влиянием всевозможных угроз не просто извне, а практически на всех азимутах, что четко и однозначно зафиксировано в Истории.

№ 1. Границы IX в.

№ 2. Границы X – XI в.

№ 3. Границы конца XI в.

№ 4. Границы XII – XIII в.

№ 5. Границы XIII – XVI в.

№ 6. Границы XIV – XV в.

№ 7. Границы XVII в.

№ 8. Границы XVIII в.

№ 9. Границы Российской империи до Первой мировой войны – конец XIX – начало XX вв.

Потому-то Русь-Россия и расширялась сразу по нескольким азимутам, но в любом случае исключительно в силу все того же соображения Безопасности — когда совершенно мирным путем, когда военным, но всегда во главе угла стояла именно Безопасность, а не стремление к захвату как таковому. Эта особенность России давно подмечена, в том числе и на Западе[129] (где ее умышленно извращают, дабы представить Россию агрессором, правда, тщетно).

В реальной Истории действительно все было именно так, чему в немалой степени способствовали и чисто географические обстоятельства. Потому как расширение могло происходить и происходило в действительности не в силу какого-то корыстного, тем более злого, умысла, а только по соображениям Безопасности. Именно этим объясняется то обстоятельство, что ее расширение происходило только до естественных преград. То есть до морей и океанов, в том числе и в одинаковой степени в целях равноправного общения с внешним миром посредством морских коммуникаций, до непреодолимых для врагов гор и горных хребтов или до границ ареалов иных миров и цивилизаций. Именно так, то есть сугубо по соображениям Безопасности, Россия стала в итоге единственной в мире единой, трансконтинентальной, евразийской державой. И если, зная все это, сделать глобальный вывод о наиглавнейшей и принципиальнейшей особенности нашей Родины, то он таков: в основе создания, созидания, бытия и процветания России лежит именно и только Безопасность! Именно в этом смысле ее исторический путь и является классикой пути Востока, особенно континентального. И, собственно говоря, именно поэтому-то в абсолютном большинстве случаев России и удается, с тем или иным успехом, находить общий язык с Востоком!

Увы, эта особенность России действительно давно подмечена Западом, который не раз в Истории пытался использовать ее в своих сугубо русофобских целях. Именно с этим и связаны специфические особенности предвоенной политики и Запада, и Сталина. На протяжении всего межвоенного периода Запад отчаянно стремился организовать вооруженное нападение на СССР как минимум в двухфронтовом варианте, то есть с Запада (коалиция ряда европейских государств при ударной роли Германии) и с Востока (Япония). Сталин же, напротив, отчаянно стремился и прилагал максимум усилий для того, чтобы категорически не допустить этого. Кстати говоря, даже сам момент заключения с Германией договора о ненападении свидетельствует о виртуозном владении Сталиным секретами геополитики. Ведь в тот момент еще полыхал спровоцированный Японией при поддержке Англии и США конфликт на Халхин-Голе. И если бы Сталин не заключил договор о ненападении, то во исполнение своих союзнических обязательств перед Японией Германия должна была бы напасть на СССР в одном походе на Польшу. Заключение же договора о ненападении с Германией произвело на Японию столь шокирующее впечатление, что с тех пор она, хотя и шла в фарватере ее политики, но тем не менее не доверяла Гитлеру. Что в конечном итоге позитивным образом сказалось на положении СССР в годы Великой Отечественной войны — несмотря на все призывы Берлина, Япония так и не согласилась развязать войну против СССР, хотя и пакостила, что называется, от всей своей японской душонки.

К глубочайшему сожалению, предвоенная политика Сталина до сих пор вызывает, мягко выражаясь, крутое непонимание. Как правило, из всей предвоенной политики Сталина пытаются сделать вывод о никогда не существовавшем у Сталина стремлении к созданию трансконтинентального евразийского блока по оси Берлин — Москва — Токио. Что-де он даже подыгрывал аналогичной политике Риббентропа — Гитлера!? На этом поскользнулся даже У. Черчилль, при первой же встрече со Сталиным заявивший ему, что в Лондоне более всего опасались именно такого союза. Никто на Западе так и не смог понять подлинной сути политики Сталина. Ну, а если и понимали, то преднамеренно и злоумышленно делали все во вред СССР. Не понимали и не понимают его политики и в нашей стране. Точнее, просто уперто не желают понимать. А суть его политики была весьма проста, да к тому же Сталин особенно-то ее и не скрывал. Начиная с 23 августа 1939 г., она заключалась в формуле: СССР с Германией. — а по мере необходимости. но также в интересах собственной безопасности, и с ее союзниками тоже. особенно основными, — ровно настолько, насколько западные демократии не столько не с СССР, сколько против него. Но не более того. чтобы тем самым, во-первых, хотя бы оттянуть как минимум на какое-то время фатально неминуемое столкновение с нацистской Германией. Неизбежность которого предрешало постоянное и целенаправленное провоцирование Западом Германии к нападению на СССР. А во-вторых, ликвидировать под корень реально существовавшую тогда угрозу как минимум двухфронтового нападения на СССР, то есть с Запада (Германия) и Востока (Япония). Последнюю задачу он блестяще решил буквально незадолго до 22 июня 1941 г. — заключив с Японией 13 апреля 1941 г. договор о ненападении. А первую вполне успешно решил еще 23 августа 1939 г., оттянув начало неизбежной войны почти на два года. Ведь Запад-то рассчитывал столкнуть Германию и СССР в смертельной схватке уже в 1939 г.! Слава Богу, а также Сталину, что тогда это не вышло! Более того. Трижды слава Сталину, что в тех невероятно наисложнейших условиях он виртуозно переформатировал весь геополитический пасьянс в мире таким образом, что объективно вынудил США и Великобританию стать союзниками СССР!

Нельзя не упомянуть и еще об одной, едва заметной в толще минувших веков, но тем не менее имеющей столь же исключительное геополитическое значение детали. Основополагающее, абсолютно непримиримое противоречие между Западом и Востоком (Россией прежде всего) — это не только принципиально непримиримое, антагонистическое геополитическое противоречие сугубо цивилизационного характера между Агрессией и Безопасностью как таковыми. К глубочайшему сожалению, оно имеет еще и статус ожесточенно свирепого этногеополитически-цивилизационного противоборства. И именно в таком статусе и громыхнула как сама Вторая мировая война (а до нее Первая мировая), так и особенно Великая Отечественная война. К глубокому сожалению, до сих пор мало кому известно, что одной из подлинных причин двух самых страшных за всю историю человечества мировых войн ХХ века была сугубо этническая в ее демографической плоскости. Особенно эта причина сказалась на запредельно кроваво-жестоком характере агрессии гитлеровской Германии против Советского Союза, прежде всего в планомерном уничтожении славян. А вот корни такой политики нацистов кроются в глубине истории европейской цивилизации. Вот как в сухих, беспристрастных цифрах описывал их выдающийся немецкий философ В. Шубарт: «В 1810 г. в Европе проживало (включая Россию) 187 млн. человек, из них по одной трети германцев, романских народов и славян. К 1910 г. славяне насчитывали уже 42 %, ныне (1939 г.) — 46 %. В 1950 г. более половины европейцев составят славяне. На этом основании специалист по народонаселению Ф. Бургдерфер высказал предположение, что Европа превращается в преимущественно славянскую часть света»[130]. После этого В. Шубарт сделал еще более круто припечатывающий Запад к позорному столбу Истории вывод: «В своей расовой гордости европеец презирает восточную расу. Причисляя себя к разряду господ, он считает славян за рабов (уже звуковое подобие этих слов соблазняет его на это). (По-английски Slav — славянин, slave — раб; по-немецки Slawe — славянин, Sklave — раб.)»[131]

В XIX в. колоссальную роль в разжигании свирепой славянофобии и русофобии в Европе сыграли два мощных агента стратегического интеллектуального влияния британской разведки и британского политического масонства — К.Маркс и Ф. Энгельс. Для них славяне были не чем иным, как мусором истории, который только мешает установлению германского «GROSSRAUM»! Попробуйте отличить от нацистского «LEBENSRAUM»! По смыслу никакой разницы нет — она только в названиях! И вовсе не случайно, что классики научно обоснованного бандитизма в мировом масштабе в итоге договорились до того, что-де «там, где речь идет о существовании, о свободном развитии всех ресурсов больших наций, там сентиментальная заботливость о некотором количестве... славян не играет никакой роли»![132] «Расовая гордость европейца» не обошла своим вниманием и воспаленные мозги фюрера. Еще до привода к власти будущий преступник № 1 всех времен и народов в интервью редактору влиятельной газеты «Лейпцигер нейесте нахритен» Р. Брейтингу в начале 30-х гг. прошлого столетия заявлял: «Мы не должны оставаться равнодушными к тому, что происходит в России... Русачество, это славянство в соединении с диктатурой пролетариата, есть опаснейшая сила на свете. Что будет, если осуществится этот симбиоз? Подумайте лишь о том человеческом потенциале и сырьевом богатстве, которым располагает Сталин! Уже сейчас наши публицисты должны бить тревогу. Никогда не была так велика угроза западной цивилизации. Еще до того, как мы придем к власти, мы должны разъяснить англичанам, французам, также американцам и Ватикану, что мы будем рано или поздно вынуждены начать крестовый поход против большевизма. Мы должны безжалостно колонизировать Восток... Мы хотим от Северной Норвегии до Черного моря протянуть защитный вал против русачества, против славянства...»[133]

Соответственно для полного удовлетворения своей «расовой гордости» европейцам, прежде всего англосаксам, как особым проповедникам столь человеконенавистнических идей, нужен был не только соответствующий тандемный механизм огня и меча! Им нужен был также и инструмент, который привел бы в действие этот механизм, ликвидировав даже тень намека на какое бы то ни было численное превосходство славян в Европе хотя бы и в очень отдаленном будущем! Этим инструментом и стал Гитлер со своим нацизмом!

Сталин прекрасно знал об этой этнодемографической подоплеке неминуемо грядущей войны. Одним из свидетельств тому является назначение перед войной на важнейшие посты наркома обороны и начальника Генерального штаба ярко выраженных представителей двух главных славянских народов СССР — русского и украинского. То есть Тимошенко и Жукова. Причем именно же как выходцев из народных глубин, что соответствовало самой сути советской власти.

Более того. Именно потому, что знал об этой этнодемографической подоплеке неминуемо грядущей войны, Сталин и проявлял запредельную осторожность, прекрасно понимая свою ответственность за исторические судьбы этих великих народов, как, впрочем, и всех народов СССР. Ныне всевозможные недоумки от Истории выставляют его запредельную осторожность в злоумышленно извращенном виде, а то и вовсе злобно ёрничают над ней. Но на все эти дурачества убогих Сталин ответил как ранним утром 22 июня 1941 г., так и 9 мая 1945 г. Огромная страна еще не знала о начавшейся войне, а Сталин в это время сообщил о ней местоблюстителю Русской Православной Церкви митрополиту Сергию (Страгородский), который в своем воззвании к пастве в 10 утра 22 июня 1941 г. четко и однозначно обозначил этнорелигиозно-геополитически-цивилизационную сущность обрушившейся на нашу страну беды. А когда война завершилась блистательной Победой, то в своем обращении к советскому народу 9 мая 1945 г. он сказал: «Вековая борьба славянских народов за свое существование и свою независимость окончилась победой над немецкими захватчиками и немецкой тиранией. Отныне над Европой будет развеваться великое знамя свободы народов и мира между народами»[134]. Обратите внимание на то, что свободу народов и мир между народами в Европе Сталин открыто увязал именно с успешным завершением вековой борьбы славянских народов за свое существование и независимость! Тем самым он четко обозначил прямую связь между обращением местоблюстителя в начале войны и конечными результатами войны. Более того. Хорошо известны слова Сталина, произнесенные им в апреле 1945 г. во время подписания договора о дружбе между Югославией и СССР: «Если славяне будут объединены и солидарны — никто в будущем пальцем не шевельнет. Пальцем не шевельнет! Нужно единство славян!»[135]

Поэтому нет ничего более оскорбительного, чем подлые утверждения о том, что-де Россия (СССР) якобы имела какое-то отношение к возникновению замысла Второй мировой войны ХХ в. Ни Россия, ни тем более СССР не имели к этому никакого отношения. Этот замысел существовал еще до наступления самого ХХ столетия, завершавшего второе от Рождества Христова тысячелетие. Она была запланирована Западом еще в начале 1870-х гг., а о неизбежности Второй мировой войны ХХ в. нагло было объявлено Западом еще в 1890 г. Основные персонажи этой войны в то время либо в пеленках мочились, либо в лучшем случае в школу или семинарию ходили. А план мировой войны уже существовал. И не просто мировой войны, а именно Перманентной мировой войны. И не просто был план. А план, предусматривавший целых три мировых войны в ХХ в.[136] Почему именно Перманентной?! Да потому что, во-первых, все предыдущие попытки уничтожить войной Россию — в том числе и как системообразующее ядро славянства — были не то чтобы полностью бессистемными, но одноразовыми, не влекущими за собой необходимого Западу развития механизма последующей войны, из-за чего ее приходилось вновь «изобретать».

Мало кому известно, что впервые глобальные планы по уничтожению России стали разрабатываться еще в начале последней трети XVII в. К глубокому сожалению, один из самых первых таких планов, если не вообще самый первый, был разработан выдающим германским ученым — физиком, математиком, экономистом и, увы, геополитикой Вильгельмом фон Лейбницем еще в 1670 г. Согласно этому плану Россия должна была сгинуть с лица земли и стать колонией... Швеции. К слову сказать, обоснование для колонизаторской экспансии Швеции в Россию, которое дал Лейбниц, чуть ли не дословно совпадает с тем, что написал Энгельс! Тевтоны, не приведи Господь! ..

Хуже того. В упомянутом плане Перманентной войны был показан механизм зарождения оголтелого германского реваншизма на базе заранее спланированных итогов Первой мировой войны, что всенепременно должно было привести и ко Второй мировой войне. Оставалось только дождаться удобного повода, чтобы запустить этот человеконенавистнический механизм в действие.

Во-вторых, именно Перманентная мировая война потребовалась не как явление сугубо непрерывного характера, хотя она в принципе и носит оный, а именно же с хронологическим шагом между ее «горячими» этапами в четверть века. Ведь война пожирает прежде всего молодое, наиболее дееспособное во всем, особенно в демографическом смысле, поколение. У России же с конца XVI в. западными мерзавцами была подмечена одна специфическая демографическая особенность. Каждые полвека происходило удвоение численности ее населения. И вот эту специфическую демографическую особенность России решено было прервать и уничтожить. Ведь если за полвека устроить две глобальные мировые бойни, в которые Россия окажется втянутой в качестве основной жертвы, то ее мощнейшему демографическому потенциалу будет нанесен практически непоправимый ущерб. Вы только вдумайтесь в этот запредельно людоедский замысел! Дважды за полвека выкосить войной демографически наиболее дееспособные поколения! Именно в этом европейцы, прежде всего англосаксы как особые проповедники не только вообще человеконенавистнических идей, но особенно же русофобских замыслов, видели единственно реальный шанс для полного удовлетворения своей «расовой гордости»! И это же одновременно означает, что там, на Западе, прекрасно понимают самую что ни на есть глубинную геополитическую суть основы России — монополию заселения, прежде всего ее государствообразующего народа, великого русского народа. Целенаправленно выкашивая с помощью войны демографически наиболее способные поколения русского народа (другим также доставалось крепко, но русским более всего), тем самым подрывалась основа основ России — монополия заселения, прежде всего государствообразующего великого русского народа. Нет населения, нет и монополии заселения, следовательно, нет и России. Как видите, людоедская «логика» Запада проста, как дубина неандертальца[137].

Подлинными авторами плана Перманентной войны были наиболее мощные закулисные силы мирового уровня, сконцентрированные с последней трети XVIII в. в ныне известном Комитете 300.

КОМИТЕТ 300 и его представители в наибольшей степени ответственны за то, что произошло с миром в ХХ в., в том числе, естественно, и с Россией в первую очередь. В связи с этим приведем краткое резюме о КОМИТЕТЕ 300, в основе которого данные бывшего высокопоставленного сотрудника британской разведки Джона Колемана, опубликовавшего уникальную книгу «КОМИТЕТ 300», которая только на русском языке выдержала уже 4 издания всего за два года, и выдающегося американского ученого-экономиста, большого друга России Линдона Ляруша.

КОМИТЕТ 300 — не просто чрезвычайно могущественная закулисная организация мира. Это на самом деле самая могущественная в мире закулисная организация мира, щупальца которой протянулись во все уголки земного шара. Это своего рода «Октопус орби» — «Мировой спрут». Происхождение КОМИТЕТА 300 окутано тайной. До сих пор среди исследователей нет единого мнения о времени его происхождения. Есть версии, согласно которым возникновение КОМИТЕТА относят к XVIII в. Согласно же другим — его происхождение относят к середине XIX столетия. Достоверно известно лишь одно — КОМИТЕТ 300 возник в недрах Британской Ост-Индской компании. Следовательно, учитывая место зарождения КОМИТЕТА, по времени то был все-таки XVIII в., ибо это было столетие расцвета и небывалого могущества упомянутой компании. Более того. Судя по всему, его возникновение произошло не просто в недрах Ост-Индской компании, а именно же в недрах ее «Секретного Комитета» — Департамента разведки Ост-Индской компании. Впоследствии на базе именно этого департамента возникнет Служба внешней разведки Великобритании, как институт именно государства, а не только монархии, превратившись в итоге в знаменитую «Сикрет Интеллидженс Сервис», более известную ныне как МИ-6. В свою очередь это дает определенные основания усмотреть в лице шефа «Секретного Комитета» — Уильяма Петти-младшего, второго графа Шелнбурнского, — фигуру одного из отцов-основателей КОМИТЕТА 300.

К такому выводу обязывает следующее обстоятельство. В период его руководства «Секретным Комитетом» Ост-Индской компании был завершен процесс инициирования неразрывного, «органического» альянса двух наиболее непримиримых, как свидетельствует формальная история, сил. Они были созданы только для того, чтобы вести между собой ожесточенно свирепое противоборство только ради уничтожения друг друга вне зависимости от того, на чьем конкретно «поле» происходит их очередная смертельная битва. Но при этом в процессе их смертельных схваток решались задачи сугубо высшего геополитического характера. Это альянс:

— многоопытного, зрелого, вобравшего в себя весь гигантский объем премудростей тайной, в том числе и подрывной, деятельности всех видов предыдущего периода развития человечества масонства (в его современном виде), развивавшегося, особенно с начала XVII в., преимущественно вдоль силовых линий высшей мировой геополитики и мировых финансов,

— и обладавшего абсолютно аналогичным по качеству и объему тождественным опытом, знаниями и навыками ордена иезуитов, проявлявшего свою активность вдоль тех же силовых линий высшей мировой геополитики и финансов.

В результате был создан уникальный «перпетуум-мобиле» перманентной перекройки мира в целях проторения для Англии магистрального пути к установлению абсолютной мировой гегемонии. Зримым выражением этого альянса стал орден иллюминатов — главный виновник всех «революций» в Европе (да и в мире в целом), начиная с конца XVIII в. Однако быстро прорезавшиеся хищные и острые зубы заокеанского «внука», сиречь Соединенных Штатов Америки, вынудили Великобританию к концу XIX в. слегка потесниться, а к середине ХХ в. — и вовсе отдать «пальму первенства» Америке.

Членами КОМИТЕТА являются самые необычные и самые выдающиеся по своим личным, деловым и моральным качествам лица, представляющие все слои мировой элиты. Прежде всего это могущественнейшие, мирового уровня «гроссмейстеры финансовых и экономических шахмат» — избранные представители суперэлиты высшего эшелона мировой бизнес-элиты. Это и самые выдающиеся политические, государственные и общественные деятели мира, обладающие громаднейшим авторитетом и влиянием на ход мировой истории. Это и суперэлита мировой аристократии, прежде всего царствующие венценосные особы и члены их семейных кланов.

Особо следует сказать о такой коллективной персоналии КОМИТЕТА 300, как британская ветвь так называемого Синего Интернационала или, точнее, если исходить из данных Джона Колемана, британской ветви «Европейской Черной Аристократии» (European Black Nobility). Это наиболее могущественная часть КОМИТЕТА 300. Ее представители практически поголовно состояли членами одной из самых могущественнейших в мире масонских лож — британского «Герметического Ордена Золотой Зари» (Hermetic Order of Golden Dawn).

Это и представители практически всех основных направлений науки, но более всего общественных наук. Как правило, это именно те представители, которые, опираясь на последние достижения в различных отраслях знаний и одновременно на колоссальный предыдущий опыт человечества, способны силой своего незаурядного ума заглядывать далеко вперед, делать точные прогнозы и определять стратегические маршруты развития мировой истории. Соответственно они способны вырабатывать необходимые для остальных членов КОМИТЕТА 300 соответствующие рекомендации. В число членов КОМИТЕТА входят также и самые выдающиеся представители геополитики (как правило, англосаксонской), оккультизма, конспирологии, астрологии, масонства, специалисты по манипуляции сознанием человека и т. д. Среди персоналий КОМИТЕТА 300 немало и представителей спецслужб, прежде всего разведок, главным образом англосаксонских. Есть среди них и асы «мокрых дел». Нередки случаи, когда член Комитета являет собой сочетание двух, а то и трех и даже более ипостасей — к примеру, выдающегося деятеля науки и разведки, бизнеса и разведки, или геополитики, бизнеса и разведки, высшего иерарха мировой масонерии и политики, или бизнеса, или разведки, а нередко и вовсе конгломерат ипостасей.

КОМИТЕТ располагает гигантской разветвленной сетью всевозможных научно-исследовательских центров, сосредоточенных в основном в англосаксонском мире. Именно они обеспечивают высочайший уровень интеллектуальной деятельности КОМИТЕТА 300, гарантируя тем самым практически безальтернативное проведение в жизнь выработанных в нем решений. Но, конечно же, основная сила КОМИТЕТА 300 сосредоточена в сконцентрированной в руках его членов большей части мощи мирового финансово-экономического потенциала. В этом смысле сила КОМИТЕТА 300 беспрецедентна.

Завершая это резюме, хочу особо предупредить о том, что любой, кто попытается усмотреть в КОМИТЕТЕ 300 и его деятельности тривиальный и якобы все объясняющий «жидомасонский заговор», будет не только категорически неправ. Во-первых, для этого нет ни малейшего основания. Во-вторых, такая позиция резко обеднит знание о происходящем в мире, как, впрочем, и исторические знания. Как масонские организации, так и еврейские (в основном, правда, сионистские) и иные, формально выглядящие как этнические организации, в том числе и международного характера — всего лишь инструментарий КОМИТЕТА 300. На таком высочайшем мировом уровне, как КОМИТЕТ 300, нет ни малейшего места этноконфессиональном эмоциям. Иное дело, когда в целях достижения своих глобальных целей КОМИТЕТ 300 использует эти эмоции для уничтожения очередной намеченной жертвы. К тому же, как правило, испокон веку это используют только в комплексе с социально-экономической мотивацией. Только в этом случае, как указывал выдающийся мастер исторического анализа Стефан Цвейг, «когда социальное объединяется с национальным ненавистью религиозного (идеологического — А.М.) экстаза и возникают подземные толчки чудовищной силы»[138], не только сокрушающие устои мира, но и сметающие с лица земли любого конкурента. А уж кого КОМИТЕТ 300 посчитает нужным использовать для одновременного инспирирования и социального, и национального, и религиозного, объединяя их экстазом ненависти, — к глубочайшему сожалению, только в его компетенции. Никто не в состоянии помешать его выбору того или иного инструментария. Единственный шанс избежать воздействия этой гигантской мощи разрушения — профилактика. В том смысле, что здоровые экономика, общество, государство, патриотическая элита, неконфликтные социально-экономические, национальные и межнациональные, этноконфессиональные и межконфессиональные отношения в сочетании с мощными и без остатка преданными своему Отечеству патриотическими вооруженными силами и органами государственной безопасности — непреодолимый барьер для любой подрывной деятельности, кем бы она ни инспирировалась.

Непосредственным вдохновителем, разработчиком, а заодно и выразителем плана Перманентной мировой войны против России явилась Великобритания, точнее, наиболее мощные закулисные силы Британской империи, все жизненное кредо которых сосредоточено в пресловутом принципе британской политики, известным как «баланс сил» («равновесия сил»), без которого Англия не будет Англией. Однако уже в начале ХХ в. даже в самой Великобритании бесповоротно осознали, что «баланс сил» есть суть АГРЕССИЯ. Как отмечал еще в 1923 г. один из наиболее авторитетных политологов и публицистов Великобритании, Норман Энджел, «"баланс сил" в действительности всегда означает стремление создать превосходство сил на нашей стороне... Позиция, которую мы занимаем, в этом случае означает, что мы... не терпим существования настолько сильной группы соперничающих с нами государств, сопротивление которой было бы для нас безнадежным, которая обрекла бы нас на постоянно подчиненное положение в дипломатии, а наше свободное передвижение по земному шару могло бы иметь место лишь с ее молчаливого согласия. В этом весь raison d’etre "баланса сил" (весь смысл «баланса сил». — А. М.). Принцип "баланса сил" означает в действительности требование превосходства. Требование превосходства сил означает акт агрессии»[139].

Проще говоря, на протяжении пяти веков — история основополагающего принципа британской политики в лице «баланса сил» началась еще в XVI в. — политика Великобритании основывается на АГРЕССИИ против окружающего мира!

Однако опора на АГРЕССИЮ, к тому же не столько как на постоянный, многовековой краеугольный принцип политики, сколько как на факт самого существования британского государства, обладает уникальной спецификой. Она лишь тогда даст какой-либо эффект, когда она не только внезапна, в том числе и своим вероломством, но и осуществляется в упреждение. Отсюда и постоянная обязанность британской дипломатии маневрировать в целях заблаговременного выискивания необходимых поводов для провоцирования войны между другими, но в интересах Великобритании, сохраняя при этом вид невинного агнца-миротворца и защитника мира во всем мире!

Весьма «оригинально» суть этой обязанности изложил У. Черчилль в состоявшейся в начале апреля 1936 г. беседе с полпредом СССР в Великобритании И. М. Майским. У. Черчилль тогда заявил, что со времен Генриха VIII и Елизаветы I Англия всегда боролась против той державы на континенте (европейском), «которая становилась слишком могущественной, и не успокаивалась до тех пор, пока эта держава не была разгромлена. Черчилль сказал истинную правду. Исторически все так и происходило.

Однако это заявление прожжонного волчары британской политики любопытно не только этим. Главным тут является то, что оно было произнесено в конкретных условиях середины 30-х гг. прошлого века, причем как непосредственная реакция на только что осуществленную Гитлером ремилитаризацию Рейнской зоны (отторгнутой от Германии по условиям Версальского договора 1919 г.). Исходя из его слов, формально получилось, что под «становящейся слишком могущественной континентальной державой» Черчилль имел в виду, казалось бы, именно нацистскую Германию. Однако ему хорошо было известно, что Гитлера, — которым, к слову сказать, Черчилль поначалу вполне восхищался, как, впрочем, и Муссолини, и даже готов был стать фашистом,— к власти привела именно Великобритания, что именно она же и поддерживала нацистский режим все последние перед этим его высказыванием три года. Более того. Ему прекрасно было известно, что в тот момент Германия не была еще слишком могущественной. Максимум — едва только начала движение в этом направлении. Следовательно, возникает простой вопрос: кого конкретно подразумевал этот прожженный волчара британской политики под «становящейся слишком могущественной державой на европейском континенте»?! Ответ прост: СССР, который действительно не по дням, а по часам набирал невиданную мощь по всем параметрам!

Привод Гитлера к власти был обусловлен не только геополитическими, политическими и идеологическими причинами. Колоссальнейшее значение имели и экономические причины. До 1932 г. в мире было четыре крупных промышленных района: Пенсильвания в США, Бирмингем в Великобритании, Рур в Германии и Донецкий (тогда находился в составе РСФСР) в Советском Союзе. В конце первой пятилетки к ним добавились Днепровский (на Украине) и Урало-Кузнецкий (в РСФСР). Сколько бы ни ругали за всякие перегибы первую пятилетку, но именно она стала причиной тектонического сдвига в расстановке глобальных экономических сил. А, следовательно, обозначила и такой же по своей сути тектонический сдвиг в расстановке мировых геополитических сил. Ведь в мире стало не просто шесть промышленных районов. Просто шесть Запад как-нибудь да перенес. Особенно если они были бы на самом Западе. Западу стало невыносимо по иной причине. До 1932 г. три четверти промышленных районов мирового значения, дислоцировались на Западе. С 1932 г. ровно половина индустриальных районов мирового уровня уже находилась на территории СССР! Казалось бы, до последней нитки ограбленная и едва ли не до потери пульса изнасилованная страна в течение всего-то пяти лет преимущественно собственными силами не только свергла абсолютное и также, казалось бы, незыблемое превосходство Запада с пьедестала мирового экономического Олимпа, но и принципиально сравнялась с ним. А ведь не являлось секретом, что в ранее неосвоенных регионах Советского Союза в ближайшем же будущем должны были появиться еще несколько крупных промышленных районов мирового уровня. Более чем одна треть самого крупного материка — Евразии — оказалась гигантской площадкой для создания, развития и успешной работы крупного индустриального производства. Ранее практически не тронутые богатства ее центральной части оказались не только доступны к разработке и использованию, но и попросту интенсивно вовлекались в активный хозяйственный оборот. Дотоле всего лишь географически, в основном через ж.д. транспорт, осязавшийся потенциал геополитической силы России, а затем и Советского Союза стал стремительно наполняться небывалой и неведомой Западу экономической мощью, трансформация которой также и во внушительную военную мощь была делом небольшого времени да, как говорится, техники.

Небезынтересно б этой связи заметить, что у рядящихся в тогу радетелей «общечеловеческих ценностей» некоторых якобы отечественных интеллектуалов сие обстоятельство даже в ретроспективе вызывает сильнейшую изжогу. Недавно прекративший, в связи с переходом в мир иной, сбою публицистическую деятельность А. И. Солженицын при жизни открыто обвинял западный бизнес в том, что он помог создать советскую индустрию![140] До умопомрачения ярый фанатик зоологического антисемитизма М. Солонин и вовсе с негодованием указал на страницах своих книг то же самое. К тому же обозвал представителей западного бизнеса «полезными идиотами» за то, сто они продавали Сталину собственное тогда оборудование и заводы. Да, никто не собирается оспаривать, что интенсификация экономического разбития России-СССР в те годы осуществлялась в том числе и с помощью западного опыта, западной техники, технологии, заводов и, конечно же, западных инженеров. Но негодовать по этому поводу, тем более в связи с тем, что в том числе и благодаря продукции этих заводов СССР одержал Величайшую Победу, — не просто подло. Такая позиция начисто исключает этих негодующих из числа подданных Ее Величества России! Россия так много сделала для Запада, столько раз прикрывала его грудью и спасала от Всяких напастей, что никто не вправе даже пикнуть в ее адрес, тем более обвинять в том, что она за сбои же деньги покупала на Западе заводы, технику и технологии, что, как известно, является общемировой практикой.

Однако попутно хотелось бы заметить также и следующее. Заводы — заводами, техника — техникой, технологии — технологиями, однако же если в сталинском СССР не было бы продуманной лично Иосифом Виссарионовичем Сталиным системы хозяйствования, то все это вышеперечисленное осталось бы просто грудой кирпичей и металлолома. И не было бы у нас ни своих тракторов, ни автомобилей, ни самолетов, ни танков, ни оружия, не прорвались бы мы первыми в космос, не создали бы свой ракетно-ядерный щит, не освоили бы новые месторождения сырья, особенно углеводородов, не проложили бы десятки тысяч новых километров железных дорог. И еще много чего не было бы, благодаря чему Россия до сих пор жива, несмотря ни на что. И не надо думать, что автора понесло в апологию Сталина. Ничего подобного. Его выдающиеся заслуги в области хозяйствования были признаны именно той глобальной международной организацией, от которой менее всего можно было ожидать такого признания — Лигой Наций, межвоенным предшественником ООН. Именно статистика Лиги Наций беспристрастно зафиксировала уникальнейшее явление — СССР имел самые высокие темпы роста промышленного производства за всю предшествовавшую мировую историю![141]

Те, кто на Западе превосходно владел базисными принципами экономики, прекрасно поняли, что так быстро достигнутое фантастическое количество еще более быстрыми темпами трансформируется в столь же фантастическое качество, и Западу и впрямь придется выносить всех святых и сдаваться на милость созидающего СССР и социализма. И ведь ни на йоту не ошиблись. Например, накануне Мюнхенского сговора по объему товарной продукции СССР вышел с пятого места в мире и четвертого в Европе на второе в мире и первое в Европе. В 1938 г. СССР уже производил 13,7 % мировой продукции, в то время как Германия — 11,6 %, Англия — 9,3 %, Франция — 5,7 %!!! Впереди были только США — 41,9 %. А ведь начиналось-то все с отрицательных величин!

Вот почему могущественные силы Запада и свернули ими же устроенный мировой кризис, прозванный Великой депрессией. Дальнейшее его затягивание было уже опасно для самого Запада. Одновременно и Гитлера привели к власти на рубеже завершения первой — начала второй пятилетки. Потому как с конца 1932 г. Запад окончательно уяснил себе, что теперь ему и впрямь необходимо абсолютно гарантированное уничтожение России, хотя бы и Советской, причем и как государства, и особенно как страны, как единственной в мире единой трансконтинентальной евразийской державы. Дабы начисто исключить даже тень намека, даже на иллюзию какого бы то ни было как возрождения России, так и ее влияния в будущем на Европу, в том числе и Восточную Европу, овладение контролем над которой Запад считал ключом к грезившемуся мировому господству. О Востоке уж и не говорю. Иначе давно запланированной глобальной перегруппировки сил в пользу англосаксонского Запада было бы не достичь. А этого можно было достичь только путем тотального геополитического, прежде всего территориального, ограбления и расчленения России, уничтожения ее демографического и экономического потенциала. Все это автоматически входило в планы Запада.

Перед Гитлером была поставлена не допускавшая двойного толкования задача: СССР, но особенно же Россия как становой хребет Советского государства, должны были быть начисто уничтожены вплоть до состояния РУССКОЙ ПУСТЫНИ! Принципиальный сговор между Западом и Гитлером накануне его привода к власти в том и заключался, что он был допущен к ее кормилу лишь только тогда, когда поклялся всеми коричневыми «святыми», что на блюдечке преподнесет Западу РУССКУЮ ПУСТЫНЮ!

Однако Черчилль не был бы верным сыном «так называемого британского империализма», если бы уже в то время открыто признал бы это. Напротив, он облек это в формулу защиты геополитических интересов Великобритании. В продолжение своих мыслей он стал растолковывать послу Майскому положения, содержавшиеся в только что опубликованной им статье «STOP IT NOW»: «В наши дни происходит нечто подобное тому, что происходило в предвоенный период (то есть до Первой мировой войны. — А. М.) и в эпоху Наполеона. Дураки те, кто пытается делать различие между Западной и Восточной Европой... Кто готов ограничиться концепцией "западной безопасности", тот развязывает Германии руки не против большевизма [(ибо СССР сейчас достаточно силен для того, чтобы отстоять себя от атаки со стороны Германии) — В круглых скобках примечание самого Черчилля. Видите, он уже назвал одну могущественную державу, но как бы вскользь. — А. М.], а для создания Серединной Европы от Северного и Балтийского морей до Средиземного. Серединная Европа означала бы смерть для Британской империи... Неизбежна и необходима борьба против Германии...»

Хитрован, ох какой же он был хитрован. А кто же, должен вести борьбу с нацистской Германией, чтобы не наступила смерть для Британской империи? И Черчилль, не называя всего прямо, тем не менее подразумевает именно Советский Союз. Ведь озвученная им и адекватная планам Гитлера идея создания «Серединной Европы» затрагивала коренные геополитические интересы СССР. В том числе и как геополитического наследника царской России. Соответственно его слова означали, что Великобритания будет бороться против обеих, быстро набирающих силу континентальных держав Европы, чтобы избавиться от угрозы смерти — идея «Серединной Европы» под управлением Германии вообще давний кошмар для британской политики, — и не успокоится до тех пор, пока, во-первых, не доведет дело до смертельного столкновения между Германией и СССР. Во-вторых, пока не удостоверится, что угроза смерти для Британской империи ликвидирована. То есть до тех пор, пока не убедится, что источник этой угрозы разгромлен, а иной претендент на «становление более могущественной державой» — ослаблен до нужной для соблюдения баланса сил по-британски кондиции. А для этого что необходимо? Правильно, повод к войне и сама война!

Особо почитаемый в Англии основоположник «технологии» достижения «баланса сил», философ, видный масон конца XVI — начала XVII вв. и один из асов британского шпионажа того периода — Фрэнсис Бэкон — любил говаривать, что-де «всегда нужно иметь поводы. чтобы начать войну». А уж что-что, но до предела ожесточившаяся на рубеже XIX — ХХ вв. борьба за монополию уже сухопутных (железнодорожных) путей сообщения на всем пространстве Евразии в изобилии давала поводы к провоцированию всемирного мордобоя. Именно она-то и явилась главной причиной разработки и объявления плана Перманентной мировой войны. Потому что цель этого плана состояла в создании «всемирной империи англосаксонской расы», в центре которой находилась бы Великобритания (ныне эту преступную идею развивают США, трансформировавшие ее в попытку глобальной «американизации» всего и вся, но благополучно надорвавшиеся в непосильном труде).

Одновременно необходимо обратить специальное внимание на следующее обстоятельство. При всем том, что принцип баланса сил традиционно увязывают только с политикой Англии, монополии на этот принцип у Англии нет. В пятом томе классической французской «Всеобщей истории цивилизаций», изданной под редакцией Мориса Крузе еще в конце 60-х гг. прошлого столетия, о международных отношениях начала XVIII в. говорится следующим образом: «Европейское равновесие требует, чтобы никакое государство не было бы достаточно могучим, чтобы угрожать независимости других. Эта доктрина имеет давнее происхождение. Ее придерживались французы и англичане. Она объясняет английскую континентальную политику с конца Столетней войны, длительную борьбу французского королевского дома против Габсбургов»[142]. Известный же специалист дипломатической истории Европы А. Дебидур определял смысл европейского равновесия следующим образом: «То, что называется европейским равновесием, есть такое состояние моральных и материальных сил, которое на всем пространстве от Уральских гор до Атлантического океана и от Ледовитого океана до Средиземного моря так или иначе обеспечивает уважение к существующим договорам, к установленному ими территориальному размежеванию и к санкционированным ими политическим правам. Это такой порядок, при котором все государства сдерживают друг друга, чтобы ни одно из них не могло силой навязать другим свою гегемонию или подчинить их своему господству»[143].

Как видите, вкладываемый британцами в принцип «баланса сил» смысл принципиально отличается о того, что Европа в целом воспринимает априори. К 23 августа 1939 г. стараниями Великобритании самым радикальным образом было нарушено именно европейское общепризнанное понимание европейского же равновесия. Причем нарушено было именно же с целью натравить Гитлера на СССР. Естественно, что ответ Сталина был абсолютно адекватен создававшейся военно-геополитической угрозе. Причем полную адекватность его ответа подтвердил не кто иной, как гуру британской и вообще англосаксонской политики, выдающийся ученый и не менее выдающийся военный разведчик-интеллектуал, директор Лондонской школы экономики, член Комитета 300 Дж.Х. Маккиндер. Буквально на следующий день после подписания советско-германского договора о ненападении он разразился запредельно гневной статьей в лондонской газете «New Statesman». В ней он открыто обвинил Москву и Берлин в том, что они извлекли из его арсенала самые эффективные инструменты для расшатывания Британской империи и британского империализма, что-де ныне сердце Британской империи «стало самым ранимым органом». Но ему ли было с руки писать столь гневные филиппики?! Разве при своем опыте и знаниях он не знал, что любая попытка Великобритании нарушить европейское равновесие кончится тем, что Великобритания получит адекватный ответ бумерангом?! Ему ли было не знать то, о чем он сам откровенно предупреждал правительство Великобритании?! Да и Сталин на протяжении 30-х гг. неоднократно пытался удержать Великобританию от свойственной ей подлости в международных делах и неоднократно предлагал создать эффективную систему коллективной безопасности в Европе, дабы обуздать агрессивные поползновения Гитлера. Увы, Англия не просто игнорировала все попытки Советского Союза, но и нередко откровенно плевала на них. Вот и получила Великобритания в итоге именно то, за что так упорно боролась. В конкретных условиях последней декады августа 1939 г. сталинский ответ в виде договора о ненападении не нарушал европейского равновесия, ибо уже и нарушать-то было нечего! Великобритания и Франция собственными руками злонамеренно не только разрушили европейское равновесие, но и создали колоссальную угрозу самому существованию СССР, не говоря уже об ущемлении его коренных интересов. У Сталина и СССР оставался только один вариант, и Иосиф Виссарионович его использовал: СССР с Германией, — а по мере необходимости, но также в интересах собственной безопасности и с ее союзниками тоже, особенно основными, — ровно настолько. насколько западные демократии не столько не с СССР. сколько против него. Но не более того, чтобы тем самым. во-первых, хотя бы оттянуть как минимум на какое-то время фатально неминуемое столкновение с нацистской Германией, неизбежность которого предрешало постоянное и целенаправленное провоцирование Западом Германии к нападению на СССР. А. во-вторых, ликвидировать под корень реально существовавшую тогда угрозу как минимум двухфронтового нападения на СССР, то есть с Запада (Германия) и Востока (Япония)! Чего же Маккиндеру надо было завывать истошным голосом?!

Когда в Великобритании было принято решение о провоцировании Перманентной мировой войны, в том числе и Первой мировой войны, то весь посвященный в тайны глобальной мировой политики и заинтересованный в том мир был оповещен об этом 29 марта 1890 г. не только сугубо в масонско-разведывательной манере, но и прежде всего с явно выраженным железнодорожным оттенком. Как дань первой части Высшего Закона Высшей Мировой Геополитики и Политики.

В зале одного из важнейших тогда железнодорожных вокзалов Берлина — Лертерском (ныне не существует) «чьи-то неведомые руки среди цветов поставили изображение земного шара, обернутого крепом»[144]. Разнесенные по всему свету средствами массовой информации сведения об этом факте в переводе с масонско-разведывательного языка означали: мировая война в целях пресечения как реализации идеи глобального трансконтинентального объединения Германии и России на базе их трансконтинентальных железнодорожных сетей, так и их первоочередного уничтожения как империй объявлена!

В тот поистине трагический для судеб мира день с политической арены Германии, Европы и всего мира навсегда «убирали» великого «железного» канцлера Германской империи — Отто фон Бисмарка. Прежде всего как ярого приверженца хотя и корыстолюбивой, но тем не менее в главном последовательно принципиальной политики, выраженной в его чеканной формуле «на Востоке врага нет»! То есть Россия — не враг! При всех своих, чисто по-европейски двойственных маневрах, Бисмарк все же упорно держался за свое «детище» — русско-германский договор о перестраховке от 6 (18) июня 1887 г. (своего рода де-юре предтеча самой идеи объединения, а в будущем, уже в ХХ в., также и договоров о нейтралитете и ненападении между двумя державами). Подлинная причина отставки Бисмарка заключалась в следующем. Поддавшись уговорам, в основе которых была грязная британская провокация, полностью невежественные в делах мировой политики кайзер Вильгельм II отказался пролонгировать этот договор еще на шесть лет. Причем при совершенно ясно и четко обрисованной русской дипломатией перспективе перевести его в статус постоянного союза, но не ради столь страшившего Великобританию объединения, а в целях обеспечения взаимной безопасности. Вместо того чтобы сделать все от него зависящее для упрочения мира, кайзер посмел предложить Александру III «поделить мир между Россией и Германией», на что получил от российского самодержца характерный для него «зубодробильный» отказ.

Великий русский поэт Александр Блок в свое время совершенно справедливо назвал в одноименной поэме XIX век веком «растущего незримо зла», где «зрели темные дела»! А среди множества зревших тогда темных и злых дел, направленных персонально против России, упомянутая выше история с договором о перестраховке проходит красной нитью. Так что придется присмотреться к ней внимательно, тем более что не так уж и часто о ней вспоминают, особенно в связи с предысторией Второй мировой войны. А ведь за кулисами этой истории принципиальная схема поведения Великобритании в наиважнейших вопросах мировой политики.

Договор перестраховки был тайно заключен 6 (18) июня 1887 г. в Берлине в связи с окончанием срока действия «Союза трех императоров». «Союз трех императоров», в свою очередь — принятое в исторической литературе название соглашений, регулировавших в 70 — 80-х гг. XIX в. взаимоотношения России, Германии и Австро-Венгрии. В сложившейся в результате франко-прусской войны 1870—1871 гг. политической обстановке в Европе Россия, Германия и Австро-Венгрия пришли в 1873 г. к заключению тройственного русско-австро-германского соглашения, имевшего характер консультативного пакта. В его основу легло двустороннее «прямое и личное» соглашение между российским самодержцем Александром II и императором Австро-Венгрии Францем-Иосифом, подписанное в местечке Шёнбрунне, что под Веной, 25 мая (6 июня) 1873 года. 11 (23) октября 1873 г. к Шенбруннскому соглашению присоединился и кайзер Вильгельм I (Германия). Властелины трех ведущих континентальных монархий обещали друг другу в случае разногласий по частным вопросам «сговориться так, чтобы эти разногласия не могли одержать верх над соображениями высшего порядка» и, если нужно, «принудительно поддержать европейский мир против всяких потрясений», что и было зафиксировано в ст. 1 Шёнбруннского соглашения. Они также обязались при угрозе нападения со стороны какой-либо четвертой державы, «не ища и не заключая новых союзов», сначала договориться между собой о совместном образе действий (ст. 2). Если при этом возникла бы необходимость в военных действиях, их характер должна была определять особая конвенция (ст. 3). Подключаясь к этому соглашению, Германия стремилась помешать франко-русскому сближению, уже наметившемуся в те годы, Россия же преследовала цель не допустить создания направленного против нее австро-германского союза и получить гарантии безопасности своих границ на западе. Причина такого подхода российской дипломатии проистекала из того, что уже в период действия «Союза трех императоров» российская дипломатия не без помощи русской разведки узнала о тайно заключенном австро-германском договоре 1879 г., в связи с чем 6 (18) июня 1881 г. пошла на возобновление союза путем заключения русско-австро-германского договора о нейтралитете. Согласно его статье 1, стороны взаимно обязались соблюдать благожелательный нейтралитет в случае, если бы одна из них оказалась в состоянии войны с четвертой великой державой. Статья 2 в свою очередь предусматривала обязательство сторон не допускать без взаимного согласия каких-либо изменений европейских владений Османской империи и сообща следить за тем, чтобы Блистательная Порта (то есть Османская империя) не нарушала принципа закрытия проливов (ст. 3). Таким образом, договор был направлен на ослабление опасности появления английского флота в Черном море в случае войны Англии с Россией и несколько нейтрализовал антироссийскую направленность австро-германского договора 1879 г. Заключенный на 3 года, этот договор в 1884 г. был продлен, а в 1887 г. был заменен договором перестраховки. Здесь следует также отметить, что во втором своем периоде упомянутый выше «Союз трех императоров» был тесно связан также и с результатами Русско-турецкой войны 1877 — 1878 гг., Сан-Стефанским договором 1878 г. и особенно решениями Берлинского конгресса 1878 г.[145]

При заключении же договора перестраховки Россия и Германия проявили обоюдное стремление к заключению двустороннего русско-германского договора, посредством которого германская дипломатия, в частности, стремилась обеспечить нейтралитет России на случай очередной войны между Германией и Францией, ибо Берлин уже явственно ощущал, сколь интенсивно зреет у Парижа идея реванша. Русская же дипломатия в свою очередь добивалась гарантии нейтралитета Германии на случай войны с Австрией. Однако в ходе переговоров, ссылаясь на наличие ранее тайно заключенного австро-германского договора 1879 г., германское правительство согласилось выдать гарантии своего нейтралитета только в случае нападения Австрии на Россию. Причина этих оговорок заключалась в том, что в это время германская дипломатия уже знала о заключенном в 1887 г. между Англией, Австро-Венгрией и Италией соглашении о Средиземноморской Антанте, которая угрожала безопасности Германии. Соответственно и Россия сделала соответствующие оговорки в отношении Франции. В результате согласно статье 1 договора перестраховки, взаимные обязательства Германии и России заключались в том, чтобы соблюдать благожелательный нейтралитет в случае, если одна из договаривающихся сторон оказалась бы в войне с любой третьей великой державой. А на Австрию и Францию условия договора распространялись только при условии их нападения на Россию или Германию.

Договор перестраховки не решил задачи обеспечения безусловного нейтралитета России в возможной войне между Германией и Францией. Застраховавшись на случай войны с Россией и Францией союзом с Австрией, германская дипломатия заключением договора о нейтралитете с Россией, по существу, всего лишь перестраховывала себя. Кстати, именно вследствие этого смысла договор и получил такое название — договор перестраховки. Для России же, согласно статье 2 договора, важным было признание Германией прав, «исторически приобретенных Россией на Балканском полуострове», а также тот факт, что этой же статьей обуславливалось проведение согласованной политики на Ближнем Востоке. В статье 3 обе стороны признавали обязательность принципа закрытия Босфорского и Дарданелльского проливов для военных судов всех наций и условились совместно наблюдать за тем, чтобы Османская империя не делала исключений из этого правила в пользу той или иной державы. В особо секретном приложении-протоколе к договору перестраховки Германия принимала на себя обязательство оказывать России поддержку в Болгарии в плане недопущения реставрации правления принца Баттенбергского, а также на случай, если русский царь «оказался вынужденным принять на себя защиту входа в Черное море в целях ограждения интересов России». Последнее было прямым следствием опасений повторения ситуации Крымской войны 1855 — 1856 гг., когда флоты Англии и Франции вошли в Черное море.

Срок договора перестраховки истекал в июне 1890 г. и по дурацкой прихоти науськиваемого антигермански же (не говоря уже о том, что и антирусски тоже) настроенными высшими должностными лицами германской империи кайзера не был возобновлен, а соответственно и утратил свое значение. А за кулисами дурацкой прихоти кайзера маячила грязная провокация английского короля Эдуарда VII — непревзойденного международного мерзавца-интригана того времени. Дело в том, что договор перестраховки явился непосредственной ответной реакцией российской дипломатии на антироссийские интриги Запада, особенно Англии. По своему значению он был фактически ключевым документом международной дипломатии тех лет, на котором базировалась одна из основных опор европейской безопасности и устойчивость мира в Европе, а следовательно, и во всем мире. Утрата же этим договором своей силы фактически развалила бы тогдашнюю систему безопасности на континенте, что и привело в итоге к резкой поляризации сил на мировой арене и в итоге проложило столбовую дорогу Первой мировой войне. Однако, с другой стороны, договор перестраховки никак не ущемлял жизненных интересов Англии, но тем не менее она всегда считала его крайне опасным для себя, ибо он обеспечивал хотя бы относительную безопасность России, особенно на южном направлении. По существу же, договор перестраховки лишал Англию возможности проводить односторонне ориентированную политику в этом регионе. Более того, договор лишал Великобританию и монопольного контроля над проливами Босфор и Дарданеллы, который она установила еще в 1871 г. в результате англо-турецкого соглашения о проливах. По этому соглашению Англия захватила фактически абсолютный контроль над одной из ключевых позиций в Мировом океане, что обеспечивало максимально выгодные условия реализации ее стремления к абсолютной мировой морской гегемонии, и что имело огромное значение в ситуации развернутой ею интенсивной экспансии на Восток, в Азию, единственным коротким путем куда в те времена был морской, прежде всего через Суэцкий канал, контроль над которым к тому времени также полностью находился в руках Англии.

Именно поэтому-то, действуя всеми доступными, но в еще большей степени недозволенными методами, Англия и добивалась отказа Германии от пролонгации договора перестраховки. В Великобритании прекрасно знали, насколько кайзер Вильгельм II щепетильно относился к своей персоне, особенно когда о ней отзывались иные венценосные особы Европы. По прямому указанию непревзойденного мерзавца-интригана, а по совместительству и английского короля Эдуарда VII британская дипломатия умышленно довела до сведения германского посла в Лондоне информацию о якобы нелестном отзыве Александра III в адрес Вильгельма II. Якобы государь произнес о кайзере по-французски следующее: «Il est fou, c’est un garson mal lave et de mauvaise fji…» («Он безумец! Это дурно воспитанный человек, способный на вероломство!») Расчет Лондона был точен. Во-первых, передача ложной сплетни была осуществлена буквально накануне истечения срока действия договора перестраховки. Во-вторых, именно в это время Бисмарк и его сын уже подвергались массированным нападкам со стороны закулисных сил германской политики за якобы чрезмерное русофильство. Чего, к слову сказать, не было и в помине. Был голый прагматизм Бисмарка, но никак не русофильство, чем он никогда не страдал. Он просто очень хорошо понимал колоссальную роль России в мировой политике. И все. Потому и считал, что «на Востоке врага нет!». То есть Россия — не враг! В-третьих, именно в это же время в апогее была и настоящая война между Бисмарком и Вильгельмом II за влияние на государственные дела, особенно в сфере внешней политики. В-четвертых, по своему статусу в государственной иерархии Бисмарк был обязан лично доложить сообщение германского посла в Англии о нелестном отзыве российского самодержца в адрес кайзера. В-пятых, выступив в роли гонца, принесшего плохую весть, Бисмарк в сложившихся тогда условиях автоматически предрешил бы свою отставку. Так оно и случилось. Не разобравшись в чем дело, дубоватый, чванливый и презрительно относившийся к славянам кайзер отказался от пролонгации договора перестраховки, что и нужно было Великобритании. Германия покатилась к столкновению с Россией, хотя никаких оснований для этого не было[146]. Вместо выгодной перспективы и далее пребывать в мире с Россией, сидевший на германском престоле идиот и подонок соблазнился британской подачкой. Как племяннику английского короля Эдуарда VII, ему присвоили звание адмирала британского флота, после чего на одном из приемов недальновидный, но уже последний Гогенцоллерн, поднимая бокал, ляпнул, что-де он выражает надежду, что «английский флот совместно с германской армией обеспечит всеобщий мир». Уж так обеспечили, что Запад до сих пор поминает Первую мировую как Великую войну. Впоследствии на этом же поскользнулся и Р. Гесс вместе с Гитлером. Кстати говоря, эта же формулировочка появится и в период миссии Гесса в мае 1941 г.

После этого русская дипломатия вынуждена была, в том числе и по финансовым соображениям, так как Германия закрыла Берлинский финансовый рынок для русских займов, взять курс на переориентацию в поисках нового союзника и финансового партнера, каковым, на беду России, стал Париж. И здесь тоже не обошлось без соответствующего прозападного влияния в окружении царя. В свою очередь, закрытие Берлинского финансового рынка для России было умышленно инспирировано британскими финансовыми кругами. Цель — исподволь вынудить Россию к переориентации на контролируемую Великобританией Францию, сгоравшую от мечты о реванше за поражение во франко-прусской войне 1870 — 1871 гг. В Европе того периода выбор для дипломатических маневров был невелик. Россия либо с Германией и Австро-Венгрией, либо с Англией и Францией, правда и то и другое — дорога в никуда! Кстати говоря, и здесь тоже не обошлось без соответствующего прозападного влияния в окружении царя, грязные лапы ряда представителей которого к тому моменту уже были основательно «смазаны» соответствующим для таких больших интриг международного плана количеством иностранной валюты.

При анализе политики Великобритании, особенно в отношении России, априори всегда следует исходить из того, что Англия никогда не мельтешит по мелочам и потому автоматически необходимо искать как минимум сразу две пакости. Уж если «англичанка гадит», то, что называется, по полной программе. Одна пакость уже была показана. А вот и вторая. Как и всегда, это был специальный подвох лично для Франции. Подталкивая Францию к сотрудничеству с Россией, финансовые заправилы Великобритании преследовали сразу несколько глобальных целей. Во-первых, отвлечения французского капитала от прямого противоборства на мировой арене с британским капиталом. Во-вторых, грядущего едва ли не тотального ослабления Франции. Дело в том, что план Перманентнои мировой воины, в том числе и Первой мировой, существовал уже в то время. России же, согласно этому плану, была уготована участь «Русской Пустыни», в которой предварительно «революционным методом» должна была быть ликвидирована монархия, которая и несла ответственность за представляемые французские кредиты и инвестиции. То есть изначально Великобритания планировала гигантскую потерю Францией всех своих средств, вложенных в России, что, как известно, и случилось в октябре 1917 г.! И что, как известно нам, ныне живущим, по сию же пору отравляет российско-французские отношения, так как финансовые претензии сторон сохранились.

В истории с договором перестраховки со всей очевидностью проглядывается один из наиболее опасных в своем утонченном коварстве и вероломстве прием британской политики. Сначала инспирировать правовой вакуум в отношениях между крупнейшими центрами силы в Европе (и мире), а затем заполнить его враждебным для них же содержанием! Прием, надо сказать, применяется и по сию пору.

История с договором перестраховки — первый, но отнюдь не последний случай в истории Перманентной мировой войны. Второй крупный случай, фактически расчистивший магистральный путь к первой всемирной бойне, — инспирирование отказа Николая II от договора у о. Бьёркё (у острова, на яхте) 1905 г. Вот как эту историю описывает в своей блестящей книге «Терновый Венец России» авторитетный исследователь О. А. Платонов: «В условиях русско-японской войны, когда Великобритания, по сути дела заняла сторону Японии, а Франция, хотя и связанная с Россией союзом, вела себя весьма двусмысленно, фактически солидаризируясь с Англией, наметились новые отношения между Россией и Германией, которые, к сожалению, не смогли получить развития, так как натолкнулись на противодействие подпольного масонского лобби. На личных переговорах между Николаем II и Вильгельмом II 10 — 11 июля 1905 г. у о. Бьёркё (у острова, на яхте), близ Выборга (они велись в тайне от министра иностранных дел России В. Н. Ламздорфа), германский император убедил русского царя в двуличности политики Англии, рассматривающей Россию как орудие осуществления своих национальных интересов. Переговоры происходили на царской яхте «Полярная звезда» в непринужденной обстановке. Вильгельм II представил царю проект соглашения, который, после недолгого обсуждения, был подписан обоими императорами. Договор был выгоден для России, отражая ее интересы в Европе. Острие его было направлено против империалистической политики Англии. Заключая соглашение, Россия приобретала в лице Германии не потенциального врага, а выгодного партнера, что было особенно важно в условиях борьбы с Японией, а экспансионистскую политику Германии направляла в сторону захвата британских колоний. Статья первая договора обязывала каждую из сторон в случае нападения на другую сторону одной из европейских держав прийти на помощь своей союзнице в Европе всеми сухопутными и морскими силами. Вторая статья обязывала обе стороны не заключать сепаратного мира ни с одним из общих противников. Договор должен был войти в силу после заключения русско-японского мира.

Однако когда об этом договоре узнали связанные с западным масонством и зарубежными финансовыми кругами С. Ю. Витте и В. Н. Ламздорф, то оценили его как противоречащий франко-русскому союзу. Но это было намеренное искажение истины. Ведь в обоих случаях речь шла об обязательствах оказывать поддержку против нападения, поэтому договор нисколько не противоречил интересам Франции, если она не собиралась вести агрессивные войны. На самом деле Франция готовилась взять реванш за поражение в прошлой войне с Германией, а Англия предельно раздражена немецкими попытками проникновения на территории, входившие традиционно в сферу британского владычества. Для Англии и Франции Россия была орудием воздействия на Германию. И поэтому допустить русско-германского соглашения они не могли. Были использованы все рычаги тайного влияния. Под воздействием Ламздорфа и Витте Николай II 13 ноября 1905 г. обратился с письмом к Вильгельму II, в котором уведомлял его о необходимости дополнить договор двусторонней декларацией о неприменении статьи первой в случае войны Германии с Францией. В нем подчеркивалось также, что Россия будет соблюдать принятые обязательства впредь до образования русско-германско-французского союза (который в тех условиях был, конечно, невозможен). Таким образом, министры царя толкали Россию в сторону односторонней зависимости от внешней политики Франции. Давая обязательство поддерживать любую сторону, подвергнувшуюся агрессии, Николай II не делал различия между Францией и Германией, дополнение Ламздорфа-Витте односторонне привязывало Россию к Франции, а значит, и тесно связанной с ней тогда Англии, проводившей, по сути дела, антирусскую политику»[147].

Впоследствии такой же прием еще не раз применялся. Другой такой же случай, также прямо расчистивший, но теперь уже Гитлеру, путь в «Дранг нах Остен», произошел в конце 30-х гг. ХХ в. и в апогее своей подлости получил название Мюнхенского сговора Запада с Гитлером. Дело в том, что между СССР и Германией еще 24 апреля 1926 г. был заключен договор о нейтралитете и ненападении. По своему значению в то время он являлся одним из ключевых договоров в системе безопасности СССР и сохранения мира в Европе. К слову сказать, это была адекватная реакция Москвы на заключенные в октябре 1925 г. Локарнские соглашения, согласно которым Германия исподволь подталкивалась к агрессии в восточном направлении. Дело в том, что ими гарантировались только западные границы Германии, а восточные — остались в подвешенном состоянии. Локарнские соглашения явились своего рода прототипом Мюнхенской сделки 1938 г.— схема была практически одна и та же. Гарантии западных границ Германии, в том числе и в виде так называемых пактов о ненападении между Германией, Великобританией и Францией, и полная неопределенность и подвешенность проблемы восточных границ Германии.

Советско-германский договор о нейтралитете и ненападении был подписан на 5 лет. В связи с истечением срока договора 24 июня 1931 г. был подписан протокол о его пролонгации. Однако его ратификация преднамеренно была затянута германской стороной под давлением прежде всего Великобритании. В это время вовсю шла подготовка Западом отмены Версальских ограничений для Германии. Цель — стимулировать поход еще Веймарской Германии в очередной «Дранг нах Остен» под эгидой Запада. К тому времени фактически уже было снято бремя каких-либо финансовых репараций с Германии. Рассекретившая ныне эти сведения отечественная разведка очень четко отслеживала всю эту провокационную возню с дальним прицелом. Короче говоря, протокол был ратифицирован уже при Гитлере, 24 июня 1933 г., и тоже на пять лет. Гитлер вынужден был пойти на этот шаг под прямым давлением Кремля, так как в это время на Женевской конференции по разоружению Запад уже открыто обсуждал «план Макдональда» — назван по фамилии британского премьер-министра, предложившего его, — об увеличении вдвое и даже втрое тогда еще рейхсвера и снятии с Германии всяких ограничений на перевооружение. Еще не чувствовавший себя уверенно Гитлер вынужден был пойти на ратификацию протокола, чтобы с ходу не оказаться в прямой конфронтации с Кремлем, который в свою очередь точке не жаждал осложнений с Германией, экономические отношения с которой в те времена занимали все-таки доминирующее положение. В июне 1938 г. пролонгированный протоколом срок истек. В отношениях между СССР и Германией возник принципиальный правовой вакуум. Причем возник он не столько по вине Гитлера, хотя он и приложил к этому руку, сколько по вине Великобритании. Именно она старательно делала все, чтобы не допустить ни очередного продления этого договора, ни заключения нового, более всеобъемлющего советско-германского договора, чего в то время, к тому же заблаговременно, еще в период с 1935 по 1937 г., пытался добиться Сталин. Совместно с Парижем Англия развила бурную дипломатическую активность, которая, как известно, закончилась Мюнхенским сговором с Гитлером, в том числе и заключением фактически двух пактов о ненападении. Один между Германией и Англией — 30 сентября 1938 г. (в строгом смысле слова этот документ не назывался пактом, но по своей сути он был пактом о ненападении — он назывался «декларацией»), а второй между Германией и Францией — 6 декабря 1938 г.! Дорога на Восток Гитлеру была открыта! И, наконец, точно такой же «фокус» Великобритания осуществила накануне нападения Гитлера на Советский Союз. Произошло это в рамках так называемой миссии Гесса. Премьер-министр Великобритании У. Черчилль гарантировал Гитлеру через его эмиссара, что второй фронт в Европе не будет открыт аж до 1944 г.! Тем самым фюреру был дан последний импульс к нападению на Советский Союз. Но вернемся, однако, к самому плану Перманентной мировой войны против России.

В сочельник же 1890 г. принадлежавший видному британскому государственному политическому деятелю, журналисту, члену «Великой масонской ложи Англии» сэру Генри дю Прэ Лабушеру[148] еженедельный журнал «The Truth» («Правда») опубликовал антимонархический памфлет «Сон Кайзера», к которому была приложена соответствующая карта (см.). И в памфлете, и на карте на редкость «провидчески» точно были показаны механизмы перекраивания Европы, ликвидации монархий, инспирирования Первой и Второй мировых войн, судьба России вызывающе нагло и цинично указана как «РУССКАЯ ПУСТЫНЯ», а также расписаны впоследствии на 95 — 97 % совпавшие с реальностью «революционные» итоги Первой мировой войны[149]. Это был историческо-геополитический Момент Истины, свидетельствовавший о том, что PERFIDIOUS ALBION (КОВАРНЫЙ АЛЬБИОН) принял судьбоносное для мира решение о глобальном вооруженном противоборстве с континентальными державами ради перекраивании континентальной Европы и Евразии в своих корыстных интересах!

В сочетании с демонстративной выходкой на Лертерском вокзале Берлина публикация антимонархического памфлета и карты явилась своего рода письменно-графическим подтверждением того, что по соображениям борьбы за глобальную гегемонию объявлена Перманентная мировая война в тандеме с социальными потрясениями!

Ее механизм был создан Великобританией во времена ее выдающегося (естественно, для самой Англии, но не для мира) премьер-министра Б. Дизраэли с помощью мощных агентов стратегического интеллектуального влияния британской разведки и британского политического масонства — Карла Маркса и Фридриха Энгельса. В результате Великобритании удалось в 70-х гг. XIX в. сокрушить империю Наполеона III, выхватить у Франции контроль над Суэцким каналом, создать мощный противовес России в лице уже объединенной Германии (Германской империи) и, апробировав впервые этот механизм, заложить основы его перманентности в виде постоянно тлеющей идеи реванша. Речь идет о спровоцированной Великобританией франко-прусской войне 1870 — 1871 гг. и... Парижской коммуне. Произошло это, к глубокому сожалению, при крайне близоруком попустительстве ныне вовсю восхваляемого царя Александра II, согласившегося с Бисмарком в вопросе о необходимости разгрома империи Наполеона III. Почему-то царю и в голову-то не пришло, что разгром Франции и возвышение Германии уже как империи лишь ослабит в конечном счете позиции России в Европе, так как будет опасно нарушено равновесие сил в пользу Германии, которая с момента победоносного окончания той войны граничила с Россией уже как империя. Объективности ради, конечно, следует отметить, что через несколько лет Александр II, грубо говоря, смякитил, что дело-то не чисто, ибо Германия слишком активно стала проявлять агрессивные амбиции. Но было уже поздно. И единственное, что можно было сделать, так это пойти на подписание ряда договоров, вереница которых, вплоть до договора перестраховки включительно, была рассмотрена выше. Тем не менее разгром Франции и возвышение Германии уже как империи, к тому же граничившей с Россией, почему-то считается едва ли не верхом дипломатического искусства князя А. М. Горчакова. Особо подчеркивается, что тем самым он избавил Россию от наиболее тяжелых и унизительных статей Парижского договора 1856 г., которым завершилась Восточная война, более известная у нас как Крымская война. Избавиться-то — избавились, хотя в принципе и так, без возвышения Германии, можно было это сделать, но ведь получили-то на свою голову гигантскую проблему — никак не обуздываемый, ориентированный в восточном направлении германский агрессивный экспансионизм[150]. Как Александр II мог не осознавать того уже в его времена непреложного факта, что у Англии давно сложилась особо подлая традиция, которую «железный канцлер» Германии, его же современник Бисмарк сформулировал вполне определенно: «Англия в войне употребляла европейские государства как "отличную пехоту", как "здорового дурня" всемирной истории».

Но если вследствие особо подлой политики, основывавшейся на пресловутом принципе баланса сил, у Англии получалось использовать европейские государства как «отличную пехоту» и даже как «здорового дурня» всемирной истории, что в итоге привело к тому, что «уже в XVIII веке вести войны в интересах Англии стало "обязанностью" континентальных государств», то как же можно было не учитывать, что «здоровый дурень всемирной истории» тем более понадобится Англии в ее борьбе за мировую гегемонию?! Как можно было не понимать и того, что тот же Бисмарк сформулировал в следующем виде: «Держать чужие государства под угрозой революции стало уже довольно давно ремеслом Англии»?! Именно ремеслом! А ремеслу надо научить. Для того, собственно говоря, и понадобились столь мощные умы К. Маркса и Ф. Энгельса, которым и было поручено разработать теоретические основы, а затем и целостную концепцию этого неблаговидного ремесла — «научно обоснованного» якобы революционного, но бандитизма чистейшей воды в мировом масштабе в сочетании с мировой войной перманентного типа! На горе всему миру, а России особенно, они со своей задачей справились! И если бы не Сталин, гибель России была бы неизбежной.

Именно тандемом войны и «революции» и была уничтожена Французская империя во главе с Наполеоном III, в прошлом агентом влияния лично британского премьер-министра Пальмерстона. Наполеон III вышел из-под британского контроля и был жесточайше наказан. Франция была обложена столь непосильными репарационными платежами в пользу победившей Германии Бисмарка — пять миллиардов золотых франков того времени, что по нынешним временам составило бы не менее пятисот миллиардов евро, — что у нее не осталось иного выхода, кроме как продать Суэцкий канал Великобритании. Только таким образом она и смогла выплатить огромную контрибуцию. А Великобритания решила свои геополитические задачи. Французский контроль над этой, сразу же ставшей важнейшей в мире морской коммуникацией на пути в Индию был категорически неприемлем для уже упоминавшейся выше триады вечных принципов британской политики. Под это дело и суетился специально созданный К. Марксом и Ф. Энгельсом пресловутый I Интернационал, успевший немало наследить и в России. И едва только задача была выполнена, его прикрыли... до следующей необходимости для Великобритании (кстати, незадолго до публикации Лабушера и масонского конгресса 1889 г. Ф. Энгельс реанимировал идею интернационала и состряпал уже II Интернационал).

Вот так и был создан «перпетуум-мобиле» перманентной мировой войны (в тандеме с социальными потрясениями) в Европе. Катастрофическое поражение Франции обусловило мгновенное зарождение и развитие идеи французского реванша. Именно это-то в качестве побудительно-движущего мотива и привело к Первой мировой войне и поражению Германии, автоматически спровоцировав затем катастрофически мгновенное зарождение и развитие не только идеи германского реванша, но и нацизма, к чему, как и ко всему остальному, весьма деятельно приложила свои лапы все та же «старая, добрая» сволочь по имени Perfidious Albion (Коварный Альбион). На том и был построен объявленный в 1890 г. план Перманентной мировой войны в тандеме с социальными потрясениями в Европе, разработанный лично Ф. Энгельсом и ориентированный в первую очередь на уничтожение России через ее втягивание в крайне чуждые для нее внутриевропейские разборки[151]. Русофобия и славянофобия «классиков научного коммунизма» никогда не знали предела. Одновременно следует указать, что с того же момента в арсенал ориентированных против России войн вошла и ставка на использование внутренних подрывных элементов для достижения гарантированной победы. Именно это-то отчетливо проявилось особенно в Первую мировую (да и во Вторую мировую тоже).

Точность приведенной выше расшифровки подлинного смысла карты и памфлета гарантируется следующим. Во-первых, самим «символом». Изображение земного шара в крепе (креп, как известно, материал черного цвета, применяемый в траурных церемониях) на масонском языке означает мировой траур, сиречь на том же языке мировую войну. Во-вторых, местом и временем выставления такого символа: Германия, Берлин, салон 1-го класса Лертерского железнодорожного вокзала, что на масонском языке означало, что Германия зачинщик войны и она же ее жертва. Как указывалось выше, в тот день, 29 марта 1890 г., с Лертерского вокзала в свое поместье навсегда уезжал отправленный в отставку Отто фон Бисмарк. Эта выходка означала своего рода злорадные похороны восточной политики Бисмарка, указывавшего, что «на Востоке врага нет» («Россия не враг»). Памфлет и карта «разъясняли» суть неизбежного будущего. Названный «Сон Кайзера», памфлет гласил о том, что как будто бы кайзер Вильгельм II Гогенцоллерн едет простым пассажиром на поезде в Англию, чтобы найти приют в английском работном доме, так как произошла революция, и он лишился престола в своей стране. Вместе с памфлетом была опубликована карта, которую обычно называют «фантастической».

То была карта Европы после неких кардинальных перемен, вследствие которых исчезли все монархии, а территории практически всех европейских государств указаны совершенно в иных, урезанных, границах. От сотворения мира границы могут быть изменены только силой, как правило, в результате войны (правда, за редчайшими исключениями, которые для того и предназначены, чтобы подтверждать основное правило). Следовательно, карта иллюстрировала запланированные последствия уже обязанной грянуть общеевропейской, а, по сути-то, мировой войны и одновременно призывала к ее развязыванию. «Методология» же свержения монархий графически разъяснялась как последствие масонских «революций», о чем свидетельствует парящий в сиянии света фригийский, он же якобинский красный колпак — якобы символ свободы со времен «Великой Французской революции» XVIII века. На масонском языке оба символа означают, что именно масоны должны были стать истинными организаторами этих революций, причем по «технологии» ордена иллюминатов — главного виновника «Великой Французской революции». На это указывает именно сияющий, то есть освещающий (название ордена иллюминатов происходит от слова «иллюминация», то есть освещение), иллюминирующий свет. Сочетание же возможных только в результате войны территориальных изменений в Европе и призыва к масонским революциям означало, что в действие запускается механизм тандема мировой войны и революции. Учитывая же, что на карте главный акцент в территориальных изменениях в Западной Европе был антигерманский — территория Германии показана в очень урезанном виде, в пользу в первую очередь Франции, а также Голландии и картографический воссозданной Польши (причем даже с Данцигским коридором, из-за германо-польских передряг вокруг которого-то и началась Вторая мировая война), — то фактически авторы этой карты показали и механизм перманентности мировой войны в лице неизбежного германского реваншизма. На момент публикации объединенная Германия насчитывала всего лишь два десятка лет. И любому было понятно, что ни при каких обстоятельствах немцы не смирятся с территориальными потерями и новым территориальным расчленением их родины. Давно и хорошо известно, что «когда Германии грозит опасность, немцы становятся однопартийными. Они превращаются просто в немцев». В итоге выходит, что памфлет, и особенно карта, четко показали неизбежность перманентности как мировой войны, так и «революций», причем ориентированных на преодоление последствий таких изменений. В случае с Германией это означало, что расчеты анонимных «картографов» целенаправленно строились как на неизбежности возникновения агрессивного германского националистического реваншизма, так и на неизбежности его трансформации в некую иную революцию, ориентированную на преодоление последствий территориальных утрат, означавших также и экономические и демографические потери. Время показало, что целенаправленно инспирировалась «национал-социалистическая революция», проще говоря, впоследствии осужденный всем человечеством нацизм.

Здесь необходимо иметь в виду следующее. Ставка на германский национализм реваншистского толка возникла у наиболее могущественных сил мирового закулисья, едва только была создана Германская империя. Для того Великобритания и дала Бисмарку шанс воссоздать Германскую империю как противовес Российской империи. Ибо далее предусматривалось уничтожить их в смертельном столкновении. Не самой же Великобритании воевать против России. Для того и был создан «здоровый дурень всемирной истории» в лице Германской империи. И лишившийся сдерживающей узды осторожного прагматизма Бисмарка «здоровый дурень всемирной истории» клюнул на эту британскую приманку. Уже в конце XIX в. идея «Drang nach Osten» захлестнула умы германского истеблишмента. Видные интеллектуалы Германии — Ф. Лист, П. Легарт, Э. Мариц Арндт, Р. Мартин и другие принялись интенсивно разрабатывать геополитические обоснования «Drang nach Osten». К примеру, П. Легарт писал: «Россия должна быть отброшена от Черного моря, а тем самым и от южных славян. Мы должны получить на Востоке обширные территории для немецкой колонизации». Посудите сами — разве это сугубо германская идея?! Ведь за версту же несет поганым британским духом, британскими геополитическими установками! Между прочим, далее в неуместно обидчиво-запальчивом тоне этот недоносок вещал, что ежели Россия не согласится добровольно отдать Германии свои западные и южные провинции, то «она (то есть Россия. — А.М.) вынудит нас (то есть Германию. — А.М.) к их изъятию, то есть к войне»! Вот же мерзавец! Дальше — больше. Помните, у Пушкина есть великолепное четверостишие, которое за век с лишним до возникновения самого термина блестяще отразило подлинную суть военно-промышленного комплекса:

Все мое, — сказало злато.

Все мое, — сказал булат.

Все куплю, — сказало злато.

Все возьму, — сказал булат.

А теперь полюбуйтесь на ход мыслей германской экономической элиты. Из меморандума генерального директора Германского дисконтного банка (того самого «Дисконто-гезельшафт банка», который впоследствии будет задействован в тайном финансировании операции по переброске Ленина и К° в Россию) Соломонзонга: «Конкретная цель главной заповеди Германии — открыть Россию как колониальную страну и на многие десятилетия обеспечить небывалый рост нашей промышленности и торговли». Куда конь с копытом, туда и рак с клешней, то есть германский генералитет. Германский генерал Фридрих фон Бернарди в 1892 г. изложил геополитическое кредо германской военщины следующим образом: «Только в борьбе с Россией мы можем достигнуть поставленной цели. Все обстоятельства подталкивают нас к неизбежному конфликту. Грядущая историческая эпоха пройдет под знаком борьбы германского духа с панславизмом. Русские являются нашими национальными врагами. Сегодняшняя политическая ситуация подводит нас непосредственно к войне, которая станет необходимым выражением состояния, имеющего глубокие корни». Что верно, то верно! Действительно, все обстоятельства британского происхождения подталкивали этих идиотов-тевтонов к конфликту с Россией! В силу характерной для тевтонских генералов тупости Бернарди проболтался более чем. Ведь «война, как необходимое выражение состояния, имеющего глубокие корни» и есть выражение сущности Запада — АГРЕССИИ! Сущности, которая действительно имеет «глубокие корни», потому как действительно сложилась давным-давно. А «необходимым выражением состояния» этой сущности действительно является война!

Кстати, сравните эти слова тевтонского мудрака в генеральских эполетах с тем, что от имени Гитлера впоследствии говорил Розенберг. Ведь едва ли не текстуальное совпадение. Если Бернарди говорил о том, что-де «сегодняшняя политическая ситуация подводит нас непосредственно к войне, которая станет необходимым выражением состояния, имеющего глубокие корни», то Розенберг бубнил о том, что-де поганый Третий рейх должен продвинуть далеко на Восток сущность Европы, первоначальную сущность европейских исторических сил! А она, эта поганая, но имеющая глубокие исторические корни первоначальная сущность европейских исторических сил, сама сущность Европы как символа Запада того времени и есть Агрессия!

В силу явно присущей тевтонским генералам (как, впрочем, и иным апологетам «Drang nach Osten») стратегической тупости они не были в состоянии понять одну простую вещь. Речь-то шла не о «Drang nach Osten» сугубо в интересах Германии. Речь шла о «Drang nach Osten» как прологе к установлению англосаксонского господства в Восточной Европе, которое, в свою очередь, являлось, согласно геополитическим выкладкам англосаксов, прологом к установлению их мирового господства. Потому что строительство «всемирной империи англосаксонской расы», центром которой будет Англия, подразумевало жесткую необходимость установления именно британского (англосаксонского) контроля над Евразией, что в свою очередь подразумевало не менее жесткую необходимость сначала раздробления Восточной Европы, поделенной между тремя империями. Потому как по непреклонным убеждениям верхушки британской правящей элиты, выразителем взглядов которой и был Маккиндер, «кто правит Восточной Европой, господствует над Хартлэндом; кто правит Хартлэндом, господствует над Мировым островом; кто правит Мировым островом, господствует над миром»[152]. Строительство «всемирной империи англосаксонской расы» должно было быть осуществлено в ходе тотального взаимного истребления прежде всего кайзеровской Германии и Российской империи! России была уготована «роль тарана, пробивающего брешь в толще немецкой обороны»[153], а Германии — роль могильщика Российской империи с «почетной перспективой» немедленно вслед за ней также кануть в Лету![154]

И при этом уничтожение Германией самой себя в процессе «Drang nach Osten» обязано было породить оголтело агрессивный германский националистический реваншизм, чтобы затем инициировать Вторую мировую войну. Изначально же планировалось именно так. Она и понадобилась-таки — якобы вторая по счету «Вторая мировая война» ХХ века. Якобы вторая по счету, потому как в процессе Первой мировой войны закулисные «мудрецы» на ходу решили, что удастся учинить России Вторую мировую в сценарии «с колес Первой», что и попытались сделать широкомасштабными интервенциями. Не вышло. Да и «революция» в России быстро превратилась в истинно русскую, чего Запад не предполагал. Хотя в опубликованной еще в 1904 г. статье «Географическая ось истории» Д.Х. Маккиндер открыто предупреждал правящие круги англосаксонского Запада о том, что никакая социальная революция не изменит отношения России к ее великим географическим границам. Так оно и произошло. Потому-то и понадобилась якобы вторая по счету «Вторая мировая война» — в хорошо известном из истории сценарии. Вот почему и было употреблено выражение «она и понадобилась-таки».

Сам же сценарий Перманентной мировой войны, в том числе и двух мировых войн ХХ века, фигурировал уже в 1871 г.! В адресованном руководителю баварских иллюминатов Джузеппе Мадзини письме от 15 августа 1871 г. «Суверен-гроссмейстер Шотландского круга вольных каменщиков» США Альберт Пайк описал весь сценарий грядущей Перманентной мировой войны. По существу, это была программа установления «нового мирового порядка», рассчитанная на очень длительный период. В частности, там четко была предусмотрена Первая мировая война, ориентированная на свержение царизма в России и превращение ее в зависимую от иллюминатов страну. Следующим шагом намечалась Вторая мировая война, зачинщиком которой должен был стать именно германский национализм. Не следует полагать, что все это — некие конспирологические выдумки автора. К глубокому сожалению, это более чем горькая правда. Американские эксперты-политологи летом 2006 г. официально подтвердили реальность этого плана, исполнение которого продолжается и поныне. В настоящее время реализуется его третий этап — глобальное столкновение политического сионизма с исламом, в которое постепенно втягивают весь мир. Воистину

Миром правят насилие, злоба и месть.

Что еще на земле достовернее есть?!

Но ведь чтобы стать такой силой, из обычного бытового явления германский национализм должен был превратиться в общенациональную политическую силу. Национализм же в моноэтнической стране может претендовать на такую роль и тем более на вершину Олимпа власти лишь в одном случае — в случае тотального поражения (лучше всего в глобальной войне), чрезвычайно резко усугубленного крайне жестоким обращением победителей с побежденным и особым унижением его национального достоинства. Немцы в этом смысле — просто-таки идеальный материал, ибо действительно, «когда Германии грозит опасность, немцы становятся однопартийными. Они превращаются просто в немцев». Поэтому «взрыхление» социально-политической почвы для проращивания ядовитых семян оголтелого национализма и началось задолго до того, как мир был подведен к порогу еще Первой мировой войны, чему способствовало воцарение в системе государственной политики кайзеровской Германии идеи о натиске тевтонов на славян. Осуществлялось оно в форме «v???lkics» (националистической) пропаганды.

Однако на англосаксонском Западе прекрасно понимали, что до поры до времени такое «взрыхление» не сможет развиться до необходимого уровня, но будет подыгрывать «ура-тевтонскому патриотизму» на вспомогательных ролях, что было выгодно для провоцирования Первой мировой войны. Так происходило вплоть до тотального поражения Германии в той войне. Однако затем, переварив в процессе «дружественного поглощения» пантевтонские идеи, «v???lkics» идея отрыгнула невиданный сплав чудовищной геополитической преступности — оголтело агрессивный германский националистический реваншизм, по соображениям царившей тогда в мире политической моды обозванный национал-социализмом. То есть как бы в пику «интернационал-социализму», воцарившемуся в России. Что и нужно было мировой закулисе. И что она планировала еще тогда, когда Адольфа Гитлера не было даже в проекте. В своем блестяще аргументированном исследовании «Оккультные корни нацизма. Тайные арийские культы и их влияние на нацистскую идеологию» авторитетный английский историк, доктор философии Оксфордского университета, профессор Николас Гудрик-Кларк указывает, что «...позыв к неоромантическому оккультному возрождению возник не в Германии. Его скорее следует связать с реакцией на засилье материалистических, рационалистических и позитивистских идей в практических и промышленных культурах Америки и Англии. Немецкое оккультное возрождение многим обязано популярности теософии в англосаксонском мире в 1880-е годы. Здесь она имела выход на международное движение тайных обществ»[155].

Особое значение имеет железнодорожный аспект причины объявления Перманентной мировой войны. Именно он является непосредственным выразителем того исключительного по своему значению факта, что сработал Высший Закон Высшей Мировой Геополитики и Политики. Почему именно он? Да потому, что «сон»-то у кайзера выходит «вещим» — он на поезде едет в Англию! А там, у дверей английского работного дома, уже Толкутся русский и австро-венгерский императоры, а также болгарский царь (царская династия этой страны была представлена выходцами из германской династии Кобургов) и турецкий султан! И это тоже более чем «вещий сон»! Дело в том, что Германия в то время лишь начала втягиваться в реализацию глобального железнодорожного проекта, который вошел в мировую историю как проект Багдадской железной дороги или «Дороги трех "Б"» (Берлин — Бизантиум/Константинополь — Багдад). Ее трасса должна была пройти по территориям европейских империй (Германской и Австро-Венгерской), одного царства (Болгарского), а также трансконтинентальной Османской империи. Россия в тот момент только приняла решение о возможности строительства Транссибирской магистрали.

В данном случае небезынтересна закулисная подоплека железнодорожного аспекта причины объявления Перманентной мировой войны. Интересна в том числе и потому, что она и впоследствии сыграла значительную роль, в том числе и в годы Второй мировой войны и даже в послевоенных планах США и Великобритании. В поданном на имя Александра III докладе «О способах сооружения Великого Сибирского железнодорожного пути» известный российский государственный деятель С. Ю. Витте так определил целесообразность строительства Транссибирской железнодорожной магистрали: «Сибирский путь установит непрерывное рельсовое сообщение между Европой и Тихим океаном и, таким образом, откроет новые горизонты для торговли не только русской, но и всемирной; Россия сможет воспользоваться как всеми выгодами посредника в торговом обмене произведений Востока Азии и Западной Европы, так и выгодами крупного производителя и потребителя, ближе всех стоящего к народам азиатского Востока; строительство Великого Сибирского железнодорожного пути относится к событиям, какими начинаются новые эпохи в истории народов и которые вызывают нередко коренной переворот установившихся экономических отношений»[156]. Едва ли даже вконец рехнувшийся сможет отыскать в этих словах С. Ю. Витте хоть какое бы то ни было основание для того, чтобы расценить их хотя бы как тень намека на акт агрессии. (Хотя сам Витте, мягко выражаясь, был далеко не прост — все его задумки, и особенно их претворение в жизнь, всегда имели двойное, а нередко и тройное дно[157].) Тем не менее именно из-за такого предполагавшегося и страшившего PERFIDIOUS ALBION смысла многовековая геополитическая интуиция Великобритании умышленно свернула на путь глобальной фальсификации. Потому как никогда не было и по определению не могло быть даже тени намека на какие бы то ни было основания для выводов о некоей агрессивности будущего железнодорожного развития России. Тем более по отношению к Англии. Однако Британский Королевский институт международных исследований умышленно сделал акцент именно на этом. В изданном в 1939 г. докладе он отмечал, что именно строительство этой магистрали стало представлять угрозу глобальным интересам Великобритании. Хотя как в докладе Витте, так и в реальной жизни речь шла об использовании только собственно российской территории, суверенитет государства Российского над которой тогда никому не приходило в голову оспаривать. Во всяком случае открыто. Речь шла о развитии ж.д. сети в интересах общего экономического прогресса Российской империи, что было естественным и законным намерением. В тех же случаях, когда по каким-то соображениям они должны были выйти за пределы государственных границ, такое строительство осуществлялось только на основе межгосударственных соглашений (например, та же КВЖД[158]) и, что самое главное, без столь характерного для той же — так любящей «баланс сил» — Англии международного разбоя. Тем не менее еще только в призрачном намеке на возможную в будущем сухопутную альтернативу своему базировавшемуся на морской гегемонии могуществу Англия постаралась разглядеть глобальную угрозу для себя. С тех пор она окончательно впала в необузданно дикий страх перед призраком возможного трансконтинентального объединения Германии и России в некий геополитический альянс, в том числе и при участии одного из лидеров Дальнего Востока — Японии, к тому же при вполне реальном подключении к этому объединению также и Китая того времени.

Вот почему был разработан и объявлен план Перманентной мировой войны! В точном соответствии с решениями проведенного усилиями Ф. Энгельса Парижского масонского конгресса 1889 г., который провозгласил необходимость уничтожения монархий в Европе!

Но, конечно же, Перманентная мировая война, хотя бы и в тандеме с перманентной масонской революцией, понятная идея, однако главная цель этого плана — уничтожение Российской империи, России и как державы, и тем более как страны — единственной в мире подлинно трансконтинентальной евразийской державы. И эта цель показана беспрецедентно откровенно: «РУССКАЯ ПУСТЫНЯ»!

То есть для своих, европейцев, хотя и предусматривался крах монархий, но все же не уничтожение дотла — взамен давалась «конфетка» в виде «республик». Участь же России показана с агрессивно наглой циничностью — «РУССКАЯ ПУСТЫНЯ»! Насколько же прав был выдающийся деятель русской культуры И. С. Аксаков, высказывание которого от 1882 г. цитировалось выше. Напомню его слова: «Кривде и наглости Запада по отношению к России и вообще Европе Восточной нет ни предела, ни меры. На просвещенном Западе издавна создавалась двойная правда: одна для себя, для племен германо-романских или к ним духовно тяготеющих, другая для нас, славян. Все западные европейские державы, коль скоро дело идет о нас и о славянах, солидарны между собой. Гуманность, цивилизация, христианство — все это упраздняется в отношении Западной Европы к Восточному Православному миру».

С этим планом Перманентной мировой войны связан и миф о некоем предвидении Лениным Второй империалистической. В принципе он построен на неизвестности подлинной подоплеки и без того мало кому знакомой работы В. И. Ленина «Военная программа пролетарской революции». Тому безумцу, в голову которого пришла глупейшая мысль использовать эту работу Ленина для нападок на СССР и Сталина, очевидно, и по сию пору неведомо, что он угодил в большущую кучу того, что называется на четвертую или пятую букву русского алфавита... Прежде всего, именно из-за специфической подоплеки той статьи, у которой также есть и своя, не менее специфическая подноготная. Но разбираться с ними придется с дальнего разбега, иначе финальные выводы могут показаться необоснованными.

Итак, в марте 1913 г. на страницах журнала «Просвещение» (№ 3), выходившего на русском языке, было опубликовано «открытие», которое впоследствии назовут «гениальным». Оказалось, что если в одну упряжку запрячь английскую политэкономию, немецкую философию и французский социализм, то в финале получается вывод о том, что «учение Маркса всесильно, потому что верно»! «Открытие» называлось «Три источника и три составных части марксизма». Но если, согласно этому «гениальному открытию» Ленина, английская политэкономия + немецкая философия + французский социализм = «Учение Маркса всесильно, потому что верно», то как можно было, опираясь на это «всесильно верное учение», гениально не увидеть надвигавшейся первой всемирной бойни ХХ века и написать то, что В. И. Ленин написал в январе 1913 г. А.М. Горькому: «Война Австрии с Россией была бы очень полезной для революции (во всей Восточной Европе) штукой, но мало вероятия, чтобы Франц Иозеф и Николаша доставили нам сие удовольствие»?[159] Да и что там было предвидеть, если К. Маркс и Ф. Энгельс самолично абсолютно открытым текстом, но с чужого голоса накаркали эту бойню еще в XIX столетии?

Между прочим, перед тем как в очередной раз загреметь в кутузку, в феврале того же 1913 г., будущий Иосиф Грозный и «отец всех народов», а тогда всего лишь «чудесный грузин» Сталин отмечал следующее: «В Европе капиталу становится тесно, и он рвется в чужие страны, ища новых рынков, дешевых рабочих, новых точек приложения. Но это ведет к внешним осложнениям и войне. Никто не может сказать, что Балканская война является концом, а не началом осложнений». Так кто же в таком случае истинный гений, если все получилось именно так, как написал Сталин?!

Впрочем, ладно, Ильич не предвидел, не сообразил. С кем не бывает. Только вот сразу обратите внимание на один стратегический нюанс: Ильич-то подчеркивал, что «война была бы полезной штукой для революции (во всей Восточной Европе)»! Выше уже указывалось, что в памфлете Лабушера и особенно на его карте основные картографические провокации провиденциального характера приходятся как раз на Восточную Европу, которую совместно контролировали Германская, Австро-Венгерская и Российская империи! Более того. Также уже указывалось, что такие глобальные изменения возможны только в ситуации войны, и не просто войны, а войны мировой. То есть выходит, что к тому моменту Ильич уже явно знал о плане Лабушера, а ведь тогда это «знание» не было простым и доступным всякому. Следовательно, уже в то время он «состоял при исполнении» у каких-то очень могущественных сил, от контактировавших с ним представителей которых, судя по всему, и узнал о «полезности войны» между Австрией и Россией для «дела революции». Хотя, конечно, в тот период времени он явно не был допущен к знанию главной тайны — как будет «рождаться» война. Потому и сетовал в письме к «буревестнику революции» на «несознательность» двух монархов, не желавших доставить «удовольствие» какому-то там Ильичу. Кстати говоря, еще в 1912 г., на Базельском конгрессе II Интернационала, был принят Манифест, призывавший бороться против войны. А Ильичу, видите ли, «очень полезная штука»...

Что касается «несознательности», например, престарелого императора Австро-Венгрии Франца Иосифа, то здесь, к удивлению многих, обнаружится следующее: последний в истории царствующий представитель Габсбургов вовсе и не помышлял о войне с Россией, как, между прочим, и та с Австрией. Франц Иосиф вообще панически боялся войны в Европе, справедливо считая, что это будет конец его лоскутной империи, что в итоге и вышло. Более того, даже германский кайзер Вильгельм II подписал инструкцию о подготовке к глобальной войне лишь 13 августа 1913 года. О самой же войне в Европе он впервые заговорил лишь 16 октября 1913 г. в беседе с начальником Имперского Генерального штаба Австро-Венгрии генералом Францем Конрадом фон Гетцендорфом! А вот Ильич «почему-то» уже в январе 1913 г. знал не только о факте предполагаемой планируемой воины. Он уже знал даже о «полезности войны для дела революции» во всей Восточной Европе. И, несмотря на это, а также на «всесильно верное учение», тем не менее все-таки не смякитил, что первая всемирная бойня непременно будет спровоцирована! Объясняется это очень просто — его попросту не допускали к знанию того, как конкретно будет спровоцирована война. Вот откуда проистекает «корень» его сетований на «несознательность» монархов. Но все это присказка.

Через два с половиной года Ильич письменно распишется в том, что он точно знал о существовании плана Лабушера, как, впрочем, и о главных целях этого плана, особенно по части устроения «революций», в первую очередь в Восточной Европе. Произойдет это 23 августа 1915 г. в опубликованной им статье «О лозунге Соединенных Штатов Европы» (вообще-то она была написана ранее указанной даты), в которой Ильич буквально коршуном накинулся на Манифест ЦК РСДРП от 1914 г. Всем содержанием статьи он вдалбливал соратникам, что нечего мечтать о «свободе, равенстве и братстве» во взаимной интеграции в Европе без революционного низвержения германской, австрийской и русской монархий, что и являлось сутью революционной перекройки Европы по плану Лабушера!

На своих соратников Ильич разозлился по следующей причине. Оказывается, не подумав основательно, те приняли к исполнению план Лабушера в первой его редакции, визуальным символом которой и являлась та самая карта Европы, где сплошь и рядом были понатыканы всякие там «республики», отчего и на фоне чего лозунг «Соединенных Штатов Европы» приобрел вид рафинированно «Республиканских Соединенных Штатов Европы»! Ильич же основательно взгрел своих соратников по конкретному вопросу из-за экономического содержания этого лозунга, особо рьяно упирая на то, что вследствие неравномерности экономического развития капиталистических стран в эпоху империализма лозунг Соединенных Штатов Европы невозможен и потому является реакционным. Впоследствии, задним числом, и это тоже превратили в проявление «гениальности» вождя. Однако при элементарном сопоставлении фактов и событий международной жизни тех лет придется констатировать, что Ильич-то действовал аккурат как полноценный и вполне управляемый «агент стратегического интеллектуального влияния», с явным тщением «ливший воду на мельницу»... стратегических интересов Великобритании! Тут вот в чем все дело-то.

Открыто увязанный со сверканием трех континентальных монархий в ситуации первой всемирной бойни — ВОТ ОН, ТАНДЕМ МЕХАНИЗМОВ ВОЙНЫ И РЕВОЛЮЦИИ (СОЦИАЛЬНЫХ ПОТРЯСЕНИЙ) В РЕАЛЬНОСТИ — лозунг «Соединенных Штатов Европы» республиканского типа был не только политически неуязвим. Ко всему прочему он также вел и к идее блокирования континентальных стран Европы на базе республиканского строя, как бы автоматически планировавшегося к установлению по завершении бойни. Причем явно во главе с республиканской Францией, что было откровенно не по нутру Лондону. Ибо хоть во главе с Францией, хоть без нее, но блок континентальных стран, тем более на базе одного и того же принципа — республиканского строя, — более чем смертельная угроза коварному Альбиону!

С другой стороны, с осени 1914 г. и Германия стала высказывать куда более опасные, чем первая, идеи экономического союза, более известного по истории как план создания «Срединной Европы» — «Среднеевропейского Союза» («Mittel Europa Plan»). Впервые эта идея была сформулирована видным германским промышленником и банкиром Вальтером Ратенау еще 9 августа 1914 г. Одобренный рейхсканцлером Теобальдом фон Бетман-Гельвигом уже на рубеже 1914 — 1915 гг., план предусматривал создание военной силой континентального экономического блока под контролем и главенством Германии в составе Австро-Венгрии, Франции, Бельгии, Голландии, Люксембурга, Дании, Италии и «других европейских стран, которые захотят присоединиться». Организация такого блока планировалась в виде таможенного союза, который, по замыслу В. Ратенау, должен был облегчить доступ к источникам сырья и рынкам сбыта для германской промышленности, а также успешно конкурировать с другими экономическими блоками, как, например, с США (вместе с Латинской Америкой), Британской империей и т. д.

Обратите внимание на следующее: за исключением Люксембурга, все страны имели исключительное геостратегическое значение, и потому контроль над ними со стороны Германии мог всерьез угрожать морской гегемонии Англии. Ведь в те времена даже Австро-Венгрия была морской державой и имела выходы в Адриатическое море, а, следовательно, и в Средиземное. С учетом же Люксембурга — этого важнейшего перекрестка сухопутных путей сообщения в Западной Европе, фактическая реализация «Mittel Europa Plan» означала бы тотальную гегемонию Германии в Европе при полном вышибании Англии с континента. Не говоря уже о ее полном отстранении от участия в европейских делах, после чего Англия — уже не Англия, а всего лишь захолустье, где-то за Ла-Маншем!

План «Mittel Europa Plan», обогащенный впоследствии круглым идиотизмом антироссийских аннексионистских амбиций — во «второй редакции» в план были включены территории Прибалтики, Украины, Белоруссии, Крыма, Кавказа, Дона и т. д., — самым естественным образом канул в Лету вместе с почившей в бозе кайзеровской империей! Но его основной замысел не пропал — Гитлер фактически один к одному сплагиировал идею экономического союза Европы, сколоченного военной силой. А потом западные демократии сплагиировали эту же идею у Гитлера и создали Общий рынок, потом Евросоюз.

Естественно, что германский «Mittel Europa Plan» никоим образом не вписывался ни в одни ворота ни одного из так называемых вечных интересов Perfidious Albion. А теперь задумайтесь над следующим.

1. Как можно было сделать вывод о неравномерности развития капитализма в эпоху империализма и возможности совершения социалистической революции в отдельно взятой стране в 1915 г., а ведь об этом и говорилось в рассматриваемой статье, а также в других его трудах того периода, призывая к одновременному революционному низвержению трех континентальных монархий, если канун этой «революции», то есть «империализм как высшая стадия капитализма», был «определен» им лишь год спустя — в 1916 г.?! Можно ли было сделать такой вывод без соответствующей подсказки?!

2. Как можно было сделать вывод о неравномерности экономического развития капитализма в эпоху империализма и возможности совершения социалистической революции в отдельно взятой стране, если к «исследованию» того, что же это такое «канун социалистической революции», он приступил лишь в январе 1916 г. и лишь к июлю того же года написал известную работу «Империализм как высшая стадия капитализма»? Можно ли было сделать такой вывод без соответствующей подсказки? Ведь только в этой работе он и «определил», что-де империализм — это канун социалистической революции!

Кстати говоря, работа «Империализм как Высшая стадия капитализма» есть не что иное, как непосредственный плагиат известной работы авторитетного германского экономиста Р. Гильфердинга — «Империализм». Более того. В 1997 г. российский исследователь Артем Улунян издал очень интересную книгу «Коминтерн и геополитика: балканский рубеж. 1919 — 1938 гг.», в которой проанализировал являвшиеся подготовительным материалом и черновиком к работе «Империализм как высшая стадия капитализма» ленинские «Тетради по империализму». В результате более чем обоснованно был установлен факт плагиата Лениным фактов и мыслей современных ему «буржуазных» ученых, экономистов, историков и геополитиков. От самого Ленина в указанных трудах Всего лишь «р-р-революционные» эпитеты.

Ответ на эти вопросы можно найти в интересной ссылке О. А. Платонова в его блестящей книге «Терновый венец России». Ссылаясь на один из трудов западного исследователя масонства С. Ютена, Платонов указал, что в 1915 г. состоялся международный масонский конгресс, который однозначно постановил, что итоги первой в ХХ в. всемирной бойни должны быть такими, какими они были предусмотрены еще планом Г. Лабушера. Но при одном условии. В вопросе территориальной «перекройки» Европы подтверждение плану Лабушера было дано на все 100 % (главный «метод» — «суверенизация» и «вычленение»). Однако в части, касающейся «республиканизации», было решено подходить дифференцированно, в зависимости от специфики геостратегического значения той или иной страны или территории. Так, на конгрессе обсуждались вопросы возврата Франции Эльзас-Лотарингии, этого «перпетуум-мобиле» Перманентной мировой войны, отсечения Шлезвиг-Гольштейна, «вычленения» Польши, развала всех трех континентальных империй — германской, австро-венгерской и российской и т. д.

А все дело заключалось в том, что в первой половине 1915 г. по различным каналам в Perfidious Albion была «сгенерировала» одна идейка, правда, в двух ипостасях.

I. В вариации правительственных, а также разведывательных и намертво связанных с ними масонских кругов она имела название Ассоциации Лиги Свободных Наций. Ее «прародителями» стали видные масоны из числа элиты высшего эшелона правящей верхушки Великобритании, государственных чиновников, сотрудников разведки и интеллектуальной элиты, состоявшие членами тайного масонского общества «Круглый стол» (вот откуда это пресловутое название).

В их числе были:

А. Лорд Эдвард Грей, в тот момент министр иностранных дел Великобритании.

Б. Лорд Сесиль Родс, жаждавший изрядно потрудиться «ради образования мировой империи англосаксонской расы».

В. Уикхэм В. Стид — писатель, историк, после войны — заместитель главного редактора знаменитой британской «Times». В годы первой всемирной бойни — глава австро-венгерского направления Службы подрывной пропаганды английской разведки. В силу своей «целенаправленной ориентации» он заблаговременно приобрел превосходные связи в руководстве австро-венгерской социал-демократии, а также иных левых партий. Именно он из-за кулис, негласно и с помощью своих связей в руководстве австрийской социал-демократии, прежде всего с помощью отца и сына Адлеров, способствовал быстрому освобождению Ленина из австрийской кутузки в Кракове (тогда находился в составе империи Габсбургов). Будущий вождь загремел в кутузку по причине того, что «гениально» не смякитил неизбежности войны между Австро-Венгрией и Россией, о которой сам же и мечтал. К слову сказать, присутствием за невидимыми кулисами все того же Уикхэма В. Стида объясняется также и необычайно «трогательно-нежная забота» шефа австрийской политической полиции г-на Гейера, нижайше просившего 2 августа 1914 г. пресловутого Льва Давидовича Бронштейна-Троцкого до истечения указанных суток унести ноги из Австрии, а то как бы чего не вышло.

Г. Герберт Дж. Уэллс — знаменитый писатель-фантаст, впоследствии друг Ленина. В годы первой всемирной бойни глава германского направления службы подрывной пропаганды английской разведки, запустивший под это «дело» на орбиту международного политического лексикона термин «Новый Мировой Порядок» (1916 г.). Одновременно являлся еще и руководителем британского отделения протомасонского Фабианского общества, которое «спонсировало» еще «революцию 1905 года».

II. В вариации иных, в том числе и масонских, но формально не слишком близких к правительственным кругам, в частности, Фабианского общества и ему подобных эта идея звучала как «Общество Лиги Наций» (с предтечей в виде «Федеральной Лиги», сиречь Федерации Суверенных Государств). Любопытно, что именно вторая «вариация» в конце концов вылилась в толстенную публикацию под названием... Международное Правительство!

Все эти подробности приведены для того, чтобы было легче понять следующее. Ведь приведшая в конце концов к созданию пресловутой Лиги Наций (как первого прототипа Мирового правительства) идея была «сгенерирована» именно в тот момент, когда в Германии и Австро-Венгрии громко заталдычили о плане «Среднеевропейского Союза» (начиная с января 1915 г.). Но ведь и Ильич-то шандарахнул статьей по своим соратникам именно тогда, когда Германия от болтовни стала переходить к делу. То есть к заключению соответствующих договоров со своими союзниками, по поводу чего в германоязычной прессе нейтральных стран стали появляться комментарии, что-де «в экономическом смысле этот новый союз государств захватит в свои руки гегемонию над Старым Светом», что, конечно же, никак не вписывалось в планы Лондона. Проще говоря, все вышеуказанные подробности были приведены для того, чтобы легче было следующее. Ильич «реагировал» как откровенно ведомый опытными «лоцманами» в фарватере адекватной, если не сказать более, реакции Лондона на крайне опасные для него потуги Берлина! Но дело не только в этом.

И по сей день мало кому известно, что 5 сентября 1916 г. в Лондоне состоялось секретное совещание высшего руководства Великобритании. На совещании было выработано крайне подлое решение о том, что Англия просто обязана инициировать некое «непредвиденное событие», которое помешает России закончить войну в числе победителей, а, следовательно, и утвердить свой статус великой державы-победительницы[160]. Речь шла о двояком «непредвиденном событии» — о свержении монархии в России, сообщение о чем лондонские мерзавцы впоследствии приветствовали в британском парламенте аплодисментами стоя, и об организации вооруженной интервенции против России, что через год после пресловутой февральской революции подтвердила британская же пресса.

И вот надо же было такому случиться, что именно в сентябре 1916 г. Ильич взял да и настрочил на немецком языке статью «Военная программа пролетарской революции». Содержавшиеся в ней призывы к скандинавам, особенно финнам, вооружаться и готовиться к вооруженной борьбе Ильич сопроводил еще более «гениальным выводом» о том, что-де он предвидит Вторую империалистическую войну! Надеюсь, вам теперь понятно, каким образом он мог это «предвидеть»? И какую Вторую мировую он «предвидел»?! Чтобы не томить читателей, сразу же скажу, что он «предвидел» Вторую мировую в сценарии «с колес Первой»!!!

Что ни говори, но «вождь» у нас был и впрямь чертовски «гениален». Первой империалистической не предвидел, хотя она уже была, что называется, на носу. Возможность свершения социалистической революции в отдельно взятой стране «предвидел» за год до того, как определил, что есть такое канун этой самой «революции». Февральской революции не предвидел, ибо буквально накануне ее горько сетовал, что его поколение «революционеров» не успеет дожить до этих катаклизмов. Ну и так далее.

Но его так называемое предвидение Второй империалистической есть не что иное, как знание того факта, что Запад запланировал вооруженную интервенцию против своей союзницы в войне — России. Хуже того. Его призыв к скандинавам вооружаться и готовиться к вооруженной борьбе, так как грядет Вторая империалистическая, есть не что иное, как практическое выражение плана Лабушера. Ведь он же распространялся также и на Скандинавию, в том числе и на Финляндию, входившую тогда в состав Российской империи! То есть Ильич сознательно призывал подданных Российской империи вооружаться и быть готовыми с оружием в руках выступить против центрального правительства в момент вооруженной интервенции бывших союзников по Антанте. Проще говоря, Ильич каким-то образом узнал, что планируется Вторая мировая в сценарии «с колес Первой». Что, к слову сказать, подтверждается и судьбой этой статьи при жизни Ленина. Дело в том, что написать-то он ее написал в сентябре 1916 г., а вот опубликована она была все на том же немецком языке в № 9 — 10 журнала «Интернационал молодежи» только в 1917 г. Обратите внимание на номера, в которых она была опубликована. № 9 — это сентябрь. А ведь в августе — сентябре 1917 г. произошли секретные англо-германские переговоры, на которых Германии была «предоставлена свобода рук на Востоке в обмен на мир на Западе». № 10 — это октябрь. Публикация второй части этой работы фактически стала призывом поддержать грядущий октябрьский переворот вооруженной силой финских националистов. Что, кстати говоря, они тихо и сделали!..

И вот еще о что. В поданной в конце сентября 1917 г. в ЦК РСДРП(б) записке Ленин обосновал необходимость устроения октябрьского переворота потребностью «спасения революции от сепаратного раздела России империалистами обеих коалиций». То есть он абсолютно точно знал, что планируется вооруженная интервенция против России. Ведь по-другому «империалисты обеих коалиций» расчленить Россию не могли! Тут «от в чем дело. С тевтонами в тот момент все было понятно — шла война, кайзеровские войска и так оккупировали ряд российских территорий. Да и связан был Ленин с тевтонами. А вот в отношении стран Антанты — напротив. Юридическое оформление плана интервенции было осуществлено уже после октябрьского переворота. Какой бы вождь прозорливый ни был, но для таких заявлений, тем более в письменном виде, необходимо было точное знание, а не предвидение. Значит, абсолютно точно знал, что планируется вооруженная интервенция стран Антанты. А знать такое он мог, только находясь в контакте с представителями Антанты. Вот, собственно говоря, чем и объясняется его так называемое предвидение Второй империалистической.

Эта статья Ленина оставалась неизвестной вплоть до 1929 г., когда ее впервые перевели на русский язык, инициаторами чего стали видные представители антисталинский оппозиции, прежде всего Зиновьев, Каменев и Бухарин. Но они ее перевели именно тогда, когда антисталинская оппозиция окончательно сделала ставку на силовой государственный переворот в ситуации вооруженного нападения Запада на СССР, чего она так жаждала и что было действительно реальной угрозой в то время. Вот они и придумали себе «обоснование» для антигосударственной деятельности, прикрывшись статьей Ленина. Если всего этого не знать, то и впрямь покажется, что Ильич действительно что-то там предвидел насчет Второй империалистической, хотя речь-то шла о подлой вооруженной интервенции бывших союзников по Антанте, в ходе которой, в частности, финны должны были выступить с оружием в руках против центральной власти. Только вот какое же отношение ко всему этому имеют Сталин и СССР?

Когда Первая мировая война официально завершилась подписанием Версальского якобы мирного договора 1919 г., то не только один из главных «версальских мудрецов» — французский маршал Фердинанд Фош — сообразил, что «это не мир, а перемирие на двадцать лет». Сразу же после подписания Версальского мирного договора выдающийся русский историк первой половины ХХ в. Ю.В. Готье записал в своем дневнике: «Раньше была идея французского реванша, теперь будет расти идея германского реванша и когда-нибудь вновь заговорят пушки». А уж под это дело какая-нибудь сволочь да найдется. И 12 сентября 1919 г. в дверном проеме одной из мюнхенских пивных нарисовался силуэт этой сволочи — будущего исчадия ада Адольфа Гитлера.

Выдающий австрийский писатель-аналитик исторических процессов, явлений и персонажей — Стефан Цвейг указывал в своем великолепном исследовании «Триумф и трагедия Эразма Роттердамского»: «Когда национальное и социальное объединяются ненавистью религиозного экстаза и возникают подземные толчки чудовищной силы, потрясающие мир, всегда находится человек, в данном случае — Лютер, в котором бесчисленные единицы предполагают овеществить свою неосознанную волю. У этого человека неимоверно растут силы, и он, которому по первому призыву вся нация отдает свои силы, готов уже считать себя посланцем Вечного; через многие столетия после Христа возвышает он в Германии голос пророка: "Бог приказал мне, чтобы я учил и судил в немецких странах, как апостол и евангелист". Этот восторженный человек считает, что Бог обязал его очистить церковь, вырвать немецкий народ из рук "Антихриста", папы, этого "олицетворения дьявола", освободить словом, а если слово не поможет, то мечом, огнем, ценой крови»[161]. При этом С. Цвейг особо подчеркнул колоссальнейшее значение одного обстоятельства: «Ничто нация не переносит так тяжело, как наложенную на нее внешней силой дань»[162]. Проще говоря, великий писатель в буквальном смысле слова гениально описал и сформулировал самую что ни на есть суть технологии провоцирования как бы самоинициации коренных (протестных) социальных («революционного» типа) потрясений устоев мира в Германии, но более всего возникновение лидера, способного «оседлать» это протестное потрясения устоев. Если убрать из первой цитаты все, что относится к появлению протестантизма, а взамен поставить внутригерманские условия после подписания Версальского мира, то перед нами во всей своей неприглядной красе возникнет суть технологии провоцирования зарождения национал-социализма в поверженной в Первой мировой войне Германии и появления Адольфа Гитлера как лидера этого преступнейшего политического движения, а затем и преступнейшей политической партии Германии. Более того. Если читатели не поленятся и вспомнят, что Гитлер всегда ссылался на некое Провидение, которое якобы его избрало для выражения воли германского народа, то и вовсе не стоит поражаться воистину гениальной проницательности С. Цвейга. Тем более что зарождение национал-социализма, появление на политической арене Гитлера, а затем и его становление в качестве сначала фюрера партии, а потом и всей Германии происходило на его глазах. И вовсе не случайно, что впоследствии знающие люди Запада на вопрос о том, где родился Гитлер, с апломбом знания тайн мировой политики заявляли: «В Версале!»[163] И как этой сволочи было не родиться в «версальском роддоме», если чьи-то не в меру подло умные головы заблаговременно подготовили необходимый организационный плацдарм в лице пресловутого «Общества Туле», из чрева которого впоследствии и выползла коричневая гидра национал-социализма в лице НСДАП!? Если по-простому резюмировать все это, то вывод С. Цвейга мы обязаны признать гениальным.

Потому-то «расово гордые» европейцы с пафосом абсолютного знания истины на вопрос о том, где родился Гитлер, впоследствии отвечали кратко, но исторически емко: «В Версале!»[164] Конечно, это всего лишь образно. Но весьма ярко. Нацизм, как конкретное выражение оголтелого германского реваншизма яро националистического толка, просто-таки обязан был родиться именно из тех коварнейших премудростей, которые на голову человечества и особенно России выдумали «версальские мудрецы». А чтобы это всенепременно произошло, на карте Лабушера с нарочитым вызовом был показан весь механизм «непорочного зачатия» оголтелого германского реваншизма яро националистического толка. Взгляните на прилагаемую таблицу.

ТАБЛИЦА № 1

Сравнительный анализ картографического «прогноза» Лабушера с реальными территориальными потерями Германии в соответствии с Версальским мирным договором от 28 июня1919 г. (таблица составлена автором аналитическим путем).

История совершенно однозначно доказала, что описанные Лабушером картографические и иные геополитические «кресала» сработали с точностью до мельчайшей нацистской амбиции. Вторая мировая война была абсолютно неизбежна. Англосаксонский Запад сделал все, чтобы она стала неминуемой. Сталин прекрасно знал, видел и понимал это. Именно поэтому-то он так и торопился сделать СССР сильным государством, дабы устоять перед неизбежным натиском Запада. Только вот какое отношение он может иметь к тому, что Запад запланировал войну тогда, когда ему было всего лишь 12 лет?!

Естественно, что он узнал об этой карте и памфлете значительно позже, чему способствовали следующие обстоятельства. Едва только разразилась Первая мировая война, руководство британского политического масонства спохватилось и поспешило изъять из библиотек упомянутый выше номер «Правды» с памфлетом и картой Лабушера. Однако оказалось поздно. Подлинный экземпляр этого номера попал в редакцию берлинской газеты «На передовом посту» («Auf Vorposten») и был переиздан на немецком языке в 1919 г. Правда, обалдевшие от тотального поражения тевтоны сдуру придали всей этой публикации ярко выраженный антисемитский характер, что было в корне неверно. Публикация должна была носить сугубо антибританский характер. Короче говоря, это привело к тому, что высшие руководители британского политического масонства, поняв, что их давняя и оказавшаяся столь роковой для судеб мира и особенно Европы проделка «засвечена», стали наотрез открещиваться от этой публикации, обвиняя немцев в антисемитской выходке. Однако едва ли не до осатанения оскорбленные версальским унижением немцы не были простаками, чтобы попасться на такой мякине. Известный немецкий публицист и владелец книгоиздательства «Бодунг» в Эрфурте полковник Ульрих Флейшхауэр каким-то образом раздобыл английский оригинал «Правды» Лабушера, снял копии и заверил у нотариуса, а затем переиздал нотариально заверенный текст в переводе на три языка в виде отдельной брошюры[165]. Антинемецкий и антиевропейский характер памфлета и карты Лабушера был настолько очевиден, что разразился громкий скандал. Британское политическое масонство было вынуждено заткнуться. В первой половине 20-х гг. прошлого столетия вся эта история бурно обсуждалась в германской прессе, особенно в националистической, и, естественно, стала объектом пристального внимания молодой советской дипломатии, а затем и Сталина. Вот так он и узнал об этом плане. А дальше углубленному пониманию Сталина закулисной стороны всей истории способствовали как информация дипломатии, так и разведки, а также его собственные компетентные аналитические оценки.

Вторая мировая война завершилась отнюдь не тем результатами, которыми изначально грезили англосаксонские мудраки. И то, что эти результаты будут не теми, которых они желали, мудраки почуяли уже в середине войны. В самый разгар Второй мировой войны из-под пера тесно связанного с Королевским институтом международных отношений и британской разведкой директора Лондонской Экономической школы, члена Комитета 300 состава 30 — 40 гг. ХХ в., влиятельнейшего геополитика англосаксонского Запада, на идеях которого базируются все концепции по установлению мирового господства англосаксов, военного разведчика-интеллектуала Джона Хэлфорда Маккиндера вышла уникальная по беспрецедентной агрессивности по отношению к фактически в одиночку ведшему смертельную борьбу с нацизмом СССР статья под названием «Круглая Земля и Выигрыш Мира». От имени еще ничего существенного не сделавшего для разгрома нацизма англосаксонского Запада, в том числе и Великобритании, Маккиндер открыто указал: «Наш следующий враг — Советский Союз!»[166] По сути дела, она была не чем иным, как выдающейся по своему коварству геополитической инструкцией всей правящей элите англосаксонского Запада по вопросу, что и как делать дальше, так как, по его мнению, «грядущая борьба должна быть решающей для мирового господства, ибо конечная цель,— доминирование над Евразией. Поэтому грядущая неумолимая схватка за власть над этим решающим геополитическим пространством является решающей схваткой современной эпохи»[167]. Но тогда ничего не вышло. Еще жив был Сталин, который спуску Западу не давал. Однако Сталин прекрасно понимал то, что в 1947 г. озвучил в беседе с известным тогда югославским коммунистом М. Джиласом. Проведя рукой по карте мира, на которой СССР был обозначен красным цветом, Сталин воскликнул в адрес англичан и американцев: «Никогда они не смирятся с тем, чтобы такое пространство было красным — никогда, никогда»[168]. Дело, конечно, не в красном цвете, а в том, что Запад принципиально не смирился со своим проигрышем. Затеяли Первую мировую войну — получили Советскую Россию. Раз пять пытались спровоцировать Вторую мировую войну в иных ее сценариях, в том числе и в сценарии «с колес Первой», — получили Советский Союз. Ради безусловного уничтожения СССР затеяли Вторую мировую в ставшем «классическим» ее сценарии — получили Могущественную Величайшую Державу мира, да еще с огромным количеством союзников и сторонников. Еще бы им смириться с таким проигрышем! ..

По каналам главного «инструментария» Комитета 300 — Королевского института международных отношений были поданы «соответствующие» импульсы. И уже в 1947 г. главе внешней контрразведки МИ-6 — Валентайну Вивьену — «пришла в голову мысль» о необходимости разработки плана долгосрочной операции. Ее целью должно было стать достижение Западом победы в геополитическом противоборстве с СССР в результате постоянного целенаправленного инспирирования по нарастающей его «внутренней слабости» и «потрясений, которые бы проникли до самого сердца страны». Почему именно такая стратегия была взята на вооружение? Да потому что Запад взял на вооружение хорошо известный, но более века не доходивший до англосаксов вывод К. Клаузевица о том, что «Россия не такая страна, которую можно действительно завоевать, т. е. оккупировать... Такая страна может быть побеждена лишь внутренней слабостью и действием раздоров. Достигнуть же этих слабых мест политического бытия можно лишь путем потрясения, которое проникло бы до самого сердца страны»[169].

Так зарождался формально засекреченный до 2017 г. план «Операция Лиотэ». Прототип плана появился еще в 1947 г. Тогда же были утверждены его отдельные стратегические компоненты, например стратегический план «Пропаганда третьей силы». В целом же план «Операция Лиотэ» официально был принят лишь 29 июля 1953 г. Конечно, советская разведка своевременно узнала о начале его разработки. Однако вследствие начавшейся цепной реакции провалов ее выдающихся агентов — членов «кембриджской пятерки», в том числе и отстранения К. Филби от поста руководителя советского отдела МИ-6, полный текст плана «Операция Лиотэ» попал в СССР чуть позже.

Полностью многостраничный текст этого плана был добыт одним из ценнейших агентов советской нелегальной разведки в Англии — Вано, которым руководили выдающиеся советские разведчики-нелегалы послевоенного периода, супруги Галина Ивановна и Михаил Владимирович Федоровы. С разрешения руководства разведки в 1994 г. они вышли из тени обязательной конспирации и тогда же впервые опубликовали свои очень скромные, но очень емкие мемуары под столь же скромным названием «Будни разведки» (в 2001 г. на канале ОРТ был показан и подготовленный СВР документальный фильм о них).

Не раз державший руку на пульсе планеты опытнейший ас нелегальной разведки отмечал в своих мемуарах, что «"Операция Лиотэ" — это непрерывно действующая операция, главной задачей которой является выявление и использование трудностей и уязвимых мест... внутри стран советского блока. В ходе операции должны использоваться все возможности, которыми располагает английское правительство, для сбора разведывательных данных и организации мероприятий. Планирование и организация операции поручены специальной группе, возглавляемой представителем министерства иностранных дел, которая создана на основе решения Комитета кабинета министров по вопросам коммунистической деятельности за границей, принятого 29 июля 1953 г. Первым председателем этого комитета стал Глэдуин Джебб, по фамилии которого он так и назывался Комитетом Джебба. Впоследствии он был заменен консультативным комитетом по вопросам психологической войны — Комитетом Додса —Паркера. Организация работы по сбору и анализу разведывательных данных и их дальнейшему использованию в свете поставленных задач возлагается на "Интеллидженс Сервис". Эта непрерывно действующая операция состояла из трех постоянно повторяющихся циклов: "всасывание", т. е. получение данных, "дистилляция" — обработка и искажение добытых материалов до высшей степени ядовитости и "излияние" — доведение до нужных адресатов. Прежде всего ценилась информация, которая могла бы служить подрыву престижа правящих партий и парализации деятельности правоохранительных органов, армии и органов безопасности... Даже самая незначительная информация, не представляющая при отдельном рассмотрении какого-либо интереса, может, как камешек мозаики, внести значительный вклад в воссоздание общей картины». Далее со ссылкой на текст плана «Операции Лиотэ» опытный разведчик отмечал, что «в ход идут слухи и сплетни, искажения исторической правды, сосредоточение внимания только на негативных этапах истории государств восточного блока. Все это позволит избавить жителей Восточной Европы от патриотических настроений, возбудить недовольство одной группы населения против другой, если возможно, натравливать большинство против меньшинства, поддержать тех, кто находится в оппозиции к законным органам власти, помочь оппозиционерам стать у государственного руля, пока полностью не расстроится способность управлять страной. Позднее к этому плану было присовокуплено секретное приложение к секретному же документу английской разведки № 2279/НВ от 17 февраля 1959 г., в котором были конкретизированы основные оперативные цели в отношении государств советского блока. Одна из главных — создать в этом блоке внутреннюю оппозицию против СССР по той же схеме: "всасывание" — "дистилляция" — "излияние", поддержка инакомыслия, затем постинакомыслия и так, видимо, до исчезновения способности мыслить вообще» (конец цитаты из мемуаров советского разведчика-нелегала).

Генеральная же идея плана «Операция Лиотэ», его основной лейтмотив были четко указаны в преамбуле и даже в самом названии, что из-за вложенного в них особого смысла заслуживает особого внимания. Операция была названа по имени французского колониального разбойника — маршала Лиотэ. Чем же маршал заслужил такое расположение у страдающей врожденной франкофобией британской разведки?! В истории колониального разбоя Франции до сих пор гуляет байка о том, что когда-то, на заре ХХ века, командующий французскими колониальными войсками в Алжире и Марокко маршал Лиотэ направлялся со своей свитой во дворец. Стоял полдень, нещадно палило африканское солнце. Изнывавший от жары маршал распорядился по обе стороны дороги посадить деревья, которые давали бы тень. «Деревья вырастут ведь только через 50 лет», — заметил один из приближенных. «Именно поэтому, — прервал командующий,— работу начните сегодня же». Мысль о стратегической работе на дальнюю перспективу до того понравилась англичанам, что даже министерство финансов — по определению скупое в любом государстве ведомство — и то без каких-либо претензий утвердило колоссальные расходы на эту операцию, настолько заманчивы были конечные перспективы в борьбе с веками ненавистной Великобритании Россией. Организационная же работа по плану «Операция Лиотэ», как отмечалось выше, началась еще в 1947 г. Уже тогда была проведена коренная реорганизация Отдела дезинформации. Того самого, что накануне войны по прямому указанию У. Черчилля от 20 июля 1940 г. проводил мощнейшую стратегическую дезинформационную операцию по ускорению стравливания Германии и СССР в смертельной схватке, без чего коварный Альбион не выжил бы — к тому моменту нацисты потопили уже почти половину британского торгового флота. И с 1947 г. реорганизованный отдел в тесной координации с Управлением коммунистической информации Министерства иностранных дел Великобритании приступил к непосредственной работе. В конце 50-х гг. вышеупоминавшимся документом № 2279/НВ от 17 февраля 1959 г. в структуре МИ-6 было создано новое подразделение под названием Специальные Политические Акции (СПА), внутри которого была создана секция Проп, то есть пропаганда. Главной задачей отдела стала борьба с коммунистическим влиянием по всему свету. А поскольку на МИ-6 были возложены функции головного подразделения разведывательного сообщества Североатлантического союза по координации усилий спецслужб всех государств — членов НАТО на этом направлении, то, естественно, операции стратегического влияния, в том числе и пропагандистского характера, проводились ею не только в интересах верхушки элиты британской олигархии, но и всего Запада в целом. Основное направление деятельности состояло в оказании непрерывного влияния на общественное мнение стран советского блока.

Много чего натворили бывшие союзники по антигитлеровской коалиции при выполнении плана «Операция Лиотэ». На их совести трагические события в Берлине лета 1953 г., венгерская контрреволюция 1956 г., чехословацкие события 1968 г. и т. д. Однако нас в данном случае интересует то, что относится к В. Суворову. К началу последней четверти ХХ столетия британской разведке показалось, что не грех бы добавить солидную порцию «перца» в антисоветскую пропаганду. Но чтобы самой не светиться, в МИ-6 решили, что нужна ширма — какой-нибудь беглый негодяй из СССР, желательно из спецслужб, чтобы придать заранее подготовленной в ее недрах брехне от имени такого негодяя некий солидный вид. И, судя по всему, возомнивший себя оракулом предатель до сих пор не слишком и осознает, сколь же мерзко, но закономерно в рамках «Операции Лиотэ» судьба обошлась с ним. Факт его предательства и побега к англичанам — это «всасывание». Затем Резуна «отдистиллировали», то есть напрочь отшибли способность самостоятельно, без заботливо подсовываемых ему из МИ-6 тезисов мыслить и анализировать, доведя его тем самым до степени хорошей дрессированности. Ну а затем, как указано в плане «Операция Лиотэ», наступает финальная стадия — «излияние», и всему миру был явлен «излитый» из помойного ведра Управления психологической войны МИ-6 некто Виктор Суворов. Зачем?!

К 1978 г., когда будущего В. Суворова, а тогда трусливого и бездарного сотрудника ГРУ Владимира Богдановича Резуна, сподобили на предательство и бегство в Англию, в высшем эшелоне руководства Великобритании вызрела концепция решающего геополитического сражения со столь ненавистной всему Западу (а Англии особенно) Россией, хотя бы и в лице Советского Союза. Под этот прямой заказ не столько правящей элиты Великобритании, сколько Комитета 300, высшим руководством британской разведки был разработан план многоцелевой, многоходовой, долговременной стратегической операции влияния планетарно-цивилизационного уровня. Его суть состояла в следующем: тотальным и всепроникающим влиянием на мировое общественное сознание, особенно в Европе, прежде всего в Восточной (в том числе и СССР), основанным на тонко сфальсифицированном «переосмыслении» природы происхождения Второй мировой войны, осуществить глобальный пересмотр ее главных геополитических итогов — то есть решений Ялтинской конференции 1945 г. и закрепившей их Потсдамской конференции того же года, — в пользу Запада при одновременном окончательном перекладывании всей исторической ответственности за невиданную в истории человечества кровавую бойню на СССР (а на самом-то деле на Россию), который, по расчетам Запада, к концу века должен был навсегда сгинуть с лица земли.

В принципе это был очередной раунд глобальной операции «Месть», которая началась сразу же после окончания Второй мировой войны. Месть за то, что во имя безопасности руководимого им государства и его народов Сталин, подписав с Германией договор о ненападении, жестко поменял расписание Второй мировой войны, а следовательно, и послевоенную конфигурацию мироустройства. За то, что сделал невозможным для англосаксов войти в Восточную Европу как в начале войны, ибо поставил их в ситуацию острой необходимости оборонять Западную Европу, так и особенно после победы для ее изъятия из орбиты СССР. За то, что Советский Союз стал главным Победителем в той войне. За то, что именно Советский Союз освободил от гитлеровской оккупации Восточную Европу. Ибо в понимании англосаксонского истеблишмента Восточная Европа — ключ к мировому господству. Напоминаю основополагающий тезис Маккиндера: "Кто правит Восточной Европой, господствует над Хартлэндом. Кто правит Хартлэндом, господствует над Мировым островом. Кто правит Мировым островом, господствует над миром!»

Проще говоря, по поручению Комитета 300 британская разведка с демоническим бешенством приступила к осуществлению очередного раунда мести за крупнейший провал британской и в целом западной стратегии за весь ХХ век. То есть за юридически неграмотно именуемый пактом Молотова — Риббентропа советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 г.

Используя разработанные подконтрольным Комитету 300 Тавистокским институтом человеческих отношений — основным «мозговым трестом» психологической войны Запада против России (СССР), — особые «технологии» ведения психологической войны, МИ-6 приступила к операции.

Почему они избрали такую тактику и особенно стратегию? Дело вот в чем. Месть мести рознь. Тягаться с Советским Союзом в военном отношении даже объединенный Запад не мог. К середине 70-х годов ХХ в. Западу окончательно стало ясно, что военной силой победы над Россией (СССР) ни при каких обстоятельствах не достичь — ракетно-ядерный паритет между СССР и США (и Западом в целом) буквально вынуждал даже самых болванистых и твердолобых на Западе зарубить эту истину на носу. Но ведь править Восточной Европой ой как хочется! Кстати, вовсе не потому, что так уж англосаксы любят эту самую Восточную Европу. По большому-то счету она и даром-то не была бы нужна англосаксам, если бы не ее геополитическое положение, позволяющее как минимум двойное манипулирование. С одной стороны, из нее можно сделать трудно преодолимый барьер на пути установления геополитического союза между Россией и ведущими странами континентальной Западной Европы, прежде всего с Германией, чего англосаксы опасаются как черт ладана. Кстати говоря, такая задача была поставлена Великобританией еще в секретном меморандуме в декабре 1916 г., для чего и реанимировали независимость злобно русофобствовавшей в межвоенный период Польши.

С другой же стороны, Восточная Европа самим своим геополитическим положением являет, к глубокому сожалению, прекрасный плацдарм для нападения на Россию, как бы она при этом ни называлась. В конечном же счете господство над Восточной Европой нужно англосаксам только потому, что оно означает трамплин к возможному установлению реального господства над миром! Как добиться такого результата, если силой невозможно?! Словом?! Возможно.

Но в то же время Западу было понятно и другое — фронтальные «кавалерийские» атаки на идеологическом фронте также бессмысленны, ибо немедленно натыкались на непробиваемую бетонную стену советского Агитпропа. При всей своей тупости советский Агитпроп именно этим-то и был ценен — своей железобетонной непробиваемостью. Но преодоление этой непробиваемой стены — полдела. Рецепт на этот случай уже имелся — прямо по Клаузевицу: такая страна, как Россия, может быть побеждена лишь собственной слабостью и действием внутренних раздоров, а достигнуть этих самых слабых мест политического бытия можно лишь путем потрясения, которое проникло бы до самого сердца страны! Только вот в чем был вопрос-то. Как, никоим образом не выдавая своей прямой причастности, якобы объективно создать внешне, казалось бы, очевидную видимость формально вроде бы собственной (России) слабости и тем самым, породив якобы объективные внутренние раздоры, перевести неминуемо неизбежные в таком случае решительные действия и потрясения в русло самостоятельного демонтажа Советского государства?! Проще говоря, поскольку конечная цель — сугубо геополитическая, то средством ее достижения должна была стать именно же стрессовая встряска и полная перетряска глубин народной памяти о той страшной войне, которые неминуемо поразили бы СССР, прежде всего Россию, в самое сердце. Ведь память о той войне в иерархии нравственных ценностей СССР (России) была (и есть) практически тождественной памяти всего христианского мира о Христе! Помимо того, что история войн вообще «благодатная» тема для всевозможных инсинуаций и фальсификаций, эта тема имела еще и совершенно ясно осознававшийся МИ-6 конкретный геополитический смысл.

Дело в том, что решениями Ялтинской (особенно) и Потсдамской конференций 1945 г. Сталин сумел чрезвычайно жестко и к тому же чисто международно-правовыми методами и средствами закрепить за СССР как довоенные, так и послевоенные территориальные приобретения. Тем более что в действительности они были не чем иным, как законным возвратом территорий законному же владельцу (об этом см. в анализе мифа № ).

По совокупности всего этого, тем более в ореоле заслуженной всемирной славы Главного Победителя в той войне, этими же международно-правовыми средствами Сталин закрепил и факт воссоздания для СССР законного, исторически объективно сложившегося статуса величайшей по своим масштабам, единственной в мире подлинно трансконтинентальной, единой евразийской великой державы. На том, собственно говоря, и держался весь мир с 1945 по 1991 г. Да и, честно говоря, удерживается до сих пор.

При всей своей наглости и беспардонности, рискнуть на виду у всего мира посягнуть на незыблемость решений тех конференций, особенно Ялтинской, Запад не мог — даже гипотетически такая попытка была бы обречена на сокрушительный провал. Тем более что имелся еще один эшелон обороны незыблемости послевоенного мироустройства — Хельсинкский акт по безопасности в Европе 1975 г., закрепивший нерушимость послевоенных границ.

В рамках решения вот такой глобальной задачи, которая и являлась целью вышеназванного плана, неотъемлемым и прямо способствующим успеху ее решения компонентом должна была стать разработанная британской разведкой операция «Ледокол». А у нее в свою очередь цель заключалась в следующем: внешне якобы отрешенно от методов ведения спецслужбами психологических войн, но умышленно околонаукообразной якобы историко-документальной публицистикой инициировать в массовом общественном сознании Европы, особенно Восточной, внешне будто бы невинное стремление якобы к обычному с течением времени переосмыслению в свете якобы новых фактов природы происхождения Второй мировой войны и соответственно Великой Отечественной войны. Переосмыслению, которое привело бы к массовому брожению умов, которое, в свою очередь, взорвало бы послевоенный статус-кво как бы естественным образом — якобы «по желанию народов».

Формальный повод для этого был: война началась 1 сентября 1939 г., а перед этим, 23 августа, был подписан договор о ненападении между СССР и Германией. МИ-6 тем более была обязана обыграть это обстоятельство, ибо решения Ялтинской конференции в сути своей закрепляли незыблемость границ СССР, особенно западных, по состоянию на 4.00 утра 22 июня 1941 г., а они-то появились у СССР только после 23 августа 1939 г., чего Запад до Ялты никак не хотел юридически признавать. Черчилль, к примеру, всю войну яростно препирался со Сталиным именно из-за этого. Да и американцы не отставали. Принятые в Ялте решения, не говоря уже о договоре от 23 августа 1939 г., напрямую затрагивали и без того чрезмерно иррационально болезненно чувствительную память некоторых народов Восточной Европы, особенно Польши, а также прибалтийских лимитрофов.

Ставка на такой прием, как якобы историко-документальная публицистика, была сделана по двум главным причинам. Во-первых, подобный жанр чрезвычайно легок в пропаганде — его можно забивать в сознание, как гвоздь в доску. Он совершенно не поддается критическому анализу с позиций академической исторической науки, поскольку попросту пребывает вне ее системы координат. Таким образом, любые попытки, даже хорошо аргументированные с позиций академической науки выпады против работающих в этом жанре авторов, изначально обречены на провал. Тем более что отношение к истории как к науке, ко многим чванливым академикам в позднем СССР было крайне презрительным в широких народных массах. А постоянные ссылки в их трудах на решения КПСС или очередного генерального секретаря вызывали чуть ли не физиологическое отвращение.

Именно на это-то и был расчет в операции «Ледокол» — изголодавшиеся по гонорарам, а главное, по возможности всенародно продемонстрировать свои якобы знания историки финального советского этапа начали ломать копья в борьбе с мифом «Ледокола», далеко не сразу осознав, что миф попросту не чувствителен к любым даже рациональным их аргументам. Сам же факт озлобленной полемики с забугорной ерундой, которая в те времена воспринималась пребывавшим в информационной изоляции народом чуть ли не как истина в последней инстанции, спровоцировал широчайший читательский интерес, что и обусловило многомиллионные тиражи этой брехни, а затем и массовое брожение умов в Восточной Европе, Прибалтике и самой России. А именно это-то и надо было подлинным творцам мифа. Во-вторых, МИ-6 обусловила операцию «Ледокол» одним крайне жестким параметром, суть которого в 1975 г. установила тогда дружественная СССР разведка Чехословакии. Сразу после подписания знаменитого Хельсинкского акта по безопасности в Европе, особенно его «третьей корзины», положения которой затрагивали свободу обмена информацией, по всем ведущим психологическую войну против СССР инстанциям Запада был отдан согласованный в рамках разведсообщества НАТО приказ следующего содержания. Использование собственной информации западных спецслужб из стран социалистического содружества категорически недопустимо до тех пор, пока она не будет использована другими средствами массовой информации. То есть, попросту говоря, до тех пор, пока кто-то третий, хотя бы внешне никак не связанный ни с разведками, ни с их идеологическими центрами, не опубликует или не предаст огласке ту же информацию.

Исходя из этого, в операции «Ледокол» ставка была сделана на целенаправленное выдергивание по заранее заданной схеме цитат из различных мемуаров советских военных и государственных деятелей, открытых публикаций в советских газетах и журналах, которые после нехитрой «перековки» в «аргументы» превращали миф «Ледокола» в непотопляемый.

Вот именно для всего этого-то и понадобился В. Суворов — бывший сотрудник ГРУ В. Б. Резун. На него и планировалось списать «авторство» мифа о «Ледоколе». А заранее англичане начали эту операцию по очень простой причине. Дело в том, что, как считают специалисты по психологическим войнам, для общества временной лаг, отделяющий историческое прошлое от современного ему настоящего, составляет примерно сорок лет.[170] Укладывающиеся в рамки этого периода события более или менее, но доступны непосредственному восприятию обществом в целом. А все, что за его пределами, исчезает за горизонтом. Между тем с позиций 1978 г. уже хорошо просматривался конец 40-летнего временного лага памяти общества. Предстояли: 1981 г. — 40-летие 1941 г., 1985 г. — 40-летие 1945 г., 1989 г. — 50-летие, но уже 1939 г., и одновременно 100-летие принятия Западом принципиального решения об объявлении России Перманентной мировой войны ради полного ее уничтожения.

Кстати, заметьте одно интересное и очень многозначительное совпадение. Жуткая вакханалия злобной, но полностью беспочвенной критики в адрес советско-германского договора о ненападении и в Европе, и особенно в СССР разгорелась ровно через сто лет после решений этого конгресса! Потому как Западу надо было уничтожить Россию-СССР! Уничтожить путем расчленения! А ключ к этому лежал в уничтожении решений Ялтинской и Потсдамской конференций 1945 г., которые окончательно закрепили западные границы СССР практически в том виде, в котором они имелись по состоянию на 3.00 утра 22 июня 1941 г. Границы же эти, в свою очередь, сложились только в сентябре 1939 г. Одновременно, но подспудно имелось в виду еще одно обстоятельство. В международном праве существует априори всеми признаваемое правило, согласно которому территории, удерживаемые государством в течение пятидесяти и более лет, автоматически обретают статус неотъемлемых и не могущих быть подвергнутыми какому-либо отчуждению. А в тот момент на горизонте как раз и маячило 50-летие как договора о ненападении, вследствие которого у Советского Союза и появились, точнее, были возвращены исконно русские границы на западе, так и 50-летие вхождение в состав СССР прибалтийских республик. Вот почему Горбачев и Яковлев и развернули в 1989 г. эту подлую вакханалию. Это был основополагающий инструмент, единственно способный привести к инициированию начала процесса геополитического демонтажа СССР! Одновременно Западу надо было подвести и черту под 100-летним выполнением плана Перманентной мировой войны! А то ведь по случаю 50-летия этого же плана, то есть в 1939 г., ничего не получилось — со Сталиным такие фокусы не проходили. Оттого-то, к слову сказать, тогда и начался до сих пор не прекращающийся вой и лай всех русофобствующих негодяев из-за этого договора о ненападении. Так что черту-то под выполнением плана Западу пришлось подводить через сто лет — подвели-таки, сукины дети!..

И поскольку, прежде всего в силу естественных причин, со все более нараставшим ускорением уходили в вечность предыдущие поколения, поколения не только войны, но именно же живых носителей памяти общества, то для коренного переворота в сознании как раз и следовало браться за молодых. Тем более что их историческое сознание вдребезги было искорежено похабщиной ХХ съезда КПСС и тупостью последующей идеологической работы. Вот что такое операция «Ледокол», и вот для чего МИ-6 понадобился этот провокатор под псевдонимом Виктор Суворов. Вот так и начал он смердеть своими глупыми, но не поддающимися обычному научному анализу мифами.

Вот и оцените теперь, каким же отпетым негодяем надо быть, чтобы заявлять, что-де Вторая мировая война не была неизбежна и если бы не Сталин, то она не произошла бы! Вторая мировая война изначально была неизбежна и неминуема вне какой-либо связи со Сталиным! А все его усилия в предвоенный период были направлены на то, чтобы не допустить Второй мировой войны! И уж тем более не допустить войны против СССР! Увы...

Но вот Величайшая наша Победа в той страшной, спровоцированной Западом войне без Сталина действительно была бы немыслима! Как, впрочем, и без массового героизма простых солдат и офицеров и тружеников тыла, безгранично веривших и доверявших своему Великому Верховному Главнокомандующему!

Сталин умышленно потворствовал Гитлеру, нарек его «Ледоколом» и, предварительно дезавуировав альянс коммунистов и социал-демократов в Германии, помог Адольфу прийти к власти, чтобы затем с его помощью спровоцировать Вторую мировую войну, разделить Восточную Европу, а затем устроить мировую революцию.

Сталин потому так определил в секретном протоколе к договору о ненападении «сферы влияния» Советского Союза, что вступил в сговор с Гитлером о разделе Восточной Европы.

На протяжении 20-х — 30-х гг. ХХ века Сталин умышленно готовил условия для развязывания Второй мировой войны.

Определяя «сферы влияния» Советского Союза в секретном протоколе к Договору о ненападении, Сталин откровенно провоцировал нападение Гитлера на Польшу, дабы чужими руками отмстить ей за печальные итоги советско-польской войны 1920 г., которую Ленин пытался развязать как Вторую мировую в целях устроения мировой революции и отобрать ранее отторгнутые земли Западной Украины и Западной Белоруссии.

Сталин потому включил в «сферу влияния» Советского Союза в секретном протоколе к договору о ненападении государства Прибалтики, что хотел отомстить прибалтам за печальные итоги еще Лениным предпринятого натиска на эти республики с целью их возврата под власть Москвы во имя мировой революции.

N.B. Еще при анализе первых двух мифов автор имел честь обратить внимание читателей на то обстоятельство, что, как правило, термин «сферы интересов» с немецкого умышленно, если не злоумышленно, переводят на русский язык как «сферы влияния». Автор специально вынес неправильно переведенный термин в названия мифов, чтобы иметь возможность вновь подчеркнуть важность этого обстоятельства. В дальнейшем будет использоваться только термин «сферы интересов».

Даже при беглом взгляде на совокупность этих мифов уже становится понятно, что, мягко выражаясь, подобные утверждения категорически неверны. А если по-простому, то это всего лишь беспардонно наглая и тупая ложь. Просто потому, что эти утверждения откровенно противоречат историческим фактам.

Прежде всего отметим, что о неизбежности войны Москва, Сталин знали очень давно. О многом на эту тему было сказано еще при анализе первых двух мифов. Остается только добавить, что сама идея Второй мировой войны в ее общеизвестном сценарии от момента ее зарождения в конкретных условиях 20-х гг. ХХ в. и на протяжении всего дальнейшего пути ее целенаправленной «эволюции» была тщательно отслежена советской разведкой, начиная с 1922 г. и вплоть до 22 июня 1941 г.!

Прежде всего обратите внимание на то, когда все началось. Только-только завершилась еще до октября 1917 г. спланированная, а затем спровоцированная и интенсивно развязанная Западом Гражданская война, сопровождавшаяся к тому же неоднократными и также заранее спланированными иностранными интервенциями, фактически ставшими попытками развязывания против России очередной мировой войны в сценарии «с колес Первой». С колоссальным трудом, зачастую с немалыми жестокостями и прочими перегибами, но Республика Советов выстояла и победила, изгнав из страны в том числе и иностранных интервентов.

А уже в апреле 1922 г. Советская Россия и Веймарская Германия подписали знаменитый Рапалльский договор, положивший конец вражде периода Первой мировой войны, но здорово взбесивший весь Запад, особенно Англию. А в конце того же года было провозглашено о создании Союза Советских Социалистических Республик. Проще говоря, было провозглашено возрождение хотя и территориально в слегка урезанном виде, но принципиально отстоявшей свою целостность и неделимость, буквально до оскомины в скулах ненавистной Западу России. Что еще более взбесило Запад, особенно ту же Англию.

И Запад, прежде всего Англия, не замедлил отреагировать. В самом конце декабря 1922 г. Запад (Англия) предпринял первые шаги на пути к будущей войне. Начались первые предлокарнские политико-дипломатические «маневры», которые всего через три года привели к печально знаменитым Локарнским соглашениям 1925 г., ставшим, как это выявилось впоследствии, прямым прототипом будущего Мюнхенского сговора Запада с Гитлером 1938 г. Смысл начавшихся тогда дипломатических «маневров», как и впоследствии самих Локарнских соглашений, а также Мюнхенского сговора, состоял в том, чтобы создать хотя бы видимость безопасности западных границ поверженной в Первой мировой войне и донельзя униженной в Версале Германии, но оставить открытым вопрос о ее восточных границах. Цель — со временем подтолкнуть Германию на очередную вооруженную экспансию на Восток.

И в том же 1922 г. в Германии появляется «план Гофмана», автором которого был тот самый германский генерал Макс Гофман, который еще в конце 1917 г. — начале 1918 г. вел в Брест-Литовске переговоры с советской делегацией. Генеральная идея этого плана состояла в том, что в целях уничтожения едва только родившегося Советского Союза, а на самом-то деле ради уничтожения возродившейся в новом обличье, но по-прежнему столь ненавистной Западу России прежде враждовавшие между собой государства Запада должны объединиться и напасть на СССР консолидированными силами!

Хорошенько побитый в Первой мировой войне, но так и не остывший от неумеренно агрессивного боевого пыла генерал назидательно вещал: «Ни одна из европейских держав не может уступить другой преимущественное влияние на будущую Россию. Таким образом, решение задачи возможно только путем объединения крупных европейских государств, особенно Франции, Англии и Германии. Эти объединенные державы должны путем совместной интервенции свергнуть Советскую власть и экономически восстановить Россию в интересах английских, французских и немецких экономических сил. При всем этом было бы ценно финансовое и экономическое участие Соединенных Штатов Америки. В русском экономическом районе следует обеспечить особые интересы Соединенных Штатов Америки»[171]. Ради этого Гофман настойчиво предлагал создание объединенной армии, в которой Германия имела бы 600 — 700 тысяч солдат. То есть в 6 — 7 раз больше, чем было разрешено Германии условиями Версальского так называемого мирного договора 1919 года.

Парадоксально, но факт, что в исторически жесткой логической взаимосвязи появлению этого плана предшествовала в самом конце 1921 г. публикация в Мюнхене ныне малоизвестной брошюры «Путь к хозяйственному спасению» (Германии, естественно). «В ней говорилось, что выходом для преодоления экономических трудностей послевоенной Германии является экспансия против Советской страны. Автор брошюры утверждал, что на Востоке "открыта дорога для немецкого расширения, для немецкого могущества, для немецкой расчетливости". Автором брошюры был А. Гельфанд, писавший под псевдонимом Парвус»[172]. Это было своего рода экономическое обоснование необходимости вооруженной экспансии Германии на Восток. Нечто вроде теоретического бизнес-плана будущего гитлеровского «Дранг нах Остен». К слову сказать, впоследствии эта брошюра сыграла немалую роль одной из основных идейно-теоретических предтеч пресловутой «Майн Кампф» Адольфа Гитлера.

«План Гофмана» был замечен, услышан и детально рассмотрен. И не только на Западе, но и в Москве, где его, естественно, не одобрили. Москва тут же перешла в контрнаступление, настойчиво предлагая детально обсудить идею всеобщего разоружения, прежде всего в Европе, и одновременно предприняла попытки наладить нормальные дипломатические и торговые отношения с Западом. Запад же недолго размышлял и в октябре 1925 г. ответил подписанием пресловутых Локарнских соглашений, суть которых сводилась к пакту о ненападении между Западом и Германией. То есть была гарантирована, да и то относительно, безопасность западных границ Германии, но оставлен открытым вопрос о ее восточных границах. Локарнские соглашения вообще стряпались откровенно против СССР. Хотя их «творцы» и называли его Россией.

Непосредственная предыстория Локарнских соглашений такова. Глава дипломатического ведомства главного «смотрящего» по организации «второй»[173] по счету в ХХ столетии и ориентированной против России Второй мировой войны — министр иностранных дел Великобритании Остин Чемберлен — еще 20 февраля 1925 г. под грифом секретно направил ряду западных коллег меморандум, имевший название «Британская политика в отношении европейской ситуации». Именно с этого меморандума и началось непосредственно движение к пресловутым Локарнским соглашения 1925 г. — к этому «Мюнхену-1», потому что именно тогда на свободу был выпущен «дух войны», сиречь «дух» Второй мировой войны[174]. Как и накануне Первой мировой войной, еще в проекте Локарнские соглашения создавали видимость безопасности западных границ Германии — в тот момент буржуазно-демократической Веймарской республики, — но полностью оставляли нерешенным вопрос о ее восточных границах. Точно так же впоследствии будет проделано и во время «Мюнхена-2» образца 1938 г. Именно это обстоятельство и открывало дорогу войне Германии за пересмотр ее восточных границ, которые преднамеренно и злоумышленно были жестоко оскоплены еще Версальским «мирным» договором. В части, касающейся России, в меморандуме говорилось: «Россия. Европа теперь разделена на три главных элемента, а именно: победители, побежденные и Россия. Русская проблема, которая остается острейшей постоянной опасностью, может быть поставлена только как проблема; невозможно предвидеть, какие последствия для будущей стабилизации Европы будет иметь развал России. Верно, с одной стороны, что чувство неуверенности, которое испытывает организация новой Западной Европы, в немалой степени вызвано исчезновением России как державы, ответственной перед концерном европейских государств. С другой стороны, русская проблема является для настоящего момента скорее азиатской, чем европейской[175]; шатра Россия может снова решительно фигурировать как фактор в балансе континентальных сил, но сегодня она, как грозовая туча на восточном горизонте Европы — угрожающая, непонятная, но теперь еще и обособленная. Россия не является поэтому фактором стабильности; она предстает в действительности наиболее опасной из всех неожиданностей, неизвестностей и независимо от России, а может быть даже из-за России, должна создаваться «политика безопасности»[176]. Короче говоря, именно из-за России и должна была создаваться новая «политика безопасности», что в переводе с английского дипломатического языка на нормальный человеческий язык означает — «дух войны» должен быть выпущен именно же против России![177] Но чем же СССР мог тогда угрожать тому же Западу, в том числе и Великобритании, если у него и армии-то в тот момент нормальной не было, не говоря уже об ином?! К моменту написания этого пассажа она была сокращена в 10 раз и составляла всего 500 с лишним тыс. человек. Не говоря уже об официальном отказе от курса на «мировую революцию», который достаточно внятно озвучил Сталин, едва только забальзамированный труп Ленина втащили во временный мавзолей.

А только тем, что революция пошла не запланированным Западом путем! Рассчитывали уничтожить Россию как уникальный геополитический феномен, в том числе и путем массированного расчленения, а получили СССР. Между тем еще в опубликованной в 1904 г. статье «Географическая ось истории» гуру западной геополитики Д. Х. Маккиндер открыто предупреждал правящие круги англосаксонского Запада о том, что никакая социальная революция не изменит отношения России к ее великим географическим границам! Что, собственно говоря, и произошло. И в конечном-то итоге ничего, кроме одномоментного финансово-экономического грабежа и частичного (но далеко не смертельного) территориального урезания России не получилось! Получилось совсем иное, что многие десятилетия спустя патриарх «изящного русофобства» американской дипломатии — Генри Киссинджер — назовет следующим образом: «Невзирая на революционную риторику, в конце концов, преобладающей целью советской внешней политики стал вырисовываться национальный интерес...»[178] Киссинджер завершил свой вывод традиционным для западника антисоветским выпадом — «... поднятый до уровня социалистической прописной истины». Но куда важней им же осуществленная констатация того факта, что уже в начале 20-х гг. «советская политика сделала окончательный шаг в сторону возврата к более традиционной политике в отношении Запада»[179]. Тут он ни на йоту не ошибся. Более того. Фактически повторил вывод британской разведки и дипломатии еще 1926 г., о котором тогда же стало известно и Москве. Из добытых тогда советской разведкой документов британского МИДа (Foreign Office 37/11779 № 319 и № 560/53/38 27 Jan. 11 Feb. 1926) со всей определенностью явствовало следующее. Лондон взбесило то обстоятельство, что Сталин и его соратники уже в то время стали переходить к политике — как внешней, так и внутренней — с использованием «национальных инструментов». Проще говоря, Лондон взбесило то, что Сталин и его соратники, отказавшись от разрушительной для самой России идеи «мировой революции», взяли курс на строительство нового национального Русского государства в форме строительства социализма в отдельно взятой стране. Проще говоря, в самые кратчайшие сроки целенаправленно инспирированная и экспортированная против России революция была национализирована! Естественно, Западу было из-за чего взбеситься! Ведь если сказать по-простому, то произошла фактически полная национализация революции![180]

В тексте меморандума О. Чемберлена не был использован даже термин «большевизм». Будущий лауреат Нобелевской премии мира за разжигание первых искр Второй мировой войны, министр иностранных дел Великобритании Остин Чемберлен, чья подпись «украшала» этот меморандум, оперировал даже не географическим по смыслу понятием Россия, а сугубо геополитическим, особенно же когда говорил о том, что это проблема не европейская, а азиатская, — налицо были сугубо геополитические соображения Великобритании.

Выводы меморандума Остин Чемберлен завершал предложением о необходимости создания «новой Антанты между Британской империей и Францией», а также о том, что в своем расширенном составе — в лице Англии, Франции и Бельгии«сердечное согласие»[181] могло бы подразумевать и подключение к нему Германии. Еще в секретном письме от 2 марта 1925 г. на имя французского правительства О. Чемберлен прямо отметил необходимость включения Германии в англо-французскую группировку, ясно указав, что проектируемое соглашение предусматривает направление планируемой агрессии Германии против СССР[182]. За подобные потуги по организации новой мировой войны против России, пускай и называвшейся тогда СССР, и по итогам Локарнской конференции Остину Чемберлену, его французскому и германскому подельникам, соответственно министру иностранных дел Франции Бриану и министру иностранных дел Германии Штреземану, присудили Нобелевскую премию мира!? Нобелевскую премию мира за разжигание первых искр очередной мировой войны!?[183] Перефразируя известные слова Пушкина, можно сказать и так — ай да Запад, ай да сукин сын!..

В Кремле, естественно, не только слова Пушкина перефразировали, но и приняли необходимые решения. Прежде всего, в конце 1925 г. было принято постановление «Об активной разведке», предусматривавшее развертывание агентурных сетей советских разведывательных служб и Коминтерна в глубоком тылу потенциального противника, в качестве которого Кремль вынужден был рассматривать коалицию ряда западных стран.

Более того. После недолгих переговоров, 24 апреля 1926 г. СССР заключил с Германией двусторонний договор о нейтралитете и ненападении, о котором уже говорилось выше. Слегка озверев от очередного дипломатического успеха Кремля, Запад тут же предпринял усилия для «шлифовки "плана Гофмана"». Строго говоря, «шлифовка» началась сразу после подписания Локарнских соглашений. Уже в декабре 1925 г. в парижском ресторане «Ля рюс» за «рюмкой чая» собралась свора отпетых международных негодяев, поставивших себе целью вновь устроить России (СССР) очередную «кровавую баню» из войны и «революции». В этом «сходняке» приняли участие: глава знаменитого в те времена нефтяного концерна «Ройял Датч Шелл» сэр Генри Вильгельм Август Детердинг; владельцы крупных пакетов акций кавказских нефтепромыслов братья Нобели — Эмануэль, Людвиг и Роберт; германский генерал Макс Гофман; двойной англо-германский — агент Георг Эмиль Белл (выполнял деликатные разведывательные поручения сэра Детердинга и британской разведки, а заодно и фашистского политического объединения «Флаг Рейха») и другие[184]. С «пламенной» речью к собравшимся подонкам обратился давно свихнувшийся на «идее, что ничто в мире не сможет совершиться, пока силы Запада не объединятся и не повесят советское правительство» генерал Макс Гофман, повторивший основной замысел своего, еще в 1922 г. выдвинутого, плана: «Объединенные державы, Франция, Англия и Германия, должны своей совместной военной интервенцией свергнуть советское правительство и восстановить экономически Россию в интересах английских, французских и германских экономических сил. Ценным было бы участие, прежде всего экономическое и финансовое, Соединенных Штатов Америки. При этом были бы обеспечены и гарантированы особые экономические интересы Соединенных Штатов в русской экономической области». Затем аналогичной по смыслу речью разразился старший Нобель, суть которой была в следующем: использование германской армии для освобождения Грузии из-под «советского гнета»!? Ну, а сэр Детердинг далее объяснил всем, на кой хрен нужно «освобождать от советского гнета» какую-то Грузию, которую он и на карте-то так и не смог отыскать, — оказывается, ему не нравился «наглый захват Советами» главных нефтяных месторождений в Закавказье и на Кавказе!

В итоге вся эта сволочь постановила тогда, что необходимо создать специальный комитет по освобождению Грузии и разработать план по «освобождению Грузии от советского гнета». Основная идея этого плана состояла в захвате прилегающей к горам Кавказа территории, с плацдарма которой далее «очистить от Советов» уже весь СССР!? То есть «освобождение» Грузии от советского «гнета» задумывалось ими всего лишь как прелюдия к захвату необходимого плацдарма для последующей широкомасштабной военной интервенции против СССР! Проще говоря, для широкомасштабной войны против СССР![185]

В феврале 1926 г. «комитетчики по освобождению томящейся под советским гнетом Грузии» в расширенном составе собрались на берлинской квартире М. Гофмана. На этот раз негодяев набралось уже 30 штук, включая и некоторых представителей парламентской сволочи Германии. Появились в этой банде и связанные с нацистами лица: отставной капитан третьего ранга и уже матерый бандит-убийца Герман Эрхард — непосредственный организатор убийства подписавшего Рапалльский договор от имени Германии министра иностранных дел Вальтера Ратенау, подставная фигура, через которую фпнансировалось связанное с нацистами Движение зарубежных немцев некто д-р Ойген Вебер. Оба являлись единомышленниками М. Гофмана. С лихвой обмыв очередную встречу шнапсом, собравшиеся решили продолжать свои усилия по освобождению «несчастной» Грузии.

Следующая встреча этих неугомонных тварей произошла уже в мае в Гааге и под руководством самого Детердинга. Тогда же было провозглашено, что-де «с большевизмом в России будет покончено еще до конца этого года (т. е. 1926 г. — А.М.); после этого Россия будет пользоваться доверием во всем мире. Для каждого, кто будет готов к сотрудничеству, она откроет свои границы. Деньги, кредиты и, что еще важнее, заказы рекой потекут в Россию». Метод решения все тот же — широкомасштабная военная интервенция при одновременной ставке на внутреннюю оппозицию.

А уже в июне 1926 г., по данным советской разведки, в Лондоне состоялась секретная, формально англо-германская, а в действительности весьма представительная международная конференция, преследовавшая цель организации вооруженного нападения на СССР объединенными силами Запада, прежде всего Великобритании, Франции и Германии, в целях его уничтожения, расчленения и возобновления грабежа его национальных богатств. В работе конференции приняли участие: от Великобритании — заместитель министра иностранных дел по разведке Майлз Локкер-Лэмпсон и нефтяной «король» Генри Детердинг, от Германии — ярый «западник» и отъявленный русофоб, ставленник наиболее реакционных кругов экономической элиты Веймарской Германии генерал Макс Гофман, германские политики прозападной ориентации — фон Клейст и фон Курсель. Кроме того, присутствовали также и некоторые влиятельные мерзавцы из Болгарии, Польши, Румынии, Чехословакии и даже Турции и Ирана, а также лимитрофная падаль в лице прибалтийских «баронов». Присутствовал даже какой-то «пятая вода на киселе» потомок Наполеона — Георг фон Лейхтенберг. Этот и вовсе разразился посланием на имя конференции, в котором утверждал, что-де «будущий военный поход на Россию (СССР) имеет наиважнейшее значение для политического и экономического роста стран Западной Европы»!? Пример незадачливого «прародителя» этому, естественно, не впрок!

Конференция утвердила также и англо-германское соглашение. Его суть сводилась не только к призыву о всяческом, как политическом, так и финансовом, содействии вторжению германской армии на Украину и Кавказ с тем, чтобы эти территории попали бы под «свободный» гнет Англии и Германии, но и к планированию целого ряда соответствующих подрывных мероприятий. Согласно протоколу конференции вся эта сволочь гуртом выразила большое желание принять участие в сборе средств для финансирования крупномасштабного военного нападения на Россию (СССР)[186].

В Москве прекрасно поняли причину созыва этой конференции. Ведь за два месяца до нее — 24 апреля 1926 г. — был подписан договор о нейтралитете и ненападении между СССР и Германией, едва ли не до белого каления взбесивший тогда и официальный Лондон, и всех германских «западников», выразителем настроений крайних «ультра» среди которых и был генерал М. Гофман. Ставший звонкой ответной пощечиной Кремля Западу за подписание Локарнских соглашений 1925 г., договор явился результатом совместных усилий Москвы и наиболее трезво и прагматично мыслящей части политической, экономической и особенно военной элиты Германии того периода, прежде всего генерала Г. фон Секта[187].

Свои решения участники конференции зафиксировали на бумаге, что, естественно, стало известно советской разведке. Имевший название «Государства Европы и большевизм» первый пункт итогового протокола упомянутой выше конференции завершался весьма кратко — «Большевизм должен быть уничтожен». Второй пункт — «Интересы Европы на Ближнем Востоке» — завершался выводом о том, что в ограничении панславизма и в освоении экономических областей заинтересованы Англия и Германия. На Кавказе, как одной из территорий, которые надлежит освободить от большевистского ига, Германия и Англия должны будут сообща заняться экономическим освоением и преградить путь большевистской экспансии, направленной на Турцию, Персию и Индию. Участие Германии в освободительной деятельности подразумевало следующее: а) военно-техническое руководство; б) людские ресурсы (солдаты и инструкторы); в) технические ресурсы — производство военных материалов и снаряжения (фиктивные заказы от других государств, частичное изготовление в практически участвующих других странах); г) характер деятельности в официальной Германии — упоминание договора о нейтралитете (только тактически); д) участие в экономическом восстановительном строительстве освобожденных стран, в том числе и на договорной основе; е) использование зарубежных немцев (в СССР в то время существовала даже Республика немцев Поволжья. — А.М.); ж) активизация русских мусульман. Вот как готовились напасть еще тогда[188].

Обратите внимание, как упоминавшаяся выше «расовая гордость европейцев» вновь выплеснулась в отношении славян. Сколь же последовательны были западные мерзавцы, затачивая свои ножи против славян! Ведь уже тогда откровенно нацелились на их уничтожение! И вот что характерно. В обосновании необходимости борьбы против славян и панславизма даже империалисты использовали «наработки» такого злобного славяно и русофоба, как Энгельс. Еще в XIX веке этот «классик научно обоснованного бандитизма в международном масштабе» писал: «Славяне... оттесненные к востоку немцами, покоренные частично немцами, турками и венграми, незаметно объединяя после 1815 г. отдельные свои ветви... впервые заявляют теперь о своем единстве и тем самым объявляют смертельную войну романно-кельтским и германским народам, которые до сих пор господствовали в Европе. Панславизм — это не только движение за национальную независимость; это движение, которое стремится свести на нет то, что было создано историей за тысячелетие, движение, которое не может достигнуть своей цели, не стерев с карты Европы Турцию, Венгрию и половину Германии, а добившись этого результата, не сможет обеспечить своего будущего иначе, как путем покорения Европы... Он ставит Европу перед альтернативой: либо покорение ее славянам, либо разрушение навсегда центра его наступательной силы — России»[189]. Хорош «основоположник пролетарского интернационализма», нечего сказать! Куда там Гитлеру с Розенбергом с их рылами и идиотскими тезисами в этот «научный ряд», пардон, бред! Только вот одно интересно. Если, как утверждает история, Энгельс был вполне вменяемым и адекватным, не шибко пьющим человеком, то в каком же тогда психозе или пьяном угаре ему привиделись такие якобы кровожадные цели славян, всего лишь мечтавших о национальной независимости?! С чего такая жуткая ненависть к России, что даже призвал к ее уничтожению?!

Едва только конференция завершилась, пресловутый У. Черчилль выступил с развернутой программой еще и экономической интервенции против СССР, которая явилась бы прелюдией к военной интервенции. Он даже выдвинул план финансового удушения Советского Союза путем организации международного антисоветского экономического фронта![190] А в целом правящая элита Великобритании практически уже склонилась к тому, чтобы любыми способами развязать новую войну против России, пускай и называвшейся тогда СССР. И это было действительно так. 24 января 1927 г. министр иностранных дел Великобритании О. Чемберлен представил британскому правительству секретный меморандум, в заключительной части которого прямо так и говорилось: «Поскольку разрыв дипломатических отношений не ослабил бы существенно позиции Советского правительства, нельзя предполагать, что это повело бы к изменению советской политики. Что же должно последовать дальше? Куда направить наш удар? Нам больше ничего не остается делать, как внезапно объявить войну»![191]

Угроза нападения на СССР консолидированными силами Запада действительно стала резко нарастать во второй половине 20-х годов. А планы Запада по организации вооруженного нападения на Советский Союз действительно базировались на идее коалиции вооруженных сил ряда государств, в основе которой лежал замысел генерала М. Гофмана. Уже в 1927 г. произошло резкое обострение обстановки, из-за чего этот год вошел в историю как «год военной тревоги».

Не стали исключением и 30-е годы, причем как догитлеровский их период, так и после его привода к власти. Архивы как внешнеполитической, так и военной разведок СССР-России буквально ломятся от таких данных, в том числе и документальных. Угроза вооруженного нападения на СССР, прежде всего консолидированными силами Запада, в том числе и при участии Японии, уже в самом конце 20-х — начале 30-х гг. была нешуточная. К примеру, вооруженный конфликт на КВЖД, спровоцированный в 1929 г. не столько китайцами, сколько Японией и Великобританией при тихой поддержке и Германии. Ему наследовало сильное обострение международной обстановки в начале 30-х гг., что и было зафиксировано советской разведкой. Так, ссылаясь на свои источники в Париже, Берлине, Варшаве, внешняя разведка докладывала руководству страны в начале 1931 г., что французское правительство готово предоставить Германии заем в 2—3 миллиардов золотых франков с тем, чтобы оказать на нее давление в вопросах советско-германских отношений и пересмотре условий Рапалльского договора. Пересмотр условий означал бы готовность Германии выступить с оружием в руках против СССР[192]. Проще говоря, под выражением «пересмотр условий Рапалльского договора» подразумевалось его одностороннее расторжение Германией! К слову сказать, вляпавшись по собственной же дурости во Вторую мировую войну, Великобритания, в силу своей традиционно подлой политики, тут же пустилась во все тяжкие, сиречь тайные сепаратные переговоры с Гитлером, предлагая ему мир в обмен на непосредственное одностороннее расторжение советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 г. Ну что тут скажешь — Запад, не приведи Господь...

Небезынтересно отметить и некоторые стратегические решения по реализации «плана Гофмана». В догитлеровский период в основном они исходили от Англии. Один из лучших в 20-х гг. ХХ в. агентов советской военной разведки в Германии — «Дипломат»[193] — еще 17 августа 1925 г. сообщил, «что поиск Великобританией базы в Польше и то, что британский империализм усиливает таковую в странах Балтики, является основанием, на котором он и намерен вести самую решительную борьбу против

Москвы. В поисках союзника Англия привлечет и Германию к своей русской политике, взамен чего Германия будет компенсирована изменением существующего статус-кво на восточных границах рейха... А сама английская политика в отношении СССР является политикой подготовки будущего столкновения, но время такового определяется общим политическим положением Великобритании»[194].

Вот тут самое время перейти к анализу связанных с Польшей и странами Прибалтики мифов, которые вошли в рассматриваемый блок. Начнем с Прибалтики.

Тот факт, что, как указывал агент советской военной разведки, британский империализм усиливает свою базу в странах Прибалтики, имея в виду подготовить условия для будущего вооруженного столкновения с Россией (СССР), означало дальнейшее развитие крайне негативных последствий, начало которым было положено еще Брест-Литовским договором от 3 марта 1918 г.[195] Однако все дело в том, что Брест-Литовский договор, хотя и являлся формально германо-российским, на самом же деле имел свою четкую и однозначную... английскую предтечу. Она появилась в виде карты еще раньше, чем даже карта Лабушера — в 1888 году.

Даже беглого взгляда на нее достаточно, чтобы — в части, касающейся судьбы России, — понять одну простую вещь: уже тогда могущественные закулисные силы Великобритании нацелились на лишение России любых выходов к Балтийскому и Черному морям. Все выходы к морям заштрихованы, как находящиеся под влиянием Англии. О выходе к Черному морю говорить не будем, ибо это выходит за рамки настоящего анализа. А вот что касается лишения России выходов к Балтийскому морю — то это, как говорится, старинное и едва ли не одно из самых сокровенных вожделений Великобритании еще со времен Петра Великого. Кстати говоря, впервые эти вожделения картографический были изложены в Англии еще во времена Восточной войны, более известной у нас как Крымская война 1854 — 1856 гг.

Так вот, составленный и подписанный с ленинской стороны отъявленными сколь русофобами, но еще более неумехами-подготовишками, не способными даже «играть в политику в географии»[196], Брест-Литовский договор от 3 марта 1918 г. предоставил, точнее «предоставил» Великобритании, уникальнейший шанс реализовать, наконец, ее старинное вожделение. Хуже того. Навечно закрепить утрату всех достижении петровской России — сиречь лишить Россию каких бы то ни было выходов к Балтийскому морю. Одним росчерком пера эти мерзавцы во главе со своим до одури «гениальным вождем», до хрипоты настаивавшим на необходимости подписания этого договора, лишили Россию всех завоеваний за три столетия, фактически отбросив ее к временам Московского государства. Это было глобальное предательство интересов России, исправлять которое и ликвидировать последствия которого пришлось Сталину. Сначала в тяжелейших условиях конца лета — начала осени 1939 г. Затем еще и в 1940 г. А далее в ходе самой страшной за всю историю России войны. Более того. Международно-правовое оформление исправленного победоносным советским оружием было осуществлено на Ялтинской и Потсдамской конференциях 1945 г.

Непосредственную реализацию своего старинного вожделения Великобритания осуществила следующим образом. Когда 11 ноября 1918 г. в городке Компьен (Франция) было подписано печально знаменитое и якобы положившее конец Первой мировой войне Компьенское перемирие (примите во внимание, что его подписывали всего лишь на 36 суток), то в его ст. 12 было указано: «Все германские войска, которые ныне находятся на территориях, составлявших до войны Россию, должны равным образом вернуться в Германию, как только союзники признают, что для этого настал момент, приняв во внимание внутреннее положение этих территорий». Более того. Статья 12 Компьенского соглашения о перемирии имела секретный подпункт, согласно которому Германия уже обязывалась держать свои войска на всех оккупированных ею территориях. Самое любопытное — для чего? А якобы для борьбы с Советами до прибытия войск и флотов стран — членов Антанты[197]. Германские войска, как известно, были в Прибалтике, на Украине, в Белоруссии, в Крыму и даже в Закавказье (в Грузии). То есть везде должна была произойти полная замена германского караула на антантовский — где британский, где французский, где американский, а где даже и японский, чтобы как бы в порядке захваченных у поверженных тевтонов «трофеев т захватить и «эвакуировать» эти территории из состава России, предварительно создав там марионеточные правительства проантантовского толка. Антанта изготовилась вчистую уворовать колоссальные по площади территории России под предлогом их «освобождения » от германских супостатов, а игра Ленина по британской «партитуре» до определенного момента откровенно подыгрывала воровству «брест-литовского наследства» в размере 1 млн. кв. км с наитяжелейшими последствиями глобального стратегического характера! Вновь хочу особо подчеркнуть, что одновременно Россия лишалась и практически всех выходов к морям, и особенно в Мировой океан! Практически на всех азимутах!

Главным условием Антанты перед подписанием Компьенского перемирия было срочное одностороннее расторжение Германией Брест-Литовского договора от 3 марта 1918 г. 5 ноября 1918 г. это условие было выполнено, дипломатические отношения с Советской Россией в одностороннем порядке были разорваны. По нормам международного права это и тогда означало, что все договора Германии с Советской Россией автоматически лишились юридической силы. 9 ноября 1918 г. по заказу Антанты и в кооперации с такими же, но германскими «гвардейцами от марксизма» в Германии была осуществлена операция «ноябрьская революция». В Лету канула кайзеровская империя. Монархия рухнула, кайзер подался в бега, а к власти в Германии пришли социал-демократические «вожди» во главе с Эбертом — Шейдеманом. Ну, и ладно бы — в конце концов, и Германия «по заслугам» получила «свое». Правда, есть одно «но». Прямо в момент подписания Компьенского соглашения, 11 ноября 1918 г., совместно с социал-демократическими политиканами в лице Эберта — Шейдемана лидеры Антанты учудили исторически беспрецедентный по своему коварству псевдоправовой фокус. Уже лишившийся в результате одностороннего разрыва дипломатических отношений какой-либо юридической силы грабительский Брест-Литовский договор от

3 марта 1918 г. вдруг «воскрешается» подписями антантовцев и германских социал-демократов! Особо подчеркиваю, что «воскрешается» всего через шесть дней после его денонсации Германией под давление Антанты! Более того. «Воскрешается» как якобы продолжающий действовать! Социал-демократы Германии передают его бандитам из Антанты в качестве «трофея» вместе со всеми награбленными тевтонами территориальными и иными приобретениями в России! Вытекавшие из этого крайне негативные для России геополитические, стратегические, экономические и демографические последствия описанию просто не поддаются![198] Вся суть этого фокуса была сконцентрирована в содержании ст. 12 Компьенского соглашения (см. выше). В условиях полной в то время дипломатической блокады Советской России антантовцы сделали вид, что германские войска находятся на этих территориях законно!? Более того, законно по разбойным «понятиям» самой Антанты, так как эти территории лишь в прошлом, то есть до войны, составляли Россию, а теперь ее, мол, нет! Это-то и означало «воскрешение» Брест-Литовского договора! И скрепили эту невиданную подлость как своими подписями, так и подписями социал-демократических политиканов Германии!

Трудно сказать, каким образом Ленин узнал о содержании ст. 12 и ее секретного подпункта. Однако остается фактом, что в течение всего двух суток Ленин, наконец, сообразил, что пока он играл по британской «партитуре» в тевтонском футляре, его крепко надули. Скорее всего, обухом по голове он получил от Высшего Закона Высшей Мировой Геополитики и Политики. Потому как никому и никогда он не прощает вольного обращения с собой. Поясню, в чем дело. Чуть выше было указано, что в поданной к конце сентября 1917 г. в ЦК РСДРП(б) записке Ленин обосновал необходимость устроения «октябрьского переворота» потребностью «спасения революции от сепаратного раздела России империалистами обеих коалиций». То был потрясающий политико-геополитический кульбит «вождя». Потому как он предложил спасение именно от того, из-за чего, собственно говоря, тевтоны совместно с Антантой и забросили его в Россию! Ведь и тем и другим нужен был распад и расчленение России ради прекращения войны и ослабления России на будущее, а впоследствии и полная ее ликвидация как геополитического фактора планетарного масштаба. Именно в этом смысле Ильич со своими воплями о праве наций на самоопределение представлялся Западу идеальным на тот момент инструментом для реализации своих планов. А к скрывавшемуся за этим внешне красивым и притягательным лозунгом национальному сепаратизму Ленин и К° относились не столько даже равнодушно, сколько как к явлению, находящемуся в прямой связи с его революционным движением, чуть ли не как к неотъемлемой его составной части!? Между тем они не могли не видеть того, что это был не национальный, а сугубо националистический сепаратизм. То есть к тому, что способствовало тотальному разрушению Русского государства — к не скрывавшемуся и не прикрывавшемуся даже фиговым листком националистическому сепаратизму, — Ленин и К° относились благожелательно!

Если с принципиальных геополитических позиций посмотреть на то, что же тогда сделал своим «обоснованием» необходимости «октябрьского переворота» Ленин, признававший националистический сепаратизм как явление, находящееся в непосредственной связи с революционным движением, то убедимся, что перед нами потрясающий, уникальнейший парадокс. Сам того явно не подозревая, таким «обоснованием» необходимости свершения «октябрьского переворота» Ленин привел в действие ту часть Высшего Закона Высшей Мировой Геополитики и Политики, на логике которой и базируется русская государственность как таковая вне какой-либо зависимости от господствующего на российской территории режима! После этого любые попытки вновь декларировать, а тем более вооруженной силой, особенно извне, легитимизировать «право наций на самоопределение» автоматически были обречены на провал! Потому как в корне противоречили бы самим основам русской государственности, веками создававшейся именно по соображениям БЕЗОПАСНОСТИ. А вследствие этого националистический сепаратизм окраин, а также «самостийность» ряда сугубо русских регионов, представляя в первую очередь колоссальную угрозу существованию самой России, угрожали и национальному бытию и самих этих окраин, и регионов, которые были бы раздавлены империалистами обеих коалиций. Не говоря уже о том, что силовое решение данного вопроса извне тем более угрожало безопасности России. То есть, сам того явно не желая и вопреки всей своей разрушительной политике, Ильич внезапно произвел мощнейшую геополитическую прививку всей России от инфекции своих же разрушительных планов и, естественно, аналогичных планов Антанты! Потому-то яростное сопротивление всей России последовавшим затем иностранным интервенциям приобрело естественный для нее патриотический характер, даже невзирая на все идеологические выверты того времени. И, кстати сказать, именно из-за этого громадное количество офицеров и генералов царской армии перешло на сторону революции, не разделяя, естественно, каких бы то ни было «измов».

Но дело не только в этом. Дело еще и в том, что такую мощнейшую геополитическую прививку он сделал не только всей России, всей своей партии, но и лично самому себе! Именно эта не осознанная им самим мощнейшая геополитическая прививка лично самому себе и вызвала его бурную реакцию на подлость Компьенского соглашения. Потому что в данном случае, как лидер захватившей власть в стране партии, он подвергся мощнейшей атаке со стороны знаменитого принципа LIBIDO DOMINIANDI. То есть СТРАСТИ К ВЛАСТВОВАНИЮ! А над чем, миль пардон, властвовать-то, если у тебя воруют территории, население и экономический потенциал?! Воруют даже выходы в моря и океаны!

13 ноября 1918 г. под давлением Ленина со стороны Советской России последовал разрыв дипломатических отношений с Германией, а Брест-Литовский договор был аннулирован. Одновременно был предпринят вооруженный натиск на Прибалтику. С точки зрения геополитики действия тогдашних главарей Советской России были объективно справедливы. Ведь Россия лишилась выхода в Балтийское море, за право иметь который Петр I целых двадцать лет вел Северную войну. Победа России была закреплена Ништадтским мирным договором от 30 августа 1721 г,. по которому эти территории переходили России в полное, не отрицаемое и вечное владение и собственность. Не говоря уже о том, что Петр I уплатил шведскому королю два миллиона ефимков за эти территории[199]. Кстати говоря, этот договор был письменно подтвержден и гарантирован все теми же Англией и Францией. Более того. В международном праве этот договор входит, как отмечает Н. А. Нарочницкая, в корпус тех международно-правовых актов, на которых, несмотря на давность, основана легитимность территорий современных государств мира![200] Еще более того. Он не только входит, но и входил еще тогда, в начале ХХ в., тем более если учесть, что, несмотря ни на какие вожделения, ни Англия, ни Франция на протяжении без малого 200 лет к моменту начала воровства прибалтийских территорий никоим образом не подвергали официально сомнению законность этого договора и его положений!

Любопытно, что, явно понимая этот тонкий юридический момент, Антанта сначала попыталась сговориться непосредственно с Лениным, подослав к нему в начале 1919 г. представителя президента США из отдела секретной информации при американской делегации на Парижской мирной конференции Уильяма Буллита. О его визите в Россию в феврале 1919 г. мало что известно. Между тем обстоятельства, приведшие к этому визиту, содержание состоявшихся тогда переговоров и особенно договоренностей У. Буллита с В. И. Лениным представляют чрезвычайный интерес. Ибо четко свидетельствуют о том, что «гениальный вождь» пытался играть по давно указанной ему «западной партитуре», которую, подчеркиваю это особо, не следует «по традиции» ассоциировать только с Германией, ибо она была всего лишь подставной фигурой в глобальной геополитической игре, затеянной Западом в начале ХХ в. Это была англосаксонская «партитура». Именно поэтому-то Ленин тогда повторно согласился на исторически беспрецедентное расчленение России, то есть на повторную «эвакуацию» из ее состава громадных по площади территорий и дальнейшее ограбление России Западом на так называемых «законных основаниях»! Чтобы не томить долго, сразу укажу итоги визита У. Буллита. Согласно мемуарам У. Буллита, кстати, принципиально не расходящимся с тем, что было опубликовано еще при Сталине, Ленин в беседе с ним открыто заявил, что-де возглавляемая им Советская Россия готова отказаться от контроля над 16 принадлежавшими царской империи территориями!? То есть, по сути дела, «вождь» подтвердил преемственность своих действий еще от временщиков-предателей, именно при которых и был инициирован процесс децентрализации и расчленения России через так называемое право наций на самоопределение! Здесь автор вынужден вновь указать на то, что далее «гениальный вождь» разъяснил У. Буллиту, что имеются в виду следующие территории:

— Польши, что было полностью бессмысленно, так как де-факто Польша и так ушла из состава России, да и сам «вождь» тому не мешал — в том была суть залога лояльности окружавших его поляков. К тому же еще 11 ноября 1918 г. Польша официально провозгласила свою независимость;

— Финляндии, что было еще более бессмысленно. Независимость Финляндии была провозглашена еще 31 декабря 1917 г., причем по инициативе Ленина и К°. Правда, затем от всей своей «горячей финской души» Финляндия самым «сердечным образом поблагодарила» Россию... интервенциями (одни только «карельские авантюры» 1920 — 1922 гг. чего стоят!) и насильственным отторжением жирных кусков русской территории;

— Румынии, что вообще было форменной глупостью, допущенной скорее всего самим У. Буллитом, так как речь могла идти только о Бессарабии, которую под шумок оттяпала Румыния. Сама Румыния, как известно, никогда не входила в состав Российской империи. Буллита можно «понять» именно в том смысле, который не устает пропагандировать наш знаменитый юморист-сатирик Михаил Задорнов: как американцу, Буллиту что Румыния, что Бессарабия — один хрен;

Прибалтики (всей), где Антанта открыто меняла германские войска на свои;

— половину Украины;

— Западную Белоруссию;

— весь Кавказ;

— весь Крым;

— весь Урал;

— всю Сибирь;

— Мурманскую губернию, включая и сам порт!

Более того, в своих мемуарах Буллит указывал, что «Ленин предлагал ограничить коммунистическое правление Москвой и небольшой прилегавшей к ней территорией, плюс город, известный теперь как Ленинград»! Хуже того — «вождь предлагал США также и Камчатку, так сказать, «для экономической утилизации»! В результате получилось, что «вождь» уже лично «воскресил» условия дважды расторгнутого позорного Брест-Литовского договора, даже им крайне резко раскритикованного! Более того, «вождь» пошел слишком уж далеко. Ибо речь пошла уже и об Урале, Сибири и Камчатке, чего даже приведшие его к власти тевтоны не требовали. Если, например, сравнить это с тогдашними планами Великобритании, то без труда увидим едва ли не полное совпадение: «В интересах Британии, чтобы Россия была как можно меньше. Любые ее части, которые захотят от нее отделиться, должны быть поддержаны в этом — Кавказ, Украина, донские казаки, Финляндия, Туркестан, и прежде всего Сибирь, страна будущего, продолжение Американского Дикого Запада... Когда их независимость будет признана, будет легче принимать меры, чтобы "гарантировать" эту "независимость"»[201]. К слову сказать, планы США в то время, да и сейчас тоже, ничем не отличались от британских. фактически «гениальный вождь» выразил готовность вернуться в геополитический ареал бытия периода возникновения самой Москвы и даже более того — на уровень конца XI века или даже Х! Проще говоря, выразил готовность попросту вычеркнуть практически 1000 — тысячу лет! — Истории России!".. И при этом еще и умудрился назвать У. Буллита своим другом, а намерения американских и антантовских властей грабить Россию — «добрыми»![202]

Натурально обалдевший от таких предложений «вождя русской революции» У. Буллит назвал в своих мемуарах Ильича "гениальным" человеком с большим юмором и ясностью мысли» и с не меньшим юмором и особенно «ясностью мысли» добавил: «Подумать только, если бы я имел такого отца, как он»?! Вне всякого сомнения, г-ну Буллиту весьма повезло, что у него не было такого отца — политического сифилитика! Но ему «повезло» в другом. Он стал непосредственным свидетелем и очевидцем события всемирно исторического значения: «гениальный вождь» с «большим юмором и ясностью мысли» не менее «гениально» изложил план фантастически «гениального предательства» России — предательства, которого она не ведала за тысячу лет своего существования!

Но это еще не все. Дело в том, что Антанта все-таки боялась столь уж открыто воровать российские территории. «Вождь» же тоже сильно опасался непосредственно своим именем «освящать» воровство российских территорий, тем более письменно. Тем более после второго Брест-Литовского договора, за что он получил заслуженную пулю. Посмей он это сделать, то и часу бы не прошло, как его разорвали бы на части. [Поразительно, но факт, что, судя по Всему, Ленин явно не понимал или по меньшей мере не до конца осознавал, что по плану Запада он был всего лишь «временщиком». И в этой связи нельзя исключать, что покушение на Ленина 30 августа 1918 г. имело дальнюю цель, связанную именно с этим. Если бы его когда убили, то всю ответственность за неслыханные геополитические, территориальные и экономические потери Свердлов, Троцкий и К° преспокойно свалили бы на него и пошли бы и на сговор с Западом по схеме — гарантии сохранения своей власти в России в обмен на согласие с воровством Западом российских территорий. И Троцкий, и Свердлов прекрасно знали, что цель Запада расчленить и ослабить Россию. А повторного покушения Ленин чрезвычайно опасался.] Не говоря уже о том, что партия и так была расколота на прибывших вместе с ним в «пломбированом вагоне» марксистских доктринеров из числа «подонков низших слоев больших городов Европы и Америки» (выражение У. Черчилля) и державно мыслящее, имперски ориентированное крыло во главе со Сталиным.

Принципиально, но устно согласиться на такое, да еще во время конфиденциальных переговоров — это одно, а вот письменно санкционировать это воровство совсем иное дело. Именно эту-то проблему Буллит и обсуждал с ним, о чем прямо не пишет даже в своих мемуарах. Тем не менее, указав, что «вождь» согласился на фактическое признание всех де-факто существующих на территории России правительств, Буллит фактически показал, что в первую-то очередь его интересовало признание Лениным Колчака! Ведь именно на него, Колчака, в конечном итоге и была сделана ставка Антанты. В документах британской разведки, Государственного департамента США, в личной переписке «серого кардинала» американской политики времен Первой мировой войны — полковника Хауза — А.В. Колчак прямо назван их двойным агентом![203] Так вот, Буллит и Ленин, судя по всему, договорились о следующем. Ленин дает свое согласие на то, чтобы ряд российских территорий был бы сворован Антантой, но при одном условии — чтобы письменное оформление этой грязной сделки осуществлял лично Колчак. Ради этого он согласился притормозить сопротивление Колчаку в Сибири (против чего, кстати говоря, отчаянно протестовал Сталин), чтобы тот успел сделать то, что ему собиралась поручить Антанта. Уже 26 мая 1919 г. Верховный Совет Антанты направил Колчаку ноту, в которой, сообщая о разрыве отношений с советским правительством (как видите, Антанта сохраняла свои отношения с Лениным до указанного времени; разрыв же был оговорен с Лениным), выразил готовность признать его за верховного правителя России!? Однако при этом было выдвинут жесткий ультиматум — Колчак должен был письменно согласиться на: 1. Отделение от России Польши и Финляндии. 2. Передачу вопроса об отделении Латвии, Эстонии и Литвы (а также Кавказа и Закаспийской области) от России на рассмотрение арбитража Лиги Наций в случае, если между Колчаком и марионеточными правительствами этих территорий не будет достигнуто необходимого Западу соответствующего соглашения! Попутно Колчаку предъявили еще и ультиматум. Чтобы он признал за Версальской «мирной» конференцией право решать судьбу также и Бессарабии (ее оттяпала Румыния).

12 июня 1919 г. Колчак дал необходимый Антанте письменный ответ, который она сочла удовлетворительным. В результате какой-то адмиралишко одним махом уже второй раз (то есть после Брест-Литовского договора) перечеркнул все завоевания многих поколений, не один век собиравших Великую Державу![204] То был по-своему гениальный, но в высшей степени иезуитский ход Запада!

Однако предпринятый Лениным еще 13 ноября 1918 г. натиск на Прибалтику был запоздалой реакцией. На равных с Западом «играть в политику в географии» в тот период времени он не умел. Сила в тот момент была на стороне Англии и Антанты. Прибалтики Россия тогда лишилась. В том числе и потому, что тот натиск на нее был осуществлен под идеологическим лозунгом — «прийти на помощь германской революции», что было конкретным проявлением господствовавшей тогда в сознании Ленина идеи «полевой революции» как неотъемлемой составной части «мировой революции». А Западу совершенно не нужна была социалистическая революция в Германии, да еще и с помощью «русской революции». Ему нужна была всего лишь буржуазная революция, то есть надлежало лишь скинуть кайзеровскую монархию. Естественно, что морально, а частично и материально поддержанные Антантой тевтоны отбили атаку Ленина и К° в Прибалтике — даром, что ли, был подписан секретный подпункт к ст. 12 Компьенского соглашения! Затем поддержанные Антантой прибалты от всей своей прибалтийской душонки столь «горячо поблагодарили» тевтонов, что от полученного пинка под зад те летели аж до Берлина! Вот это и называлось в ст. 12 «...как только союзники признают, что для этого настал момент, приняв во внимание внутреннее положение этих территорий».

Кроме того, Ленин опоздал еще и потому, что, играя по западной партитуре, он обязан был своим «октябрьским переворотом» срочно прервать легитимность РУССКОЙ ВЛАСТИ. Не преемница России Петра Россия Ленина, и баста! Потому как Западу надо было своровать русские земли! Потому-то Ленин и торопился захватить власть, в том числе как до наступления момента голосования по выборам в Учредительное собрание, так и до открытия работы Второго Всероссийского съезда Советов. Это и означало прерывание даже видимости легитимности РУССКОЙ ВЛАСТИ. Более того. Громыхнув 2 (15) ноября 1917 г. на всю Россию «Декларацией прав народов России», в которой была зафиксирована возможность для всех на свободное самоопределение вплоть до отделения (что, собственно говоря, и началось), он действовал в строгом соответствии с британским планом. Он был озвучен премьер-министром Великобритании Гербертом Асквитом еще 9 ноября 1914 г.[205] Так что Ленин просто физически не мог не проиграть этот бой с Антантой. Ибо как прерыванием легитимности русской власти, так и особенно упомянутой выше «Декларацией прав народов России» он фактически создал ситуацию, когда только через год примененный Антантой юридический фокус — «территории, составлявшие до войны Россию», — практически сразу наполнился реальным содержанием. А Брест-Литовский договор всего лишь закрепил эту ситуацию. И ведь вовсе не случайно, что едва только он громыхнул этой «декларацией», как тут же эта бесподобная сволочь по имени Антанта юридически оформила давнее политическое решение о вооруженной интервенции против России. Ведь это произошло уже 15 (28) ноября 1917 г., а 10 (23) декабря 1917 г. англо-французские бандиты подписали конвенцию о разделе России на сферы влияния! По своей международно-правовой сути оба этих действия антантовской сволочи есть не что иное, как объявление войны России! Учитывая же, что на стороне этих западных бандитов воевали их колониальные империи, а также США и Япония, то выходит, что они объявили России мировую войну! Новую мировую войну, сиречь Вторую мировую в сценарии «с колес Первой»! И последовавшие затем хорошо известные неоднократные иностранные интервенции были практическим выражением этой войны[206].

Вы спросите, а зачем автор столь подробно изложил всю эту историю?! И будете правы. Помимо того, что нам всем необходимо знать даже самые темные стороны нашей истории, нужно знать еще вот что. Во время переговоров в Брест-Литовске между членами германской делегации произошла кратковременная, но очень любопытная полемика. Возглавлявший германскую делегацию генерал-фельдмаршал Пауль фон Гинденбург разработал и представил статс-секретарю иностранных дел империи Рихарду Кюльману довольно широкую, по словам последнего, программу территориальных аннексий у России. На естественный вопрос Кюльмана, зачем это ему нужно (все-таки дипломат он был профессиональный и потому прекрасно понимал, что если много потребуешь, то можно и подавиться), будущий президент вскоре поверженной Германии за одиннадцать месяцев до неминуемого краха в Первой мировой войне с фельдмаршальской прямотой рубанул реваншистскую правду-матку: «Я хочу обеспечить пространство для передвижения германского левого крыла в следующей войне с Россией»![207] На пороге неминуемой катастрофы в одной войне мечтать и пытаться создать предпосылки для успеха в следующей! Обратите внимание, что по своей фельдмаршальской прямоте он использовал выражение «в следующей войне», а не «в будущей». То есть знал, супостат окаянный, уже тогда, в конце 1917 г., знал, что обязательно будет «следующая война» с Россией! Вот и попробуйте теперь не поверить карте Лабушера! А британская разведка своевременно узнала об этой красноречивой полемике — «засланных казачков» там было предостаточно. Ведь в «следующей войне» против России Германия опять должна была выступить в роли британского тарана. Но уже под жестким контролем Великобритании. Помните заштрихованную карту?! Вот то-то и оно, что дело было не только в лишении России выхода в Балтийское море. Так что, сообщая свою великолепную информацию, агент советской военной разведки «Дипломат» не менее великолепно резюмировал и итоги того самого геополитического и юридического бандитизма, что учинила несколькими годами ранее Великобритания. И уж вовсе не случайно, что это сообщение агента поступило накануне подписания Локарнских соглашений, о которых говорилось выше.

Теперь о Польше. В данном случае важно проанализировать вопрос о том, кто на самом деле спровоцировал не советско-польскую, а польско-советскую войну, потому как именно Польша напала на Советскую Россию. Это тем более важно, если учесть, что постоянное увязывание этой войны и ее итогов с договором о ненападении от 23 августа 1939 г. является одним из ключевых элементов в разжигании вражды в исторически очень непростых отношениях между Польшей и Россией. Вопли о том, что-де и в 1920 г. Ленин пытался спровоцировать Вторую мировую войну путем развязывания советско-польской войны, известны давно. Но во всей этой истории необходимо прежде всего иметь в виду следующее.

Строго говоря, третий поход Антанты против Советской России был осуществлен руками панской Польши. Причем за ее спиной стояла буквально вся Антанта — от Англии до США включительно. Так что и в этом случае война против России получилась мировой. Непосредственным провокатором войны была Англия. Вот что писала в марте 1920 г. «Газета Варшавска»: «Англия стремится толкнуть Польшу на войну с Россией, дабы оттянуть часть русских войск с Кавказа». Правильно написала польская газетенка. Еще бы Англии не толкать Польшу на войну с Россией! Ведь это именно она совместно с Францией еще во время подписания Компьенского соглашения создала уникальный предлог для того, чтобы эта война непременно вспыхнула. Весь этот фокус, кстати говоря, впоследствии «узаконенный» «версальскими мудрецами», состоял в отсутствии четкого обозначения восточных границ Польши. Но сказать только это — ничего не сказать. «Версальские мудрецы» взяли Польшу на очень мощный крючок:

во-первых, как голодной собаке, кинули Варшаве «пару сахарных косточек» — западную границу польского этнического большинства в Познани и Западной Пруссии объявили границей между Польшей и Германией; во-вторых, все ранее принадлежавшие Германии районы Верхней Силезии с польским большинством населения отдали тоже Польше; в-третьих, за два дня до подписания Версальского мирного договора, то есть 26 июня 1919 г., полякам кинули еще и «мозговую косточку» — выдали ей непосредственную санкцию на оккупацию Восточной Галиции (то есть Западной Украины) и Западной Белоруссии, что, между прочим, было четко предусмотрено и на упоминавшейся ранее карте Лабушера. И что самое главное в этом случае, так это то, что, санкционировав данную оккупацию, «версальские мудрецы» никоим образом четко не зафиксировали на бумаге возможный ее предел!

Трюк получился сногсшибательный в прямом смысле слова, ибо откровенно толкал Польшу на агрессию в восточном направлении, к нападению на Россию. Тут был колоссальный расчет, суть которого в следующем. Клюнет шляхта — ну, так и на здоровье. Пусть колошматят большевиков! Авось на своей русофобии доскачут до Кремля. Расчет был и на это — Пилсудский очень уж грезил этим, правда, не без подсказки Лондона, Парижа и Вашингтона. Ну, а если не фортуна и большевики панов поколотят — так и опять выгодно. Потому как паны от своей русофобии будут так завывать, что этим легко будет воспользоваться (что, кстати говоря, и случилось в 1939 г.).

Итак, имея «добро» от Антанты и при ее же помощи сговорившись с Врангелем, на рассвете 25 апреля 1920 г. польские войска общей численностью 143,5 тысячи солдат и офицеров ринулись на Украину и в Россию именно через те самые, не определенные до конца и не зафиксированные восточные границы Польского государства. Но ведь какая неудобная штука для фальсификаторов — Ее Величество История. Дело в том, что Польша развязала агрессию против России после того, как большевики трижды — 22 декабря 1919 г., 23 января и 2 февраля 1920 г. — официально предлагали Варшаве сесть за стол переговоров и заключить мирный договор с четким определением границ. Но Варшаве было начхать на это — как же, сама Антанта дала «добро» на агрессию!

Конечно, на первых порах большевикам пришлось туго, однако уже к июню положение диаметрально изменилось. Война-то была сугубо агрессивной против России, и потому против польской агрессии поднялась вся страна (кстати говоря, более умные, чем поляки, англичане откровенно предупреждали об этом Варшаву). И над поляками навис дамоклов меч — большевики наступали так, что не приведи Господь!

Спасая свою «любимую забияку» в Восточной Европе, Верховный Совет Антанты устами лорда Керзона озвучил печально известный одноименный ультиматум с требованием немедленного заключения перемирия. Но было уже поздно, ибо за два дня до этого, то есть 10 июля 1920 г., выступая на международной конференции в Спа, польский премьер-министр В. Грабский на весь мир открыто признал, что именно Польша является агрессором! Потому что во всеуслышание заявил, что Польша готова немедленно признать принятую еще 8 декабря 1919 г. «линию Керзона», то есть границу по линии Гродно — Яловка — Немиров — Брест — Дорогуск — Устилуг — восточнее Грубешова через Крылов и далее западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат. Кстати, Керзон тоже не случайно озвучил именно эту линию, потому как она прослеживается и на карте Лабушера, и если ее контур наложить на подробную административную карту Российской империи, любой в этом убедится.

Между тем и большевики-то отнюдь не случайно еще 22 декабря 1919 г. предлагали полякам сесть за стол переговоров и определить границы в соответствии с этой линией. Тогда Польша отказалась, потому что еще в феврале 1919 г. захватила Ковель и Брест, в апреле Вильно (Вильнюс), а в августе того же года с помощью прибывшей из-за океана 70-тысячной банды американских поляков захватила Минск, Житомир, продвинувшись до рек Березина и Западная Двина. То есть еще чернила в тексте Версальского мирного договора не высохли, а Польша уже агрессивно отрабатывала брошенные ей «кости». В апреле — мае 1920 г. поляки вновь повторили свой успех с Житомиром, который на время оставляли, а также захватили Коростень, Радомышль и 7 мая — Киев (не иначе как потянуло на реанимацию Андрусовского договора 1667 г., а может, и Деулинского перемирия 1618 г.).

Так что когда после всех агрессивных «подвигов» польских армий Грабский во всеуслышание признал готовность Польши принять за основу «линию Керзона», то это и означало, что он открыто признал Польшу агрессором! У официальной Варшавы в тот момент, очевидно, натурально «поехала крыша»: в истории не было и нет ни одного государства, которое открыто и добровольно, собственным же языком признало бы себя агрессором! Ну а официально озвученный 12 июля Верховным Советом Антанты «ультиматум Керзона» всего лишь подтвердил, что именно Польша является агрессором!

А 10 августа 1920 г., выступая в палате общин британского парламента, бывший премьер-министр Великобритании Герберт Лесквит заявил: «Шесть месяцев тому назад, когда Польша начинала кампанию, ее положение было таково: голодное, измученное население, и — можно сказать без преувеличения — страна была накануне банкротства. Ее откровенной целью было расширить свои территории и добиться старых границ 1772 г. Я говорю: это была чисто агрессивная авантюра, это было сумасшедшее предприятие». Обращаю внимание на то, что слова Г. Асквита процитированы по «Times» от 11 августа 1918 г.!

Как видим, не большевики и не Ленин (я не являюсь его поклонником, но тут важнее объективность) были инициаторами этой войны. А то, что Польша была на грани банкротства, а ее население голодное и измученное — так это проблемы тогдашнего руководства Польши. России было все равно. Получили независимость — ну и живите, как знаете. Ан нет, им захотелось все свои проблемы решить за счет России. Что ж, получили соответствующий ответ — Красная Армия докатилась до Варшавы.

А вот этого-то и не надо было делать. Надо было выкинуть шляхтичей за пределы советских границ, тем и ограничиться. Что и предлагал сделать Сталин — единственный член Политбюро, который резко выступал против перехода границы. Он прекрасно понимал, что едва только Красная Армия это сделает, то агрессором станет уже Советская Россия и война со стороны поляков в данном случае превратится в войну за независимость против москалей! Увы, но и в 1920 г. в сознании «гениального вождя мирового пролетариата» В.И. Ленина по-прежнему господствовала идея так называемой полевой революции как неотъемлемого пролога к «мировой революции». Потому и ринулся в Польшу, к тому же с такими «ультрареволюционными лозунгами», что даже польские рабочие взвыли. Соответственно все получилось именно так, как и предсказывал Сталин, который в провале наступления на Варшаву не виновен. Ныне строго документально доказано, что вина за это лежит непосредственно на Троцком[208] и, естественно, на Тухачевском. В любом случае хорошо, что тогда не удалось взять Варшаву. Польша не нужна ни как территория в составе Российского государства, ни тем более как союзник России. В мире нет более злобно русофобствующей и более иррационально ведущей себя на международной арене страны. И потому ее всегда надо держать на расстоянии вытянутой руки, а лучше кулака в железной перчатке.

Но если вы думаете, что на том агрессия Польши завершилась, то ошибаетесь. Запад достаточно быстро осознал, что вечная вооруженная конфронтация с Советской Россией невозможна. К тому же уже было очевидно, что «русская революция» пошла совсем иным путем, превращаясь в истинно русскую. С колоссальным трудом Запад усадил за стол переговоров рехнувшихся от своих амбиций шляхтичей. 12 октября 1920 г. в Риге был подписан договор о прелиминарных[209] условиях мира между Россией и Украиной, с одной стороны, и Польшей — с другой. Но разве с поляками можно честно вести дела?! Подписав 12 октября договор, они тем не менее 15 октября оккупировали Минск, воспользовавшись тем, что боевые действия по договору должны были быть прекращены только с 18 октября. Даже после подписания договора Польша действовала как наглый, поощряемый Западом агрессор! Итогом всего этого стало следующее: из 388 тысяч кв. км сформированной всеми ранее описанными способами территории тогдашней Польши 180 тысяч кв. км были, по сути, краденными; согласно польской статистике, Польша получила западно-белорусских земли с населением в 3 млн. 987 тыс. человек, из которых около 3 млн. человек составляли белорусы, и западно-украинские территории примерно с 10 млн. человек населения, из которых почти половина были украинцами. В действительности же их было значительно больше. Дело в том, что польские статистики записывали поляками всех лиц католического и униатского вероисповедания, соответственно реальная доля этнического польского населения на этих «восточных окраинах» составила всего лишь около 10 %.

Более того. Из-за безумной склонности Ленина к идее «полевой революции» и предпринятой им авантюры с переходом границы в направлении Варшавы обнаглевшая и чувствовавшая откровенную поддержку Запада польская делегация на переговорах потребовала за участие Польши в экономической жизни Российской империи 300 млн. рублей золотом. Кроме того, потребовала передачи ей 2 тыс. паровозов и большого числа вагонов, помимо угнанных в период войны 255 паровозов, 135 пассажирских и 8859 товарных вагонов. Также польская делегация выдвинула и новые территориальные требования на Украине: Проскуров, Каменец-Подольский, Ново-Константинов и Новоушицк[210]. В результате переговоров польская делегация согласилась на 30 млн. рублей золотом, но потребовала еще 12 тыс. кв. км. В итоге Варшаве было передано около 3 тыс. кв. км в Полесье и на берегу р. Западная Двина. Кроме этого, Польша получила 300 паровозов, 435 пассажирских и 8100 товарных вагонов и другое имущество на 18 245 тыс. рублей золотом. Вдобавок ко всему Польша освобождалась от долгов Российской империи[211]. Вот во что обошлась нелепая польская авантюра Ленина, Троцкого и Тухачевского![212] Вновь хочу особо подчеркнуть, что Сталин был категорически против похода на Варшаву и предлагал ограничиться вышибанием вторгнувшихся на советскую территорию польских банд за линию границы (хотя она в то время была достаточно условной).

Ознакомившись с этими данными, читатели наверняка вновь зададут тот же вопрос — «а к чему все эти подробные разъяснения?». А к тому, уважаемые читатели, что Великобритания (Антанта) пыталась решить сразу две крупных стратегических задачи. Во-первых, развести Россию и Германию как можно дальше друг от друга сугубо в географическом смысле. Англосаксы, как уже отмечалось выше, даже тени намека на германо-российский союз опасаются как черт ладана. Потому и такая задача. Это, как говорится, с одной стороны, да и то видимой. Однако подлинная, но практически невидимая цель этого разведения как можно дальше сугубо в географическом смысле состояла в том, чтобы: а) заблаговременно породить мощный потенциал для будущей идеи «собирания земель германских», потому как разведение на восточном азимуте сопровождалось крайне оскорбительным для немцев территориальным обрезанием и урезанием в основном в пользу новообразованных Польши и Чехословакии. Вспомните завершавшую анализ первых двух мифов сравнительную таблицу картографических прогнозов карты Лабушера и конкретных последствий по Версальскому мирному договору, которыми якобы завершилась Первая мировая война. Проще говоря, умышленно и заблаговременно создавался мощный потенциал агрессивного реваншизма; б) Со временем резко активизировать автоматически порожденный разведением потенциал взаимного притяжения Германии и России, прежде всего через резкую активизацию потенциала идеи «собирания земель германских», которой должна была подыгрывать и не покидавшая умы высшего советского руководства идея «возврата украденных земель русских». Ведь в течение 20-х — 30-х гг. Советский Союз не раз и не два ясно давал понять, что он не смирится с утратой своих исконных земель. Реализация этой цели предполагалась только тогда, когда Германия окажется под контролем сугубо русофобских сил, контролируемых Западом (Великобританией). Странная, по меньшей мере на первый взгляд, такая цель в политике — явление достаточно частое. Называется это просто — заблаговременное программирование действий от противного. Со временем оно действительно оказалось востребовано. И в 1939 г. злоумышленными действиями Запада указанная цель была реализована. В результате не имевший после Мюнхенского сговора Запада с Гитлером никаких других альтернатив Советский Союз оказался как бы лично виноват в том, что собственной же рукой создал общую советско-германскую границу и вывел Германию на линию этой границы, с рубежа которой и началось вторжение 22 июня 1941 г. Чуть ниже при дальнейшем анализе, в том числе и других, мифов мы продолжим эту тему. Во-вторых, заблаговременно создать из территории Польши удобный плацдарм для вооруженного нападения на Россию в будущем!

И когда поступило сообщение агента «Дипломат», а также иные донесения разведки, в том числе и особенно о подготовке к Локарнской конференции, то именно в указанном выше смысле стало окончательно ясно, что речь идет о подготовке Англией вооруженного нападения на Советский Союз. Причем при активном использовании в этих целях Германии, Польши и стран Прибалтики. Такова и была в действительности суть Локарнских соглашений — за то и дали их творцам Нобелевскую премию мира! Ну, как не дать премию таким негодяям — ведь так «бедолаги» старались разжечь первые искры Второй мировой во «втором» ее сценарии?!

Кстати говоря, именно эта совокупность указанных выше факторов стала причиной важного решения высшего советского руководства. В связи с Локарнскими соглашениями вновь назначенному в ноябре 1925 г. новому и еще пользовавшемуся тогда доверием высшего руководства СССР начальнику штаба РККА (так тогда назывался Генеральный штаб) М.Н. Тухачевскому было поручено аналитическим путем спрогнозировать характер будущей войны. Прежде всего для того, чтобы на основе этого прогноза выработать соответствующие рекомендации по организации надежной обороны СССР, включая и создание мощного военно-промышленного комплекса.

Впоследствии данные «Дипломата» были конкретизированы в ходе следствия по делу небезызвестной Промпартии. В 1930 г. это нашло отражение в одной из записок Сталина на имя главы правительства СССР Молотова: «Вячеслав! 1. Поляки наверняка создают (если уже не создали) блок балтийских (Эстония, Латвия, Финляндия) государств, имея в виду войну с СССР. Я думаю, что пока они не создадут этот блок, они воевать с СССР не станут, — стало быть, как только обеспечат блок, — начнут воевать (повод найдут). Чтобы обеспечить наш отпор и поляко-румынам, и балтийцам, надо создать себе условия, необходимые для развертывания (в случае войны) не менее 150 — 160 пехотных дивизий, т. е. дивизий на 40 — 50 (по крайней мере) больше, чем при нынешней нашей установке. Это значит, что нынешний мирный состав нашей армии с 640 тысяч придется довести до 700 тысяч. Без этой «реформы» нет возможности гарантировать (в случае блока поляков с балтийцами) оборону Ленинграда и Правобережной Украины. Это не подлежит, по-моему, никакому сомнению. И, наоборот, при этой «реформе» мы наверняка обеспечиваем победоносную оборону СССР...»[213] По данным советской военной разведки, в случае консолидации под британской эгидой вооруженные силы Финляндии, стран Прибалтики, Польши и Румынии уже тогда могли выставить против СССР как минимум 115 — 120 дивизий. С учетом же Германии и Японии — до 150 — 160 дивизий.

Естественно, что только этими мерами подготовка к войне против СССР не ограничивалась. В архивах отечественной разведки есть, к примеру, такое агентурное донесение: «Турецкий генштаб в Анкаре получил из Германии, Польши и Англии сведения, что война СССР с Польшей произойдет в начале 1930 г. Польша через шведское посольство в Берлине обращалась к немцам с просьбой в момент войны пропустить через территорию Германии все то, что потребует Польша из Франции в момент войны, включая войска... Немцы категорически отказали... Англичане предлагают туркам в момент войны или быть нейтральными, открыв свободный проход в Дарданеллы английскому флоту, или принять участие в войне против СССР»[214]. А по другим данным, тогдашний начальник польского генштаба Гонсяровский заявлял, что существует соглашение Польши с японцами — в случае, если японцы вторгнутся в СССР, поляки ударят с запада. Одновременно Гонсяровский вел переговоры с английским и французским штабами по вопросу о координации действий против СССР[215]. В середине 1931 г. советская разведка докладывала о тяжелом экономическом положении Германии и о готовности канцлера Брюнинга прибыть в Париж и принять помощь на предлагаемых Францией условиях. Как уже указывалось выше, речь шла об использовании возникших у Германии финансово-экономических трудностей для принуждении ее не только к отказу от Рапалло, но и особенно от пролонгации советско-германского договора о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г., 5-летний срок которого как раз и истек весной 1931 г. На повестке дня по-прежнему оставался и вопрос о создании объединенной панъевропейской армии по франко-германскому плану Фоша-Рехберга, ударная роль в которой отводилась именно рейхсверу. Все это было предусмотрено еще «планом Гофмана».

Куда конь с копытом, туда и рак с клешней — от своих западных хозяев не отставала и белая эмиграция. Намертво связанная с ведущими центрами силы и спецслужбами Запада, белая эмиграция очень часто выбалтывала самые сокровенные планы русофобствующих сил Запада по организации очередного вооруженного нападения на СССР. Так, 7 июля 1930 г. эмигрантская газета «Возрождение» опубликовала статью в прошлом видного российского промышленника В. Рябушинского, в которой он призывал все западные страны напасть на Советский Союз, обещая западному капиталу огромные прибыли от эксплуатации захваченных природных богатств СССР. Рябушинский обосновывал необходимость нападения на Советский Союз... моралью — поскольку война поможет покончить с мировым кризисом, «аморально», видите ли, отказываться далее от вооруженной интервенции против СССР Разумеется, немедленно выступило и руководство военной эмиграции. Глава РОВСа генерал Миллер уже в начале января 1931 г. сообщил. что он может немедля поставить сто тысяч обученных солдат и офицеров в качестве белогвардейского контингента интервенционистской армии. Эмигрантская пресса без устали вопила о необходимости и неизбежности срочной интервенции Запада против СССР, настаивая на огромной роли, которая должна была быть отведена эмигрантским войскам. Лидеры эмиграции призывали Запад принять участие в войне против СССР. Так, в номере от 7 февраля 1931 г. журнала «La Russie et le monde slave» Мережковский писал, что-де «новая война вот-вот должна вспыхнуть и весь мир должен принять в ней участие».

То есть по-прежнему пребывая в диком озверении, белая эмиграция не только откровенно призывала к развязыванию мировой войны против своей же Родины — России, хотя бы и советской. Она прекрасно знала, что готовится крупномасштабная война против России, подчеркиваю, хотя бы и советской. И делала все от нее зависящее, чтобы война не только состоялась, но и была бы ускорена. А что погибнут миллионы — так и черт с ними, с миллионами-то!

Попытки организовать-таки вооруженное нападение на СССР консолидированными силами ряда европейских шакалов продолжались вплоть до конца догитлетровского периода. Последний догитлеровский план вооруженного нападения на СССР консолидированными силами Запада с участием Германии тоже базировался на «плане Гофмана»[216]. Советская разведка умыкнула его в буквальном смысле со стола предпоследнего германского рейхсканцлера фон Папена. Было очевидно, что вопрос о нападении решался уже на самом высшем уровне, что действительно могло привести к принятию решения о нападении! То же самое творилось и в период правления последнего догитлеровского канцлера — Курта фон Шлейхера. Этот тоже «засветился» на этой же стезе. Короче говоря, такие планы разрабатывались вплоть до умышленного привода Гитлера к власти в Германии.

Данные разведки четко совпадали и с информацией контрразведки. Выше об этом уже частично говорилось. Кроме того, следует также указать, что еще в 1930 г. во время допросов одного из главных обвиняемых по делу Промпартии — Рамзина — было установлено, что первоначально интервенция намечалась как раз на 1930 г. Однако вследствие того, что Великобритании не удавалось сбить в послушное стадо всех европейских шакалов, желавших напасть на СССР, ибо каждый из них выдвигал свои условия участия в этом бандитизме, сроки интервенции были перенесены. Сначала на 1931 г., а затем и на 1932 г.[217] Правда, тут следует иметь в виду, что по указанию Сталина советская разведка и дипломатия чрезвычайно активно противодействовали всем этим попыткам, нанося точечные, но очень мощные удары по наиболее уязвимым звеньям. Немалую роль в этом сыграл и Коминтерн, который к концу 20-х — началу 30-х гг. уже плотно контролировался Сталиным и Молотовым.

Советское руководство (в том числе и военное) заблаговременно знало об угрозах и совершенно правильно оценивало международную ситуацию. Так, еще в самом начале 1927 г. (29 января) задачи разведслужб СССР уже формулировались, отталкиваясь от следующего основополагающего тезиса: «Для оттяжки войны нашего Союза с капиталистическим миром и улучшения нашего военно-политического положения...»[218] Обратите внимание на дату такой формулировки. Ведь с момента подписания Локарнских соглашений прошло чуть более года. А угроза войны уже остро вырисовалась. Ровно через три года, 30 января 1930 г., Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о новых приоритетных задачах разведки, пункт № 1 которого гласил: «1. Раскрытие интервенционистских планов, разрабатываемых в правительственных кругах великих держав Европы — Великобритании, Франции, Германии, сопредельных стран — вероятных противников СССР (Польши и Румынии, а на Дальнем Востоке — Японии)»[219]. Как видите, угроза нападения настолько возросла, что Политбюро прямо поставило задачу раскрытия конкретных интервенционистских планов великих держав Европы. Более того. Высшее руководство СССР ясно видело состав коалиции будущих агрессоров.

Запад в свою очередь с 1926 г. и до конца января 1933 г. последовательно осуществлял целую серию мероприятий по максимальной нейтрализации «просоветской» ориентации Германии[220]. Прежде всего втащил Германию в Лигу Наций. Полностью снял с нее военный контроль, предусмотренный Версальским договором. Привлек ее к участию в пресловутом пакте Келлога — Бриана (своего рода глобальное подобие Локарнских соглашений, но абсолютно бессмысленное ввиду отсутствия механизмов его исполнения).

В соответствии с принятым «планом Юнга» резко ослабил бремя репарационных платежей для Германии. Одновременно попытался втянуть Германию в организацию нового антисоветского похода на Восток. В ответ весной 1931 г. СССР добился пролонгации договора от 1926 г. еще на пять лет, что и было зафиксировано в парафированном обеими сторонами 24 июня 1931 г. протоколе о пролонгации срока действия договора. В ответ Запад предпринял отчаянные усилия, чтобы не допустить ратификации протокола о пролонгации (он был ратифицирован только 5 мая 1933 г., то есть уже после привода Гитлера к власти, которому тоже было не с руки сразу же идти на обострение отношений с Советским Союзом). СССР в ответ избрал тактику подписания двухсторонних договоров о ненападении со всеми странами, граничащими с ним, дабы перекрыть любые лазейки для организации агрессии против себя с запада, и добился очень значительных успехов на этом направлении.

Короче говоря, в догитлеровский период Запад (прежде всего, Англия) так и не смог реализовать свою мечту — организовать вооруженное нападение на СССР консолидированными силами различных европейских шакалов, которых пыталась объединить по своей эгидой Великобритания. Произошло это по нескольким причинам, сред которых особо выделяются следующие три. Во-первых, сколотить послушное стадо агрессоров из европейских шакалов на так называемой демократической основе Англии не удавалось. Шакалы — они и есть шакалы. Демократии не поддаются. Не говоря уже о том, что каждый из них выдвигал свои требования, которые кардинально противоречили требованиям других шакалов. И урегулировать эти требования было невозможно. К слову сказать, Сталин прекрасно это знал по донесениям разведки и потому более чем адекватно реагировал. Так, еще в политическом отчете ЦК на ХЧ съезде ВКП(б), проходившем 2 — 19 декабря 1927 г., он говорил: «Попытки Англии создать единый фронт против СССР пока еще не удались. Причины этой неудачи: противоречия интересов в лагере империалистов, заинтересованность некоторых стран в экономических связях с СССР, мирная политика СССР, противодействие рабочего класса Европы, боязнь империалистов развязать революцию у себя дома в случае войны с СССР. Но это еще не значит, что Англия бросит свою работу по организации единого фронта против СССР, что ей не удастся организовать такой фронт. Угроза войны остается в силе, несмотря на временные неудачи Англии»[221].

Во-вторых, существовала серьезная угроза того, что якобы просоветски настроенная часть германского генералитета не пойдет на агрессию из чисто прагматических соображений. В те годы рейхсвер был решающей политической силой Германии — как говорил в 1930 г. военный министр Германии Вильгельм Гренер, «в политической жизни Германии не должен быть сдвинут ни один камень, без того, чтобы рейхсвер не сказал бы своего решающего слова»[222]. Следовательно, прежде чем устроить нападение на СССР, необходимо было переформатировать стандарты поведения и мышления рейхсвера, но особенно же самого германского генералитета. А это было возможно только в одном случае — в случае приведения к власти нового, но предельно агрессивно настроенного лидера, которому и агрессивным идеям которого генералитет и весь рейхсвер были бы обязаны присягнуть. Что, кстати говоря, и произошло в 1934 г. после устроенной Гитлером по требованию, в том числе и рейхсвера, «ночи длинных ножей».

И, наконец, в-третьих, потому, что Сталин постоянно предпринимал интенсивные меры для укрепления внешней безопасности государства, в том числе и прежде всего дипломатические. В тот период иных средств у него просто не было. Выше уже отмечалось, что с их помощью он искусно ковал мощный бронежилет безопасности СССР в виде всевозможных договоров о нейтралитете и ненападении с государствами как по периметру особенно западных границ, а также с основными европейскими игроками. К началу 1933 г. «частокол» этих договоров был настолько мощным — к тому же он опирался на аналогичные договора между самими приграничными с СССР государствами и основными европейскими игроками, — что преодолеть его физически было невозможно. На Западе, в том числе и в Германии, это прекрасно понимали. Так, за две недели до привода Гитлера к власти советская военная разведка агентурным путем добыла запись беседы между командующим рейхсвером генералом Гаммерштейном и венгерским посланником в Берлине Кания, состоявшейся еще 11 декабря 1932 г. В документе, в частности, говорилось: «Кания: Россия добилась все-таки чрезвычайных успехов своими пактами о ненападении, и ее дипломатические позиции очень укрепились.

Гаммерштейн: Следует, конечно, отличать дипломатическую мощь от мощи действительной. Все же, по моему мнению, Россия неприступна»[223].

И без того постоянное усиливавшийся подобными мерами бронежилет безопасности СССР советское руководство подкрепляло также и действиями по линии Коминтерна. Еще в середине 20-х гг., в принципе отказавшись от курса на мировую революцию, советское руководство, тем не менее до поры до времени систематически демонстрировало жупел этой угрозы, образно говоря, размахивая над головой Запада дамокловым мечом, дабы держать его от искушения напасть-таки на СССР.

Эта задача была предельно конкретизирована значительно ранее: «Создание единого фронта рабочих передовых стран и трудовых масс колоний для того, чтобы предотвратить опасность войны, или, когда война наступит, превратить империалистическую войну в войну гражданскую, разгромить фашизм, свергнуть капитализм, установить Советскую власть, освободить колонии от рабства, организовать всемерную защиту первой в мире Советской республики»[224]. Обычно эти слова Сталина преднамеренно интерпретируются как сталинское «цэу» насчет подготовки ко Второй мировой войне ради последующего устроения мировой революции. Однако в действительности такая интерпретация не более чем откровенная глупость, не говоря уже о том, что просто ложь. Потому что главное в этих словах «предотвратить опасность войны» и «организовать всемерную защиту первой в мире Советской республики». В тот период времени у СССР просто не было достаточных сил для защиты самого себя с опорой только на собственные ресурсы и силы. Ни нормальной армии, ни военно-промышленного комплекса, способного обеспечить вооруженные силы соответствующим оружием и боевой техникой, ни эффективной экономики у СССР не было. Потому Сталин нарочито и размахивал жупелом революционной угрозы, дабы, вновь подчеркиваю это обстоятельство, удержать Запад от искуса напасть на СССР. Зато когда СССР экономически слегка окреп, а его вооруженные силы стали походить на регулярную армию, то те же западные дипломаты в Москве не без удивления обратили пристальное внимание на то, что Кремлю, мягко говоря, откровенно наплевать на Коминтерн и мировую революцию! К примеру, в своем отчете за 1935 г. французский поверенный в делах в Москве, Жан Пайяр, прямо указывал, что советское правительство вовсе не заинтересовано в мировой революции, а Коминтерн находится на последнем издыхании[225]. Любопытно, что, приведя в своей книге «1939. Альянс, который не состоялся, и приближение Второй мировой войны» (М., 2005) это мнение поверенного в делах Франции в СССР, британский исследователь Майкл Дж. Карлей, который не то чтобы на йоту не страдает даже тенью намека на какое бы то ни было советофильство, а, напротив, для характеристики советских руководителей того времени выбирал самые грязные, ругательные, едва ли не на уровне площадной брани слова, тем не менее сделал свою приписку к выводам Пайяра: «Это были вполне реалистичные наблюдения. Коминтерн мог вызывать раздражение, но не являлся угрозой европейской безопасности, гораздо большей угрозой была нацистская Германия»[226].

Естественно, что в такой ситуации надеяться на вооруженное нападение на СССР хоть одной Германии, хоть консолидированными силами, но при ударной роли все той же Германии было бессмысленно. Необходим был совершенно иной, не тривиальный, ход. Более того. Нужен был именно такой ход, который, во-первых, позволил бы, не миндальничая на демократический манер, «железной рукой» сколотить послушное стадо агрессоров под единым военно-политическим руководством. А, во-вторых, такой ход, который позволил бы наверняка проломить указанный выше бронежилет безопасности СССР.

Проще говоря, Запад (прежде всего сама Великобритания, а также США) увидел, что «демократическим» путем объединить и консолидировать свору европейских шакалов он не в состоянии, а соответственно и не в состоянии организовать вооруженное нападение на СССР их консолидированными силами. Действительно, требовался неординарный, нетривиальный ход, смысл которого должен был состоять в том, чтобы решение задачи консолидации сил различных европейских государств для нападения на СССР и тем более решение самой проблемы нападения на СССР было возложено на другого исполнителя. Это было тем более важно, поскольку мировой кризис 1929 — 1933 гг. скрутил в бараний рог весь капиталистический Запад, в том числе и Великобританию, и ей было недосуг открыто организовывать в такой ситуации нападение на СССР, хотя и очень уж ей этого хотелось. Этим нетривиальным ходом стали уже взращенные «версальской мудростью» западных негодяев нацизм и его главарь Адольф Гитлер!

В последние два десятилетия весь мир, но особенно же Россию и Восточную Европу пытаются убедить в том, что-де Сталин лично виноват в том, что породил Гитлера как необходимый «Ледокол» для мировой революции как конечной цели планировавшейся Иосифом Виссарионовичем Второй мировой войны. Лично автор вовсе не удивлен, что этот идиотизм вышел из-под пера находящегося на содержании британской разведки дебила, потому как «ледокольные» приколы начались именно в PERFIDIOUS ALBION — «ледокольные» и «окололедокольные» разговоры начались со стороны именно Англии еще в 1920 г.! Как говаривал выдающийся Главный маршал авиации Л. Е. Голованов, «дело было так».

С 19 по 26 апреля 1920 г. в итальянском городе Сан-Ремо проходила очередная постверсальская конференция, на которой в развитие «версальского мира» Антанта делила остатки Османской империи. Одним из вопросов, который там решался, был вопрос об узаконивании фактически уже созданного «еврейского национального очага в Палестине» и британского мандата на управление этой территорией. На конференции присутствовали британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж и глава всемирной сионистской организации Хаим Вейцман. В один из дней между ними состоялся серьезный обмен мнениями, во время которого Ллойд Джордж, обращаясь к Хаиму Вейцману, произнес следующее: «Вам нельзя терять времени. Сегодня весь мир, как Балтийское море накануне замерзания. Пока еще оно в движении, но как только оно замерзнет, вам придется биться головой об лед в ожидании второй оттепели»[227]. Не будем отвлекаться, тем более подробно, на анализ вопросов, связанных с проблемой создания еврейского государства, ибо это выходит далеко за пределы анализа настоящего мифа. Отметим главное. Для Л. Джорджа правильнее было бы сказать «второй войны», что, судя по всему, он и имел в виду, говоря о «второй оттепели». Ведь он же прекрасно знал, что собственноручно заложил более чем реальную основу для провоцирования следующей мировой войны. Ведь произнеся внешне вроде бы безобидные и, казалось бы, не имеющие двойного дна слова «в ожидании второй оттепели», Ллойд Джордж случайно показал, что «первая оттепель» — это завершение Первой мировой войны, вследствие чего и был образован «еврейский национальный очаг», чему основой стала хорошо известная по истории «Декларация Бальфура» 1917 г. Но вот то, что далее со всей очевидностью вытекает из того, что, не подозревая о последствиях, он признал, перевешивает буквально все.

Помните, еще при анализе первого мифа мы говорили о письме от 15 августа 1871 г. одного из видных руководителей американских масонов, Альберта Пайка, к коллеге из среды иллюминатов, Джузеппе Мадзини, в котором были изложены планы мировой закулисы по установлению «Нового мирового порядка» с помощью трех мировых войн. Первая мировая война, согласно этому плану, предусматривалась против царизма ради его свержения и установления в России зависимой от мировой закулисы власти. Следующим шагом намечалась Вторая мировая война, которая, как указывал Л. Пайк, должна состояться через манипуляцию немецкими националистами и политическими сионистами, что должно привести к всеобщему расколу, а за тем послужить расширению сферы русского господства и созданию в Палестине государства Израиль. Самое интересное, что в то время политического сионизма как такового, тем более как организованной, структурированной силы, еще не существовало. Всемирная сионистская организация была создана только через четверть века после этого письма — в 1896 г.[228]

Следовательно, говоря об «ожидании второй оттепели», Л. Джордж совершенно ясно намекал на Вторую мировую войну. Тем более что он сам заложил основу для едва ли не мгновенного взрыва оголтелого германского национализма и реваншизма, причем с ярко выраженными антисемитскими чертами. К моменту диалога между Д. Ллойд Джорджем и Х. Вейцманом в Веймарской Германии махровым цветом расцвели такой антисемитизм, такая лютая ненависть к евреям, на которых вся Германия смотрела как на виновников поражения фатерланда в войне и творцов «ноябрьской революции», что манипулировать, согласно плану Пайка — Мадзини, было проще простого. А манипулировать приходилось. Потому как при всем своем искусстве политика Х. Вейцман не смог полностью воспользоваться рекомендацией собеседника. Потому что при реализации своих планов столкнулся с очень мощным сопротивлением. Его оказывали палестинские арабы, палестинские евреи, руководство сионистов Америки, которое было явно недовольно тем, что именно Великобритания контролирует Палестину, евреи-антисионисты США и Англии, британские граждане и военные в Палестине, британские и американские комиссии, обследовавшие положение дел в Палестине, а также значительная часть мировой прессы. В конце концов, наиболее влиятельные круги мирового еврейства даже и не скрывали, в чем суть дела. Еще в 1920-х гг. знаменитая лондонская еврейская газета «Jewish Cronicle» в № 2950 опубликовала статью, в которой описывался следующий страх лондонских евреев: «Цель американских финансистов в настоящее время разрушить Британскую империю». Нетрудно догадаться, о каких конкретно — по этническому признаку — американских финансистах писала газета английских евреев.

Парадоксально, но факт, что и Уинстон Черчилль, в бытность в 1922 г. министром колоний, тоже оказывал сопротивление. Он, в частности, заявил: «Были сделаны безответственные заявления о намерении создать чисто еврейскую Палестину. Было даже сказано, что Палестина станет столь же еврейской, как Англия — английской[229]. Правительство Его Величества считает все такие намерения немыслимыми и не ставит себе подобных целей. Оно никогда не имело в виду, чтобы арабское население, язык и культура в Палестине исчезли или перешли под чужое господство»[230]. За эти и подобные заявления и мысли У. Черчилль надолго был отлучен от большой политики, вернувшись в нее лишь тогда, когда был востребован его ярый антигерманский, антифашистский настрой. Но не в том смысле, что он действительно был против Германии и против нацизма, а только против Германии и нацизма, которые угрожали коренным интересам Британской империи. И ни пенсом более. То есть в момент нападения Гитлера на Францию10 мая 1940 г. Парадоксально же его заявление от 1922 г. тем, что испокон века клан герцогов Мальборо (именно к нему принадлежал У. Черчилль) плотно контролировался еврейским капиталом. Еще во времена английского короля Уильяма III, современника французского короля Людовика XIV, герцога Мальборо контролировал еврейский банкир Соломон Медина. Так оно было на протяжении веков. И когда У. Черчилль, «наконец», вернулся к родовой традиции, а произошло это в 1936 г. с возникновением альянса между ним и сильно законспирированной организацией наиболее влиятельных британских евреев под названием «Фокус», то только тогда «звезда» У. Черчилля снова взошла на небосклоне большой мировой политики. А в годы Второй мировой У. Черчилль, само собой разумеется, уже говорил совершенно противоположное тому, то ляпнул в 1922 г.

Короче говоря, в течение 1920-х гг. произошло то, о чем Х. Вейцмана предупреждал мудрый «британский лис» Л.Джордж. Международная обстановка была скована мощным ледяным панцирем пацифизма. Прежде всего потому, что тогда никто в мире воевать не хотел. Тяжелые воспоминания о Первой мировой еще не выветрились из сознания населения Запада. Соответственно решать какие-то сложные вопросы с Палестиной было очень затруднительно. Тем более что западные евреи не очень-то горели желанием переезжать в Палестину, чтобы осваивать ее бесплодные и каменистые земли. А привлекавшие особое внимание лидеров политического сионизма восточно-европейские евреи и так не дурно были устроены. И тоже не горели желанием переезжать в Палестину. Советские же евреи и вовсе не помышляли о переезде в Палестину. И под конец 1920-х гг. действительно возникла серьезная потребность именно в «ледоколе», который взломал бы окутанный мощным ледяным панцирем пацифизма Запад и сломал бы нежелание евреев переезжать в Палестину. Причем возникла эта потребность не только в интересах сионистского движения. Это и так само собой — в том смысле, что требовалось новое, нетривиальное колоссальное усилие для того, чтобы выдавить евреев из Европы и заставить их переезжать в Палестину. Тут дело было значительно круче.

В то время Запад основательно зверел оттого, что никак не удается свернуть шею Советскому Союзу и лично Сталину. Невзирая ни на какие потуги, никак не удавалось сколотить более или менее эффективную банду западных шакалов, чтобы бросить ее на Восток и уничтожить СССР. Максимум, что удавалось, так это отдельные провокации. А нужна была война, война мировая, в бушующем пламени которой надо было спалить СССР. Но выковать «новый мировой порядок» на англосаксонский манер, причем без какого-либо участия Советского Союза, ибо предполагалось его уничтожение дотла, и тем более без какого-либо намека хоть на какие бы то ни было остатки русской государственности. Вновь встала задача уничтожения пускай и называвшейся тогда СССР, но ведь России до состояния РУССКОЙ ПУСТЫНИ. Оставалось только найти соответствующий «ледокол». Чтобы взломать упомянутый ледяной панцирь всеобщего пафицизма. Чтобы затем вывести подготовку к очередной мировой бойне на стратегический простор.

Во время допроса в НКВД СССР 26 января 1938 г. один из виднейших представителей «ленинской гвардии», опытнейший мастер закулисных интриг, видный масон высокой степени посвящения, давний агент германской и австро-венгерской разведок, а впоследствии еще и британской разведки Христиан Георгиевич Раковский (1873 — 1941), раскрыл-таки секрет появления «ледокола». Во время того допроса он показал: «"Они"[231], в конце концов, увидели, что Сталин не может быть свергнут путем государственного переворота, и их исторический опыт продиктовал им решение повторения со Сталиным того, что было сделано с царем»![232]

Это феноменально уникальное признание целого ряда важнейших обстоятельств и фактов:

— свержение монархии в России — дело рук Запада; до Раковского ни один из высокопоставленных «ленинских гвардейцев» (представителей «шайки подонков больших городов Европы и Америки») не признавал этого, тем более находясь в СССР;

— против царя был использован механизм тандема мировой войны и «революции»;

— против Сталина предпринималась череда заговоров, ориентированных на государственный переворот, но все безуспешно;

— в СССР издавна существовала не просто антисталинская оппозиция, а крайне агрессивно настроенная антисталинская оппозиция, готовая ради достижения «своих» целей на самые крутые меры вплоть до государственного переворота и убийства Сталина;

— эта оппозиция никуда не исчезла;

— «Они» решили снова использовать имевшуюся в наличии внутреннюю оппозицию в рамках механизма тандема войны и «революции», то есть государственного переворота в условиях войны;

— ни «Они», ни сама эта оппозиция никогда не порывали тесной связи друг с другом.

Исторический опыт мог быть востребован только при наличии такой тесной связи. Потому как для применения тандема войны и «революции» необходимо было располагать внутренней «когортой» негодяев. Иначе «революция» не получится. Однако для анализа исследуемого мифа наиболее важно следующее:

1. «"Они", в конце концов, увидели, что Сталин не может быть низвергнут путем государственного переворота…»

За этим «в конце концов» стоит еще более феноменальное признание — что на самом-то Западе давным-давно прекрасно поняли, почему Троцкий, а вместе с ним и сам Запад проиграли Сталину. Череда заговоров с целью осуществления государственного переворота для свержения Сталина в качестве исходной печки, как и любое иное политическое явление, обязана была иметь и действительно имела до крайности бесивший Запад и Троцкого вывод. Вывод о давно сложившемся, непобедимом обычными, бескровными политическими средствами преобладании Сталина, одолеть которое можно было только физическим его устранением, то есть убийством. И Раковский безоговорочно подтвердил это, четко указав на то, что смертный приговор Сталину был вынесен Троцким и его сторонниками еще при жизни Ленина — на рубеже 1922 — 1923 гг. Когда он без году неделя пребывал на посту генерального секретаря партии. Это напрямую связано с «завещанием» Ленина[233]. Соответственно и нам до чрезвычайности важно знать не только то, что Запад знал еще тогда, но и прежде всего то, почему его настолько бесило непобедимое обычными, бескровными средствами политическое преобладание Сталина, что в течение 1920-х гг. под руководством Троцкого предпринималась череда попыток государственных переворотов ради свержения Сталина.

2. Убедившись в полном бессилии внутренней антисталинский оппозиции, «Они», на основании своего «исторического опыта», приняли конкретное решение развязать войну против СССР по сценарию, аналогичному тому, который был использован против царя! Для чего, как поведал Раковский, и привели Гитлера к власти в Германии. Ибо Западу была нужна война. И не просто война против Советского Союза. И даже не просто Вторая мировая война. Западу было нужно абсолютно гарантированное уничтожение России, хотя бы и советской. Западу было нужно именно такое абсолютно гарантированное уничтожение России (СССР), которое начисто исключало бы даже тень намека на иллюзию какого-либо ее (тем более его) влияния на Восточную Европу, овладение контролем над которой Запад считал ключом к грезившемуся мировому господству. Иначе запланированной глобальной перегруппировки сил было бы не достичь.

Ведь на Западе никто и предположить-то не мог, что созданное только для уничтожения геополитических конкурентов «оружие массового поражения» в лице научного коммунизма или, проще говоря, марксизм, будет использовано совершенно в иных целях. Во-первых, для воссоздания практически по имперским лекалам столь ненавистной Западу России (хотя бы и в лице СССР) как могучего геополитического фактора всемирного масштаба. Во-вторых, для интенсивного экономического развития России (СССР), что тем более не предусматривалось Западом. В-третьих, для эффективной защиты Советского Союза, особенно в период его военной слабости, путем создания едва ли не тотальной угрозы тылу всего Запада — собственно говоря, все догитлеровские планы нападения на СССР потому и были сорваны. По мнению Запада, все это создавало исключительно заразительный пример, который угрожал самим его основам. Ну, ведь не для того же там выдумывали весь этот «марксизм», чтобы самим же и угодить если и не в могилу, то по крайней мере в глубокую яму, вылезти из которой было бы крайне трудно. Такое использование предназначенного только для разрушения оружия массового поражения» в сталинском СССР буквально до осатанения бесило Запад. Тем более что за кулисами этого процесса в СССР постепенно подготавливались предпосылки для полной девестернизации и деленинизации страны и государства. Подготавливались и необходимые предпосылки для полной демократизации внутренней жизни в интересах всего народа, проведения внешней и внутренней политики, сообразуясь лишь с национальными интересами России (СССР). Тут уж бешенству Запада и вовсе не стало предела.

Естественно, что в такой ситуации надеяться на вооруженное нападение на СССР было бессмысленно, как, впрочем, и на государственный переворот внутри Советского Союза. Необходимая по марксистскому шаблону ситуация военного поражения как предтечи для «революции» не складывалась. Необходим был совершенно иной, не тривиальный, ход. Более того. Нужен был именно такой нетривиальный ход, который смог бы проломить бронежилет внешней безопасности СССР, которым Сталин тщательно укутал Советский Союз. Проще говоря, Запад увидел, что оппозиция не в состоянии собственными силами свергнуть Сталина, как, впрочем, и собственное бессилие в организации прежними методами вооруженного нападения на Советский Союз. Этим нетривиальным ходом и стал Адольф Гитлер! Вот почему Раковский и заявил в своих показаниях: «"Они", в конце концов, увидели, что Сталин не может быть низвергнут путем государственного переворота, и их исторический опыт продиктовал им решение повторения со Сталиным того, что было сделано с царем. Имелось тут одно затруднение, казавшееся нам непреодолимым. Во всей Европе не было государства-агрессора. Ни одно из них не было расположено удобно в географическом отношении и не обладало армией, достаточной для того, чтобы атаковать Россию. Если такой страны не было, то "Они" должны были создать ее»[234]. Они и создали ее — нацистский рейх! Далее Раковский объяснил, каким же образом Гитлер пошел «в гору», явно не без умысла привлекая внимание следователя к тому, что в феврале 1929 г. из СССР был изгнан Троцкий, а уже в июне 1929 г. была достигнута договоренность о финансировании Гитлера американскими банкирами еврейского происхождения Уорбургами! Действительно, в середине 1929 г. американский банкир Сидней Уорбург передал нацистской партии Гитлера 10 млн. долл., в 1931 г. — еще 15 млн. долл.[235] Однако не одни только американские Уорбурги финансировали Гитлера. Как отмечает в своей книге «Запад против России. Россия и Германия: вместе или порознь?» известный современный автор С. Кремлев, список банков и фирм, помогавших фюреру стать на ноги, «выглядит как справочник сионистского капитала... Банкир Лимен (очевидно, Лимэн. — А.М.), банкиры Лазары из США и Лазары из Лондона, Макс Варбург (немецкое звучание фамилии Уорбургов. — А.М.) из Гамбурга и его брат Феликс Варбург из Нью-Йорка...», а также Мендельсоны, Бляйхрёдеры и т. д. и т. п. Первая банковская проводка средств для Гитлера была осуществлена в 1929 г. через амстердамский банкирский дом «Мендельсон и К°» на счета берлинского банкирского дома «Мендельсон и К°». Любопытно, что именно в 1929 г. Гитлер приобрел для своей партии трехэтажный особняк в Мюнхене, прославившийся затем как штаб-квартира НСДАП или просто «Коричневый дом». И в том же году, в сентябре, Гитлер впервые купил себе девятикомнатную квартиру в фешенебельном районе Мюнхена. Впоследствии финансовые каналы всех ветвей банкирского дома «Мендельсон и К°» неоднократно использовались для перевода гигантских по тем временам долларовых «инъекций» Гитлеру. Как правило, к этим операциям в Старом Свете подключался также и Роттердамский банковский консорциум и Римский коммерческий банк. Только в 1930-х гг. Гитлер получил по этим каналам 126 млн. долл.[236] Умножьте эту цифру на коэффициент 20, и вы поймете масштаб долларовых «инъекций» западного, в том числе и сионистского, капитала в нацизм ради войны.

Тогда же, начиная с середины 1929 г., по всему свету и поползли слухи о том, что Гитлера финансируют Уорбурги. Но Уорбурги всегда стояли и за спиной Троцкого, который был связан с ними, в том числе и кровнородственными узами. И именно в что же самое время с только что изгнанным из СССР и пребывавшим еще в Турции Троцким встретился Эмиль Людвиг, получивший на свой вопрос о том, когда сторонники «перманентного революционера» смогут собраться вместе, весьма впечатляющий ответ «беса»: «Когда для этого представится какой-либо новый случай, например, война или новое вмешательство Европы, которая смогла почерпнуть смелость из слабости правительства»[237]. Людвиг был очень опытным политическим публицистом и потому прекрасно понял, что означает протянувшаяся от Уорбургов связь к Гитлеру и Троцкому. Для него было очевидным, что началась фактически прямая подготовка к войне против СССР. И именно в этой же ситуации и прозвучал ставший фактически приговором Троцкому окончательный вывод Людвига: «Так отвечает Троцкий на вопрос о том, возможен ли договор между Троцким и фашистами»![238] Впоследствии вывод Э. Людвига не без серьезного умысла процитировал и Л. Фейхтвангер в своей известной книге «Москва, 1937-й». Два выдающихся, мирового уровня представителя зарубежной еврейской интеллигенции пришли совершенно к одинаковому выводу! А в сущности-то, выходит, что за девять лет до цитируемых показаний Раковского Троцкий полностью подтвердил их. Помните: «"Они", в конце концов, увидели, что Сталин не может быть низвергнут путем государственного переворота, и их исторический опыт продиктовал им решение повторения со Сталиным того, что было сделано с царем».

Вот это и есть манипуляция немецкими националистами и политическими сионистами. Та самая, о которой еще в 1871 г. Пайк писал Мадзини! Даже Троцкий оказался при этом — ведь с того его заявления и началось оживление притихшей было антисталинский оппозиции. Она даже подсуетилась быстро — перевела работу Ленина «Военная программа пролетарской революции» на русский язык. Проще говоря, оформили себе «научное обоснование» своей подрывной деятельности.

Как представители американского капитала, Уорбурги сделали двойную ставку — нацистов стали подкармливать «зелеными», чтобы нанести по СССР мощный удар извне, в то время как Троцкий должен был (и ведь начал же!) подготовить под тем же патронажем мощный взрыв изнутри. И если теперь, после анализа показаний Раковского, подвести итог, то на первое место должно быть поставлено признание следующих непреложных фактов.

1. Адольф Гитлер был приведен к власти в Германии как прямая и безоговорочная альтернатива всем неудавшимся в 1920 — вначале 1930-х гг. попыткам внутренней антисталинский оппозиции свергнуть Сталина и его курс на строительство социализма путем государственного переворота! Его привели к власти как персонифицированное олицетворение уже санкционированной Западом следующей войны против России-СССР! Признание Раковского уникально еще и тем, что за его кулисами четко просматривается непосредственная просьба внутренней оппозиции повторить со Сталиным и СССР то же самое, что однажды уже было проделано с царем и царской Россией. То есть пустить в ход против Советского Союза механизм тандема мировой войны и «революции»! Ведь у оппозиции даже «научное обоснование» и то было готово.

2. Адольф Гитлер был приведен к власти в Германии не только в силу геополитических, политических и идеологических причин. Колоссальное значение имели и экономические причины. Дело еще и в том, что до 1932 г. в мире было четыре крупных промышленных района: Пенсильвания в США, Бирмингем в Великобритании, Рур в Германии и Донецкий (тогда находился в составе РСФСР) в Советском Союзе. В конце первой пятилетки к ним добавились Днепровский (на Украине) и Урало-Кузнецкий (в РСФСР). Сколько бы ни ругали за всякие перегибы первую пятилетку, но именно она стала причиной тектонического сдвига в расстановке глобальных экономических сил. А, следовательно, обозначила и такой же по своей сути тектонический сдвиг в расстановке мировых геополитических сил. Ведь в мире стало не просто шесть промышленных районов. Просто шесть Запад как-нибудь да перенес. Ему стало невыносимо по иной причине. До 1932 г. три четверти промышленных районов мирового значения дислоцировались на Западе. С 1932 г. ровно половина индустриальных районов мирового уровня уже находилась на территории СССР! До последней нитки ограбленная страна в течение всего пяти лет преимущественно собственными силами не только поколебала абсолютное, и, казалось бы, незыблемое экономическое превосходство Запада, но и принципиально сравнялась с ним. А ведь не являлось секретом, что в ранее не освоенных регионах Советского Союза в ближайшем же будущем должны были появиться еще несколько крупных промышленных районов мирового уровня. Более чем одна треть самого крупного материка — Евразии — оказалась гигантской площадкой для создания, развития и успешной работы крупного индустриального производства. Ранее практически не тронутые богатства ее центральной части оказались не только доступны к разработке и использованию, но и попросту интенсивно вовлекались в активный хозяйственный оборот. Дотоле всего лишь географически, в основном через ж.д. транспорт, осязавшийся потенциал геополитической силы Советского Союза стал стремительно наполняться небывалой и неведомой Западу экономической мощью, трансформация которой также и во внушительную военную мощь была делом небольшого времени да, как говорится, техники.

Те, кого Раковский называл «Они», превосходно владели базисными принципами экономики. Потому прекрасно поняли, что столь быстро достигнутое количество скоро трансформируется в такое качество, что Западу придется сдаваться на милость созидающего социализма. И ведь не ошиблись. Выше уже указывалось, что накануне Мюнхенского сговора по объему товарной продукции СССР уже вышел с пятого места в мире и четвертого в Европе на второе в мире и первое в Европе. В 1938 г. СССР уже производил 13,7% мировой продукции, в то время как Германия — 11,6, Англия — 9,3, Франция — 5,7 %! Впереди были только США — 41,9 %. А ведь начиналось все с отрицательных величин!

Вот почему «Они» и свернули «Ими» же устроенный мировой кризис, прозванный Великой депрессией. Дальнейшее его затягивание было уже опасно для самого Запада. Одновременно и Гитлера привели к власти на рубеже завершения первой — начала второй пятилетки. Потому как с конца 1932 г. «Они» окончательно уяснили себе, что теперь «Им» и впрямь необходимо абсолютно гарантированное уничтожение России, хотя бы и советской, причем и как государства, и особенно как страны, как единственной в мире единой трансконтинентальной евразийской державы. Дабы начисто исключить даже тень намека на иллюзию какого бы то ни было как возрождения России, так и ее влияния в будущем на Восточную Европу, овладение контролем над которой Запад считал ключом к грезившемуся мировому господству. О Востоке уж и не говорю. Иначе запланированной глобальной перегруппировки сил было бы не достичь. А этого можно было достичь только путем тотального геополитического, прежде всего территориального, ограбления России. О повторном финансово-экономическом ограблении при одновременном нанесении на этот раз невосполнимого демографического урона не говорю — и так должно быть понятно. Это автоматически входило в планы Запада.

Перед Гитлером был поставлена не допускавшая двойного толкования задача: СССР (в том числе и лично Сталин), но особенно же Россия как становой хребет Советского государства должны были быть начисто уничтожены вплоть до состояния РУССКОЙ ПУСТЫНИ! Принципиальный сговор между Западом и Гитлером накануне его привода к власти в том и заключался, что он был допущен к ее кормилу лишь только тогда, когда поклялся всеми коричневыми «святыми», что на блюдечке преподнесет Западу РУССКУЮ ПУСТЫНЮ!

А то, что в этом сговоре с зоологическим антисемитом Гитлером оказался замешан и еврейский капитал, не должно никого удивлять. Капитал космополитичен по своей природе. Только что описанная выше экономическая причина откровенно угрожала и еврейскому капиталу Запада, причем не столько как этнической группе западного капитала, сколько просто как одному из его влиятельных отрядов. А поскольку совпадали еще и иные интересы, то потому он и оказался замешан в этом сговоре — финансировании нацистской партии, а затем и приводе Гитлера к власти в Германии[239].

А в заключение «ледокольной» темы позвольте привести и вовсе малоизвестный пример. Известный российский историк М. И. Труш обнаружил в личном дневнике бывшего советского посла в Швеции А. М. Коллонтай удивительную запрись. Принимая ее накануне советско-финляндской войны 1939 г., Сталин наряду с жесткими оценками ситуации в отношениях с Германией, свидетельствовавшими о его четком понимании неизбежности грядущей агрессии и необходимости подготовки к отпору, в этом же контексте внезапно заговорил и о сионизме следующими словами: «Сионизм, рвущийся к мировому господству, будет жестоко мстить нам за наши успехи и достижения. Он все еще рассматривает Россию как варварскую страну, как сырьевой придаток... Мировой сионизм Всеми силами будет стремиться уничтожить наш Союз, чтобы Россия больше никогда не могла подняться»[240]. Здесь главное не то, что он «взъелся» на мировой сионизм — тут ничего нового не было. Сталин всегда крайне негативно оценивал это националистическое движение, четко разделяя евреев на евреев-националистов и просто евреев. Главное тут в том, что он заговорил об этом в контексте необходимости усиления подготовки к отпору неумолимо грядущей гитлеровской агрессии. Это поразительно, но только до тех пор, пока не примем во внимание вышеприведенные факты. То есть выходит, что Сталин достоверно знал не только о том, кто и что конкретно стоит за спиной Гитлера, но и об особой роли сионизма и сионистского капитала во взращивании нацизма в Германии и его ориентации персонально против СССР. Иначе к чему были все эти его слова о сионизме, тем более в такой контексте?! Так оно и было в действительности. От Раковского стало известно о широкомасштабном участии представителей еврейского капитала в финансировании нацизма и Гитлера. Кстати говоря, он упомянул об этих лицах как о «Них», то есть как о членах Комитета 300. Трудно сказать, почему Раковский назвал только еврейские имена. Ведь ему же прекрасно было известно, что далеко не только представители еврейского капитала участвовали в заговоре против России и в финансировании Гитлера. В этом списке должно быть громадное количество англосаксонских имен и фамилий, многие из которых на слуху и по сей день. Но Раковский по неизвестной причине ограничился только еврейскими именами, создав тем самым — трудно сказать, преднамеренно ли, — некое впечатление еврейского заговора. В сочетании же с упоминанием масонов — так и вовсе образ некоего «жидо-масонского» заговора. Конечно же, это полный идиотизм валить нн евреев, пускай даже и сионистов, а также масонов всю ответственность за произошедшее с Россией. По свидетельству самих же лидеров сионизма, евреев, как, впрочем, и масонов, используют в крупных международных интригах только как «абордажные крюки»[241]. Любая крупная международная интрига всегда имеет серьезную геополитическую подоплеку. Так что «абордажные крюки» используются прежде всего в геополитической борьбе. Со стороны Запада ее ведут могущественнейшие силы, в рядах которых разделение по этническому фактору вообще не имеет места быть. А вот что касается использования ими «абордажных крюков», то тут все наоборот. Но в тиком случае вся полнота международной, правовой и иной, вплоть до уголовной, ответственности ложится на тех, кто специально, а нередко и злоумышленно подставляет в таких интригах головы евреев. Евреи сами должны разбираться с такими «благодетелями», которые приносят столько бед еврейскому народу. Уже во время войны Сталин использовал это свое знание о закулисных действиях сионизма против СССР на благо Советского Союза, но это уже Выходит за рамки анализа настоящего мифа. Отмечу лишь следующее. Благодаря точному знанию закулисной стороны сионизма и его роли в США Сталину удалось использовать «еврейский фактор», во-первых, для остановки наступления финских армий на Ленинград; во-вторых, развернуть общественное мнение и власти США в сторону сотрудничества с Советским Союзом, и, в-третьих, лишь благодаря этим точным данным о планах сионизма, хотя и Весьма специфическим образом, но в Советский Союз попали атомные секреты США. Сталин обладал фантастически виртуозным умением использовать любой шанс в интересах Советского Союза.

3. Адольф Гитлер был приведен к власти в Германии именно Западом и именно в роли «ледокола», в том числе и как способного разрушить тот мощный «бронежилет» внешней безопасности СССР, которым Сталин тщательно укутывал Страну Советов с середины 20-х годов. Потому как принципиальная суть этого «бронежилета» безопасности состояла в том, что Советский Союз заключал договора о нейтралитете и ненападении со всеми основными игроками в Европе, а также со всеми граничившими с ним странами, особенно на западе, северо-западе, юго-западе, на юге и юго-востоке. При этом Советский Союз не отворачивался и от участия в многосторонних международных договорах о неприменении силы для решения международных споров. Причем даже в тех случаях, когда исполнительный механизм таких многосторонних международных договоров не был прописан четко (например, пакт Келлога — Бриана). В результате многократного перекрещивания всех этих договоров между собой, тем более что и многие страны Европы заключали подобные взаимные договора, Сталин сумел создать действительно непробиваемый бронежилет внешней безопасности Советского Союза. Частокол этих договоров был столь плотным, что пройти через него было невозможно. Его можно было только взорвать нетрадиционным способом. Помните, что говорилось о невидимой цели разведения Германии и России как можно дальше сугубо в географическом смысле: а) заблаговременно породить мощный потенциал для будущей идеи «собирания земель германских», потому как разведение на восточном азимуте сопровождалось крайне оскорбительным для немцев территориальным обрезанием и урезанием в основном в пользу новообразованных Польши и Чехословакии. Проще говоря, умышленно и заблаговременно создавался мощный потенциал агрессивного реваншизма; б) Со временем резко активизировать автоматически порожденный разведением потенциал взаимного притяжения Германии и России, прежде всего через резкую активизацию потенциала идеи «собирания земель германских», которой объективно должна была подыгрывать и не покидавшая умы высшего советского руководства идея «возврата украденных земель русских».

Адольф Гитлер был приведен к власти именно потому, что в силу своей сконцентрированности на идее «собирания земель германских» он действительно мог как «ледокол» взламывать окутывавший всю Европу панцирь упомянутых выше договоров. В том числе и особенно, учитывая их взаимосвязанность с «бронежилетом» безопасности СССР, также и последний, постепенно выходя, тем более при помощи-то Запада, к границам СССР.

А что касается никогда не существовавшей связи между Сталиным и Гитлеров, то позвольте сообщить следующее. Мало кому известно, что жирную черту под любыми, но полностью беспочвенными разговорами о некоей якобы существовавшей связи между Гитлером и Сталиным, в силу которой Иосиф Виссарионович якобы помог Адольфу Алоизовичу прийти к власти, еще в 1926 г. подвел лично Гитлер. На состоявшемся 14 февраля 1926 г. в Бабельсберге (пригород Берлина) совещании руководства НСДАП была принята поддержанная сторонниками фюрера резолюция А.Гитлера, навсегда положившая конец дискуссии относительно России как «естественного союзника» национал-социалистов[242]. Обратите внимание на то, что , во-первых имела место всего лишь дискуссия, а болтать, извините, никому не запретишь, и, во-вторых, дискуссия имела место в рядах членов НСДАП, но не ВКП(б). А саму эту дискуссию спровоцировали после провала «пивного путча» 9 ноября 1923 г. представители левого крыла НСДАП, прежде всего братья Отто и Грегор Штрассеры. Но болтовня на эту тему, как уже было указано, продлилась недолго.

Еще раз подчеркиваю, что до привода Гитлера к власти угроза вооруженного нападения на СССР не могла быть реализована. Прежде всего потому, что с середины 20-х гг. Сталин постоянно предпринимал интенсивные меры для укрепления внешней безопасности государства, в том числе и прежде всего дипломатические. С их помощью он искусно ковал «мощный бронежилет» внешней безопасности СССР в виде всевозможных договоров о нейтралитете и ненападении. На Западе прекрасно понимали, что и зачем делал Сталин. Естественно, что в такой ситуации надеяться на вооруженное нападение на СССР было бессмысленно, как, впрочем, и на государственный переворот внутри Советского Союза. Необходимая по марксистскому шаблону ситуация военного поражения как предтечи для «революции» не складывалась. Необходим был совершенно иной, не тривиальный, ход. Более того. Нужен был именно такой ход, который смог бы проломить указанный выше бронежилет безопасности СССР. Проще говоря, Запад увидел, что оппозиция не в состоянии собственными силами свергнуть Сталина, как, впрочем, и собственное бессилие в организации прежними методами вооруженного нападения на Советский Союз. Вот почему этим нетривиальным ходом и стал Адольф Гитлер, он же «ледокол»!

Почему именно он стал «ледоколом»? Как это ни странно, но ответ более чем прост. Вспомните, что натворили «версальские мудраки». Вспомните, как они преднамеренно, скорее даже злоумышленно, но, прекрасно понимая, что в скором будущем это приведет к очередной войне, донельзя унизили, оскорбили и оплевали Германию, практически мгновенно породив в ней шквал нескончаемого оголтелого германского национализма и реваншизма националистического толка. К тому же безмерно сдобренных не менее оголтелой и умело направляемой юдофобией вперемешку с русофобией. Нацистская партия взросла именно на этих дрожжах. Потому что без устали говорила только о реванше, о возврате отторгнутых «версальскими мудрецами» германских земель, а также о борьбе с еврейской плутократией и русачеством. Это составляло суть программы Гитлера, в том числе и в международной сфере. Но возврат ранее отторгнутых германских земель мог быть успешным лишь в одном случае — если Гитлер пойдет на то, чтобы ожесточенно рвать всю ткань международных договоров, которые сложились к моменту его привода к власти. Прежде всего, договоров о нейтралитете и ненападении. А раз опутывавшая всю Европу ткань этих договоров будет порвана, соответственно будет прорван и даже проломлен и сам бронежилет безопасности СССР. Ведь это же были тесно взаимосвязанные компоненты. Это высчитывалось как дважды два четыре.

И в этой связи хотелось бы обратить внимание на один поразительный факт, который не менее поразительным образом постоянно выскальзывает из поля зрения многих исследователей. Наверняка многим хорошо известен постоянно цитируемый в любых исторических исследованиях пассаж из «библии» нацизма: «Мы, национал-социалисты, сознательно подводим черту под внешней политикой Германии довоенного времени (до Первой мировой войны ХХ в. — А.М.). Мы начинаем там, где Германия кончила шестьсот лет назад. Мы кладем предел вечному движению германцев на юг и запад Европы и обращаем взор к землям на Востоке. Мы прекращаем, наконец, колониальную и торговую политику довоенного времени и переходим к политике будущего — к политике территориальных завоеваний. Но когда мы в настоящее время говорим о новых землях в Европе, то мы можем в первую очередь иметь в виду лишь Россию и подвластные ей окраинные государства. Сама судьба как бы указывает нам путь...»

Так вот, весь смысл этой кровавой мерзости не столько в процитированном, сколько в том, что обычно все исследователи не цитируют, а именно в подлинном начале этого пассажа. Перед этими словами Гитлер разглагольствовал о союзе с Англией и преимуществах этого союза, вследствие чего подлинное начало этой цитаты в действительности выглядит так: «Этим альянсом мы, национал-социалисты...» Принципиальная разница, как говорится, налицо. Но именно это и означало, что Гитлер всего лишь подрядчик, а заказчик — PERAIDIOUS ALBION! Вот что главное! Потому как заказчиком «ледокола» был PERAIDIOUS ALBION!

И вот еще о чем следует сказать. «Версальские мудрецы» были еще те «гуси». Готовя привод Гитлера к власти, они устроили поразительную фантасмагорию с подготовкой войны. Дело в том, что еще в тексте Версальского «мирного» договора 1919 г. они тиснули такую идейку, что-де разоружение Германии должно явиться предпосылкой для общего ограничения вооружений всеми странами. Вплоть до конца 1925 г. Запад делал вид, что у него начисто память отшибло и он, видите ли, ни хрена не помнит, что было прописано в том договоре. Однако сразу после подписания в октябре 1925 г. Локарнских соглашений, уже в декабре 1925 г., к Западу вдруг вернулась память. В результате была создана уникальная контора типа «Рога и копыта» — Подготовительная комиссия Лиги Наций по подготовке и проведению международной конференции по разоружению. На протяжении шести лет эта «контора» занималась неизвестно чем. Впрочем, будем объективны: комиссия откровенно прожирала громадные финансовые средства, отпускавшиеся Лигой Наций на ее существование. А в порядке «благородной отрыжки» с порога и начисто отметала любые предложения Советского Союза по разоружению и ограничению вооружений. Это и было ее основным занятием на протяжении указанных шести лет. И вдруг на февраль 1932 г. эти «козлы» решили созвать международную конференцию по разоружению. При всей внешне безоговорочной целесообразности и полезности такого мероприятия, подлинный его смысл заключался в обратном. Помните, как Раковский на допросе показал, что «Они» приняли решение повторить со Сталиным то, что уже было сделано с царем. То есть вновь ввергнуть Россию-СССР в войну. Однако, как он подчеркнул, «во всей Европе не было государства-агрессора. Ни одно из них не было расположено удобно в географическом отношении и не обладало армией, достаточной для того, чтобы атаковать Россию. Если такой страны не было, то "Они" должны были ее создать. Только одна Германия располагала соответствующим населением и позициями, удобными для нападения на СССР...». Вот «Они» и принялись создавать государство-агрессор — тернистый путь послевоенного восстановления реноме Германии уже был пройден.

1. Версаль, «гарантировавший» некое, как сказал французский маршал Ф. Фош, «перемирие на двадцать лет».

2. План Дауэса (1923), ставший «миной под Европой» (выражение Сталина).

3. Локарнские соглашения, выпустившие «дух войны» на свободу.

4. Пакт Келлога — Бриана (1928), из-под текста которого уже торчали пушки.

5. План Юнга (1929), резко снизивший размеры взимаемых с Германии репараций.

6. Призывы римского папы к «просвещенному» Западу отправиться в крестовый поход против СССР.

7. Мораторий президента США Г. Гувера, фактически ликвидировавший само изъятие репараций у Германии.

В итоге к 1932 г. на повестке дня уже стоял вопрос о допуске Германии к вооружениям, а самая короткая на Западе дорога к вооружениям — через болтологию о разоружении[243]. Вот потому и понадобилась международная конференция по разоружению. Открыть Германии дорогу к вооружениям необходимо было до привода тем же Западом Гитлера к власти. Иначе при его людоедских планах получилось бы, что эту дорогу открывают лично для него. Конференция-то открылась незадолго до очередных выборов в Германии. Расчет был прост: в тот момент Запад полагал, что нацистская партия (она была еще на подъеме) легальным путем завоюет большинство в парламенте и соответственно легальным же путем сформирует свое правительство во главе с Гитлером, либо он будет избран президентом. Гитлер, к слову сказать, сообразив это, соизволил, наконец, в феврале 1932 г. оформить германское гражданство. А на открывшейся Конференции германской делегации было дозволено потребовать предоставления «равенства прав» в области вооружений. Но как? А очень просто. С прямого согласия Запада германская делегация пригрозила, что уйдет с конференции, если не будут сокращены вооружения других государств или не будут сняты ограничения на ее собственные вооружения. Было очевидно, что это неприкрытый шантаж. Но в то же время все стороны прекрасно знали, кто подталкивает тевтонов к шантажу, а участников конференции — к благосклонному восприятию этого шантажа. Ведущие западные компании по производству вооружений уже откровенно сгорали от нетерпения вступить в прибыльную гонку вооружений. А «Им» в свою очередь не терпелось приступить к очередному переделу мира.

И тут внезапно возникло два серьезных препятствия. С одной стороны, это позиция Франции, которую сильно напугало германское требование «равенства прав в области вооружений». Париж в этой связи выдвинул лозунг — «сначала безопасность, потом разоружение и равенство прав». Франция не поверила своим западным партнерам и на всякий случай начала переговоры с Советским Союзом насчет заключения договора о ненападении, который был подписан в самом конце 1932 г. А это уже не понравилось западным «друзьям» Франции. И президента Думерга пристрелили...

С другой стороны, оставалась проблема германского рейхсвера, который при всем своем страстном желании получить, наконец, доступ к вооружениям, тем не менее сохранял достаточно внятно выраженную просоветскую ориентацию, правда, сугубо по прагматическим соображениям. Учитывая же громадную в те времена роль рейхсвера в политической жизни Германии, предоставление последней «равенства прав в вооружениях» запросто могло создать, по мнению Запада, весьма неприятную для него геополитическую ситуацию. Никак не контролируемый Советский Союз в альянсе с Германией, реваншистски настроенные вооруженные силы которой получили бы еще и «равенство прав» в вооружениях! Запад потому и тормозил ратификацию Германией протокола о пролонгирования срока действия советско-германского договора о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г. еще на пять лет. Ситуация с предоставлением Германии «равенства прав в вооружениях» грозила превратиться в тупик. Кстати говоря, тупик же получился бы своеобразный. Дело в том, что Великобритания поддерживала требование Германии о восстановлении всеобщей воинской повинности. Лондонская «Таймс» в номере от 17 декабря 1932 г., открыто поддержав это требование (его, кстати, выдвинул рейхсканцлер К. фон Шлейхер), указала на то, что это «чрезвычайно демократический институт»! В поисках выхода Великобритания активизировала своего давнего агента влияния в Италии — самого Бенито Муссолини. Британская разведка еще в 1917 г. установила с ним доверительные отношения. Как награжденному высшим орденом Британской империи — Орденом Банни — за достижения в фашизации Италии, ему было доверено выполнение особого поручения. Дело в том, что, как выяснилось только в 1933 г., премьер-министр Великобритании Р.Макдональд в 1932 г. выдвинул тогда идею создания небольшого по численности высшего совета из глав европейских держав, который взял бы на себя функции обычного Совета Лиги Наций и вершил бы европейскую, а, значит, и мировую политику. Советскому Союзу там места, «естественно», не нашлось. Вот эту идею Муссолини и поручили озвучить во время его выступления в Турине осенью 1932 г. А к началу весны 1933 г. Великобритания передала ему проект «Политического пакта согласия и сотрудничества между четырьмя западными державами», который Муссолини озвучил также от своего имени. В проекте говорилось: «1. Четыре западные державы — Италия, Франция, Германия и Великобритания — принимают на себя обязательство во взаимоотношениях друг с другом осуществлять политику эффективного сотрудничества с целью поддержания мира... В области европейских отношений они обязуются действовать таким образом, чтобы эта политика мира, в случае необходимости, была также принята другими государствами. 2. Четыре Державы подтверждают в соответствии с положениями Устава Лиги Наций принцип пересмотра мирных договоров... 3. Италия, Франция и Великобритания заявляют, что в случае если Конференция по разоружению приведет лишь к частичным результатам, равенство прав, признанное за Германией, должно получить эффективное применение... 4. Четыре Державы берут на себя обязательство проводить в тех пределах, в которых это окажется возможным, согласованный курс во всех политических, европейских и внеевропейских вопросах, а также в области колониальных проблем...» В состоявшейся 15 марта 1933 г. конфиденциальной беседе с германским послом в Риме Хасселем дуче разъяснил огромную выгоду этого пакта для Германии, где к власти уже был приведен Гитлер: «Благодаря обеспеченному таким путем спокойному периоду в 5 — 10 лет Германия сможет вооружаться на основе принципа равенства прав, причем Франция будет лишена предлога предпринять что-либо против этого. В то же время возможность ревизии будет впервые официально признана и будет сохраняться на протяжении упомянутого периода... Система мирных договоров будет, таким образом, практически ликвидирована...»[244] Великобритания изо всех сил старалась обеспечить Германии возможность не только ускоренных вооружений, но и пробиться к западным границам СССР за счет полной ликвидации всех мирных договоров, которыми завершилась первая всемирная бойня ХХ века. Без этого все ставки на Гитлера были бы биты.

В ноябре 1933 г. из уст тогда еще министра иностранных дел Чехословакии Эдварда Бенеша последовало убойное разоблачение, опубликованное затем на страницах французской газеты «Жур»: «Когда г. Муссолини предпринял дипломатическую акцию, связанную с "Пактом четырех", он имел в виду определенную идею, план, проект. Мир, по его представлению, должен быть обеспечен путем раздела всего земного шара. Этот раздел предусматривал, что Европа и ее колонии образуют четыре зоны влияния: Англия обладала империей, размеры которой огромны; Франция сохраняла свои колониальные владения и мандаты; Германия и Италия делили Восточную Европу на две большие зоны влияния — Германия устанавливала свое господство в Бельгии и России, а Италия получала сферу, включающую дунайские страны и Балканы. Италия и Германия полагали, что при этом большом разделе они легко договорятся с Польшей: она откажется от Коридора[245] в обмен на часть Украины... Вы, наверное, помните в связи с этим заявление г. Гугенберга в Лондоне. Если вы теперь спросите меня, каковы были бы последствия этого широкого плана раздела мира, я вам сказал бы прямо, что этот широкий план, прежде чем он был бы осуществлен, вызвал бы ряд войн»[246]. Вот что конкретно стояло за тем британским поручением, которое с осени 1932 г. стал выполнять Муссолини!

Что же касается рейхсвера, то эту задачу Великобритания решила еще проще. Гитлера привели к власти в качестве рейхсканцлера, и соответственно контроль над рейхсвером перешел к нацистам. Ведь военный министр входил в состав кабинета министров, который возглавил Гитлер. Не говоря уже о том, что и нацисты, придя к власти, не были настроены сотрудничать с СССР, равно как и советы в связи с приводом Гитлера к власти. Но перед тем как это было сделано, Германии уже было гарантировано равенство прав в вооружениях. Сделано это было очень «оригинально». Чего только не выдумает «пытливая мысль» бандерлогов «западной демократии»! В декабре 1932 г. США, Великобритания, Франция, Германия и Италия в порядке междусобойчика, но в рамках конференции по разоружению декларировали предоставление Германии равноправия «в рамках системы безопасности, одинаковой для всех стран». Выигрыш для рвавшихся к власти нацистов был очевиден — равноправие Германии было признано официально. Следовательно, рейхсвер может отказываться от сотрудничества с СССР и спокойно переходить под руководство Гитлера. Что же до «системы безопасности» — так ведь ее еще нужно было создать. В итоге получалось, что если реально последовало бы всеобщее сокращение вооружений, то равенство прав Германии соответствовало бы провозглашенным целям. Но ведь никто этого и не собирался делать — вопрос открыто стоял о войне. Следовательно, откровенно намечалась гонка вооружений, в условиях которой «равноправие» означало вполне легитимное развертывание германских вооружений. А чтобы было кому вложить все это оружие в руки, премьер-министр Великобритании Р. Макдональд представил конференции соответствующий проект об увеличении численности германского рейхсвера до 200 тыс. человек, а затем и до 300 тыс.! И это при условии, что сами же «версальские мудрецы» ограничили численность рейхсвера 100 тысячами человек! Вот так, не аннулируя Версальского мирного договора 1919 г., Запад открывал магистральную дорогу для Второй мировой войны. По аналогичной схеме происходили события и в 1930-е гг. Разница заключалась только в одном: до 30 января 1933 г. был догитлеровский период, после — период правления нацистов, главарь которых никогда не скрывал, что хочет силой оружия разобраться с Советами, так как его рейху, видите ли, не хватает «жизненного пространства».

Что же касается существа мифа о том, что-де Сталин помог Гитлеру прийти к власти, то в первую очередь следует отметить, что этот миф двухуровневый. Первый уровень связан с ответом на вопрос о том, «каким образом Гитлер оказался у власти». Однако и прежде всего не «оказался у власти» и не «пришел к власти». Гитлер был именно же «приведен к власти»! Он был назначен на пост рейхсканцлера волевым решением не без содействия британской разведки намертво припертого к стенке мощным компроматом президента Гинденбурга! И только потом, на последовавших мартовских выборах 1933 г., он и его партия на полную мощность использовали обретенный 30 января 1933 г. «административный ресурс». Десятилетиями на Западе это объясняют якобы изъянами несовершенной демократии Веймарской Германии. У нас же, как правило, талдычили о классовых интересах капиталистов. Отчасти все это так, но не более того. С подачи же британской разведки в последнюю пару десятилетий широко загулял миф о том, что-де Сталин «подсобил» Гитлеру. В действительности же ни мифа, ни тем более никакой загадки нет и в помине. Какие главные политические силы противостояли друг другу в Германии в начале 1930-х гг.? Вспомнили? Правильно, нацисты и коммунисты. В каком случае был бы наиболее вероятен (геополитический) альянс и так неплохо сотрудничавших между собой Веймарской Германии и СССР, причем альянс, сцементированный также и мощными идеологическими узами? В случае прихода к власти коммунистов. В каком же случае пришлось бы похоронить нормальные межгосударственные отношения? В случае если у власти окажутся нацисты. Что, между прочим, и случилось в точном соответствии с этой схемой. Экс-канцлер Германии Фриц фон Папен едва ли не на коленях именно в этом и убеждал 6 декабря 1932 г. британского посла в Берлине Винсента д'Абернона. Вот и вся разгадка.

Кстати говоря, не следует забывать и экономический аспект. Накануне природа Гитлера к власти буквально на глазах рушилась экономическая система Веймарской Германии. Общее падение производства достигло 40 %, загрузка производственных мощностей составляла: в машиностроении — 27 %, в автомобилестроении — 25 %, в строительстве — 20 %, а в целом германская промышленность использовала тогда едва треть своей мощности. 44 % наемных рабочих были полностью безработными, 23 % — частично занятыми. Но это одна сторона медали. А бот и другая, которую и вовсе не принимают в расчет. Начиная с середины первой пятилетки, примерно с 1931 г., около одной трети мирового экспорта машин и оборудования направлялось в СССР. В завершавшем же первую пятилетку 1932 г. практически половина мирового экспорта указанной номенклатуры шла в Советский Союз. При этом в 1932 г. СССР поглощал уже 1/3 всей германской машиностроительной продукции, в том числе почти весь объем производившихся там паровых и газовых турбин, прессов, локомобилей, 70 % станков, 60 % экскаваторов, динамо-машин и металлических ферм, половину никеля, сортового железа воздуходувок и промышленных вентиляторов и т. д. В переводе на обычный язык подобная ситуация означала, что спасение германской экономики едва ли не всецело находилось в руках Советского Союза, который стабильно обеспечивал промышленность Германии серьезными, масштабными заказами, а также сырьем. А ведь германская машиностроительная промышленность была наглухо повязана американским капиталом по плану Дауэса. То есть в итоге получалось, что совместными, но отнюдь не согласованности заранее действиями США и СССР спасали Германию, делая ее своим союзником, который ни при каких обстоятельствах не пойдет войной на Восток! А это нужно было Великобритании, Западу в целом? Западу, особенно Великобритании, нужно было удавить СССР любой ценой, прежде всего войной! Соответственно германскую экономику необходимо было оторвать от поддерживавших ее на плаву крупномасштабных заказов СССР, которые к тому же и обеспечивались массированными поставками сырья из Советского Союза! Только так можно было подернуть дело в сторону подготовки войны Германии против СССР! Вот именно для этого-то и понадобилось привести Гитлера к власти! Он и устроил на первых порах в буквальном смысле слова едва ли не тотальное обрушение всей системы советско-германских экономических связей. Правда, чуть позже одумался, так как почувствовал одностороннюю зависимость от западной плутократии, против которой всегда резко выступал.

Непосредственным же автором термина «социал-фашисты» является один из видных представителей так называемой ленинской гвардии, проходимец и болтун Николай Иванович Бухарин по кличке Коля Балаболкин. Именно он еще в феврале 1920 г., на IX пленуме Исполкома Коминтерна, спровоцировал усиление борьбы с социал-демократией как с «агентом империализма и оплотом реакции». А в июле 1928 г., на VI Конгрессе Коминтерна, с подачи Бухарина социал-демократы были обозваны «социал-фашистами», о чем, естественно, стало известно за рубежом, прежде всего в Германии. За кулисами этого, казалось бы, Только идеологического маневра терминами очень серьезная подоплека. Чтобы сделать из Германии государство-агрессор, необходимо было привести к власти Гитлера и его бандитскую партию. А для этого, уже в свою очередь, крайне необходимо было резко ослабить влияние коммунистов и вообще левых в Германии.

К несчастью для всего мира, а Советского Союза и Германии особенно, Троцкий и К° сильно в этом помогли Западу. Причем двояко. С одной стороны, так называемым делом Витторфа и Тельмана. Витторф — бывший руководитель гамбургских коммунистов — был обвинен в растрате партийной кассы и исключен из КПГ. Воспользовавшись дружескими связями Витторфа с Тельманом, который в преступлении первого никак замешан не был, оппортунистический настроенные деятели ЦК КПГ развязали травлю вождя немецких коммунистов. Это было в конце 1928 — начале 1929 гг., когда Компартия Германии находилась на «взлете» и представляла основную силу, противодействовавшую рвавшимся к власти нацистам. Без санкции Исполкома Коминтерна, что явилось грубейшим нарушением тогдашних канонов партийной дисциплины, они публично ошельмовали Э. Тельмана. Авторитету Компартии был нанесен колоссальный урон. Избиратели во многих округах отвернулись от коммунистов. Огромное количество голосов этих избирателей перешло сторонникам Гитлера. Выполняя указания Троцкого, Бухарин, которому по линии Коминтерна было поручено расследование инцидента, встал на сторону немецких оппортунистов. Он припомнил Тельману и критику его собственных, бухаринских, оппортунистических взглядов и потребовал от ЦК КПГ еще раз осудить Э. Тельмана и голословно признать его виновным, прекрасно сознавая, что после подобного вторичного удара Компартия Германии не оправится уже никогда, а дорога Гитлеру будет окончательно расчищена. Игнорируя директивы VI конгресса Коминтерна о борьбе с оппортунистическим течением (известным под названием «примиренчество»), узурпируя в качестве руководителя Коминтерна исполнительскую власть, Бухарин взял под свою защиту правый уклон в КПГ, санкционировал отстранение Э. Тельмана от руководства Компартией, фактически сыграв на руку махровой германской и международной реакции. Одновременно с подачи Бухарина (но по указке Троцкого) VI Конгресс Коминтерна запустил в активный пропагандистский оборот термин «социал-фашисты», которым обозначались германские социал-демократы. Нет ни малейшего сомнения в том, что социал-демократические подонки Германии заслуживали даже еще более резкого эпитета. Но не в то время, когда необходимо было любой ценой создавать единство левых сил. Использование этого эпитета лишь разобщило социал-демократов и коммунистов. Об истинной подоплеке дела Витторфа — Тельмана стало известно в результате специальной операции советской разведки по тотальному контролю тайной переписки Троцкого со своими сторонниками в КПГ и с Бухариным. Операцию осуществлял один из самых выдающихся разведчиков 1920 — 1940-х гг. Борис Аркадьевич Рыбкин (Борух Аронович Рывкин) — муж легендарной советской разведчицы Зои Рыбкиной (Воскресенской). В конечном счете справедливость в отношении Э. Тельмана была восстановлена, однако до конца последствия этой неслыханной предательской интриги так и не удалось преодолеть. А на это наложилась еще одна склока, известная в истории Компартии Германии как связанное с троцкистами «дело Ремелле — Неймана», что тем более не способствовало укреплению сил коммунистов, в том числе и в союзе с иными левыми.

После войны один из ближайших соратников Гитлера Р. Лей — незадолго до своего самоубийства не без смеха поведал на одном из допросов о том, как Бухарин, нейтрализовав Эрнста Тельмана, помогал Гитлеру прийти к власти! Конечно, Сталин не оставил без ответа столь подлые выходки Бухарина, действовавшего по указаниям Троцкого. Эту гниду, естественно, не только выкинули из Коминтерна, но и вдребезги раскритиковали на апрельском (1929 г.) пленуме ЦК ВКП(б). Однако свое подлое, положившее начало мировой трагедии дело он сделал: после этого Гитлер быстро пошел «в гору» и вскоре стал рейхсканцлером на горе всему миру, а Германии и СССР — особенно.

Что касается Сталина, то он стал активно использовать термин «социал-фашисты» главным образом с 1933 г., для чего были более чем серьезные основания. Германские социал-демократы и в самом деле являлись гнусными политическими оборотнями. Едва только Гитлер был назначен на пост рейхсканцлера, как социал-демократы горячо приветствовали это. Центральный печатный орган Социал-демократической партии Германии газета «Форвертс» в номере от 31 января 1933 г. так и написала — социал-демократия с глубоким удовлетворением приветствует приход к власти нацистской партии. 2 февраля 1933 г. эта же газета обратилась с прочувственными словами лично к Гитлеру: «Вы называете нас ноябрьскими преступниками[247], но могли ли вы, человек из рабочего сословия, без нас сделаться рейхсканцлером? Именно социал-демократия дала рабочим равноправие и уважение. Только благодаря нам, Вы, Адольф Гитлер, могли стать рейхсканцлером!» О чем и как надо было думать, чтобы произвести Гитлера в представители «рабочего сословия» и во всеуслышание хвастать тем, что Гитлер стал рейхсканцлером благодаря социал-демократам? Даже такой неисправимый реакционер, как люто ненавидевший социал-демократов и коммунистов, но помогавший Гитлеру в начале 1920-х гг. генерал Людендорф, и тот на время просветлел разумом. Уже 31 января 1933 г. он направил своему бывшему главнокомандующему письмо, в котором указал: «Назначив Гитлера рейхсканцлером, Вы выдали наше немецкое отечество одному из наибольших демагогов всех времен. Я торжественно предсказываю Вам, что этот человек столкнет наше государство в пропасть, ввергнет нашу нацию в неописуемое несчастье. Грядущие поколения проклянут Вас за то, что Вы сделали»[248].

22 июня 1933 г. Социал-демократическая партия Германии была запрещена как изменническая и не заслуживающая иного обращения, чем Коммунистическая, против которой социал-демократы отчаянно боролись под влиянием закулисной интриги Бухарина. 7 июля 1933 г. полномочия депутатов от СДПГ в рейхстаге были объявлены недействительными. Некоторые лидеры и видные функционеры СДПГ были убиты, часть расфасована по концлагерям, отдельные перебежали к нацистам, а иные отошли от политики и со всей присущей, наверное, только социал-демократам «порядочностью» с удовольствием получали пенсии от гитлеровского правительства! Любопытно, что после 1945 г. те же социал-демократы платили пенсии нацистам. Западная «демократия», итить его...

Привод Гитлер» не удалось предотвратить даже по каналам разведки. Близкий знакомый отца автора — высокопоставленный в прошлом сотрудник личной разведки Сталина Константин Мефодиевич — еще при жизни поведал автору этих строк об уникальной особо секретной операции мобильной нелегальной резидентуры личной разведки Сталина по предотвращению привода Гитлера к власти.

«К концу 1932 г., — говорил старый разведчик-нелегал,— популярность нацистов в Германии резко упала. Нацисты последовательно получали все меньше и меньше голосов на выборах. Законным, парламентским путем прийти к власти они не могли. Настроение в руководстве нацистской партии было отчаянно пессимистическое. В начале декабря 1932 г. были зафиксированы тайные контакты между экс-канцлером Германии Францем фон Папеном, крупнейшим в те времена германским банкиром Куртом фон Шредером[249] и личным советником Гитлера по экономическим вопросам Вильгельмом Кепплером. Удалось также перехватить и датированное 10 декабря того же года письмо В. Кепплера будущему фюреру, в котором говорилось, что "господин фон Папен считает скорое изменение политической ситуации возможным и необходимым и полностью выступает за Вашу кандидатуру в рейхсканцлеры". Поразительно безапелляционный тон и содержание письма ободряюще подействовали на главарей нацистов. По наблюдениям агентуры группы в ближайшем окружении руководства нацистской партии, даже у пребывавшего в глубокой депрессии из-за резкого падения популярности НСДАП с ноября 1932 г. Йозефа Геббельса и то сильно улучшилось настроение».

Как отмечал Константин Мефодиевич, организационный и финансовый кризис в НСДАП был настолько силен, что даже за десять дней до назначения Гитлера рейхсканцлером статс-секретарь МИДа Германии фон Бюлов счел необходимым письменно известить об этой ситуации посла США в Берлине. В перехваченном нашими разведчиками его письме от 19 января 1933 г. высказывались самые серьезные опасения насчет возможного краха нацистской партии и массового выхода ее членов из рядов партии. Даже рейхсканцлер Шлейхер еще 15 января 1933 г. в конфиденциальной беседе с австрийским политическим деятелем Шушнингом — ее подробная запись в тот же день была в руках группы — заявил, что-де «Гитлер не является более политической проблемой, нацисты не представляют более политической опасности...». Как же можно было не понимать, что многомиллионные, в том числе и заокеанского происхождения, «инвестиции» в Гитлера не могли быть выброшены на ветер. Ни при каких обстоятельствах Запад не пошел бы на это. Он и не пошел на это — добился-таки того, что Гитлер был назначен рейхсканцлером Германии. Не считавшего же Гитлера политической опасностью Шлейхера нацисты застрелили во время «ночи длинных ножей».

«Немедленно проведенным всеми имевшимися в распоряжении группы силами глубоким расследованием удалось установить подлинную причину столь безапелляционной уверенности фон Папена. Одновременно была прояснена ситуация с появлением в одном из ответных писем Кепплера к Шредеру указания на необходимость и важность убеждения президента Гинденбурга в том, что после создания нового правительства во главе с Гитлером можно и нужно проводить парламентские выборы.

"Перелистав" конфиденциальный дневник британского посла в Берлине Эдгара Винсента д'Абернона[250], группа установила, что 6 декабря 1932 г. посол имел конфиденциальную встречу с фон Папеном, который заявил британскому дипломату следующее: "Было бы катастрофой, если бы гитлеровское движение развалилось или было разбито, ибо нацисты — последний оплот против коммунизма в Германии"»[251]. Поразительно, но о том же самом со своих страниц 6 декабря 1932 г. возопила и имевшая социал-демократическую направленность газета «Дойче альгемайне цайтунг». Затронув вопрос о возможном в ближайшем будущем крахе нацистов, газета едва ли не теми же словами заявила: «Это было бы национальным бедствием. Она (то есть НСДАП. — А.М.) еще не выполнила своей задачи. Государство нуждается в ней как в защите от большевизма»! Вот кого в первую очередь мир должен благодарить за коричневую чуму и ужасы нацизма — социал-демократическую сволочь! Именно она более все го повинна в этом!

«В результате предпринятых мер было установлено также, что следующая встреча между Кепплером, Папеном и Шредером состоится 4 января 1933 г. на кёльнской вилле банкира. В связи с этим по прямому указанию Сталина была разработана и проведена акция по разоблачению факта этой встречи. В директивной шифровке из Москвы указывалось, что т. Иванов[252] расценивает факт предстоящей встречи как "решающие смотрины" Гитлера перед его назначением рейхсканцлером волевым решением президента, так как избирательный ресурс нацистов резко упал после ноябрьских выборов 1932 г., а иного варианта в рамках существовавшей тогда Веймарской конституции Германии не существовало.

Этой же шифровкой предписывалось срочно установить, какие конкретно компрометирующие президента Гинденбурга обстоятельства и факты могут быть использованы для оказания на него мощного давления в целях принуждения его к согласию на назначение Гитлера рейхсканцлером. Гинденбург на дух не переносил "ефрейтора" Гитлера, и сломить его сопротивление можно было только очень мощным компроматом. Потому-то Сталин и обратил наше внимание на сбор именно такой информации. И как только соответствующая информация появится, мы должны были немедленно представить конкретные соображения по организации максимально возможного противодействия планам нацистов и стоящих за ними сил.

Что касается самой встречи, то через входившего в ближайшее окружение последнего догитлеровского рейхсканцлера К. фон Шлейхера редактора газеты "Теглише рундшау" и журнала "Ди Тат" Г. Церера[253], с которым давно поддерживался "полезный контакт", за три тысячи марок удалось подкупить одного из телохранителей Гитлера. Именно через него были выяснены все детали организации и проведения тайной встречи, в том числе и предпринятые обеими сторонами меры конспирации».

Ссылаясь на описания других сотрудников группы, Константин Мефодиевич со смехом рассказывал о разыгранной Гитлером комедии с конспирацией. Гитлер разыграл настоящий детективный фарс — глубоко надвинул шляпу на глаза, поднял воротник пальто, закутал лицо шарфом так, что были видны только его рыскающие во все стороны глаза и мясистый нос. Перед отъездом из Мюнхена главарь нацистов разыграл очередную комедию. На мюнхенском вокзале, куда он прибыл в сопровождении своей свиты и наших разведчиков, фюрер сел не на поезд, следующий в г. Детмольд, как было объявлено, а на кёльнский. Через три купе от него сидела группа сталинских разведчиков. В поезде дверь в купе все время была закрыта, и если кому-то надо было пройти в туалет, то сначала охрана Гитлера «зачищала» коридор, и только затем проходил тот, кому нужно было. Занавески в купе были наглухо задернуты.

Комедия продолжалась на всем пути. Адольф сошел не в Кельне, а в Бонне. Разведчики тоже. Адольф пересел в свой заранее доставленный туда окружным путем вместе с его личным шофером Кемпке автомобиль. Разведчики «сели ему на хвост». За три километра не доезжая Кельна, Гитлер пересел в присланный Шредером «мерседес», на котором и добрался до его виллы. На этом этапе наружное наблюдение было снято из-за угрозы возможной расшифровки, тем более что конечный пункт и так был известен. Фон Папен, в свою очередь, и вовсе добрался до виллы на такси — естественно, в сопровождении «хвоста». И как только вся «троица» оказалась в сборе, тут же защелкали фотоаппараты и в тот же день вечером снимки были переданы ничего не подозревавшему об этой встрече рейхсканцлеру Курту фон Шлейхеру. А на следующий день, 5 января 1933 г., снимки появились на первых полосах едва ли не всех печатных изданий Германии, а затем и за рубежом.

В результате, невзирая ни какие усилия Гитлера, фон Шредера и фон Папена по сохранению в тайне предстоящей встречи, у входа на виллу Шредера их ждала группа заранее подвезенных и должным образом взбудораженных сильнейшим предвкушением невероятной сенсации фоторепортеров, которые засняли факт их встречи во всех ракурсах. Эту часть операции по согласованию с Москвой обеспечивал выдающийся коминтерновский специалист по пропаганде, знаменитый Вильгельм (Вилли) Мюнценберг, глава так называемого «Треста Мюнценберга» — гигантского пропагандистского спрута Коминтерна, раскинувшего свои «щупальца» и людей по всему свету. В. Мюнценберг был воистину непревзойденным мастером пропаганды, талантливейшим организатором пропагандистских акций.

Эта акция нанесла мощный удар по Гитлеру и его партии, стимулировала усиление брожения и недовольства в ее рядах. Однако, к глубокому сожалению, в отношении воспрепятствования использованию компромата на Гинденбурга в целях предотвращения его принуждения к согласию на назначение Гитлера рейхсканцлером у нас тогда вышли серьезные осложнения. При всей своей солдафонской тупости и откровенно реваншистских настроениях, страдавший неизбежными в его возрасте проявлениями 80-летний германский монархист и ярый русофоб Гинденбург тем не менее изрядно недолюбливал выскочку «ефрейтора», который всего лишь менее года назад стал гражданином Германии, хотя и разделял некоторые из его взглядов. Гинденбург хотя и разделял некоторые из взглядов Гитлера, тем не менее не желал видеть рядом с собой на посту рейхсканцлера этого многолетнего «бомжа»[254]. «Потому на все предложения назначить Адольфа Гитлера на этот пост или же поручить ему формирование нового германского правительства, что, по сути-то, одно и то же, он отвечал со всем "изяществом" прусского казарменного юмора. Гинденбург соглашался пойти на это, но при условии, что Гитлер сформирует новое правительство, опираясь на большинство в парламенте, которого у него, естественно, не было и достичь которого, не менее естественно, законным путем он так и не смог. Тем самым все разговоры о назначении Гитлера рейхсканцлером попросту сводились на нет.

Вполне возможно, что так оно и продолжалось бы, если бы на другой чаше весов не было бы смертельно убойного компромата на Гинденбурга как на президента Германии. Он всерьез был запачкан в грязи афер по крупномасштабному разворовыванию громадных денежных средств из так называемой восточной помощи, которую правительство Германии оказывало крупным землевладельцам Восточной Пруссии. В одной из комиссий рейхстага (парламента) с подачи социал-демократов было начато парламентское расследование этой аферы. Гитлер и К° прекрасно знали об этом, ибо и им самим немало перепадало из этого же "корыта", правда, через лидеров восточно-прусского юнкерства — Ольденбурга-Янушау, Берга и Остен-Верница, открыто ратовавших за Адольфа. Понимая, что Гинденбургу явно не хотелось угодить на скамью подсудимых за разворовывание громадных государственных средств, эти выдвинули даже ультиматум с требованием назначить Гитлера, который, естественно, прихлопнул бы все это расследование.

У руководства нашей мобильной нелегальной резидентуры были серьезные сомнения в искренности намерений инициировавших это расследование социал-демократов. Поступавшая информация свидетельствовала о том, что они намерены использовать это для последующего торга как с Гинденбургом, так и с Гитлером. Тем не менее руководство решило пойти на риск и использовать сам факт начавшегося парламентского расследования как предмет торга с самим Гинденбургом через третьих лиц. Смысл этого торга сводился к следующему: если Гинденбург, как президент, гарантирует на 100 %, что ни при каких обстоятельствах не назначит Гитлера рейхсканцлером, то расследование будет плавно спущено на тормозах. И, следовательно, его авторитет никак не пострадает. Гинденбургу, в частности, разъяснили, что более всех инициации этого парламентского расследования обрадовались сами нацисты, несмотря на то, что формально-то ничего хорошего оно сулить им не могло. Ведь они сами были сильно замешаны в этой афере. Тем не менее их восторг в связи с этим был неподдельно искренним. Они прямо исходили красноречием по этому поводу. Вследствие этого руководство нашей группы всерьез заподозрило социал-демократов в проведении какой-то закулисной игры под видом демократии. Ну что еще можно было ожидать от этих негодяев?!

Будучи не в силах открыто сотрудничать с нацистами, социал-демократы фактически сознательно создали нацистам рычаг давления на Гинденбурга в целях его шантажа. Основанием для такого вывода послужило то обстоятельство, что вместо того, чтобы брать быка за рога, то есть бить по верхушке прусских юнкеров — Ольденбургу-Янушау, Бергу и Остен-Верницу социал-демократы инициировали парламентское расследование только в направлении расследования частных афер какого-то прусского помещичьего семейства юнкеров, соседствовавшего с Гинденбургом по землевладению. В порядке упреждения негативных последствий такого шантажа было решено перехватить инициативу и использовать уже фактически сложившуюся ситуацию шантажа только в целях предотвращения привода Гитлера к власти. По соответствующим каналам Гинденбургу дали ясно понять, что ему-то, национальному герою Германии времен Первой мировой войны, 80-летнему президенту и фельдмаршалу на пороге вечности, едва ли может улыбаться быть ославленным на века в качестве тривиального вора и афериста! Начался напряженный торг. На какое-то время разведгруппе удалось нейтрализовать давление и группировки Ольденбурга-Янушау — Берга — Остен-Верница, а также Гитлера и К° и стоявших за ними сил. Однако по ту сторону баррикад, естественно, не дремали — ставки были уже запредельно высоки. От агентуры стало известно, что В. Кепплер подал идею "прижать" Гинденбурга его якобы причастностью к нашумевшей в 1931 г. громкой финансовой афере известного магната Флика, который в "экстазе" псевдопатриотизма... финансового характера с невероятной наглостью убедил германское правительство в необходимости разрешить ему, Флику, ограбить государственную казну Германии».

Это была фантастическая афера. Ее суть заключалась в следующем. Путем различных махинаций в 1920-х гг. Флик вырвал из рук одного из своих давних конкурентов — Фридриха Айхберга — стальной концерн «Линке-Хофман». Однако из-за мощного противодействия постоянно враждовавшего с ним Тиссена, также стремившегося завладеть этим же концерном, Флик к 1931 г. стал терпеть колоссальные убытки. Из-за этого Флик запросил у своего друга — шведского «короля» спичек Кройгера — финансовую помощь. Однако под давлением Тиссена Кройгер отказал Флику. С помощью своих асов промышленного шпионажи Флик выяснил, что столь непреклонное желание Тиссена удавить его, Флика, объясняется прежде всего тем, что сам Тиссен был креатурой мощного концерна голландских и французских банков, в числе последних из которых был и один из крупнейших банков Франции — «Креди Лионэ», принадлежавший Ротшильдам. Опираясь на эти сведения Флик организовал во Франции «утечку» информации по данному вопросу. Одновременно в Германии, в том числе и с помощью нацистской партии, устроил пропагандистскую шумиху на тему о «неслыханном коварстве Парижа и связанных с ним кругов еврейской финансовой олигархии Запада, которые намеревались в очередной раз нажиться на страданиях немецкого народа». Банальная грызня между стальными «королями» превратилась в большую политику, которая завершилась тем, что правительство Германии, уступая внутриполитическому давлению, якобы из патриотических соображений аж за 100 млн. марок выкупило у Флика акции концерна «Линке-Хофман», которые тогда не стоили даже и 2,5 млн. марок! Нацисты сорвали тогда солидный куш от этого гешефта — из составлявший 40-кратную разницу суммы Флик выделил им пару десятков миллионов. Президентом Германии в то время был все тот же Гинденбург. И решение о выкупе акций у Флика принималось именно при его участии.

«Факт этой невероятной аферы было решено использовать в подтверждение того, что якобы Гинденбург умышленно способствовал принятию правительством Германии такого решения, рассчитывая на "ответную благодарность" Флика. Зная о сильном брожении в рядах нацистской партии, в том числе и по поводу того, что верхушка партии нагло присваивает львиную долю всех финансовых поступлений в ее казну, а рядовым членам партии ничего не остается, разведгруппа решила отпарировать. Гитлеру было дано понять, что если он и его пропагандисты не прекратят попытки использования против Гинденбурга карты аферы Флика, то во всемирном масштабе через прессу будет высмеяна, причем с приведением конкретных документов, его идиотская борьба с так называемой еврейской финансовой плутократией, от которой он беспрерывно получал громадные деньги. Угроза была нешуточная, ибо после этого он стал бы политическим трупом. Особенно если учесть, что, во-первых, с середины 1929 г. по миру расползались постепенно получавшие подтверждения слухи о прямом финансировании Гитлера влиятельными американскими финансистами еврейского происхождения — Уорбургами. Во-вторых, главарь штурмовиков Э. Рем и его ближайшие соратники в то время уже откровенно "точили зубы' на Гитлера.

Короче говоря, тогда удалось загнать нацистов в угол. Не зная, с кем имеют дело, нацистские главари притихли, боясь огласки своих финансовых афер, в том числе и с сионистским капиталом. Но в то же время сложилась патовая ситуация — ни одна из сторон не имела перевеса. Гитлер в те дни отсиживался в скромных местах под охраной своей личной гвардии и все время тихо бормотал одну и ту же фразу: "Или все, или ничего!" Разведгруппа начала готовить операцию, чтобы окончательно загнать их в гроб политического небытия. Но тут в дело открыто вмешались резидентура британской разведки и посольство Великобритании в Германии. Они отчетливо видели, что авторитет нацистской партии стремительно падает, что в ее рядах, в том числе и в руководстве, откровенно царят неразбериха и паника, что никакого выхода из патовой ситуации не проглядывается. Именно поэтому они пошли на беспрецедентно уникальную по своей подлости, а, главное, по своим последствиям для всего мира акцию. Под конец января 1933 г. по Берлину был пущен слух, что-де рейхсканцлер К. фон Шлейхер планирует военный переворот, включая и арест самого Гинденбурга, причем с использованием сил "Стального шлема" — военизированной организации, почетным председателем которой был сам Гинденбург.

Естественно, что наша резидентура немедленно всполошилась и тут же стала выяснять, "откуда растут ноги" у этой провокации. Далеко ходить не пришлось. "Покопавшись" в информационных материалах, направлявшихся в те дни в Лондон британским разведчиком Сефтоном Делмером[255], мы установили, что к чему. Оказалось, что эта идея была подана британской разведкой по согласованию с британским послом д'Аберноном. Сам же факт появления такой идеи у британской разведки был тоже не случаен. С. Делмер еще с августа 1932 г. знал о бродившей в умах ряда руководящих нацистов идее военного переворота. Он знал об этом еще с 10 — 12 августа 1932 г. непосредственно от самого главаря нацистских штурмовиков Э. Рема и его заместителя Арнима. С. Делмер прекрасно знал, что эта идея чрезвычайно пугала Гинденбурга вне зависимости от того, от кого она исходила. Для разрядки патовой ситуации в пользу британских интересов он решил использовать эту идею. Правда, в слегка измененном виде — приписав ее тогдашнему рейхсканцлеру К. фон Шлейхеру. Шлейхер в то время активно интриговал против Гитлера и пытался заигрывать также и с Ремом, а заодно и с другими политическими организациями, в том числе и обладающими военизированными отрядами.

Непосредственное исполнение задуманной операции С. Делмер возложил на своего агента — давно сочувствовавшего нацистам Вернера фон Альвенслебена-Нейгаттерслебена, являвшегося тайным связником между Гитлером и Шлейхером и постоянно «сливавшего» нацистам всю информацию о действиях Шлейхера. Кстати говоря, оцените уровень его агента: выражаясь профессиональным языком, С. Делмер буквально "оседлал" один из важнейших каналов получения сверхактуальной и секретной информации о развитии внутриполитической ситуации в Германии. Сам слух о возможном военном перевороте в дело запускал родной брат Вернера, являвшийся председателем "Клуба господ", членом которого был также и фон Папен. Каналом же доведения этого слуха непосредственно до ушей Гинденбурга в целях последующего оказания давления на него стал также находившийся на коротком поводке С. Делмера статс-секретарь президента — Мейсснер. Этот тоже давно "подписался" оказывать всевозможную помощь Гитлеру (правда, торговался он с нацистами, как на базаре, но все-таки выторговал себе теплое местечко и при них стал статс-секретарем МИДа). Четко скоординированными во времени и очередности действиями сразу по нескольким направлениям британской разведке удалось решить поставленные задачи. С одной стороны, это делалось по цепочке — "авторитетный первоисточник", который озабочен, видите ли, соблюдением конституционной законности, "авторитетный звонивший" (все было оформлено звонком брата Альвенслебена-Нейгаттерслебена к Мейсснеру), влиятельный статс-секретарь президента, этакий Фуше Веймарской Германии, — до сведения Гинденбурга был доведен пугавший его слух. Мейсснер прекрасно знал, как необходимо воздействовать на туповатого старика-президента, которого к тому же ненавязчиво изолировали от каких бы то ни было источников информации. С другой же:

целенаправленным нагнетанием слухов по всему Берлину, причем не только о якобы планируемом Шлейхером перевороте, но и о его намерении судить Гинденбурга за эту аферу;

жесткой обработкой Гитлером и К° сына президента — Оскара Гинденбурга, которого угрозами уламывали уговорить отца назначить Гитлера рейхсканцлером (22 января 1933 г. на квартире Риббентропа Гитлер в течение двух часов уламывал Оскара Гинденбурга и "уломал"-таки, поскольку впоследствии, уже при нацистах, Оскар получил звание генерал-майора);

параллельным нашептыванием самому Гинденбургу о якобы существующей реальной угрозе жизни Оскара (этим занимался лично Мейсснер) ситуация в итоге, тем более в сочетании с массированным давлением крупного капитала и крупных землевладельцев, была доведена до необходимой кондиции. Отупевший от возраста и внезапно обрушившейся на него мощной круговерти "достоверных" слухов, сплетен и угроз старый солдафон изрядно дрогнул. И согласился на переговоры фон Папена с Гитлером при условии немедленного доклада себе их результатов. Переговоры прошли 10, 18, 22 и 25 января 1933 г.

Короче говоря, горстке разведчиков-нелегалов из состава личной разведки Сталина, до конца противостоявшей самым могущественным силам Запада, невзирая на все усилия, не удалось предотвратить откровенно надвигавшуюся на весь мир коричневую чуму. 30 января 1933 г. волевым решением Гинденбурга Гитлер был назначен рейхсканцлером Германии. Великобритания и США сделали все возможное, чтобы коричневая мразь вошла в историю».

Через шесть лет, 2 января 1939 г., американский журнал «Тайм», всего за два года до этого начавший долгосрочный и продолжающийся по сей день проект с избранием каждый год «Человека года», назвал Гитлера «Человеком года» по итогам 1938 г.! То есть за Мюнхенскую сделку, за дико варварский антиеврейский погром по всей Германии, вошедший в историю под названием «Хрустальная ночь» и т. д. Хуже того. Журнал оказался столь уж любезен, что пожелал герру Гитлеру и «1939 год сделать таким, о котором еще долго будут вспоминать». Адольф так и сделал — уже без малого 70 лет как каждое 1 сентября весь мир вздрагивает, вспоминая начало Второй мировой войны.

Тем не менее, несмотря на привод Гитлера к власти, Сталину все же удалось добиться очень важного для безопасности СССР результата. Под инициированным им давлением по дипломатической линии Гитлер вынужден был пойти на ратификацию протокола о пролонгации советско-германского договора о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г. еще на пять лет — до лета 1938 г. Парафирование этого протокола состоялось еще 24 июня 1931 г. Причем в парафированном тексте протокола не содержалось временного ограничения — договор пролонгировался на неопределенный срок. Однако за время последовавшего после парафирования этого протокола правления трех рейхсканцлеров — Брюнинга, фон Папена и фон Шлейхера — он так и не был ратифицирован. Удалось это сделать, да и то только на пять лет, лишь летом 1933 г.

Таким образом, если подвести промежуточный итог, то к моменту привода Гитлера к власти советское руководство — как политическое, так и высшее военное — располагало, в том числе и благодаря разведке, уникальной информацией о генезисе плана грядущей агрессии против СССР, прежде всего о том, что:

1. Замысел вооруженного нападения на Советский Союз прочно вошел в орбиту высшей политики Запада, все действия которого со второй половины 20-х гг. ХХ в. крутились вокруг этой оси. Ради этого к власти в Германии привели нацизм во главе с А. Гитлером.

2. Вооруженное нападение планировалось осуществить консолидированными под британской эгидой силами ряда европейских государств общей численностью не менее 150 — 160 дивизий (при наличии минимального резерва у коалиции агрессоров, по меньшей мере, в количестве 11 — 12 дивизий и использовании в качестве дополнительного «пушечного мяса» сил белой эмиграции) при ударной роли Германии и ее рейхсвера.

3. Вооруженное нападение планировалось осуществить:

— с запада — по двум направлениям (в терминах наиболее вероятного агрессора):

а) Северо-Балтийском, то есть через Прибалтику на Ленинград и далее с поворотом на Москву;

б) Юго-Восточном, то есть через Украину (с ее оккупацией и отторжением) в общем направлении на Кавказ и Закавказье;

— с образованием на пространстве от Балтийского до Черного моря сплошного фронта, чему откровенно способствовал конкретный состав коалиции государств, изъявлявших намерение напасть на СССР, в первую очередь присутствие в ней и в те времена злобно русофобствовавшей Польши, а также прибалтийских прихвостней Запада;

Поляки, к примеру, вообще никогда не скрывали своих агрессивных намерений в отношении СССР. Так, близкий к польскому «фюреру» Пилсудскому «теоретик», некий пан В. Студницкий, опубликовал в 1935 г. книженцию под названием «Политическая система Европы и Польши». В ней далеко не ясновельможный пан откровенно излагал свою идею о том, что надо, ох как надо напасть на СССР консолидированными силами Польши, Германии, Японии и Финляндии, а также стран Прибалтики, дабы оторвать Украину, Крым, Карелию, Закавказье и Среднюю Азию (Студницкий называл ее Туркестаном). Японцам же отдать Дальний Восток вплоть до озера Байкал:

— с одновременным открытием сразу двух фронтов — на Западе и на Востоке, что было вызвано тем, что еще в конце 20-х гг. с подачи Англии возник вопрос о привлечении Японии к реализации плана агрессии против СССР.

В связи с «планом Гофмана» нельзя не отметить одно обстоятельство. Ни руководство советской разведки (ОГПУ-НКВД), ни военной разведки, ни тем более руководство СССР не оставляли без пристального внимания развитие идеи «плана Гофмана» в контексте европейской политики, особенно в контексте германской политики, тем более после привода Гитлера к власти. На основе совокупности всей разведывательной и иной информации по каналам разведки и Коминтерна были предприняты массированные усилия для противодействия развитию политической ситуации в Европе, особенно в Германии, в соответствии с этим планом. Проще говоря, для противодействия грядущей агрессии Германии, в том числе и прежде всего против СССР, в связи с чем были предприняты фундаментальные усилия по превентивному разоблачению таких планов, в том числе и намеченных к приводу к власти нацистов.

Эту гигантскую по своим масштабам и значению задачу уже после привода Гитлера к власти решал разведчик-нелегал ОГПУ-НКВД Семен Николаевич Ростовский, более известный под своим журналистским псевдонимом Эрнст Генри, под которым он проживал в Лондоне. В 1934 г. он опубликовал на английском языке сразу же ставшую знаменитой книгу «Гитлер над Европой», которая уже в 1935 г. была издана также и на русском, немецком и других языках. Располагавший уникальной информацией — ко всему прочему он являлся также и ближайшим помощником руководителя мощнейшего пропагандистского аппарата Коминтерна прекрасно информированного Вилли Мюнценберга, — Э. Генри дал практически 100-процентно подтвердившийся детальный аналитический прогноз развития внешней политики Германии на ближайшие годы. Оценивая значение этой книги, лондонская «Таймс» отмечала, что от этой книги «у демократов мурашки поползут»[256]. А в 1936 г. Э. Генри выпустил новую книгу — «Гитлер против СССР» (на русском языке была издана уже в 1937 г.). В ней Э. Генри детально проанализировал агрессивные планы Гитлера в отношении Советского Союза, что впоследствии, увы, подтвердилось. Разоблачающая самые сокровенные замыслы главарей нацистского режима Третьего рейха массированная пропаганда Э. Генри в буквальном смысле слова взбесила их, что привело к тому, что он оказался включен в так называемый черный список лиц, подлежавших немедленному аресту гестапо при вторжении Германии в Англию.

4. Есть и конкретный исполнитель, который готов и к роли главаря банды агрессоров, планирующих напасть на СССР,— нацистская Германия во главе с фюрером Адольфом Гитлером.

К середине 30-х гг. такая информация получила свое окончательное подтверждение очередными данными разведки — в декабре 1935 г. на стол Сталина лег объемистый доклад ГРУ под названием «Коалиция против СССР»[257]. Доклад был подготовлен на основе добытых военной разведкой преимущественно агентурным путем различных разведывательных данных, в том числе и документальных, среди которых особое место занимал составленный по заказу Генерального штаба Франции меморандум по этому же вопросу[258]. В качестве участников этой коалиции в докладе упоминались Германия, Польша, Финляндия и Япония. Однако в это же время советские разведслужбы уже располагали данными о том, что под эту коалицию гитлеровская Германия пытается подтянуть также и Румынию, и Венгрию, и все три прибалтийских государства — Латвию, Эстонию и Литву.

Сразу же отметим, что это далеко не первое аналитически обобщенное сообщение военной разведки в адрес высшего военно-политического руководства СССР. Оценивая итоги прошедшего года на основании своих данных, Разведывательное управление РККА, как тогда называлось ГРУ, сообщало в Инстанцию о следующем: «Именно в 1934 году происходило усиленное сколачивание нового антисоветского блока в составе Японии, Германии и Польши и отмечались настойчивые попытки привлечь к участию в этом блоке Англию, Швецию, Венгрию, а также всех ближайших соседей СССР на Западе и на Среднем Востоке. Эта новая расстановка сил, явившаяся результатом нашего роста и обострения противоречий в лагере империалистических держав, в значительной степени меняет условия стратегического развертывания наших вероятных противников. Как никогда становится актуальной проблема одновременной войны на Западе и на Дальнем Востоке. Крупнейшее значение имеет тот факт, что в составе антисоветского фронта на Западе, кроме Польши, выдвигается Германия, как наш активнейший и первоочередной противник»[259].

А 04.03.1935 г. резидент советской военной разведки в Польше сообщил о переговорах между поляками и гитлеровцами следующее: «Конкретные цели состоят в следующем: предрешено вооруженное столкновение с СССР. Вероятным плацдармом его считается: на севере — Карелия, побережье Кольского полуострова до р. Свири на юг; на северо-западе (район действия германской армии) — Нарва, Псков, Полоцк, Лепель; район действия польской армии — Лепель — Минск, Олевск — Залещики; Дальний Восток и Забайкалье — действия японской армии. Результатом войны будет... то, что Финляндия приобретет Карелию и Кольский полуостров с границей на юге — р. Свирь и берега Онежского озера. Германия и Польша регулируют свои интересы в Прибалтике. Специальные интересы Германии предусматриваются особым договором о немецких интересах в северо-западном секторе СССР. В качестве гарантии договора германская армия оккупирует сроком на 25 лет территорию от берегов Финского залива до 55-й параллели шириной 200 км. Ленинград, переименованный в Петербург, делается "вольным городом" с немецкой администрацией и гарнизоном... Польша восстанавливает свои исторические границы на востоке и обеспечивает их сообразно своим интересам. Япония устанавливает на Дальнем Востоке границы и зоны влияния сообразно своим интересам...

Таковы основы политики "развязанных рук на Востоке" в планах гитлеровской Германии. Немецкая цель — добиться любой ценой оккупации с тем, чтобы аннексировать край. Англия не заинтересована в этом районе и получает удовлетворение на севере — эксплуатируя совместно с Финляндией Беломорское побережье, совместно с Германией — Печорский район. Кроме того, ее интересы обеспечиваются преимуществами в Закавказье и исправлением границ в Туркестане...

Договор Германии с новыми союзниками — Японией и Польшей — еще не подписан. Подписание состоится не раньше марта, так как сначала необходимо установить ряд технических деталей, особенно торгово-промышленной эксплуатации в случае победы, что весьма осложняется новыми предложениями Японии, сделанными только что прибывшей торговой делегацией. Договор будет составлен как оборонительный, но сформулирован так, что его легко будет превратить в наступательный.

Эти планы вызывают несколько скептическое отношение к себе у военных кругов, среди которых традиция прежних отношений с СССР все еще довольно сильна. Но скептицизм все более уменьшается под влиянием фактов, говорящих о сочувственном отношении к этой комбинации весьма влиятельных группировок в Европе (в Англии, теперь в Италии)»[260]. И сколько таких сообщений было? Уйма! Архивы СВР и ГРУ буквально ломятся от таких документальных данных.

Но есть в процитированном выше сообщении резидента один малозаметный, однако же имеющий исключительное геополитическое значение нюанс. Если внимательно проанализировать это разведывательное сообщение, то станет очевидным, что вся эта свора (коалиция) поганых европейских шакалов находилась на подряде у PERFIDIOUS ALBION. И все свои планы и цели соотносила с интересами Великобритании. Прежде всего сама гитлеровская Германия. Однако еще более принципиальный анализ этого же сообщения выявит уникальнейший феномен. При всем том, что Гитлер едва ли не круглосуточно изрыгал всякие проклятия и оскорбления в адрес Запада, западной плутократии, в том числе и международного масонства, в середине 30-х гг. он четко следовал тому геополитическому курсу агрессии на Восток, который еще в начале последнего десятилетия XIX в. проложило руководство английских масонов. Проще говоря, часть этих планов, особенно что касается севера и северо-запада России, была запрограммирована еще картой Лабушера, о которой говорилось выше. Если еще раз бросить беглый взгляд на эту не в меру провиденциальную карту, то увидим, например, что Финляндия не только была отделена от Российской империи, но и превращена в «республику». Но это были еще «цветочки». Генри Лабушер и стоявшие за ним силы оказались столь «щедры» по отношению к Финляндии, что уже в 1890 г. «одарили» ее множеством карельских и русских территорий, никогда ей не принадлежавших. Более того. Южные границы этой «республики» были указаны Лабушером по южным же берегам рек Невы и Свири, а также по восточному берегу Онежского озера! Абсолютное совпадение с тем, что сообщил резидент!

Картографические «пророчества» Лабушера в отношении Финляндии во многом сошлись. Помимо того что Финляндия стала независимой республикой, ее границы в период с 1918 по 1940 г. едва ли не в точности совпали с тем, что было указано на карте Лабушера. Хотя до восточного берега Онежского озера ей дотянуться не удалось. Однако известен факт, что в процессе карельской авантюры 1921 — 1922 гг. Финляндия пыталась осуществить этот план. Не удалось ей также выйти и на южные берега Невы и Свири, хотя для этого предпринимались соответствующие попытки. Главное же, в чем прогноз Лабушера сбылся, заключалось в том, что громадная часть карельских и русских земель все-таки была захвачена, а финская граница стала проходить едва ли не в 30 км от Петербурга, переименованного в Петроград, а затем в Ленинград. К тому же Ладожское озеро чуть ли не наполовину тоже отошло к Финляндии[261].

Но чтобы правильно оценить не в меру «точное предвидение» Лабушера, необходимо обратить внимание на следующее. Демонстративный картографический «прогноз» территории вроде бы уже независимой Финляндии с границами по южным берегам Невы и Свири, а также по восточному берегу Ладожского озера в переводе с «картографического языка» сэра Генри и стоявших за ним сил означал:

1. Полную ликвидацию Петербурга как такового, в том числе и как столицы государства Российского тех времен, но прежде всего как выхода России в Балтийское море, а, следовательно, в Атлантику и далее в Мировой океан! По-другому расценить показ границ по южным берегам Невы и Свири невозможно — достаточно одного беглого взгляда на карту Петербурга и окрестностей, особенно тех лет, чтобы автоматически согласиться с таким выводом!

Сделать же из государства Российского и вообще из России «Русскую Пустыню» в те времена можно было, прежде всего ликвидировав ее столицу со всеми ее специфическими особенностями геополитического характера. Но это задача не для Финляндии, и даже не для Швеции, особенно если учесть нейтралитет последней: это глобальная цель Великобритании еще со времен «прорубания» Петром I «окна в Европу»!

2. Полную ликвидацию находящегося севернее Петербурга Кронштадта как главной базы основного тогда в России Балтийского флота, а соответственно и его самого! Однако же и это тоже не задача Финляндии, и даже не всех вместе взятых Скандинавских стран. Это старинная задача Англии. В одном из эмигрантских журналов в 1932 г. были опубликованы материалы радиоперехвата стран Антанты периода Первой мировой войны, свидетельствовавшие именно о таком замысле Англии.

3. Прямое указание на то, каким же образом финская граница с восточного берега Онежского озера должна проходить в меридиональном отношении. Если взглянуть на карту, то невозможно не заметить, что, определив Финляндии границу именно так, как он сделал, не в меру «прозорливый» Лабушер и К° однозначно «предначертали» как минимум всю вертикаль восточной границы Финляндии вдоль 36° по направлению на север. В свою очередь это означало также, что отчуждению и переходу под юрисдикцию Финляндии подлежат целиком Ладожское и Онежское озера, практически вся территория Карелии. Более того — чуть ли не добрая половина наиболее удобной части акватории Белого моря, как минимум половина Кольского полуострова, включая и незамерзающий порт Мурманск, наконец, часть акватории Баренцева моря (в порядке территориальных вод новоявленной «республики»). А это уже в свою очередь практически свело бы на нет и северный выход России в Мировой океан — второй из двух основных в европейской части России, а исторически — первый! Вот что в действительности означало установление границ Финляндии по Лабушеру!

Впоследствии, в номере от 17 апреля 1919 г., английская «Таймс» полностью раскрыла все карты «прогноза» Лабушера, указав следующее: «Если мы посмотрим на карту, то увидим, что лучшим подступом к Петрограду является Балтийское море, и что кратчайший и самый легкий путь лежит через Финляндию. Финляндия является ключом к Петрограду, а Петроград — ключ к Москве». А еще через полгода — 24 октября 1919 г. — та же «Таймс» вдалбливала «непонятливым» финнам: «Это (наступление Финляндии на Петроград) показало бы, что она разделяет идеалы союзников и готова ради них нести жертвы. Эти жертвы доставили бы ей в глазах всех то уважение, которого у нее еще нет. Благоприятный случай для нее настал. Весь мир следит за тем, как она воспользуется им, и соответственно весь мир будет судить о ее политических дарованиях и характере. Финляндия должна действовать, иначе она упустит благоприятный случай. Мы надеемся, что она будет действовать»! Ну не шакалы ли?! В конце концов, Финляндия «поняла », чего от нее хотят, и начала действовать... интервенцией и «карельской авантюрой» 1921 — 1922 гг., как, впрочем, иными вооруженными вылазками до и после этого. Но вот что особо любопытно. Вектор всех вооруженных нападений Финляндии на Россию в те времена был тождественен тому, что было указано еще на карте Лабушера!

И вектор последующих ее агрессивных планов также определялся курсом, заданным еще картой Лабушера. Потому что прошло всего-то полтора десятка лет после окончания Первой мировой войны и не удовлетворенная итогами первого всемирно кровавого мордобоя проклятая Англия вновь стала провоцировать, теперь уже Гитлера и прочих негодяев, в том числе и руководство Финляндии на претворение в жизнь «прогноза» Лабушера. А эти негодяи с удовольствием плясали под дудку Англии. Правда, впоследствии Гитлер решил обойтись без Англии в реализации этих планов. Но даже в этом случае как истинно коричневый мерзавец британского «розлива», подрядившийся ради Англии исполнить грязную работу на Востоке, Адольф Гитлер по-прежнему следовал курсом, проложенным «прогнозом» Лабушера. Так, уговаривая «фюрера» Финляндии Маннергейма присоединиться к его «Drang nach Osten», фюрер через своего посредника оперировал геополитическими дефинициями, которые были абсолютно тождественны «картографическим аргументам» Лабушера[262]. Коричневый шакал прекрасно знал, чью волю на самом деле он исполняет.

В итоге, несмотря на то, что не без содействия советской разведки самого генерала еще в 1927 г. отправили к праотцам, «план Гофмана» не только выжил, но и, пройдя «тернии глубокомыслия» агрессивного западного русофобства и антисоветизма, прижился окончательно, и к 1936 г. обрел уже вполне завершенные черты. По состоянию на начало 1936 г. графически он выглядел следующим образом (см. карту).

Прослеживая генезис плана агрессии против СССР до указанного периода, нетрудно заметить, что в части, касающейся стратегии реализации агрессии[263], изначальный замысел в целом сохранился — по-прежнему фигурировали два главных направления ударов: Северо-Балтийское и Юго-Восточное.

Что давал удар на Северо-Балтийском направлении по «плану Гофмана»?

Прежде всего в превентивном порядке отметим, что М. Гофман не был «прародителем» идеи удара на этом направлении. За тридцать лет до него в изданной в 1892 г. брошюре «Videant consules...» германский генерал Фридрих фон Бернарди изложил политическое обоснование необходимости завоевания русских прибалтийских губерний следующим образом: «Нам необходимо более обширное побережье с большим населением для дальнейшего расширения военного и торгового флота. Мы нуждаемся в Балтийском море, оно должно стать германским морем, чтобы создать прочную основу для нашей торговли. Только в борьбе с Россией мы можем достигнуть поставленной цели. Все обстоятельства подталкивают нас к неизбежному конфликту... Грядущая историческая эпоха пройдет под знаком борьбы германского духа с панславизмом. Русские являются нашими национальными врагами... Антирусская позиция не является следствием сиюминутного политического положения. Напротив, сегодняшняя ситуация... подводит нас непосредственно к войне, которая станет необходимым выражением состояния, имеющего глубокие корни... Вся наша политика должна быть пронизана основной мыслью... бросить все силы народа на весы решения больших германских... задач в борьбе против России»[264].

Кроме того, необходимо иметь в виду также и следующее. В части, касающейся Северо-Балтийского направления, Гофман не был оригинален также и в юридическом смысле, то есть с точки зрения международного права, если, конечно, подобное уместно в данном случае. Дело в том, что подготовка Запада, прежде всего Великобритании, ко Второй мировой войне, в том числе и на данном театре будущих военных действий, началась прямо во время составления текста Компьенского соглашения о перемирии. Помните, что говорилось в отношении его ст. 12.

Но самое главное, конечно, было в ставшем известным британской разведке намерении германской военщины «обеспечить пространство для передвижения германского левого крыла в следующей войне с Россией», мысль о чем упорно протаскивал Гинденбург еще на Брест-Литовских переговорах! Вновь прошу обратить особое внимание на то, что по своей фельдмаршальской прямоте и в не меньшей степени тевтонской тупости он использовал выражение «в следующей войне», а не «в будущей». То есть знал, супостат окаянный, уже тогда, в конце 1917 г., знал, что обязательно будет «следующая война» с Россией! Ну, и как вам все это нравится?

Так вот в том-то все и дело, что в России (СССР) это никому не могло понравиться. Потому как операционно левое крыло германской армии при любом нападении на Россию по определению могло находиться только на Прибалтийском (Северо-Западном) направлении с охватом значительной части (прежде всего севернее Бреста, а в целом — севернее Припятских болот, разделяющих Западный ТВД) Белорусского (Западного) направления! Соответственно «обеспечить пространство для левого крыла германской армии в следующей войне с Россией» означало заблаговременный захват вышеуказанного плацдарма, с которого и должно было развернуться стремительное наступление вглубь России по указанному направлению.

Все это приведено для того, чтобы показать, в чьи руки в итоге попало управление тем пространством, которое герры генералы еще в 1917 — 1918 гг. намеревались использовать для нападения на Россию в следующей войне. Потому что с указанного выше времени именно Великобритания стала управлять этим плацдармом! В том числе и руководить всеми действиями разношерстной антисоветчины, вволю развернувшейся на этом плацдарме. Но далее еще интереснее. Как зафиксировала советская военная разведка, Великобритания уже с середины 1920-х гг., в том числе и в преддверии Локарно, стала активно приторговывать этим плацдармом, дабы выгодней его «сдать в аренду» тому, кто будет назначен очередным агрессором в следующей войне против России. Выше уже приводилась выдержка из агентурного сообщения военной разведки от 17 августа 1925 г.

Действительно, уже тогда, как, впрочем, и всегда речь шла об антирусской политике Великобритании, которую намечалось осуществить руками Германии. Собственно говоря, и по этой причине тоже, по инициативе Советского Союза 24 апреля 1926 г. был заключен советско-германский договор о нейтралитете и ненападении.

И задумка Гинденбурга о «левом крыле», и последующие действия Великобритании, столь красочно описанные в донесении советской военной разведки, не были случайностью. Уже в то время в умах злобно русофобствовавших представителей военной и политических элит Англии и Германии вызревал очередной стратегический план по нападению на Россию, хотя бы и Советскую. В дальнейшем он воплотился в упомянутый «План Гофмана». Более того. Именно к задумкам Гинденбурга о «левом крыле» и к поиску Великобританией базы в Польше и Прибалтике как основанию, опираясь «а которое британский империализм намеревался развернуть подготовку будущего столкновения Германии с СССР, восходят все британские (а также французские) дипломатические маневры в преддверии 1 сентября 1939 г.

И действительно, прошло почти полтора десятка лет, и в 1939 г., в апогее предвоенного кризиса, Великобритания вновь начала активно приторговывать этим плацдармом. Ну что тут поделаешь, Англия — не приведи Господь! .. Подлая по отношению к СССР, но прежде всего по отношению к именно Англией созданным незаконным путем прибалтийским государствам, британская торговля этим плацдармом продолжалась вплоть до 23 августа 1939 г., и даже после этого. Причем делалось это незамысловато, но, подчеркиваю, по-британски очень подло и мерзко. Выдав гарантии безопасности Польше (а затея еще и Румынии), правительство Англии (а также Франции) наотрез отказалось выдать такие же гарантии безопасности прибалтийским государствам. Хотя уже в начале весны 1939 г. даже слепому было прекрасно видно, что Гитлер не оставит эти государства в покое. Однако британское правительство (как, впрочем, и правительство Франции) с маниакальным упорством, достойным лучшего применения, по-прежнему наотрез отказывалось хоть чем-то помочь и обезопасить Прибалтийские страны. Более того. 17 апреля 1939 г. СССР предложил заключить тройственный пакт о взаимопомощи между Великобританией, Францией и Советским Союзом, подчеркнув при этом, что к нему могли бы присоединиться также Польша и другие страны Европы. Согласно советскому предложению пакт мог бы предусматривать оказание помощи Финляндии, Эстонии, Латвии, Литве и т. д. Однако правительство Великобритании открыто отвергло это предложение. Хуже того. Как истинно британский хам, выдвинуло наглое предложение о том, что-де Советский Союз должен, в случае германской агрессии, прийти на помощь чуть ли не всей Европе, в то время как само британское правительство совместно с правительством Франции наотрез отказывались хоть чем-нибудь помочь СССР в случае, если бы Германия захватила Прибалтийские страны. Кстати говоря, не следует думать, что прибалты вели себя в то время смирно и безобидно. Ничего подобного! Совместно с британской» и французской дипломатией они раз за разом срывали все попытки СССР создать надежный фронт против гитлеровской агрессии. Хотя совершенно явственно ощущали, как Англия едва ли не пинками под зад толкает их лечь под Гитлера, чтобы тому было где развернуть левое крыло вермахта для нападения на СССР.

Уже упоминавшийся выше британский историк А. Тейлор впоследствии отмечал: «Англия дала гарантии Польше и Румынии; поэтому ей пришлось бы выполнять сбои обещания и вступить в войну, если бы Германия совершила нападение на Советскую Россию через одну из этих стран. Никаких обязательств перед балтийскими государствами Англия не дала. Это оставляло лазейку для германского нападения на Советскую Россию, в то время как западные державы сохраняли нейтралитет». Авторитетный советский историк И. Д. Обсяный и вовсе поставил здесь точку, прямо указав, что британский проект «...оставлял в Прибалтике коридор для германской агрессии против СССР». Образно говоря, объявление Прибалтики зоной, находящейся вне защиты великих держав (Запада), автоматически превращало этот регион в зону свободы действий для нацистов. А теперь еще раз прочитайте сообщение советской военной разведки от 17 августа 1925 г., а затем освежите в памяти наглую идейку Гинденбурга от 1917 г. Вот то-то и оно...

Оцените теперь дальновидность Сталина, который под прикрытием договора о ненападении от 23 августа 1939 г. отобрал у Гитлера этот плацдарм. Потому что, по донесениям разведки, Сталин совершенно точно знал, что Великобритания и уже приговоренная Польша в буквальном смысле слова толкали Гитлера на захват этого прибалтийского плацдарма с тем, чтобы обеспечить левому крылу германской армии пространство для маневра в войне против СССР! Именно ради этого, вновь подчеркиваю данное обстоятельство, при выдаче весной 1939 г. и без того крайне провокационных гарантий безопасности Польше (и Румынии), англо--французские мерзавцы преднамеренно не распространили их на прибалтийские лимитрофы, то есть Латвию, Литву и Эстонию! То есть специально оставляли Гитлеру прибалтийский коридор для маневра левого крыла вермахта при нападении на СССР! Более того, ради этого же они втайне готовили так называемый пакт Галифакса — Рачиньского (посол Польши в Лондоне в 1939 г.), по которому без ведома прибалтийских государств вновь ниспровергались их независимость и суверенитет, а сами они передавались Гитлеру! Несмотря на то что сам этот пакт формально был ратифицирован только 25 августа, о содержании его подписанного и парафированного обеими сторонами текста Сталин был проинформирован разведкой заранее. Одновременно Сталин был проинформирован и о намерении Лондона в тех же целях тайно сдать Гитлеру и Польшу тоже! Информация об этом поступила в Кремль в прямом смысле за несколько часов до встречи с Риббентропом в ночь на 24 августа 1939 г. Потому, собственно говоря, Прибалтика, а также Западная Белоруссия и Западная Украина и вошли в сферу советских интересов — своевременные данные разведки обеспечили этот дипломатический успех, гарантировавший в то время безопасность СССР. А чуть позже Сталин отобрал у Гитлера этот плацдарм также и фактически. Тем более что упомянутые территории Прибалтики были переданы России в вечное, не отрицаемое и неотчуждаемое в веках владение еще по Ништадтскому договору от 30 августа 1721 г. Одновременно были возвращены и ранее незаконно отторгнутые Западная Украина, Западная Белоруссия, а чуть позже — и Бессарабия.

Правота Сталина была настолько очевидна, настолько выверена и обоснована, в том числе и геополитически, что даже такой враг России, как У. Черчилль, и тот полностью ее признал. Хотя и продолжал, правда, негласно, попытки спекулировать, в частности, судьбами народов Прибалтики.

Почему герры генералы и Великобритания были столь единодушны в оценке стратегического значения Северо-Балтийского направления удара?

Во-первых, удар на Северо-Балтийском направлении позволял создать непосредственный плацдарм для нападения на СССР. Это тот самый плацдарм, который обеспечивал свободу маневра для левого крыла германской армии, о чем еще на Брест-Литовских переговорах болтал Гинденбург. Уже в 1934 г. советская разведка располагала неопровержимыми данными о том, что, упорно готовясь к войне с СССР, Германия и ее специальные службы резко активизировали свою разведывательную деятельность на прибалтийском плацдарме, в том числе и в целях его подготовки к роли плацдарма для нападения на СССР[265].

И этим же была обусловлена жесткая позиция СССР по вопросу о вхождении в сферу интересов СССР Литвы, Латвии и Эстонии на предшествовавших подписанию договора о ненападении от 23 августа 1939 г. переговорах. Потому как это позволяло установить полный контроль над всем побережьем Прибалтики, что одновременно лишало немецкий флот былого стратегического преимущества. Аналогичную позицию Сталин занял и в отношении Финляндии.

Во-вторых, сопровождаемый к тому же эвентуальными[266] дипломатическими и торгово-экономическими мерами в отношении балтийских государств и Скандинавских стран, удар на этом направлении уже только действиями на суше позволял превратить Балтийское море в «Германское море» или по меньшей мере во внутреннее море «Германского союза», с идеей которого нацисты уже тогда носились. Вообще экономическая составляющая удара на этом направлении играла огромную роль для бедной природными ресурсами, особенно стратегическим сырьем, Германии. Уже в годы Второй мировой войны это проявилось в максимальной степени в поставках шведской железной руды и машиностроительной продукции, финского никеля и т. п.

Великобритания и тут постаралась. Всем интересующимся предысторией Второй мировой войны хорошо известно англо-германское морское соглашение 1935 г. Согласно этому документу в развитии военных флотов двух государств устанавливались пропорции 100: 35. Формально вроде бы ничего такого нет. На самом же деле, учитывая, что военный флот Великобритании в те времена был самым крупным и мощным в мире, то установленная для Германии пропорция позволяла ей стать доминирующей в Балтийском море державой!

В-третьих, что наиболее важно, именно на этом направлении легче всего было добраться до одного из наиважнейших жизненных центров Советского Союза — Ленинграда (ныне вновь Санкт-Петербург). Ведь в те времена от Ленинграда до границы (на юге) с Эстонией было 120 км, а до границы (на севере) с Финляндией — всего 35 км. Примыкающая же к Ленинграду западная граница — Финский залив — так и вовсе запредельно была уязвима, так как контроль над ним исторически принадлежит тому, кто господствует в Балтийском море[267]. Расстояние от нее до Ленинграда (Кронштадта) — 48 км.

А добравшись до него, атаковать с северного направления главный жизненный центр СССР — его столицу Москву. Ведь захват Ленинграда открыл бы также и северный путь на Москву вдоль Октябрьской железной дороги длиной приблизительно 640 км, причем не прерываемый ни большой рекой, ни каким-либо иным естественным препятствием.

И в завершение этой темы еще раз хотелось бы привлечь внимание читателей к цитировавшемуся выше сообщению агента ГРУ «Дипломат». То обстоятельство, что обрисованная агентом активизация Великобритании в середине 20-х гг. на польском и прибалтийском плацдармах имела откровенную антироссийскую направленность, и так понятно. Однако если более тщательно вдуматься в эту информацию, то без труда можно заметить еще более важное, а именно то, что Англия занялась подготовкой к реализации в будущем «плана Гофмана» на Северо-Балтийском направлении. Так оно продолжалось вплоть до 1 сентября 1939 г. И в 1939 г. Великобритания делала все, что она могла, а могла она многое, чтобы оставить прибалтийский коридор продвижения Гитлера к советским границам под контролем нацистов[268]. Слава Богу, что в Кремле тогда был Сталин, который сумел-таки вырвать из лап англо-нацистских «союзничков» этот важнейший плацдарм.

Ну, а что давал удар на Юго-Восточном направлении?

И здесь в эвентуальном порядке отметим, что в принципе-то ничего сверхнового и в этом не было. Это старинная мечта германских поклонников политики «Drang nach Osten» — таких, как Ф. Лист, П. Легарт, Э. Мариц Арндт, Р. Мартини и других, о чем уже говорилось выше. Но в данном случае не грех и напомнить, что, к примеру, тот же П. Легарт еще в конце XIX в. писал: «Россия должна быть отброшена от Черного моря, а тем самым от южных славян. Мы должны получить на Востоке обширные территории для немецкой колонизации»[269]. П. Легарт утверждал, что западное и северное побережье Черного моря должны достаться немцам. Если же Россия не согласится добровольно отдать Германии свои западные и южные провинции, то она вынудит... к их изъятию, то есть к войне»[270].

Во-первых, это удар в направлении Украины, Черного моря и далее Кавказа и Закавказья, преследовал цель установления господства Германии на Черном море, захвата украинской зерновой зоны, угольного центра в Донбассе и нефтяного центра на Кавказе (Грозный и Майкоп) и в Закавказье (Баку)[271].

Во-вторых, захват Украины при главном операционном направлении на Киев и далее, позволял создать ситуацию охвата Москвы германскими «клещами» — с севера и с юга, что достаточно четко обрисовано в плане.

В-третьих, захват Киева позволил бы создать сепаратистское правительство Украины — как фашистского, так и профашистского толка — с немедленным провозглашением независимости Украины и ее отделения от СССР.

Идеи «плана Гофмана» нашли свое отражение и в пресловутой «Майн кампф» А. Гитлера и программном «труде» главного идеолога Третьего рейха Альфреда Розенберга — «Будущий путь немецкой внешней политики» (1927 г.). Полное родство обеих планов видно даже из приводимой графической схемы «Плана Розенберга».

Обо всем этом Сталин прекрасно знал, в том числе и по донесениям разведки. Выступая в январе 1934 г. с отчетным докладом на XVII съезде ВКП(б), Сталин говорил: «Дело в изменении политики Германии. Дело в том, что еще перед приходом к власти нынешних германских политиков, особенно же после их прихода — в Германии началась борьба между двумя политическими линиями, между политикой старой, получившей отражение в известных договорах СССР с Германией, и политикой "новой", напоминающей в основном политику бывшего германского кайзера, который оккупировал одно время Украину и предпринял поход против Ленинграда, превратив прибалтийские страны в плацдарм для такого похода, причем "новая" политика явным образом берет верх над старой. Нельзя считать случайностью, что люди "новой" политики берут во всем перевес, а сторонники старой политики оказались в опале. Не случайно также известное выступление Гугенберга в Лондоне, так же как не случайны не менее известные декларации Розенберга, руководителя внешней политики правящей партии Германии»[272].

Красочно иронизируя по поводу «новой политики», Сталин попросту показывал, что прекрасно понимает непосредственную преемственность политики Гитлера от политики последнего германского кайзера. А то, что он не упомянул в этой связи «план Гофмана» — ничего удивительного. М. Гофман ведь и сам не был оригинален и, в сущности-то, всего лишь повторял кайзеровскую политику. Да и сошкой-то был невеликой, этот самый М. Гофман, чтобы его упоминать.

Что же касается упомянутого им выступления Гугенберга, то речь идет о следующем. На проходившей летом 1933 г. в Лондоне международной экономической конференции глава германской делегации, министр экономики Германии А. Гугенберг, выступил с открытым призывом к войне против СССР: «Необходимо предоставить в распоряжение народа без пространства новые территории, где эта энергичная раса могла бы учреждать колонии... Война, революция и внутренняя разруха нашли исходную точку в России, в необъятных областях Востока. Этот разрушительный процесс все еще продолжается. Теперь настал момент его остановить»[273]. А. Гугенберг фактически продолжил эстафету яро антисоветских выпадов и провокационных призывов, которую начал еще упомянутый Сталиным глава внешнеполитического отдела НСДАП Альфред Розенберг. Дело в том, что, посетив в мае 1933 г. Англию, этот впоследствии повешенный по приговору Нюрнбергского трибунала прибалтийский негодяй во время встречи с министром иностранных дел Дж. Саймоном и военным министром М. Хэлшем изложил так называемый план «избавления Европы от большевистского призрака»[274]. У этих идиотов на Западе вечно руки чешутся бороться с какими-то невидимыми призраками! По этому плану предусматривалось присоединение к Германии Австрии (будущий аншлюс), Чехословакии, значительной части Польши, включая Данциг («польский коридор»), Познани, Западной Украины, а также Литвы, Латвии и Эстонии, как необходимых для дальнейшей экспансии нацистской Германии на Восток плацдармов. Проще говоря, этот мерзавец испрашивал разрешения у Великобритании на экспансию в восточном направлении по указанным азимутам. Но дело не только в этом.

При внимательном рассмотрении его плана с использованием географической карты не трудно заметить, что фактически он просил разрешение на реализацию «плана Гофмана» в редакции «плана Розенберга». Иначе ведь до советских границ было не добраться. Карты этих двух планов выше были приведены. Так что сами можете в этом убедиться.

«Визиты» этих двух нацистских «гусей» на берега PERFIDIOUS ALBION внимательно отслеживались советской разведкой. И уже 4 июля 1933 г. На стол Сталина легло совершенно секретное донесение военной разведки под характерным названием «Тайные предложения Гитлера Английскому правительству» и следующего содержания: «Секретные переговоры национал-социалистов с английским правительством, начатые еще во время пребывания в Лондоне Розенберга, энергично продолжаются. Хозяйственное соглашение Англии и Германии. Как сообщалось, особый проект предусматривает раздел русского рынка. По мнению германских кругов, следует ожидать скорого изменения политического положения в России и соответственно этому желательно заблаговременно разделить эту громадную область сбыта. Только в этом смысле следует понимать меморандум Гугенберга, требовавшего территориальных уступок на Востоке и создания там новых крупных рынков сбыта и вложения капиталов...»[275]

А в том, что А. Розенберг и А. Гугенберг испрашивали соответствующего «одобрям-с» лично у Великобритании — ничего удивительного не было. Эти нацистские твари, как, впрочем, до них еще М. Гофман, а также сам фюрер, основную ставку в реализации своих беспрецедентно агрессивных планов откровенно делали на Англию. Причем не скрывая, что суть этой ставки — на испокон веку господствующую в сознании правящей элиты коварного Альбиона злобную русофобию, имеющую давние геополитические корни. Гитлер более чем ясно выразил ее в ставшей «библией нацизма» — «Майн кампф», о чем уже говорилось выше. Проще говоря, Гитлер еще в «Майн кампф» просигнализировал PERFIDIOUS ALBION, что он готов исполнить подлый заказ коварного Альбиона — устроить войну на полное уничтожение России (СССР)! Ну а подсуетившийся в развитие «мыслей обожаемого фюрера» его ближайший прихвостень-«теоретик», весьма плотно связанный и с английской разведкой А. Розенберг, так и вовсе разоткровенничался. Со страниц своей книги «Будущий путь германской внешней политики» (1927) Розенберг заявил, что, являясь «прирожденным врагом единой России», Англия всегда заинтересована «в создании на континенте государства, которое будет в состоянии задушить Москву»[276]. И, мол, именно поэтому-то «Германия предлагает Англии — в случае, если последняя обеспечит Германии прикрытие тыла на Западе и свободу рук на Востоке, — уничтожение антиколониализма и большевизма в Центральной Европе»[277]. Впрочем, мог бы и не стараться — Гитлер и без Розенберга прямо обозначил эти идеи в «Майн кампф»[278].

К 1936 г. окончательное теоретическое оформление получили и взгляды германского генералитета на стратегию достижения таких целей. Образно говоря, герры генералы «положили глаз» на стратегию так называемой молниеносной войны в варианте мобильной маневренной, позже (в конце 1939 г.) названной мировой прессой блицкригом. Они горячо обсуждали ее еще до привода Гитлера к власти.

Если быть абсолютно точным, то на самом-то деле термин «Blitzkrieg» впервые появился еще в 1935 г. на страницах немецкого военного журнала «Deutsche Wehr» в статье, автор которой рассматривал перспективы выигрыша войны государствами, не обладающими достаточной сырьевой базой. Однако термин не вошел даже в военно-научный оборот самой Германии. Через три года, в 1938 г. термин появился во второй раз — на страницах немецкого военного журнала "Militar-Wochenblatt». И опять термин не получил путевки в жизнь — он не используется. И только с 29 сентября 1939 г. с нелегкой руки американского журнала «Тайм» этот термин был введен в мировой пропагандистский оборот и с тех пор широко применяется.

В наиболее полном виде он был сформулирован в книге известного еще со времен Первой мировой войны прошлого столетия германского генерала Э. Людендорфа — «Тотальная война»[279].

Именно на ее страницах детально описывалась столь прочно овладевшая умами нацистской верхушки и генералитета идея блицкрига или, как это указано в его книге, идея «молниеносной войны». В концепции «молниеносной войны» Людендорфа ставка делалась на внезапность нападения без объявления войны, ведение войны со всей твердостью и беспощадностью, только наступательно, на «молниеносное» ведение всех военных действий, на преступную жестокость к противнику, массовое уничтожение мирного населения, захват материальных ценностей. Одновременно Людендорф разработал параметры именно такой войны, которая должна была вестись ради полного уничтожения одного народа другим. И хотя впоследствии разгромленные германские генералы указывали в своих мемуарах, что-де германский Генеральный штаб внимательно изучил эту книгу и якобы бесповоротно забраковал ее[280], это полнейшая чушь. Или, проще говоря, откровенная ложь. Потому что германский Генеральный штаб отказался использовать предложенные Людендорфом методы тотальной войны всего лишь на западноевропейском театре военных действий. Потому как это не только мгновенно привело бы Германию к полному краху, но и навсегда исключило бы ее из семьи западноевропейских народов. Западноевропейский внутренний междусобойчик в те времена был таков, что даже в случае вооруженного столкновения подобные методы ведения войны были недопустимы. Европа же, однако, не приведи Господь... А вот на Востоке, тем более в отношении славян — к вящему удовольствию всей нацистской сволочи... Что эти негодяи-преступники и продемонстрировали и в Польше, и особенно на территории СССР!

Конечно, «творческие потуги» германского генералитета и военных теоретиков этим далеко не исчерпываются. Герры генералы написали изрядное количество статей, монографий и книг[281]. Разработали немало тем и вопросов. Обо всем этом было известно Москве. Хотя бы потому, что тщательное наблюдение за «полетом творческой мысли» генералитета страны наиболее вероятного противника является одной из приоритетных задач не только военной разведки, но и аналитических подразделений Генштаба любого государства, тем более крупного. Не говоря уже о том, что внимательно работали и советские разведывательные службы.

Однако в конце 1936 г., когда «план Гофмана» обрел, казалось бы, окончательные черты, в том числе и за счет гибридизации с «планом Розенберга», произошло событие, которое радикальным образом изменило стратегическую ситуацию на годы вперед. Дело в том, что в конце 1936 г. в Германии были проведены стратегические командно-штабные игры на картах, на которых впервые «обкатывался» прототип будущего плана «Барбаросса». Тогда он назывался скромно и непритязательно — «План Восточной кампании». За этими играми внимательно наблюдали обе основные советские разведки. ИНО НКВД, в частности, уже в начале 1937 г. сообщил высшему советскому руководству об этих играх и предшествовавшем им в ноябре 1936 г. совещании высшего политического и военного руководства Германии, а также об итоговых выводах по результатам игр и совещания. Самым важным в этой информации был итоговый вывод: «Совещание пришло к выводу, что никакого точного решения относительно восточной кампании не будет найдено, пока не будет разрешен вопрос о создании базы для операций в самой Восточной Польше»[282]. Одновременно разведкой было добыто и так называемое завещание Секта, внезапно скончавшегося в декабре 1936 г., — практически сразу же после проведения упомянутых выше игр. В завещании говорилось: «Германия не сможет выиграть войну с Россией, если боевые действия затянутся на срок более двух месяцев и если в течение первого месяца войны не удастся захватить Ленинград, Киев, Москву и разгромить основные силы Красной Армии, оккупировав одно

временно главные центры военной промышленности и добычи сырья в европейской части СССР»[283].

Совокупность этих данных автоматически означала, что, во-первых, если раньше главари нацистского режима были готовы выступить на Восток в составе коалиции ряда государств, то теперь они были намерены самостоятельно решить вопрос о создании плацдарма для самостоятельного же нападения на СССР. Ведь речь-то шла о базах именно в Восточной Польше, что для СССР означало Западную Украину, но более всего Западную Белоруссию. Проще говоря, сие означало, что во главу угла плана будущей агрессии Германии уже поставлена задача не столько отторжения важных экономических регионов СССР, что, как говорится, и так само собой разумелось германскими генералами, сколько прямого физического уничтожения СССР и его станового хребта — России. Потому как поставленная задача о необходимости решения вопроса о базах на территории Восточной Польши означала, что уже непосредственно германскими генералами стал предусматриваться прямой удар на Белорусском направлении. А ведь это самая короткая дорога на Москву. Именно этой дорогой издавна пользовались все агрессоры, что нападали на Русь с Запада с целью именно физического уничтожения Руси. И это не говоря уже о других составляющих плана агрессии.

Во-вторых, в отличие от «плана Гофмана» и даже «плана Розенберга», стратегия «Восточной кампании» изначально предусматривала три направления главного удара при сплошном фронте на пространстве от Балтийского до Черного моря. Что, собственно говоря, и подтвердило завещание Секта.

К слову сказать, оно впервые раскрывало и самое сокровенное, что было заложено в «плане Восточной кампании» и что впоследствии перекочевало и в план «Барбаросса». Речь идет о превалирующей, пожалуй, даже доминирующей в этих планах ставке на уничтожение Русской цивилизации как таковой, причем вне какой-либо зависимости оттого, что в тот период времени Россия называлась СССР. Ведь упомянутые в завещании Секта как объекты первоочередного захвата

Ленинград (Санкт-Петербург), Москва и Киев не являлись целями сугубо военно-стратегического характера. Их реальное значение выходило (и выходит!) далеко за рамки этого понятия. Ибо прежде всего они ярчайшие символы самых важных этапов в истории Русской цивилизации. В непосредственной близости от Ленинграда (Санкт-Петербурга) находится центр Ладожской цивилизации — праматери Русской цивилизации. Не говоря уже о том, что сам град Петра Великого являет собой особого рода символ России как имперского образования. Киев — исторический символ Киевской Руси и ее цивилизации. Образно говоря, Киев — матерь городов русских. Москва — исторический символ Русского централизованного государства и соответствующей ему цивилизации. Не говоря уже об особом стратегическом ее значении как столицы государства. Одновременный их захват и тем более уничтожение означал бы конец Русской цивилизации как таковой. Проще говоря, стала очевидной ставка на уничтожение Русской цивилизации в грядущей войне. Кстати говоря, более чем характерно, что появление такой ставки в планах нацистов совпало с крутым поворотом политики Сталина в сторону возрождения сильного Русского государства, восстановления прерванной октябрем 1917 г. и последующей революционной вакханалией исторической преемственности Советского государства от прежней России.

В-третьих, отчетливо проявилась ставка на блицкриг, хотя сам термин, подчеркиваю, еще не употреблялся широко, использовался термин «молниеносная война». Более того. Не менее очевидной стала и ставка на разгром Красной Армии в приграничных сражениях.

Все три вывода в концентрированном виде проявились в следующем факте. В процессе упомянутых выше стратегических игр на картах германские генералы «взяли» Минск на пятый день картографической агрессии! И это в ситуации, когда между Германией и СССР еще существовал громадный территориальный буфер — Польша. Причем герры генералы «взяли» Минск на пятый день даже без теоретического учета возможностей коалиционных сил! То есть без учета сил своих союзников! Всего лишь своими, мягко выражаясь, более чем худосочными вооруженными силами!?

В итоге стало очевидно, что вопрос о нападении Германии на Польшу ради создания соответствующего плацдарма для последующего нападения на СССР, прежде всего на Белорусском направлении, был предрешен еще тогда, в конце 1936 г., и тогда же «соответствующим образом» прорабатывался. Хуже того. Стала очевидной и ставка на разгром Красной Армии в приграничных сражениях.

О реально усиливавшейся угрозе безопасности и суверенитету Польши, а, следовательно, и усилении угрозы продвижения гитлеровской экспансии к тогдашним западным границам СССР Сталин знал еще с осени 1935 г. Об этом стало известно от французской журналистки Женевьевы Табуи и влиятельного французского банкира Танери. Тогда же стали известны и планы Гитлера, в частности, на 1938 г. — захват Австрии, затем Чехословакии, что и означало возможность выхода вермахта на исходные для нападения на Польшу позиции[284].

Кстати говоря, вовсе не случайно, что в состоявшейся 1 марта 1936 г. беседе с председателем американского газетного объединения «Скриппс — Говард Ньюспейперс» Роем Говардом, отвечая на вопросы последнего «Как в СССР представляют себе нападение со стороны Германии? С каких позиций, в каком направлении могут действовать германские войска?», Сталин, как уже вкратце отмечалось выше, заявил следующее: «История говорит, что когда какое-либо государство хочет воевать с другим государством, даже не соседним, то оно начинает искать границы, через которые оно могло бы добраться до границ государства, на которое оно хочет напасть. Обычно агрессивное государство находит такие границы. Оно их находит либо при помощи силы, как это имело место в 1914 г., когда Германия вторглась в Бельгию, чтобы ударить по Франции, либо оно берет такую границу "в кредит", как это сделала Германия в отношении Латвии, скажем, в 1918 году, пытаясь через нее прорваться к Ленинграду. Я не знаю, какие именно границы может приспособить для своих целей Германия, но думаю, что охотники дать ей границу "в кредит" могут найтись»[285].

Ослепленное патологически звериной русофобией и советофобией тогдашнее польское руководство вплоть до 1 сентября 1939 г., к глубокому сожалению, не нашло в себе мужества хотя бы ради коренных интересов безопасности собственно Польши ответить взаимностью на фактически бесконечный ряд призывов и предложений СССР о сотрудничестве в военной сфере. Прежде всего в целях отражения неумолимо надвигавшейся гитлеровской агрессии. С маниакальным упорством закоренелого самоубийцы, что, к слову сказать, является многовековой «традицией» польского руководства, официальная Варшава делала все, что только возможно было сделать вопреки элементарно здравому смыслу и собственным же интересам. Вплоть до того, что втуне лелеяла мечту о нападении на СССР и захвате, например, Советской Украины. Как можно было не понимать, что Гитлер ни при каких обстоятельствах не пойдет на это в союзе с «Версальским ублюдком» — так Гитлер называл Польшу (и Чехословакию тоже) — ну никак невозможно взять в толк! Впрочем, польское рукодвдство исстари славится своим иррациональным и неадекватного мышлением и взглядами на международную ситуацию. Эти «гнуснейшие из гнусных», как называл Черчилль предвоенное польское руководство[286], едва ли не до самого нападения Германии на Польшу мечтали участвовать в вооруженном разбое против СССР. Так, еще в декабрьском 1938 г. докладе 2-го Отдела (военная разведка) ГШ Войска Польского говорилось: «Расчленение России лежит о основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно... Главная цель — ослабление и разгром России»[287]. Только 1 сентября 1939 г. не в меру спесивые и, мягко выражаясь, практически всегда не адекватно конкретным реалиям мыслящие ляхи наконец-то уразумели, что польский гусь не товарищ нацистской свинье, но было уже поздно. Ну, не идиоты ли?! Одно слово — шляхта, пся крев!..

Значение происшедшего в 1936 г. на этом не исчерпывается. В том же 1936 году впервые стало вырисовываться и вероятное время развязывания Гитлером войны. Дело в том, что 20 августа 1936 г. Гитлер подписал меморандум «Об экономической подготовке к войне», в котором указал: «Я ставлю следующие задачи:

— через четыре года мы должны иметь боеспособную армию,

— через четыре года экономика Германии должна быть готова к войне»[288].

В результате несложного арифметического действия нетрудно было прийти к выводу, что с конца августа 1940 г. уже следовало ожидать возрастания угрозы войны. Что, собственно говоря, впоследствии так и произошло, даже чуть ранее, так как первые сообщения советской разведки о возрастании угрозы нападения прошли в первых числах июля 1940 г.

Кстати говоря, с этим же обстоятельством связано содержание одной из январских телеграмм Р. Зорге в Центр. В ней он сообщил высказанное в приватной беседе с ним мнение своего «друга» — германского военного атташе О. Отта. Возвратившись из командировки в рейх, куда он ездил для участия в тех самых играх и совещании, о которых говорилось выше, Отт рассказал Зорге, что Германия может рискнуть начать серьезную войну не раньше, чем через четыре года[289].

Учитывая, что в тот период времени на германском направлении у советской разведки уже была блестящая агентура, способная добывать подобную информацию, содержание этого меморандума не было секретом для Москвы. В том числе, естественно, и того его пассажа, в котором Гитлер указал, что «целью этого меморандума не является предсказание времени, когда нетерпимая ситуация в Европе перейдет в стадию открытой войны. Я хочу лишь выразить мое твердое убеждение, что этот кризис не преминет наступить»![290] То есть в тот период времени Гитлер и сам толком не знал, когда же можно будет начать войну, хотя и поставил задачу через четыре года быть готовым к ней. Однако, принимая во внимание, что экспансионистские планы Гитлера были направлены на Восток, прежде всего против СССР, Москве не приходилось сомневаться, что при такой постановке задач, каковая имелась в тексте упомянутого меморандума, в первую очередь подразумевалась война против СССР. Чуть позже, осенью 1936 г., на очередном съезде нацистской партии фюрер на всякий случай во всеуслышание ляпнул, что-де готов напасть на СССР в любой момент!

Усилия советской разведки в новом 1937 г. принесли не только новые сведения об очередном наиболее вероятном времени развязывания Гитлером войны. Стало точно известно и о том, каким образом Запад намерен канализировать грядущую нацистскую агрессию персонально против СССР. Уже в самом начале этого года стало известно о том, что Великобритания откровенно ожидает войны в Европе не позднее 1938 г.[291]

«Провиденциальные способности» Лондона никогда не были способностями от Бога, но только от дьявола. Что и подтвердила советская разведка в своих донесениях в конце января 1937 г. Дело в том, что в конце января 1937 г. по инициативе Лондона произошла конфиденциальная встреча президента США Ф. Рузвельта со специальным представителем британского премьер-министра С. Болдуина — лордом Рэнсименом, итоги которой впоследствии стало возможным квалифицировать как малоизвестный англо-американский предмюнхенский сговор. Потому что в процессе их конфиденциальных переговоров была выработана конкретная «технология», по которой США и Великобритания были намерены безальтернативно исключить Советский Союз как предотвращающий «вступление Германии в войну» важнейший фактор не только европейского, но и мирового значения! Причем при одновременном обеспечении нацистской Германии возможности быстрого достижения необходимого уровня военной и военно-экономической готовности, а также стратегического плацдарма для немедленного развязывания войны на восточном азимуте!

От имени США Рузвельт заявил Рэнсимену: «Если произойдет вооруженный конфликт между демократией и фашизмом, Америка выполнит свой долг. Если же вопрос будет стоять о войне, которую вызовет Германия или СССР, то она будет придерживаться другой позиции и, по настоянию Рузвельта, Америка сохранит свой нейтралитет. Но если СССР окажется под угрозой германских, чисто империалистических, т. е. территориальных, стремлений, тогда должны будут вмешаться европейские государства, и Америка станет на их сторону»!? В ответ Рэнсимен ретиво поддакнул, что-де «в основе каждого нападения фашистов или их вассалов на СССР будут лежать империалистические мотивы»![292]

Однако все дело в том, что по состоянию на конец января 1937 г. непосредственной, прямой угрозы для СССР со стороны гитлеровской Германии еще не было. Гитлер не только был еще весьма далек от советских границ и даже не знал, как к ним подобраться, но и слаб в военно-экономическом отношении. В то же время была очевидна серьезная общая угроза миру и безопасности в Европе в связи с воцарившимся в Германии нацистским режимом. Естественно, что такого же характера угроза существовала и для СССР. Отсюда и вопрос — а что же тогда на самом-то деле обсуждали Рузвельт и Рэнсимен?

Выяснилось, что под прикрытием внешне красивых рассуждений о «демократии» в тот момент обсуждалась краеугольная часть уже существовавшего у Великобритании преступного замысла по сговору с Гитлером! Советская разведка документально точно установила следующее. Накануне встречи Рузвельта с Рэнсименом британский посол в США Линдсей через госсекретаря Хэлла официально проинформировал высшее американское руководство о том, что между Лондоном и Парижем достигнуто соглашение о «совместном общем плане действий (так в документе. — А.М.) Англии и Франции», первый пункт которого гласил: «1. Будет сделана новая попытка достигнуть соглашения с Берлином»![293] Как оказалось впоследствии, речь шла о будущем (Мюнхенском) сговоре с Гитлером!

Потому что оказаться «под угрозой германских, чисто империалистических, то есть территориальных, стремлений» в то время СССР мог только в одном-единственном случае — если Запад злонамеренно даст Гитлеру не только коридор для максимального приближения к границам СССР, но и конкретный плацдарм для нападения. Конкретно в тот период времени дать Гитлеру коридор для максимального приближения к границам СССР и плацдарм для нападения на Юго-Восточном направлении было возможно только за счет Чехословакии! И вот что важно в этой связи. Подставить СССР под «угрозу германских, чисто империалистических, то есть территориальных, стремлений» по состоянию на тот период времени означало также, что США и Великобритания намерены оказать свое максимальное содействие Гитлеру в реализации «плана Гофмана», в том числе и в редакции «плана Розенберга», на его Юго-Восточном направлении. Потому как прежде чем добраться до ближайших подступов к советским границам на этом направлении, необходимо было сокрушить Чехословакию (а до нее еще и Австрию). Даже британская пресса еще за три года до этого англо-американского сговора отмечала, что «не нужно иметь большое воображение, чтобы представить себе план германской кампании, которая, начавшись соединением с Австрией и Венгрией, сначала расправится с Чехословакией и... которая прорвется на Украину, по направлению к Черному морю»[294].

Проще говоря, Рузвельт и Рэнсимен обсуждали вопрос о том, как наиболее эффективно уже в то время подставить СССР под «угрозу германских, чисто империалистических, то есть территориальных, стремлений», причем именно на Юго-Восточном направлении, дабы змеиное «предвидение» Лондоном войны не позднее 1938 г. свершилось! Как видим, Сталин был более чем прав, заявив 1 марта 1936 г. в интервью американскому корреспонденту, что охотники дать Германии границу «в кредит» могут найтись. Нашлись...

А сразу же после этого англо-американского сговора последовал второй акт «англосаксонского геополитического балета» — состоялся еще менее известный англо-германский предмюнхенский сговор. В начале февраля 1937 г. в германском городе Баденвейлере состоялась конфиденциальная встреча тет-а-тет между министром рейхсэкономики и президентом рейхсбанка Ялмаром Шахтом и главой экономического департамента британского министерства иностранных дел Ф. Лейт-Россом. Результаты именно этой встречи и раскрыли полностью суть «новой попытки достигнуть полного соглашения с Берлином». Потому что, если реконструировать (иного выхода нет, так как официально информация советской разведки об этой встрече пока еще не рассекречена) ход и особенно итоги этой встречи, можно констатировать следующее:

1. От имени правительства Великобритании Лейт-Росс ясно дал понять (Гитлеру), что нет никакой необходимости требовать решения вопроса о колониальных и экономических уступках, чем в то время был занят фюрер. Если, конечно, он согласится с британским предложением о том, что в порядке компенсации Великобритания (при участии Франции) поможет Берлину выгодным для него образом урегулировать волновавшую его проблему Судет. Причем в случае согласия, он заодно получит прямой доступ к развитой индустриальной базе ВПК Чехословакии, ее богатейшим арсеналам вооружений, мощной военно-инженерной инфраструктуре в непосредственной близости от границ СССР. Проще говоря, Гитлеру предлагалось снять все колониальные и экономические претензии, взамен чего, через некоторое время, он обязательно получит Чехословакию со всем ее демографическим, экономическим, военно-экономическим, военно-техническим и иным «приданым» в качестве плацдарма для нападения на СССР. Поскольку торг шел между опытнейшими специалистами в области экономики и финансов, то и главный лейтмотив торга был чисто финансово-экономический, чего, как правило, при анализе предыстории Мюнхенского сговора не учитывают.

2. Аналогичным образом фюреру дали понять, что западные демократии — Лондон и Париж — ожидают от него серьезного аванса в знак согласия с «солидным» предложением. А в качестве аванса западные демократии готовы зачесть ему немедленное прекращение даже зондажных контактов по урегулированию межгосударственных отношений как с СССР, так и с Чехословакией, которые имели место в то время[295].

Короче говоря, Лейт-Росс ясно дал понять, если Гитлер воспримет все эти предложения, то Великобритания вполне реально может поспособствовать «мирному» получению Берлином столь прекрасного для нападения на СССР плацдарма с богатейшими арсеналами вооружений и прекрасной военно-инженерной инфраструктурой! Естественно, что Гитлер «понял»...

А 16 ноября все того же 1937 г. сам Уинстон Черчилль лично подтвердил советскому полпреду в Лондоне И. Майскому, что готовится предательство Чехословакии ради предоставления Гитлеру свободы рук на Востоке[296]. Опять-таки обращаю внимание на то, что Великобритания готовила это предательство Чехословакии ради предоставления Гитлеру свободы рук на Востоке, имея в виду оказание Гитлеру содействия в реализации его экспансионистских намерений на Юго-Восточном направлении по «плану Гофмана»!

И вовсе не случайно, что уже 29 ноября 1937 г. в СССР было подписано «Постановление Комитета обороны М — 8», которым назначенному тогда начальником Генштаба Б. М. Шапошникову было поручено составить новый вариант «Соображений о стратегическом развертывании Вооруженных сил на случай войны на период 1938 — 1939 гг.».

Решение было более чем своевременное, скорее даже заблаговременное. Потому что уже в марте 1938 г. в Москву поступили сильно встревожившие ее данные. Мало того что при прямом попустительстве Запада уже произошел аншлюс Австрии, так еще и оказалось, что под контролем СС 15 марта 1938 г. в старинном замке Вартбург была секретная конференция астрологов Третьего рейха, в ходе которой астрологи выработали свои прогнозы в отношении предполагаемых военных действий Германии, в том числе и в отношении СССР. Именно от астрологов Третьего рейха впервые прозвучал 1941 г. как наиболее удобный срок для нападения на Советский Союз. Причем было указано даже конкретное время — не позднее второй половины мая 1941 г.!

В среде германских астрологов присутствовало и недреманное око Сталина. Им был очень близкий к заместителю Гитлера по партии Рудольфу Гессу талантливый ученый-астролог, граф Сергей Алексеевич Вронский (1915 — 1998). С детства блестяще владевший астрологией, хиромантией, магией, обладавший отличными способностями к гипнозу и психотерапии и являвшийся прекрасным экстрасенсом-медиком граф был близко знаком с верхушкой Третьего рейха, поддерживал дружественные отношения с личным астрологом Гитлера Карлом Эрнстом Крафтом. Как это явствует из весьма скромных описаний его жизненного пути, граф был занят информационным освещением наиболее скрытой от посторонних глаз части нацистского режима — его связей с оккультными силами, в том числе и связей по оккультным каналам с наиболее могущественными закулисными силами Запада. Граф входил и в круг членов тайного общества «Врил», создателем и главой которого являлся легендарный германский геополитик Карл Хаусхофер и, судя по всему, имел какое-то отношение к проекту рейхсфюрера СС Гиммлера — «Аненербе» («Наследие Предков»). Именно С. А. Вронский весной 1938 г. сообщил об особо секретном совещании астрологов, которое рекомендовало Гитлеру определить время нападения на СССР на 1941 г. В практике советской разведки история графа не единственная. В составе, например, разведгруппы Харро Шульце-Бойзена была профессиональная ясновидящая Анна Краус, внесшая неоценимый вклад в нашу Победу. Такими же способностями обладала и другой член этой же группы — Ода Шотт-Мюллер.

Конечно, астрология — астрологией, но ведь разведывательная информация и в целом общий ход развития международной обстановки действительно ясно свидетельствовали об ускоренном приближении войны к границам СССР. Тем более что в 1937 г. по каналам разведки стало известно о том, что Германия все-таки развяжет войну на восточном азимуте к осени 1939 г.[297] А в конце сентября 1938 г. явью стал и сам Мюнхенский сговор Запада с Гитлером, после которого даже дворники в Европе знали, что война на континенте вот-вот громыхнет. Для нашего же разведывательно-исторического расследования важно прежде всего то, что аннексия Третьим рейхом при активной помощи Запада Судетской области Чехословакии означала очередной шаг в их совместной реализации «плана Гофмана»(«плана Розенберга» на Юго-Восточном направлении. И не случайно, что сразу же после совершения этой не только позорной, но и прежде всего особо подлой по отношению к СССР сделки с Гитлером на стол Сталина легло любопытное сообщение разведки. В нем говорилось, что, улетая из Мюнхена, свихнувшийся на своих зоологических русофобии и антисоветизме психически неадекватный негодяй и он же по совместительству премьер-министр Великобритании Н. Чемберлен прямо у трапа самолета заявил Гитлеру: «Для нападения на СССР у вас достаточно самолетов, тем более что уже нет опасности базирования советских самолетов на чехословацких аэродромах». А чуть позже по каналам разведки Сталин был проинформирован, что и Франция заняла такую же позицию — стало известно, что министр иностранных дел Франции заявил нацистским главарям: «Оставьте нам нашу колониальную империю, и тогда Украина будет Вашей»[298]. Ничего удивительного в том не было. Потому что обе державы — Великобритания и Франция — прикрылись фактически пактами о ненападении с Германией: Лондон — с 30 сентября 1938 г., Париж — с б декабря 1938 г. У них есть, а у Москвы — нет, так как даже пролонгированный срок действия договора о нейтралитете и ненападении 1926 г. истек еще в начале лета 1938 г. Путь на Восток для Гитлера был открыт...[299]

Итак, уважаемые читатели, только что вы ознакомились с кратким, но, надеюсь, достаточно информативным анализом развития геополитической и военно-стратегической ситуации вокруг СССР на протяжении 20-х — 30-х гг. прошлого столетия вплоть до кануна заключения советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 г.

Попробуйте, положа руку на сердце, честно ответить на вопросы:

1. Мог ли Сталин умышленно потворствовать Гитлеру, наречь его «Ледоколом» и, предварительно дезавуировав альянс коммунистов и социал-демократов в Германии, помочь Адольфу прийти к власти, чтобы затем с его помощью разделить Восточную Европу, спровоцировать Вторую мировую войну и устроить мировую революцию?!

2. Мог ли Сталин на протяжении 20-х — 30-х гг. ХХ в. умышленно готовить условия для развязывания Второй мировой войны?!

3. Мог ли Сталин, этот выдающийся знаток геополитики и военного искусства, пойти на сговор с Гитлером ради раздела Восточной Европы и, исходя именно из упомянутых в пп. 1 — 2 соображений, сформулировать содержание секретного протокола к договору о ненападении, в чем его непрерывно обвиняют?!

4. В его ли, Сталина, силах было откровенно провоцировать Гитлера на нападение на Польшу, тем более договором о ненападении и особенно содержанием якобы имевшего несчастье быть подписанным секретного протокола к нему, в том числе и определением жестких географических рамок «сфер интересов» СССР?!

5. Есть ли хоть какие-либо признаки, что тем самым Сталин мстил как Польше, так и Прибалтийским государствам за 1918 или 1920 годы?!

Разве не очевидно даже из приведенного выше краткого разведывательно-геополитического анализа, что все действия Сталина были продиктованы, во-первых, точным знанием планов Запада, в том числе и Гитлера, и, во-вторых, искренним стремлением обезопасить Советский Союз?! Обезопасить прежде всего именно на тех стратегических направлениях, которые откровенно намечались в качестве главных при нападении на СССР!

За что же нам винить Сталина, если даже Запад откровенно признавал и справедливость, и законность действий Сталина? Наоборот, мы обязаны, не стесняясь, гордиться тем, что страну и государство тогда возглавлял Выдающийся Государственный Деятель Планетарного Масштаба Иосиф Виссарионович Сталин, который превосходил своих основных противников вместе взятых не на одну, а на несколько голов! А уж в геополитике, в понимании геополитических проблем и перспектив их развития ему вообще не было равных на всем земном шаре!

Еще до заключения договора о ненападении, в середине 30-х гг. ХХ века, Сталин пытался вступить в тайный сговор с Гитлером ради организации четвертого раздела Польши, о чем свидетельствуют протоколы Политбюро 1934 — 1935 гг.

Историческая справка. Идея раздела Польши появилась в европейской международной политике не в конце XVIII в., как обычно это утверждается, в том числе и польскими историками, а в начале XVI в., то есть на два с половиной века раньше. Инициаторами и авторами этой идеи всегда выступали западные соседи Польши — Германия и Австрия. Именно монархи этих стран по собственной инициативе предлагали России совместно осуществить раздел Польши как государства сумбурного, беспокойного, непредсказуемого (к слову сказать, Польша таковой остается и поныне). Первой такое предложение последовало от императора Максимилиана I в грамоте от 4 августа 1514 г. Он предлагал, чтобы к Австрии отошла Силезия, а к России — Киев с областью, преследуя тем самым цель «отщипнуть» от Польши ее крайние земли с запада и с востока. В 1516 — 1517 гг. Василий IV по совету боярина М. Л. Глинского предложил в свою очередь императору Максимилиану I и гохмейстеру Альбрехту Бранденбургскому разделить Польшу между тремя государствами: Австрией, Тевтонским орденом (будущей Пруссией) и Россией, предвосхитив тем самым раздел польского государства в XVIII в. между теми же тремя участниками. Под конец XVI в. в грамоте императора Максимилиана II от 20 ноября 1572 г. к Ивану IV предлагалось разделить всю Польшу пополам, так, чтобы все этнически польские земли (Мазовию, Куявию, Силезию, Малую и Великую Польшу) отдать Австрии, а Литву и ее земли (Белоруссию, Украину, Подляшье) — присоединить к Русскому государству. В таком виде эта идея муссировалась в европейской политике на протяжении 250 лет, пока не была реализована в конце XVIII в., когда Польша действительно созрела для этого.

Первый раздел Польши произошел в 1772 г., в период с февраля по август. Однако вопреки всем утверждениям он привел не к ликвидации польского государства, а лишь к его территориальному сокращению. Второй раздел Польши произошел в декабре 1794 г. Третий раздел Польши последовал в октябре 1795 г. Он привел к полной ликвидации польского государства, к исчезновению его с карты Европы. Вследствие этого в историографии как бы сама собой утвердилась концепция о трех разделах Польши, как о некоем классическом и окончательном акте по уничтожению польской государственности. Однако в действительности это не так.

Уже в 1807 г. польское государство было частично восстановлено Тильзитским договором в виде Великого герцогства Варшавского, которое чуть позже стало союзником Наполеона в войне против России. В связи с этим произошла новая перекройка границ Польши, то есть ее четвертый раздел. Именно тогда впервые был отрезан Данциг (Гданьск), а России был отдан Белосток.

В 1809 г. от Австрии к России перешла новая небольшая часть польской территории — Восточная Галиция, что стало пятым разделом Польши, закрепленным Венским трактатом 14 октября 1809 г.

После поражения наполеоновской Франции и низложении Бонапарта Россия, Пруссия и Австрия как союзники по антинаполеоновской коалиции предприняли в 1815 г. новый, ставший шестым по счету, раздел Польши. Следует иметь в виду, что этот раздел был осуществлен по инициативе Англии и был самым несправедливым, ибо он грубо игнорировал этнические границы, соблюдавшиеся при прежних разделах. Одна особенность этого раздела заключалась в том, что он «по живому» резал исторически сложившиеся хозяйственно-экономические связи коренных польских территорий. Другая же особенность состояла в том, что некое подобие польского государства все же сохранялось. Особым соглашением 1815 г. и специальным австро-русским договором 1818 г. была создана и обособлена частичка бывшего польского государства в виде «Свободного (Вольного) города Кракова с окружающим его районом», то есть центральная часть исторической области «Малая Польша». Однако этот куцый обломок польской государственности едва дотянул до 1846 г., когда было достигнуто трехстороннее австрийско-прусско-русское соглашение, по которому Краков перешел к Австрии. Это стало уже седьмым по счету и окончательным разделом Польши.

Как государство Польша была реанимирована только после Первой мировой войны ХХ века. Произошло это за счет территорий уничтоженных трех империй: Российской, Австро-Венгерской и Германской.

В самом начале Второй мировой войны, вследствие фантастически быстрого развала Польского государства Красная Армия по соображения безопасности СССР вынуждена была перейти польско-советскую границу и взять под защиту население Западной Украины и Западной Белоруссии, территории которых ранее были нагло украдены Польшей при содействии Антанты еще в 1920 — 1921 гг. По западной границе этих территорий была установлена демаркационная линия, до которой территорию Польши оккупировала гитлеровская Германия. Затем советско-германская граница была оформлена договором от 28 сентября 1939 г. В сущности это дает основание говорить о восьмом разделе Польши. Однако это будет не совсем точно. Советский Союз возвратил себе, прежде всего то, что являлось исконно русскими территориями, руководствуясь одновременно и соображениями безопасности. Кстати, это признали и на Западе, о чем уже говорилось в предисловии.

Таким образом, в истории Польши имели место восемь случаев раздела ее территории, а вовсе не четыре, как это принято считать.[300]

* * *

Да-да, не удивляйтесь, именно к середине 30-х гг., точнее к 1935 г., восходят истоки мифологии о советско-германском договоре о ненападении от 23 августа 1939 г. Более того. Это самый уникальный миф во всей этой круговерти лжи и фальсификаций. Потому что обычно мифы, как, впрочем, ложь и фальсификации, начинают плодиться постфактум, то есть при наличии свершившегося факта, который надо оболгать. Этот же миф стали выводить на орбиту пропагандистской войны задолго до того, как в силу стратегической необходимости и особенно вынужденности СССР подписал с Германией договор о ненападении. Но чего только ни сделает «пытливая» мысль специалистов из британской разведки, особенно если у них в помощниках ходил сам Троцкий и его личная агентура в СССР. Как любил приговаривать Главный маршал авиации А. Е. Голованов, «дело было так».

В 1960 г. бывший руководящий работник довоенной польской разведки Рышард Врага во всеуслышание признал, что в начале 1935 г. к нему обратился некто — он не назвал его имени — с предложением купить секретные советские документы. В основном это были якобы тексты постановлений Политбюро ЦК ВКП(б) за 1934 г., а также некоторые документы народного комиссариата иностранных дел СССР. Предложенные материалы содержали в том числе и сведения, касавшиеся Польши, прежде всего о якобы намечаемом Советским Союзом и гитлеровской Германией «четвертом разделе» этой страны! Детально ознакомившись с этими документами, руководящий сотрудник одной из наиболее яро антисоветски настроенных спецслужб мира того времени, априори злобный русофоб Р. Врага, пришел к однозначному выводу, что это фальшивки! Кстати, благодаря разведке Сталин узнал об этой фальшивке и, воспользовавшись визитом А. Идена в Москву в конце марта 1935 г., как следует «выдал» Великобритании «на орехи»...

Естественно, что возникает вопрос, откуда могли взяться образцы протоколов Политбюро, чтобы на их основе сделать фальшивки?! К вящему неудовольствию всех антисталинистов, ответ на этот вопрос есть, и не один конкретный. Прежде всего, дело в том, что хронологически история с этими фальшивками совпадает со временем пребывания Троцкого в Норвегии. Между тем в полпредстве СССР в Норвегии в начале 30-х гг. работали тайные сторонники Троцкого — П.С. Куроедов и Р. С. Коган. Именно они-то и снабжали «демона революции» конфиденциальной, в том числе и документальной, информацией о положении в СССР, в ЦК и Политбюро. Причем главную роль здесь играла Р. С. Коган. Во-первых, она была шифровальщицей советского полпредства. Через ее руки проходил весь документооборот полпредства.

С сожалением должен привести один пример, подтверждающий, что злонамеренные утечки секретной информации из СССР были широко распространены. В одном из писем за 1927 г. Сталин писал: «Мы не можем допустить, чтобы за нами шпионили повсюду, вплоть до самого высокого уровня. Практически ни одно секретное распоряжение не остается в секрете. В течение менее восьми дней многочисленные копии передаются в Берлин, Париж и Варшаву. От левых радикалов они попадают к меньшевикам, а затем передаются капиталистическим правительствам; таким образом, они всегда информированы о самых секретных наших материалах и решениях».

Кстати говоря, тот факт, что к середине 1936 г. британская разведка уже владела советскими дипломатическими шифрами, волей-неволей заставляет задуматься, в том числе и о роли Р. С. Коган в этом «успехе» МИ-6.

Но самое главное, конечно же, состоит в том, что является сутью «во-вторых». Родная сестра Р. С. Коган — Е.С. Коган являлась техническим секретарем в ЦК ВКП(б), и через ее руки как раз и проходили все постановления ЦК и Политбюро! Так что не приходится особенно гадать, откуда же могли взяться образцы для фальсификаций. В 1937 г. обеих сестер Коган расстреляли как ярых сторонниц Троцкого.

Итак, сотруднику одной из наиболее яро антисоветски настроенных спецслужб мира того времени, априори злобному русофобу Р. Врага, еще в 1935 г. было совершенно ясно и понятно, что предложенные ему для покупки документы — фальшивки. Увы, с тех пор минуло 74 года, но до сих пор эта простая и исключительно объективная мысль никак не может укорениться в сознании «демократической общественности» и «авторитетных историков», узко специализирующихся на особо злобной критике договора о ненападении. Почему?! Столь ли уж тупы и убоги, особенно западные, советологи?!

Да нет, не столь уж и тупы и убоги западные мерзавцы, хотя частично сие имеет место быть. Они прекрасно понимают, что это фальшивки. Но ведь для них главное состоит в том, чтобы вылить как можно больше грязи на СССР, но более всего именно на Сталина. Причем именно в динамике, дабы показать, что-де Сталин давно планировал Вторую мировую и давно искал возможность сговориться с Германией и Гитлером. В этом все дело! И вот что особенно удивительно. Один из главнейших раздувателей мифа о подлинности этих документов — американский советолог, профессор Милтон Ловенталь — полвека тому назад обратился к известному русскому историку-эмигранту, признанному авторитету по советской истории и действительности Борису Ивановичу Николаевскому с просьбой дать экспертную оценку этим материалам. Ознакомившись с присланными ему фотокопиями материалов, Николаевский в письме от 3 февраля 1960 г. на имя Ловенталя ответил следующее: «Мне кажется, что для окончательного решения вопроса у меня еще нет всех нужных данных (Ловенталь прислал ему только часть фотокопий. — А.М.). Тем не менее, я склоняюсь к выводу, что документ является подделкой. Конечно, подделкой, совершенной весьма осведомленными лицами и очень умело выдержанной в определенном смысле,— но подделкой... Прежде всего, Политбюро собиралось регулярно раз в неделю, в определенный день, который тогда был точно установлен (кажется, по четвергам). Правда, существовала комиссия Политбюро по внешней политике, но общие вопросы рассматривало Политбюро. В числе решений нет некоторых вопросов, которые, как точно известно, были рассмотрены Политбюро. Например, вопрос о поведении компартии Франции в феврале 1934 г., когда по приказу Политбюро эта компартия круто изменила свою тактику. Можно с полной категоричностью утверждать, что решения о ликвидации коллективизации Политбюро никогда не принимало: это вообще лежало вне плоскости возможных решений.

Я не вполне понял, где снимались "копии": если в Вене, то это самое убедительное доказательство подлога. Копии решений Политбюро в 1934 г. за границу не посылались. Посылали только выписки из решений тем полпредствам, к которым они имели прямое отношение... Я не хочу теперь же говорить это в утвердительной форме, но у меня складывается впечатление, что речь идет о двойной игре советских (сталинских) агентов, которые с ведома своего начальства посылали немцам ту информацию, которая им казалась полезной, дезинформируя в соответствующем духе немцев. Под этим углом документы представляют некоторый интерес: какое представление Сталин хотел создать у немцев о своей политике. Но, конечно, и под этим углом документы подлежат дополнительной проверке... »[301] И даже в ответном письме на ответ Ловенталя на процитированное послание Б. И. Николаевский вновь настаивал на мысли о грубой фальшивые![302] При всем том, что Николаевский крайне негативно относился к Сталину и его политике, он прежде всего был высококвалифицированный, дотошный историк и никогда, даже ради самых радужных политических целей, не опускался до подлога или признания подлога за нечто достоверное. Наиболее ярко это его человеческое и научное достоинство проявилось в истории с появлением в западной печати неких документов о якобы принадлежности Сталина к агентуре царской жандармерии. Николаевский сходу определил, что это фальшивка, и во всеуслышание заявил, что от этих документов за версту несет фальшивкой! Так что хотя он и был резко антисоветски и антисталинистки настроенным эмигрантом, но тем не менее, как человек науки, был исключительно порядочным. Не говоря уже об обычной человеческой порядочности, которой он всегда отличался.

Как видите, даже такой, не испытывавший ни малейшей симпатии к Сталину и СССР человек, и тот был склонен расценивать присланные ему документы как подделку и даже грубую фальшивку. И это еще полвека назад! «Естественно», что такую американскую сволочь, как Милтон Ловенталь, это не остановило, и он изо всех сил пытался и пытается раздуть миф о подлинности этих документов. Ну, что с него возьмешь?! Идиот-янки — он и в Африке будет идиотом-янки! Невзирая ни на какие научные звания. Хотя бы потому, что он в прямом смысле не в состоянии был понять одной простой вещи — секретные постановления Политбюро по всему миру никогда не рассылали! Если ученый не в состоянии этого понять, это уже не только не ученый, а всего лишь идиот в медицинском смысле! Впрочем, черт с ним, с этим олухом-янки — мало ли таких болванов в американской науке, особенно в политологии и советологии.

Куда важнее два признания Николаевского. Во-первых, он однозначно признал, что подделки совершены весьма осведомленными лицами и очень умело выдержаны в определенном смысле. Во-вторых, он подчеркнул, что у него складывается впечатление, что речь идет о двойной игре советских (сталинских) агентов. Причем именно потому, что-де они якобы с ведома своего начальства посылали немцам ту информацию, которая им казалась полезной, дезинформируя в соответствующем духе немцев. И вот под этим-то углом зрения эти документы якобы представляют некоторый интерес в том смысле, какое представление Сталин хотел создать у немцев о своей политике.

Эти признания Николаевского дорогого стоят, потому как он совершенно случайно, абсолютно неосознанно — готов за это поручиться — охарактеризовал воистину неповторимый почерк... британской разведки при проведении активных пропагандистских акций на базе конфиденциальных и секретных документов противника. Ни одна разведка в мире не умеет так работать с добытыми агентурным путем секретными документами противника — на грани 100-процентной их достоверности, изменяя всего лишь самую что ни на есть микроскопическую их долю, которая, однако, переворачивает весь смысл документа. Проще говоря, никто в мире, кроме британской разведки, не умеет из абсолютно достоверного на все 100 % секретного документа противника сделать документ 99,99 % достоверности! Но сделать так, чтобы получился совсем иной смысл или, по меньшей мере, ненавязчиво сложилось бы впечатление о некоем ином, подспудном смысле этого документа! И даже такой «дока», как Николаевский, и тот попался на эту удочку. Ему и в голову-то не пришло, что никакой специальной дезинформационной игры Сталин в то время не устраивал. И даже не помышлял об этом. Наоборот, именно в то время он стремился к альянсу с западными демократиями, рассчитывая — увы, как оказалось, безуспешно — на совместные с ними усилия по укреплению коллективной безопасности в Европе в целях противодействия воцарившемуся в Германии агрессивному нацизму. Зачем ему в то время, когда он стремился заключить договора о взаимопомощи с Францией и ее союзниками, а Польша была главным союзником Парижа в Восточной Европе, пытаться сговориться с гитлеровцами о разделе Польши?! Тем более, если учесть, что у СССР уже имелся договор о ненападении с Польшей, к тому же продленный именно в это время еще на пять лет!

Естественно, что Борис Иванович Николаевский не мог в те времена знать, что с начала 30-х гг. у британской разведки появился один из наиболее ценнейших в предвоенный период агентов в СССР, который работал в секретариате члена Политбюро А. И. Микояна! Через руки этого агента проходила вся секретная документация Политбюро и еще многое другое, не менее секретное! Вербовал этого агента — его имя и фамилия до сих пор не разглашаются — региональный резидент МИ-6 по Восточной и Центральной Европе (штаб-квартира была расположена в Праге) майор (впоследствии полковник) Гарольд Гибсон.

Советская разведка дважды вычисляла этого агента по характеру передававшейся им информации (он большей частью передавал секретную информацию мобилизационного характера). Первый раз еще в 1936 г. благодаря одному из наиценнейших агентов из числа «кембриджской пятерки» Д. Маклейну (Маклину). Увы, связанный с оппозицией глава НКВД Г. Ягода «утопил» этот сигнал в недрах Лубянки. Тогда гроза миновала агента британцев. Второй раз в 1940 г. и также благодаря выдающемуся представителю «кембриджской пятерки» — Антони Бланту. Но в то время НКВД возглавлял выдающийся ас разведки и контрразведки И. П. Берия, и сигналу был дан ход. Вскоре агент был вычислен и поставлен к стенке.

Почему историю с этим агентом следует иметь в виду, наряду, естественно, с указанной выше историей с сестрами Коган? Да потому, что среди оказавшихся после Второй мировой войны в руках американцев якобы подлинных документов Политбюро фигурируют документы не только 1934 и 1935 гг., но и документы 1931 г. А это и есть ориентировочное время вербовки Г. Гибсоном упомянутого агента. Естественно, как это принято в любой разведке, вербовка всегда закрепляется не только согласием — письменным или устным — на сотрудничество со спецслужбой, но и передачей соответствующих документальных материалов (либо иной важной информации, в том числе и устно). Вот так в том массиве документов, которым пользуется Милтон Ловенталь, и оказались слегка подправленные британской разведкой протоколы постановлений Политбюро от августа 1931 г.!

В кругах западных советологов все эти документы известны, в том числе, естественно, и британским ученым, включая и тех, кто, как и их заокеанские коллеги, связан со спецслужбами. Однако британская разведка умеет хранить свои тайны и потому никак не реагирует на циркуляцию упомянутых документов. Фальшивки и сейчас выгодны, особенно в преддверии 70-летия подписания советско-германского договора о ненападении.

И в заключение еще об одном замечании Б. И. Николаевского. Помните, он упомянул Вену, подчеркнув, что если документы поступают оттуда, то это однозначно подложные документы. Вспомним также и сетование Сталина о том, что секретные документы утекают в Берлин, Париж и Варшаву. Все дело в том, что в кругах белой эмиграции активно орудовали целые фабрики по изготовлению фальшивок. Наиболее «продуктивные» фабрики по изготовлению фальшивок функционировали как раз в Берлине (главарь Дружеловский) и в Вене (главарь Якубович). Кроме того, аналогичные «производства» фальшивок были налажены в Лондоне — под руководством Синклтона и в Китае — под руководством Кедроливанского. Практически все эти фальсификаторы состояли на службе у разведок стран проживания, а многие умудрялись быть еще «многостаночниками» — служили разведкам сразу нескольких государств. Более того, все они, как правило, были тесно связаны с влиятельными политическими кругами стран проживания, от которых получали соответствующие заказы и которым поставляли необходимые «документы». Наиболее заметной, активной и скандальной среди этих «фабрик» фальшивок было «Братство Русской Правды» во главе с Владимиром Григорьевичем Орловым[303].

Судя по всему, изготовление фальшивых протоколов Политбюро не обошлось без Орлова. Потому что только он из всех мастеров документальных фальсификаций наиболее виртуозно владел не только самим этим дурно пахнущим «искусством», но и подлинными реалиями документального делопроизводства в СССР, не говоря уже о том, что и русским языком, в том числе и с поправками на новояз Советского Союза того времени. Вот что конкретно стоит за проанализированным мифом.

Сталин не пытался вступить в тайный сговор с Гитлером в середине 30-х гг. ради организации четвертого раздела Польши. Более того. Протоколы Политбюро 1934 — 1935 гг., на которых построен этот миф, — фальшивки, но, выражаясь словами Николаевского, «совершенные весьма осведомленными лицами и очень умело выдержанными в определенном смысле». А в каком смысле — и так понятно.

Еще в середине 1930-х гг. Сталин пытался вступить с Гитлером в тайный сговор и заключить с ним новый договор о ненападении, для чего с тайной миссией направил в Берлин в качестве торгпреда своего старого друга Д. Канделаки.

Для начала отметим, что наличие такого мифа уже являет собой убедительное доказательство того, что Сталин не имел никакого отношения к приводу Гитлера к власти в Германии. Если в середине 1930-х гг. он якобы пытался вступить в тайный сговор с Гитлером, то, значит, что до этого никакого сговора, в том числе и о пособничестве в приводе его к власти в Германии, категорически не было. Но разве такие элементарные вещи растолкуешь любителям «жареного»?

Что же до самого упомянутого в названии мифа, то в его возникновении повинно столь громадное количество различных деятелей, что всех перечислить просто невозможно. Вполне достаточно будет ограничиться упоминанием имени главного реаниматора этого мифа в позднесоветские и первое постсоветское время. Это известный историк-германист и публицист Лев Александрович Безыменский. Именно он реанимировал данный миф на страницах своих многочисленных статей и книг, хотя, как специалист, прекрасно знал всю его подноготную, которая, к слову сказать, в случае ее серьезного, профессионального освещения не давала оснований для крупномасштабных пропагандистских спекуляций. Увы, но Л. А. Безыменский не удержался. А вслед за ним не удержались и многие другие, профессионально не желающие «зрить в корень». И поскольку нам с ними не по пути, то в корень-то мы все-таки заглянем.

Итак, едва только Великобритания привела Гитлера к власти, как тут же, несмотря на пролонгированный Гитлером еще на пять лет договор о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г., началось резкое ухудшение германо-советских отношений. За 11 месяцев только 1933 г. советское посольство в Берлине направило МИДУ Германии 217 нот протеста. Иные посольства за всю историю своего существования не представляли ни одной такой ноты, а тут — целых 217 всего за одиннадцать месяцев одного года. То есть по 20 нот ежемесячно, а за вычетом выходных и праздничных дней обоих государств едва ли не каждый день.

Очень сильно пострадали торгово-экономические отношения между двумя государствами. Только за первую половину 1933 г. советский экспорт в Германию сократился на 44%. То же самое происходило и далее, причем в еще больших размерах. Одновременно резко сократился и германский экспорт в СССР. Торговое соглашение между Германией и СССР от 2 мая 1932 г. было объявлено гитлеровским правительством недействительным. А ведь торгово-экономические отношения СССР с Германией были едва ли не стержнем всей системы внешнеэкономических связей Советского Союза того времени.

Образовавшийся вакуум в торгово-экономических отношениях Германии с СССР стремительно и целенаправленно заполняли Англия и США. В апреле 1933 г., а также 10 августа и 1 ноября 1934 г. были подписаны новые англо-германские соглашения — об угле, валютное, торговое и платежное. Последнее соглашение, кстати говоря, очень любопытно. Дело в том, что по нему Англия взяла на себя обязательство в ответ на каждые 55 фунтов стерлингов, затраченных Германией на покупку товаров Англии, покупать в Германии товаров на 100 фунтов стерлингов и оплачивать их валютой. Проще говоря, Англия стала усиленно накачивать гитлеровскую Германию, чтобы направить ее вооруженную экспансию на Восток, против СССР. А вскоре начались и массированные поставки продукции двойного назначения, в том числе вооружений.

К слову сказать, совершенно неизвестно, что уже после привода Гитлера к власти германские военные проходили стажировку в британской армии, в том числе и в британских ВВС. Советы прекратили всякое сотрудничество в военной сфере сразу же после привода Гитлера к власти, а вот Великобритания распахнула все двери для этого именно перед нацистами. Франция в свою очередь «любезно» поставляла свои танки «Рено» Адольфу Гитлеру. Причем в таких количествах, что просто торговлей оружием это не назовешь. Только в 1935 г. в Германию было поставлено более 400 французских танков. Великобритания и США поставляли различные типы военных самолетов и авиадвигатели, всевозможные технологии двойного назначения и т. п. Не отставали и другие «светочи демократии». Так что тем, кто «выковал фашистский меч в СССР», надо внимательнее изучать историю, а не расписываться перед всем миром в собственной глупости.

Однако все это «цветочки». «Ягодки» пошли чуть позже. Первым делом и в срочном же порядке из Германии, точнее, с ее топливного рынка вышибли СССР. На Западе уже давно поняли, что будущая война — «война моторов», а моторам требуются нефть и нефтепродукты. Так вот, если советско-германские смешанные общества «Дерунафт» (поставки нефти) и «Дероп» (поставки бензина и керосина) практически полностью покрывали потребности Германии в нефти и нефтепродуктах, то в какую сторону могли полететь германские самолеты, пусть даже и сделанные в Англии и в США, и куда могли двинуть импортные «германские» танки? Причем без какого-либо влияния Кремля. Едва ли не до умопомрачения устрашая себя однозначным в ее понимании ответом на этот вопрос, Великобритания предприняла отчаянную акцию по вытеснению СССР с германского топливного рынка. 3 марта 1933 г. в Москву из советского посольства в Берлине поступила срочная телеграмма, в которой говорилось: «Получены сведения об инспирации поджога рейхстага Детердингом, надеющимся в результате обострения борьбы с коммунизмом и СССР в Германии добиться изгнания "Дероп" и осуществления нефтяной монополии. Предполагаются участниками его агенты. Детердинг действовал совместно с Герингом»[304]. Это тот самый Детердинг — всемирно известный нефтяной «король», глава международного нефтяного концерна «Ройял Дач Шелл», член Комитета 300, который еще в 1926 г. пытался организовать вооруженное нападение на Советский Союз консолидированными силами Запада и всевозможной уголовной швали из числа эмигрантов.

Детердинг оказался настолько «способен взять на себя осуществление британской нефтяной политики», что устроил поджог рейхстага как прелюдию к антикоммунистическому погрому в Германии! Потому как это был единственный способ вытеснить СССР с топливного рынка Германии. Ибо, мягко говоря, из-за неумных действий Коминтерна и советской бюрократии (точнее, партократии) едва ли не на каждой бензоколонке Германии сидели дармоеды — постоянно вмешивавшиеся в ее внутренние дела и сильно раздражавшие местную полицию агенты Коминтерна, не говоря уже о членах Компартии Германии. Спровоцировав в результате поджога рейхстага антикоммунистическую истерию в Германии, Детердинг добился того, что руками гитлеровских штурмовиков в кратчайшие сроки были разгромлены как «Дерунафт», так и «Дероп». Германский нефтяной рынок перешел под контроль западных монополистов, прежде всего «Ройял Дач Шелл». Чуть позже с третьих плацдармов подтянулись и американские «акулы» нефтяного бизнеса. В сущности, все стороны выполняли приказ Комитета 300.

В результате проведенной Детердингом крупномасштабной блицоперации по вытеснению СССР с германского нефтяного рынка Великобритании удалось решить глобальные задачи по предотвращению скорого выравнивания Советским Союзом своего платежного дисбаланса и перехода на положительное сальдо во внешнеторговом обороте с Германией. Но самое главное, что тогда удалось сделать Великобритании, так это предотвратить дальнейшее тесное переплетение германской и советской экономик за счет практически полного подрыва нефтяной политики СССР в Германии, а тем самым лишить Советы возможностей какого бы то ни было влияния на фюрера по торгово-экономическим каналам. Экономический союз между СССР и Германией пугал Великобританию куда больше, чем и без того полностью иллюзорный призрак якобы возможного стратегического союза между этими двумя государствами. По настоянию экономического отдела МИДа Великобритании во главу угла была поставлена задача категорического недопущения опасного в ее понимании сближения Германии с Россией на почве торгово-экономического сотрудничества. В обычно именовавшихся «Экономический аспект внешней политики» докладах упомянутого отдела британского МИДа из года в год эта задача фигурировала не просто как приоритетная, а как основополагающая, что подчеркивалось в каждом документе. На языке МИДа Великобритании это называлось «экономическим умиротворением» Гитлера.

На передовые позиции в торгово-экономических отношениях Германии с внешним миром вышли Великобритания и США. Цель — в срочном порядке подготовить нацистскую Германию к вооруженной экспансии на Восток, против СССР. Сталин прекрасно это видел и понимал. И когда после успешных англо-германских переговоров в марте месяце 1935 г. в Москву пожаловал участвовавший в них лорд-хранитель печати Антони Иден, а Сталин, к слову сказать, документально точно знал, что там наобещала Гитлеру Великобритания, то, встретившись с посланцем Лондона, Иосиф Виссарионович достаточно резко «отстегал» бриттов. В ответ на ёрническое заявление Идена о том, что-де Англия совсем маленький остров, а соответственно от него мало что зависит, Сталин ответил следующее: «Да, маленький остров, но от него многое зависит. Вот если бы этот маленький остров сказал Германии: не дам тебе ни денег, ни сырья, ни металла — мир в Европе был бы обеспечен»[305]. В ответ Иден как воды в рот набрал. А что ему оставалось делать — ведь Сталин был абсолютно прав. Иден это прекрасно понимал.

С описанной выше ситуацией в советско-германских торгово-экономических отношениях и связано направление в Берлин на важный пост торгового представителя СССР старого приятеля Сталина — Давида Владимировича Канделаки. Как правило, банальной служебной командировке Канделаки буквально навязывают таинственный смысл некой миссии в целях достижения некоего тайного сговора с Гитлером. Однако это полнейшая чушь. Если уж и усматривать в чем-то миссию, то реальный, без подделок и фальсификаций смысл его банальной служебной командировки в Берлин лежит на поверхности — положить-таки начало нормализации торгово-экономических отношений между двумя государствами, ранее вполне неплохо сотрудничавших на этой стезе. Потому-то Сталин и выбрал своего земляка и старого знакомого, чтобы в Берлине быстрее бы сообразили, что если торгпредом приехал человек Сталина, то, следовательно, все вопросы нормализации торгово-экономических отношений будут решиться по-сталински, в ударном темпе. В таком смысле Канделаки можно считать порт-паролем Сталина, то есть его неофициальным посредником в официальном статусе. Но в Берлине этому дали, к сожалению, совсем иную трактовку. Хуже того. Стали использовать это обстоятельство не только в антисоветских целях, но и даже в ущерб собственным же интересам. В результате с «миссией» Канделаки до сих пор увязывают предысторию договора о ненападении от 23 августа 1939 г., выставляя ее как пролог к нему, а также как якобы предтечу незаконной ликвидации заговора Тухачевского.

Секрет же превращения банальной служебной командировки Канделаки в некую тайную миссию состоит в следующем. Во-первых, еще до того, как Берлин положительно ответил на агреман Москвы о назначении Канделаки новым торгпредом, все, что надо и не надо было, сообразила узкая каста советских дипломатов-германофилов, которая с давних времен занимала руководящие позиции в наркомате иностранных дел. Причем эта каста была разделена как бы на два лагеря: на ярых сторонников Троцкого — эту группу возглавлял заместитель наркома иностранных дел Н. Н. Крестинский, и просто сторонников безоглядного германофильства без какой-либо политической ангажированности. Во-вторых, еще одну трактовку задач Канделаки на-гора выдала каста наркоматовских западников англофильской ориентации во главе с наркомом иностранных дел СССР М. М. Литвиновым, хотя соображать тут было нечего. Сталин специально направил новым торгпредом своего земляка и давнего знакомого, чтобы не замыленным старинным германофильством, а свежим взглядом он проанализировал бы ситуацию. И далее, отметая как германофильство, так и характерное для англофильствовавшего Литвинова злобное германофобство, по мере возможности определить, что и как можно сделать для улучшения торгово-экономических отношений между двумя странами. Ведь Канделаки был свободен от игравших тогда колоссальную роль этноидеологических наслоений.

Как известно, с первых дней советской власти и практически до начала мая 1939 г. в советских дипломатическом и внешнеторговом ведомствах работало большое количество евреев. Конечно, нет ничего плохого в том, что евреи были там массово задействованы. Ведь у них действительно немалые таланты в этой сфере. Плохо было то, что их этнические соображения, к тому же нередко навеваемые извне, зачастую брали верх над государственными интересами. Прикрытые же еще и социалистической пропагандой тех времен, они практически не поддавались какой-либо нейтрализации, хотя, как известно, во внешней политике и внешней торговле нет и быть не может места этническим эмоциям. Иначе это не дипломатия и не внешняя торговля, а примитивный базар с беспрерывной руганью и оскорблениями.

Но каста есть каста. Потому и неудивительно, что при выработке политики СССР в отношении Германии, а ее стержнем в то время были торгово-экономические отношения, ибо в политическом плане сотрудничать с нацистами Сталин и так не собирался, в формально именовавшемся Максимом Максимовичем Литвиновым практически всегда безальтернативно верх брал смотревший на эти проблемы с узко местечковых позиций Мейер Валлах Финкельштейн. А если учесть еще и его дореволюционные связи с англосаксонским Западом, в том числе и с некоторыми тайными структурами последнего, то нередко получалось, что он исполнял функции информирующего агента стратегического влияния Запада. Литвинов практически постоянно «сливал» на Запад всю информацию, касавшуюся советско-германских политических и особенно торгово-экономических отношений, причем зачастую не только конфиденциальную, но и попросту секретную.

В анналах британской разведки фигурирует некий агент под псевдонимом «Д-57», поставлявший в 1920—1930-е гг. англичанам исключительно важную информацию внешнеполитического характера. По оценкам самих же британских историков СИС, она должна была исходить по меньшей мере из ближайшего окружения наркоминдела М. Литвинова либо от него самого. А в этой связи придется вспомнить, что в свое время Литвинов не только женился на англичанке. Это, так сказать, любовь, к этому не придерешься. Он ведь еще и сидел у англичан в тюрьме. Но не просто сидел, а обеспечивал, как отмечает один из лучших современных историков Н. А. Нарочницкая, в РСДРП «англосаксонскую связь» в годы Первой мировой войны и немало потрудился в Лондоне и США, чтобы война вплоть до революции была успешной для Антанты и во всех аспектах разрушительной для России. Кстати, он обеспечивал не только «англосаксонскую связь», но и поддержание контактов с британскими сионистами, поскольку весь период своего пребывания на британских островах очень тесно общался с наиболее влиятельными представителями еврейской общины Англии. В свое время не без их помощи М. Литвинов был выслан, несмотря на требования царского правительства, именно в Англию после того, как был арестован в Париже за попытку легализации «экспроприированных» в России 250 тысяч царских рублей. Впоследствии его обменяли на арестованного в Москве известного по истории британского шпиона Б. Локкарта. Со времен той отсидки у него сложились особо доверительные отношения с сотрудником Форин Оффис Реджинальдом Липером, впоследствии возглавившим дипломатическую разведку МИДа Великобритании.

Между тем, и это вновь следует особо подчеркнуть, именно специализирующиеся на изучении истории своей разведки британские историки отмечают чрезвычайно высокий уровень попадавшей в Лондон разведывательной информации из СССР. Конечно, с абсолютной уверенностью утверждать, тем более прямо идентифицировать «Д-57» с М. М. Литвиновым пока невозможно, но именно пока. В основном из-за того, что СИС не рассекречивает архивные данные, по которым срок давности уже давно минул. Молчит и наша Служба внешней разведки, хотя в материалах великолепной «кембриджской пятерки» лучших агентов советской разведки наверняка найдется нечто любопытное и на этот счет. Да и не только там. Могу сказать лишь одно. По опубликованным ныне материалам Форин Оффиса и Комитета имперской обороны Англии виден поразительно высокий уровень точнейшего знания многих нюансов советской внешней политики 1920-х — 1930-х гг., причем именно на тех направлениях, которые более всего болезненно интересовали Великобританию. Какими бы проницательными ни были британские дипломаты и шпионы, но без хорошо информированной агентуры такой уровень точнейшего знания не обеспечить. А ведь, к слову сказать, на базе такого точного знания Великобритания совершенно уверенно действовала на четкое упреждение советских внешнеполитических шагов вне зависимости от того, предпринимались ли они по линии НКИД (МИД), Коминтерна или разведки. Она действовала именно так, как действуют лишь блестяще информированные о действиях противной стороны государства. Только одно это уже вынуждает более чем серьезно отнестись к мнению британских историков.

Немалую роль в превращении банальной служебной командировки Канделаки в некую тайную миссию сыграла и особая специфика поведения отечественных дипломатов в загранкомандировках. Она вообще не зависит от политического режима. Это сугубо профессиональная специфика. Дело в том, что по указанию Сталина Канделаки опекали резидентуры НКВД и ГРУ, что было оправданно, ибо в противном случае он долго входил бы в курс дела. Но кто хоть раз бывал в долгосрочной загранкомандировке хоть при Советах, хоть после, прекрасно знает, что за «любовь» царит между обычным персоналом загранучреждений и теми, кто находится под опекой разведывательных резидентур. А тут на это накладывался еще и факт того, что это человек Сталина. Поэтому неудивительно, что одним из «первоисточников» мифа о тайной миссии Канделаки стали сплетни в самом полпредстве СССР в Берлине. А уж как они дошли до ушей соответствующих инстанций того же нацистского руководства, и вовсе не секрет: в любом государстве мира контрразведка внимательно слушает, что болтают в посольствах и торгпредствах других стран, а уж гестапо-то тем более слушало. Правда, все эти отчеты о прослушивании своевременно попадали в руки советской разведки, так как ценный агент советской разведки «Брайтенбах» с давних пор аккуратно отслеживал всю ситуацию вокруг советской колонии в Берлине. Но за этим же внимательно следили и резидентуры британской и французской разведок.

Своим рождением миф о тайной миссии Канделаки в немалой степени обязан и не в меру длинному языку Н. И. Бухарина. Этот безмозглый и трусливый «ленинский гвардеец» решил, очевидно, «тряхнуть стариной» и встал на скользкий путь тривиального инициативного шпионажа. По свидетельству Оффи, помощника американского посла в Москве (тогда им был У. Буллит, вскоре переведенный в Париж), именно Коля Балаболкин (так Троцкий презрительно называл Бухарина) в 1935 г. сообщил им обоим, что Сталин якобы ведет секретные переговоры с немцами и «тянет в сторону союза с Германией». Балаболкин в то время был лишен доступа к секретной информации и сам знал только с чьих-то третьих слов. Но он настолько был пустобрех, что попросту не понимал, что не надо было изобретать велосипед. В наличии имелся пролонгированный до середины 1938 г. советско-германский договор о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г. Но ведь это же был широко известный факт, а Балаболкину надо было сделать перед американцами вид, что-де он хорошо информированный человек. Вот и набрехал с три короба, даже не понимая простой истины, что, пока два государства ведут переговоры по каким-либо вопросам, информация об этих переговорах по определению закрытая. Это не обусловлено особенностями политических режимов в ведущих переговоры государствах. Это обычная, испокон веку существующая практика. И обусловлена она лишь одним — слишком много в мире желающих стать третьим, вставляющим палки в колеса. Вот и все.

В следующем, 1936-м, году Балаболкин вновь настучал американцам по тому же вопросу, а при выезде в том же году в Париж за архивом Маркса разболтался на данную тему и в кругах русской эмиграции. А уж она-то была нашпигована не только агентурой НКВД, но и всех основных разведок Европы, особенно английской, французской и германской. Трезвон пошел по всем разведывательным каналам.

Однако наибольшее значение имеет третий фактор. В нем в мгновение ока в единое целое слилось такое, что и вовсе не приходится удивляться появлению мифа о некой тайной миссии Канделаки.

Потирая руки в связи с практически полным изгнанием СССР с нефтяного рынка Германии, Детердинг в начале 1935 г. договорился с Гитлером о поставке нефтепродуктов производства «Ройял Дач Шелл» в объеме годового рейхспотребления! Вы только вдумайтесь, что он предложил и о чем договорился с фюрером! Вся и без того крайне резко ускоренными темпами милитаризировавшаяся экономика Германии, все ее вооруженные силы, в том числе даже еще и не созданные как таковые соединения и рода войск, сажались на британскую нефтяную «иглу»! Не надо быть ни политиком, ни экономистом, чтобы понять, что за этим последовало бы. Особенно для СССР. Управление всей агрессией Германии в эпоху «войны моторов» оказалось бы сосредоточено в руках даже не самой Великобритании, что само по себе уже очень плохо. Оно было бы сосредоточено в руках свихнувшегося на зоологическом антисоветизме и русофобии члена Комитета 300 Генри Детердинга! Немалую лепту внес и Английский банк — он со своей стороны взялся гарантировать обеспечение нацистскому рейху кредитов на закупки стратегических материалов, в частности меди, алюминия, никеля, хрома и марганца. Между тем глава Английского банка Норман Монтегю также являлся членом Комитета 300.

Именно в тот момент масла в огонь подлили еще лично Гитлер и глава рейхсбанка Яльмар Шахт. Да так, что вся Европа встревоженно загудела. Дело в том, что достаточно быстро Гитлер вынужден был осознать, что в такой ситуации вся его антиверсальская политика не трещит по швам, а попросту лопнула. Ну о какой антиверсальской политике он мог говорить, если экономика Германии держалась только на крупномасштабных экономических «инъекциях» версальского недруга Германии? И сугубо по конъюнктурным соображениям Гитлер сделал вывод о том, что в своем антикоммунизме и антисоветизме он не только сильно перегнул палку. Односторонняя торгово-экономическая ориентация на версальских недругов ставила его в остро зависимое положение от унизивших Германию бывших победителей в Первой мировой войне.

Гитлер протрубил конъюнктурный отбой. Уже 20 марта 1935 г. торговое представительство СССР и Рурский комитет германской экономики подписали соглашение об общих условиях поставок товаров из Германии в Советский Союз, а 9 апреля было подписано и соглашение о кредите в 200 миллионов марок сроком на пять лет. Кредит предоставлялся на приобретение «оборудования фабрик, всевозможных машин, аппаратов, оборудования для нефтепромышленности и химической промышленности, продуктов электротехнической промышленности, судов, средств передвижения, транспортных средств, измерительных приборов, лабораторного оборудования, запасных частей»[306]. В обмен — поставки советского сырья, в том числе железной руды, нефти, марганца, некоторых цветных металлов и т. п.

Едва только это кредитное соглашение вступило в действие, Гитлер, судя по всему, решил пойти дальше и еще более сбалансировать торгово-экономические отношения Германии с внешним миром по географическому признаку, в том числе и с СССР. Во время одной из весенних (1935 г.) встреч с Д. Канделаки глава рейхсбанка Я. Шахт по поручению фюрера предложил, а чуть позже подтвердил свое предложение о готовности Германии предоставить СССР кредит в размере уже одного миллиарда марок![307] По тем временам просто неслыханный объем кредита. Для сравнения: по своему принципиальному значению это примерно то же самое, что и современный кредит в 100 миллиардов марок! А если учесть, что кредит в таком объеме предлагался сроком на 10 лет, то, очевидно, нет необходимости специально пояснять, что до 1945 г. войны точно не было бы! Но разве Запад, особенно Великобритания, были заинтересованы в этом?

Едва только предложение о кредите поступило, Литвинов и К° немедленно перешли в контратаку и, без преувеличения, всеми силами стремились помешать его практической реализации. Литвинов устроил форменный разнос торгпреду СССР в Германии Канделаки и советскому послу в Берлине Якову Сурицу. В категорической форме потребовал прекратить всякую активность в этом направлении — в его инструкции по данному вопросу прямо говорилось: «От дальнейших разговоров на тему о кредитах уклониться и письменного подтверждения не добиваться»![308]

Более того. Литвинов поступил как истинный информирующий агент стратегического влияния Запада. Во-первых, тут же «слил» информацию о предложении Шахта насчет миллиардного кредита французскому послу в Москве Альфану! А ведь это была секретная информация! И касалась она внешнеэкономических интересов СССР! Во-вторых, в письме от 27 июня 1935 г. послу СССР в Чехословакии Александровскому Литвинов очень вежливо, но, по сути, приказал первому сообщить об этом президенту Чехословакии Э. Бенешу. Так и написал: «...Было бы полезно официально сообщить Бенешу о предложении германского правительства касательно предоставления нам финансового кредита в миллиард марок сроком на десять лет с тем, чтобы мы расплачивались рудой, нефтью и марганцем. К этому нужно добавить, что, заподозрив в этом предложении германский маневр и не нуждаясь в предлагаемом кредите, мы это предложение отклонили...»[309] То есть Литвинов вторично разгласил секретную информацию и потребовал от посла в Чехословакии передать ее президенту этой страны. Да еще и попутно подчеркнуть, что-де СССР заподозрил что-то и потому отклонил это предложение.

Однако нет никаких данных, что руководство СССР заподозрило что-либо. Нарком иностранных дел СССР Мейер Валлах Финкельштейн, он же Максим Максимович Литвинов, взял на себя слишком много. Ни в ЦК, ни в Политбюро этот вопрос не обсуждался. Следовательно, отказ от такого предложения — это сугубо его, узко местечковая, реакция агента стратегического влияния англосаксонского Запада. Ко всему прочему следует иметь в виду, что 5 мая 1935 г. Канделаки было передано одобренное Сталиным указание, как далее развивать тему об этом кредите. С учетом данного факта получается, что Литвинов противопоставлял себя не только трезвой политике Сталина, но и интересам СССР. Без санкции советского правительства сообщить такую секретную информацию главам Франции и Чехословакии — значит сознательно разгласить ее перед всем Западом, а, следовательно, преднамеренно нанести серьезный ущерб внешнеполитической и внешнеэкономической безопасности СССР! Ведь советский посол в Берлине — Яков Суриц — прямо писал ему, что «единственным средством смягчения антисоветского курса является заинтересованность Германии в установлении нормальных экономических отношений с нами. Нам, по-видимому, ничего другого действительно не остается, как терпеливо выжидать и продолжать усиливать и развивать нашу экономическую работу. Усиление ее на базе последних предложений Шахта выгодно обеим сторонам. Этим и только этим объясняется благословение, данное Шахту Гитлером...»[310]

Как и Литвинов, Яков Суриц был евреем, но ведь совершенно очевидно, что он мыслил и действовал как действительно компетентный и сознающий свою высокую ответственность посла человек и советский гражданин, озабоченный обеспечением интересов своей Родины. Литвинов же, напротив, действовал именно так, как будто постоянно получал зарплату и соответствующие инструкции по меньшей мере из экономического отдела МИДа Великобритании. В таких условиях достичь своего «миттельшпиля» ситуация с Канделаки была просто обязана, причем в кратчайшие сроки. Так оно и случилось.

Вот тут-то как раз и получилось, что факт недавнего вступления в должность нового советского торгпреда и сыграл свою роль, в чем непосредственно повинен уже Шахт. Намереваясь узнать от Канделаки реакцию советского правительства на предложение о миллиардном кредите, Шахт, по сути дела, лично сгенерировал первый импульс, который мгновенно привел к возникновению мифа о некой тайной миссии Канделаки. Во время беседы с Канделаки на одном из приемов Шахт заявил, что он будет и впредь твердо держаться курса на углубление хозяйственных отношений с СССР, создав тем самым полностью ложное впечатление, что речь якобы идет о продолжении какого-то курса, хотя речь-то шла только о реакции на предложение об этом кредите, что было понятно обоим. Но не тем, кто это слышал. А раз непонятно, но речь идет о чем-то очень значительном, то, естественно, пойдут слухи.

Вот как раз это и надо было Шахту. Потому что параллельно он решил обыграть сильные опасения Великобритании и легким шантажом по поводу возможного возобновления экономического сотрудничества Германии и СССР сбалансировать-таки одностороннюю зависимость Германии от финансово-экономических инъекций Запада. Вполне естественно, что заявления Шахта не остались незамеченными, в том числе и со стороны британской разведки. Представленная тогда в Берлине лучшими своими асами, она зафиксировала как сам факт такой встречи и беседы, так и факт удивительных высказываний Шахта. Ну, а после того как с подачи Литвинова по Европе пошел трезвон насчет миллиардного кредита, бритты и вовсе стояли едва ли не в прямом смысле на ушах. Вот так и было положено начало мифу о якобы тайной миссии Канделаки.

Реакция со стороны Великобритании последовала незамедлительно — в мае 1935 г. в деловой прессе Великобритании прозвучал следующий мотив: «Без Англии в качестве платежного учреждения и без возможности продлить сроки кредитов, Германия не смогла бы осуществить свои планы... Снова и снова Германия отказывается от своих обязательств, публичных и частных, но она продолжала покупать шерсть, хлопок, никель, каучук, нефть, пока ее потребности не были удовлетворены, а финансирование закупок проводилось прямо или косвенно через Лондон»[311]. Проще говоря, Берлину откровенно погрозили пальцем — мол, не дури, коричневая собака, коли столько имеешь от нас!

Более того. Зафиксированный британской разведкой диалог между Шахтом и Канделаки произошел на фоне только что состоявшегося — 2 мая 1935 г. — подписания между Советским Союзом и Францией договора о взаимопомощи в отражении агрессии. В сочетании с пролонгированным два года назад советско-германским договором о нейтралитете и ненападении сложившаяся ситуация не могла не вызвать у Лондона подозрений в том, что происходит некая реанимация событий почти полуторадесятитлетней давности. Ведь в свое время и советско-германскому договору 1922 г., более известному как Рапалльский, предшествовало, к слову сказать, малоизвестное ныне франко-германское Висбаденское соглашение от октября 1921 г. Тогда по факту все выглядело как создание некой неподконтрольной Великобритании геополитической конструкции, не укладывавшейся в рамки британских интересов. Тогда министра иностранных дел Германии Вальтера Ратенау из-за этого убили, а Ленина на редкость «своевременно» хватила сильнейшая кондрашка. Аналогичная ситуация создалась и в мае 1935 г. — Великобритания всерьез заподозрила то же самое. Тем более что развитие этой ситуации дополнялось еще и подписанием сопряженного с франко-советским договором аналогичного по содержанию советско-чехословацкого договора от 16 мая 1935 г. Тут уж всякое лыко было в строку. Великобритания всерьез стала подозревать конструирование некоего трансъевропейского геополитического альянса с участием ведущих стран Западной, Центральной и Восточной Европы, в котором Великобритания уже не сможет играть привычной для нее роли суперарбитра в европейских делах.

В этот же момент подсуетился еще и Гитлер. 21 мая 1935 г. фюрер произнес свою знаменитую речь о миролюбии, в которой предложил всем странам заключить с нацистской Германией договора о ненападении. В той конкретной ситуации это могло способствовать только укреплению британских подозрений о том, что речь действительно идет о конструировании некоего трансъевропейского геополитического альянса. Как само собой разумеющееся, из подобных подозрений вытекал вывод о бесперспективности ее потуг по устроению Второй мировой войны! В результате и без того в представлении Лондона якобы не беспочвенные слухи о какой-то тайной миссии Канделаки сами собой стали приобретать некое убедительно зловещее значение. Ну, а дальше произошло то, что и должно было произойти. При содействии британской разведки и дипломатии по всей Европе покатился тайфун различных домыслов, слухов, сплетен, догадок и т. п., которыми до беспредела были забиты все информационные каналы разведок и посольств. Короче говоря, все получилось прямо по Шекспиру: «Развесьте уши. К Вам пришла молва. А кто из вас не ловит жадно слухов?» Особенно, если это касается Германии и России, хотя бы и советской. В глазах Запада Москва всегда виновата.

Вот так родился и зажил собственной жизнью совершенно беспочвенный миф о некой тайной миссии Канделаки, на базе которого слепить миф о некоем тайном сговоре, при его же содействии, между Сталиным и Гитлером оказалось проще простого. Британская разведка — невероятный мастак на подобные штучки. А тогда она совместно с британским МИД нервничала, пытаясь предотвратить материализацию даже тени намека на нормализацию советско-германских торгово-экономических отношений.

Потому как в действительности в соответствии с ранее секретным советским документом от 12 марта 1935 г. речь шла о намерении поддержать и использовать выражавшего интересы наиболее трезвомыслящих могущественных финансовых, деловых и военных кругов Германии Я. Шахта против Гитлера. По сути дела, не без активного содействия Литвинова и К° британская разведка предотвратила попытку мирного удаления А. Гитлера с политической сцены Германии и Европы!

А что касается якобы попытки тайного сговора Сталина с Гитлером, так вы только что увидели, что же было в действительности.

Никакой коалиции враждебных СССР государств, которая планировала бы нападение на Советский Союз консолидированными силами, в 1930-х гг. не было — эта выдумка понадобилась Сталину для оправдания сговора с Гитлером, чем и стал договор о ненападении.

Уничтожение Тухачевского, Якира, Уборевича и других талантливых военачальников понадобилось Сталину как своего рода пролог к заключению в будущем с Гитлером договора о ненападении.

Если бы не 1937 год, то не было бы никакой нужды заключать договор о ненападении с нацистской Германией.

Не существовало каких-либо серьезных военно-стратегических причин для поворота советской внешней политики в сторону заключения с нацистской Германией договора о ненападении.

Сколь парадоксальным это ни показалось бы, но эти мифы — вывернутая наизнанку и обставленная батальонами лжи Подлинная Правда о событиях того времени. Потому как между событиями 1937 г., прежде всего между фактом ликвидации заговора части высшего военного командования СССР, вынужденным заключением в 1939 г. договора о ненападении с Германией и трагедией 22 июня 1941 г. действительно существует прямая, но, к глубочайшему сожалению, постоянно игнорируемая в своей подлинной сути связь. Как правило, эти события рассматривают и увязывают между собой сугубо в антисталинским духе, не желая даже помыслить о том, что в Истории не бывает только черного или только белого. Присутствует вся палитра красок. И если подойти именно с этой позиции к рассматриваемым мифам, то увидим не то чтобы несколько иную, а именно же коренным образом отличающуюся от постоянно навязываемой нам точки зрения Правду. Увы, во многом чрезвычайно горькую. Но тем не менее знать ее все равно надо. Вопреки устоявшимся правилам, наш нелегкий анализ начнем со второго в этом блоке мифа, точнее, с творцов этого мифа. В данном случае такой вариант анализа — вы в этом убедитесь — позволяет достаточно быстро размотать весь клубок проблем, содержащихся в анализируемом блоке мифов.

Основы этого мифа в очень короткие исторические сроки заложила отнюдь не святая троица в лице «беса мировой революции» Л.Д. Троцкого (Л.Д. Бронштейн), предателя из советской разведки В. Г. Кривицкого (С.Г. Гинзбург) и экс-обер-шпиона Третьего рейха В. Шелленберга. Первым утверждать, что-де Сталин, видите ли, «обезглавил армию», в том числе и ради союза с Гитлером, стал Троцкий еще в 1937 г. Кое-кому на Западе мысль Троцкого пришлась весьма по душе, и вскоре, когда возникла острая необходимость свалить на Сталина всю вину за развязывания Второй мировой войны, в том числе и за то, что он вынужден был пойти на подписание договора о ненападении из-за отказа западных демократий сотрудничать с СССР в вопросах отпора гитлеровской агрессии, в этих же целях был использован сбежавший осенью 1937 г. на Запад В. Г. Кривицкий. Воспользовавшись тем, что, как и любой иной предатель из спецслужб, Кривицкий вволю распустил язык и стал раскрывать секретную информацию, отиравшиеся рядом с ним и связанные со спецслужбами Запада ловкие люди быстро сварганили его якобы воспоминания, которые опубликовали сначала отдельными статьями в прессе. Цель этих публикаций состояла в том, чтобы как бы подготовить общественное мнение Запада к грядущему «коварству» Сталина, который вот-вот пойдет на заключение договора о ненападении с Гитлером.

Кстати говоря, небезынтересно отметить, что аналогичный ход, то есть публикации в прессе, те же самые ловкие люди предприняли и в отношении еще одного предателя из СССР — бывшего полпреда Советского Союза в царской Болгарии Ф. Ф. Раскольникова (Ильина). От имени этого психически тяжело больного предателя они опубликовали 17 августа 1939 г. в мировой прессе «Открытое письмо Сталину», как бы в упреждение грядущего в самом ближайшем тогда будущем подписания советско-германского договора о ненападении и ради предостережения Сталина от этого шага. Об этом свидетельствуют следующие строки письма: «В грозный час военной опасности, когда острие фашизма направлено против Советского Союза, когда борьба за Данциг и война в Китае — лишь подготовка плацдарма для будущей интервенции против СССР, когда главный объект германо-японской агрессии — наша Родина, когда единственная возможность предотвращения войны — открытое вступление Союза Советов в международный блок демократических государств, скорейшее заключение военного и политического союза с Англией и Францией, Вы колеблетесь, выжидаете и качаетесь, как маятник, между двумя "осями"»[312].

Затем, когда договор стал уже фактом, тут же выпустили книгу якобы мемуаров Кривицкого под крикливым названием «Я был агентом Сталина». Книга вышла из печати уже в сентябре 1939 г. В книжном варианте это выглядело уже как якобы констатация «коварства» Сталина, заключившего с Германией договор о ненападении. К слову сказать, именно как автор книги мемуаров, Кривицкий был приглашен в Конгресс США для дачи показаний, в том числе и по вопросу о предыстории заключения договора о ненападении.

Наработанный опыт не запылился в ходе Второй мировой войны и вскоре после нее, в связи с развязанной Западом холодной войной против СССР был вновь востребован. На свет в отшлифованном виде появилась вообще ослиная выдумка — что-де Сталин «уничтожил талантливых стратегов» при помощи сварганенного гестапо подложного компромата, дабы вступить в тайный сговор с Гитлером. Ответственным за эту чудовищно безмозглую билиберду те же самые ловкие люди назначили экс-обер-шпиона Третьего рейха Вальтера Шелленберга.

Естественен вопрос: кто эти самые ловкие люди, которые все это сварганили? Ответ: специалисты по ведению пропагандистских войн и пропагандистских акций влияния британской разведки МИ-6! Потому что, в отличие от того же Троцкого, который хотя и пыхтел дикой злобой к Сталину и СССР, но свои гадости писал сам, ни Кривицкий, ни Раскольников, ни Шелленберг сами каких-либо мемуаров или писем не писали. За них это проделали либо агенты британской разведки — в случае с Кривицким старинный агент МИ-6 в Америке и в кругах русской эмиграции Исаак (Айзек) Дон-Левин, — либо непосредственно сотрудники МИ-6, как это имело место с Раскольниковым и Шелленбергом. Последний, к примеру, не только никаких мемуаров не писал и не издавал. И уж тем более не правил от издания к изданию, особенно в процессе перевода с одного языка на другой, из-за чего тексты «его мемуаров» на разных языках сильно разнятся, вплоть до того, что и названия «мемуаров» тоже разные. Англичане «умерли» Шелленберга за четыре года до того, как впервые вышло первое издание его «мемуаров» на английском языке. А за основу его якобы мемуаров были взяты материалы его допросов и собственноручных показаний под названием «FINAL REPORT», которые он дал сразу после войны, пребывая в английском плену. Но даже сотрудники сотворившей эту фальшивку британской разведки и то всегда рекомендовали относиться к данным Шелленберга с особой подозрительностью, так как им доверять нельзя. Причем такое мнение они высказали еще тогда, когда Шелленберг подобострастно отвечал на вопросы допрашивавших его после войны британских и американских следователей. Тем не менее эти протоколы были использованы МИ-6 для стряпанья так называемых мемуаров Шелленберга.

То же самое имело место и с мемуарами Кривицкого. Этот и вовсе не знал английского языка, на котором якобы написал свои мемуары. Более того. Он даже не знал того, что было опубликовано от его имени! Потому как он общался с агентом британской разведки И. (Айзеком) Дон-Левиным на русском, а тот уже переделывал рассказанное предателем строго под заказ английской разведки, вкрапливая в канву рассказов предателя необходимые элементы (кстати говоря, далеко не самым умным образом). Более того. Представители МИ-6 еще и редактировали окончательный вариант «мемуаров». Желающим ознакомиться с более детальным анализом фальшивок «мемуары Кривицкого» («Я был агентом Сталина») и «мемуары Шелленберга» («Лабиринт») осмелюсь предложить прочесть свою книгу «Заговор маршалов. Британская разведка против СССР» (М., 2003), а в отношении «письма Раскольникова» — книгу «Сталин и репрессии 20-х — 30-х гг.» пятитомника «200 мифов о Сталине» (М., 2007). Кроме того, ряд аспектов этих фальшивок исследован в книгах автора этих строк «Кто привел войну в СССР?» (М., 2007) и «За кулисами Мюнхенского сговора Запада с Гитлером. Кто привел войну в СССР?» (М., 2008).

Любой из читателей будет более чем прав, если задаст один вопрос в самой простой форме: А на кой черт все это понадобилось британской разведке?! И не перехлестывает ли автор?! Так вот в том-то все и дело, что подлинное предназначение этих фальсификаций в том, чтобы в том числе и с их помощью скрыть главное преступление Великобритании в ХХ в. — организацию британской (англосаксонской в целом) прелюдии ко Второй мировой войне! Потому как подлинной прелюдией к ней является не беспрестанно демонизируемый советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 г., а именно же Мюнхенский сговор Запада, прежде всего самой Великобритании, с Гитлером! Санкцию на который Великобритании дали Соединенные Штаты Америки! Западу важнее было иметь дело с Гитлером, а не с Советским Союзом. Ведь британский сценарий провоцирования Второй мировой войны был направлен на полную изоляцию СССР на европейской сцене, чтобы в такой ситуации толкнуть Гитлера на Восток, а затем, на его же плечах, ворваться в Восточную Европу и «в целях защиты демократии и прав малых наций» установить там свой, «атлантический миропорядок»[313]. Лишь 23 августа 1939 г. Сталину удалось «вернуть должок» Великобритании — «реконвертировать» созданную Мюнхенским сговором прямую угрозу безопасности СССР в советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 г. И тем самым несколько отодвинуть угрозу войны как по времени, так и территориально.

В ситуации, когда Мюнхенский сговор выдвинул гитлеровскую агрессию на ближайший к границам СССР плацдарм, а «благодарить» за это в первую очередь надо, наряду с заговором Тухачевского, также и преступную по отношению к коренным интересам Советского Союза англо- и франкофильствовавшую «дипломатию» наркома иностранных дел СССР М. М. Литвинова, у Сталина остался только один выход. Не только пойти на подписание договора о ненападении с Германией от 23 августа 1939 г., но и скрепя сердце согласиться на возникновение советско-германской границы при ясном осознании того факта, что это всего лишь рубеж, с которого непосредственно стартует гитлеровская агрессия против СССР. Именно из-за этого Сталин и пошел на обязательный возврат Советскому Союзу отторгнутых еще в 1920 г. в результате провала польской авантюры Ленина, Троцкого и Тухачевского территорий Западной Украины и Западной Белоруссии, дабы обезопасить основную часть Европейской территории СССР. А затем то же самое проделал и с Прибалтикой и Бессарабией.

Запад прекрасно понимал абсолютную неизбежность подписания такого договора между Германией и СССР. Еще до Мюнхенского сговора, а после него особенно, донесения дипломатов и разведок европейских стран и США были просто-таки перенасыщены убедительнейшими доказательствами закономерной неизбежности заключения советско-германского договора о ненападении именно в силу указанных выше мотивов. И, воспользовавшись перехваченными в ходе ликвидации заговора нитями связей с соответствующими кругами Германии, на которые в ущерб коренным интересам СССР ориентировались заговорщики, Сталин внешне сделал вроде бы то же самое, но на самом-то деле использовал их в интересах укрепления безопасности СССР. Сталин ясно продемонстрировал, что в интересах собственной безопасности СССР ровно настолько с Германией, насколько западные демократии не столько не с СССР, сколько против него. Но не более того, чтобы тем самым хотя бы оттянуть как минимум на какое-то время фатально неминуемое столкновение с Германией, неизбежность которого предрешало постоянное и целенаправленное провоцирование Западом Германии (Гитлера) к нападению на СССР. Это-то и взбесило Великобританию. Именно из-за этого-то она (да и весь Запад тоже) до сих пор демонизирует договор о ненападении от 23 августа 1939 г., объясняя, в том числе и при помощи различных предателей и так называемых независимых историков, его подписание упреждающей ликвидацией Сталиным заговора Тухачевского. Мол, Сталин умышленно ликвидировал Тухачевского и К° ради того, чтобы заиметь возможность вступить в сговор с Гитлером!

Единожды взбесившись, Великобритания до сих пор никак не может успокоиться — ведь договор о ненападении сорвал ее намерение цинично подставить Советский Союз под удар нацистской Германии уже в самом конце 30-х гг., чтобы затем на «плечах» последней ворваться в Восточную Европу и реализовать там свои геополитические цели — установить там свое господство. Ведь именно ради этого она заваливала заговор Тухачевского, а тут такой облом! Договор-то круто поменял не только предвоенную и даже послевоенную конфигурацию в Европе, но и прежде всего расписание войны. В результате чего Великобритания первой же и вляпалась в войну, которую так усердно подготавливала для столь ненавистной ей России.

Однако договор о ненападении от 23 августа 1939 г. беспрестанно демонизируется в упомянутом ракурсе отнюдь не только потому, что это исторически беспрецедентный символ всей глубины провала британской (западной) политики и дипломатии за весь ХХ в. В первую очередь это делается для сокрытия главного преступления Великобритании в ХХ в. — Мюнхенского сговора с Гитлером, а соответственно и того, каким образом Великобритания сумела организовать эту позорную и подлую сделку. Вот почему в упреждающем, по отношению к первому, режиме особо рьяно демонизируется сам факт ликвидации заговора Тухачевского — в том смысле, что-де ликвидация «гениальных стратегов» понадобилась Сталину как первый шаг на пути якобы подготавливавшегося им сговора с Гитлером, в качестве которого и выставляется этот договор! А заодно демонизируется и сам факт репрессий против командного состава.

Как «коренник» в трипартитном заговоре, заговор Тухачевского крайне остро противоречил «приоритетам» Великобритании и США по устроению давно запланированной Второй мировой войны в исконно британском, пожалуй, точнее будет в англосаксонском (с учетом интересов и США тоже), сценарии. То есть с жесткой ее ориентацией опять против России (в лице Советского Союза). Это, конечно же, не означает, что успех заговора Тухачевского явился бы благом для СССР. Его успешная реализация означала бы все ту же мировую войну. Но уже с консолидированными силами всего Запада — от Западной Европы во главе с Великобританией до США, опирающихся на необозримые ресурсы всего Западного полушария. Ведь «плечевые» партнеры по тройственному заговору — Берлин и Токио — намеревались вести свою борьбу за мировое господство — борьбу именно с англосаксонским Западом. Не говоря уже о том, что в таком случае Россия была бы принуждена выступить в более чем ущербном и унизительном для нее статусе неизвестно за что воюющих «дойной коровы» и «пушечного мяса»! Сговор заговорщиков со своими партнерами на том и строился. Если бы цели заговора Тухачевского ограничивались только антисоветской сутью, то Великобритания, вполне возможно, даже помогла бы заговорщикам, включая и их политических союзников по антисталинский оппозиции внутри Советского Союза. И уж, конечно же, с превеликим удовольствием приветствовала бы его в случае успешной реализации.

Но, как известно из истории, заговор преследовал не столько антисоветские и антисталинские цели. Его антисоветизм, как, впрочем, и антисталинизм, носили главным образом псевдоинструментальный характер. В первую очередь он преследовал глобальные геополитические цели, коренным образом ущемлявшие высшие интересы безопасности как Советского Союза, так и Великобритании (и США). Лидеры англосаксонского мира прекрасно знали об этом. Британская разведка, правительство Великобритании и администрация США располагали уникальной и достоверной информацией о подлинной сути целей заговора. И не отреагировать на это не могли. Поэтому Великобритания, с санкции США, и пошла на определенное, но негласное «содействие» Сталину в ликвидации этого заговора, филигранно ловко «конвертировав» с исключительной точностью спрогнозированный, а во многом еще и точно спланированные негативные последствия этого в Мюнхенский сговор с Гитлером! Потому что не сделай она этого и не успей Сталин ликвидировать этот заговор, то пропал бы не только уникальнейший шанс на резкое ускорение развязывания Второй мировой войны по необходимому Западу сценарию. В корне были бы изменены приоритеты, хотя и антигитлеровски, однако, в первую очередь все же реваншистски и антизападно настроенных германских генералов, а также экспансионистски настроенных милитаристских сил Японии. А это уже откровенно грозило совершенно непредсказуемыми последствиями негативного характера не только для Великобритании, не только для англосаксонского ядра Запада, но и для всего Запада в целом!

Британская дипломатия давно и отчетливо видела эти угрозы. В марте 1935 г. высокопоставленный британский дипломат В. Уэллсли писал в служебном меморандуме: «К счастью, сейчас нет никаких шансов, что русские и немцы объединятся, но если только на смену Гитлеру придет некто с бисмарковским взглядом на добрые отношения с Россией любой ценой — единственно верная политика с германской точки зрения — ситуация может измениться моментально, и Западной Европе будет противостоять германо-русско-японская комбинация, самая впечатляющая из всех, с которыми ей когда-либо доводилось сталкиваться. У нас есть все основания благословлять слепоту Гитлера и большевизм, которые делают это невозможным в настоящее время. Да продлит Господь дни их обоих»[314].

К слову сказать еще в конце Первой мировой войны, когда на политической авансцене России только-только появились Ленин и К°, высшее руководство Британской империи и соответственно британской разведки уже исходило из того, что «пока война продолжается, германизированная Россия будет служить источником снабжения, который полностью нейтрализует воздействие блокады союзников. Когда Война закончится, германизированная Россия будет угрозой для Всего мира»[315]. Чуть позже аналитики британской разведки забили уже особую тревогу по поводу того, что некоторые из японских военных теоретиков «зашли настолько далеко, что выступили за германо-русско-японский союз, который, по их мнению, может господствовать над мифом. И они продолжали выступать в защиту этой идеи даже после революции и отпадения России»[316].

Полный же провал заговора Тухачевского мог дать и действительно дал Великобритании исторически уникальный шанс безоговорочно канализировать события по своему же сценарию и «конвертировать» факт и последствия провала заговора в (Мюнхенский)[317] сговор с Гитлером. В результате сохраненному в целости и сохранности фюреру (германские заговорщики и его тоже собирались ликвидировать) были предоставлены и беспрецедентный территориальный «кредит» в виде плацдарма для нападения на СССР, и все необходимые услуги для резкого ускорения военно-экономической подготовки Третьего рейха к войне. Чем он и воспользовался. Обращаю особое внимание на то обстоятельство, что не будь этого инспирированного Троцким заговора, то даже при той, едва ли в чем-либо дружелюбной по отношению к СССР ситуации в Европе, Гитлер ни при каких обстоятельствах не смог бы даже на один шаг приблизиться к советским границам! А уж с военно-экономической подготовкой фюрер провозился бы до середины 40-х гг. Но СССР тогда стал бы настолько неприступной крепостью, что было бы совершенно бессмысленно даже теоретически планировать нападение на него. Лишь помощь не в меру «доброй» сволочи по имени Великобритания, конвертировавшей ею же в немалой степени проваленный заговор в Мюнхенский сговор позволила коричневому шакалу вплотную приблизиться к советским границам, резко, на порядки усилив военно-экономический потенциал Третьего рейха.

Подобные и иные фальсификации на эту же тему — единственный способ отвести от Великобритании обвинения в злостно злоумышленном, но негласном содействии и без того закономерному провалу заговора Тухачевского ради последующей конвертации его неизбежных международных последствий в сговор с Гитлером, который вошел в Историю как Мюнхенский! Мало кому известно, если вообще известно, что разработка его замысла была инициирована еще в начале 1936 г. Как руководство к действию он был утвержден в конце января 1937 г. и тогда же, правда, без особого раскрытия всей сути, предварительно был согласован Великобританией с Гитлером. И тот факт, что сговор в Мюнхене в конце концов состоялся в соответствии с этим предварительным сговором, — наиболее убойный, смертельный для всех фальсификаций этого дела и последовавших за тем событий аргумент. Тем более что демонизирующая фальсификация впервые была запущена на орбиту пропагандистской борьбы именно британской разведкой! Подчеркиваю — не будь этого заговора, у Запада не было бы ни малейшего шанса на устроение Мюнхенского сговора. И уж тем более не было бы даже гипотетического шанса на выведение Гитлера на ближайший к советским границам в конце 30-х гг. прошлого века плацдарм — Чехословакию — при одновременном резком ускорении военно-экономической подготовки нацистской Германии к развязыванию войны на восточном азимуте. Как, впрочем, не было бы и шансов на устроение Второй мировой войны. Соответственно не было бы и оснований заниматься такой демонизирующей фальсификацией тех событий. Потому как их просто не было бы. Вот зачем понадобились все эти упомянутые выше фальшивки, а также многие иные их «собратья»!

Прежде чем перейти к дальнейшему анализу блока рассматриваемых мифов, очевидно, было бы правильным окончательно поставить точки над «i» и в вопросе о репрессиях в отношении командного состава РККА. В том числе и потому, что, к глубокому сожалению, всем этим мифам кто сознательно, кто «бессознательно» — ввиду исключительной склонности к изгибам в унисон генеральной линии верхов, — но чрезмерно подыграли политические лидеры и видные военачальники СССР. Говорить о том, что натворил Н. С. Хрущев если честно, то обрыдло донельзя. Даже имя этого деятеля не хочется упоминать. Скажу лишь одно. Он настолько негодяй, что со своим проклятым ХХ съездом КПСС оказался в одной упряжке с британской разведкой! Именно она фантастически виртуозно «развела» этого горе-политика на его пресловутый доклад, особенно же в части, касавшейся репрессий в отношении командного состава. И настолько лихо «развела», что этот дурак до конца своей никчемной жизни так и не понял, что же произошло. А произошло самое простое — зная от своей агентуры, что готовится ХХ съезд, на котором Хрущев намерен выступить с резкой критикой в адрес Сталина, британская разведка как бы в упреждение стала публиковать в прессе отрывки из «мемуаров Шелленберга», справедливо рассчитывая, что это немедленно станет известно в Кремле. Так оно и случилось. Испугавшись, что-де треклятые империалисты опередят его с критикой Сталина, в том числе и вопросе о репрессиях в от ношении командного состава РККА, недобитый, к сожалению, троцкист-кукурузник со страху наговорил на съезде такого, что до сих пор расхлебать не можем. Впрочем, черт с ним. Что было — то было. Назад уже ничего не отыграть. Глобальное мошенничество состоялось. В который-то раз в Истории России?! Главное же теперь — очистить и нашу Историю, и честное и благородное имя Сталина от всей лжи и фальсификаций. Но вот тут-то, к сожалению, есть еще одна трудность, которую сотворили ставшие видными военачальниками только потому, что были при Сталине, наши маршалы военной эпохи (за исключением Великого Маршала Великой Победы К. К. Рокоссовского и благородного Главного Маршала авиации А. Е. Голованова). Дело в том, что весь постсталинский период они так лихо изгибались в унисон генеральной линии верхов, что поверх хрущевских и западных мифов нагородили еще целую кучу своих мифов. Откровенно предав на ХХ съезде КПСС своего Великого Верховного Главнокомандующего, они, выдумывая якобы обеляющие их, особенно за трагедию 22 июня 1941 г., мифы, особенно напирали на негативные последствия событий 1937 — 1938 гг. К примеру, в интервью «властителю дум» того поколения — известному писателю К. Симонову — маршал Советского Союза А. М. Василевский в свое время заявил, что-де «без тридцать седьмого года, возможно, не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел...»[318] Ну, и зачем же было так лгать?!

А ложь эта потому, что даже в период так называемых репрессий и сразу же после них иностранные военные атташе в Москве, признавая факт репрессий, которые называли более правильным термином «чистки», одновременно сообщали своему начальству, что высоко оценивают военный потенциал Красной Армии. К примеру, французский военный атташе Паласс еще в апреле 1938 г. (то есть в разгар «чисток»!) сообщал в Париж, что Красная Армия вполне в состоянии защитить собственную территорию, а ее наступательная мощь, хотя и является ограниченной, может нанести серьезный урон врагу[319]. То же самое 18 апреля 1938 г. (тоже ведь на апогее «чисток»!) своему лондонскому начальству сообщал и британский военный атташе в Москве Р. Файэрбрейс, который, признавая факт «чисток», тем не менее в части, касающейся оборонительного потенциала Красной Армии, прямо указал: «Я по-прежнему считаю, что Красная Армия явится внушительным противником»[320]. То же самое он сообщал и 6 марта 1939 г.[321] Не отставал от них и их американский коллега военный атташе США в Москве Ф. Феймонвилл. 20 апреля 1938 г. (опять-таки в апогее «чисток»!) он представил американскому послу в СССР Дж. Дэвису обстоятельный доклад о боеспособности Красной Армии, который последний немедленно направил государственному секретарю К. Хэллу. В докладе Феймонвилл, признавая факт «чисток» в командном звене РККА, тем не менее, не впадая в пессимизм, достаточно высоко оценивал шансы Советского Союза и его вооруженных сил противостоять нападению на него «коалиции агрессивных держав» — как с точки зрения подготовленности армии, так и обеспечения страны всем необходимым для ведения войны. Сами понимаете, что никто не мог заставить военных атташе ведущих капиталистических государств мира делать в то время такие оценки о боеспособности РККА. Это, что называется, с одной стороны. Но с другой-то, если обратиться к широко известному правилу разведки, — если информация трижды подтверждается данными из разных источников, — то как минимум это уже достоверная информация. Разве не так?! Проще говоря, утверждение маршала Василевского о том, что «без тридцать седьмого года, возможно, не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел... », мягко выражаясь, не адекватно подлинным реалиям того времени. Но ведь дело-то не только в том, что между 1937 и 1941 гг. есть также и 1939 год. 0т незыблемой хронологии нас никто не избавлял. И, следвательно, если Василевский утверждал то, что утверждал, то, вне всякого сомнения, он имел в виду и 1939 г. Прежде всего в том смысле, что 23 августа 1939 г. был заключен советско-германский договор о ненападении, положивший начало возникновению советско-германской границы, с рубежа которой и началась агрессия против СССР в 1941 г. Соответственно, прежде чем перейти непосредственно к 1939 г., необходимо проанализировать, что же на самом деле произошло с командными кадрами в 1937 — 1938 гг. и какую роль могли сыграть «чистки» в предыстории заключения договора о ненападении.

Откровенно говоря, утверждения о выдающихся полководческих способностях репрессированных военачальников, в силу чего они, видите ли, являлись и головой и мозгом РККА, вообще непонятно откуда взялись, если, конечно, не считать их собственных пропагандистских усилий по раздуванию своего и без того дутого военного авторитета. Тухачевский и К° не были ни гениальными, ни бездарными стратегами. Они были всего лишь заурядными, главным образом нахватавшимися верхушек военных знаний военачальниками. Кто-то лучше, кто-то хуже, однако общий уровень их стратегических талантов был таков, что всерьез назвать это стратегическими талантами просто нельзя. Вся их так называемая слава полководцев пошла со времен Гражданской войны. Если обратиться к серьезным исследованиям, то станет очевидным следующее. М.Н. Тухачевский, И.П. Уборевич, И.Э. Якир, В.К. Блюхер, И.Ф. Федько, П.Е. Дыбенко, А.И. Егоров, полуштатские «герои» Гражданской войны типа Г. Я. Сокольникова, М.М. Лашевича, И.Т. Смилги, Н.И. Муралова, С.В. Мрачковского и др. не проявили себя талантливыми полководцами. Всеми своими успехами они обязаны кадровым царским офицерам, пришедшим на службу Красной Армии. По данным автора уникальной научной монографии «Военные специалисты на службе Республики Советов 1917 — 1920 гг.» (М., 1988) А.Г. Кавтарадзе, в Красной Армии к концу Гражданской войны служили примерно 75 тысяч военспецов. Их число было огромно в звене младшего и среднего командного состава, но особенно велико среди старшего и высшего комсостава. В период Гражданской войны все главкомы Красной Армии являлись военными специалистами. К примеру, из 20 командующих фронтами 17 являлись военспецами, то есть 85 %, среди командующих армиями — 82 %, среди начальников штабов армий — 90%, среди начальников штабов дивизий — 70 %. Однако здесь следует иметь в виду, что из 75 тысяч военспецов в Красной Армии 65 тысяч являлись офицерами военного времени. То есть сугубо кадровыми, обладавшими высшим военным образованием в Красной Армии было всего 10 тысяч человек. Это столько же, сколько их было у Колчака, но в два раза больше, чем, например, у Миллера или Юденича, однако в три раза меньше, чем у Деникина, кадровый офицерский состав армии которого насчитывал 30 тысяч человек. Преобладание среди военспецов офицеров военного времени объясняется прежде всего тем, что они представляли более демократические слои российского общества, чем кастовое кадровое офицерство.

Однако десятитысячный корпус кадровых офицеров оказался очень внушительной силой. Занимая посты начальников штабов и помощников командующих, именно они и были подлинными руководителями фронтов, армий, корпусов и дивизий. Именно они и являлись организаторами побед Красной Армии в Гражданской войне. И, повторяю, именно им так называемые герои Гражданской войны и обязаны своей славой военачальников. Их приход в Красную Армию был обусловлен не принуждением, хотя отдельные случаи подобного насилия действительно имели место, а мощным всплеском русского патриотизма, вызванным растущим вооруженным вмешательством Антанты в Гражданскую войну. Очень многие бывшие царские генералы и офицеры отлично понимали, что от покровительствовавшей всевозможным националистическим сепаратистам и ярым врагам России Антанты ничего хорошего ждать не приходилось. Перешедшие на сторону Красной Армии бывшие царские генералы и офицеры стремились служить в сильной и независимой от иностранцев русской армии, хотя и с чуждой им идеологией. Они не желали служить если и не в марионеточных в полном смысле слова, но тем не менее в полностью подконтрольных иностранным державам армиях Колчака, Деникина, Юденича, Миллера, гетмана Скоропадского, Петлюры, Бермондт-Авалова, Врангеля и т. д. Кстати говоря, принесших им незаслуженную полководческую славу благодетелей на полях сражений Тухачевский и К° поблагодарили, что называется, «от всей души» — ими было спровоцировано позорное дело «Весна», в результате которого многие бывшие царские генералы и офицеры были репрессированы еще в 1930 г. Прекрасно знавшие стратегию и тактику иностранных армий, подлинно кадровые офицеры были изгнаны из армии, а очень многие угодили тогда за решетку.

Ныне покойный выдающийся исследователь и публицист Вадим Кожинов в своей известной работе «Великая война России» отмечал; «Господствует мнение, что в результате репрессий 1937 — 1938 годов место зрелых и опытных военачальников заняли молодые и неискушенные, и это привело к тяжелейшим поражениям в начале войны. В действительности же на смену погибшим пришли в основном люди того же поколения, но другие — и с иным опытом. Так, скажем, Я.Б. Гамарник, В.М. Примаков, М.Н. Тухачевский, И.Ф. Федько, И.Э. Якир родились в 1893 — 1897 годах, и в те же самые годы, в 1894 — 1897-м родились Г. К. Жуков, И.С. Конев, Р.Я. Малиновский[322], К.К. Рокоссовский, Ф.И.Толбухин. Но первые, исключая одного только Тухачевского, провоевавшего несколько месяцев в качестве подпоручика, не участвовали в Первой мировой войне, а вторые (кроме окончившего школу прапорщиков Толбухина) начали на ней свой боевой путь простыми солдатами. Далее, первые оказались вскоре после революции на наиболее руководящих постах (хотя им было тогда всего от 21 до 25 лет...) — без сомнения, по "идеологическим", а не собственно "военным" соображениям, — а вторые, медленно поднимаясь по должностной лестнице, обретали реальное умение управлять войсками. Дабы оценить это, вспомним, что Суворов в 18 лет начал свой воинский путь унтер-офицером (тогда — капралом), а 16-летний Кутузов — прапорщиком, и лишь к сорока годам они "дослужились" до генеральского звания»[323]. Соответственно и армия в руках таких, не прошедших должной выучки от простого солдата до командира «героев» Гражданской войны представляла собой плохо управляемый сброд. Свидетельствует архивный документ, описывающий состояние РККА в 1936 г.: «...Плохая боевая выучка войск времен Уборевича и Якира была обусловлена не только низкой квалификацией командиров РККА, но и плохим воинским воспитанием. Об уровне последнего можно судить, например, по коллективному портрету комсостава 110-го стрелкового полка БВО, сделанному комдивом К. П. Подласом в октябре 1936 года: "Млад[шие] держатся со старшими фамильярно, распущенно... сидя принимает распоряжение, пререкания... Много рваного обмундирования, грязные, небритые, в рваных сапогах"»[324]. Между тем еще за 12 лет до «чисток» РККА была точно в таком же состоянии, из-за чего руководство СССР вынуждено было, предварительно выгнав Троцкого со всех военных постов, начать глубокую военную реформу. И спустя дюжину лет «опять двадцать пять» — при всех реформах, при всем резком оснащении оружием и техникой, повышении общеобразовательного уровня военнослужащих, при всем резком улучшении материального положения, особенно командного состава, — все тот же беспорядок.

Если же говорить непосредственно о стратегических дарованиях расстрелянных командиров, то, опять-таки, в действительности-то просто не о чем и говорить. Тот же Тухачевский вчистую проиграл Пилсудскому польскую кампанию 1920 г., особенно битву за Варшаву, и потом вплоть до расстрела доказывал, что в этом виноват кто угодно, кроме него. В.К. Блюхер, еще одна «невинная жертва» сталинизма, был арестован после фактического поражения в дебюте советско-японского вооруженного конфликта на оз. Хасан. Следующая «невинная жертва» сталинизма, как и оба вышеуказанных военачальника, маршал Егоров с момента назначения начальником Штаба, а потом и Генерального штаба РККА совместно с Тухачевским был занят тем, что разрабатывал основы будущего поражения советских войск. Именно он родоначальник так дорого обошедшейся советскому народу концепции так называемых операций вторжения, на базе которой Тухачевский состряпал уже свою коснцепцию «пограничных сражений». А на основе последней затем был разработан «План поражения СССР в войне с Германией», суть и основные положения которого в свою очередь странным образом выплыли в действиях советского командования в начальный период войны и привели к тяжелейшим потерям. Об этом речь еще впереди. Так что о каких зрелых и опытных военачальниках в лице расстрелянных «героев» Гражданской войны можно говорить?!

Что же касается непосредственно самой сути утверждений об «обезглавливании» («оценки той степени разгрома военных кадров»), то вранье об этом на орбиту пропагандистской войны против СССР вывел Л. Д. Троцкий. Именно он еще в июне 1937 г. и пустил по миру миф об «обезглавливании» Красной Армии, едва только получил сведения о суровом приговоре Тухачевскому и К° и о его приведении в исполнение. Опубликованная в № 56 — 57 (с. 3 — 5) «Бюллетеня оппозиции» статья Троцкого так и называлась — «Обезглавливание Красной Армии». С тех пор и идет эта «мода». Когда с трибуны ХХ съезда недобитый троцкист Хрущев клеветал на Сталина, то он использовал формулировки именно Троцкого. Собственно говоря, явно под впечатлением мошенничества именно этого его поступка, и Василевский встал на тот же путь.

В отношении же цифровой части этой клеветы, то есть якобы 40 тыс. уничтоженных командиров РККА, следует указать, что она появилась во время подлого доклада Хрущева ХХ съезду КПСС. Но это был не только нахальный плагиат, но и прежде всего наглое извращение. Потому что подлинные цифры были опубликованы еще при жизни Сталина в 1951 г. в книге «Военные кадры Советского Союза в Великой Отечественной войне», где говорилось не о сорока тысячах уничтоженных, а о 36 898 чел., уволенных из РККА по разным причинам до начала войны! Вот со времен мошеннического ХХ съезда и доклада Хрущева на нем и повеласть мода на не соответствующие реалиям истории утверждения, что-де репрессии 1937 — 1938 гг. подорвали командный состав РККА, что-де Сталин уничтожил 40 тысяч командиров РККА, и потому перед воиной у нас некому было командовать войсками. Потому, мол, и произошла трагедия 22 июня 1941 г. Однако в реальности все было иначе. В связи с этим считаю своим прямым долгом привести не просто какие-то доказательства а непосредственно архивные документы. Ибо просто нет иного пути, дабы прекратить эту подлую и позорную вакханалию мифа о якобы 40 тысячах невинно убиенных Сталиных командирах РККА.

Документ № 1 — РГВА.Ф. 37837. Оп. 19. Д. 87. А. 42 — 52.

«Справка

20 октября 1939 г.

За последние шесть лет (с 1934 г. по 20 октября 1939 г.) из кадров РККА ежегодно увольнялось следующее количество начсостава:

В 1934 г. уволено 6596 чел. или 5,9% к списочной численности, из них:

а) за пьянство и моральное разложение — 1513

б) по болезни, инвалидности, за смертью и пр. — 4604

в) как арестованные и осужденные — 479

Всего: 6596.

В 1935 г. уволено 8560 чел. или 7,2% к списочной численности, из них:

а) по политико-моральным причинам, служебному несоответствию, по желанию и пр. — 6719

б) по болезни и за смертью — 1492

в) как осужденные — 349

Всего: 8560

В 1936 г. уволено 4918 чел. или 3,9% к списочной численности, из них:

а) за пьянство и политико-моральное несоответствие — 1942

б) по болезни, инвалидности и за смертью — 1937

в) по политическим мотивам (исключение из партии) — 782

г) как арестованные и осужденные — 257

Всего: 4918.

В 1937 г. уволено 18658 чел. или 13,6% к списочной численности, из них:

а) по политическим мотивам (исключение из партии, связь с врагами народа) — 11104

б) арестованных — 4474

в) за пьянство и моральное разложение — 1139

г) по болезни, инвалидности, за смертью — 1941

Всего: 18658.

В 1938 г. уволено 16362 чел. или 11,3% к списочной численности, из них:

а) по политическим мотивам — исключенные из ВКП (б), которые согласно директиве ЦК ВКП(б) подлежали увольнению из РККА за связь с заговорщиками — 3580

б) иностранцы (латыши — 717, поляки — 1099, немцы — 620, эстонцы — 312, корейцы, литовцы и др.), уроженцы заграницы и связанные с ней, которые уволены согласно директиве Народного комиссара обороны от 24.6.1938 г. за № 200/ш — 4138

в) арестованных — 5032

г) за пьянство, растраты, хищения, моральное разложение — 2671

д) по болезни, инвалидности, за смертью — 941

Всего: 16362.

В 1939 г. на 20.10 уволено 1691 чел. или 0,6% к списочной численности, из них:

а) по политическим мотивам (исключение из партии, связь с заговорщиками) — 277

б) арестованных — 67

в) за пьянство и моральное разложение — 197

г) по болезни, инвалидности — 725

д) исключено за смертью — 425.

Общее число уволенных за 6 лет составляет — 56785 чел. Всего уволено в 1937 и 1938 гг. — 35020 чел., из этого числа:

а) естественная убыль (умершие, уволенные по болезни, инвалидности, пьяницы и др.) составляет — 6692 или 19,1% к числу уволенных;

б) арестованные — 9506 или 27,2% к числу уволенных;

в) уволенные по политическим мотивам (исключенные из ВКП (б) — по директиве ЦК ВКП (б)) — 14684 чел. или 41,9% к числу уволенных;

г) иностранцы, уволенные по директиве Народного комиссара обороны — 4138 чел. или 11,8% к числу уволенных.

Таким образом, в 1988 г. было уволено по директиве ЦК ВКП(б) и Народного комиссара обороны — 7718 чел. или 41% к числу уволенных в 1938 г.

Наряду с очисткой армии от враждебных элементов часть начсостава была уволена и по необоснованным причинам. После восстановления в партии и установления неосновательности увольнения, возвращено в РККА — 6650 чел., главным образом, капитаны, старшие лейтенанты, лейтенанты и им равные, составляющие 62% этого числа.

На место уволенных пришло в армию проверенных кадров из запаса — 8154 чел., из одногодичников — 2572 чел., из политсостава запаса — 4000 чел., что покрывает число уволенных.

Увольнение по 1939 году идет за счет естественной убыли и очистки Армии от пьяниц, которых Народный комиссар обороны своим приказом от 28 декабря 1938 года требует беспощадно изгонять из Красной Армии.

Таким образом, за два года (1937 и 1938 гг.) армия серьезно очистилась от политически враждебных элементов, пьяниц и иностранцев, не внушающих политического доверия.

В итоге мы имеем гораздо более крепкое политико-моральное состояние. Подъем дисциплины, быстрое выдвижение кадров, повышение в воинских званиях, а также увеличение окладов содержания подняло заинтересованность и уверенность кадров и высокий политический подъем в РККА, показанный на деле в исторических победах в района озера Хасан и р. Халхин-Гол, за отличие в которых Правительство наградило званием Героя Советского Союза 96 человек и орденами и медалями 23728 человек.

Начальник б отдела полковник (Ширяев)

20 октября 1939 г.».

Документ № 2 — РГВА. Ф. 37837. Оп. 18. Д. 890. Л. 4 — 7. «Справка о количестве уволенного командно-начальствующего и политического состава за 1935 — 1939 гг. (без ВВС) (апрель 1940 г.)

В 1935 г. уволено 6198 ел. или 4,9%. Из них политсостава 987 чел.

В 1936 г. уволено 5677 чел. или 4,2%. Из них политсостава 759 чел.

В 1937 г. уволено 18658 чел. или 13,6%. Из них политсостава — 2194 чел. Из общего числа уволенных:

В 1938 г. уволено 16362 чел. или 9,2%. Из них политсостава 3282 чел. Из общего числа уволенных:

В 1939 г. уволено — 1878 чел. или 0,7% к списочной численности. Из них политсостава — 477 чел. Из общего числа уволенных:

Таким образом:

1. В 1937 г. по политическим мотивам (арестованные, исключенные из ВКП(б) за связь с заговорщиками) составляют15578 или 85% к общему числу уволенных в 1937 г.

2. В 1938 г. по тем же мотивам — 8162 чел. или 52% к общему числу уволенных в 1938 г., т. е. почти в два раза меньше против 1937 г.

Если сравнить общее количество уволенных за два года 1936 — 1937 гг., составляющее 24335 чел., с количеством уволенных за 1938 — 1939 гг. 18240 чел., то получается, что за первые два года (1936 — 1937 гг.) уволено — 8,6% к списочной численности, за 1938 — 1939 гг. — 3,9% к списочной численности.

В общем числе уволенных как за 1936 — 1937 гг., так и за 1938—1939 гг. было большое количество арестовано и уволено несправедливо. Поэтому много поступало жалоб в Наркомат обороны, в ЦК ВКП(б) и на имя т. Сталина. Мною в августе 1938 г. была создана специальная комиссия для разбора жалоб уволенных командиров, которая тщательно проверяла материалы уволенных путем личного вызова их, выезда на места работников Управления, запросов парторганизаций, отдельных коммунистов и командиров, знающих уволенных, через органы НКВД и т. д. Комиссией было рассмотрено около 30 тысяч жалоб, ходатайств и заявлений. В результате восстановлено:

Кроме того:

а) изменена статья увольнения 2416 чел.

б) отказано в восстановлении 1889 чел.

Таким образом, фактическая убыль из армии командно-начальствующего и политического состава составляет:

1. За 1936 — 37 гг. 19674 чел. или 6,9% к списочной численности (в том числе 2827 чел. политсостава).

2. За 1938 — 39 гг. 11723 чел. или 2,3% к списочной численности (в том числе 3515 чел. политсостава), т. е. почти в три раза меньше против 1936 — 37 гг.

В результате проделанной большой работы, армия в значительной мере очистилась от шпионов, диверсантов, заговорщиков, не внушающих политического доверия иностранцев, от пьяниц и тунеядцев, а несправедливо уволенные возвращены в армию.

«_____» апреля 1940 г.

Е. Щаденко».

Нравится ли это кому-либо или нет, но таково содержание подлинных документов Истории. Обратите внимание и на то, что создание Щаденко упомянутой им комиссии четко совпадает со временем прихода на Лубянку Л. П. Берия. Лаврентий Павлович появился на Лубянке 22 августа 1938 г. Сначала в должности первого заместителя наркома внутренних дел СССР. 29 сентября он был назначен по совместительству начальником Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. И только 25 ноября 1938 г. он был назначен народным комиссаром внутренних дел СССР. Тем не менее едва только он появился на Лубянке, так тут же исключительно резко снизились масштабы всех видов репрессий. В том числе и против командного состава РККА. Как арестов, так и увольнений по политическим мотивам. Последние снизились без малого в 10 раз. Аресты — более чем в 61 раз по сравнению с пиком арестов 1937 г. лишь комсостава — с 4474 до 73 человек!

То же самое происходило и с «репрессиями» в отношении гражданского населения. Ежов с подачи таких же... «деятелей», как Хрущев, Эйхе, арестовал за 1937 — 1938 гг. 1 372 392 чел. «врагов народа»! Из них 642 692 чел. (по другим данным, 681 692 чел.) были расстреляны. Вообще же после убийства Сталина Никита Сергеевич решил разобраться с «кровавым наследством тирана» и в результате 1 февраля 1954 г. ему на стол положили справку, в которой было указано: «...По имеющимся в МВД СССР данным, за период с 1921 года по настоящее время[325] за контрреволюционные преступления было осуждено Коллегией ОГПУ, тройками НКВД, Особым совещанием, Военной коллегией, судами и военными трибуналами 3 777 380 человек[326], в том числе: к ВМН — 642 980 человек. К содержанию в лагерях и тюрьмах на срок от 25 лет и ниже — 2 369 220 человек. В ссылку и высылку765 180 человек...»[327] При этом следует иметь в виду, что в эти же данные входят:

а) сведения о лицах, осужденных к исправительно-трудовым работам без содержания под стражей и условно;

б) 932 тысячи нарушителей границы, контрабандистов, шпионов и диверсантов, которые были задержаны славными советскими пограничниками еще до войны — в период с 1921 по 22 июня 1941 года, то есть тот контингент правонарушителей, об осуждении которых едва ли стоит горевать.

Приведенные в справке для Хрущева данные почти полностью совпали с данными Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями в период 30 — 40-х и начала 50-х гг.[328] «Естественно», что и при Хрущеве, и при Горбачеве, и поныне все дружно забывают упомянуть, что:

— едва только Лаврентий Павлович Берия официально возглавил НКВД СССР, как уже в декабре 1938 г. количество арестованных снизилось еще в 4 раза, количество приговоренных к ВМН — в 150 раз!

— только за 1939 г. и первый квартал 1940 г. лично Л. П. Берия способствовал освобождению из тюрем 381 178 чел., а к началу войны еще примерно 130 тыс. человек! И это не говоря уже о десятках тысяч реабилитированных.

Кстати говоря, небезынтересно отметить, что Генеральный прокурор СССР в 1939 — 1940 гг. М. Панкратов дважды строчил доносы на Берия, что-де он умышленно прекращает дела на «врагов народа» и освобождает их. Дважды этим вопросом занималась авторитетная партийно-государственная комиссия и дважды подтвердила абсолютную законность и обоснованность действий Берия и возглавляемого им НКВД СССР. Все пришло в соответствие с законами того времени. Если при Ежове за 1937 — 1938 гг. за контрреволюционные преступления (ст. 58 УК РСФСР во всех ее ипостасях) было осуждено, подчеркиваю, осуждено 1 372 392 чел., то за Весь 1939 г. только 63 889 чел., то есть В 21,5 раза меньше! Причем свыше 80 % арестованных в 1939 г. за контрреволюционные преступления приходиться на конец этого года. То есть на период освобождения и при соединения к СССР Западной Украины и Западной Белоруссии, кишмя кишевшими всевозможными подрывными элементами, националистами, агентурной польской и германской разведок и т. п. дрянью, сожалеть об арестах которых едва ли приходится. Вот вам и «злодей» Берия. Именно при нем стали сажать тех, кто особенно усердствовал в поисках и уничтожении «врагов народа»[329].

Одним из важнейших и первых приказов Л. П. Берия на посту главы НКВД СССР был приказ от 17 июня 1939 г. «О порядке вызова военнослужащих в органы НКВД», которым было запрещено вызывать военнослужащих в НКВД без согласия и ведома комиссаров воинских частей. В преамбуле приказа Берия прямо указал, что ранее имевшая место практика вызовов военнослужащих в НКВД «нервирует личный состав РККА и РККФ»[330]. А до этого — 13 января 1939 г. — по инициативе того же Л. П. Берия был издан совместный приказ НКВД и НКО СССР «О работе особых отделов НКВД». Согласно этому приказу, аресты рядового и младшего начальствующего состава должны были согласовываться с Военными советами округов, а среднего, старшего и высшего начсостава — с наркомом обороны. Еще один приказ Берия — «Об упорядочении проверки военнослужащих и вольнонаемных, проводимых через особые отделы НКВД» от 28 августа 1939 г., — положил конец массовой проверке, сохранив ее только для номенклатуры ЦК ВКП(б), командного и политического состава, а также вольнонаемных, имеющих допуск к секретной и шифровальной работе[331]. Начиная с середины января 1939 г. за все аресты военнослужащих органами госбезопасности в равной степени отвечали как Военные советы округов, так и лично нарком обороны, что, впрочем, имело место и ранее. Поэтому списывать все на Лубянку и особенно на Берия неправильно и нечестно. За контрреволюционные преступления («знаменитая» ст. 58 УК РСФСР в редакции 1926 г. со всеми ее «ответвлениями») Военной коллегией Верховного Суда СССР и военными трибуналами было осуждено — подчеркиваю, осуждено, а не расстреляно — 9913 лиц высшего, среднего и младшего комсостава, а также рядового состава. Если по годам, то картина такова: в 1937 г.— 4079, 1938 г. — 3132, 1939 г. — 1099, 1940 г. — 1603 человек. Что касается расстрелянных, то согласно поименному перечню расстрелянных в те годы за контрреволюционные преступления офицеров к таковым относятся 1634 человека (поименный список О. Ф. Сувенирова).

И вот теперь, когда мы знаем, что на самом деле произошло, какие у нас могут быть основания соглашаться с тезисом Василевского о «разгроме военных кадров» и тем более с подлым утверждением Никиты Сергеевича Хрущенва и его присных, в том числе и современных, о 40 тыс. расстрелянных командирах?! Где же эти невероятные цифры якобы репрессированных, в основном якобы расстрелянных, коими до сих пор стращают народ? На чем были основаны эти цифры? Да ни на чем! Только на зоологическом антисталинизме! И беспрецедентной тупости миротворцев! Лгать-то и то не могут! Разве эти цифры, которые, к слову сказать, хорошо были известны Василевскому (а также Жукову и многим другим военачальникам той поры), свидетельствуют об «обезглавливании армии»?! Разве это бесчеловечное отношение к командным кадрам, если власть нашла в себе мужество честно признать свои ошибки, внимательно рассмотреть жалобы и прошения и реабилитировать и восстановить в армии к 22 июня 15 тыс. человек?! В чем конкретно состояло бесчеловечное отношение, если в условиях резкого пополнения РККА офицерскими кадрами — с 206 тыс. в 1937 г. до 680 тыс. к 22 июня 1941 г. — шла борьба фактически за каждого офицера, попавшего под увольнение? Ведь, казалось бы, какую «погоду» могли сделать те же 15 тыс. реабилитированных и восстановленных в РККА, если, к примеру, одних только офицеров запаса с 1937 по 1940 г. было подготовлено 448 тыс. человек. Ведь эти 15 тыс. чел. составили всего 3,35 % от числа подготовленных офицеров запаса! Но нет, власть была заинтересована разобраться во всем и с каждым тщательно, признавая допущенные ошибки. Потому и вернулись в строй эти 15 тыс. лиц командно-начальствующего состава.

В то же время было бы явно не по-человечески отмахнуться от того факта, что даже просто досрочное увольнение из рядов вооруженных сил для лиц, связавших с армией свою жизнь и судьбу,— событие горькое и неприятное. А что уж говорить о тех, кто так и остался арестованным и осужденным на различные сроки. Особенно о тех 1634 офицерах, которые завершили свой жизненный путь трагически: ведь не на поле же битвы с посягнувшим на Родину врагом сложили свои головы, а в расстрельном подвале как посягнувшие на честь, свободу, независимость и суверенитет все давшей им Родины изменники и «враги народа»! Но виноват ли в том Сталин, который свыше полутора десятка лет кряду терпел всевозможные заговоры в РККА, вдохновлявшиеся и организовывавшиеся в основном Троцким и К°? Виноват ли Сталин в том, что длительное время терпел это, даже невзирая на многочисленные сообщения органов госбезопасности о зреющем заговоре. Терпел, частично расценивая «турбулентные завихрения» в их мозгах, как издержки молодого возраста и быстрого взлета по служебной лестнице, частично — в надежде на то, что со временем они угомонятся. Виноват ли Сталин в том, что все это время пытался увещевать оппозицию (включая, естественно, и генеральскую), применяя до 1937 г., как правило, мягкие меры, хотя и без арестов тоже не обходилось? Виноват ли Сталин в их трагедии, если он еще 4 мая 1935 г. открыто предупредил генералов, что ему хорошо известно, как они «угрожали свергнуть нынешнее руководство, угрожали убить кое-кого из высшего руководства»?[332] Ведь он же ясно дал понять, что если и не все, то очень многое об их заговоре ему известно. Более того, дал реальный шанс прекратить свою заговорщическую, подрывную деятельность! Виноват ли Сталин в их трагедии, если он, опять-таки, открыто предупредил их еще и 15 мая 1935 г. о том, что если они ничего не поймут и не прекратят своей заговорщической деятельности, то их ожидает печальная участь «врагов народа»?[333] Виноват ли Сталин в их трагедии, если спустя всего семь месяцев после упомянутого выше постановления, в декабре 1935 г., даже не Лубянка, а военная разведка положила ему на стол полностью совпавшие с ранее докладывавшимися чекистскими данными неопровержимые сведения о совместном с германскими генералами заговоре высокопоставленных советских военных. Выше о них уже шла речь. Они были добыты в недрах 2-го Бюро Генерального штаба (военная разведка) Франции. Как и прежде, они свидетельствовали о планах по свержению советской власти и физической ликвидации ее высшего руководства в результате военного переворота, который должен был быть осуществлен в ходе предполагавшейся войны с Германией на фоне едва ли не молниеносного поражения РККА, которое они же, заговорщики, сами же и подготавливали? Нам еще предстоит с горечью ознакомиться с этим фактом. Виноват ли Сталин в том, что и эти, неоднократно подтвержденные иными сведениями данные к моменту разгрома заговора генералов многократно вновь подтвердились, после чего уже никак нельзя было терпеть заговор? Разве Сталин виноват в том, что Тухачевский назначил военный переворот на 12 мая 1937 г.? Виноват ли Сталин в том, что главари оппозиции и их соучастники договорились между собой о том, что в случае провала они будут «закладывать» максимально большее количество людей, прежде всего ни в чем не виновных, дабы в их невинных страданиях «растворить» свою вину и ответственность за преступления перед государством? Ведь каждый из них «сдавал» в среднем от 70 до 100 человек, большая часть из которых вообще никакого понятия ни о заговоре, ни о чем-либо подобном не имела! Разве виноват Сталин в том, что они целенаправленно приняли именно такую «тактику защиты» — чем больше посадят невинных, тем быстрее прекратятся репрессии против истинных заговорщиков и непримиримых оппозиционеров? А.М. Ларина, вдова Н. И. Бухарина (да и не только она), открыто проболталась об этом в своих мемуарах под названием «Незабываемое», даже впоследствии так и не поняв, что пригвоздила тем самым все эти «невинные жертвы сталинизма» к позорному столбу истории! Разве Сталин виноват в том, что «ленинские гвардейцы» даже не могли и не умели нести по-человечески ответственность за свои злодеяния?!

Между прочим, задолго до этого, как Хрущев вверг всю страну в состояние «межеумочного бытия» — именно таким презрительным термином светочи русской культуры еще в середине XIX в. обозначали всякие «оттепели» в общественно-политической жизни, — Сталин сам пришел к выводу о том, что надо открыто покаяться перед народом. «Война показала, — сказал Сталин в узком кругу членов Политбюро, анализируя итоги прошедшей войны, — что в стране не было столько внутренних врагов, как нам докладывали и как мы считали. Многие пострадали напрасно. Народ должен был бы нас за это прогнать. Коленом под зад. Надо покаяться!» Это свидетельство не кого-то, а бывшего зятя Сталина — Юрия Жданова, сына ближайшего соратника Сталина А. А. Жданова[334]. И говорит оно о беспрецедентном политическом мужестве Сталина. Интересно было бы узнать, есть ли в истории еще один политический и государственной деятель сопоставимого со Сталиным всемирного масштаба, который в ореоле величайшей славы и могущества хотя бы просто подумал о том, чтобы открыто покаяться перед народом за допущенные, в том числе и тяжелые, ошибки?

Так что же выходит, что Сталин ни в чем не виноват? Прежде всего, отметим то обстоятельство, что Сталин не нуждается ни в нашем осуждении, ни в нашем одобрении. А уж мерить такого гиганта крошечным кукурузным аршинчиком тем более нельзя. Мы обязаны всего лишь просто понять его — чтобы, быть может, понять что-то в самих себе, например, то, как мы все, 300-миллионный советский народ, умудрились про...ть свою Великую Родину, отдали ее на растерзание современным вандалам. Ведь Сталин тогда ее не отдал на заклание их предкам, в том числе и идейным. Ну, а если уж хочется все-таки бросить ретроспективный упрек в адрес Сталина, то для начала не грех бы и уяснить, что тогда и время было иное, и люди были иные, и законы тоже были иные. И с современной «демократической» меркой к ним никак нельзя подходить. Тем более к врагам России.

И в заключение о том, что касается якобы имевшей место причастности нацистских спецслужб к ликвидации «гениальных стратегов», на чем маниакально настаивали якобы в своих «мемуарах» Кривицкий, Шелленберг и прочая шваль, уместно будет привести одну ссылку. В дневнике рейхсминистра пропаганды Геббельса есть упоминание о состоявшейся в мае 1943 г. встрече Гитлера с высшим руководством нацистской партии и гауляйтерами оккупированных советских территорий, говоря о которой, колченогий ублюдок указал: «Фюрер вспомнил дело Тухачевского и выразил мнение, что мы были абсолютно неправы, считая, что Сталин своими действиями разрушает Красную Армию. Все было как раз наоборот: Сталин избавился от оппозиции в Красной Армии и тем самым положил конец пораженчеству»[335]. Признание это особо ценно не тем, что оно слетело с уст Гитлера, а всего лишь по двум причинам. Во-первых, тем, что лично Гитлер признал, что ни он, ни его спецслужбы никакого отношения к ликвидации Тухачевского и К° не имели. Во-вторых, лично Гитлер признал, что оппозиция в Красной Армии действительно существовала, и действия Сталина были оправданны. И, опять-таки, главное здесь не в том, что это признал Гитлер, а в том, что к маю 1943 г. гитлеровские спецслужбы допросили огромное количество советских военнопленных и имели более чем подробную информацию о военном заговоре во главе с Тухачевским, о чем, естественно, проинформировали и фюрера.

Как видите, ни о каких 40 тысячах якобы безвинно убиенных командирах РККА и речи быть не может, ни тем более о какой бы то ни было «степени разгрома военных кадров», о чем говорил Василевский. Это никак не связано с трагедией 22 июня 1941 г. И уж тем более никак не связано с заключением договора о ненападении. По крайней мере, в рамках кадровой проблемы, как ее преподносят «борцы со сталинизмом».

Тем не менее даже сейчас, когда архивные данные доступны исследователям, вакханалия инициированного и спровоцированного лысым болваном-троцкистом мошенничества с 40 тысячами якобы расстрелянных командиров РККА не утихает. Даже очень солидные и признанные в научном сообществе авторы запросто скатываются на стезю этой лжи. К примеру, В.И. Дашичев — очень известный и уважаемый в научных кругах автор солидного четырехтомного исследования «Стратегия Гитлера. Исторические очерки, документы и материалы. 1933 — 1945» (М., 2005) и многих других — прямо в первом томе («Стратегия Гитлера. Путь к катастрофе») пишет: «Сталин связывал заключение пакта 1939 г. с коварным расчетом втравить Германию в затяжную войну с Францией и Англией на Западном фронте и, после того как они обескровят друг друга, навязать всей Европе силой коммунистический строй... Он не думал, что Гитлеру удастся так быстро справиться с Францией. Теперь перед ним возникла перспектива войны с закаленным в боях вермахтом, которому он мог противопоставить слабую армию с низкой боеспособностью, лишившуюся в результате расстрела в период сталинских "чисток" более 40 тыс. кадровых офицеров. Обезглавив армию...» и т. д. (с. 12). Попробуйте понять, зачем столь солидному автору, который имеет прямой доступ практически во все архивы, понадобилось использовать столь гнусную ложь.

Ну неужели так трудно разглядеть и признать тот самый печальный факт, что крайне негативные последствия вынужденной ликвидации заговора Тухачевского совершенно в ином проявили себя во всей красе. В том числе даже и на грани катастрофы. Ведь за то, что страшный потенциал войны оказался непосредственно у границ СССР, а также за то, что Гитлер, в конце концов, решился напасть на СССР уже в 1941 г., «благодарить» надо не навязываемую Василевским (а до него еще и недобитым троцкистом-кукурузником) нацистам «оценку той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел», к тому же в ретроспективе, а инспирированный Троцким заговор Тухачевского и К°, разоблачение и ликвидация которого пришлись как раз на 1937 год! Потому как действительно без вынужденных действий Сталина в 1937 г. и в самом-то деле не было бы никакой необходимости в подписании договора о ненападении 23 августа 1939 г. Но на жесткую ликвидацию заговора Сталина вынудили сами заговорщики — он-то их давно пытался увещевать мирными средствами. Нет же, не захотели понять. Довели дело до того, что из двух зол — хотя и не сиюминутная, но все же вполне серьезная угроза войны (в том числе и на два фронта как минимум) и внутренний антигосударственный переворот силами военных (к тому же ориентированный на ситуацию войны) — Сталину пришлось выбирать третье, наименьшее. Ликвидировать заговор военных в преддверии неминуемой войны в скором будущем. По-другому уже было нельзя. На кону стояло будущее Советского Союза и его великой семьи братских народов. А с невероятной точностью спрогнозированные, к тому же во многом и точно спланированные Западом негативные последствия ликвидации заговора военных, которой Запад изрядно, но негласно посодействовал в своих корыстных интересах, резко ускорили приближение войны, как по времени, так и территориально. Наряду, конечно же, с англо- и франкофильствовавшей «дипломатией» М.М. Литвинова. Дело вот в чем.

Если хорошенько «пошерстить» анналы «тайной истории, где видны подлинные причины событий», то легко убедиться в том, что войны в 1941 г. и в самом-то деле не должно было быть! Выбор 1941 г. сроком нападения на СССР в действительности никак не был связан с «оценкой той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел». Согласно декабрьскому 1933 г. решению Гитлера, первоначальное утроение численности сухопутной армии должно было произойти в течение пяти лет. То есть эта его программа должна была завершиться в 1938 г., а сухопутная армия достичь уровня всего 300 тысяч человек, или 21 дивизии. Чтобы довести их общее число до 36, а это решение появилось с 16 марта 1935 г., предстояло создать еще 15 новых дивизий. Полностью же комплектование армии по этим планам должно было быть завершено в 1943 г. Флота и оборонительных сооружений — в 1945 г.![336] Один из главных военных преступников Альфред Йодль после войны признал, что в 1937 г. германский генералитет откровенно предупредил Гитлера, что лично он может делать все, что ему угодно, однако они, вояки, «не в состоянии воевать раньше, чем через семь-восемь лет». То есть и по этим данным выходит, что не ранее 1944 — 1945 гг. Кстати, и советская разведка в 1937 г. установила, что «рейхсвер в течение 1937-го и 1938 г. на военные авантюры по причине неподготовленности не пойдет, не останавливаясь ни перед саботажем, ни перед переворотом». Эти сведения были получены из высших военных кругов Германии[337]. Аналогичная ситуация имела место и в люфтваффе, в котором не было опытных офицеров, способных командовать эскадрильями и особенно более крупными авиасоединениями. Командовавший люфтваффе Г. Геринг на совещании в декабре 1936 г. прямо заявил, что для подготовки ВВС нацистской Германии к войне ему нужен срок не менее десяти лет. То есть и по этим данным опять-таки выходит, что война должна была состояться не ранее 1945 — 1946 гг.[338] И это несмотря на гигантские средства, вбухивавшиеся в милитаризацию страны и экономики. Да и фюрер, утверждая, что Германия есть «острие западного мира, противостоящее большевизму и его атакам»[339], и подчеркивая необходимость победоносной войны против России, время начала такой войны именно против СССР указывать не рисковал. Гитлер сам проговорился об этом в меморандуме «Об экономической подготовке к войне» от 20 августа 1936 г. Ничего другого и быть не могло. Ведь между принципиальной готовностью экономики к войне и принципиальной готовностью самого государства и его вооруженных сил к войне — слишком принципиальная разница. Экономика может быть готова, но будут ли готовы вооруженные силы, будет ли готово само государство? Не говоря уже о том, что ситуация могла повернуться ровным счетом наоборот.

Не просматривается какая-либо связь между 1937 г. и 1941 г. и в рамках того времени, которое последовало уже за периодом так называемого «разгрома военных кадров». Так, из содержания сообщения от 4 мая 1939 г. одного из наиболее ценных в те времена агентов ГРУ — «Арийца» (Рудольф фон Шелия, советник посольства Германии в Польше) — четко видно, что после так называемого «разгрома военных кадров» в СССР Гитлер крайне опасался мощи Советского Союза. В его планы входило следующее: «После того, как с Польшей будет покончено, Германия обрушится всей своей мощью на западные демократии и одновременно определит Италии более скромную роль» и только после этого «будет осуществлено великое столкновение Германии с Россией, в результате которого окончательно будет обеспечено удовлетворение потребностей Германии в жизненном пространстве и сырье».

Как видите, и тогда Гитлеру вовсе не приходило в голову устраивать «оценку той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел». Напротив, он всерьез был озабочен совсем иным. Фюрер ясно отдавал себе отчет в том, что без концентрации в своих руках, хотя бы и вооруженным путем, всей мощи военно-экономического потенциала Западной Европы нечего и думать о том, чтобы соваться на Восток. Тем более не имея соответствующего удобного плацдарма для нападения на Советский Союз. Более того. Это прямое свидетельство того, что даже тогда им владел страх перед экономической и особенно военной мощью СССР, который не давал ему покоя. Вот, собственно говоря, чем и была обусловлена такая поэтапность реализации его планов международного бандитизма. Как установила советская разведка в промежутке с 17 по 19 июня 1939 г., на реализацию этих этапов Гитлер отводил примерно два года!

Но в то же время до так называемого «разгрома военных кадров» в СССР Гитлер настолько не опасался его военной мощи, что открыто, едва ли не на всех углах брякал, что-де нацисты «готовы в любой момент напасть на Советский Союз». Именно так он и заявил, к примеру, еще 18 сентября 1936 г. на очередном съезде нацистской партии! Вы только вдумайтесь в соотношение смысла сказанного с хронологией — ведь до начала так называемого «разгрома военных кадров» в СССР еще целых семь месяцев, а фюрер готов, видите ли, в любой момент напасть на Советский Союз! В то время Гитлер располагал плохо вооруженным и оснащенным всего лишь 600-тысячным вермахтом, обремененным к тому же колоссальным количеством профессиональных проблем. Тем не менее ему, оказывается, было наплевать на не разгромленные кадры наших «гениальных стратегов», под командованием которых в тот момент была по тем временам весьма прилично вооруженная и оснащенная РККА численностью в 1,2 млн. человек. Более того. Он не опасался их до такой степени, что той же осенью 1936 г. на командно-штабных стратегических играх уже «обкатывал» прототип будущего плана «Барбаросса»!

Однако после так называемого «разгрома военных кадров», особенно ликвидации верхушки заговора в лице «гениальных стратегов», настроение Гитлера круто изменилось. Фюрера, располагавшего к тому моменту полуторамиллионным и по тем временам уже вполне сносно вооруженным и оснащенным вермахтом, вдруг почему-то охватил едва ли не до потери пульса доводивший его животный страх перед открыто проявлявшей готовность вмешаться в чехословацкий кризис 1938 г. Красной Армией! За это надо благодарить посла Третьего рейха в СССР Вернера фон Шуленбурга — своими депешами из Москвы Шуленбург внес серьезный вклад в дело внушения Адольфу страха перед РККА. И их ценность беспрецедентна, потому как весь так называемый «разгром военных кадров» в СССР Шуленбург наблюдал глазами очень опытного и проницательного разведчика-дипломата[340]. Именно он вдолбил Гитлеру мысль о том, что «участие Европейской России в этой войне будет самым большим и самым решающим событием»[341].

Даже первый американский посол В СССР У. Буллит — уж на что ненавидел Советы — и то слал в Госдеп депеши, в которых еще в 1936 г. прямо указывал, что Советский Союз теперь «является одной из великих держав, и его отношения с Европой, Китаем и Японией так важны, что мы не можем проводить взвешенную внешнюю политику, не зная, что делается в Москве»[342].

Животный страх Гитлера перед Красной Армией и вообще СССР был настолько заметен, что даже британский МИД также считал, что Гитлер опасается России! Заместитель главы дипломатического ведомства Великобритании Александр Кадоган 5 апреля 1938 г. заявил послу Чехословакии в Лондоне Я.Масарику (сын первого президента Чехословакии): «Несмотря на весь пыл Гитлера, Германия боится России»[343]. А ведь именно в это время «степень разгрома военных кадров», о котором говорил Василевский, была, что называется, в апогее. Обратите также внимание на то, что мнение британского МИДа косвенно подтверждает принципиальную часть оценки военных атташе Великобритании, Франции и США, которые приводились выше. Потому как военная мощь СССР была настолько очевидна, что с ней надо было считаться. Более того. Заметьте также, что через оценку британского МИДа хорошо видно, что и Гитлер признавал серьезную мощь РККА — потому и боялся России-СССР!

В итоге получается, что, обладая в сравнении с РККА слабым по состоянию на сентябрь 1936 г. вермахтом, Гитлер совершенно не опасался наших «невинно убиенных гениальных стратегов» и вообще «не разгромленных военных кадров» и, как «храбрый портняжка», нагло изъявлял решимость в любой момент напасть на СССР. Ради чего в самом конце 1936 г. на командно-штабных стратегических играх «обкатал» даже прототип будущего плана «Барбаросса»! Но как только «разгром» произошел, а вермахт достаточно окреп (хотя еще и не до того состояния, в котором он ринулся в агрессию против СССР), то Гитлером овладел животный страх перед РККА!

Вот и попробуйте теперь хотя бы самим себе объяснить этот поразительный парадокс. Почему, когда в РККА завершился «разгром военных кадров», причем именно «в той степени», которую Василевский выдал чуть ли не за основополагающую причину трагедии 22 июня 1941 г., Гитлером настолько овладел страх перед Красной Армией, что он самым отчаянным образом беспрерывно шантажировал лидеров Запада, требуя отдать ему на «съедение» Чехословакию так называемым «мирным путем»? Что те и сделали, якобы уступая его пожеланиям. Обо всех, тогда сугубо секретных, договоренностях накануне Мюнхенского сговора Сталин знал практически все[344].

Но, даже получив так называемым «мирным путем» Чехословакию, Гитлер тем не менее не отделался от страха перед РККА. Хотя в прямом смысле со всех сторон его толкали на агрессию против СССР. К примеру, в октябре 1938 г. известный психоаналитик К. Юнг в интервью американскому корреспонденту Х. Р. Никербокеру заявил: «...Я полагаю, что в этой ситуации (то есть после Мюнхенского сговора Запада с Гитлером и ввода гитлеровских войск в Судетскую область Чехословакии. — А. М.) единственный путь спасти демократию на Западе — под Западом я подразумеваю также и Америку — не пытаться остановить Гитлера. Можно попробовать отвлечь его, но остановить его невозможно без громадной катастрофы для всех... Я предлагаю направить его на Восток. Переключить его внимание с Запада и, более того, содействовать ему в том, что удержит его в этом направлении. Послать его в Россию... Я не думаю, что Германия удовольствуется куском Африки, большим или малым. Германия поглядывает на Британию и Францию с их заманчивыми колониальными владениями и даже на Италию с ее Ливией и Эфиопией и задумывается о своих собственных размерах, противопоставляя семьдесят восемь миллионов немцев сорока пяти миллионам британцев на Британских островах, сорока двум миллионам французов и сорока двум миллионам итальянцев, и она готова считать, что должна занять первое в мире место, не только большее, чем занимает одна из трех великих держав, но гораздо большее. Каким образом она достигнет этого на Западе без уничтожения одной или более наций, его населяющих? Существует единственное поле приложения ее действий — это Россия»[345].

Нельзя сказать, что Гитлер не слышал подобных призывов или не видел того, как Запад вон из кожи лезет, лишь бы только толкнуть его на Восток. И видел, и слышал. Но даже у этого негодяя тогда хватило ума не поднимать в то время руку на СССР. Боялся он Советского Союза и его вооруженных сил. И потому продолжал шантажировать Запад, пытаясь выторговать себе еще и Данциг. Великобритания уже почти согласилась с требованиями Гитлера — уже почти был готов польский вариант Мюнхена (Сталин об этом знал, как, впрочем, еще ранее знал о том, что Гитлер уже в начале апреля 1939 г. подписал план «Вайс» — план нападения на Польшу[346]), — но тут грянуло 23 августа 1939 г. И когда был подписан советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 г., то Запад взбесился по-настоящему, и дело стало доходить в прямом смысле до «смешного». Обозленные защитники «западной демократии» открыто обвинили Гитлера в... «клятвопреступлении». Мол, обещал после получения Чехословакии напасть на «врага западной цивилизации» — СССР, но, «подлюга коричневая», слова своего не сдержал! Так, в речи британского премьер-министра Н. Чемберлена по радио главной причиной вступления Англии в войну была названа измена Гитлера его антисоветским обещаниям. Чемберлен тогда сказал: «В течение многих лет он (то есть Гитлер. — А.М.) клялся нам, что является смертельным врагом большевизма, теперь он является его союзником»[347]. Такие же обвинения бросал и лорд Галифакс — не столько министр иностранных дел Великобритании, сколько именно та самая «святая лиса» британской дипломатии и внешней политики тех времен, которая лично обтяпывала все делишки, связанные с подготовкой к Мюнхенскому сговору, не говоря уже о его реализации. Выступая в палате общин британского парламента 4 октября 1939 г., «святая лиса» заявила, что, подписав договор о ненападении с СССР, германское правительство «изменило самым коренным принципам своей политики, которые оно в течение многих лет самым энергичным образом провозглашало»[348]. Более того. «Святая лиса» до того распоясалась, что, инициировав издание какой-то брошюры от имени британского губернатора Египта, Галифакс накатал к ней предисловие, в котором прямо обвинил Гитлера в «клятвопреступлении»[349]. Кстати говоря, и Черчилль тоже не выдержал и заявил, что Англия объявила войну Германии потому, что Гитлер, обещавший «войну с большевизмом», не выполнил своего обещания и тем самым «обманул западную цивилизацию».

Не менее любопытно и американское восприятие «клятвы» Гитлера напасть на СССР как на «врага западной цивилизации». Она, к слову сказать, была созвучна царившим в Вашингтоне настроениям. Примерно через два месяца после упомянутого выше интервью Юнга польский посол в Вашингтоне граф Е. Потоцкий отписал в Варшаву, что руководство США желает видеть войну между Россией и Германией. И это было сущей правдой. Американский посол в Бельгии У. Буллит по-своему стремился усилить такие настроения официального Вашингтона. В одном из донесений он, в частности, писал: «Желанием демократических государств было бы, чтобы там, на Востоке, дело дошло до военного конфликта Германского рейха и России. Поскольку потенциал Советского Союза до сих пор еще неизвестен, может случиться так, что Германия слишком удалится от своей базы и окажется обреченной на затяжную и ослабляющую ее войну. Только тогда... демократические государства атаковали бы Германию и заставили ее капитулировать»[350].

Кстати сказать, Гитлер, судя по всему, прекрасно понимал замысел Запада, который У. Буллит выразил в последнем из процитированных положений. Потому, собственно говоря, и вынужден был пойти на подписание с Москвой договора о ненападении, дабы уже в 1939 году не получить войны на два фронта, чего и он, и его генералы опасались как черт ладана.

Понимая, при всей своей неизбывной тупости, магистральное направление ситуации в Европе и мире, американцы, как и англичане, стремились подтолкнуть Гитлера на бросок на Восток. Ради этого даже провозгласили фюрера «человеком года» по итогам 1938 г.[351] Об этом радостно сообщил журнал «Тайм» в номере от 2 января 1939 г. Более того. Журнал был столь «любезен», что нагло пожелал Гитлеру сделать «1939 год таким, о котором мы еще долго будем вспоминать». Зловеще пророческое пожелание! Каждый год 1 сентября весь мир, икая, вспоминает начало Второй мировой войны... Однако все дело в том, что «пророчество» чуть было не сбылось — ведь когда советские войска вошли на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии, то произошли вооруженные стычки с германскими войсками, в том числе даже и артиллерийские дуэли и танковые стычки. Лишь благодаря жесткой принципиальной политике СССР, прежде всего самого Сталина, это не вылилось тогда в открытый вооруженный конфликт между двумя государствами.

Короче говоря, что же у нас в итоге? Натуральный парадокс! До так называемого «разгрома военных кадров» в СССР Гитлеру было просто наплевать на то, есть ли в РККА «гениальные стратеги» и вообще «не разгромленные военные кадры». Он, видите ли, готов в любой момент напасть на Советский Союз! А после «разгрома» он и в мыслях-то не только не держал устраивать оценку произошедшего — как заговор Тухачевского, так и его ликвидация вообще оказались для него неожиданными[352], — но и хоть как-то воспользоваться результатами этого «разгрома»! Напротив, совершенно по-иному распланировал свои агрессивные действия. И даже пошел на подписание с Советским Союзом договора о ненападении.

Знаете, какая в действительности мысль осенила тогда коричневые мозги Гитлера и его генералов?! Не поверите, но это факт. Как выяснилось только 24 февраля 1941 г. из данных «Экстерна», проверенного агента берлинской резидентуры советской внешней разведки, вскоре после подписания советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 г. германский генеральный штаб заказал известному белоэмигранту, генералу П. Н. Краснову аналитический обзор на тему «Поход Наполеона на Москву в 1812 году. Теоретический разбор вопроса о возможности такого похода в ХХ в. и возможные последствия подобной акции»[353]. Им бы, супостатам проклятым, озаботиться «оценкой той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел», как им в ретроспективе предложил Василевский, а их вон куда понесло — анализировать поход Наполеона на Москву, да еще и прикинуть возможные последствия такой акции в ХХ в.! А все дело в том, что летом и осенью 1939 г. они увидели РККА не только в состоянии боевых действий на разных театрах военных действий, но и прежде всего после так называемого «разгрома военных кадров». Причем в ходе польской кампании вермахт, в ряде случаев, на своей шкуре испытал, что у «разгромленных военных кадров» «броня крепка и танки быстры», а артиллерия РККА даже в рамках договора о ненападении не без удовольствия может вести «убойно-дружественный» огонь по нацистам! Не менее впечатлял тевтонов и разгром японцев на Халхин-Голе, а до этого на оз. Хасан. Вот потому они и заказали Краснову такой аналитический разбор с акцентом на возможные последствия попытки повторения похода Наполеона на Москву в ХХ в. Ибо их интересовала не «та степень разгрома военных кадров, который у нас произошел», а взгляды пришедшего на смену «разгромленным военным кадрам» генералитета на оборону СССР. Чуть ниже мы еще вернемся к этому аспекту.

Однако обратите внимание вот на что. Заказ Краснову последовал только тогда, когда между СССР и Германией возникла общая и протяженная граница. Так вот в том-то все и дело, что именно события 1937 г., а затем и 1938 г. последовательно явились прологом к установлению этой, не столько общей границы, сколько рубежа, с которого должна была начаться атака нацистского вермахта против СССР. Не вина СССР или Сталина, что пришлось скрепя сердце[354] пойти на установление такой границы. Это было вынужденным следствием того, из-за чего якобы и произошел «разгром военных кадров», оценка степени которого будто бы подвигла Гитлера на решение о нападении на СССР. Спрогнозированные и точно спланированные Западом геополитические последствия заговора военных во главе с Тухачевским, увы, сыграли здесь ключевую роль. Хотя заполучить необходимый плацдарм в Восточной Польше, о чем герры генералы и фюрер размечтались еще осенью 1936 г., им не удалось.

Тут вот в чем дело. Еще в начале 1934 г. Троцкий дал указание своим сторонникам готовить военное поражение Советского Союза в предстоящей войне с Германией. Как лидер военного крыла антисталинский оппозиции, Тухачевский с той поры стал разрабатывать и усиленно навязывать РККА так называемую концепцию «пограничных сражений», на которой впоследствии и был построен его «План поражения СССР в войне с Германией». Ее суть в следующем. В изложении В. М. Иванова, автора книги «Маршал М. Н. Тухачевский», выдвинутая М. Н. Тухачевским «новая концепция приграничного сражения исходила из идеи подготовленного ответного удара». Однако Тухачевский не выдвигал «новую концепцию приграничных сражений» — он выдвинул «новую концепцию пограничных сражений в начальный период войны», к тому же исходившую не просто из идеи заранее подготовленного ответного удара, а заблаговременно подготовленного немедленного встречно-лобового ответного удара. В опубликованных им трудах использован термин «пограничное сражение», в том числе и в структуре названий отдельных статей. «М.Н. Тухачевский, — как отмечает В. М. Иванов, — предлагал развертывать основные группировки армий прикрытия, с учетом расположения приграничных укрепленных районов, так, чтобы они занимали фланговое положение по отношению к тем направлениям, где наиболее вероятны удары противника. Конечной целью армий прикрытия он считал овладение выгодным стратегическим рубежом для развертывания главных сил и ведения дальнейших операций. По его предположению, приграничное (правильно: пограничное. — А.М.) сражение, в отличие от Первой мировой войны, должно принять затяжной характер и продолжаться несколько недель»[355]. Суть вредоносности этой концепции состояла в следующем. Прикрытие методом немедленного встречно-лобового вторжения/контрблицкрига должно было реализовываться не только заранее созданными фланговыми группировками, но и прежде всего при ставке на статический фронт узкой лентой при сверхнизкой оперативной и линейной плотности сухопутных войск на остальной части границы. В таком случае войска находятся в состоянии крайней неустойчивости именно с точки зрения обороны и прикрытия границ. И малейший внезапный удар, тем более нанесенный концентрированными силами, автоматически приводит к невообразимо кровавой трагедии. Именно это-то и произошло 22 июня 1941 г. Почему «стратегу» взбрело в голову выдумать такое именно тогда? В тот самый момент, когда верховное командование наиболее вероятного тогда главного противника полностью перешло к тотальному исповедованию стратегии блицкрига? О каком затяжном характере пограничных сражений было уместно, если вообще уместно, говорить в этом случае? Тем более «в отличие от Первой мировой войны»? Тем более ему, всю ту войну просидевшему в германском плену? Тем более что и на фронт он попал только в 1915 г., когда война была уже в разгаре, — что он мог видеть-то? Гитлеровцы именно потому и взяли на вооружение стратегию блицкрига, что, во-первых, это молниеносный прорыв обороны противника на всю ее глубину в целях скорейшего захвата и оккупации территории намеченной жертвы всеми заранее отмобилизованными, сосредоточенными и развернутыми к нападению силами. Во-вторых, потому, что по тогдашним представлениям гитлеровских стратегов это был единственный шанс для сильно ограниченной ресурсами Германии избежать крайне опасной для нее войны на истощение. Мрачные воспоминания о Первой мировой войне весьма подстегивали такие настроения.

Сам же постулат о «молниеносности войны» бродит в военных умах еще со времен Шлиффена, если не того ранее. А начиная с 1920-х гг. он обрел как бы «второе дыхание». Тезис о «молниеносности» был всерьез подкреплен результатами бурного научно-технического прогресса, вызвавшего к активной военной жизни не столько даже собственно новые, более мощные виды оружия и боевой техники — это и так понятно, — сколько прежде всего фактор их исключительной для того времени мобильности. Военные получили уникальный сплав мобильности и мощи оружия. Еще в протоэмбриональном состоянии будущая вторая по счету «Вторая мировая война» даже в теории становилась особо маневренной, мобильной и особо разрушительной. К этим вопросам непрерывно обращались лучшие военные умы ведущих стран мира, а полемика между ними не сходила со страниц как специализированных журналов, так и книг по военной тематике, о чем он прекрасно знал непосредственно с января 1926 г., что подтверждается 735 страницами документальных тому доказательств![356] Так что Тухачевский знал об этом. Когда в последний раз в рамках негласного сотрудничества между РККА и рейхсвером под псевдонимом «генерал Тургуев» и во главе советской военной делегации он побывал в Германии на осенних 1932 г. маневрах во Франкфурте-на-Одере, то встречался там со многими представителями германского генералитета. А те еще с весны того же года восторженно обсуждали между собой блестящие, как им тогда казалось, перспективы стратегии блицкрига, якобы способной вернуть Германии былую славу мировой державы. Разговор между ними на эту тему даже физически не мог не состояться, к примеру, по такой простой причине. Еще 20 июня 1932 г. Тухачевский опубликовал в «Красной звезде» статью о стратегии и тактике молниеносной войны при комплексном использовании ВВС и ВДВ совместно с бронетанковыми войсками в операциях быстротечной войны[357].

За год до этого германский военный атташе в СССР Кёстринг указывал, что взгляды и методы германского генералитета проходят красной нитью через все военные положения РККА[358]. Соответственно выходит, что обе стороны прекрасно знали направленность и ход мыслей друг друга. И при встречах у них было что обсуждать между собой, тем более что у Тухачевского, в отличие от еще страдавших от версальских ограничений германских генералов, было куда больше возможностей проверять «свои идеи» на маневрах. Но из Германии «генерал Тургуев», он же Тухачевский, возвратился с высокомерным мнением о том, что-де командованию рейхсвера не хватает, видите ли, понимания особенностей современной войны! Герры генералы ладошки уже поотбивали в восторженных аплодисментах стратегии блицкрига, ничем, к слову сказать, не отличавшейся, как увидим из дальнейшего, от взглядов и концепций Тухачевского и К°, а «генерал Тургуев» после столь сердечных приемов и банкетов, миль пардон, их мордой об стол! Не хватает, видите ли, понимания современной войны! Такое мнение Тухачевский письменно высказал в докладной на имя наркома обороны Ворошилова в октябре 1932 г.[359] Кстати, после этой поездки в Германию буквально горохом посыпались сведения о подготавливаемом некоторыми советскими генералами военном заговоре против центральной власти, во главе которого стоит тот самый «генерал Тургуев», мгновенно идентифицированный на Лубянке как Тухачевский. Почему все это должно было совпасть именно так, что практически не остается сомнений насчет того, что же на самом деле стояло за этим? К сожалению, ни Артузов, ни тем более Ягода — тогдашние руководители Лубянки — не сочли нужным выяснить это и «утопили» многочисленные сигналы о заговоре в недрах своего ведомства, хотя информация о формирующейся в СССР так называемой оппозиционно настроенной к центральной власти «военной партии» поступала с 1926 г.[360]

А то, что без заговора части командования военное поражение точно не обошлось бы, свидетельствует, например, такой факт. С подачи подельника Тухачевского — командующего Белорусским военным округом Уборевича — весной 1936 г. в этом округе была создана небольшая и совершенно засекреченная штабная организация, прозванная почему-то инспекцией. Дело считалось настолько особо секретным, что инспекция не имела права писать кому-либо в войска или получать оттуда корреспонденцию. В случае войны эта структура должна была развернуться в штаб конно-механизированной армии[361]. Но кто бы вразумительно объяснил следующее: кто дал право командующему всего лишь округом создавать особо секретную штабную структуру армейского уровня, если испокон веку абсолютная прерогатива в таких вопросах только у министра (тогда наркома) обороны и Генерального штаба?! К тому же только по решению правительства страны, так как за этим стоят вопросы материально-технического обеспечения, а они без него не решаются. Так вот и спрашивается, что за структуру создал Уборевич, если, обозвав ее инспекцией, запретил ей всякие сношения с внешним миром, но при этом поставил задачу в случае войны преобразоваться в штаб конно-механизированной армии?! «Военное дело просто и вполне доступно здравому уму человека», — говорило всемирно известное светило военной науки К. Клаузевиц. Однако же попробуйте здравым умом понять, что за хреновину «изобрел» Уборевич?! Но если действительно здравым умом попытаться постичь смысл этого «изобретения», то никуда не деться от единственно возможного вывода: это была заблаговременно созданная заговорщиками подпольная структура управления войсками для мгновенного перехватывания командования ими в ситуации военного поражения! Потому что в ситуации ими же организовывавшегося военного поражения СССР в войне с Германией прежние структуры управления войсками стали бы непригодными! И не случайно, что в 1936 г. оба главных подельника Тухачевского, командующие важнейшими приграничными военными округами — Белорусским и Украинским — Уборевич и Якир наотрез отказывались от, казалось бы, лестных предложений о переводе в Москву с повышением до уровня заместителя наркома обороны СССР! Они полагались на успех заговора — потому и отказывались! И то, что эта структура была создана именно весной 1936 г., говорит о многом. Это не только время начала последней активизации заговора военных, но и то самое время, когда на весенних 1936 г. стратегических командно-штабных играх на картах в Генеральном штабе заговорщики за народные деньги проверяли «эффективность» плана поражения разработанного ими с учетом привезенных Тухачевским из-за границы «рекомендаций» тевтонов. Последние же прекрасно знали как о «новой концепции пограничных сражений» Тухачевского, так и о разработанном им совместно с подельниками по заговору плане поражения. Потому и опробовали все это во время командно-штабных стратегических игр на картах осенью 1936 г., «умудрившись» взять Минск на пятый день агрессии.

На беду всех этих заговорщиков, об этом же знала также и британская разведка, а соответственно и высшее руководство Великобритании. Допустить же «поражения» СССР по сценарию заговорщиков, в результате чего Германия настолько бы окрепла, что Запад с ней не сладил бы даже консолидированными силами, Запад, прежде всего его англосаксонская часть, не мог. Ему нужно было не «поражение» СССР в результате подставы советских войск под разгром генералами-изменниками, а полное и безоговорочное уничтожение Советского Союза руками Гитлера. Чтобы затем расправиться уже с самим обессилевшим в этой смертельной драке Гитлером и установить как в Восточной Европе, так и на территории бывшего СССР свой англосаксонский порядок. Именно в силу этих соображений британская разведка по различным каналам, особенно же по каналам чехословацкой военной разведки, с которой советские разведывательные службы официально сотрудничали с мая 1935 г., и довела до сведения советского руководства полностью достоверный и вполне доступный для проверки компромат на заговорщиков. Но, как вы и сами теперь понимаете, вовсе не для того, чтобы помочь Сталину уцелеть. Напротив, чтобы резко ослабить его, в том числе и за счет возникавшей в таком случае геополитической возможности «прорубить» Гитлеру коридор максимального приближения к границам СССР. Вплоть до вывода фюрера непосредственно на границу Советского Союза, вооруженные силы которого к тому моменту будут уже обессилены соответствующими «чистками», невзирая на всю их справедливость и законность. Причем в ситуации, когда в межгосударственных отношениях Германии и СССР образуется правовой вакуум. Ведь в начале лета 1938 г. истекал даже пролонгированный срок Берлинского договора 1926 г. К тому же неизбежно выдвигающаяся после «чисток» новая генерация советского командного состава была бы не в состоянии оценить степень возникших угроз и эффективно противостоять противнику.

В то же время и в свою очередь германский генералитет прекрасно знал, что в святцах российского Генерального штаба еще с 1812 г. лежат выдающиеся аналитические рекомендации стратегического характера. Они были составлены по просьбе русской военной разведки одним из самых талантливейших аналитиков военной стратегии в начале XIX века, ближайшим советником Наполеона, а впоследствии генерал-майором русской армии, одним из основателей Военной академии Антуаном Жомини. Именно он разработал научные основы применения различных вариантов стратегической обороны в специфических условиях России. Именно там, в этих талантливых рекомендациях А. Жомини, содержалась замечательная мысль о том, что стратегическая оборона должна сопровождаться активными действиями сильных маневренных частей и соединений на растянутых коммуникациях противника, по которым осуществляется снабжение армии вторжения. И без того имеющая многовековое обоснование идея активной стратегической обороны настолько прочно вошла в плоть и в кровь российского оборонного мышления и планирования, что ее образ, дух и смысл запечатлены даже в поэзии:

А. С. Пушкин:

...Русь обняла кичливого врага,

И заревом московским озарились

Его полкам готовые снега.

А. Блок:

Хрустнет Ваш скелет

В тяжелых, нежных, наших лапах.

К началу 1930-х гг. Сталину пришлось осознать глобальность политических, экономических и особенно геополитических масштабов неизбежно грядущего столкновения с Западом. Именно осознание совокупности этих обстоятельств навело Сталина на мысль о необходимости рационального использования для защиты СССР бесценного опыта войны 1812 г. Все началось по-сталински, то есть с внешне неприметного факта. В 1931 г. в СССР была переиздана на русском языке — в рамках советского периода впервые издана — книга выдающегося военного теоретика-аналитика, знаменитого в истории русской военной разведки, друга России, одного из основателей Военной академии России, генерал-майора русской армии А. Жомини — «Очерки военного искусства» в двух томах[362].

В начале 1934 г. Иосиф Виссарионович стал четко обозначать свое видение пространственных контуров будущей войны, в том числе и основного театра военных действий при нападении с Запада, намекая при этом и на наиболее целесообразный вариант обороны. В отчетном докладе XVII съезду ВКП(б) Сталин впервые поставил вопрос о создании мощной базы для производства сельскохозяйственной продукции за Волгой, подчеркнув при этом, что сама постановка такой задачи обусловлена «всякими возможными осложнениями в области международных отношений»[363]. Тем самым он ясно дал понять, что руководство СССР вынужденно считается с тем, что европейская часть СССР, а западные границы Союза, к слову сказать, тогда были значительно восточнее, нежели в 1941 г., может стать театром активных военных действий. А в связи с этим, возможно, придется и отступать, но чтобы не было катастрофы, дублирующую базу по производству, в частности, продовольствия, следует создавать уже сейчас и за Волгой. Точно такую же позицию он занимал и в вопросе о создании дублирующей промышленной базы.

В то время как Гитлер и присягнувший ему на верность генералитет полностью перешли на стратегию блицкрига, фактом постановки задачи создания дублирующей производственной базы за Волгой Сталин тонко обозначил не только свое видение пространственных контуров будущей войны. Одновременно, хотя и очень осторожно, он намекнул военным, какую систему обороны следует выбрать, чтобы в случае неизбежного столкновения «растворить» ударную мощь агрессора в пространстве. Кстати, столь же явно не случайно, что именно в это же время Троцкий дал своим сторонникам в СССР директиву готовить поражение Советского Союза в войне с Германией, потребовав от них разработать соответствующий план.

Когда же в марте 1935 г. разведка представила документальные свидетельства того, что Великобритания впервые выдала Гитлеру карт-бланш на агрессию в восточном направлении, Сталин решительным образом поддержал выдающегося отечественного историка Е. В. Тарле в его намерении написать глубокое исследование о Наполеоне. Именно с его подачи с конца марта 1935 г. Е.В. Тарле приступил к этой работе и, что называется, на одном дыхании, в течение нескольких месяцев, сотворил блестящий труд — книгу «Наполеон», которая и поныне считается одним из шедевров в мировом наполеоноведении. Книга Е. В. Тарле сразу же была издана[364]. То есть когда стараниями Великобритании Гитлер превратился в угрожающий безопасности СССР фактор, то прямой поддержкой Е. В. Тарле в написании книги «Наполеон», а это обстоятельство, к слову сказать, специально не скрывалось, Сталин ясно показал, что в СССР прекрасно понимают глубинную суть геополитической подоплеки привода Гитлера к власти. И книга Тарле ясно напоминала, чем кончил Наполеон, напав на Россию. Она ясно показывала, что в Москве четко отдают себе отчет в исторических параллелях в вопросе о целях и методах действий Наполеона и Гитлера. Но одновременно то был намек и нашим военным — ведь «технология» нанесения поражения Наполеону не была секретом. Однако Сталин не был бы самим собой, если не развил бы ситуацию далее. В 1936 г. с его подачи было осуществлено очередное переиздание указанного выше труда А. Жомини. В связи с приближением (Мюнхенской) развязки чехословацкого кризиса Е. В. Тарле также в кратчайшие сроки написал и при содействии Сталина издал книгу «Нашествие Наполеона на Россию». По сути дела, это уже прямой ответ Москвы на Мюнхенскую сделку Запада с Гитлером. А в 1939 г. вновь были переизданы труды А. Жомини. Военному командованию все более внятно намекали, какую конкретно систему обороны необходимо избрать. По большей части именно намекали, ибо вслух говорить о варианте 1812 г. политически было нецелесообразно — потому Сталин и говорил о необходимости для армии научиться отступать, чтобы не подвергнуться разгрому, но внешне никак не связывал это с вариантом 1812 г.

В конце концов германский генералитет сообразил, что означают эти перемежающиеся публикации исследований о Наполеоне и трудов А. Жомини. Эти фигуры в мировой военной истории столь знаковые, что не понять, что сие означает, — весьма затруднительно. Потому как публикация исследований о Наполеоне в сочетании с трудами А. Жомини означала, что советское военно-политическое руководство откровенно разворачивается к бесценному опыту прошлого. Оно так и было.

Гитлеровский генералитет действительно попытался оценить последствия «разгрома военных кадров» в СССР, но только в режиме усилившегося животного страха перед Советским Союзом и мощью его вооруженных сил, противостоять которому в длительной войне Германия не могла. Прямое свидетельство тому тематика заказанного П. Краснову аналитического обзора. А причина такого заказа, как это уже очевидно, проистекала:

а) из настойчивых, но осторожных попыток Сталина переориентировать новое поколение советских генералов на использование активной, маневренной стратегической обороны (в сочетании, естественно, с классической стратегической обороной) в противовес концепции так называемых пограничных сражений. Уже в начале 1938 г. Сталин стал обращать внимание генералитета на то, что армия, которая умеет наступать, но не умеет отступать, — потерпит поражение[365];

б) из возможной — в представлении тевтонов — смене концепции «пограничных сражений», являвшейся доктриной немедленного встречно-лобового контрблицкрига. Дело в том, что уже в 1938 г. характерные для этого операции вторжения, в том числе и особенно провоцирование противника на такие операции, считались германским генералитетом одним из необходимых условий для развязывания якобы справедливой войны[366]. Вот истинная причина внешне несколько странного заказа германского генштаба генералу Краснову — тевтонов интересовало зафиксированное ими изменение стратегических взглядов СССР на оборону!

Ведь хотя и не совсем тот, о котором мечтали, но все же они захватили удобный плацдарм для нападения на СССР. Запад-то сделал все, чтобы это произошло. Соответственно в условиях непосредственного территориального соприкосновения с уже запланированной жертвой очередной своей агрессии герры генералы и решили уяснить себе возможные варианты стратегического поведения новой генерации советских генералов. А вот если бы не заговор Тухачевского и его геополитические последствия, то не пришлось бы геррам генералам ломать голову над этим, и соответственно генерал Краснов остался бы без такого заказа. Впрочем, этот мерзавец без дела у тевтонов не остался бы...

Война против СССР в 1941 г. действительно не должна была состояться. Без геополитических последствий событий 1937 г., особенно без Мюнхенского сговора Запада с Гитлером, о чем уже говорилось выше и далее будет сказано еще более подробно, для этого не было даже минимума условий, в том числе и конкретного плацдарма. Гитлер действительно предполагал напасть на СССР в середине 1940-х гг., не ранее 1942 — 1943 гг., причем с изначальной ориентацией вообще на 1943 — 1945 гг. и даже на 1946 г. Правда, в какой-то момент он стал ориентироваться на 1200-летний юбилей особо почитаемого в Западной Европе ее главного бандита — императора Карла Великого. Того самого, что заложил не только геополитические основы современного Запада, но и «Дранг нах остен». Юбилей приходился на 1942 г. и, к слову сказать, гитлеровцы отметили его с колоссальной помпой.

Однако юбилейные даты — юбилейными датами, но в действительности Гитлер и предположить-то толком не мог, когда же он сможет приступить к главному делу своей жизни — войне. В чем собственноручно и расписался еще в меморандуме «Об экономической подготовке к войне» от 20 августа 1936 г. Он был предназначен для высшего руководства рейха и «капитанов» германского ВПК, и потому являлся особо секретным, что, однако, не помешало ему своевременно попасть на стол Сталина. Так что ни перед собой, ни перед ближайшим окружением, ни тем более перед воротилами германского ВПК Адольфу не было резона юлить — он действительно этого не знал. При всем колоссальнейшем значении как самого меморандума, так и означенного выше его постулата о сроке завершения этой подготовки, сие вовсе не означает, что уже тогда война была именно же запланирована как обязательная именно на указанный срок, тем более против СССР. По планам Гитлера сначала должна была произойти война с Польшей не только ради уничтожения этого «версальского ублюдка», но и прежде всего ради обретения необходимого плацдарма в Восточной Польше (на Западной Украине и в Западной Белоруссии) для последующей организации нападения на СССР. А для этого надо было вплотную добраться до всех границ Польши, что автоматически предполагало первоочередное сокрушение Австрии и Чехословакии. Затем, после Польши, должны были быть сокрушены пресловутые «западные демократии» — опять-таки, не столько ради того, чтобы уничтожить эти символы якобы столь ненавистной Гитлеру «плутократии», сколько прежде всего в целях захвата и использования в интересах Третьего рейха всей экономической и военной мощи Западной Европы. И только потом«великое столкновение с Россией». Если же учесть сезонную зависимость действий армий того времени, особенно в наступательных операциях, как раз и выходит, что при такой очередности Адольфу нужно было не менее двух-трех лет от момента завершения исполнения плана по экономической подготовке к войне, чтобы рискнуть на «великое столкновение с Россией». То есть не ранее 1942 — 1943 гг. (с изначальным прицелом вообще на 1943 — 1945 гг.).

600-тысячный вермахт образца 1936 г., который даже самую первую, так называемую мирную, агрессию — реоккупацию Рейнской области — осуществлял в начале марта 1936 г. не то чтобы без боевых патронов, но и попросту с макетами винтовок, от семимиллионного вермахта образца 1941 г. отделяла двенадцатикратная дистанция. Дистанция, которую прежде всего необходимо было осознать, затем определить ее масштабы, потом разработать меры по ее преодолению и, наконец, еще и реально преодолеть ее. К тому же с невиданным не только для того времени, но и попросту за всю историю человечества военно-экономическим ростом. Исходя из размеров дистанции, как минимум троекратным в год, чтобы поспеть к 22 июня 1941 г. При всей авантюристичности своих геополитических замыслов Гитлер тем не менее был жестким прагматиком, и столь сложных планов ни перед собой, ни перед германским ВПК не ставил. Спору нет, милитаризация Германии осуществлялась бурными темпами, однако отнюдь не в разы и уж тем более не троекратно в год. Из-за присущей Германии ограниченности в ресурсах экономическая подготовка рейха к войне стала буксовать едва ли не с самого начала. И это несмотря на то, что в результате реоккупации Рейнской области в состав рейха, точнее, в экономический оборот рейха вновь были вовлечены 80 — 85 % добычи германского каменного угля, 80% производства железа и стали, ранее отобранных у Германии по условиям Версальского «мирного» договора 1919 г. Более того. Даже несмотря на гигантские средства, которые бросались на милитаризацию экономики.

И вдруг к 1 октября 1938 г. численность вермахта достигла уже 2 млн. 200 тыс. человек, хотя за девять месяцев до этого, то есть на 1 января того же года, всего было 800 тыс. человек. Почти трехкратный рост. Причем в 1937 г. его численность возросла по сравнению с 1936 г. всего на 200 тысяч: с 600 до 800 тыс. человек. И вдруг, подчеркиваю, такой взрывной рост при столь серьезнейших экономических трудностях. И это при том, что по состоянию на 1 апреля 1938 г., по прикидкам его же генштаба, Гитлер мог рассчитывать только на 24 пехотные, одну танковую и одну кавалерийскую дивизии!?[367] Все остальное в то время существовало на бумаге. Так на что же рассчитывал Адольф Гитлер, пойдя на такое взрывное увеличение вооруженных сил рейха, которые он даже содержать и то не могу! То, что он преступник № 1 всех времен и народов, никто оспаривать не будет. Но ведь не клинический же идиот, чтобы столь безосновательно увеличивать свои вооруженные силы, не рассчитывая при этом на что-то более существенное. Тем более не имея в тот момент никаких дополнительных ресурсов. А уже к 23 августа 1939 г. в вермахте числилось более 4 млн. 233 тыс. человек, а в ноябре того же года и вовсе был преодолен пятимиллионной рубеж! О невероятно возросшей оснащенности оружием, боевой техникой, различной амуницией, боеприпасами уж и не говорю. Ну а достигшая к 22 июня 1941 г. рубежа в 7 млн. 240 тыс. человек численность вермахта[368] означала, что Гитлер поставил под ружье фактически 10 % своего тогдашнего мобилизационного ресурса. Хотя по предварительным планам только в мобилизационный период 1940/41 гг. должно было завершиться формирование полевой армии, да и то в составе 72 пехотных, 3 танковых, 3 легких дивизий, 21 дивизии ландвера (ополчения), а также 1 танковых, одной кавалерийской и 2 горнострелковых бригад ландвера. Что же касается армии военного времени, то на этот же период планировалось создать необходимые условия для того, чтобы Германия смогла бы выставить 102 дивизии (то есть поставить под ружье более 2,6 млн. человек)[369].

Так вот и спрашивается, что это за чудеса такие творились в Третьем рейхе при тогдашних серьезнейших экономических трудностях? Особенно в начале этого мощного, взрывного рывка вперед. Ведь выходит, что всего за три года — 1936 — 1939 гг. — вермахт вырос в 7 раз, причем менее чем за два года, 1938 — 1939 гг., в 5 раз! А мощь военно-промышленного комплекса Германии при всех прикладывавшихся для этого усилиях всего лишь на несколько десятков процентов. Более того, уже весной 1938 г. на волоске от краха висела и финансовая программа милитаризации рейха, больше смахивавшая, правда, на глобальную финансовую аферу. Единственный, кто в рейхе по-настоящему соображал в экономике и финансах, выдающийся финансовый гроссмейстер ХХ в. Яльмар Шахт из-за острых разногласий с фюрером вскоре и вовсе оказался не удел!

Как же так? Что за этим стоит? По мановению какой волшебной палочки это произошло при таких-то, подчеркиваю, экономических трудностях рейха? В чьих руках она находилась, и кто ею дирижировал? Кто в конце-то концов оказался тем самым воистину гениально ловким кудесником, что сотворил это мерзкое чудо на горе всему миру? Почему именно с 1938 г. политика Гитлера стала превращаться во все более неприкрыто агрессивную политику, как на то справедливо указывал выше цитировавшийся германский историк Якобсен. И в то же время, почему она сопровождалась страхом Гитлера перед Россией-СССР? Ведь он же никогда не скрывал своих планов насчет «Дранг нах остен», еще в «Майн кампф» их описал, однако только с 1938 г. его агрессивная политика стала превращаться во все более неприкрытую. Кто и что стали тому причиной? Вот в чем вопрос.

Кстати говоря, массированное нарастание агрессивности Гитлера с 1938 г. полностью подтверждается и данными советской военной разведки, своевременно добывшей сведения о состоявшемся в августе 1938 г. в Ютеборге секретном совещании военного руководства нацистской Германии. По данным ГРУ, речь шла о «переводе всего хозяйства Германии на службу военной политике и полной военизации страны», а также о том, что «Германии нужны колонии, но не в Африке, а на востоке Европы», что «ей нужны территории зерновой Украины» и что основная цель фюрера сформулирована как «борьба с Советами»[370].

До этого он рассуждал, например, о тех же «территориях зерновой Украины» всего лишь в сослагательном наклонении — ах, если бы у Германии были бы такие территории, то рейх утопал бы в изобилии. Так он говорил еще осенью 1936 г. на очередном съезде нацистской партии. И вдруг, всего-то через два года, тон его заявлений резко изменился — от сослагательного наклонения ни хрена не осталось, появились категорические формулировки задач. Почему? Что произошло? Что послужило основанием для столь решительного изменения тона? Почему, если накануне Мюнхенского сговора он до крайности опасался непосредственного вмешательства в разрешение чехословацкого кризиса РККА, где только что произошел якобы «разгром военных кадров»? А едва только он начался в 1931 г., немецкая сторона стала зондировать возможности для «неожиданного улучшения» отношений между Германией и Советским Союзом, о чем, например, свидетельствовало заявление министра иностранных дел Константина фон Нейрата в беседе 7 июля 1937 г. с вновь назначенным в Берлин советским полпредом К. К. Юреневым[371].

От реальной возможности пойти на риск серьезной войны, в том числе и особенно против СССР, Третий рейх отделяла не только двенадцатикратная дистанция от необходимой для этого численности вермахта, не говоря уже о его вооружении и оснащении, и вообще степени готовности германского ВПК к войне. От этого его отделял громадный территориальный буфер в лице как непосредственно граничивших с СССР государств, к примеру, Польши и стран Прибалтики, так и близко примыкавших к советским границам — например Чехословакии. К тому же надо было иметь дело еще и с Румынией, Венгрией и Финляндией, также являвшими собой определенный буфер. И этот колоссальный по своей совокупной площади буфер еще надо было как-то преодолеть. Причем так, чтобы не только не растерять своих сил, но и ни в коем случае ни с кем не делиться грезившейся Адольфу жирной добычей на Востоке. Подчеркиваю, ни с кем, даже с союзной тогда рейху Польшей. Которую, к слову сказать, не стесняясь, он называл «версальским ублюдком». Как, впрочем, и Чехословакию. Сколь бы неприятно то ни было, но невозможно не отдать должное Гитлеру и его генералам. К глубокому сожалению, они очень хорошо понимали негативное значение этого фактора для их агрессивных замыслов, но позитивное — для СССР. Но одно дело даже очень хорошо понимать, и совсем иное — преодолеть такие препятствия!

Решение же таких глобальных задач в высшей мировой политике, которую испокон веку вершат считанные единицы из числа государств, наиболее могущественных сил в мире, а также лиц, к ним причастных либо их олицетворяющих, под силу также лишь тем же считанным единицам, но уже из числа только что указанных выше. Это чрезвычайно узкий круг государств, сил и лиц. Так было (и есть!) всегда, в каждом веке, в каждой эпохе — высшими законами мироздания, мироустройства и тем более его переустройства, особенно насильственного, владеют лишь считанные единицы!

Ни нацизм как таковой, ни сам Адольф Гитлер, ни его ближайшие соратники к числу этих считанных единиц не принадлежали. По табелю о мировых рангах того времени они были всего лишь ведомыми «шестерками», хотя в чем-то частично и информированными. Правда, фюрер не без характерного для него позерства нередко с апломбом утверждал, что-де «для того, кто знает грядущий ход событий, случайностей не бывает»[372]. На самом же деле Гитлер не только ничего толком не знал и не мог правильно спрогнозировать, но и зачастую не слишком понимал происходившее в высшей мировой политике. Как истинно ведомый, он знал лишь то, что его ведущие дозволяли ему знать. Да и то далеко не всегда они были склонны информировать его, тем более в деталях. Хотя и косвенно, но Гитлер тем не менее неоднократно это признавал, даже и не понимая, кстати сказать, что же на самом-то деле он говорит. Уже после Мюнхенской сделки, в состоявшейся 19 января 1939 г. беседе с венгерским министром иностранных дел Чаки фюрер ляпнул следующее: «Неслыханное достигнуто. Вы думаете, что я сам полгода назад считал возможным, что Чехословакия будет мне как бы преподнесена на блюдце ее друзьями? Я не верил, что Англия и Франция вступят в войну, но я был убежден, что Чехословакия должна быть уничтожена военным путем; то, что произошло, может произойти лишь раз в истории»[373]. Как видите, фюрер однозначно признал, что он так и не понял суть произошедшего — того, что привело к Мюнхенской сделке. Не понимал он и того, как Западу вообще удалось довести дело до Мюнхенской сделки. Все это оказалось для него «неслыханным»! Безукоризненно прав он был и в том, что за полгода до Мюнхена, как, впрочем, и за год, и за два, и даже того ранее он действительно ничего толком не знал, не предполагал и в сущности-то даже вычислить и то не мог. Это действительно было именно так.

Особенностью геополитического восприятия мира Гитлером была не склонность к трезвому анализу, а безудержная готовность всенепременно нарушить любые законы политики и геополитики, любые нормы международного права. И эта пожиравшая его готовность заслоняла от его сознания все остальное. Собственно говоря, ведущие «овцеводы» англосаксонской политики потому и отобрали этого «барана» на роль «жертвенного козла». Его предназначение в том и заключалось, что он должен был предварительно не просто увлечь за собой в небытие десятки миллионов людей, а вымостить их костями магистральную дорогу к мировому господству англосаксов!

Немалую и, увы, роковую роль в этом сыграл выдающийся германский геополитик Карл Хаусхофер, который так и не смог обеспечить более или менее адекватное восприятие фюрером тех геополитических постулатов, которые он ему разъяснял. Сознание фюрера ограничивалась очень искусно инспирированными (в основном извне) по итогам Первой мировой войны крайним национализмом и реваншизмом, едва ли не автоматически возобладавшими в Германии после вынужденного подписания ею крайне унизительного Версальского так называемого мирного договора. Естественно, что, рассуждая, к примеру, о последствиях Версальского мирного договора, Хаусхофер, имея в виду допущенные победителями крайне жестокие несправедливости в отношении Германии, указал, что «тот, кто помогает создавать и проводить противоречащие природе границы, тому должно быть ясно, что он тем самым развязывает шедшую на протяжении тысячелетий борьбу... Взрыв границ рано или поздно неотвратим»[374]. Конечно, в каком-то смысле он был прав — необъяснимое с точки зрения установления справедливости запредельно унизительно жестокое территориальное обрезание и варварское экономическое ограбление Германии в соответствии с решениями «версальских мудрецов» неминуемо привело бы к пересмотру ее послевоенных границ. Вопрос был лишь в том, каким образом должен был произойти этот пересмотр. А вот здесь необходимо отметить, что Карл Хаусхофер вовсе и не подразумевал «взрыв границ» именно и только в военном смысле, тем более на восточном азимуте. Он придерживался концепции «открытости Востоку», что означало не «оккупацию славянских земель», а установление совместными усилиями России и Германии «Нового евразийского порядка» и переструктурирование континентального пространства Евразии. При этом расширение немецкого жизненного пространства (Lebensraum) Хаусхофер видел не в форме, тем более кровавой, колонизации русских земель, а за счет в том числе и совместного освоения гигантских незаселенных азиатских пространств, а также реорганизации земель Восточной Европы. Что же до «взрыва границ», то более всего это относилось к фундаментальным основам европейского устройства. Дело в том, что по большей части Хаусхофер ориентировался, а заодно пытался сориентировать также и фюрера на ликвидацию последствий Версальского договора как прямого «наследника» Вестфальского мира 1648 г., который, как известно, не только закрепил немецкую раздробленность, но и пресек притязания Священной Римской империи германской нации на значительную часть Западной Европы. Впрочем, хрен редьки не слаще. Мысль о «взрыве границ» будущий фюрер воспринял в буквальном смысле, и, что самое главное, прежде всего на восточном азимуте. Это очень четко проявилось уже в «Майн кампф». Анализ геополитических положений «библии нацизма» свидетельствует о серьезных расхождениях во взглядах между Гитлером и Хаусхофером. Однако именно ориентация на «взрыв границ», подобно «философскому камню» в руках средневековых алхимиков, превратила никому не известного демагога-ефрейтора из мюнхенской пивной в того самого Адольфа Гитлера, который стал проклятием всего мира. И не случайно, что именно представители тех самых, и на Западе тоже считанных единиц, коим реально под силу было влиять на будущее мироустройство, на вопрос о том, где родился Гитлер, невозмутимо отвечали: «В Версале!» Там были заложены все необходимые предпосылки не только для Второй мировой войны, но и прежде всего для зарождения и быстрого организационного оформления нацизма. Гитлер, к слову сказать, и этого тоже толком не понимал. Однако предпосылки — предпосылками, но вот шанса предоставить Гитлеру возможность действовать, то есть пойти на «взрыв границ» и позволить ему развязать войну, тем более напасть на Советский Союз, все еще не было. А сам «жертвенный козел» Запада предполагал такую возможность не ранее середины 1940-х гг. К осени 1936 г. подобное положение дел окончательно перестало устраивать Запад, прежде всего Великобританию.

Так вот, единственный, к тому же едва ли не фантастический шанс одним махом решить все проблемы Западу давал заговор Тухачевского. Точнее, не сам заговор, а возможность его срочного заваливания негласными методами, как бы в помощь Сталину! Тот самый заговор, все более тревожная информация о котором уже давно плотным потоком поступала Сталину, в том числе даже от военной разведки!

Почему именно так? Да потому, что в провале заговора Тухачевского, точнее в энергичном, но негласном содействии ускорению провала этого заговора, Запад (прежде всего Великобритания) усмотрел единственный шанс одним махом решить громадный комплекс вопросов и задач подготовки Гитлера к уничтожению СССР. Прежде всего за счет прямой подставы СССР под угрозу вооруженного нападения нацистской Германии путем максимального приближения военной машины Третьего рейха к советским границам. Такой ход давал Западу уникальный шанс

1. Ликвидировать даже прообраз системы коллективной безопасности в Европе, главным образом за счет полного, но собственноручного дезавуирования лично Францией и Чехословакией ранее заключенных ими с СССР договоров о взаимопомощи в отражении агрессии.

Дело в том, что заключенные в мае 1935 г. эти договора были напрямую завязаны на советскую военную мощь. Однако под предлогом того, что часть высшего советского генералитета состоит в заговоре с германскими генералами, можно было запросто отказаться от выполнения этих договоров, мотивируя это политическим недоверием советскому генералитету. Что впоследствии Франция и сделала именно под указанным предлогом. Оборотная сторона такой мотивировки и тем более отказа от выполнения условий договоров заключалась в том, что Чехословакия, из-за которой, собственно говоря, эти договора и заключались, оставалась даже без иллюзорной тени намека на какую-либо помощь извне. Следовательно, становилась полностью беззащитной перед любым, тем более мощным давлением извне по вопросу о самоопределении населенной немцами Судетской области. Что в итоге и случилось. При непосредственном содействии британской разведки, Праге «заломили руки» и вынудили ее согласиться с отторжением этой области в пользу Германии[375]. Между тем эта область являла собой еще и крупный промышленно-сырьевой комплекс, не говоря уже о ее демографическом потенциале.

2. Резко ускорить военно-экономическую подготовку нацистской Германии к нападению на СССР. Дело в том, что по наблюдениям Запада Гитлер сильно отставал в военно-экономической подготовке к войне.

Дело в том, что ни реоккупация Рейнской области, ни аншлюс Австрии не дали необходимого Западу ускорения в развитии военно-экономического потенциала Третьего рейха. Хотя один только аншлюс дал Германии дополнительно добычу 1885 тыс. т железной руды, увеличение производства чугуна на 400 тыс. т, стали — на 650 тыс. т, нефти на 33 тыс. т, валютных запасов Германии в 18 раз (резервы австрийского банка достигали 2,7 млрд. шиллингов). Аншлюс Австрии позволил увеличить численность населения почти на 7 млн. человек, в том числе мобилизационного ресурса на 1,5 млн. человек, а соответственно одномоментное увеличение вермахта на два армейских корпуса (шесть дивизий)[376]. На повестку дня встал вопрос об использовании промышленно-сырьевого потенциала Судетской области. Сейчас мало кто помнит, что в те времена Судетская область занимала 20 % территории Чехословакии, где проживала четверть ее населения, причем этнические немцы. Всего 3 млн. чел. Во-вторых, на территории Судетской области добывалось 66% каменного угля, производилось 70 % электроэнергии, 70 % продукции черной металлургии, 50 % тяжелой, 86 % химической, 80 % текстильной промышленности Чехословакии того времени.

Однако этим дело не ограничилось. Устными договоренностями между Гитлером, Чемберленом и Даладье было зафиксировано, что после захвата Судетской области, спустя несколько месяцев, Гитлер захватит всю Чехословакию, военно-промышленный потенциал которой был чрезвычайно велик в те времена. Когда же Гитлер проглотил уже всю Чехословакию, то «любезная» сволочь по имени Великобритания сдала ему и золотой запас этой страны, который ее руководство по дурости вывезло в Лондон. А это — шесть млн. фунтов стерлингов того времени (ныне это примерно 600 млн. фунтов)[377].

Для сведения. В те времена удельный вес Чехословакии на мировом рынке вооружений и боеприпасов составлял 40 процентов! Десять основных оборонных заводов этого маленького государства в Центральной Европе ежемесячно производили 1600 станковых и 3000 ручных пулеметов, 130 тыс. винтовок, 7 тысяч гранатометов, 200 орудий, а также танки и самолеты. Уже после оккупации Чехословакии, 29 апреля 1939 г., Гитлер заявил своим соратникам: «Хочу, чтобы вы имели хотя бы некоторое представление о почти астрономических цифрах, которые дает нам этот международный арсенал, расположенный в Центральной Европе. Со времени оккупации мы получили 1582 самолета (на 1.Х.1938 г. в люфтваффе имелось 2200 самолетов, то есть за счет Чехословакии ВВС Германии одномоментно увеличились на 72 %! — А. М.), 581 противотанковую пушку, 2175 орудий всех калиброб, 735 минометов, 486 тяжелых танков (правда, тут Гитлер слегка загнул, ибо у Чехословакии не было тяжелых танков, но сама названная им цифра означает, что танковые войска Германии одномоментно увеличились на 67,5 %, ибо на 1.Х.1938 г. панцерваффе насчитывали всего 720 танков. — А. М.), 42 876 пулеметов, 114 тыс. пистолетов, 1,02 млн. винтовок, 3 миллиона гранат, миллиарды единиц огнестрельных боеприпасов»[378]. В результате такого военно-экономического «умиротворения» Гитлер смог одномоментно сформировать, вооружить, обмундировать и оснастить почти 50 новых дивизий вермахта! Кроме того, Гитлер получил тогда не только вооружение и снаряжение почти для 50 дивизий, но и уникальный по своей эффективности и мощи военно-промышленный комплекс и всю военную инфраструктуру Чехословакии. ВПК этой стеганы внес исключительный вклад в разбой Гитлера на Востоке, и ее «братский» народ в течение всей Второй мировой войны послушно клепал оружие для преступного нацистского режима, лишь изредка — когда гитлерюги урезали хлебную, но в основном пивную, пайку — взбрыкивая, да и то под давлением извне. Все это оружие нацисты широко использовали для развязывания Второй мировой войны и во время нападения на СССР. Использовавшиеся в вермахте чешские танки докатились до Москвы — последний из них был уничтожен 10 декабря 1941 г. во время контрнаступление под Москвой.

Молчаливое согласие Англии и Франции на грядущий захват Гитлером всей Чехословакии имел и второе стратегическое обоснование. Дело в том, что по договору о взаимопомощи в отражении агрессии Чехословакия согласилась предоставить Советскому Союзу аэродромы для базирования советской бомбардировочной авиации. Сами чехословаки называли тогда свою страну авиаматкой. Однако в таком случае советская бомбардировочная авиация преспокойно разгромила бы практически всю промышленность собственно Германии, тем более ее военно-промышленный комплекс. Не говоря уже о сугубо военных объектах. И тогда никакого смысла ни в Гитлере, ни в его проклятом нацизме не было бы ни на грош. Но ведь не для этого же Запад привел Гитлера к власти. Не для этого же в Гитлера и нацизм были вбуханы громадные деньжищи Запада. Он должен был быть сохранен ради того, чтобы развязать войну против СССР. Именно так все и произошло впоследствии. Как уже указывалось выше, уезжая из Мюнхена навсегда обесчещенным невиданным, даже в грязной истории британской дипломатии, позором сделки с Гитлером, премьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен, стоя у трапа самолета, прямо призвал Гитлера к нападению на СССР: «Для нападения на СССР у вас достаточно самолетов, тем более что уже нет опасности базирования советских самолетов на чехословацких аэродромах». В тот же день об этом знал Сталин.

Наконец, было еще и третье стратегическое соображение, которым руководствовались англо-французские мерзавцы. Дело в том, что в те времена чехословацкая армия была одной из самых сильных не только в Центральной и Восточной Европе, но и во всей Европе. Это была многочисленная — по мобилизации она могла составить до 2 миллионов человек, — по тем временам прекрасно вооруженная, обладавшая громадными запасами оружия и боеприпасов, имевшая отличную отечественную военно-промышленную базу, способную обеспечить армию всем необходимым, о чем уже говорилось выше. В сочетании с военным и военно-экономическим потенциалом СССР мог бы получиться мощнейший кулак, который снес бы с лица земли Третий рейх. Ликвидация угрозы такого поворота событий, а также захват громадных запасов вооружений, боеприпасов, различного снаряжения чехословацкой армии, не говоря уже о самом ВПК и военной инфраструктуре Чехословакии, позволил бы Гитлеру одномоментно взрывным образом усилить свою военную и военно-экономическую мощь, не опасаясь исполнения СССР своих договорных обязательств перед Чехословакией. Что и произошло после Мюнхенской сделки.

3. Вывести вермахт на ближайший к советским границам удобный плацдарм для нападения на Советский Союз.

Дело в том, что по представлениям Запада конца 30-х гг. прошлого столетия, даже не имея тогда общей границы с СССР, Чехословакия представляла собой великолепный плацдарм для нападения на Советский Союз. Причем именно такой плацдарм, который был обеспечен не только громадными военными запасами и фортификационными сооружениями оборонительного характера, но и имел прямую транспортную связь с рейхом. В этой связи нельзя не отдать должное стратегическому предвидению Сталина — еще 1 марта 1936 г. он заявил в интервью председателю американского газетного объединения «Скриппс — Говард Ньюспейперс» Рою Говарду о том, что «охотники дать границу "в кредит"» Германии могут найтись». Нашлись, итить их...

4. Предотвратить свержение Гитлера генеральской оппозицией в Германии, о чем в Лондоне и в целом на Западе хорошо знали и отчаянно стремились не допустить этого.

Как уже отмечалось выше, заговор советских военных изначально не был ординарным. Еще при своем возникновении он уже был двойным — на пару с германскими генералами. Правда, вначале германские генералы исповедовали идею борьбы с унизившим Германию Западом. И лишь потом он переродился в тот самый двойной заговор советских и германских генералов. Заговорщики предусматривали практически одновременное свержение Гитлера и Сталина, установление военных диктатур в обоих государствах, которые затем планировали заключить континентальное соглашение для развертывания совместно с милитаристскими силами Японии глобального наступления против англосаксонского Запада (причем роль постсталинского СССР в этом случае свелась бы к роли «дойной коровы»). Подобное развитие событий более всего страшило англосаксов. Потому, собственно говоря, они в 1937 г. и пошли на негласное заваливание заговора Тухачевского в качестве первоочередной цели. А в августе 1938 г. завалили и заговор германских генералов против Гитлера. То, что в таком случае будет сохранен Сталин, Запад не интересовало. Там полагали, что это временное явление. Главное — сохранить Гитлера, А уж он-то и должен был уничтожить и СССР, и Сталина.

В итоге Западу удалось бы:

1. Изолировать СССР в ситуации:

1.1. истечения даже пролонгированного срока действия советско-германского договора о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г., о чем уже говорилось выше.

Именно это-то и произошло по итогам позорной Мюнхенской сделки — Советский Союз оказался в международной изоляции. За что «благодарить» надо не только справедливо расстрелянных «гениальных стратегов», но и «местечковую», ориентированную только на «западные демократии» внешнюю политику не столько наркома иностранных дел М. М. Литвинова, сколько главаря мафии англофилов в СССР Валлаха Мейера Финкельштейна, который еще с дореволюционных времен осуществлял непосредственную связь с элитой англосаксонского Запада. Именно его однобокая ставка на «западные демократии», естественно, в сочетании с другими факторами, и привела к тому, что Советский Союз оказался в международной изоляции в конце 1938 г. Причем именно в такой изоляции, выход из которой, увы, был только один — пойти на заключение ныне всеми проклинаемого договора о ненападении от 23 августа 1939 г.;

1.2. один на один с выведенной вплотную к советским границам нацистской Германией и интенсивно создававшейся угрозы двухфронтового нападения на СССР, то есть с участием также и Японии, не говоря уже о нападении целой коалиции стран.

Коварный Альбион уже давно мечтал об этом. И даже не скрывал, что его стратегия в том и заключается, чтобы отвлечь от Англии и ее колониальной империи агрессивные вожделения Германии и Японии, переориентировать их на СССР, дабы держать его под постоянной угрозой. «Мы предоставим Японии свободу действий против СССР. Пусть она расширит корейско-маньчжурскую границу вплоть до Ледовитого океана и присоединит к себе дальневосточную часть Сибири... Мы откроем Германии дорогу на Восток и тем самым обеспечим столь необходимую ей возможность экспансии»[379]. Так говорил еще в 1934 г. один из видных представителей элиты британского истеблишмента лорд Ллойд, озвучивая общую позицию высшего эшелона правящего класса Великобритании;

1.3. причиненного его военной мощи ущерба. В данном случае подразумевалось следующее. При ликвидации генеральского заговора репрессии против военных всенепременно приобретут глобальный (или почти глобальный) характер, ибо генералы сами по себе ничего сделать не могут без сообщников в различных звеньях армии и флота, вооруженные силы неминуемо ослабнут. Ибо даже вынужденный и справедливый удар по высшему командному звену будет равносилен едва ли не тотальной деморализации личного состава, что немедленно скажется на уровне боеспособности и боеготовности вооруженных сил.

В целом, слава Богу, этого не произошло, ибо даже в апогее чисток западные военные атташе достаточно высоко оценивали мощь и боеспособность РККА, не говоря уже о том, что и Гитлер опасался Красной Армии и СССР как черт ладана. Тем не менее указанный выше расчет у западных мерзавцев присутствовал и, к сожалению, частично оправдался. Вспомните приводившиеся выше цифры уволенных из РККА по политическим мотивам, прежде всего за связь с заговорщиками. Вот то-то и оно...

2. Ликвидировать уже сложившийся к тому времени позитивный имидж Советского Союза в мире, в том числе и за счет массированного раздувания факта репрессий, особенно против военных.

Западная пресса буквально захлебывалась, описывая репрессии и расписывая ужасы, якобы творящиеся в Москве, особенно судебные основные процессы.

3. Не допустить проведения советским руководством ориентированной только на коренные интересы СССР-России внешней политики.

4. Сформировать необходимые моральные и иные предпосылки для развязывания войны против СССР как якобы главной «империи зла» в мире и Европе.

Если по-простому резюмировать все изложенное выше, то суть дела сводилась к созданию контролируемого преимущественно Великобританией (а за кулисами этого процесса и США тоже) превосходства консолидированных сил нацистской Германии и ее союзников для нападения на СССР. А в конечном итоге — в контролируемый Великобританией (и США) конкретный акт агрессии против СССР, который первоначально планировался на 1938 г.!

Для сведения. В данном случае необходимо также иметь в виду еще и следующее. Незадолго до начала фазы активного содействия заваливанию заговора Тухачевского, по инициативе Лондона произошел малоизвестный англо-американский предмюнхенский сговор, в основе которого лежало четкое понимание высшим руководством Великобритании того обстоятельства, что мировое лидерство постепенно переходит к непрерывно набирающим невиданную экономическую мощь Соединенным Штатам Америки, без участия которых запланированная Вторая мировая война не обойдется. Именно поэтому-то в процессе этого малоизвестного сговора лидеры англосаксонского Запада договорились между собой о том, по какой конкретно «технологии» они безальтернативно исключат Советский Союз как предотвращающий «вступление Германии в войну» важнейший фактор не только европейского, но и мирового значения! Причем при одновременном обеспечении нацистской Германии возможности быстрого достижения необходимого уровня военной и военно-экономической готовности, а также стратегического плацдарма для немедленного развязывания войны на восточном азимуте! Частично об этом уже говорилось выше. Однако, учитывая особую важность нижеизлагаемых фактов, полагаю целесообразным напомнить их в сочетании с приведением новых. Свидетельствует добытая нелегальной резидентурой советской разведки в США агентурная информация о состоявшемся 29 января 1937 г. обмене мнениями между президентом США Ф. Д. Рузвельтом и специальным представителем британского кабинета министров С. Болдуина — Рэнсименом. От имени США Рузвельт заявил на этих переговорах следующее: «Если произойдет вооруженный конфликт между демократией и фашизмом, Америка выполнит свой долг. Если же вопрос будет стоять о войне, которую вызовет Германия или СССР, то она будет придерживаться другой позиции, Америка сохранит свой нейтралитет. Но если СССР окажется под угрозой германских, чисто империалистических, то есть территориальных стремлений, тогда должны будут вмешаться европейские государства, и Америка станет на их сторону»![380] В ответ на это Рузвельт услышал от Рэнсимена пассаж о том, что-де «в основе каждого нападения фашистов или их вассалов на СССР будут лежать империалистические мотивы»![381] Однако по состоянию на начало 1937 г. непосредственной, прямой угрозы для СССР со стороны гитлеровской Германии не было. Гитлер не только был еще весьма далек от советских границ, не знал, как к ним подобраться, но и слаб был в военно-экономическом отношении. В то же время была очевидна серьезная общая угроза миру и безопасности в Европе в связи с воцарившимся в Германии нацистским режимом. Естественно, что такого же характера угроза существовала и для СССР. Отсюда и вопрос, — а что же тогда на самом-то деле обсуждали Рузвельт и Рэнсимен?! Так вот, под прикрытием внешне красивых рассуждений о «демократии», в тот момент обсуждалась стержневая, краеугольная часть уже существовавшего у Великобритании преступного замысла по сговору с Гитлером! Потому что, как тогда же документально точно было установлено советской разведкой, накануне их встречи британский посол в США Линдсей через госсекретаря Хэлла официально проинформировал высшее американское руководство о том, что между Лондоном и Парижем достигнуто соглашение о «совместном общем плане действий[382] Англии и Франции»[383]. Первый пункт составленного, кстати говоря, А. Иденом и министром иностранных дел Франции Дельбосом плана, по словам Линдсея, гласил: «1. Будет сделана новая попытка достигнуть соглашения с Берлином»![384] В беседе с госсекретарем Хэллом Линдсей затронул и вопрос о неготовности Гитлера к войне, обратив при этом особое внимание, что Гитлер испытывает более острый дефицит сырья, нежели о том известно. За признанием этого факта отчетливо проглядывается подлинный страх Великобритании по поводу возможного комплексного урегулирования советско-германских отношений, стержнем чего, в силу исторически сложившейся традиции, станет урегулирование торгово-экономических отношений между СССР и Германией. Потому что в то время Лондон до белого каления был взбешен:

— официальными контактами Д. Канделаки в попытках хоть как-то нормализовать резко ухудшившиеся советско-германские отношения — как торгово-экономические, так и межгосударственные;

— интенсивными попытками Советского Союза предотвратить нарастание угрозы гитлеровской агрессии не только в Европе, но и прежде всего против самого себя.

Проще говоря, Рузвельт и Рэнсимен обсуждали вопрос о том, как наиболее эффективно подставить СССР под «угрозу германских, чисто империалистических, то есть территориальных стремлений», дабы провоцирование Лондоном войны свершилось бы не позднее 1938 г.! Да так, чтобы у англосаксов появился бы законный повод вмешаться в ход событий и «на плечах» реализующей якобы свои экспансионистские планы нацистской Германии ворваться в Восточную Европу, и особенно на оккупированную в таком случае территорию СССР, сыграть, точнее, сымитировать роль (непрошеного!) «освободителя» и в итоге утвердить там свое господство! Вот что на самом-то деле тогда обсуждалось! А если еще проще сказать, то Великобритания попросту испрашивала у экономически более сильных Соединенных Штатов согласие на будущий (Мюнхенский) сговор с Гитлером, включая и на отдельный предварительный сговор с фюрером! Но для достижения такого результата необходимо было не просто завалить двойной заговор германских и советских генералов, к которому должны были подсоединиться и японские милитаристы, а именно же его главное звено — заговор советских генералов во главе с Тухачевским. Что открыло бы дорогу для подставы СССР под угрозу «германских, чисто империалистических, то есть территориальных, стремлений». Потому как была бы обрушена и без того до крайности хрупкая система европейской безопасности. Как указывалось выше, она базировалась на договорах о взаимопомощи в отражении агрессии между СССР, Францией и Чехословакией. К тому же в таком случае возникло бы больше шансов для провоцирования двухфронтового нападения на СССР — то есть с участием не только Германии, но и Японии.

Вот это и была «технология» безальтернативного исключения Советского Союза как предотвращающего «вступление Германии в войну» важнейшего фактора не только европейского, но и мирового значения! При одновременном обеспечении нацистской Германии возможности быстрого достижения необходимого уровня военной и военно-экономической готовности, а также стратегического плацдарма для немедленного развязывания войны на восточном азимуте. Потому что главным камнем преткновения в устроении новой мировой войны действительно было именно это обстоятельство!

В итоге у Чехословакии пропал бы последний шанс надеяться на помощь Москвы, а Париж в свою очередь немедленно проигнорировал бы свои обязательства по договорам 1935 г. под предлогом того, что нет оснований доверять вооруженным силам СССР. Следовательно, Великобритания оказалась бы полностью свободна от необходимости оказывать помощь союзной Франции и соответственно влезать в разжигавшуюся Лондоном общеевропейскую войну, а следовательно, может сосредоточиться на обеспечении безопасности Британской империи. Потому что пролонгированный советско-германский договор о нейтралитете и ненападении от 1926 г. к лету 1938 г. истек бы окончательно. Высший командный состав в СССР был бы перерезан, во всяком случае, именно этого Англия и хотела. Авторитет Советского Союза в мире был бы подорван. Доверие к советской военной мощи — тоже. Франция полностью дезавуирует свои обязательства по договору 1935 г., что она и сделает в 1938 г., а Чехословакия может быть спокойно сдана Гитлеру «в аренду». Следовательно, путь к войне против ослабленного СССР в условиях его полной международной изоляции открыт! Потому что обе державы — Великобритания и Франция — прикрылись бы фактическими пактами о ненападении, что они и сделали впоследствии: Лондон — с 30 сентября 1938 г., Париж — с 6 декабря 1938 г. У них есть, у Москвы — нет.

Оценивая суть и последствия Мюнхенского сговора, влиятельный американский публицист У. Липпман отмечал, что «принося в жертву Гитлеру Чехословакию, Англия и Франция в действительности жертвовали своим союзом с Россией. Это делалось в последней тщетной надежде, что Германия и Россия будут воевать друг с другом и истощат себя»[385]. Война тогда не началась лишь по той простой причине, что даже у такого негодяя, как Гитлер, и то хватило ума сообразить, что между 170 советскими и 42 реальными германскими дивизиями (к 1 октября 1938 г.) есть вразумляющая разница.

Если бы сохранилось домюнхенское статус-кво, то войны действительно не было бы! Ни при каких обстоятельствах Гитлер не смог бы самостоятельно прорубить себе проход даже к ближним подступам к советским границам. Частокол международных договоров о нейтралитете и ненападении, которыми Сталин оградил СССР, и который объективно подстраховывался также и аналогичными договорами между другими европейскими странами, особенно по периметру советских западных границ, был фактически непроходимым. В противном случае Гитлеру пришлось бы с ходу вступить в войну практически со всей Европой. И что тогда от него осталось бы? Едва ли даже мокрое место! Но ведь подлинный замысел Запада состоял в том, чтобы полностью порвать всю систему международных договоров ради того, чтобы изменить статус-кво, прежде всего в Центральной Европе. Потому что со времен Бисмарка хорошо известен один геополитический постулат: «Кто контролирует Прагу — тот контролирует Центральную Европу. Кто контролирует Центральную Европу — тот контролирует Восточную Европу». А ведь именно последний пункт и являлся опорной точкой англосаксонских (как британских, так и американских) планов по установлению мирового господства. Помните его формулу: «Кто контролирует Восточную Европу — тот господствует над Хартлэндом. Кто господствует над Хартлэндом — тот господствует над Мировым Островом. Кто господствует над Мировым Островом — тот господствует над миром».

Коричневого шакала к власти приводили ведь именно для этого. Чтобы он, сам того не ведая, предоставил бы Западу шанс на его же, фюрера, плечах ворваться в Центральную и особенно Восточную Европу в статусе «освободителя» ради последующего установления господства над Хартлэндом. А кто господствует над Хартлэндом — тот господствует над Мировым Островом. И, в свою очередь, кто господствует над Мировым Островом — тот господствует над миром! В том и заключалась первостепенная задача Запада! Ведь глобальные военно-геополитические, военно-политические, а, следовательно, и глобальные экономические итоги планировавшейся англосаксонским Западом Второй мировой войны должны были, во всяком случае именно так тогда и грезилось Атлантическому центру силы, обусловить гигантский геополитический процесс тотальной перегруппировки сил от Центральной Европы до Персидского залива, Гималаев и Дальнего Востока в пользу англосаксонского Запада. А ключ к этому лежал в реорганизации на западный манер Восточной Европы. Но Атлантический центр силы уже давно смотрел на этот ключ через призму выше уже не раз упомянутого знаменитого вывода британского геополитика и военного разведчика Джона Хэлфорда Маккиндера. А что такое «Хартлэнд» (Heartland) в мировой геополитике? Это «Сердцевинная Земля» («Земля-Сердце»), то есть подавляющая часть территории России, а «Мировой Остров» (World Island) — это Евразия, на большей части которой сосредоточена Россия, тогда СССР!

Еще раз обращаю особое внимание на то, что единственный шанс осуществить все это давало лишь негласное содействие срочному заваливанию заговора Тухачевского. Ибо по итогам его ликвидации можно было легко и напрочь дезавуировать ту хрупкую основу европейской системы коллективной безопасности. которую с большим трудом Сталин построил в 1935 г.

То есть, по сути-то, речь шла об одностороннем аннулировании упомянутых договоров между СССР, Францией и Чехословакией. Прежде всего, о договоре между Францией и СССР, так как именно он являл собой одновременно и центральный сшивной, и, увы, центральный расшивной узел всей системы внешней безопасности Советского Союза, сотканной дипломатическими методами. Из-за кулис подталкиваемой Великобританией Франции был крайне необходим убойный аргумент для отказа от военного сотрудничества с СССР. А единственным убойным аргументом для этого могло являться только политическое недоверие французских военных к советским коллегам. Учитывая же, что главным «пунктиком» французов в то время являлся страх перед не скрывавшимся агрессивным германским реваншизмом, то единственная, более или менее обоснованная мотивировка для выражения такого политического недоверия могла заключаться лишь в том, что часть советских генералов состоит в заговоре с германскими генералами. Тем более что французский генштаб располагал такой убойной информацией (о ней речь еще впереди), не говоря уже о сугубо антисоветской позиции военного руководства Франции.

Все получилось именно так. Едва только в СССР смутно обозначилась тенденция к грядущей ликвидации заговора Тухачевского, как заместитель начальника генштаба Франции генерал Виктор Анри Швайсгут охарактеризовал РККА «кажущейся сильной, но недостаточно подготовленной к войне с крупной европейской державой». И при этом сделал акцент на то, что РККА не под силу осуществить длительное наступление[386]. Так вот в том-то все и дело, что оказание военной помощи Франции в случае нападения на нее Германии заключалось в длительном наступлении РККА.

Вдобавок, генерал дал извращенную оценку целям внешней политики Советского Союза, сделав еще один нелицеприятный вывод. Что-де СССР якобы делает ставку на войну между Францией и Германией, предпочитая, чтобы «гроза разразилась над Францией»[387]. А эти обвинения в том, что СССР якобы не против того, чтобы Франция сцепилась с Германией, — прямой намек на позицию заговорщиков по этому вопросу...

На основании этого решение всех вопросов, связанных с заключением в развитие упомянутого выше договора о взаимопомощи еще и военной конвенции, было намертво заблокировано французскими военными. А чуть позже, уже в начале 1937 г., французский генералитет вообще отбросил всякие стратегические выверты и открытым текстом заговорил о том, что политически не доверяет советскому генералитету, а потому любое сотрудничество с РККА нецелесообразно! Само собой разумеется, что при такой позиции основного союзника Чехословакии трагическая участь последней была фатально предрешена. Особенно если учесть, что за кулисами всего этого процесса стояла Великобритания.

Вот во что обошлось безумство заговорщиков, по незавидной судьбе которых до сих пор проливают хорошо оплаченные забугорными деньгами «крокодиловы слезы»! А ведь вся подлость заговора Тухачевского в том и состояла, что остро прорезавшейся необходимостью его ликвидации он предоставил Западу уникальнейший шанс одномоментно решить практически все глобальные задачи, без положительного разрешения которых невозможно было спровоцировать войну нацистской Германии против Советского Союза. А для этого необходимо было прежде всего взломать мощнейший «бронежилет» безопасности, которым Сталин дипломатическими методами старательно «укутывал» Советский Союз по периметру его границ, особенно на западном направлении. Не будь этого проклятого, инспирированного «бесом мировой революции» заговора, не было бы у Запада ни малейшего шанса на устроение Мюнхенского сговора! Не было бы даже гипотетического шанса для едва ли не мгновенной военно-экономической накачки нацистской Германии и выведения вермахта на ближайший к советским границам в конце 1930-х гг. плацдарм — Чехословакию. И уж тем более не было бы ни малейшего шанса на провоцирование мировой войны против Советского Союза ранее тех сроков, которые Гитлер сам же и планировал. Как, впрочем, если говорить принципиально, не было бы и шанса безотносительно сроков провоцировать саму войну как таковую. Ибо если СССР успел бы завершить третью пятилетку и перевооружить армию, то не было бы и резона даже задумываться о нападении на него. СССР стал бы полностью неприступным. И тогда действительно не возникло бы острейшей необходимости скрепя сердце пойти на заключение с Германией договора о ненападении!

Ни заключения этого договора, ни тем более войны в 1941 г. и в самом-то деле не должно было быть! Еще раз подчеркиваю, что войну против СССР Гитлер планировал на середину 1940-х гг.! И лишь заговор Тухачевского дал Западу уникальный шанс резко ускорить этот процесс. Потому что создал для Запада уникальнейшую ситуацию, суть которой была описана выше. Потому что резкая активизация заговора Тухачевского, как ударной военизированной силы общего заговора оппозиции в связи с принятием новой Конституции СССР, вынудила Сталина перейти от словесных увещеваний к адекватным и решительным действиям. Более медлить он не мог — на кону стояла не только безопасность Советского Союза и его народов. На кону стояло будущее Великой Державы и ее великих народов.

Однако легко просчитывавшиеся неизбежные негативные последствия ликвидации заговора военных, мириться с которым Сталин более не мог, Запад мгновенно и целенаправленно трансформировал в положительные для себя. Он давно уже был готов к этому. Ждал только подходящего момента. Сговор между США и Великобританией о том, как лучше подставить Советский Союз под угрозу германского нападения, был в наличии уже в январе 1937 г. (об этом уже говорилось выше). Не говоря уже об иных предпринятых мерах. Запад полностью использовал этот единственный шанс, дабы обрушить и без того хрупкую в своей основе систему коллективной безопасности в Европе. Ведь именно ее и символизировали заключенные между СССР, Францией и Чехословакией в 1935 г. договора о взаимопомощи в отражении агрессии. После этого, прежде всего по достижении Мюнхенского сговора, Западу только и оставалось что систематически провоцировать Гитлера на развязывание войны на восточном азимуте. Чем Запад и занимался, пока не добился того, что Гитлер напал на СССР — к всеобщей радости англосаксов.

Особое внимание еще раз хочу обратить на то, что успех заговора Тухачевского ни при каких обстоятельствах не явился бы благом для Советского Союза. Потому как означал бы все ту же мировую войну, но войну уже со всем Западом во главе с Атлантическим центром силы (прежде всего с Великобританией и США во главе), роль СССР (России) в которой была бы наподобие «шестнадцатого номера». Потому что в случае успеха заговора по оси Берлин — Москва — Токио, заговорщические круги Германии и Японии намеревались повести свою ожесточенно свирепую борьбу за мировое господство. Ведь в качестве платы за свою поддержку московским заговорщикам они планировали опереться на необозримые экономические, главным образом ресурсные возможности СССР (России) и его уникальную по своему стратегическому значению территорию, обеспечивающую полную свободу континентального маневра.

Вот такую наиподлейшую роль сыграл инспирированный проклятым «бесом перманентной революции» заговор Тухачевского, из-за которого Западу удалось-таки привести войну непосредственно к порогу Советского Союза в укороченные даже против гитлеровских планов сроки! Так что и впрямь, без спровоцированного заговором Тухачевского 1937 г. ни необходимости в подписании договора о ненападении не возникло бы, ни тем более войны в 1941-м не было бы вообще. Только вот «оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел» и которая якобы легла в основание принятого Гитлером решения о нападении на СССР в 1941 г., не имела к этому решению никакого, решительно никакого отношения!

Но это, что называется, одна сторона медали. Однако есть и другая. Ее определяет один вопрос. А собственно говоря, из-за чего Запад так принципиально всполошился, что пошел на негласное эвентуальное содействие Сталину в его действиях по ликвидации инспирированного Троцким заговора Тухачевского?! На 95 % ответ был дан выше. Однако оставшиеся пять процентов равнозначны этим 95 %, если не того более.

Все дело в геополитике. На беду заговорщиков с обеих сторон, германские генералы еще в 1922 г. расшифровали свои будущие замыслы, причем очень точно. Еще раз взгляните на то, что они тогда болтали: «В данный момент русской армии не существует и, может быть, еще долгое время она не будет существовать. Однако военная мощь измеряется не только числом, качеством, силой и вооружением воинских частей. Она складывается из географических, стратегических и экономических факторов в единое целое, которое зависит также от численности населения и обширности территории. Страна, численность населения которой втрое превосходит численность нашего, потенциальные ресурсы которой беспредельны, страна, которая простирается от Балтики до Тихого океана и от Черного моря до Северного Ледовитого океана, будет играть в будущей мировой войне важнейшую роль. Тот, кто будет действовать против нее, натолкнется на трудно преодолимые препятствия. Кто будет с ней — до бесконечности расширит свое поле действий и свои возможности выступления во всех уязвимых пунктах земного шара. Все наши усилия должны быть направлены на то, чтобы в будущих реваншистских войнах СССР был нашим союзником. Если он не будет нашим союзником, то, прежде чем свести счеты с Францией, мы должны победить его, что потребует длительных и дорогостоящих усилий».

Вот это и был основополагающий геополитический импульс, который сработал дважды. Вначале он привел к зарождению самой идеи о заговоре германских и советских генералов, ибо рачительные немцы не были склонны прикладывать длительные и тем более дорогостоящие усилия. А впоследствии тот же самый геополитический импульс привел англосаксонский Запад к осознанию необходимости срочного заваливания заговора Тухачевского не только во избежание реализации положительного для германских генералов сценария в рамках вышесказанного, но и прежде всего для решения тех своих глобальных задач, что были указаны выше. Потому что континентальный блок, который возник бы в таком случае, был бы смертельным для англосаксонского Запада. Великобритания издавна страшится такого поворота событий на европейском континенте. И все ее действия издавна направлены на прямое противодействие подобному развитию событий. Тем более для нее было до чрезвычайности опасно такое развитие событий, в котором верх одержали бы военные диктатуры в Германии и СССР, ориентированные на установление военно-геополитического по характеру континентального блока. Собственно говоря, Великобритания именно поэтому-то и пошла на негласное и непрошенное содействие Сталину в разоблачении заговора Тухачевского К°[388], даже невзирая на то, что формально-то планировавшийся ими государственный переворот в целом отвечал антисоветским замыслам Запада. Англию и в целом англосаксонское ядро Атлантического центра силы не устраивало другое. Дело в том, что глобальные военно-геополитические, военно-политические, а, следовательно, и глобальные экономические итоги планировавшейся англосаксонским Западом Второй мировой войны должны были обусловить гигантский геополитический процесс тотальной перегруппировки сил от Центральной Европы до Персидского залива, Гималаев и Дальнего Востока в пользу именно англосаксонского Запада. Так вот в том-то все и дело, что двойной заговор германских и советских генералов (к которому подтягивали также и милитаристские круги Японии) открыто угрожал грезившемуся успеху таких планов. Именно поэтому-то и было принято решение о негласном содействии в заваливании этого заговора в его основном звене — советском. Потому что Западу было нужно абсолютное уничтожение России-СССР. И никакие «сменщики» Сталина, тем более явственно склонные к созданию ориентированного против Запада военно-геополитического по характеру континентального блока. Западу категорически не были нужны.

Негативные геополитические последствия как самого заговора Тухачевского и К°, так и его ликвидации в буквальном смысле громыхнули и в 1939 г. Дело в том, что после Мюнхенской сделки Запада с Гитлером Советский Союз оказался не просто в международной изоляции, но именно в той ситуации, из которой был только один-единственный выход. Сразу же хочу предупредить, что решение об использовании именно этого единственного выхода не было решением Сталина — не было в том смысле, что он не вынашивал такую идею, тем более издавна. Единственная идея, которую он постоянно вынашивал и постоянно реализовывал, — это идея обеспечения максимально возможной Безопасности СССР в любых условиях! Решение, которое советское руководство вынуждено было принять 23 августа 1939 г., вообще не имеет какого-либо отношения к каким бы то ни было «измам». К явному неудовольствию всех, кто без устали обвиняет Сталина за подписание с Германией договора о ненападении от 23 августа 1939 г., это решение было продиктовано не якобы диктаторскими замашками главы якобы тоталитарного режима, как обычно это выставляют. Оно было продиктовано объективной логикой геополитического равновесия на европейском континенте, исходя из которой Сталин и планировал обеспечить безопасность СССР на ближайшее тогда время. Тем более что благодаря разведке он задолго до 23 августа 1939 г. прекрасно знал, что, во-первых, Запад сдаст Польшу ни за понюшку табака, как до этого сдал Чехословакию и Австрию. А, во-вторых, что Гитлер предусматривает возможность подписания договора о ненападении не более чем на двухлетний срок.

Что же касается самой этой логики, то она, как, впрочем, и само европейское равновесие, подчеркиваю это вновь, ни в коей мере, даже на йоту, не зависит ни от партийной принадлежности, ни от идеологических или иных установок, ни тем более от каких бы то ни было «измов». Скажу даже более того. Логике европейского равновесия, грубо говоря, было наплевать хоть на генерального секретаря ЦК ВКП(б), хоть на президента любой европейской страны, хоть на самого фюрера. Дело вот в чем.

Исторически центральный механизм европейского равновесия сложился следующим образом. Вслед за любыми договорами о дружбе и сотрудничестве или ненападении и нейтралитете какого бы то ни было государства с Германией, в самые же кратчайшие сроки со стороны посчитавшего себя ущемленным этим государства последует адекватная реакция в виде аналогичных же договоров все с той же Германией! Но ведь дело еще и в том, что как Германия, так и Россия априорные альфа и омега в европейских делах, особенно в вопросах европейского равновесия. Не было это секретом и в те времена.

За примерами далеко ходить не надо — взять хотя бы только начало ХХ столетия. Прежде чем спровоцировать Первую мировую войну, Великобритания сотворила нечто вроде пакта о ненападении на так называемом джентльменском уровне — на уровне венценосных особ была достигнута устная договоренность о нежелательности взаимного пролития крови. Кроме того, в роли пакта о ненападении выступил и малоизвестный Багдадский пакт 1914 г. (своего рода прототип Мюнхенской сделки 1938 г.), после которого дубоватый кайзер, поверив Англии, развязал Первую мировую войну. В 1918 г. Россия официально и сепаратно вышла из Первой мировой войны по Брест-Литовскому договору от 3 марта 1918 г. — по факту своей победы в этой войне Запад силой принудил Германию подписать унизительный Версальский мир в 1919 г., согласно которому Германия не просто территориально урезалась, а урезалась с одной целью — развести ее и Россию как можно дальше географически. В 1922 г. Советская Россия и Веймарская Германия подписали знаменитый Рапалльский договор. И тогда же Запад начал первые предлокарнские маневры. И в конце концов ответил подписанием в октябре 1925 г. пресловутых Локарнских соглашений, суть которых сводилась к пакту о ненападении между Западом и Германией. В ответ 24 апреля 1926 г. СССР заключил с Германией двухсторонний договор о нейтралитете и ненападении. Запад, в свою очередь, с 1926 по 1932 г. последовательно осуществлял целую серию мероприятий по максимальной нейтрализации просоветской ориентации Германии. Втащил ее в Лигу Наций. Полностью снял военный контроль. Привлек ее к участию в пресловутом пакте Келлога — Бриана (своего рода глобальное подобие Локарнских соглашений). В соответствии с принятым «планом Юнга» резко ослабил бремя репарационных платежей для Германии. Одновременно попытался втянуть Германию в организацию нового антисоветского похода на Восток. В ответ весной 1931 г. СССР добился пролонгации договора от 1926 г. еще на пять лет. Запад в свою очередь предпринял максимум усилий, чтобы не допустить ратификации протокола о пролонгации (как указывалось выше, он был ратифицирован только в мае 1933 г., то есть уже после привода Гитлера к власти). СССР избрал тактику подписания двухсторонних договоров о ненападении со всеми странами, граничащими с ним, дабы перекрыть любые лазейки для организации агрессии против себя с Запада, и добился очень значительных успехов на этом направлении. В ответ Запад привел к власти в Германии Гитлера который немедленно начал рвать всю ткань международных отношений в Европе, в том числе и систему двухсторонних договоров о ненападении, пытаясь прорваться к границам СССР. Советский Союз, в свою очередь, начав с идеи Восточного пакта, довел дело до подписания в 1935 г. с Францией и Чехословакией перекрещивающихся договоров о взаимопомощи в отражении агрессии. Запад тут же перешел к тактике целенаправленного их дезавуирования и одновременно к политике «экономического умиротворения» Гитлера. Цель — в кратчайшие сроки экономически накачать Германию и толкнуть ее на Восток. СССР попытался реанимировать резко ухудшившиеся с приходом Гитлера межгосударственные отношения Германии и СССР, в основном за счет активизации торгово-экономических связей — Запад активно противодействовал этому всеми силами, и в конце концов в повестку дня выдвинулся принцип будущей Мюнхенской сделки.

Так вот особая подлость предательского заговора Тухачевского и К° состояла еще и в том, что вслед за его ликвидацией для Запада открылась не только дорога к Мюнхенской сделке Запада с Гитлером, но и к вынуждению СССР к заключению с Германией не столько даже договора о ненападении, сколько соглашения об образовании совместной границы. Проще говоря, с момента заключения этого договора, который затем вынужденно был дополнен и договором о границе, у Гитлера появился рубеж, с которого он мог начать свою атаку на СССР. Сталин и Молотов это прекрасно понимали еще до подписания договора о ненападении[389].

Здесь есть одна геополитическая и дипломатическая тонкость. Она связана с использованным выражением «к вынуждению СССР к заключению договора о ненападении». Специализирующимся на предыстории Второй мировой войны историкам и просто интересующимся этими вопросами людям прекрасно известно, что и до 23 августа 1939 г. Сталин предпринимал усилия на этой стезе. Однако вся разница, причем исключительно принципиальная разница, в том, что с 1935 г. Сталин пытался в очередной раз продлить советско-германский договор о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г., о котором вкратце уже говорилось выше, когда анализировал миф о якобы тайной миссии Д. Канделаки. Учитывая особую важность этих обстоятельств, рискну на беглый повтор их основных аспектов.

В исторической литературе этот договор часто называют Берлинский договор 1926 г. Подписанный и ратифицированный в 1926 г., этот договор был пролонгирован еще на пять лет в 1931 г. Однако, как уже указывалось выше, Запад предпринял тогда исключительные усилия, дабы не допустить ратификации протокола о пролонгации срока действия этого договора. Тогда еще в силе оставались планы Запада по организации вооруженного нападения на СССР консолидированными силами ряда европейских государств при ударной роли Германии. Короче говоря, ратифицировать этот протокол удалось только в июне 1933 г., то есть уже при Гитлере, которому вовсе не с руки было сходу бодаться с Советским Союзом. Однако Сталин прекрасно понимал, что по мере нарастания военной и военно-экономической мощи нацистской Германии, тем более при той исключительной поддержке, которую Запад оказывал Гитлеру, пролонгированный договор в лучшем случае дотянет до истечения своего срока и далее руки у Гитлера будут развязаны. Ну, а для чего — объяснять, очевидно, не надо. Именно поэтому Сталин заблаговременно и начал дипломатическую операцию по подготовке нового договора о нейтралитете и ненападении, или, по меньшей мере, по очередному продлению прежнего договора. Причем планировал осуществить это в комплексе — как за счет урегулирования сугубо межгосударственных отношений, изрядно обострившихся после привода Гитлера к власти, так и торгово-экономических отношений. Увы, но под давлением Запада Гитлер длительное время категорически отказывался пойти на такие шаги. Последнюю такую попытку Советский Союз осуществил 29 января 1937 г., однако Гитлер на корню отверг и ее. Подчеркиваю, под давлением Запада, который в этот момент уже готовился завалить заговор Тухачевского, дабы открыть себе дорогу к будущей (мюнхенской) сделке с Гитлером. Правда, в какой-то момент у Гитлера мелькнула мысль о том, что, в общем-то, ничего плохого нет в том, чтобы попытаться урегулировать межгосударственные отношения с СССР. Однако произошло это летом 1937 г., уже после ликвидации заговора Тухачевского. Но это, как говорится, было всего лишь минутное озарение, которое тут же угасло в коричневых сумерках нацистских мозгов фюрера. Запад ему столько наобещал, что он решил дождаться соответствующего гешефта с их помощью, хотя и не понимал до конца, что Запад сделает и особенно как сделает. И лишь после Мюнхена, да и то не сразу, до Гитлера доперло, что Запад готовит ему крупномасштабную ловушку. Только тогда до него дошло, что с Советами все-таки лучше договориться. А суть ловушки Запада была в следующем. Если бы фюрер сразу после Мюнхена рискнул бы на нападение на СССР, то у него в глубоком тылу, со штыками, приставленными непосредственно к брюху его чертового Третьего рейха, оказалась бы верная проститутка Запада Польша. Если же он повернул бы свои войска на Запад, против Франции, то угроза польского удара в спину была бы еще больше, так как на Западе основным противником Гитлера была ненавистная ему Франция, прямым военным союзником которой и была Польша. Да еще и Советский Союз неизвестно какую позицию занял бы. Вопрос уперся в то, чтобы прежде всего уничтожить «версальского ублюдка», то есть Польшу. Проще говоря, и фюрера тоже загоняли на такую тропу, выход с которой был бы один — пойти на договор с Советами, которые, в свою очередь, будучи поставленными после Мюнхенского сговора в ситуацию международной изоляции, также вынуждены были бы пойти на новый договор с Германией при ясном понимании, что это будет не столько договор о ненападении, сколько договор об оформлении советско-германской границы. Попросту говоря, договор об оформлении рубежа, с которого и начнется вооруженная атака Гитлера на СССР. А Запад в таком случае остался бы ни при чем. Именно поэтому-то Запад, прежде всего Англия и Франция, преднамеренно дразнили Гитлера своими подлыми гарантиями безопасности Польши, прекрасно понимая, что в такой ситуации у Гитлера останется только один выход — договариваться с Москвой, потому как сам фюрер еще опасался мощи Советского Союза. А именно это и было нужно Западу. Тогда вся ответственность за развязывание войны ляжет на Гитлера и на Москву, но самое главное, после уничтожения Польши, которую Запад преднамеренно подставлял под разгром, между ними появится общая граница, с рубежа которой чуть позже Гитлер и нападет на Советский Союз. Но в данном случае нас интересует не столько понимание всех этих нюансов Сталиным и Молотовым — оно и так известно, — сколько совсем иное обстоятельство.

Дело в том, что своим негласным содействием ускорению заваливания заговора Тухачевского искуснейший международный интриган по имени PERFIDIOUS ALBION открыл себе дорогу не только к Мюнхенской сделке, что, как говорится, после всех вышеназванных разъяснений, само собой разумеется. Он открыл себе дорогу и к созданию для СССР такой ситуации, когда он, без какого либо влияния извне, безальтернативно вынужден был подчиниться неумолимой логике европейского равновесия. Именно это обстоятельство в переводе с британского дипломатического языка на нормальный человеческий язык и означало самое главное — предоставить Гитлеру возможность действовать! Чего ранее западные мерзавцы не могли сделать. Попросту говоря, таким образом Гитлеру милостиво дозволялось напасть на СССР. К тому же при внешней якобы очевидности вины самого Сталина: мол, сам связался с такой сволочью, как Гитлер, — вот сам и расхлебывай. Если еще проще, то, используя неумолимость диктата логики европейского равновесия, PERFIDIOUS ALBION (фактически с прямой санкции США) создал ситуацию подставы Советского Союза под угрозу вооруженного нападения Германии!

«Предоставить Гитлеру возможность действовать» в переводе на язык геополитических реалий того времени означало предоставить ему территориальный «кредит» для нападения на СССР. Причем именно такой территориальный «кредит», который не только обеспечил бы возникновение ситуации непосредственного территориального соприкосновения между Германией и Советским Союзом, но и создал бы настолько идеальный плацдарм для нападения, чтобы Гитлер не смог бы увернуться от своих ранее данных обещаний напасть на СССР!

Как указывалось выше, и на Западе знали, что поздней осенью 1936 г. германский генеральный штаб провел стратегические командно-штабные игры, во время которых «обкатывался» прототип будущего плана «Барбаросса». Несмотря на фантастический по условиям того времени успех гитлеровских генералов в ходе этой, пока еще картографической, агрессии против СССР — взяли Минск на пятый день «картографической» агрессии, — вывод, который сделали гитлеровцы, был поразителен. Он гласил: «...никакого точного решения относительно "Восточной кампании" не будет найдено, пока не будет разрешен вопрос о создании базы для операций в самой Восточной Польше»[390]. Речь шла о входивших тогда в состав польского государства территориях Западной Украины и Западной Белоруссии.

Именно этот уникальнейший шанс — для захвата указанного плацдарма — и дал Западу заговор Тухачевского, точнее, его провал, которому Запад сознательно и изрядно, но негласно посодействовал, последовательно трансформировав его как в Мюнхенский сговор, так и в подлейший затем розыгрыш так называемой «польской карты».

Это обстоятельство Сталин отметил еще в своем докладе на XVIII съезде ВКП(б), намекнув попутно, что вовсе не намерен спокойно на это взирать: «...Взять Германию. Уступили ей Австрию, несмотря на наличие обязательства защищать ее самостоятельность, уступили Судетскую область, бросили на произвол судьбы Чехословакию, нарушив все и всякие обязательства, а потом стали крикливо лгать в печати о "слабости русской армии"... толкая немцев дальше на восток, обещая им легкую добычу и приговаривая: вы только начните войну с большевиками, а дальше все пойдет хорошо. Надо признать, что это тоже очень похоже на подталкивание, на поощрение агрессора...

Еще более характерно, что некоторые политики и деятели прессы Европы и США, потеряв терпение в ожидании "похода на Советскую Украину", сами начинают разоблачать действительную подоплеку политики невмешательства. Они прямо говорят и пишут черным по белому, что немцы жестоко их "разочаровали", так как, вместо того чтобы двинуться дальше на восток, против Советского Союза, они, видите ли, повернули на Запад и требуют себе колоний. Можно подумать, что немцам отдали районы Чехословакии, как цену за обязательство начать войну с Советским Союзом, а немцы отказываются теперь платить по векселю, посылая их куда-то подальше...

Необходимо, однако, заметить, что большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может окончиться для них серьезным провалом»[391]. К слову сказать, это далеко не первое предупреждение со стороны Сталина и СССР в адрес западных демократий. Первое имело место еще в конце марта 1935 г., во время встречи Сталина с британским министром иностранных дел А. Иденом, о чем уже говорилось выше.

И действительно, из-за подлой позиции западных демократий, с которой они не сходили вплоть до 23 августа 1939 г. и даже после этой даты, в итоге получилось, что Советский Союз по собственной инициативе и собственной же рукой вывел Германию на свою же границу, пускай и новую. Хуже того. По крайней мере сугубо внешне получилось, что якобы непосредственно Советский Союз оказался виновником развязывания Второй мировой, за что его и клянут по сей день, хотя прекрасно известно, что никакой вины ни СССР, ни Сталина тут нет. Но именно такой результат и был нужен Западу. И Запад смог достичь этого результата благодаря подлому безумству заговора Тухачевского, который ему удалось успешно завалить и в результате удачно состряпать Мюнхенскую сделку, открывшую магистральный путь для самой мировой бойни. В свою очередь Мюнхенская сделка стала провоцирующим абсолютную неизбежность заключения взамен истекшего летом 1938 г. нового договора о ненападении между СССР и Германией фактором. В Европе это знали даже дворники. А Великобритания и до Мюнхенского сговора — еще в 1937 г. — прекрасно знала, что Гитлер при любых обстоятельствах нападет на Польшу. Однако вследствие того, что она непосредственно граничила с Советским Союзом, то, безальтернативно повинуясь логике европейского равновесия и в интересах собственной безопасности, Москва вынуждена будет, обязательно вынуждена будет пойти на новое соглашение с Берлином, дабы обезопасить свои западные границы ввиду грядущего нападения Германии на Польшу. А поскольку со времен спровоцированной все той же Великобританией советско-польской войны 1920 г. СССР был территориально ущемлен аннексией исконно русских земель Западной Украины и Западной Белоруссии в пользу Польши, то новое соглашение между Москвой и Берлином всенепременно затронет и эти проблемы. Потому как за договор о ненападении и Гитлер должен был чем-то платить. Все это высчитывалось как дважды два четыре, что называется, и к гадалке не ходи. И тогда ответственными за начало войны, как уже отмечалось выше, станут как Гитлер, так и Сталин. И при этом не Запад, а именно Сталин станет виноватым — по крайней мере внешне — в том, что Гитлер окажется непосредственно у него на границе! Потому как самым главным «искусством» в британской дипломатии является не сотворение подлости — на это внимания там не обращают, ибо она испокон веку вся построена на подлости,— а сотворение подлости чужими руками, то есть при полном отсутствии каких бы то ни было следов британской дипломатии! Причем высшим пилотажем в этом «искусстве» британской дипломатии считается сотворение подлости для противника Великобритании руками самого же этого противника Великобритании! Проще говоря, когда противник ставится в столь безвыходную ситуацию, что единственным выходом из нее становится наиболее желанный для Великобритании! Вот почему до поры до времени Польшу не использовали в торге между Гитлером и Западом, как ту же Чехословакию. Хотя еще с 1925 г. по разведывательным каналам было прекрасно известно, что в своей политике подготовки будущего столкновения Германии с СССР Великобритания изыскивает базу в Польше. Но ведь не для себя же, а для того, чтобы выгодно сдать эту базу агрессору, то есть Германии. Конечно, в 1939 г. Гитлер не получил плацдарма в Восточной Польше — Сталин вовсе не собирался предоставлять ему такой шанс в 35 км от Минска. Но вот общую с СССР границу, увы, Гитлер получил.

В этой связи любопытно одно признание, которое уже в годы Второй мировой войны сделал предатель национальных интересов Франции и «верная собака бошей», бывший министр иностранных дел предвоенной Франции Ж. Боннэ. В беседе с одним из румынских дипломатов он заявил, что Англия и Франция имели намерение «полностью пожертвовать Польшей» с целью спровоцировать вооруженный конфликт между Германией и СССР. Такова была их тайная цель![392]

В свою очередь известный современный ученый-историк — Наталья Алексеевна Нарочницкая — в недавно изданных книгах «За что и с кем мы воевали» и «Россия и русские в современном мире» отмечает: «Британия рассчитывала вовсе не умиротворить Гитлера, но подтолкнуть его к дальнейшей экспансии, и в принципе англосаксонский расчет на необузданность амбиций и дурман нацистской идеологии был точным. Но Британии нужно было направить агрессию только на Восток, что дало бы повод вмешаться и войти в Восточную Европу для ее защиты и довершить геополитические проекты, то есть изъять Восточную Европу из-под контроля как Германии, так и СССР». «Вряд ли Британия и западноевропейские страны рассчитывали вообще избежать войны, но для них наименьшие издержки сулило вступление в войну по собственному решению уже после того, как Гитлер пошел бы на СССР, на Украину... Прибалтику, которая имела в то время в их глазах куда меньшую ценность по сравнению с антисоветской Польшей, на которую с Версаля поставила Антанта. Вряд ли Британия предполагала, что Гитлер обойдет Польшу, и она готовилась к тому, чтобы выступить в ее защиту, что и сделала в 1939 году. Но она явно рассчитывала, что Германия нападет на нее в одном походе на Восток, ввязавшись в обреченную на взаимное истощение войну с СССР, что обещало сохранение Западной Европы относительно малой кровью, а также сулило вход в Восточную Европу для ее защиты»[393].

Действительно, так называемые «гарантии безопасности» Польше были выданы Великобританией лишь с одной целью — «гарантии были наиболее верным способом ускорить взрыв и мировую войну... подстрекали Гитлера», — отмечал известный английский историк Б. Лиддел-Гарт[394]. Однако они не только подстрекали Гитлера. Тут игра со стороны Запада шла очень по-крупному. Подстрекательство-подстрекательством. Главное же состояло в том, чтобы любыми способами подставить Советский Союз под легко реализуемую угрозу нападения Германии. И ради этого был устроен массированный фарс с так называемыми московскими переговорами, грязную и подлую западную подноготную которых Москва знала еще до их начала. Свидетельствуют добытые личной разведкой Сталина документальные данные.

1. Секретный меморандум британского МИДа от 22 мая 1939 г., направленный правительству Франции. В меморандуме открыто признавалась нецелесообразность заключения тройственного пакта о взаимопомощи между Великобританией, Францией и СССР, зато совершенно четко было прописано, что «в случае войны важно попытаться вовлечь в нее Советский Союз»[395].

2. Секретный доклад британского министра по координации обороны лорда Чэтфилда от 27 мая 1939 г. об итогах проходивших в апреле — мае 1939 г. секретных англо-французских штабных переговорах (на уровне генштабов). В этом докладе черным по белому и с невероятной же циничностью англо-французские генштабовские ублюдки откровенно показали, как они намерены похерить свои же гарантии безопасности Польши: «Если Германия предпримет нападение на Польшу, то французские вооруженные силы займут оборону по линии Мажино и будут сосредотачивать силы для наступления на... Италию». Что же касается Англии, то она, видите ли, «сможет осуществить эффективное воздушное наступление, в случае... если в войну вступит Бельгия»[396]. То есть совершенно открыто расписались, что выданные ранее гарантии безопасности Польше являлись преднамеренным обманом последней! Зато «в случае войны важно попытаться вовлечь в нее Советский Союз»! Они, значит, будут отсиживаться, и сосредотачиваться хрен знает для чего, а СССР — иди и отдувайся за этих подонков!

3. Запись секретной беседы от 29 июля 1939 г. политического деятеля Великобритании Родена Бакстона с влиятельным германским дипломатом — сотрудником службы дипломатической разведки германского МИДа Т. Кордтом. Содержание этой беседы свидетельствовало о том, что Англия намеревалась осуществить польский вариант Мюнхенской сделки с Гитлером. То есть сдать ему «в аренду» территорию Польши для нападения на СССР в обмен на очередной пакт о ненападении с Германией, ради чего Р. Бакстон от имени правительства Англии наобещал прекратить ведшиеся в то время переговоры о заключении пакта о взаимопомощи с СССР, начатые под давлением Москвы[397].

Все это однозначные свидетельства того, что ни Великобритания, ни Франция вовсе и не собирались хоть как-то защищать ту же Польшу. О чем, кстати говоря, за несколько часов до подписания договора о ненападении от 23 августа 1939 г. советская разведка еще раз проинформировала Сталина[398].

Но даже эти подлости Лондона и Парижа мелочь в сравнении с тем, что сделал президент США, о чем уже говорилось выше. Напомню его масонский приказ всем европейским масонам, прежде всего Франции и Англии. Еще 25 мая 1939 г. через своего посла во Франции У. Буллита он передал руководству европейских масонов «...Указание действовать таким образом, чтобы больше нельзя было избежать конфликта с Гитлером. Англия и Франция уже получили от него заверения, что в случае войны США бросят всю свою мощь на весы демократических государств, сражающихся в Европе. Президент также считает необходимым объявить о подобной помощи во всем ее значении и друзьям во Франции. С учетом подавляющего материального преимущества и благоприятного стратегического положения демократических стран у правительств Парижа и Лондона отныне не остается никакого повода для уклонения еще раз от Конфликта». Проще говоря, приказал в дальнейшем не уклоняться от провоцирования и развязывания Второй мировой войны!

Как уже отмечалось выше, те, «естественно», и подчинились, предварительно вдоволь «поваляв дурака» на московских переговорах летом 1939 г., откровенно пытаясь подставить СССР под вооруженное столкновение с нацистской Германией еще в самом конце 30-х гг. прошлого столетия. Только вот итогом этого наиподлейшего «дурачества» стала Вторая мировая война, в бушующем пламени которой были сожжены свыше 50 млн. человеческих жизней, причем более половины из них — жизни наших с вами соотечественников.

Вот каковы были в итоге подлинные глобальные геополитические последствия инспирированного Троцким заговора Тухачевского и К° и вынужденной его ликвидации Сталиным! В силу именно этих, а также и других, не менее важных причин Сталину и пришлось пойти на заключение с Германией договора о ненападении, ясно понимая и, более того, точно зная, что примерно через два года Гитлер все-таки рискнет развязать войну против СССР.

Однако на этом негативные последствия не исчерпываются. Сталин еще и потому вынужден был пойти на подписание договора о ненападении, что разнонаправленными способами одна из первопричин ликвидации заговора Тухачевского взяла руководство СССР буквально в клещи. Как уже указывалось выше, в декабре 1935 г. на стол Сталина лег доклад ГРУ под названием «Коалиция против СССР», свидетельствовавший о планах ряда государств Запада осуществить вооруженное нападение на СССР консолидированными силами. Также был приведен ряд подробностей, связанных с этими планами.

Данные этого доклада в совокупности с иной информацией спецслужб сыграли одну из решающих ролей в том, что в конце концов было принято решение о ликвидации заговора военных. И в этой связи необходимо иметь в виду следующее. Доклад был подготовлен на основе добытых военной разведкой преимущественно агентурным путем различных разведывательных данных, в том числе и документальных. Стержневой основой доклада являлся составленный по заказу Генерального штаба Франции меморандум, автором которого был один из бывших белогвардейских офицеров. 2-е Бюро Генерального штаба Франции направило копию этого меморандума руководству чехословацкой военной разведки как союзной спецслужбе. А та, в свою очередь, в рамках уже действовавшего тогда соглашения о сотрудничестве с военной разведкой СССР — оно было подписано как секретное приложение к договору о взаимопомощи в отражении агрессии, — ознакомила с его содержанием советских коллег. Цитируя в том числе и польские источники, свидетельствовавшие о попытках создания антисоветского блока в лице Германии, Польши, Японии и Финляндии, автор меморандума указывал, что Германией вынашиваются планы колонизации русской территории ради овладения ее природными ресурсами. Кроме того, в меморандуме подчеркивалось, что у германских и польских военных аналитиков сложилось очень невысокое мнение о советской оборонной промышленности и железнодорожном транспорте[399]. Одновременно в этом же докладе говорилось и о том, что произойдет с Советским Союзом при нападении на него вооруженных сил этой коалиции и как поведет себя антисталинская оппозиция в этом случае. В частности, автор меморандума предрекал, что в грядущей войне коалиции в составе Германии, Японии, Польши и Финляндии против СССР первое в мире государство рабочих и крестьян непременно потерпит военное поражение, в результате чего в стране произойдет государственный переворот. Поражение предрекалось сразу же после начала войны: «С открытием военных действий на первых же порах Красная Армия потерпит серьезные неудачи, которые скоро приведут к полному военному разгрому и развалу армии», — говорилось и в меморандуме, и в докладе ГРУ. Особо подчеркивалось, что это приведет к военному бунту и «дворцовому перевороту» силами военных. В отношении целей последнего указывался захват власти в стране в результате военного переворота («дворцового типа»), установление военной диктатуры и расчленение страны в пользу Германии и Японии в порядке компенсации за оказанное содействие. Были упомянуты также и «тайные связи», которые, несмотря на резкое охлаждение советско-германских отношений после привода Гитлера к власти, продолжали существовать между военными кругами нацистской Германии и Советского Союза. Назвал автор меморандума и главного закулисного «режиссера» грядущего переворота — Верховное командование Германии. И далее подчеркнул следующее. Благодаря «глубоко запрятанным нитям», связывавшим верхушку рейхсвера с политическими и военными кругами СССР, она, «дергая за нужные из них в нужное же время, вызовет внутренний взрыв в стране, который сметет существующий в Советском Союзе режим, в результате чего к власти должны прийти политические и военные деятели, с которыми антисоветская коалиция, и в особенности Германия, смогут легко прийти к соглашению».

Упомянутый выше доклад ГРУ постоянно пытаются дезавуировать, представляя его неким «предвестником» тех сфабрикованных нацистами документов, которые якобы послужили предлогом для ареста в 1937 г. Тухачевского и других военачальников, обвиненных в подготовке военного заговора с целью захвата власти, установления военной диктатуры и расчленения страны в пользу нацистской Германии и милитаристской Японии. Не говоря уже о том, что попытки дезавуирования направлены также и на максимальное принижение значения самого фактора сколачивания коалиции для нападения на СССР. Первыми начали это делать зарубежные «доброхоты» — несть числа этой сволочной публике, непонятно почему допущенной к секретным ранее архивам.

Упомянутый выше меморандум был составлен для Генерального штаба Франции, 2-е Бюро которого и глава его в период составления данного меморандума (в июле 1935 г.), полковник Луи Риве, обладали исключительной на тот момент информированностью об агрессивных планах нацистов и их военных приготовлениях. В одном только абвере — военной разведке нацистской Германии — французская военная разведка имела к середине 1930-х гг. примерно с десяток хорошо информированных агентов. При наличии столь информированной агентуры 2-е Бюро ни при каких обстоятельствах не стало бы пользоваться дезинформацией, да еще от какого-то офицера-белоэмигранта, и тем более передавать ее союзной разведслужбе — чехословацкой разведке. Последняя, к слову сказать, тоже не лыком была шита, поскольку сама располагала, хотя и немногочисленной, превосходной агентурной сетью, в том числе и очень ценным агентом в абвере. Несмотря на свою малочисленность, чехословацкая военная разведка считалась в те времена одной из сильнейших военных разведок в Европе, по крайней мере в Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европе — точно.

Так что сами понимаете, доклад ГРУ родился явно не на пустом месте. Дело в том, что корни того самого приказа НКВД, который по своей сути был провозглашением превентивной контрразведывательной операции, восходят к точному знанию будущего состава коалиции государств, которые консолидированными силами планировали напасть на СССР. Увы, но принципиально правильная в своей сути операция превратилась в вакханалию беззакония. Произошло это как из-за злоумышленных действий окопавшихся на Лубянке негодяев, так и вследствие проявления шкурнических и низменных наклонностей среди самих военных. Однако, слава богу, что Сталин успел остановить это беззаконие, сурово покарать нарушивших социалистическую законность подлецов и восстановить в правах незаконно арестованных по облыжным обвинениям честных людей, в том числе и военных.

Однако ликвидация заговора части советского командования, на который в известной мере и рассчитывала коалиция против СССР, еще не означала ликвидации самой этой коалиции. Задача эта была сверхсложной, особенно если учесть, что всех ее участников Великобритания откровенно провоцировала и подталкивала на вооруженный конфликт с Советским Союзом. Причем наибольшую опасность в рамках этой коалиции представлял альянс Германии и Японии, а также участие в этой же коалиции Финляндии. Проще говоря, наибольшую опасность представляла реальная в то время угроза как двухфронтового нападения — с Запада и Востока, так и удар на Северо-Западном направлении, прежде всего в направлении Ленинграда и далее в направлении Москвы. Перед Сталиным уже в 1938 г. встала острейшая проблема ликвидации этих первоочередных угроз. На это были направлены его попытки в ходе секретных зондажных переговоров в 1938 г. договориться с руководством Финляндии об обмене территориями ради обеспечения максимальной безопасности главного ключа от Москвы — Ленинграда, где граница проходила тогда в 30 км от самого города на Неве. Не вышло. Великобритания держала Финляндию в крепкой узде. Да и немцы не отставали. Попытки же образумить с помощью оружия японских милитаристов в 1938 г. во время столкновения на оз. Хасан тоже не привели к серьезному результату. Японская военщина по-прежнему готовилась к броску на Север. Что и случилось летом 1939 г., когда произошло столкновение на Халхин-Голе, спровоцированное в немалой степени так называемым дальневосточным Мюнхеном, под которым в истории имеется в виду англо-японское соглашение Арита — Крейги от 24 июля 1939 г. То есть вплоть до 23 августа 1939 г. по-прежнему остро стоял вопрос об угрозе как минимум двухфронтового, а как максимум многофронтового нападения на СССР.

Так вот, дав согласие на визит Риббентропа в Москву и тем более на подписание с Германией договора о ненападении, Сталин преследовал весьма простую цель. Если не ликвидировать — он прекрасно понимал, что это более чем трудно сделать, тем более сразу, одномоментно, — то по крайней мере внести глубокий и по возможности непреодолимый раскол хотя бы в основные ряды этой коалиции. Обычно в посвященной договору о ненападении историографии особое внимание обращается на обмен письмами между Гитлером и Сталиным по вопросу о визите Риббентропа. Да, это важно. Но не менее, а, возможно, и более важно другое. Первоначальный ответ советского правительства от 19 августа 1939 г. о сроках возможного визита Риббентропа гласил, что того ждут в Москве 26 или 27 августа[400]. Почему? Да потому, что на 20 августа было назначено начало контрнаступления советских войск на Халхин-Голе! И Сталин, судя по всему, решил выждать, а затем, в случае успеха этого контрнаступления, еще и выжать из этого факта максимум возможного, чтобы настолько шокировать и ошеломить японцев самим фактом заключения договора о ненападении с Германией, чтобы окончательно сломить их волю к сопротивлению советским войскам.

Как известно, этот ответ омрачил Гитлера, и он стал торопиться, пойдя на то, чтобы 20 августа лично обратиться к Сталину[401]. Сталин же ответил только в 17.00 21 августа, дав согласие на прибытие Риббентропа 23 августа[402]. Передавая же ответ Сталина германскому послу, Молотов сделал интересное заявление, которое, как правило, по неизвестным причинам выскальзывает из поля зрения исследователей. Он заявил тогда, «что советское правительство хочет, чтобы самое позднее завтра утром в Москве было опубликовано короткое деловое коммюнике о предполагаемом заключении пакта о ненападении и "ожидаемом" прибытии имперского министра иностранных дел». Сообщая об этом, германский посол подчеркнул, что «Молотов просит согласия Германии на это к полуночи». И далее германский посол уже от себя указывает: «Советую согласиться, поскольку советское правительство уже зарезервировало эту публикацию»[403]. Детали эти очень важные. И вот почему. Контрнаступление советских войск на Халхин-Голе развивалось успешно, и потому Сталин решил всерьез добить японцев еще и морально — заранее опубликовать коммюнике о предполагаемом заключении договора о ненападении и визите Риббентропа. Япония действительно была в шоке, который достиг своего апогея, когда стало известно о том, что договор уже подписан.

Любопытно, что тот же британский мерзавец, который подписал договор о «дальневосточном Мюнхене» — посол Великобритании в Японии Р. Крейги, — в телеграмме от 25 августа 1939 г. на имя министра иностранных дел Великобритании лорда Э. Галифакса указывал: «Все говорит о том, что сообщение о советско-германском пакте о ненападении явилось для японцев сильным потрясением...»[404]

В Токио действительно это было расценено как коварство со стороны Берлина, потому как он должен был прийти на помощь Японии. Ведь в том и был весь расчет британских негодяев, устроивших «дальневосточный Мюнхен». Они откровенно рассчитывали на то, что так или иначе, но в вооруженный конфликт с СССР ввяжется коалиция государств, прежде всего сама Германия, а также Италия. Не вышло. Гитлеру в тот момент вовсе не с руки было оставлять под угрозой свой тыл на Западе. Муссолини тем более не горел желанием лезть в какую-либо серьезную драку.

Короче говоря, тогда Сталину удалось, как оказалось впоследствии, раз и навсегда вбить такой осиновый кол в германо-японские отношения, усилив его еще подписанием 13 апреля 1941 г. с Японией договора о ненападении, что в дальнейшем Токио так и не рискнул напасть на СССР после 22 июня 1941 г. Хотя Берлин делал все, чтобы вынудить Японию к этому шагу. Правда, это не означало, что Япония вела себя прилично. Отнюдь. Всю войну пакостила как самый мерзкий шкодливый кот.

Однако и это еще далеко не все из того, что связано с ликвидацией заговора Тухачевского и что привело Сталина к мысли об особой необходимости все-таки пойти на подписание договора о ненападении с Германией. Помните, на стенах учебных классов в советских средних школах всегда висели портреты великих русских ученых. Был там и портрет великого русского математика Лобачевского. А под портретом прекрасный его девиз: «Арифметику уже затем учить надо, что она ум в порядок приводит»! Так вот, об арифметике, которая в данном случае имеет особое значение в связи с проблемой нейтрализации коалиции агрессоров. По состоянию на август 1939 г. коалиция наиболее вероятных и уже связанных между собой пактами о военном взаимодействии, в том числе для нападения на Советский Союз, основных противников в лице нацистской Германии, фашистской Италии и милитаристской Японии имела вооруженные силы общей численностью более 8 млн. 233 тыс. человек! В том числе сухопутные силы Германии (с учетом резервной армии) составляли 3 млн. 700 тыс. человек. С учетом же ВВС и ВМФ, а это соответственно 373 и 160 тыс. чел., общая численность вооруженных сил «миротворца» Гитлера в августе 1939 г. составляла 4 млн. 233 тыс. человек!

Вооруженные силы фашистской Италии составляли 1 млн. 750 тыс. человек!

Вооруженные силы милитаристской Японии — 1 млн. 240 тыс. человек.

Каким же образом перед лицом такой коалиции Сталин не должен был учитывать фактическую слабость РККА, которая еще и не насчитывала даже двух миллионов человек?! Не говоря уже о том, что каким же умопомрачением надо было страдать, чтобы усмотреть в такой численности РККА того же периода нечто вроде проявления «агрессивных амбиций» Сталина?!

А как, в свою очередь, он не должен был считаться с бурной милитаризацией экономики той же Германии?! Ведь война вообще есть продолжение политики, только иными средствами. А в свою очередь политика есть не что иное, как концентрированное выражение экономики. Если же по-простому, без всяких научных изысков, то воюют-то не армии — они только убивают друг друга. Воюют экономики. И от того, насколько экономика сильна и подготовлена к войне, напрямую зависит исход последней. Между тем к началу всего лишь 12-летней истории «тысячелетнего Третьего рейха», сверстанный по «версальским лекалам» военный бюджет Веймарской Германии составлял всего 2% от национального дохода. Однако уже в 1935 г., то есть всего через два года, он достиг 17% — рост в 8,5 раза! В 1936 г. уже 21% — рост практически в 11 раз от исходной позиции! В 1938 г. «мирный» военный бюджет нацистской Германии побил все рекорды — он вырос уже в 17 раз, достигнув 34 % от национального дохода. Если же по бюджетным ассигнованиям, то в течение первых шести лет пребывания во главе Германии Гитлер тратил на военные нужды 60% бюджета, а с 1939 г. 91,8 % бюджета приносились в жертву молоху войны!

Постоянно же обвиняемый в неизвестно откуда взявшейся агрессивности Сталин, напротив, снизив военные расходы бюджета с 12,5 % в период с 1923/24 г. по 1927/28 г. до 5,4% от начала первой пятилетки и до 22 июня 1941 г., то есть за 12 лет, увеличил военный бюджет всего в 8 раз! То есть до 43,4 % от всех бюджетных ассигнований. Но при этом обратите внимание на интересную деталь. Темп и динамика роста ассигнований на военные цели в СССР были строго адекватны росту реальности угрозы вооруженного нападения: в первой пятилетке — 5,4%, во второй — 12,7%, в третьей: а) по состоянию на 1939 г. 25,6%; б) по состоянию на 1940 г. 32,6 %; в) по состоянию на 22 июня 1941 г. 43,4%.

«Миротворец» Гитлер еще 1 октября 1936 г. ввел в действие так называемый «четырехлетний план», в секретном меморандуме о задачах которого еще 20 августа 1936 г. говорилось, что через четыре года Германия должна иметь боеспособную армию и что через четыре же года экономика Германии должна быть готова к войне. Однако нет ни одного сталинского документа, хотя бы отдаленно смахивающего на гитлеровский меморандум «Об экономической подготовке к войне» от 20 августа 1936 г.!

«Миротворец» Гитлер только за первые три года пребывания у власти своими военными заказами обеспечил ввод в строй более 300 новых сугубо военных заводов. В том числе 60 — в области военного авиастроения, 45 — в автомобилестроении, с преимущественной ориентацией на военные нужды, 70 — военно-химических, 80 — артиллерийских,15 — военно-судостроительных и т. п.

В это же время, преодолевая массу трудностей, «агрессор» Сталин создавал советскую промышленность. Спору нет, многие советские заводы имели двойное назначение. Что поделаешь, чтобы в том мире не только выжить, но и жить — приходилось поступать именно так. Но, в отличие от Гитлера и даже при учете двойного назначения ряда крупных заводов, Сталин строил промышленность государства, а не сугубо военную индустрию. К тому же не следует забывать и реально проводившейся антисталинский оппозицией, в том числе и Тухачевским и К° вредительской деятельности, вследствие чего громадные по тем временам финансовые и материальные средства шли в распыл, но не на укрепление обороны. Чуть ниже об этом будет сказано отдельно.

Для иллюстрации. Когда, например, в начале 1939 г. Сталин вынужден был пойти на срочную модернизацию авиационной промышленности, он предложил принять решение о строительстве в течение трех лет всего 9 новых заводов, а еще на 9 осуществить генеральную реконструкцию.

В момент привода Гитлера к власти Германия фактически не имела военной авиапромышленности. Имеется в виду то обстоятельство, что хотя формально-то авиазаводы и имелись, но массовый выпуск военных самолетов был запрещен положениями Версальского договора. Конечно, немцы и до Гитлера обходили эти положения, занимаясь военным авиастроением в других странах, но не в СССР. Однако уже в 1934 г. Германия производила 2000 самолетов в год, то есть темп производства самолетов 6,5 шт. в день, а к 1 января 1939 г. темп возрос почти в четыре раза — до 25,6 шт. в день, в 1940 г. — 70 шт. в день, или 21 910 в год.

Еле-еле достигнув ближайших подступов 20-штучного производства самолетов в день, «агрессор» Сталин до конца 1940 г. так и не смог преодолеть эту планку, производя то 18, то 19 самолетов в день. Только к началу войны дело сдвинулось с мертвой точки.

Так каким же образом Сталин не должен был учитывать и эти военно-экономические по характеру факторы?! Слава Богу, что это был Сталин, а потому и учитывал все эти факторы, вследствие чего и пошел на вынужденное заключение договора о ненападении, дабы завершить третью пятилетку, которая реально превратила бы СССР в неприступную крепость. Для этого были созданы практически все предпосылки.

Но и это еще не все из того негативного наследия, что осталось после ликвидации заговора военных. Все хорошо знают, что перед нападением на СССР Гитлер нахально обзывал нашу Родину «колоссом на глиняных ногах», а прусские вооруженные силы — глиняным колоссом». Почему РККА «глиняный колосс»?!

Для начала один простой вопрос. Мог ли Сталин, имея перед собой в 1939 г. коалицию наиболее вероятных и уже связанных между собой пактами о военном взаимодействии, в том числе для нападения на Советский Союз, хорошо оснащенных на тот момент основных противников в лице нацистской Германии, фашистской Италии „ милитаристской Японии не считаться с этим фактом?! Ответ: не мог! Почему? Да потому, что он знал, что в СССР не было создано хотя бы одно поколение боевой техники, которое должно было быть принято на вооружение в 1937 — 1938 гг. и которое в течение ближайших лет исчерпало бы не более 50 % запаса для модернизации. Более того. Он прекрасно знал, что только после ликвидации заговора был начат интенсивный инженерно-конструкторский штурм в целях создания именно тех образцов советской боевой техники, которые обладали бы не только высокими по тем временам боевыми, эксплуатационными и технологическими качествами, но и изрядным запасом для модернизации! Для того чтобы в этом убедиться, достаточно вспомнить, когда начались разработки и производство основных видов боевой техники, сыгравших колоссальную роль в войне!

А ведь вплоть до своего ареста именно Тухачевский, являясь заместителем наркома обороны по вооружениям, отвечал за оборонные НИОКР и создание новой боевой техники. Увы, но на этом посту его все время «заносило» со всякими сумасбродными идеями, которые отрыгнулись колоссальным вредительством в оборонной области, общая формулировка которой была приведена выше.

Один из главнейших «заскоков» Тухачевского на этой стезе — это бесчисленные эксперименты с танками. То ему хотелось иметь их сотнями тысяч, то с противопульной броней (и это в то время, когда бурное развитие получала противотанковая артиллерия), то он заказывал стальных монстров типа Т-35, то еще что-нибудь несуразное. Объективности ради необходимо указать, что конструкторская мысль в сфере танкостроения во всем мире тогда тоже шаталась из стороны в сторону — потому как еще не устоялись не только критерии конструирования танков, но и даже сами взгляды военных на этот вид боевой техники и характер их применения. Ведь у военных единственный критерий истины — война. А танки-то появились лишь под конец Первой мировой. И в полной мере еще себя не показали. Но в то же время перед конструкторами заказчиками выступают только военные. И если у них шатающиеся взгляды на то, каким должен быть танк, то, естественно, это отражается и на конструкторских подходах. Но это, подчеркиваю, всего лишь объективности ради. В реальности же, если намеренно не учитывать факт реального вредительства и саботажа, до сих пор будет непонятно следующее. Почему родившийся и выросший в России Тухачевский не хотел понимать простых вещей? Например, того, что при разработке такого вида мобильной боевой техники, как танк, тем более в условиях России, надо тщательно учитывать географические и геоклиматические особенности различных театров военных действий. Более того. Необходимо было особо учитывать традиционное, веками не изживаемое российское бездорожье, реальные возможности противотанковой обороны противника и т. п., вследствие чего при конструировании танков ставка должна была быть сделана на следующее. Во-первых, на гусеничный ход. Иначе по нашей грязи на колесах не только далеко не уедешь, но и просто не проедешь. Да и противник никогда не даст возможности двигаться на колесах по (своим) шоссе, которые в таком случае становились прекрасными опорными пунктами противотанковой обороны. И это не говоря уже о том, что наличие двух разных способов движения у одной и той же боевой машины создает фактически непреодолимую кучу технических сложностей в эксплуатации танков, особенно в боевых условиях. Во-вторых, на усиленную броню, дабы противостоять противотанковой артиллерии. А она уже в начале 1930-х гг. стала набирать мощь. И вместе с тем, учитывая это обстоятельство, не было оснований шарахаться от противопульной брони прямиком к стальным монстрам. Потому как танк средство мобильное, он должен везде проходить, а те монстры, которых заказывал Тухачевский, не могли пройти ни по одному мосту, не говоря уже об их мобильности. Ну и зачем же тогда такой танк нужен?! Откровенно говоря, трудно понять, каким это образом маршалу, заместителю наркома по вооружениям, удалось не заметить, что противотанковая артиллерия стала набирать мощь?! Возьмите, например, его «чудовище» — тяжелый танк Т-35. То, что это едва пригодное для боевых действий стальное чудище — ныне никого не удивишь. Вес 54 тонны, 5 башен, 3 пушки, 4 пулемета, 11 человек экипажа. Ни одну горку с крутизной свыше 15° взобраться не мог. Это, как говорится, само собой. Но вот ведь какое дело. Т-35 задумывался как танк прорыва обороны противника. А вот броню имел такую, что его можно было угрохать обычной 37-мм пушкой. На дистанции 500 м она пробивала броню минимум в 35 мм. Между тем, у Т-35 всего лишь передний наклонный лист корпуса имел толщину 50 мм, а вся остальная броня не превышала 30 мм. Ну и что должно было бы произойти с этим танком на войне, в том числе и в реальном бою?! Из 61 имевшегося в РККА танка Т-35 48 находились в западных округах. Всего лишь 7 из них приняли участие в реальных боевых действиях и все, как и следовало ожидать, были подбиты. Три находились в ремонте, а остальные 30 попросту сломались на марше и были брошены экипажами. Точно такой же по бессмысленности был и трехбашенный танк Т-28, имевший всего лишь 30 мм брони. Несмотря на то, что их наклепали свыше 500 шт., у всех судьба была точно такая же, как и у Т-35. Честных и патриотически мысливших конструкторов и инженеров положение с бронированием боевой техники никак не устраивало. Так, в 1935 г. заведующий центральной лабораторией Ижорского металлургического завода, тридцатилетний инженер Александр Завьялов, провел испытания брони танков Т-18, Т-26 и Т-28, состоявших тогда на вооружении РККА. Результат был печальный — снаряд самой малокалиберной 37-миллиметровой пушки вдребезги разносил броню этих танков. Удивительного в том ничего не было — по заказу Тухачевского броню для этих танков делали противопульной. Хотя догадаться о существовании противотанковой артиллерии было не так уж и трудно, особенно возглавлявшим тогда техническую политику наркомата обороны маршалу М. Тухачевскому и комиссару Автобронетанкового управления РККА П. Аллилуеву. Завьялов же, в отличие от этих наркоматовских бонз, обозвав танки того периода «ходячими гробами», поставил в повестку дня вопрос об изменении подходов к решению проблемы бронирования танков. Вполне естественным образом молодой инженер напоролся на яростное сопротивление «все знающих» начальников и производственников — те с ученым видом знатоков тыкали, что-де такие танки у всех. То, что наши основные танки того периода действительно были, только не ходячими, а ползучими «гробами», очень быстро подтвердилось в процессе гражданской войны в Испании. Внимательно изучив все тенденции в танкостроении, особенно в части их бронирования, Завьялов подготовил развернутое обоснование срочной необходимости реконструкции и модернизации советской металлургии в оборонных целях, в частности, для выпуска надежной брони для различных видов боевой техники, прежде всего танков. При содействии А. А. Жданова уже в мае 1936 г. Завьялов подробно доложил свою концепцию на заседании Совета Труда и Обороны в присутствии Сталина. Реакция была немедленной. По решению Сталина было создано новое управление «Спецсталь», куда вошли Ижорский и Мариупольский металлургические заводы. Более того. На базе их центральных лабораторий были созданы центральные броневые лаборатории, которые в 1939 г. были реорганизованы в Броневой институт. В конечном итоге только благодаря этому РККА быстро получила необходимую для создания целого шлейфа военной техники броню, которая сыграла огромную роль в годы войны. Ведь если бы не Завьялов и не массированная поддержка Сталина, то не видать бы нам ни танков Т-34, КВ, ИС, ни «летающего танка» ИЛ-2, ни хорошо защищенных броней линкоров, эсминцев и т. д. Благодаря поддержке Сталина Броневой институт под руководством Завьялова разработал и внедрил технологию производства цельнолитых танковых башен, что сыграло исключительную роль в развитии танкостроения в годы войны. В-третьих, на огневую мощь. Иначе какой смысл в «стальных конях», если они не в состоянии своим огнем подавить передовые рубежи противника, на которого ведется наступление. Но, опять-таки, все это необходимо лишь в оптимальном соотношении веса, скорости и огневой мощи. Мощная пушка на танке с противопульной броней ничего не давала, кроме уничтожения самого танка. Мощная же пушка на стальном монстре — тем более, потому как это было малоподвижное чудовище. В-четвертых, на исключительную мобильность. Иначе какой смысл разводить «стальных коней», если они будут малоподвижны. В-пятых, на простоту и надежность управления и эксплуатации. Ведь за штурвал управления должны были сесть бывшие крестьяне. В-шестых, на надежность и неприхотливость двигателя, способного работать на простом топливе. А самое простое топливо — дизельное. Его легче и производить, и транспортировать, и использовать. Небезынтересно в этой связи заметить, что с первых же шагов танкостроения в нашей стране был взят курс на применение в танках двигателей на тяжелом топливе. Еще при объявлении самого первого конкурса на создание советского танка в 1919 г. жестко оговаривалось условие, что двигатель должен работать на тяжелом топливе[405]. В-седьмых, на доступную ремонтопригодность в полевых условиях. Образно говоря, чтобы при помощи одной монтировки, кувалды и некоторого набора хорошо известных в русском языке «волшебных выражений» можно было починить прямо под огнем противника.

Но самое главное, что все эти семь постулатов должны были быть увязаны в органическом единстве в конструкции танка, тем более для нашей армии. Только такой подход мог обеспечить высокую эффективность танковых войск на полях грядущих сражении. Увы, но Тухачевского постоянно заносило с танками. То ему хотелось больше башен на танке — в результате у нас появлялись «безбашенные» в бою, но многобашенные, малоподвижные стальные чудовища. То он желал комбинированный колесно-гусеничный ход, приводивший к колоссальным сложностям в производстве и особенно эксплуатации. То требовал массы сверхлегких танков, броню которых навылет простреливала противотанковая артиллерия первой половины 1930-х гг. То упорствовал на использовании бензиновых двигателей, эксплуатация которых была чрезвычайно пожароопасной. Почитаешь инструкции к таким танкам и в обморок падаешь, насколько же это была опасная воинская профессия — танкист. Ведь еще не доехав до противника, уже можно было запросто заживо сгореть. Не говоря уже о том, что требующийся для этих двигателей высокооктановый бензин тогда производился в СССР в весьма незначительных количествах. Ну и так далее.

Кстати говоря, весьма любопытная характеристика наших танков с бензиновыми двигателями была дана германским Генеральным штабом. Давая оценку использованию танков в ходе Гражданской Войны в Испании, в меморандуме от 30 марта 1939 г. герры генералы указывали: «Сначала люди охотно вербовались в танковые войска армии Франко. Но после первых потерь, когда все увидели, как выглядит внутри сгоревший танк, первоначальный энтузиазм быстро угас. Сегодня... захваченные советские танки комплектуют преступниками или испанцами, перед которыми ставят выбор: тюрьма или танковая атака[406].

Действия Тухачевского и К° лишь только внешне производили впечатление, но деньги пускались на распыл. Деньги государственные и немалые. И что толку было от всех его «нововведений»? Трагический дебют войны показал, что это был за «толк»... Усеяли поля сражений стальным металлоломом. А реально и успешно воевавшие против вермахта танки в абсолютном своем большинстве были созданы лишь после того, как заговор Тухачевского был ликвидирован...

Но если бы у Тухачевского были «заскоки» только в отношении танков. Став с 19 июня 1931 г. заместителем председателя Реввоенсовета СССР и начальником наркома обороны с аналогичными функциями, Тухачевский сознательно стал проводить губительную для армии политику в отношении вооружений. Именно в это время он откровенно «зарубил» постановку на вооружение ручного пистолета-пулемета В. А. Дегтярева, признанного на полигонных испытаниях того времени самым лучшим! Всего 300 шт. заказал, и то для начальствующего состава (а для чего, собственно говоря?). Между тем еще в начале 1930-х гг. в принципе уже было ясно, что наступает эпоха автоматического стрелкового оружия, что и доказала Вторая мировая война.

В те же времена стала вырисовываться провокационная сущность другой «затеи» Тухачевского. Именно с начала 1930-х гг. Тухачевский резко активизировал свои авантюры в артиллерии, в чем ему помогал ведавший закупками вооружений для РККА заместитель наркома тяжелой промышленности И. П. Павлуновский (в прошлом очень близкий к Троцкому человек — одно время возглавлял его охрану). То они дуэтом развернули кампанию по созданию универсальных полевых орудий — гибрида 76-мм дивизионной пушки и зенитки. То решили перевооружить артиллерию РККА и ВМС с обычных орудий на динамо-реактивные пушки системы Курчевского. То собирались заменить орудия с обычными поясковыми снарядами на орудия, стреляющие полигональными или нарезными снарядами, и т. п. Ни одна из этих авантюр не удалась. Тем не менее Тухачевский пытался протащить преступную идею о необходимости сокращения артиллерии РККА в два раза! В результате, по оценке историка вооружений РККА А. Б. Широкорада, дело с вооружением обстояло так: а) «универсальную пушку создать не получилось, кстати, таких пушек не было на вооружении ни у одной страны мира»; б) «опыты по созданию орудий, стрелявших полигональными и нарезными снарядами, выявили точно те же недостатки, которые были получены при испытании таких орудий в 1860 — 1871 гг. в царской России»; в) безумная попытка Тухачевского — Павлуновского вооружить всю РККА безоткатными орудиями привела фактически к трагедии в области артиллерии: «все авиационные, корабельные, танковые, горные, зенитные и др. пушки Курчевского оказались полностью небоеспособными»; г) в итоге 5000 орудий Курчевского пошли на металлолом! Сколько дивизий остались без артиллерии — до сих пор неизвестно. А ведь с 1931 по 1935 г., а, по сути, вплоть до разгрома заговора Тухачевского, то есть до середины лета 1937 г., почти все артиллерийские заводы СССР работали над производством пушек Курчевского! При этом Тухачевский умудрился еще и «поставить вопрос о совмещении зенитной пушки с противотанковой»; д) в результате «...к началу Второй мировой войны Красная Армия осталась без зенитных автоматов, без тяжелых зенитных пушек, без артиллерии особой мощности и т. д.»![407]

Честно говоря, трудно даже представить себе, что произошло бы с нашей армией и со страной, не спохватись Сталин уже после разгрома заговора Тухачевского. В результате активно поддержанного им небывалого по своей интенсивности научного штурма двух гениев отечественного конструирования артсистем — В.Г. Грабина и Б. И. Шавырина — были созданы соответствующие пушки и минометы: а) Грабиным — пушки, об одной из которых — калибра 76-мм — Сталин уже во время войны прямо сказал, что она спасла Россию. Тухачевский не докладывал Сталину и Ворошилову о разработках Грабина, мешал ему, всячески третировал, прятал его ставшую впоследствии легендарной пушку от правительственной комиссии во главе со Сталиным; б) Шавыриным — знаменитые 50, 82, 107, 120-мм минометы! Минометы, которые «гениальный стратег» Тухачевский с достойным лучшего применения маниакальным упорством не только называл «суррогатом» артиллерийского орудия, но даже не допускал мысли об их разработке и производстве в рамках общегосударственного пятилетнего плана! Вторая мировая и Великая Отечественная войны убедительно доказали колоссальнейшую эффективность минометов.

Не обошли Тухачевский сотоварищи своим «интеллектуальным вниманием» и авиацию. Жена выдающегося советского аса-летчика, всенародного любимца В. П. Чкалова — Ольга Эразмовна Чкалова в своих мемуарах приводит такой факт: «Валерий Павлович испытал и дал дорогу в жизнь истребителю И-16. Он доказал боеспособность этой машины, хотя не все авиаспециалисты были согласны с ним.

А этот самолет сыграл большую роль в начале Великой Отечественной войны. Именно об этом самолете еще в 1937 году Валерий Павлович рассказывал на митинге своим землякам: "Я упорно доказывал свою правоту. Жизнь подтвердила это. Некоторые машины, признанные мной отличными во время испытания, не ставились на серийное производство. Я месяцами, годами разоблачал таких теоретиков и добивался того, что испытанные мною самолеты шли в производство. И они достойно несут свою боевую службу"»[408].

А ведь выпускал-то он этот прекрасный для своего времени истребитель еще в 1935 г.! Понятно, что даже в 70-е гг. О.Э. Чкалова не могла написать всей правды о противодействии всевозможных горе-«теоретиков» внедрению в советскую военную авиацию прекрасного истребителя. Но и того, что она зафиксировала на бумаге, вполне достаточно для того, чтобы понять, какое было противодействие «теоретиков» любым попыткам конструкторов, летчика-испытателя, авиапромышленности оснастить РККА самой передовой по тем временам боевой техникой. А ведь эти вопросы находились в прямом ведении самого Тухачевского... И сколько еще за ним числится — одному Господу богу известно, да, возможно, архивам Лубянки... Но одно можно сказать точно. Советские летчики уже в первых боях в испанском небе поняли, что срочно необходимы новые, более мощные, лучше вооруженные, более маневренные, более скоростные истребители. Они слали свои предложения, но их никто не слушал, а докладные клали под сукно. Такую записку о серьезных недостатках советских истребителей в 1937 г. подал, например, советский летчик С. П. Денисов. Документ был адресован руководству ВВС и авиапрома СССР. Никакой, абсолютно никакой реакции. Вплоть до Халхин-Гола, когда С. П. Денисов, не удержавшись, обратился лично к Сталину, только после встречи с которым и началась активизация с разработками новых видов самолетов. В конце 1938 г. с развернутым анализом о состоянии советских ВВС выступил начальник отдела НИИ ВВС инженер-летчик-испытатель полковник И. Ф. Петров (впоследствии главный инженер ВВС РККА, начальник ЦАГИ, начальник НИИ ВВС, начальник НИИ ГВФ, генерал-лейтенант). И тоже никакой реакции, пока за дело не взялся Сталин. Впоследствии Петров рассказывал о том, как Тухачевский и К° в буквальном смысле слова гнобили все перспективные разработки советских авиаконструкторов и двигателестроителей, в результате чего СССР стал серьезно отставать от наиболее вероятного главного противника — нацистской Германии. И если бы не принятые в 1939 г. Сталиным в срочном порядке меры по развитию и укреплению авиапрома и ВВС, то не было бы у нас тех прославленных истребителей и других боевых самолетов, на которых советские летчики завоевали господство в воздухе и в конце концов долетели и разбомбили Берлин.

Полагаю, что и в данном случае уместно было бы повторить все тот же вопрос. Мог ли Сталин, имея перед собой в 1939 г. коалицию наиболее вероятных и уже связанных между собой пактами о военном взаимодействии, в том числе для нападения на Советский Союз, хорошо оснащенных на тот момент основных противников в лице нацистской Германии, фашистской Италии и милитаристской Японии, не считаться с этим фактом?! Мог ли он не считаться с этим фактом, если уже знал если и не о плачевном состоянии советских ВВС, то по меньшей мере о сильном отставании наших ВВС, но на фоне данных об ускоренной модернизации люфтваффе?! Ответ только один — не мог! И потому тем более был заинтересован в продлении мирной передышки, чтобы успеть создать новые образцы оружия, запустить их в серийное производство и перевооружить армию. Чем, собственно говоря, и занимался с начала 1939 г. по 22 июня 1941 г.

Ну а мог ли тот же Сталин не считаться, например, с таким фактом, на который в связи с заключением договора о ненападении вообще не обращают никакого внимания, увязывая его анализ только непосредственно с трагедией 22 июня 1941 г. А ведь это в корне неверно. Ибо речь идет об оборонительных сооружениях. Дело в том, что вредительская деятельность проводилась Тухачевским и его подельниками целенаправленно, широкомасштабно и действительно была ориентирована на ослабление обороноспособности СССР по всем параметрам. Охватывала она и фортификационные сооружения. К примеру, хорошо известна байка, согласно которой УРы на «линии Сталина» якобы были взорваны по приказу самого вождя!? В настоящее время эта ложь вдребезги уничтожена усилиями многих историков. Так вот в том-то и вопрос, что явилось тем абсолютно уничтожившим эту ложь обстоятельством. Ответ на этот вопрос, как и на многие другие, дали архивы Лубянки. Именно там находились отчетные справки совместной инспекции НКО и НКВД СССР о состоянии УРов, ДОТов и ДОСов на «линии Сталина»! Именно эта совместная инспекция установила, что едва ли не все ДОТЫ и ДОСы на «линии Сталина» были небоеспособны, а, следовательно, небоеспособны и сами УРы! И ведь это было установлено, обратите на это особое внимание, к началу 1939 г.! А чтобы это было установлено к началу 1939 г., надо было заранее проинспектировать УРы на западной границе, на что было необходимо время. Причем время для этого требовалось немалое. Ведь УР — это целый комплекс фортификационных сооружений, которые за один день и не обойти. Первые из упомянутых справок со стороны НКВД СССР были подписаны Л. П. Берия или его ближайшими помощниками и датированы 9 и 17 января 1939 г. Л.П. Берия, как известно, появился на Лубянке всего лишь 22 августа 1938 г., наркомом же внутренних дел и вовсе стал только 29 ноября 1938 г. Совокупность этих хронологических фактов позволяет практически с абсолютной точностью утверждать, что инспекция УРов на «линии Сталина» была проведена в период с сентября по декабрь 1938 г. Причем, сомневаться в этом не приходится, по итогам разгрома заговора военных во главе с Тухачевским.

Содержание этих справок по результатам, подчеркиваю, совместной с наркоматом обороны инспекции свидетельствовало, пожалуй, более точно будет так — констатировало многолетние вредительство и саботаж со стороны военных, прежде всего командования западных военных округов. Потому как спланировать размещение УРов именно так, как оно описано в этих справках, или содержать их в том запредельно безобразном, раскуроченном виде можно только злоумышленно. Ведь любой военный прекрасно знает, что главное для него, особенно в обороне, удобный сектор ведения огня. А в целом в полной готовности долговременных огневых сооружений и точек. Иное не столько просто бессмысленно, сколько преступно. Но в ряде УРов их огневые сооружения не имели не только нормального сектора обстрела, но и вовсе никакого сектора обстрела. В других боевая техника и иное оборудование были полностью раскурочены и фактически приведены в полную непригодность. В третьих бетонирование было настолько слабым и не отвечавшим элементарным требованиям фортификационного строительства, что уничтожить их можно было маломощной артиллерией.

Вот, например, что говорилось в справке о состоянии Псковского и Островского УРов: «...Несмотря на долгое строительство и дооборудование Псковского и Островского УР, они не могут считаться в настоящее время боеспособными. Из-за неправильно спроектированного и построенного внутреннего оборудования большинства ДОТ они не могут быть заняты войсками... До половины сооружений на 20 — 40 см заполнены водой, появившейся из-за неправильной оценки глубины грунтовых вод. В то же время водоотвод не работает... Электрооборудование укрепрайона отсутствует... В жилых помещениях УР высокая влажность и спертый воздух... Вентиляции нет, и установить ее не представляется возможным... Центры снабжения УР не построены. Продовольственные склады отсутствуют... Из-за неграмотного планирования УР их огневые сооружения не могут вести огонь на дальность более 50 — 100 м, так как местность имеет бугры. овраги и невырубленные леса». А полный текст информации НКВД СССР насчет состояния Псковского и Островского УРов гласит: «НКО тов. Ворошилову.

13 февраля 1939 г.

Несмотря на долгое строительство и дооборудование Псковского и Островского УР, они не могут считаться в настоящее время боеспособными. Из-за неправильно спроектированного и построенного внутреннего оборудования большинства ДОТов они не могут быть заняты войсками... до половины сооружений на 20 — 40 см заполнены водой, появившейся из-за неправильной оценки глубины грунтовых вод. В то же время не работает водопровод... Электрооборудование укрепрайонов отсутствует... В жилых помещениях УР высокая влажность и спертый воздух... Из-за неграмотного планирования УР их огневые сооружения не могут вести огонь на дальность более 50 — 100 м, так как местность имеет бугры, овраги и невырубленные леса. ДОС № 3 установлен на склоне оврага и не может быть замаскирован из-за постоянных оползней, а имеющийся в нем орудийный полукапонир бесполезен, так как располагается ниже уровня окружающей местности... Для расширения секторов обстрела необходимо снять около 120 000 кубометров земли, а также вырубить до 30 га леса и кустарника... Амбразуры ДОТов рассчитаны на применение пулеметов "максим", но оборудованы станками неизвестной конструкции... предназначенными, скорее всего, для пулемета Гочкиса, давно снятого с вооружения. Орудийные полукапониры не оборудованы броневыми заслонками и служат источником проникновения в ДОТЫ талых вод и осадков... Артиллерийское вооружение УР состоит из 6 устаревших полевых орудий 1877 года, к которым нет снарядов... Охрана территории УР не ведется. В ходе работы комиссия неоднократно встречала местных жителей, проходящих в непосредственной близости от огневых сооружений для сокращения пути между поселками... Л. Берия».

Из записки НКВД СССР от 5 января 1939 г. в НКО СССР на имя Ворошилова: «...По сообщению Особого Отдела БВО, строительство Слуцкого УР идет весьма неудовлетворительно... Из 91 объекта, намеченного к строительству по плану 1938 г., построено только 13... Работа была развернута со значительным опозданием, так как чертежи и планы объектов были высланы из Инженерного управления с опозданием в несколько месяцев... Л. Берия».

Из записки НКВД СССР от 17 января 1939 г. в НКО СССР на имя Ворошилова: «По сообщению НКВД Украины, строительство УР КОВО находится в явно неудовлетворительном состоянии. Утвержденный НКО план строительства на 1938 г. не выполнен, так же как и планы предыдущих лет... Из 284 намеченных по плану сооружений на 2 декабря было забетонировано 86... 60 сооружений, в том числе и 30 ДОТов и 30 командно-наблюдательных пунктов из-за отсутствия чертежей, не представленных отделением инженерных войск КОВО, со строительства совершенно сняты... Присланные Инженерным управлением чертежи внутреннего оборудования сооружений имеют целый ряд серьезных недостатков, вследствие которых нарушается не только нормальная работа в них, но и пользование ими... В строящемся Шепетовском УР совершенно выпали из плана строительства узлы 7, 8 и 9, в результате чего между Шепетовским и Староконстантиновским УР образовались неперекрытые ворота более 60 км... В Новоград-Волынском УР в плане строительства не оказалось 19-го сооружения, утвержденного Генеральным штабом РККА... Отсутствуют чертежи внутреннего оборудования многих объектов... Запланированные материалы не соответствуют потребностям строительства... Практика бетонирования сооружений на ряде объектов проводится вопреки существующим инструкциям НКО... В Каменец-Подольском УР при бетонировании сооружений (в частности, № 53) бетон возле амбразур утрамбован не был, в результате чего после бетонирования пришлось дополнительно заливать образовавшиеся пустые места, чем значительно снижена прочность сооружений... В Остропольском УР бетонные стены оказались на 15 см тоньше установленного значения... Особенно много дефектов отмечено в строительстве Остропольского и Каменец-Подольского УР... Л. Берия».

Из записки НКВД СССР от 11 января 1939 г. в ЦК КП(б) Украины «О состоянии Киевского Укрепленного Района»:

«...Киевский укрепрайон на сегодня представляет только лишь скелет предместной позиции, состоящей в основном из пулеметных сооружений... и совершенно не обеспечен положенным оборудованием. Из 257 сооружений, имеющихся в районе, только 5 готовы к боевому действию... Левый и правый фланги не защищены и имеют свободный проход для противника (левый — 4 км, правый — 7 км). В центре зоны УР... образован мешок (разрыв 7 км), через который открыт свободный проход противнику непосредственно к Киеву. Передний край долговременной полосы удален от центра Киева лишь на 15 км, что дает возможность обстрела противником Киева, не вторгаясь в укрепрайон... Из 257 сооружений у 175 отсутствует нужный горизонт обстрела из-за рельефа местности (бугры, горы, крупный лес и кустарник). Планировочные работы по УР, несмотря на указания правительства, оттягиваются выполнением на военное время, тогда как эти работы необходимо проводить немедленно. Только по 3-му участку необходимо для планировочных работ снять более 15 000 кубометров земли, а это не менее 4 месяцев работы... Всего же... по укрепрайону необходимо снять не менее 300 000 кубометров земли и вырубить до 500 га леса и кустарника... 140 огневых сооружений оборудованы пулеметными заслонками обр. 1930 г., которые при стрельбе закрываются автоматически и способствуют поражению бойцов из своих же пулеметов рикошетированными пулями. О недееспособности КиУР и непринятии мер комендантом КиУР Особый отдел КОВО неоднократно информировал командование КОВО, но, несмотря на это, до сего времени ничего не предпринято... Зам. Народного комиссара внутренних дел УССР В. Кобулов».

Из записки НКВД УССР от 11 января 1939 г. в ЦК КП(б) Украины «О состоянии Могилев-Ямпольского укрепленного района»:

«...На территории Могилев-Ямпольского укрепленного района имеется 297 огневых сооружений, из коих 279 ДОТов и 18 артиллерийских полукапониров... Материальная часть огневых сооружений находится в неудовлетворительном состоянии. На территории 2-го сектора обороны имеется 9 огневых артиллерийских полукапониров. Из них 3 сооружения — "Скала", "Партизан" и "Мюд" не имеют фильтровентиляционного оборудования... В связи с происходящим переоборудованием огневых сооружений, артиллерийских полукапониров на территории УР в казематах царят хаос и беспорядок... Электропроводка во многих ОПК перепутана и совершенно не обеспечивает их электроосвещение... Полукапонирная артиллерия в огневых сооружениях находится в неудовлетворительном состоянии. Все пушки собраны из некомплектных деталей разных пушек. Формуляров на пушки не имеется. Пушки, находящиеся в сооружениях 1932 г., только в 1937 г. подверглись разборке и чистке, вследствие чего вся матчасть пушек внутри имеет следы ржачины. Пружины накатников пушек большей частью собраны неправильно (вместо левой поставлена головная правая пружина), что при стрельбе приводило к самоотвинчиванию головки цилиндра компрессора и ствол пушки после нескольких выстрелов мог сойти с установки. В двух пушках вместо веретенного масла была налита олифа, забивающая отверстие маслопровода, что могло привести к разрыву цилиндра компрессора... УР до сих пор не укомплектован... средним комсоставом. Комсостав, приписанный из отдаленных мест городов (Саратова, Москвы и Ленинграда), сможет прибыть в УР лишь через 5—6 дней после объявления мобилизации... При существующих штатах рядового состава пульбаты не смогут выполнить возложенных на них задач, так как в роте по штату имеется 21 пулеметчик, а рота должна обслуживать 50 сооружений... Кадрами артиллеристов пульбаты совершенно не обеспечены... При наличии артиллерии пульбаты по штатам совершенно не имеют артиллерийских мастеров, которые могли бы вести технический надзор за капонирной артиллерией... Зам. Наркома внутренних дел УССР Б. Кобулов».

Таких документов в конце 1938 — начале 1939 гг. было подготовлено немало. В их составлении участвовали не только и не столько представители НКВД, сколько представители пехотных и артиллерийских частей РККА, так как они и должны были составить основу гарнизонов УРов. И все они считали эти сооружения непригодными для ведения каких бы то ни было боев. И кто и как бы ни относился к этим свидетельствам, но никому не удастся уйти от признания того факта, что это действительно непосредственная констатация вредительства и саботажа со стороны военных. И вот как теперь прикажете относиться ко всему этому?! Если по порядку, то, во-первых, это означает, что заговор части высокопоставленных военных во главе с Тухачевским действительно существовал. И действительно им был разработан «План поражения СССР в войне с Германией». Потому что все свидетельства НКВД формально о невообразимом бардаке по состоянию на конец 1938 г. на самом деле есть прямые свидетельства о многолетней вредительско-подрывной деятельности справедливо расстрелянных в 1937 г. «стратегов» во главе с Тухачевским! Это их работа, потому как основные на тот момент приграничные военные округа длительное время возглавляли его подельники — Уборевич и Якир. Это именно под их руководством было устроено такое невообразимое вредительство. Кстати говоря, в «Плане поражения», который Тухачевский собственноручно изложил уже сидя на Лубянке, значительное внимание было уделено как раз уничтожению боеспособности УРов, созданию для противника возможностей для обхода или прорыва через УРы и т. д. Во-вторых, ничуть не лучше были и сменившие их командующие округами. В том числе и тот же Тимошенко, и тот же Жуков. Ни хрена ведь не сделали, даже и не попытались сделать что-либо для улучшения положения дел. Даже тогда, когда НКВД стало бить в набат. Ничего они не сделали и потом, когда стали соответственно наркомом обороны и начальником Генерального штаба. Но об этом чуть позже. В-третьих, в части, касающейся КОВО, персональную ответственность должен нести и проклятый недобиток-троцкист, потому как в его обязанности первого секретаря Украины входило следить за оборонными мероприятиями. Но он, так же, как и вояки, ни хрена не сделал, а до этого еще и покрывал Якира.

Все это к тому, что всеми этими делами заправляли Тухачевский, Уборевич, Якир и другие «невинно расстрелянные жертвы сталинизма». Короче говоря, к 1939 г. ситуация была, по сути дела, катастрофическая. И, не приведи, конечно, Господь бог, но если вооруженное столкновение с нацистской Германией произошло бы в 1939 г., то ведь нашим войскам просто негде было бы обороняться.

Необходимо еще раз отметить, что вплоть до начала войны положение с УРами на «линии Сталина» не было исправлено. В результате уже в ходе боев начального периода гитлеровцы едва ли не до колики в животах обхохотались над этими УРами. 17 июля 1941 г. в штабе нашей 20-й армии был допрошен немецкий сапер лейтенант Бем, которого взяли в плен под Оршей. В ходе допроса он рассказал также следующее: «...Наша рота имела задачу блокировать бетонные укрепления на линии старой границы Советской России и их подрыв... Мы имели очень хорошую подготовку и готовились действовать в составе подвижных групп с танковыми войсками... Но мы не смогли выполнить свою задачу, так как вместо мощных линий укреплений, которые мы ожидали встретить... мы находили только разрозненные заброшенные бетонные сооружения, в некоторых местах недостроенные... Те огнев, используя неровности местности... Мы долго не могли поверить что это та самая неприступная "линия границы"...»[409] Как видите, буквально в нескольких словах пленный фриц подтвердил справедливость выводов обследовавших УРы в конце 1938 г. комиссий НКВД.

Тем не менее до сих пор по страницам многих исследований о начале войны шастает идиотская байка о том, что-де по глупому указанию Сталина перед самой войной несокрушимая «линия Сталина» была взорвана, что, дескать, и послужило одной из причин не в меру резвого отступления РККА. А авторами этой, появившейся после 1956 г. байки были как раз те, кто строил это саботажное безобразие. Как, впрочем, и те, кто ничего не сделал для исправления варварского положения дел вплоть до начала войны. Но особенно те, кто во всей «красе» продемонстрировал свое «стратегическое искусство» летом 1941 года...

И вновь задам все тот же вопрос, только слегка видоизменю его. Мог ли Сталин, имея в 1939 г. перед собой, в частности, на Западном направлении, конкретно нацистский рейх, не считаться с плачевным состоянием УРов? Ответ только один — не мог! Так что даже с этой точки зрения мотивация подписания советско-германского договора о ненападении была оправданна. А сам договор стал огромным плюсом. Хотя и временным. Что сам Сталин отлично понимал.

Ну и что у нас осталось в итоге от проанализированного блока мифов?! Разве не очевидно, что были очень серьезные политические, дипломатические, военно-технические и военно-стратегические причины для поворота внешней политики в сторону заключения договора о ненападении?! Разве не очевидно, что не была выдумкой коалиция враждебных СССР государств, которая планировала нападение на Советский Союз консолидированными силами в 1930-х гг.?! Разве не очевидно, что развитие РККА и ВПК СССР осуществлялось не ради развязывания Второй мировой войны, но в оборонительных целях?! Разве не очевидно, что никакого «уничтожения командного состава РККА» ради вступления в некий тайный сговор с Гитлером не имело место быть?! Разве не очевидно, что в реальности ключевую роль в принятии решения о подписании договора о ненападении, наряду с военно-геополитическими, политическими и дипломатическими причинами, сыграли в том числе и негативные последствия заговора Тухачевского и К°?! Разве не очевидно, что законный расстрел предавших вскормившую их Родину «талантливых стратегов» не являлся прологом к заключению договора о ненападении?! Разве не очевидно что в том числе и совершенное этими «стратегами» вредительство и саботаж в оборонной сфере наряду с другими причинами вынудили Сталина пойти на заключение договора о ненападении?!

Когда же мы научимся правильному, а, главное, точному пониманию нашей же Истории?! Когда прекратим лишь только внешне бездумное оскорбление и поношение собственной же Истории, дающие многовековым противникам России очередной шанс ущемлять и игнорировать ее коренные жизненные интересы, прежде всего интересы национальной безопасности России?! Ну не пора ли в полной мере ощущать себя подданными Ее Величества России и беречь эту великую честь — быть ее подданными — как зеницу ока?!

Примечания

1

Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers (далее FRUS Diplomatic Papers) 1918. Vol. II. P 35 — 36

2

Архив СВР РФ Дело 43106 «Спецсообщения из Англии». Цит. по Царев О. И. СССР — Англия: от сотрудничества к конфронтации (1941 — 1945 гг.)// «Новая и новейшая история», 1998, № 1, с. 93

3

Цит. по Нарочницкая Н. А. За что и с кем мы воевали. М., 2005. с 54

4

Цит. по «Военно-исторический журнал», 1990. № 10. с 23

5

Secretary of War to Secretary of State. 24 December 1945. Приводится по Печатнов В. О. Сталин, Рузвельт и Трумэн. СССР и США в 1940-х. гг. М., 2006. с 504

6

АВП РФ Ф 7. Оп 1. П. 2. Д. 24. Л. 1 — 4. Автограф

7

Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. 1 . 1946. с 127, 164

8

Документы и материалы по вопросам борьбы с военными преступниками и поджигателями войны М. 1949. с. 93 — 146

9

Там же, с. 115 — 116

10

Там же, с. 146

11

Документы и материалы по истории советско-польских отношений Т. 7. М. 1973. с. 257

12

Times, 27 Х 1941, р. 4. Documents on American Foreign Relations, vol. IV. July 1941 June 1942. Boston. 1942. p. 662. Однако союзники на этой стадии войны избегали делать более определенные заявления о наказании нацистских лидеров и других военных преступников. Так, в переданной государственному секретарю США 22 октября 1941 г. ноте Форин Оффис, наряду с предложением выпустить коллективное заявление относительно германских злодеяний, указывалось: «В то же время правительство его величества считает нежелательным на данной стадии делать в такой декларации какие-либо конкретные угрозы о применении репрессий». FRUS Diplomatic Papers. 1941, vol. I. Р. 445

13

FRUS Diplomatic Papers. 1941, vol. I. Р. 447 — 449

14

Punishment for War Crimes The Interallied Declaration Signed at St James Palace, London on 13th Januaary 1942 and Relative Documents London. 1942 (Punishment for War Crimes)

15

Punishment for War Crimes, p. 6 — 7

16

«Правда», 151. 1942. Советско-французские отношения во время Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. Документы и материалы. М.. 1959. с. 463—464

17

FRUS Diplomatic Papers. 1941, vol. III. Р. 772

18

FRUS Diplomatic Papers. 1941, vol. I. Р. 62 — 63

19

В прошлом именно тот самый британский министр иностранных дел, который еще в 1935 г. обещал Гитлеру «зеленый свет» его экспансии на Восток.

20

Бывший посол Великобритании в СССР.

21

FRUS Diplomatic Papers. 1941, vol. I. Р. 48 — 50

22

Ibid. p. 65

23

FRUS Diplomatic Papers. 1941, vol. I. Р. 65

24

Woodward L. British Foreign Policy in the Second World War, vol. II. London. 1971. P. 280

25

FRUS Diplomatic Papers. 1941, vol. I. Р. 62 — 65

26

Международные документы Великой Отечественной войны. Вып. II/ (1942 г.) М. 1943, с. 145

27

Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны Т. 1. М., 1946. С. 82

28

Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс. Глазами очевидца Т. II. М., 1958, с. 385

29

Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны Т 1. М., 1946, с. 359 — 380.

30

Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941—1945 гг. Т. 1. М., 1957, с. 395—396

31

Memoirs by Harry S. Truman. Vol. 1 Year of Decisions New York. 1955. P. 284

32

Ibidem.

33

Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. 1. М., 1946, с. 418 — 419

34

Там же, с. 322 — 326

35

На 1-м заседании комиссии 15 марта 1943 г ответственным секретарем был назначен П. И. Богоявленский

36

РГАСПИ. Ф. 7021. (Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию немецко-фашистских злодеяний) Оп. 116. Ед. хр. 1а. Л. 14 — 16

37

Там же, л. 13. В состав этих комиссий входили первый секретарь ЦК Компартии союзной республики (крайкома, обкома). председатель или заместитель председателя совнаркома (крайисполкома, облисполкома), начальник управления НКВД и представители общественности.

38

Там же, Ед. хр. 326. Л. 85 — 89

39

Сборник сообщений Чрезвычайной государственной комиссии о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков. М. 1946, с. 430

40

РГАСПИ. Ф. 7021. Оп. 116. Ед. хр. 1а. Л. 22.

41

Судебный процесс о зверствах немецко-фашистских захватчиков на территории гор. Харькова и Харьковской области в период их временной оккупации. М., 1943; Судебный процесс по делу о зверствах немецко-фашистских захватчиков и их пособников на территории гор. Краснодара и Краснодарского края в период их временной оккупации. М., 1943

42

FRUS Diplomatic Papers. 1941, voI. I. Р. 851 — 852

43

Ibidem, p. 850, 852. Ibidem, 1944. Vol. IV, p. 1198 — 1211

44

Ibidem, 1944. Vol. IV, p. 1202

45

Creel G. War Criminals and Punishment. New York. 1944. P. 152, 154. Glueck Sh. War Criminals. Their Procession and Punishment. New York. 1944. P. 80

46

FRUS Diplomatic Papers. 1941, vol. I. Р. 402 — 422

47

В мае 1944 г в Чунцине (Китай) была создана подкомиссия для расследования военных преступлений на Дальнем Востоке и в бассейне Тихого океана. History of the United Nations War Crimes Commission and Development of the Law of War. London. 1948. P. 129 — 131.

48

Guide the Record of the United Nations War Crimes Commission. London. 1943 — 1948. New York. 1951. P. 1 — 2. Председателем комиссии был избран представитель Англии сэр С. Херст — член постоянной палаты Международного суда в Гааге. Председателем комитета по фактам и доказательствам — представитель Бельгии генерал М. де Боэр. Председателем комитета по санкциям — представитель США Г. Пелл, бывший посол в Лиссабоне и Будапеште. Председателем юридического комитета — представитель Польши С. Глазер

49

FRUS Diplomatic Papers. 1941, vol. I. Р. 1353 — 1354, 1361

50

Jerome VJ. War of the War Criminals — Political Affairs. 1945. Feb. vol. 24. № 2. P. 136 — 137.

51

FRUS Diplomatic Papers. 1941, voI. I. Р. 1406 — 1407

52

Ibidem, p. 1341, 1397 — 1398. The Conferences at Malta and Yalta. 1945. Washington, 1955. P. 437. Morse A. D. While Six Million Died A Chronicle of American Apathy. New York, 1968. P. 375 — 381.

53

Поздеева Л. В. Англо-американские отношения в годы второй мировой войны. 1941 — 1945 гг. М., 1969, с. 30. Исраэлян В. Л. Антигитлеровская коалиция. 1941 — 1945. М., 1964. С. 532

54

Nullum crimen sine lege — нет преступления без закона

55

Ex post facto — Издание закона после совершения преступления

56

War Crimes Moral, Political and Legal Problems Round Table. A Quarterly Review of the Polities of the British Commonwealth. 1944. March. № 134. P. 121 — 129.

57

Шейнман М. М. Ватикан во второй мировой войне. М., 1951, с. 320

58

Greel G. War Criminals and Punishment. New York. 1944. P. 152, 159.

59

Известия. 6 11 1945

60

Anderson C. A. Utility of Proposed Trial and Punishment of Enemy Leaders. The American Political Science Review. 1943. Dec. vol. XXXVII. № 6. P. 1099. Current History. 1944. March. Vol. 6. № 31. P. 304 — 310. Young G. War Criminals — Contemporary Review. 1942. Aug. p. 77

61

Война и рабочий класс. 1944., № 19. С. 16 — 17

62

Трайнин Л. И. Защита мира и борьба с преступлениями против человечества. М., 1956. С. 251

63

The New Republic. 1945. Feb. 19. Vol. 112. P. 260

64

Цит. по Ланщиков Л. Череда окаянных дней. М., 1998. С. 150

65

Там же. С. 152

66

Папен Ф. Вице-канцлер Третьего рейха. 1933 — 1947 / пер. с англ. М. Барышникова М., 2005. с. 550

67

Черчилль У. Вторая мировая война / пер. с англ. М., 1991. Т. С. 156 — 157. Что касается провоцирования Второй мировой войны, то этот список настолько обширен, а правящая элита Великобритании, в том числе и персонально королевская семья, настолько серьезно замешана в них, что сразу после окончания войны по личному указанию короля Георга VI британская разведка в срочном порядке провела операцию по негласному изъятию из архивов разгромленной Германии громадного количества компрометирующих Великобританию документов. В исчислявшихся тоннами документах содержался беспрецедентный компромат на британскую правящую элиту А все, что касалось королевской семьи, было изъято в результате проведенной британской разведкой другой специальной операции, которую осуществил выдающийся агент советской внешней разведки Энтони Блант. Документы, затрагивающие честь и достоинство, а также международный престиж британской короны, он выкрал из Голландии. Именно через эту страну пролегал основной канал нелегальной связи Гитлера с британской короной, который поддерживался усилиями сына последнего германского кайзера Вильгельма II кронпринца Фридриха-Вильгельма и его жены Цецилии (вместе с кайзером они осели в Голландии после Первой мировой войны). В 1923 г. кронпринц получил разрешение вернуться в Германию и жил преимущественно в Потсдаме Тем не менее он нередко навещал своего отца — экс-кайзера, выполняя попутно ряд конфиденциальных поручений германского генералитета и представителей монархических кругов.

68

Общее собрание Академии наук СССР 25 — 30 сентября 1943 г. М — Л., 1944. С. 209

69

РГАСПИ Ф. 7021. Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследование преступлений немецко-фашистских захватчиков. Оп. 116. Ед. хр. 337. Л 1 — 84

70

Там же. Л. 20

71

Там же. Л. 32

72

В соответствии с §7 Германского уголовно-процессуального кодекса «дело подсудно тому суду, в районе которого совершено наказуемое деяние». В соответствии с разъяснением Имперского суда от 14 июня 1894 г. «заграничное подстрекательство к преступлению внутри государства должно считаться совершенным внутри государства». Love C. Die Strafprozessordnung fur das Dtutche Reich. Berlin. 1925. S. 66.

73

Статьи А. Н. Трайнина в «New Masses» (1944. Sept. 5, vol. 52. № 11, р. 3 — 6. № 12. Р. 10 — 12) и в «Central European Observer». London, 1943. Sept. Vol. 20. Р. 281—282

74

К примеру, западногерманский адвокат Волл указывал, что именно работа Трайнина «Уголовная ответственность гитлеровцев» «неожиданно оказала большое влияние в Лондоне, когда вырабатывался устав Нюрнбергского трибунала» Полторак А. И. Нюрнбергский эпилог. М., 1969. С. 157. а также American Journal of International Law. 1947. Vol. 41, № 1. Р. 29

75

«New York Times», 7. XII 1944. P. 4

76

Glueck Sh. War Criminals. Their Prosecution and Punishment. New York. 1944. P.10

77

Maugham F. UNO und War Crimes. London. 1951. P. 113

78

Great Britain. Parliament House of Common Parliamentary Debates. Official Report Fifth Series. 1945. Vol. 409. Col. 1340

79

Parliamentary Debates. House of Lords. Vol. 135. Col. 652 — 658

80

Parliamentary Debates. House of Lords. Vol. 135. Col. 660 — 666, 672 — 673

81

Ibidem. Col. 680 — 691

82

The Conference at Quebes. 1944. Washington. 1972. P. 105 — 108. Stimson H. L. Dundy V. G. On Active Service in Peace and War. New York. 1948. P. 584. New York Times. 26 11 1948. P. 25. Mason A. T. Harlan Fiske Stone. Pillar of the Law. New York. 1956. P. 715

83

Против суда, как никому не нужной затяжки дела, высказался известный английский дипломат лорд Ванситтарт: «Нельзя представить себе ничего более смешного, чем суд над главными военными преступниками — это огромное пушечное ядро, выпускаемое громоздким механизмом». New York Times. 28 III 1948. P. 3. И что смешного нашел в суде над главными военными преступниками этот, не приведи Господь, лорд — только бес знает, что в его протестантской башке творилось. А вообще-то — запредельно характерное выражение. Сначала Англия создала этих военных преступников, а затем ей стало смешно судить их?! Ну не идиот ли британский?!

84

Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. 2. М., 1946. С. 209, 218, 288

85

Там же. Т. 1. М., 1946. С. 400 — 401

86

FRUS Diplomatic Papers. 1943. Vol. I. P 460 — 468

87

Hull C. The Memoirs. Vol. II. New York. 1948. P. 1361 — 1362.

88

Шейнман М. М. Ватикан во второй мировой войне. М., 1951. С. 248 — 249

89

FRUS Diplomatic Papers. The Conference at Quebes. 1943. P 91 — 93

90

Ibidem. P. 467

91

FRUS Diplomatic Papers. The Conference at Quebes. 1943. P. 489

92

Ibidem. P. 490

93

Письмо У.Черчилля к Ф.Рузвельту от 22 октября 1944 г. Churchill W. The Second World War. Vol. VI. Triumph and Tragedy. London. 1954. P. 210

94

Тегеран. Ялта. Потсдам. Сб. док. М., 1970. С. 175 — 176

95

FRUS Diplomatic Papers. 1943. Vol. III. P 1161

96

Pompe C. A. Aggressive War International Crime. The Hague. 1953. P. 89

97

АВП РФ Ф. 06. Оп. 7. П. 20. Д. 209. Л. 60 — 61

98

АВП РФ. Ф. 07. Оп. 10. П. 8. Д. 83. Л. 40 — 43

99

Автор изречения британский философ и социолог XIX в Ф. У. Мейтланд

100

Из отчета о заседании совета ордена в помещении (масонской ложи — А.М.) Великого Востока Франции от 29 мая 1939 г. за подписью Великого Мастера Великого Востока Франции А. Груссье 33, цит. По: Центр хранения историко-документальных коллекций (далее ЦХИДК), Ф. 92, Оп. 1. Д. 16711. Л. 41. Подлинник.

101

Цит по: Герои и антигерои Отечества //Сост В. М. Забродин М., 1993. С. 171. 211

102

Цит. по Ланщиков А. Л. Череда окаянных дней. М., 1998. С. 150

103

Там же. С. 152

104

Папен Ф. Вице-канцлер Третьего рейха. 1933 — 1947/пер. с англ. М. Барышникова. М., 2005. с. 550

105

Секретная переписка Рузвельта и Черчилля в период войны / Пер. с англ. М., 1995. С. 3 — 4

106

Черчилль У. Вторая мировая война / Пер. с англ. М., 1991. Т. С. 156 — 157

107

Приводится по Молодяков В. Э. Несостоявшаяся ось Берлин — Москва — Токио. М., 2004, с 18

108

Churchill W. The Second World War. London. 2002. p. 5. В переводе на русский язык обычно используется слово «перемирие» вместо «передышка» См Черчилль У. Вторая мировая война/Сокр. пер. с англ. М., 1991, с. 22

109

Автором изречения является прусский король Фридрих II

110

Авторство этого грубоватого выражения принадлежит английским журналистам. Бленхейм — родовой дворец герцогов Мальборо, к коим относится Черчилль. Знаменитый Нью-Йоркский район Бруклин в данном случае символизирует тот факт, что мать У. Черчилля — американка по имени Дженни Джером. Есть и более грубые выражения, характеризующие особенности происхождения У. Черчилля. Например, «гардеробный мальчик», так как его мамаша, будучи на последних днях беременности соизволила отправиться на очередной бал, где и родила прямо в гардеробе, среди шуб и манто будущего сэра Уинстона.

111

Трухановский В. Г. Уинстон Черчилль. Политическая биография. М., 1977. С. 15

112

К слову сказать, они никуда не исчезли. Они по-прежнему активно действуют на мировой арене, главным образом из-за кулис, прежде всего против России. Сменились лишь конкретные данные, персонифицирующие тех или иные представителей этих сил

113

Тойнби А. Цивилизации перед судом истории. М., 1996. С. 106 — 107

114

Тойнби А. Постижение истории. М., 1991. С. 156 — 157

115

Но и тривиальная темная корысть никогда не оставалась не у дел. Один из периодов в развитии земной цивилизации, к примеру, называется эпохой Великих географических открытий. Но в действительности ее суть в банальной корысти. Только на уровне государств она была не чем иным, как эпохой ожесточенно свирепой борьбы за монополию пути сообщения (в основном за монополию морских коммуникаций, морскую гегемонию) не столько даже на Восток как таковой, сколько прежде всего к источникам его сказочных богатств, легенды о которых сводили с ума весь Запад. Естественно, что стремление к овладению ими немедленно и автоматически превращалось в кровавый колониальный разбой. И ничего другого и быть-то не могло. Ведь новые земли открывались и захватывались. а затем и перехватывались грубой силой. Соответственно грубой же силой устанавливалась и «монополия заселения». Как за счет уничтожения аборигенов, так и за счет вывоза на новые территории колонистов

116

Он действует также и в дикой природе. Едва ли не с детства все знают, что многие животные в дикой природе, а также некоторые домашние животные, например кошки и собаки, постоянно метят территорию своего обитания. Однако никто и никогда и не задумывался над тем, что в данном случае это конкретное проявление Высшего Закона. Своей меткой животное ясно показывает другим, что на той или иной территории установлена его «монополия заселения» или «монополия пути сообщения», нарушать которые другим не рекомендуется. В противном случае не избежать стычки, часто не на жизнь, а на смерть.

117

Ярчайшим тому доказательством является эпоха Великих географических открытий Начавшись в конце XV в. с открытия Америки и путей в Азию, она продолжается фактически до сих пор. С той лишь разницей, что вследствие бурного научно-технического прогресса она постоянно перетекает в совершенно иное качество. В конце XIX — начале ХХ в., например, основной формой ее проявления стала борьба за глобальную монополию железнодорожных сообщений. Именно ей человечество и «обязано» кошмаром Первой мировой войны. А в процессе последней и под влиянием бурного научно-технического прогресса выяснилось, что «кто владеет нефтью — тот владеет миром». В итоге с середины Первой мировой войны и вплоть до наших дней мировая политика крутится вокруг одной «оси» — ожесточенной борьбы за контроль над источниками нефти, превратившейся в конце ХХ в. в борьбу за глобальный контроль над источниками всех видов углеводородного сырья, а также трубопроводными и иными коммуникациями стратегического значения, по которым оно доставляется потребителям. Параллельно идет не менее ожесточенная борьба за монополию в освоении космического пространства, лишь для приличия называемая «в мирных целях». Такая же борьба охватила даже виртуальное пространство — Интернет, а также сферу связи. Как и всякая иная эпоха, и эта тоже сопровождалась и сопровождается бурным рождением и еще более стремительным развитием как новых империй, так и новых государств. Сколько их было в истории?! Священная Римская империя (с XII в. — «германской нации»), Испанская, Британская, Французская, Голландская, Османская, Германская империи. А сколько новых государств?! США, государства Латинской Америки, Азии, Африки. Естественно, имели и имеют место их всевозможные коалиции и альянсы. Из недавней истории — Антанта, антигитлеровская коалиция, НАТО, ЕЭС, ОБСЕ, СЕНТО, СЕАТО и Варшавский пакт, Организация арабских государств, Исламская конференция и т. д. Иные канули в Лету, а некоторые функционируют до сих пор.

118

В то же время абсолютной монополии на данный метод у Запада нет. Этим же на века «прославились» и многие представители Азии, Африки и Австралии. А уж об Америке и говорить не приходится — трагическая судьба американских индейцев всем известна

119

РГАСПИ. Ф.7445. Оп. 2. Д. 27. Л. 140 — 352.

120

Папен Ф. Вице-канцлер Третьего рейха. 1933 — 1947/ пер. с англ. М. Барышникова. М., 2005, с. 97.

121

По подсчетам выдающегося русского историка В. О. Ключевского. великорусская народность в период своего формирования — с 1228 по 1462 г. то есть всего за 234 года, — вынесла 160 внешних войн и нашествий. А за четыре с половиной века — с 1018 по 1462 г. — Русь выдержала 250 войн и нашествий. Все то время, когда, например, та же Англия жила относительно спокойной жизнью — последнее нашествие норманнов на Британские острова состоялось в 1054 г. — и Забавлялась то турнирами рыцарей, то разбоем Робин Гуда, то крестовыми походами, то очередными убийствами своих венценосцев, Русь провела в отражении войн и нашествий, подвергаясь неслыханному насилию и разграблению. Только за последнюю четверть XIII века ордынцы свыше 15 раз предпринимали крупные военные походы на Северо-Восточную Русь, из которых три имели характер подлинных нашествий. В XVI в. Московия 43 года воевала на западе и северо-западе против Речи Посполитой, Ливонского ордена и Швеции. И при этом не прерывала борьбы с наседавшими на ее южные границы крымскими ордами. В XVII веке Россия вынуждена была воевать 48 лет. в XVIII столетии — уже 56 лет, а в целом на протяжении пяти веков, то есть с XIII по XVIII в., а по большому счету на протяжении всего второго тысячелетия от Рождества Христова, состояние мира для России было исключением, а жесточайшим правилом — война! Из трех веков — XVI, XVII и XVIII вв. — России пришлось провоевать без малого полтора столетия — 147 лет! Кому еще в мире выпадала столь горькая участь так бороться только за право быть?! В сравнении с той же Англией получается весьма невеселая картина. Перейдя под знамена кальвинизма в канун установления своей монополии на морские пути сообщения как к прологу к сколачиванию будущей империи и зарождению протестантского капитализма, Англия более пяти веков прожила без внешних войн и нашествий. Вынужденная же клинком отстаивать свое право на жизнь православная Русь пять веков провела в войнах, прежде чем окончательно установила свою глобальную, более или менее гарантированную монополию заселения в сочетании со своей же монополией на пути сообщения. Но при этом оказалась «...отброшена назад на несколько столетий, и в те времена, когда цеховая промышленность Запада переходила к эпохе первоначального накопления, русская ремесленная промышленность должна была вторично проходить часть того исторического пути, который был преодолен до Батыя» (Рыбаков Б. А. Ремесло Древней Руси. М., 1948. С. 780 — 781). Единожды сложившись, эта чрезвычайно трагическая особенность истории нашей Родины вплоть до наших дней оказывает свое исключительно негативное воздействие. Ведь порочность отставания шла не только рука об руку с военными проблемами отстаивания своей независимости. Не только ими же резко усугублялась. Резко негативно сказываясь на системе организации войск и качестве их вооружения еще во времена Дмитрия Донского, она превратилась в порочный круг тотального отставания русского государства. Причем в такой, преодоление которого, тем более перед лицом бурно прогрессировавшего западного мира, было возможно только путем взрывного, запредельного перенапряжения сил общества и государства для размывания этого круга. Так вынужден был поступать Дмитрий Донской, иначе Куликовская битва была бы последней в истории России, а ее самой более не существовало бы. Так же вынужден был поступить и Петр Великий, обстоятельствами принужденный посягнуть на церковное имущество и переливать колокола в пушки. Так же вынужден был поступить и Сталин, которому мнивший себя «гением мирового пролетариата» и искренне исповедовавший бред о том, что-де «учение Маркса всесильно, потому что верно» Ленин, в строгом соответствии с этим же бредом, оставил дымящееся пепелище на месте некогда цветущей империи! От «измов» подобная практика преодоления такого порочного круга ни в коей мере не зависит. Обычно ими прикрывают истинное положение дел. Эта трагическая особенность не осталась незамеченной Западом. Впоследствии она стала одной из главнейших целей ожесточенного религиозно-цивилизационного противоборства Запада с Россией. То есть превратилась в постоянно действующую глобальную стратегическую цель. Как необходимость приложения непрерывных усилий для отбрасывания России на каждом этапе ее истории далеко назад в своем развитии по все показателям, не давая ей передышки. Особенно же для самого радикального нарушения обязательных для каждой страны и государства накопительных процессов как основы процветания. Чтобы ни при каких обстоятельствах рано или поздно могущие быть достигнутыми количественные результаты ни в коем случае не переросли бы в качественные. Чтобы на каждом этапе своей истории Россия начинала бы процессы накопления с нуля, а то и с отрицательных величин, то есть с долгов. Чтобы в результате она непрерывно и насильственно впихивалась бы в непролазное болото тотального отставания по всем параметрам, пока окончательно не утонет в нем, а на поверхности иссохшего величественного родника русской жизни не образуется «РУССКАЯ ПУСТЫНЯ»

122

Доказывая в 1782 г. Екатерине II необходимость присоединения Крыма к России. один из светлейших умов Государства Российского, Григорий Александрович Потемкин, обосновывал свое мнение следующим справедливым аргументом: «Крым положением своим разрывает наши границы. Более того, сопроводил его и военно-экономическим соображением о том, что в случае присоединения Крыма «еще вдобавок избавимся от трудного содержания крепостей, кои теперь в Крыму на отдаленных пунктах».

123

Этим сознательно и нагло грешила созданная II Съездом народных депутатов СССР Комиссия этого съезда по политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 г. Причем грешила под прямым нажимом ныне уже покойного А. Н. Яковлева, который умышленно следовал за западными публикациями, в которых «сфера интересов» упорно переводилась как «сфера влияния». В действительности же любая дискуссия о «сферах влияния» лишена каких-либо оснований. (См. 1939 год. Уроки истории / Под ред. О.А. Ржешевского. М., 1990, с. 459.).

124

Герцен А. И. Сочинения. Т. 3. М., 1956. С. 403 — 404

125

Вспомните историю хотя бы ХХ в. Двукратное разрушение государства происходило в буквальном смысле на пороге новой эпохи не только в развитии и цивилизации России, но и в целом земной цивилизации. К примеру, так называемая февральская революция 1917 г. произошла не только в канун уже ни у кого не вызывавшей сомнения феерической победы России в Первой мировой войне, но и прежде всего как превентивно ликвидирующая грядущее объективное возвышение России над всем миром в качестве закономерно обретающей статус мирового центра державы. Собственно говоря, Запад для того и развязал ту войну, чтобы не допустить такого развития событий, ибо уверенно прогнозировал возвышение России еще до войны. И Вторую мировую войну в ускоренном темпе развязывали и усиленно провоцировали Гитлера на нападение на СССР прежде всего именно по этой же причине. Да и к власти-то фюрера привели тоже именно в связи с этим и ради этого. В свою очередь и крушение СССР произошло в буквальном смысле на пороге новой эпохи в развитии не столько транспортных коммуникаций, в которой ведущая роль принадлежала бы Советскому Союзу, сколько в мировой цивилизации. Речь идет об открытой Советским Союзом уникальной эпохе экранолетов. То есть совершенно мирным путем глобальная монополия путей сообщения в мире объективно перешла бы в руки СССР со всеми вытекающими отсюда глобальными последствиями. Кстати сказать, то же самое имело место и в начале ХХ в., ибо бурное развитие железнодорожного транспорта России, который объективно соединял не только страну, но и Европу с Азией, фактически означало и новую эпоху в международных экономических и торговых отношениях, а следовательно, и в политических. И именно в целях недопущения подобного развития событий Западом и была развязана Первая мировая война.

126

Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. М., 1996. С. 107

127

К слову сказать, именно из-за этого статус империи за Россией признали далеко не сразу. Напомним, что юридический статус империи Россия провозгласила по итогам победоносно завершенной Северной войны в 1721 г. Тогда же Петру I был преподнесен титул императора Так вот, основные персонажи мировой арены начала XVIII в. весьма долго тянули с признанием за Россией статуса империи. Дания — до 1723 г., побитая Швеция — до 1733 г. Османский Турция — до 1739 г., Англия — до 1742 г. (к слову сказать, впервые в истории императором Петра I назвала английская королева Анна еще в 1710 г.). Австрия, император которой при жизни Петра Великого был связан с ним родственными узами (жена сына Петра, царевича Алексея, Шарлотта и жена австрийского императора Карла Елизавета были родными ссорами) «думала» до 1742 г., Франция — до 1757 г., Испания — до 1759-го. Речь Посполитая (Польша) тянула с признанием до 1764 г.! Статус империи за Россией практически сразу признали только Пруссия и Голландия (в 1722 г.). И точно так же дело обстояло с признанием СССР. Ведь далеко не сразу и далеко не все государства пошли на дипломатическое признание Союза Советских Социалистических республик по факту его провозглашения.

128

«На страже Родины». 1991, 26 июня

129

Например, прусский посланник в Петербурге Сольмс писал своему королю Фридриху II: «Все Екатерининские войны ведутся русским умом». Вести же войны русским умом испокон веку означало действовать, как говаривал еще Петр Великий, елико возможно, «лаской, а не жесточью». Так, после завоевания Крыма Екатерина II решила осмотреть новые владения. И вот там, в Крыму, произошло уникальное событие. На одной из дорог лошади внезапно понесли. Но тут крымские татары, которые сопровождали императрицу в качестве охраны, легли на пути лошадей и своим бесстрашием предотвратили, казалось, уже неизбежную трагедию. Вдумаемся в смысл этого эпизода. После кровопролитной войны за Крым свою личную охрану Екатерина II доверила вооруженным представителям только что завоеванного народа, к тому же совершенно иной веры! И именно они предотвратили гибель своей новой владычицы. Это стало возможным не только в силу традиционно и справедливо превозносимой дальновидной мудрости Екатерины II, но и прежде всего потому, что ее войны действительно велись русским умом, в которых даже применение оружия не означало захвата как такового, применение оружия всегда сопровождалось, а нередко и упреждалось действиями «лаской, а не жесточью». Но даже после применения оружия действовать русским умом означало прежде всего проявление искреннего уважения к незыблемости монополии заселения народа завоеванной территории. Только так возможно было гарантированно ожидать взаимного уважения такого народа к России. Что, собственно говоря, крымские татары и продемонстрировали в описанном выше случае. Искренне жаль, что сложившееся было взаимное уважение оказалось нарушено. Уже в период Крымской войны 1853 — 1856 гг. крымские татары, поддавшись религиозной пропаганде Османской империи и ее англо-французских союзников, создали крымско-татарское ополчение в количестве пяти тысяч человек, которое воевало на стороне оккупантов. Количество же бандитов, грабивших и убивавших христианское население Крыма, так и вовсе не поддается какому-либо исчислению. А в это время на стороне русских войск воевала всего лишь воинская часть — так называемая «льготная часть» лейб-гвардии крымско-татарского эскадрона в количестве 75 человек, включая и русских офицеров. Увы, дурной пример предков казался более чем заразителен. Во время Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг. многие тысячи крымских татар, поддавшись гитлеровской пропаганде, в массовом порядке стали сотрудничать с оккупантами и действовать против Красной Армии. 20 тысяч крымских татар, изменив присяге и Родине, дезертировали и перешли на сторону врага. А это, между прочим, 10 % от общей численности крымских татар к началу войны. Если в терминах военкоматов, то практически все боеспособное мужское население крымских татар пошло на откровенное предательство. Естественно, что государство незамедлительно ответило в соответствии с суровыми законами военного времени, которые не зависят от всякого рода «измов». Потому как действительно никому не дано безнаказанно нарушать Высший Закон, тем более в тяжелое военное время. Но вот ведь какая неудобная штука — факты Истории. По закону-то полагалась этих предателей поставить к стенке. Высшее руководство СССР поступило гуманнее. Не стало оставлять крымских татар без мужского населения. А чтобы не получилась безнаказанность предательства, выселило крымских татар с территории Крыма, не подвергая их какому-либо умышленному уничтожению. Жаль, конечно, что такое наказание не было снято с целого народа вовремя. Но еще более жаль, что недобитый вовремя болван-троцкист Хрущев столь бездумно осуществил первую реабилитацию этих предателей. Впрочем, и вторая реабилитация тоже была осуществлена по-идиотски.

130

Шубарт В. Европа и душа Востока / Пер. с нем. М., 2003. С. 49

131

Там же. С. 98

132

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Издание второе. Т. 6. М., 1957. С. 289—306

133

Цит. по Галин В. В. Политэкономия войны. Заговор Европы. М., 2007. с. 337—338

134

Цит по: Клочков И. Ф. Эхо Великой Победы. СПб., 2005, с. 10 — 11

135

Потому-то Запад и пытается все время, увы, безуспешно, дробить славян, натравливать их друг на друга

136

Забегая вперед, отметим, что если бы не своевременные действия Сталина, то Третья мировая война ХХ в. началась бы еще 1 июля 1945 г., если не того ранее. Во всяком случае в варианте «с колес Второй» она точно планировалась. Тем более что Запад имел такой опыт: первая по счету «Вторая мировая» война была развязана Западом также в сценарии «с колес Первой», что выразилось в трех волнах иностранной интервенции в 1918 — 1922 гг. Мы еще убедимся в этом. Но одно могу сказать сразу: Сталин с августа 1943 г. знал о подобных планах Запада. Потому и нанес сильнейший упреждающий удар на дипломатическом фронте, особенно на Ялтинской конференции 1945 г. Запад вынужден был принять советские условия послевоенного мира. За этот беспрецедентный проигрыш с Рузвельтом жестоко расправились — он был убит выстрелом в голову. А Черчилль, чтобы избежать подобной участи, санкционировал срочную разработку операции «Немыслимое» (Unthinkable), целью которой было нападение на СССР совместными англо-американскими силами уже 1 июля 1945 г. Однако и на этот раз Сталин был предупрежден своей разведкой — «кембриджская пятерка» лучших агентов советской разведки не дремала. Не без элегантного «содействия» Сталина Черчилль вылетел с поста премьер-министра прямо во время Потсдамской конференции. Потерпев сокрушительное поражение, но, по-прежнему опасаясь за свою шкуру — это посмертно ему воздают едва ли не королевские почести, а тогда запросто могли убить, как и Рузвельта, — Черчилль во спасение своего реноме «защитника истинных ценностей» Сити и Уоллстрит вынужден был согласиться на исполнение унизительной роли «всемирного забияки». В знаменитой речи, произнесенной 5 марта 1946 г. в Фултоне (США), Черчилль от имени всего Запада объявил Советскому Союзу холодную войну и с грохотом опустил «железный занавес». Кстати сказать, в который раз Запад пошел на это! Черчилль, вероятно, даже и не ведал, что еще Петр I в одном из своих писем к сыну Алексею указывал, что Европа преднамеренно опустила «железную завесу» перед Россией!

137

Война. как это и так очевидно, является главным методом. Но не единственным. В ход идут такие методы, как создание ситуации полуголодного существования значительной массы населения. переформатирование стандартов питания, приводящее к резкому ослаблению репродуктивной способности населения, массированное спаивание населения, глубинное разложение общества, ликвидация всяческих моральных устоев и нравственности, лишение населения эффективной медицинской помощи и т. п. Простите за один далеко не VIP-пример, но без него просто нельзя. Он не только интегральный — он попросту стратегический. Под конец прошлого века, в 1996 г., такая важная организация городского хозяйства Москвы, как Москанализация, праздновала свое столетие. Казалось бы, юбилей как юбилей, да и только. К тому же, мягко выражаясь, не та организация, чтобы закатывать пир на весь мир. Однако во время праздничных интервью один из руководителей произнес, что с началом так называемых либеральных реформ в области экономики — проще говоря, с началом экономического людоедства Гайдара/Чубайса — в сточных водах Москвы произошло более чем двухкратное снижение сухого вещества. В переводе с языка биологов и экологов это означало. что население стало питаться более чем в два раза хуже. Соответственно произошло и резкое понижение репродуктивной способности московского населения. Естественно, что точно такие же последствия имели место и по всей России. И как результат — за время реформ Россия, по разным оценкам, лишилась от 10 до 15 млн. своих сограждан. Не говоря уже о сверхатастрофическом падении рождаемости. Только в последние два-три года до властей наконец-то дошло, что так они останутся вообще без народа, и стали предпринимать некоторые необходимые меры

138

Цвейг С. Триумф и трагедия Эразма Роттердамского. // Цвейг С. Собрание сочинений. Т. 9. М., 1993. С. 102

139

Трухановский В. Г. Уинстон Черчилль. Политическая биография. М., 1977. С. 265

140

Солженицын А. И. Речь перед представителями профсоюзов АФТ-КПП Вашингтон. 1975. Он же. Публицистика. Статьи и речи. Вермонт. Париж. 1989. т. 9. с 208 — 209. В 2008 г. в издательстве «Вече» вышла интересная книга Владимира Яковлевича Лакшина (1918 — 2008) — известного литературного критика, литературоведа, прозаика, мемуариста, автора ряда книг о Толстом, Чехове. А.Н. Островском и др., создателя уникальной телевизионной библиотеки о русских классиках — Пушкине, Чехове, Блоке и др. Прямо на обложку своей книги вынесено следующее резюме В. Я. Лакшина о Солженицыне «...Как в политика и мыслителя в Солженицына я верю мало, хотя он и обрел уже замашки политического деятеля знакомого типа — с ненасытным стремлением отсекать, отмежевываться и "приводить к присяге". Сомневаюсь в том, что через него даруется нам Истина, и не хочу в его рай — боюсь, что попаду в идеально обустроенный лагерь. В христианство его я не верю, потому что нельзя быть христианином с такой мизантропической наклонностью ума и таким самообожанием. А его ненавистью ко всему, что есть нынешняя Россия, я сыт по горло». Категорически убежден в том, что абсолютное большинство подданных Ее Величества России без сомнений подпишутся под этими словами В. Я. Лакшина

141

USSR. Statistical Yearbook of League of Nations (1929 — 1940)

142

Цит. по Молчанов Н. Н. Дипломатия Петра Великого М., 1990. С. 432—433

143

Там же. С. 433

144

Людвиг Э. Последний Гогенцоллерн (Вильгельм II). М., 1991. С. 93

145

Подавляющая часть этих и иных соглашений сыграла колоссальную роль в подготовке мирового столкновения, известного как Первая мировая война, так как они являлись «вехами» на магистральной пути дипломатического маневрирования Англии в целях подготовки общеевропейского столкновения чужими руками. Часть преимуществ России, полученных ею в результате острой дипломатической борьбы, особенно признанные Европой территориальные приобретения в Закавказье и Османской империи, были ликвидированы лишь после «десантирования» в России Ильича и К°. Причем этих утрат добивалась прежде всего Англия, особенно в Восточной Турции, имевшей особенно важное стратегическое значение, ведь данный регион непосредственно примыкал к границам тогдашних английских колониальных владений на Среднем Востоке

146

Людвиг Э. Последний Гогенцоллерн (Вильгельм II). С. 93. Вот высказывание последнего кайзера Германии от 1898 г.: «Германия имеет трех открытых врагов — славян, французов и англичан, но они "ничтожны, презренны, и с помощью Всемогущего Бога и немецкого оружия великая задача покорения их покажется легкой. Славяне — это навоз, приготовленный для немцев. Уже одно это название, Slave, указывает на их экономическую зависимость. Slave — не что иное, как Sklave — раб. Вопреки здравому смыслу на славян нельзя смотреть иначе как на навозную кучу или, выражаясь более прилично, как на этнографический материал, посланный Богом в Восточную Европу для господствующего германского народа, который не замедлит прийти». Цит. по Кисловский Ю. Г. От политики «Drang hach Osten» к доктрине «открытых дверей». М., 2000. Он же: Победа зарождалась в боях на границе. М., 2005. С. 12. Впрочем, кайзер и своих-то немцев за людей тоже не считал. Во всяком случае за порядочных людей, о чем сохранились письменные свидетельства

147

Платонов О. А. Терновый венец России. М., 1995. С. 198 — 200

148

Подданные Британской империи Лабушеры — абсолютно реальные лица. Являвшегося высокопоставленным сотрудником Северного отдела МИД Великобритании сына сэра Генри втемную использовал выдающийся агент советской разведки, член знаменитой «кембриджской пятерки» Дональд Маклин. См. архивные дела Службы Внешней Разведки России № 83791 и № 32826 (л.д. его куратора, нелегала Арнольда Дейча)

149

Графические способы передачи информации? тем более с элементами аллегории, очень характерны для масонов. В свое время видный масон-«декабрист» И.И. Пестель отмечал, что «ум сильнее приковывается к предметам, если они поражают зрение и аллегории глубже запечатлеваются в нашей душе».

150

Точно такой же идиотизм совершил и Горбачев. дав согласие на объединение Германии, не обусловив, однако, это согласие письменными обязательствами Запада не предпринимать расширения НАТО на Восток. Безмозглая политика предателя СССР была еще дополнена и подлостью внешней политики предателя России Ельцина. В результате ныне Россия уже граничит с НАТО, которая вовсе не склонна утихомирить свои геополитические амбиции и стремится теперь затащить в свою шайку «оранжевую» Украину и «розовую» Грузию, каждую из которых возглавляет непременно агент ЦРУ!

151

В годы Второй мировой войны с подачи У. Черчилля англосаксы вновь хотели запустить в действие этот же механизм перманентности за счет жесточайшего территориального обрезания, урезания и расчленения территории собственно Германии после победы над ней. Однако на их пути встал легендарный советский разведчик-нелегал Исхак Абдулович Ахмеров и другие суперасы советской разведки, прежде всего знаменитая «кембриджская пятерка», своевременно документально разоблачившие замысел англосаксов. И не вина Сталина, что послевоенная Германия была разделена на две части — он-то как раз в конце войны этого не планировал, что легко доказуемо. Разделение получилось в результате односторонних действий Запада, в ответ на которые ему пришлось создавать Германскую Демократическую Республику. Сталин настаивал на создании единого, но демократического германского государства. Но, увы — Запад есть Запад, итить его

152

Mackinder H. Democratic Ideals and Reality. A Study in the Politics of Reconstructions. Wash. DC. 1996. P. 186 (впервые этот труд был опубликован еще в 1919 г.)

153

Из опубликованной в 1943 г. в Париже записки П. Дурново. Цит. по Нарочницкая Н. А. Россия и русские в мировой истории. М., 2004. С. 194 — 195

154

Принимая 26 июня 1914 г. брата кайзера Вильгельма II, адмирала германского флота Генриха Прусского, английский король Георг V доверительно сказал ему, что в случае войны Англия могла бы придерживаться нейтралитета: «Зачем нам с вами проливать кровь?» — патетически воскликнул британский монарх. Прусский принц согласился, хотя оба держали камень за пазухой. но, как представляется, самый увесистый был у бритта. А менее чем через неделю грянуло 1 августа 1914 г, в бушующем пламени которого дотла были спалены четыре монархии — германская, российская, австро-венгерская и даже турецкая. См. Писарев Ю. А. Тайны Первой мировой войны. М., 1990. С. 84. У Черчилль впоследствии сделал римейк королевского фортеля. Правда, вместо Генриха Прусского о был безродный наци № 2 Рудольф Гесс, через которого, вместо британского монарха (но с его санкции), лично Черчилль гарантировал Гитлеру полную безнаказанность однофронтового разбоя вермахта против СССР до 1944 г. И. надо отдать должное Черчиллю, он сдержал слово сэра. Именно из-за его противодействия второй фронт был открыт только летом 1944 г. «Традиции» Коварного Альбиона, однако

155

Гудрик-Кларк Н. Оккультные корни нацизма. СПб., 1996. С. 26

156

Употребленное С. Ю. Витте слово «произведений» в те времена подразумевало продукцию, товар. См . Пролог русско-японской войны. Материалы из архива графа С. Ю. Витте / Под ред. Б. Б. Глинского. Пр. 1915. С. 10 — 17

157

Восхваляемая либеральными экономистами денежная реформа Витте в действительности была тягчайшим преступлением против России. Дело в том, что ее основа — золотой стандарт рубля поддерживалась главным образом внешними займами, в результате чего Россия была посажена на эту крайне опасную иглу внешней финансовой зависимости. А в действительности же золото в колоссальных размерах утекало из России за границу. Но формально все выглядело благопристойно — рубль как бы укреплялся, промышленность вроде бы развивалась. Однако итогом-то стали Февраль и Октябрь 1917 г. и висевшие вплоть до конца ХХ в огромные долги России. За тягчайшее преступление Витте расплачивались уже наши современники. И это не говоря о другой, глобальной махинации Витте, положившей начало фантастическому ограблению золотого запаса России. Увы, но и эта тема выходит далеко за рамки настоящего исследования

158

Китайско-Восточная железная дорога строилась в соответствии с русско-китайским договором 1896 г. Строительство было завершено в 1903 г. с южно-маньчжурским ответвлением (ЮМЖД). Через Транссиб дорога соединяла Китай с Европой. В 1905 г. ЮМЖД отошла Японии, в 1934 г. СССР продал КВЖД Японии, а после Второй мировой войны она стала собственностью КНР

159

Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 48. С. 155. Латышев А. Г. Рассекреченный Ленин. М., 1996. С. 305

160

Крыленко Л. К. Денежная Держава. Тайные механизмы истории. М, 2002, С. 180

161

Цвейг С. Триумф и трагедия Эразма Роттердамского. Собр. Соч. в 10 томах. Т. IX. М., 1993. С. 102

162

Там же, с. 92

163

См. Молодяков В. Э. Несостоявшаяся ось Берлин — Москва — Токио М., 2004. с. 18

164

Именно так в 30-х гг. прошлого столетия ответила супруга бывшего британского премьер-министра Герберта Асквита, усилиями в том числе которого и была спровоцирована Первая мировая война и заложены все предпосылки для провоцирования Второй мировой войны. Леди Асквит прекрасно знала, что она говорит

165

В 1992 г карта и памфлет были переизданы в серии Faksimile-Documentatione специализирующемся на издании редких документов на основе оригиналов или нотариально завереных копий, издательством Faksimile-Verlag, Бремен

166

Halford J. Mackinder. The Round World and the Winning of the Peace Foreign Altairs. July 1943

167

Там же

168

Цит. по Сталин в воспоминаниях современников и документах эпохи. Сост. М. Лобанов М., 1995. С. 710

169

Клаузевиц К. О войне. М., 1932. Т. 3. с 127, 129.

170

В принципе-то для этого и не надо быть специалистом по ведению психологических войн. Достаточно вспомнить ветхзаветный пример о том. как Моисей умышленно водил своих соплеменников по пустыне сорок лет кряду, пока не ушли из жизни те, кто помнил о египетском плене, пока не стерлась память об этом

171

Цит. по Галин В. В. Политэкономия войны. Заговор Европы. М., 2007. С. 106

172

Емельянов Ю. В. Трагедия Сталина. 1941 — 1942. Через поражения к победе. М., 2006, с. 12

173

Если быть исторически и юридически абсолютно точным, то ориентированная прежде всего против России и формально числящаяся в анналах Истории как якобы Вторая мировая война на самом деле являлась скорее шестой по счету «второй мировой войной» три «волны» многосторонних (до 14 участников) иностранных интервенций плюс две карельские авантюры Финляндии, за спиной которой стояла вся Антанта. Вот вам пять «вторых мировых войн»

174

С подачи советской разведки меморандум был опубликован сначала в американской газете «Chicago Tribune», затем — британской «Manchester Guardian». Опраясь на эти публикации, в британском парламенте был инспирирован депутатский запрос, в ответе на который британское правительство вынуждено было признать его аутентичность

175

Тут Лондон сказал почти правду — в то время его сильно беспокоила коминтерновско-разведывательная возня Москвы в Китае которой, сугубо по антибританским соображениям, молча благосклонно покровительствовал даже Вашингтон, и особенно завершавшиеся тайные советско-японские зонданжные контакты по нормализации отношений между двумя государствами

176

Документ был добыт агентурным путем в МИДе Чехословакии. Цит. по: Международная летопись. 1925. № 8 — 9. С. 78

177

Термин принадлежит Сталину. Ознакомившись с этим «дипломатическим рукоделием» — Локарнскими соглашениями — он определил основное содержание этого «творения» западной дипломатии следующим образом «..."дух войны" является основным содержанием "духа Локарно"». См. Сталин И. Соч. т. 10. С. 281

178

Киссинджер Г. Дипломатия. М., 1996. С. 232

179

Там же. С. 233

180

К слову сказать. то же самое произошло и на наших глазах. Метко переименованная народом в катастройку перестройка Михаила-меченого окончилась не только жуткой геополитической катастрофой — уничтожением СССР. Не менее трагической явилась и сдача России со всеми ее национальными богатствами в экономическую утилизацию» Западу. Чему откровенно способствовала бандитская либерализация экономики страны, проведенная по западным же лекалам. Одновременно набирал мощную центробежную силу националистический и местечковый сепаратизм, грозивший окончательно уничтожить Россию. Но в том-то и особенность геополитического бытия России, как говорится, от сотворения мира, что никакая социальная революция, тем более сотворенная по западным же лекалам, не может и никогда не сможет изменить отношения России как к великим географическим границам, так и к самой основе ее Бытия! Геополитический дух мощно протрубил необходимость срочной национализации и этой, навязанной Западом «социальной революции». И, — о постоянство русофобии Запада! — тут же начались массированные обвинения России в отходе от демократии. от принципов рыночной экономики, в нарушении «прав человека», игнорировании протухших «общечеловеческих ценностей» и др., и пр.!

181

Антанта и означает «сердечное согласие»

182

Документ был добыт советской разведкой агентурным путем

183

В день окончания работы Локарнской конференции О. Чемберлен заявил. что-де «Локарно осветит сердца и умы людей»!? См «Daily Herald», 19 5 1925. Не знаю, как насчет сердец и умов, к тому же — чьих, но то, что именно с Локарно началось «освещение» Европы, а затем и всего мира заревом мирового пожарища очередной всемирной бойни — это абсолютно точно!

184

Рядом со столь солидными хотя бы внешне лицами на весьма почетных за столом местах сидела и откровенно уголовная падаль. Главарь Национально-демократической партии грузинского эмигрантского отребья в Европе Спиридон Кедиа и закоренелые уголовники с громадным стажем преступной деятельности (еще в царской России были приговорены соответственно к смертной казни и 12 годам строгого тюремного заключения за фальшивомонетничество, но, к сожалению, бежавшие с этапа и поселившиеся во Франции), якобы «серьезно пострадавшие от советской власти» (когда от большевиков «пострадать»-то успели, если сбежали из царской России?!) Шалва Карумидзе и Василий Садатирашвили. «Папашка» последнего был крупным землевладельцем, который и впрямь лишился своей земли, — очевидно, потому-то и сыночек «серьезно пострадал от советской власти»

185

Примерно так же, как в августе 2008 г психически невменяемый главарь проамериканского бандитского режима Грузии по заказу «вашингтонского обкома» пытался спровоцировать столкновение между Россией и Западом, развязав агрессию против Южной Осетии

186

Детердинг до того разошелся, что расщедрился, правда на словах, аж на целый миллиард марок для этих целей. Однако потом, судя по всему, передумал, так как ему — одному из крупнейших воротил мирового бизнеса того времени — очевидно, больше понравилась сравнительно дешевая затея грузинских уголовников напечатать фальшивые советские деньги (тогда еще в обороте находились обеспеченные золотом червонцы). «К несчастью» для всей этой падали, сэр Детердинг страдал словесным «энурезом». Он во всеуслышание ляпнул, что-де Россия «в данный момент стоит на пороге инфляции». В СССР это его заявление заметили. Расследовав все с помощью заграничной агентуры, ОГПУ вскоре подкинуло соответствующие достоверные материалы германской полиции, которая повязала всю эту шайку международных подонков именно на фальшивомонетничестве. Устроив затем вселенский скандал, совместными усилиями чекистов и дипломатов заставили германское буржуазное правосудие усадить мерзавцев на скамью подсудимых, а затем и за решетку.

187

В то же время не следует взирать на генерала фон Секта и стоявших за ним представителей германских военных кругов как на неких апологетов советско-германского сотрудничества Этого не было и в помине. Это были еще те архаровцы. Г. фон Сект был типичным немецким потомственным военным, принадлежал к тому наиболее влиятельному узкому кругу высшего офицерского состава, чье кредо было сконцентрировано в девизе «Честью прусского офицера было быть корректным, а честь немецкого офицера должна заключаться в том, чтобы быть коварным». По отношению к России, хотя бы и Советской. он действительно был коварен Вот образчики его отношения к России: а) «Только в сильном союзе с Великороссией у Германии есть перспектива вновь обрести положение великой державы... Англия и Франция боятся союза обеих континентальных держав и пытаются предотвратить его всеми средствами, а мы должны стремиться к нему всеми силами... Наша политика как по отношению к царской России, так и по отношению к государству во главе с Колчаком и Деникиным была бы неизменной. Теперь придется мириться с Советской Россией — иного выхода у нас нет» (из меморандума Секта от 4 февраля 1920 г., цит. по: Горлов С. А. Совершенно Секретно. Москва — Берлин. 1920 — 1933. Военно-политические отношения между СССР и Германией. М., 1999, с. 37), б) «Если же большевизм не откажется от мировой революции, то им следует дать отпор на наших собственных границах... Мы готовы, в собственных интересах, которые в данном случае совпадают с интересами Антанты, создать вал против большевизма» (из письма Секта от 31 января 1920 г., цит. по Горлов С. А. Указ соч., с. 36). Как видите, уже тогда генерал решил «уесть» треклятые Англию и Францию «сильным союзом» — «сильным союзом» с Россией, хотя бы и Советской. Однако не менее очевидно, что то же самое он попытался бы сделать и с Россией Колчака, и с Россией Деникина, и даже с царской, сохранись она. Проще говоря, ему нужен был не «сильный союз» с Россией вне зависимости от правящего в ней режима, а очень сильный аргумент для геополитического шантажа унизившего Германию Запада. Потому что Сект никогда не скрывал, что этот союз ему нужен всего лишь для «подрыва основ Версальского мирного договора» (Von Seekt. Deutshland zwischen Ost und West. Hamburg. 1932. S. 328). Но при всем этом стратегическое отношение к России, хотя бы и Советской, у него было, как и у всех группировавшихся вокруг него германских генералов и офицеров, следующим: «В данный момент (по состоянию на 1922 г. — А. М.) русской армии не существует и, может быть, еще долгое время она не будет существовать. Однако военная мощь измеряется не только числом, качеством, силой и вооружением воинских частей. Она складывается из географических, стратегических и экономических факторов в единое целое, которое зависит также от численности населения и обширности территории. Страна, численность населения которой втрое превосходит численность нашего, потенциальные ресурсы которой беспредельны, страна, которая простирается от Балтики до Тихого океана и от Черного моря до Северного Ледовитого океана, будет играть в будущей мировой войне важнейшую роль. Тот, кто будет действовать против нее, натолкнется на трудно преодолимые препятствия. Кто будет с ней — до бесконечности расширит свое поле действий и свои возможности выступления во всех уязвимых пунктах земного шара. Все наши усилия должны быть направлены на то, чтобы в будущих реваншистских войнах СССР был нашим союзником. Если он не будет нашим союзником, то, прежде чем свести счеты с Францией, мы должны победить его, что потребует длительных и дорогостоящих усилий» (Бонт Флоримон. Дорога чести/ Пер. с фр. М., 1949, с. 189). Так что не зря он исповедовал догмат о том, что чесью немецкого офицера должно быть коварство. Он и был таким

188

В качестве превентивной меры по разоблачению планов агрессии Запада против СССР подробные данные об этой конференции были опубликованы немецкой газетой «Фоссише цайтунг» 4 февраля 1930 г. Кстати говоря, этот план «выплыл» и в наше время — чеченский сепаратизм был спровоцирован в соответствии с ним

189

Энгельс Ф. Германия и панславизм. Соч. Т. 11. С. 202 — 209

190

Эту задумку Запад все-таки использовал, когда в СССР было провозглашено начало первой пятилетки. Более того Запад принял еще одно важное решение. О проведении наряду с упертой политикой «золотой блокады» — ничего Советам не продавать, кроме как за золото, которого, как это было известно Западу, у СССР чрезвычайно мало, — также и политики прямого провоцирования через ту же «золотую блокаду» крупномасштабного хлебного кризиса в стране. Зерно не только было приравнено к золоту, но и стало единственным средством оплаты внешнеторговых поставок. В качестве оплаты за поставки промышленного оборудования для еще только планировавшейся тогда первой пятилетки Запад стал требовать именно зерно, товарность производства которого в СССР в то время была значительно ниже, чем в царской России. Это сейчас слагают красивые мифы о НЭПе. А когда он попросту провалился, особенно в части, касавшейся производства товарного зерна Соответственно, едва прознав об этом, но подчиняясь инстинкту собственника, крестьяне немедленно взвинтили цены на зерно до небес. И в результате образовался замкнутый круг: нет золота — невозможно приобрести промышленное оборудование для запланированных к строительству заводов и обеспечить механизацию села, соответственно нет зерна. Следовательно, опять невозможно приобрести промышленное оборудование. Нет промышленного оборудования — невозможно удовлетворить спрос деревни на различные промышленные товары, особенно на сельхозтехнику. Невозможно последнее, соответственно нет зерна, и снова тот же круг. Нажим же на крестьянина в такой на 90% аграрной стране, как Россия того времени, только-только начавшей остывать от кровавых страстей Гражданской войны, означал бы верный путь к ее возобновлению. Пойти на поводу у крестьянской алчности и увеличить закупочные цены на зерно — прямая дорога к крайне разрушительной инфляции, тем более что в стране еще действовал НЭП с его золотым червонцем. Как известно, золотой стандарт не предусматривает включение печатного станка по прихоти даже 90% населения страны. Включи его большевики, то от страны уже в то время ничего бы не осталось. В свое время «гениальный вождь мирового пролетариата» именно это и сделал — только тогда окончательно рухнула бывшая Российская империя

191

Public Record Office. Cab. 24/184. P. 1

192

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. Т. 2. М., 1997. С. 179. Чтобы Германии было легче пойти на такой пересмотр отношений с СССР и учитывая, что будущая война должна была стать «войной моторов», американская «Стандарт Ойл» еще в 1929 г. передал германскому монополисту в области химии и нефтехимии — концерну «ИГ Фарбениндустри» — уникальную технологию производства синтетического бензина. Это обеспечило бы в будущем топливную независимость Германии от нефтяных поставок из СССР, которые в те времена и вплоть до поджога рейхстага нацистами практически монопольно доминировали на внутреннем германском рынке топлива

193

Он же Вальдемар Петров, он же Владимир Федорович петров, бывший царский офицер, сотрудник японского посольства в Берлине

194

РГВА Ф. 33987. Оп. 3. Д. 98. Л. 73 — 76

195

Кстати говоря, как отметила Н. А. Нарочницкая, подлинный текст Брестгского мира исчез, его нет ни в Архиве внешней политики России, ни в Берлине, ни в Вене. Сохранились лишь подлинные ратификационные грамоты. Н.А. Нарочницкая установила этот потрясающий факт во время работы над документальный фильмом «Кто заплатил Ленину?», в создании которого она принимала участие как научный консультант и комментатор. Более того. Ей удалось установить, что вопрос об исчезновении подлинника поднимался в переписке советских дипломатов уже в 1924 г.! Си. Нарочницкая Н. А. Великие войны ХХ столетия. М., 2008. С. 111

196

Выражение выдающегося русского «ученого-географа и военного разведчика В. Н. Семенова-Тян-Шанского

197

Штейн Б. Е. «Русский вопрос» на Парижской мирной конференции (1919 — 1920) М., 1949. С. 203. Б.Е. Штейн в свою очередь ссылается на то, что на Люцернском конгрессе II Интернационала об этом заявил Карл Каутский. К слову сказать, Компьенское перемирие было заключено сроком всего на 36 дней

198

Чтобы читатели смогли представить себе хотя бы контуры масштабов грабежа, уместно отметить. что одновременно с территориями уворовывались 56 млн. человек населения России — греть населения Российской империи. Уворовывались также 27% обрабатывавшейся в стране Земли, 26% всей железнодорожной сети, 33 % текстильной промышленности, 73% предприятий черной металлургии, 89 производства каменного угля. А также 278 сахарных заводов, 918 текстильных фабрик, 574 пивоваренных завода, 133 табачных фабрик, 1685 винокуренный заводов, 244 химических предприятий, 615 целлюлозных фабрик, 1073 машиностроительных заводов, то есть почти 80% всех машиностроительных заводов. И все это якобы в порядке выхваченного у тевтонов законного «трофея» должно было оказаться в рука Запада. И ведь это еще далеко не все

199

Гигантская по тем временам сумма. См. Под стягом России. Сборник архивных документов. М., 1992. С. 122

200

Нарочницкая Н. А. Великие войны ХХ столетия. М., 2007. С. 148

201

FRUS. 1918. Vol. II. P. 35 — 36. В конце концов эта цель была достигнута в 1991 г.

202

АВП РФ Ф 04/4 Оп. 3. П. 4. Д. 121. Л. 11. По вопросу о визита У. Буллита в Россию и содержании его переговоров с Лениным см. Freud S. Bullit U. C. Thomas. Woodrow Wilson. A Psychological Study / Boston. 1967. Farnsworth B. William C. Bullit and the Soviet Union. Indiana University Press. 1967. Brownell W. Billings R. N. So Close to The Greatness. A Biography of WWilliam C. Bullit. N.-Y. 1987. Bullit. Orvill H. Personal And Secret Correspondence between F. D. Roosevelt and W. S. Bullit. Boston. 192. Дэвис А. Трани Ю. Первая холодная война Вудро Вильсона и Россия. 2002. Эткинд А. Эрос невозможного. 1994. Лямин И. М. Внешняя политика Великобритании от Версаля до Локарно 1919 — 1925. М., 1947.

203

От имени союзного командования его действиями руководили непосредственно британский генерал Нокс и легендарный британский геополитик, авторитетнейший британский военный разведчик-интеллектуал Дж. Хэлфорд Маккиндер. Потому что еще в октябре 1917 г. Колчак подал официальное прошение британскому королю о приеме его на службу его величества. 30 декабря 1917 г. он официально был принят на службу Великобритании

204

После этого Колчака сдали большевикам. Ну а те его и расстреляли, как собаку, и поделом — мол, нечего разбазаривать территории государства, собиравшиеся не один век!

205

Свои цели в той войне Англия объявила только тогда. когда вынудила всех членов Антанты, включая и Россию. подписать Лондонскую конвенцию от 5 сентября 1914 г. о недопустимости сепаратного перемирия или мира с кайзеровской Германией 9 ноября 1914 г. премьер-министр Великобритании Г. Асквит огласил эти цели. В том, что он тогда заявил, не было даже и тени намека на какие бы то ни было интересы России как союзницы по Антанте «восстановление Бельгии, обеспечение Франции от угрозы нападения в будущем и уничтожение прусского милитаризма»! Зато содержалась прямая угроза суверенитету, независимости и территориальной целостности Российской империи, ибо было заявлено, что Великобритания преследует в той войне цель — «обеспечение прав малых народов в Европе»! Царю бы затребовать у союзников. что имеется в виду. Ведь в этой формулировке подобная цель распространялась и на Россию тоже, где проживало без малого две сотни народов! Затребовать не только объяснений, но и гарантий что эта цель не распространяется на Россию, а в случае отказа дать такие гарантии — послать по известному всей России адресу союзников, тем более что Николай II никогда не питал особого уважения к бриттам. Но увы. См. A History of the Peace Conference of Paris. Ed G. Imperley. V I-IV. London Royal Institute of International Affairs. 1921 — 1924. V. I. P. 169. \Правда нельзя не упомянуть, что вакханалия с самоопределением началась еще до октябрьского переворота. Еще на 1-м Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов 20 июня 1917 г была принята резолюция с требованием того, чтобы Россия вступила на путь децентрализации управления, декларируя «признание за всеми народами права на самоопределение вплоть до отделения». Но это было всего лишь начало, тем более в, признанное Антантой и союзное ей Временное правительство. В таких условиях воровать российские территории очень трудно. Тем более что провозгласившая это коалиция эсеровско-меньшевистской предательской сволочи не только в 2,5 раза превосходила представителей РСДРП(б) по численности, но и прежде всего была креатурой Антанты. Начнись запланированное Антантой воровство русских территорий тогда, то не только Антанта потерпела бы сокрушительное фиаско со всеми вытекающими отсюда крайне негативными последствиями, но и вся ее агентура в России открыто была бы вырезана народом. Что, откровенно говоря, было бы в высшей степени справедливо. Но именно поэтому-то и нужно было как полное прерывание легитимности русской власти, так и провозглашение «права наций на самоопределение» именно незаконным правительством. В такой ситуации воровать русские земли было бы куда как удобней, тем более что в таком случае не было бы никакой необходимости даже для профанации считаться с незаконным правительством

206

А 13 ноября 1918 г, к слову сказать, англо-французские агрессоры официально подтвердили и продлили действие упомянутой выше конвенции о разделе России на сферы влияния. То есть если строго юридически, еще раз подтвердили, что они ведут мировую войну против России! Собственно говоря, и поэтому тоже Ленин был прав сугубо с геополитическое точки зрения, что предпринял вооруженный натиск против Прибалтики. Другое дело, что он придал этому натиску совершенно неправильное идеологическое оформление

207

Kuchlmann R. Erinnerungen. Heidelberg. 1948. S. 517

208

По данному вопросу см.: Краснов В.Г., Дайнес В.О. неизвестный Троцкий. Красный Бонапарт. Документы. Мнения. Размышления. М., 1996

209

Прелиминарных означает предварительных

210

Отдали даже Холмскую область, хотя по Брест-Литовскому договору она отошла к Украине

211

Особого внимания заслуживает и польская формулировка компенсации участия Польши в экономической жизни Российской империи и конечная формулировка договора о том, что Польша освобождалась от долгов Российской империи Откровенно говоря, это поразительное хамство и наглость. О каком участии Польши в экономической жизни Российской империи могла идти речь, когда именно Российская империя вкладывала громадные средства в развитие Царства Польского, как когда называлась часть польской территории, входившая в состав империи?! Что Россия должна была компенсировать чванливо-спесивым русофобам-полякам, если в действительности они обязаны были компенсировать России вложенные в польские территории инвестиции?! И на каком основании Ленин согласился снять с Польши ответственность по долгам Российской империи?! Ведь на заимствованные на Западе средства Россия развивала и экономику Польши тоже. Кстати говоря. практически в первую очередь. С какой же стати надо было освобождать чертовых ляхов от ответственности по долгам?! Именно Российская империя обеспечила развитие Польши, и потому именно Польша очень даже должна была России, а не наоборот. Но у «гениального вождя мирового пролетариата» были очень странные «представления об «интернациональном долге». Он то ли не понимал, то ли, что скорее всего, пошел на столь преступные по отношению к интересам России договоренности, имея в виду обеспечить лояльность своего польского окружения. Дороговато вышло. Слава богу, что в 1937 г. Сталин предъявил соответствующий счет и этой польской камарилье вождя

212

Не говоря уже о том, что из-за безумной склонности Ленина. Троцкого и Тухачевского к идее «полевой революции» и предпринятой ими авантюры с переходом границы в направлении Варшавы своими жизнями поплатились тысячи красноармейцев. По разным оценкам, от 135 до 165 тысяч бойцов попали в польский плен, там поляки обращались с ними куда хуже, чем впоследствии нацисты со своими пленными. Более 75 тысяч красноармейцев погибло в польских концлагерях. За данные преступления Польша до сих пор не извинилась перед Россией, хотя постоянно требует от нее извинений за Катынь, а ведь прекрасно знает, что СССР никакого отношения к расстрелу польских офицеров не имеет, что это дело рук гитлеровцев

213

Письма И. В. Сталина. В.М.Молотову. 1925 — 1936 гг. М. 1995. Цит. по Мухин Ю. Убийство Сталина и Берия. М., 2002. С. 465

214

Дамаскин И. А. Сталин и разведка. М.. 2004. с 160 — 161

215

Там же.

216

Секреты Гитлера на столе у Сталина. М., 1995. С. 4

217

Это же обстоятельство было и одной из основных причин злоумышленного приведения к власти Гитлера. Лондону просто надоело утрясать склоки в этой стае европейских шакалов, и он пришел к выводу, что с одним шакалом ему будет легче управляться. Но, увы, для Лондона, естественно, шакал — он и есть шакал, и никакой дрессировке не поддается

218

РГВА Ф. 33987. Оп. 3. Д. 128. Л. 26

219

Позняков В. В. Советская разведка в Америке. М., 2005. с 58 (подпараграф «Реорганизация ИНО и РУ в 1930 — 1935 гг.»)

220

Слово «просоветской» не случайно поставлено в кавычках. Никакой просоветской ориентации у Германии не было и в помине. Был голый, цинично расчетливый прагматизм. Его суть вполне объективно изложил первый посол Веймарской Германии в СССР — Ульрих Карл Христиан фон Брокдорф-Ранцау в одном из перехваченный советской разведкой секретных писем — от 8 июля 1926 г. — на имя президента Германии фельдмаршала Гинденбурга. В этом письме Брокдорф-Ранцау прямо указывал, что так называемые «хорошие отношения Германии с СССР изначально были браком по принуждению, а о браке по любви не может быть и речи», в связи с чем всякие чрезмерные надежды, связываемые с германо-советскими отношениями, он откровенно считал «ошибочными и опасными». Более того, в этом же письме он указл, что «отношения с СССР должны были из тактических соображений до известной степени основываться на блефе, т. е. ...полезно создавать впечатление большей близости с Россией, чем есть на самом деле». См. Ахтамзян А. А. Рапальская политика, советско-германские дипломатические отношения в 1922 — 1932 годах. М., 1974. С. 206 — 207

221

Сталин И. В. Соч., т. 10. С. 288 — 289

222

Fisher R. Schleicher Mythos und Wirklichkeit. Hamburg. 1932. S. 38

223

РГВА Ф. 33987 .Оп. 3. Д. 497. Л. 2 — 5

224

Из выступления 13 июля 1928 г. «Об итогах июльского пленума ЦК ВКП(б)» Сталин И. В. Соч., т. 11, с. 202

225

Карлей, Майкл Дж. 1939. Альянс, который не состоялся, и приближение Второй мировой войны. М., 2005. Карлей дает такую ссылку: Payart. No. 377. 26 septembre 1935, MAE Z-URSS/961. ff 280 — 281. Кстати говоря, наиболее ярко и убедительно отсутствие у Сталина каких-либо злонамеренно приписываемых ему кровожадно-коммунистических намерений задолго до войны подтвердили даже предатели из советской разведки. Вдова справедливо уничтоженного еще в 1937 г. сбежавшего на Запад предателя из советской разведки Н. М. Порецкого (оперативный псевдоним «Людвик») Элизабет Порецки в опубликованных после войны мемуарах под названием «Тайный агент Дзержинского» указала следующее. Описывая состоявшийся в 1935 г. разговор между ее мужем и его другом, таким же предателем В. Кривицким (С. Г. Гинзбург), она привела его содержание, подчеркнув. что это слова Кривицкого «Они нам не доверяют... мы нужны им, но они не могут доверять коммунистам-интернационалистам. Они заменят нас русскими, для которых революционное движение в Европе ничего не значит» (Порецки Э. Тайный агент Дзержинского. М., 1995. С. 247). Если не вдаваться в столь характерный для всех предателей той поры подловатый намек на некий антисемитизм в действиях Сталина, ибо анализ этого выходит за рамки настоящего исследования, то увидим следующее. Главным в приведенных ею словах Кривицкого является следующее. Доверие высшего руководства государства к тесно связанным с Коминтерном коммунистам-интернационалистам в разведке к тому времени уже стремительно иссякало. Потому-то и начались назначения именно таких сотрудников, включая и русских по национальности, в том числе и на руководящие посты, для которых революционное (и коммунистическое) движение в Европе ничего не значило. Точнее, не то чтобы и вовсе ничего не значило, а не являлось бы абсолютной доминантой в их сознании, особенно как сотрудников разведки. Разведка, как особо острый инструмент внешней политики государства, не имеет права руководствоваться подобными идеями. В конце-то концов не разведка и уж тем более не СССР ради Коминтерна, а Коминтерн должен был функционировать сугубо в интересах СССР. Да и то, когда это нужно. Такова и была позиция Сталина и Политбюро! Так что Э. Порецки однозначно подтвердила, что и в середине 30-х гг. ХХ века у Сталина не было никакого намерения насаждать коммунизм в других странах, тем более с помощью мировой войны в тандеме с «революцией». Если бы такое намерение у него было, то, напротив, в разведке сохранили бы всех тех, для кого это самое революционное движение в Европе имело значение. Но этого не случилось. Все произошло наоборот. Значит, и такого намерения у Сталина не было. Разведку он всегда держал под особым контролем

226

Там же. С. 49

227

Дуглас Рид. Спор о Сионе. М., 1992. С. 294

228

Третья мировая должна вспыхнуть в результате столкновения арабов (исламистов) и сионистов, дабы послужить новому переделу мира, в процессе которого должно быть уничтожено Христианство! И не это ли постоянно происходит на наших глазах в последние годы?!

229

Это был «булыжник в огород», адресованный лично Х. Вейцману

230

Дуглас Рид. Спор о Сионе. М., 1992. С. 295

231

Под этим термином Раковский откровенно подразумевал членов Комитета 300.

232

Показания Х. Г. Раковского цитируются по Ландовский И. Красная симфония (откровения троцкиста Раковского). Новосибирск. 2000. С. 50. В действительности Раковский употребил термин «на бис»

233

См. Мартиросян А.Б. 200 мифов о Сталине. М., 2007. Он же. Кто привел войну в СССР? М., 2007. Он же. За кулисами Мюнхенского сговора. Кто привел войну в СССР? М., 2008

234

Ландовский И. Красная симфония. Новосибирск. 2000. С. 50.

235

См. «Einheit». 1949. Nr 1, s. 74: Гинцберг Л. И. О связях реакционных кругов США и Англии с гитлеровской партией // Вопросы истории. 1955. № 2. С. 106, Гус М. Американские империалисты — вдохновители мюнхенской политики М., 1951, с. 28

236

Сойфер Д. И. Крах сионистских теорий. Днепропетровск. 1980. Цит. по Кожинов В. В. Великая война России. Почему непобедим русский народ? М., 2005, с. 270

237

Фейхтвангер Лион. Москва, 1937-й. Отчет о поездке для моих друзей/Пер. с нем. М., 1937. С. 75

238

Там же.

239

Что касается еврейского аспекта привода Гитлера к власти, то следует помнить, что фюрер всегда вопил о необходимости вытеснения евреев из Европы, что совпадало при всей внешней странности с коренными интересами лидеров сионизма, планировавших создание еврейского государства по итогам Второй мировой войны, которую и должен был развязать Гитлер. Собственно говоря. именно поэтому-то с конца 1920-х гг. громадные средства вбухивались еврейскими банкирами в нацизм и Гитлера. А в 1930-х гг. сионистские организации вообще одарили Гитлера 126 млн. долларов, что по современным меркам резко превосходит означенную цифру. Произошло это в силу следующих обстоятельств. В первой половине 1930-х гг. сложилась ситуация, суть которой в том, что ни одна из дислоцировавшихся на англосаксонском Западе сил мирового еврейства, тем более сионизма, не могла игнорировать глобальные интересы англосаксонского Запада. преследовавшего цель физического уничтожения России в лице СССР до состояния Русской пустыни. И они были вынуждены подкорректировать свою тактику под общезападные цели. Им также оказался нужен антисемитизм Гитлера, которого сионизм рассматривал как мессию. Известный отечественный историк сионизма Лионель Дадиани в одной из своих книг привел следующие неоспоримые данные: «Один из руководителей Хаганы Ф. Полкес в феврале — марте 1937 г. вступил в контакт с офицерами гестапо и нацистской разведки, находясь по их приглашению в Берлине. Полкес, передав нацистским эмиссарам ряд интересовавших их сведений, сделал несколько важных заявлений "Национальные еврейские круги, — подчеркнул он, — выразили большую радость по поводу радикальной политики в отношении евреев, так как в результате ее еврейское население Палестины настолько возросло, что в обозримом будущем можно будет рассчитывать на то, что евреи, а не арабы станут большинством в Палестине"» См. Дадиани Л. Критика идеологии и политики социал-сионизма. М., 1986. Цит. по. Кожинов В. В. Великая война России. М., 2005. С. 271. И действительно, с момента привода Гитлера к власти и до момента изречения Ф. Полкесом того, что выше было процитировано, то есть с 1933 по 1937 г., еврейское население Палестины возросло более чем в два раза, достигнув почти 400 тысяч человек. Через двадцать с небольшим лет после окончания Второй мировой войны, в № 52 от 19 декабря 1966 г. один из наиболее влиятельных и авторитетных журналов Запада — «Шпигель» — привел на своих страницах уникальный вывод: «Сионисты восприняли утверждение власти нацистов в Германии не как национальную катастрофу, а как уникальную историческую возможность реализации сионистских планов». И это было истинной правдой. Вынужденные логикой обстоятельств считаться с общезападными (читай — англосаксонскими) целями, лидеры мирового сионизма в то же время не могли игнорировать и свои собственные интересы по созданию государства Израиль. Хотя бы и вопреки интересам той же Великобритании, которая вовсе и не намеревалась выдавать санкцию не только на создание государства Израиль, но и даже на значительное расширение масштабов миграции евреев из германии в Палестину. И единственный шанс сионистов заключался в Гитлере, которого они рассматривали как своего рода мессию, зоологическая юдофобия которого всерьез облегчит им достижение поставленных целей. В этом плане их интересы принципиально полностью совпадали с глобальными интересами, например. той же Великобритании — в том смысле, что обеим сторонам был нужен Гитлер, хотя и для достижения разных целей. Вот какой многофункциональный «ледокол» потребовался различным силам Запада! Прежде всего главному закоперщику Второй мировой войны — Великобритании

240

Кожемяко В. Косолапов Р. Лобанов М. Какая же она, правда о Сталине? М., 1998. С. 45

241

Weizman Ch. Trial and Error. London. 1949. P. 142 — 143

242

Дрожжин С. Призрак неонацизма. Сделано в Новой Европе. М., 2006. С. 84

243

Во время апрельской 1933 г встречи с Гитлером в Берлине глава американской делегации на Всеобщей конференции по разоружению Н Дэвис поучал фюрера следующими наущениями «....лучший способ добиться ревизии заключается не в том, чтобы все время говорить об этом поэтично, а в том, чтобы, действуя спокойно, использовать конференции и комиссии для того, чтобы добиться исправления то тут, то там различных постановлений договора». Цит. по Овсяный И. Д. Тайна, в которой война рождалась. М., 1975. С. 40. Нельзя не отметить, что стремление забалтывать все, что угодно, и под шумок болтологических завес выцыганивать себе какие-то уступки — типичнейшая манера американской дипломатии. При всем тупоумии всевозможных макак, которые периодически возглавляют Госдепартамент, это черта дипломатии янки остается незыблемой. Болтают о чем угодно, но только не о деле, однако всегда пытаются что-то выцыганить

244

Овсяный И. Д. Тайна, в которой война рождалась. М., 1975. С. 32

245

Имелся в виду «Данцигский коридор»

246

Овсяный И. Д. Тайна, в которой война рождалась. М., 1975. С. 35 — 36

247

Подразумевалось участие социал-демократов в ноябрьской 1918 г. «революции» в Германии

248

«Gutachten des Instituts fur Zeitgeschichte». Munchen. 1958. S. 367

249

Банкир Курт фон Шредер был тесно связан с англо-американским капиталом и олицетворял его непреклонную волю во что бы то ни стало привести Адольфа Гитлера у власти. Дочерние фирмы банка Шредера — лондонская компания «Дж. Генри Шредер бэнкинг корпорейшн» — специализировались на кредитовании германской тяжелой промышленности, в операциях по осуществлению когорого участвовал весь так называемый цвет Сити и Уолл-стрит

250

Д'Абернон (Эдгар Винсент) был одним из самых опытных британских послов того времени. Его опыт был уникальнейший — он являлся непревзойденным мастером по части «ненавязчиво»-принудительного проведения чужими руками британской политики в финансово и политически закабаленных той же Великобританией странах. Родившись в 1857 г, д’Абернон после получения высшего образования некоторое время служил офицером. Но уже с 1883 г., то есть в 26-летнем возрасте, стал финансовым советником в Египте при лорде Кромере. Пробыв на этом посту до 1889 г., а затем, до 1897 г. был директором Оттоманского банка в Османской империи. С 1899 г. — член британского парламента от Консервативной партии. С 1920 г. и до привода Гитлера к власти был бессменным послом Великобритании в Германии. Отличался особо звериной русофобией и зоологическим антисоветизмом, в силу чего еще в период советско-польской войны 1920 г. был направлен английским правительством в Варшаву для консультаций польского правительства. Именно д'Абернон еще на ранних стадиях попыток улучшения советско-германских отношений активно противодействовал им. Более того, именно он еще в 1922 г. начал создавать все необходимые предпосылки, которые всего три года спустя привели к пресловутым Локарнским соглашениям 1925 г., открывшим в итоге дорогу Второй мировой войне

251

Поскольку англичане официально предали гласности эту запись в дневнике своего посла, то в данном случае приводится открытая ссылка: Documents Foreign Policy II Series. Vol. IV. London. 1949. P. 390

252

Псевдоним И. В. Сталина в шифропереписке по вопросам разведки.

253

После Второй мировой войны Г. Церер был редактором издававшейся в Гамбурге газеты «Ди Вельт». В середине второй половины 50-х гг. прошлого века вместе с набиравшим тогда силу западногерманским медийным магнатом Акселем Шпрингером приехал в СССР, где попытался напомнить о себе. Однако из этого ничего не вышло, так как окружавшие недобитого троцкиста Хрущева бараны из ЦК КПСС ничего не знали и не ведали, к кому надо обратиться по этому вопросу. А поклявшиеся свято хранить верность своему Великому Верховному Главнокомандующему бывшие сотрудники личной разведки Сталина не горели желанием хоть в чем-то помогать негодяю, посмевшему оскорбить Сталина. К тому же это было нецелесообразно еще и в связи с тем, что Г. Церер, как это было известно сотрудникам личной разведки Сталина, имел определенное отношение к Р. Зорге, расшифровывать которого в то время ГРУ нс собиралось

254

Мало кому известно, что лидер одной из крупнейших политических партий Веймарской Германии — партии, которая, отличаясь оголтелым политическим и уголовным бандитизмом, претендовала на лидерство и в парламенте, и в государстве,— почти до конца февраля 1932 г. не имел германского граждансгва! Правда, некоторое время Гитлер считался гражданином Австрии, но затем — опасаясь, что его могут выслать, отказался от австрийского гражданства и стал апатридом, то есть лицом без гражданства. И при этом нагло заявлял, что никогда не унизится до просьб о предоставлении ему немецкого гражданства. Что однако, не мешало ему тайно подавать слезные челобитные баварскому правительству. До 1932 г. все эти прошения оставались без ответа. Нацист № 1 — Адольф Гитлер — был заурядным «бомжом»! Воистину такое возможно только в западных демократиях! Однако не менее красноречиво и то, как он получил-таки германское гражданство — тоже достижение западной демократии. Едва ли хоть один немец ныне вспомнит, что в начале 1930-х годов было такое крохотное немецкое государство — Брюнсвик (Брунсвик). Глава его МВД, являясь членом нацистской партии, по «доброте душевной» назначил Гитлера атташе в представительство Брюнсвика в Берлине — уголовник и бандит стал полицейским атташе! А это уже автоматически давало право на германское гражданство. 25 февраля 1932 г. Германия получила нового гражданина — Адольфа Гитлера, на века опозорившего эту страну.

255

Сефтон Делмер был одним из сильнейших и проницательных британских разведчиков того времени, специализировавшимся по Германии. Благодаря своему прикрытию — он был «журналистом» — С. Делмер был вхож практически во все круги и правительственные учреждения Германии, располагал обширными и блестяще информированными связями, имел на связи прекрасно осведомленную агентуру. Обладая, очевидно, незаурядными интеллектуальными данными, С. Делмер прекрасно ориентировался не только в вопросах политики, экономики, финансов и т. д. Мало кому даже в разведывательном сообществе известно, что именно он, С. Делмер, первым обратил пристальное внимание на Вернера фон Брауна, в будущем известного ракетчика гитлеровской Германии, а в последствии и США. Обратил внимание еще в конце 1932 г., когда В. фон Браун проводил свои эксперименты в обыкновенном сарае на окраине Берлина. Ничего не скажешь, проницательный был сотрудник разведки

256

Цит. По Ernst Henri. Hitler Over Europe. London. 1939. P. 292

257

Коалиция против СССР Доклад нач. Разведуправления РККА С. Уншлихта Ворошилову (Сталину). 6 — 7 декабря 1935 г.// РГВА Ф. 33987. Оп. 3. Д. 740. Л. 170—175

258

Упомянутый в тексте меморандум был подготовлен одним из бывших белогвардейских офицеров, сотрудничавших с 2-м Бюро (военная разведка) ГШ Франции

259

РГВА Ф. 33987. Оп. 3. Д. 741. Л. 82. Первый экземпляр был направлен Сталину

260

«Военно-исторический журнал». 1991. № 3

261

Откровенно говоря. в возникновении острых проблем в советско-финляндских отношениях того времени виноваты прежде всего русские цари, особенно Александр I. За его недальновидный и неуместный либерализм через 130 лет пришлось расплачиваться Советскому Союзу. Дело в том, что в соответствии с Фридрихсгамским мирным договором от 5 (17) сентября 1809 г. которым завершилась непосредственно Англией спровоцированная в 1808 г. (в ответ на присоединение по тильзитскому миру 1807 г. к организованной Наполеоном континентальной блокаде Англии) последняя русско-шведская война, вся территория Финляндии отошла к России. За век с лишним пребывания в составе Российской империи бывшая шведская провинция, население которой — финские племена — никогда не имело ни собственной государственности, ни административной автономии в составе Шведского королевства, ни даже культурной автономии, усилиями непонятно чем руководствовавшихся российских монархов превратилась практически в автономное государство, обладающее всеми необходимыми атрибутами. Прозванное Великим княжеством Финляндским, оно получило государственные органы власти, денежную единицу, свою армию, почту и таможню, а с 1863 г. еще и государственный язык — финский. Но это еще полбеды, хотя и является ярчайшим доказательством того, что никакой русификации, о которой финские националисты так много и так пошло шумели, не имело места быть. Основная беда заключалась в том, что по решению Александра I от 11 (23) декабря 1811 г. в состав Великого княжества Финляндского была передана Выборгская губерния. В результате административная граница Финляндии оказалась вплотную придвинута к Санкт-Петербургу. К моменту провозглашения независимости 23 ноября (6 декабря) 1917 г. и ее признания советским правительством 18 (31) декабря 1917 г. финны уже привыкли к огромности своей территории, начисто позабыв или «подзабыв», что значительная часть территории Финляндии была подарена русским царем. [Впоследствии Хрущев проделал то же самое с Крымом. Принципиальный расчет тот же самый — пуская и в перспективе, но любым способом спровоцировать резкое обострение отношений не столько между двумя государствами, сколько между двумя славянскими народами, вплоть до вооруженного столкновения]. С этого все и началось. Затем в обеих странах была Гражданская война, в которой обе стороны зарекомендовали себя, мягко выражаясь, далеко не самым лучшим образом. Но, воспользовавшись слабостью Советов, «горячие финские парни» успели отхватить большие куски русской территории. А поскольку за их спиной стояла Антанта, Советам осталось только утираться. Но долго это не могло продолжаться. Говоря о картографических «пророчествах» Лабушера в отношении Финляндии, невозможно обойти молчанием еще одно обстоятельство. Так уж распорядилась география и история, что «оселком» геополитического равновесия в акватории Балтийского моря стали Аландские острова — самая что ни на есть классическая ключевая позиция во всей Балтике (это видно даже невооруженным глазом и даже не специалисту, достаточно бросить всего лишь беглый взгляд на карту). Эти острова перешли под юрисдикцию Российской империи в соответствии с Фридрихсгамским договором 1809 г. Однако российский суверенитет над этими островами весь XIX в откровенно раздражал Англию. За 35 лет до появления карты Лабушера Англия совместно с Францией уже покушались на юрисдикцию России над этими островами, в частности в ходе Восточной (Крымской) войны, вынудив проигравшую тогда Россию в соответствии с Парижским мирным договором от 30 марта 1856 г. объявить эти острова демилитаризованной зоной. Так вот, обозначение якобы «независимой» по состоянию на Рождество 1890 г. Финляндии с вышеописанными «Границами» автоматически означало и переход Аландских островов под юрисдикцию и суверенитет этой самой «независимой» Финляндии! Однако такое решение судьбы Аландских островов в конечном счете означало бы полную ликвидацию какого бы то ни было российского присутствия на Балтике вообще! То есть все труды Петра I должны были быть полностью перечеркнуты, а «прорубленное» им «окно в Европу» — наглухо заколочено! В общем-то, к 1918 г. все так и должно было произойти, если бы не выдающийся геополитический подвиг во славу России капитана 1-го ранга А М. Щастного, спасшего, вопреки преступным приказам Ленина и Троцкого, весь Балтийский флот! А раз есть флот, значит, не только окно распахнуто — открыты врата! Тем не менее с подачи заправлявшей в нем Англии Совет Лиги Наций 24 июня 1921 г утвердил-таки передачу Аландских островов под юрисдикцию и суверенитет Финляндии. «Эвакуация» этих островов из состава бывшей Российской империи была осуществлена руками Германии как доставшийся Антанте бывший германский «трофей». Даром, что ли, германские социал-демократические подонки «оживили» ранее аннулированный в одностороннем порядке Брест-Литовский договор от 3 марта 1918 г.?! 20 октября 1921 г. была подписана особая конвенция, в соответствии с которой была подтверждена преемственность в вопросе о демилитаризованном статусе этих островов согласно еще Парижскому мирному договору 1856 г.! Так через 65 лет аукнулось эхо Восточной (Крымской) войны. Естественно, что подстрекаемая и провоцируемая Западом Финляндия вовсе и не собиралась соблюдать это требование, а потому все-таки осуществляла там военное строительство. В конце концов наряду с другими, не менее важными причинами, главная из которых кроется в особо тесных связях Финляндии Маннергейма с гитлеровской Германией, это привело к советско-финляндской войне 1939 — 1940 гг. по вине самой Финляндии. Но при этом следует четко помнить, что все инициативы Советского Союза по урегулированию территориальных проблем Финляндия отвергала с порога отнюдь не потому, что Сталин, видите ли, давил на несчастных финнов. Уж если кто и давил на них, так это даже и не Гитлер, во всяком случае, не он в первую очередь. Давление оказывалось из Лондона. Там прекрасно понимали, сколь лакомым плацдармом для нападения на СССР является Финляндия для Гитлера. Тем более что в Лондоне прекрасно знали о существовавшем все 1930-е гг. плане вооруженного нападения на СССР консолидированными силами антисоветской коалиции при участии Финляндии. Потому и давили на финнов, обещая им всяческую поддержку, а также откровенно провоцировали Финляндию на вооруженное столкновение с СССР

262

Синицын Е. Записки резидента. М., 1996. С. 187 — 188. Следует иметь в виду, что Синицын не оперировал таким понятием, как карта Лабушера. Но то, что он привел в качестве доказательства на указанных страницах его мемуаров, однозначно свидетельствует, что Гитлер жестко следовал курсом, проложенным еще на карте Лабушера

263

О других составных частях плана агрессии речь еще впереди

264

«Videant consules ne quid respublica detrimenti capital». Kassel. 1890. S. 36f. Цит. по Война Германии против Советского Союза. 1941 — 1945 гг. Берлин. 1992. С. 14. На русском языке

265

Очерки Истории Российской Внешней Разведки М., 1997. Т. 3. С. 273

266

То есть упреждающими

267

В свое время Сталин более чем обоснованно сравнивал положение с Финским заливом с узким горлышком бутылки, которое очень легко закупорить пробкой.

268

Речь идет о малоизвестном англо-польском соглашении Галифакса-Рачиньского, проект которого был парафирован до 23 августа 1939 г., а уже в виде конкретного документа был подписан 25 августа 1939 г.

269

Цит. по Кисловский Ю. Г. От политики «Drang nach Osten» к доктрине «открытых дверей» М., 2000. Он же. Победа зарождалась в боях на границе М., 2005, с. 12

270

Там же.

271

Собственно говоря, тут и сокрыты корни не прекращающегося поныне спора между историками о том, кто, когда и какое значение придавал Юго-Западному направлению в планах отражения грядущей гитлеровской агрессии, в том числе и на Юго-Восточном направлении этой агрессии. Но о чем тут спорить, если сам Сталин еще в 1920 г. прекрасно понимал глубинные последствия удара с Запада на Юго-Западном направлении. Если вояки, к примеру, видели всего лишь украинский аспект, то Сталин смотрел значительно дальше, потому как прекрасно отдавал себе отчет в том, что захват Украины будет всего лишь прелюдией к главным действиям Запада. А главным он совершенно справедливо считал вот что. «Важное значение Кавказа для революции определяется не только тем, что он является источником сырья, топлива и продовольствия, но и положением его между Европой и Азией, в частности, между Россией и Турцией, и наличием важнейших экономических и стратегических дорог (Батум — Баку, Батум — Тавриз, Батум — Тавриз — Эрзерум). Все это учитывается Антантой, которая, владея ныне Константинополем, этим ключом Черного моря, хотела бы сохранить прямую дорогу на Восток через Закавказье. Кто утвердится в конце концов на Кавказе, кто будет пользоваться нефтью и наиважнейшими дорогами, ведущими вглубь Азии, революция или Антанта, — в этом весь вопрос». Сталин И. В. Собр. Соч. Т. 4., с. 408 Любопытно, что даже такой ярый антисталинист, как американский историк У. Такер — автор известной книги «Сталин. Путь к власти. 1879 — 1929. История и Личность» (М., 1990, с. 210) — назвал процитированное высказывание Сталина таким образцом геополитического реализма, «от которого загорелись бы глаза у доктора Хаусхофера, немецкого теоретика геополитики». Не менее характерно и то, что даже современные, начисто отрицающие Сталина и его политику власти России, тем не менее действуют в отношении Кавказа и Закавказья практически в неукоснительном соответствии с этим высказыванием Сталина. Геополитический дух Кремля, он же геополитический дух России никому не позволяет действовать иначе! Кстати говоря, именно поэтому-то Сталин и усиливал КОВО перед войной, понимая глубинное значение последствий прорыва гитлеровцев именно на этом направлении. Потому как абсолютно точно знал подлинный вектор грядущей агрессии Гитлера. Проще говоря, Сталин умышленно создавал особо укрепленный защитный вал именно на этом направлении. И, к слову сказать, отнюдь не случайно, что практически сразу после Киевской катастрофы 1941 г., а она, как известно, состоялась в середине сентября, Сталин уже 2, а затем и 9 октября того же года отдал первые распоряжения о подготовке обороны на Кавказском и Сталинградском направлениях. ЦАМО РФ. Ф. 48а, Оп. 1554, Д. 91, Л. 314; ЦАМО РФ. Ф. 48а. Оп. 1554. Д. 10. Л. 352 — 353.

272

Сталин И. В. Соч., т. 13, с. 302 — 303.

273

Цит. по. Розанов Г. Л. Сталин — Гитлер. 1939 — 1941. М., 1991. С. 14

274

Там же, с. 15.

275

ЦА МО РФ. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 50. Л. 5 — 8

276

Rosenberg A. Der Zukunftsweg einer deutdchen Auβenpolitik. Munchen. 1927. S. 69, 80, 84

277

Ibidem.

278

Hitler A. Vein Kampf. Bd. 1. S. 145 — 146. Bd. 2. S. 253, 306

279

Ludendorff E. Der Totale Krieg. Munchen. 1935

280

Герлиц Вальтер. Германский генеральный штаб. История и структура. 1657 — 1945. Пер. с англ. М., 2005. С. 291

281

Германская концепция блицкрига наиболее полно изложена в трудах Ludendorf E. Kregfuhrung und Politik Berlin, 1922. Ludendorf E. Der total Krieg. Munchen, 1935, Bernhardt F. Von Kriege der Zukunft. Berlin, 1920, Ritter H. Der Kriege der Zukunft. Leipzig. 1931. Soldan G. Der Mensch und die Schlacht der Zukunft. Oldenburg, 1925. Buchfinck E. Der Krieg von Gestem und Morgen. Langensalza. 1930. Mentzdch H.Kriegs als Saat. Breslau, 1934, Wetrell G. Der Bundnis-krieg. Berlin. 1937. Cochenhausen F. Die Truppenführung. 9. Aufl. Berlin, 1934, Eimansberger L. Der kampfwagenkrieg. München, 1934; Guderian H. Achtung — Panzer. Stuttgart, 1937; Ergurth W. Die Uberraschung im Kriege. Berlin, 1938; Der Vernichtugssieg. Berlin, 1939 и др.

282

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. М., 1997. Т. 3. С. 6.

283

Судоплатов П. А. Разведка и Кремль. М., 1996. С. 147. Абсолютно идентичный текст содержится и на с. 194 — 195 его же книги «Спецоперации. Лубянка и Кремль. 1930 — 1950 годы» М., 1997.

284

Судоплатов П. А. Разведка и Кремль. М., 1996, с. 45, 81

285

Сталин И. Беседа с председателем американского газетного объединения «Скриппс — Говард Ньюспейперс» г-ном Роем Говардом 1 марта 1936 г. Партиздат ЦК ВКП(Б) М., 1937. С. 6 — 7. Кстати говоря, любопытно следующее. Беседа состоялась 1 марта 1936 г., то есть за неделю до того, как с прямой санкции Великобритании, в том числе и британского короля Эдуарда VIII Гитлер реоккупировал Рейнскую область

286

Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 1. М., 1991, с. 147

287

Пыхалов И. (Великая оболганная война. М., 2005, с. 109. Z dziejow stosunkow polsko-radzieckich Studia I materialy. T. III. Warszawa. 1968. S. 262, 287

288

Цит. по Полторак А., 3айцев Е. Рурские господа и вашингтонские судьи. М., 1968, с. 66 — 67

289

Горбунов Е. А. Схватка с черным драконом. М., 2002. С. 284

290

Цит. по Полторак А., 3айцев Е. Рурские господа и вашингтонские судьи. М., 1968, с. 66 — 67

291

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. В 6-ти томах. Т. 3. 1933 — 1941 М., 1997. С. 468

292

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. С. 468

293

Там же. С. 470

294

«The Sunday Times», 3.VI.1934

295

В то время личный представитель Сталина в Берлине — торгпред СССР Д. Канделаки — по поручению Иосифа Виссарионовича прилагал колоссальные усилия для того, чтобы создать предпосылки для урегулирования резко осложнившихся после привода Гитлера к власти межгосударственных отношений. Увы, в тот период времени результатов это не дало

296

Научное наследие. Иван Михайлович Майский. Дневник дипломата. М., 2006. С. 189. ДВП СССР Т. ХХ. документ № 411, с. 608 — 609

297

Эта информация была добыта английскими журналистами в Вене. Ее источником был австрийский канцлер. По заведенному тогда правилу всякая более или менее серьезная информация, относившаяся к Германии, от кого бы она ни исходила, направлялась в МИД Великобритании, где ее приобщали к материалам специально для этого заведенной папки «Германская опасность». Одними из самых внимательных читателей материалов этой папки были агенты советской внешней разведки. О самом факте добычи такой информации английскими журналистами см. Дуглас Рид. Спор о Сионе. М., 1992, с. 311 — 312.

298

Debu-Bridel J. L’Agonie de la Troisieme Republique. 1929 — 1939. Paris. 1948. P. 511 — 512.

299

Небезынтересно в этой связи заметить следующее. Проект документа под названием «Об основах стратегического развертывания РККА на период 1938 — 1939 гг.» был представлен на рассмотрение высшего советского военно-политического руководства уже 24 марта 1938 г., то есть едва только произошел аншлюс Австрии. А вот утвержден он был. естественно, после соответствующих доработок, 13 ноября 1938 г, то есть через полтора месяца после позорной Мюнхенской сделки Запада с Гитлером. В этом важнейшем документе военного планирования того времени самым главным было то, что ответные действия военного командования СССР предусматривались в двух вариантах: к северу от Полесья и к югу от него. Проще говоря, если агрессия предусматривалась на Северо-Балтийском и Юго-Восточном направлениях, то ответные, как оборонительные, так и контрнаступательные, действия РККА планировались также на этих направлениях, только, естественно, по нашей терминологии — на Северо-Западном и Юго-Западном направлениях. В этом же документе зафиксированы еще два принципиальных положения. Во-первых, внезапность нападения противника должна быть нейтрализована (полной) боевой готовностью Красной Армии. Во-вторых, боевые действия Красной Армии с началом войны должны были носить характер сдерживающих боевых действий, главным образом в укрепленных районах «линии Сталина». См. ЦА МО РФ Ф. 16. Оп. 2851. Д. 239. Л. 1 — 20

300

Настоящая справка составлена по материалам великолепной статьи выдающего отечественного историка, трагически погибшего в конце прошлого века В. В. Похлебкина под названием «Исторические опыты.Сколько было разделов Польши?» статья была опубликована в «Независимой газете» 15.07.1999 г. Карты-схемы разделов Польши взяты из этой же статьи

301

Письмо Б. И. Николаевского. Цит. по Николаевский Б. И. Тайные страницы истории / Под ред. Ю.Фельштинского М.,1995. С. 412 — 413

302

Там же, с. 414

303

Орлов, Владимир Григорьевич, 1882 — 1941 гг. Действительный статский советник, следователь по особо важным делам при штабе Западного фронта в период Первой мировой войны, один из сильнейших русских контрразведчиков той поры, а впоследствии и разведчик. В царской России вел расследование таких громких дел, как дело о предательстве военного министра Сухомлинова, дело о шпионаже жандармского полковника Мясоедова, дела ряда петербургских банкиров-сахарозаводчиков, работавших в пользу Германии, и т. д. После октябрьского переворота 1917 г. по заданию генерала Алексеева некоторое время работал в комиссии по уголовным делам ВЧК, где спокойно уживался непосредственно «под крылом» самого Ф. Э. Дзержинского, дело которого весьма обходительно вел еще до 1917 г. Одновременно занимался военным и политическим шпионажем в пользу стран Антанты и кайзеровской Германии. Оказавшись вынужденным покинуть Россию, нашел свое призвание в создании уникального архива, в котором были сосредоточены досье на многих деятелей советского государства, партийных функционеров, сотрудников Коминтерна по всей Европе, Америке и Азии, дипломатов, разведчиков системы ИНО ОГПУ-НКВД и Разведывательного управления РККА. Кроме того, в его архиве было громадное количество различных, в том числе и документальных, данных дореволюционного и послереволюционного периода. Обладая таким уникальным архивом, Орлов по заказам различных разведок и политических кругов зарубежных стран изготавливал всевозможные фальшивки и слыл непревзойденным мастером по этой части. Особенно по части антисоветских и антикоммунистических фальшивок ОГПУ-НКВД достоверно было известно, что Орлов тесно связан с английской, французской и германской (военными) разведками и выполняет их заказы. Кстати говоря, такими же данными располагала и французская разведка, материалы которой попали в руки советских разведчиков. Впоследствии Орлов стал сотрудничать также и с польской разведкой. Его основная специализация в эмиграции — изготовление фальшивок. Любопытно, что в эмиграции прекрасно понимали, почему он пошел на это. Известный в кругах русской эмиграции Берлина С. Боткин как-то написал председателю совещания бывших русских послов М. Гирсу «К сожалению, с Орловым случилось то, что часто бывает с тайными агентами, — не имея возможности, отчасти из-за отсутствия материальных средств, добывать верный материал, он стал доставлять сведения, основанные на непроверенных слухах, а, в конце концов, уже под влиянием денежной нужды, он ступил на скользкий путь... фабрикации фальшивых документов». Орлов слыл очень умным, изворотливым, ловким и бывалым человеком, прошедшим огонь, воду и медные трубы, беззастенчивым в способах и приемах разведки, чрезвычайно осторожным и недоверчивым. Тем не менее советской разведке удалось внедрить в его ближайшее окружение свою агентуру и разведчиков и точно знать, что творится на его «фабрике» фальшивок, а кое-что — в виде нескольких громадных чемоданов, набитых всевозможными документами, даже сфотографировать

304

Документы внешней политики СССР. Т. 16. М., 1970. С. 140

305

Документы внешней политики СССР. Т. 18. М., 1973. С. 250 — 251

306

Кремлев С. Запад против России. Россия и Германия путь к пакту. М., 2004. С. 89 — 90

307

Там же, с 103 — 104

308

Документы внешней политики СССР. Т. 18. М., 1971. С. 647

309

Документы внешней политики СССР. Т. 18. М., 1973. С. 422

310

Кремлев С. Запад против России. Россия и Германия: путь к пакту. М., 2004. с. 5

311

Овсяный И. Д. Тайна, в которой война рождалась. М., 1975. С.

312

Письмо якобы Ф.Ф Раскольникова цит. по. Осмыслить культ Сталина. Перестройка, гласность, демократия, социализм. Сборник статей и писем. М., 1989, с. 616. Едва только это письмо было опубликовано в августе 1939 г., те же самые ловкие люди «помогли» Раскольникову сигануть головой вниз об асфальт со второго этажа дурдома г. Ницца (Франция) — британские «традиции», понимаете ли…

313

Именно это торжество атлантического миропорядка мы и наблюдаем в нашей собственной стране под конец ХХ в, когда Горбачев сдал кровью миллионов простых советских солдат и офицеров завоеванные геополитические позиции Великой Державы, а его наследник — Ельцин Борис Николаевич — к тому же еще и юридически Закрепил сдачу этих позиций в декабре 1991 года, находясь в приснопамятной Беловежской пуще

314

Lensten G. A. The Damned Inheritance. The Soviet Union and the Manchurian crisis. 1924 — 1935. Tallahassee. 1974. Цит. по Молодяков В. Э. Несостоявшаяся ось: Берлин — Москва — Токио. М., 2004. С. 188

315

То есть англосаксонского. FRUS 1918. Vol. 11. Р. 35 — З6. Цитата из текста меморандума посольства Великобритании в США Госдепартаменту Соединенных Штатов Америки

316

То есть Антанты. Bywater Hector C. Sea-power in the Pacific. A Study of the American Japanese Naval Problem. London. 1934. P. 310. Инициатором этого алармистского вывода был именно Гектор Байуотер, который являлся не столько журналистом и авторитетным военно-морским экспертом, сколько агентом английской разведки. Завербован еще в 1910 г. Выполнял ответственные разведывательные (в основном военно-морского характера) поручения за границей, в том числе и в Германии. Благодаря ему военно-морская разведка Великобритании располагала исчерпывающей документальной информацией не только на все корабли ВМФ кайзеровской Германии, но и вообще о состоянии германских военно-морских сил. Г. Байуотер находился под прямым патронажем руководителя британской разведки того времени — знаменитого господина «Си». он же Мэнсфилд Камминг (См. Bywater Hector. Strange Intelligence Constable. 1931.) В дневнике руководителя английской разведки в начала ХХ в. — Мэнсфилла Камминга есть записи от 2 марта и 28 июня 1910 г. о вербовке Байуотера английской разведкой

317

В скобках, потому как на момент организации провала заговора еще никто не знал и тем более не предполагал, что сговор произойдет именно в Мюнхене

318

Из интервью маршала Советского Союза А. М. Василевского Константину Симонову. 1967 г. Цит. по: Симонов К. С. Глазами человека моего поколения. М., 1989, с. 446.

319

Palasse Dentz. No. 1955. 14 juin 1938. SHAT 7N 3186

320

DBFP Third Series. Vol. I. Enct to N 148. P. 163 — 165. Ibidem Vol. N 183. P. 195

321

1939 год. Уроки истории. Отв. ред. О. А. Ржешевский. М., 1990. С. 114. В указ. Соч. дана ссылка на Joseph Papers. Chronological File. Box 7. Toepfer M. Reconceplions American Governmental Attitudes towards the Soviet Union during the 1938. Czechoslovakian Crisis. Ann. Arbor. 1976.

322

На самом деле Родион Яковлевич Малиновский родился в 1898 г., что, конечно, принципиально ничего не меняет

323

Кожинов В. В. Великая война России М., 2005. С. 122 — 123

324

РГВА. Ф. 37464. Оп. 1. Д. 12. Л. 92

325

То есть по состоянию на 01.02. 1954 г

326

Кстати говоря, любопытная ремарка содержится в резолюции по докладу наркома внутренних дел Н И. Ежова на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б). «Главный удар органов государственной безопасности был направлен не против организованных контрреволюционных формирований, а преимущественно на отдельные случаи антисоветской агитации, на всякого рода должностные преступления, хулиганство, бытовые преступления и т. д. Из общего числа репрессированных в 1935 — 36 гг., около 80% падает на всякого рода мелкие преступления, которые являются объектами милиции, а не органов государственной безопасности». См. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Д. 586.

327

ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 2. Д. 450. л. 30 — 33.

328

По данному вопросу см. Вестник Архива Президента Российской Федерации. 1995. № 1. С. 119 — 132

329

Вестник Архива Президента Российской Федерации, 1996. № 1, с 156, а также Мозохин О. Б. Право на репрессии М., 2006. С. 333 — 347.

330

См. Органы государственной безопасности в Великой Отечественной войне. Т. 1. Накануне. Кн. 1. Ноябрь 1938 — декабрь 1940 г. М., 1995. С. 51 — 52

331

Абрамов В. Лубянка. Открытые материалы СМЕРШ. Советская военная контрразведка против разведки третьего рейха. М,. 2005. С. 54 — 55

332

См. Застольные речи Сталина: документы и материалы / Составитель В. А. Невежин М., 2003. С. 78

333

Речь идет о постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 15 мая 1935 г. которое гласило «1. Создать Оборонную комиссию Политбюро для руководства подготовкой страны к возможной войне с враждебными СССР державами. 2. Создать Особую комиссию Политбюро по безопасности для ликвидации врагов народа. 3. Провести во всей партии две проверки — гласною и негласную. 4. Обратиться ко всем членам и кандидатам партии с закрытым письмом о необходимости повышения большевистской бдительности, беспощадного разоблачения врагов народа и их ликвидации»

334

Жданов Ю. А. Взгляд в прошлое. Ростов н/Д ., 2004. С. 227. Ю. А. Жданов — сын ближайшего соратника Сталин а А. А. Жданова, к сожалению, ныне покойный

335

Катамидзе В. Агент по кличке «Леон». Лондон, 2005. С. 146

336

Первым «искреннюю» заботу об удвоении, а затем и утроении количества германских дивизий проявил не Гитлер, а премьер-министр Великобритании Д. Макдональд. представивший 16 марта 1933 г. проект соответствующей конвенции Женевской конференции по всеобщему разоружению! Уж на что был негодяй-авантюрист сам Гитлер, но даже он пошел на такой шаг лишь 16 марта 1935 г. А британский премьер вот когда еще «заботу» стал проявлять! См. Сборник документов по международной политике и международному праву. Выпуск 6. М., 1934. С. 71

337

Мотов В. С. НКВД против Абвера. М., 2005. С. 87

338

Данные о первоначальных сроках планировавшейся Гитлером войны приводятся по: Картье Р. Тайны войны. После Нюрнберга. Загадки третьего рейха. М.,2005. С. 38

339

Полторак А., 3айцев Е. Рурские господа и вашингтонские судьи. М., 1968. С. 66

340

О том, что Шуленбург был опытным разведчиком-агентуристом со специализацией по России, не слишком широко известно. Фридрих Вернер фон Шуленбург являлся одним из наиболее крупных и опытнейших германских разведчиков того периода, специалистом по Закавказью, особенно по Грузии, где начинал свою разведывательную карьеру еще в царские времена, в 1911 г. став вице-консулом Германской империи в Тифлисе. В годы Первой мировой войны, естественно, отсутствовал в России, однако уже в 1918 г. вновь появился в Закавказье в качестве главы дипломатической миссии при командующим германскими оккупационными войсками генерале фон Крассе. Еще с дореволюционных времен располагал мощной, широко разветвленной и глубоко законспирированной агентурной сетью в Закавказье. В начале 1914 г. царской контрразведке каким-то образом удалось заполучить записную книжку Шуленбурга с фамилиями многих лиц, проживавших в Закавказье, и сфотографировать ее. Война, правда, помешала изобличить их всех, а после октября 1917 г. этим и вовсе никто не занимался. Но вот что интересно тот список впоследствии полностью совпал со списком лиц, разоблаченных уже советской контрразведкой в шпионаже в пользу нацистской Германии. Шуленбург был и высококлассным специалистом по части организации и структурирования сепаратистских движений в Закавказье и на Северном Кавказе. Назначая его послом в СССР, Гитлер учел данные особенности служебной биографии Шуленбурга. Но и Сталин обратил на это внимание и как минимум дважды обыграл это обстоятельство в своих интересах: в 1935 г. назначил торгпредом в Берлин своего земляка Д. Канделаки, а перед войной — другого земляка, В. Деканозова, отправил послом в Берлин, заведомо зная, что служба последнего в разведке известна нацистам.

341

Germany and Czechoslovakia Documents. London. 1939. P. 363

342

Bullit to Hull. April 20. 1936. FRUS. Soviet Union. P. 291

343

Цит. по Кремлев С. Запад против России. Россия и Германия: путь к Пакту. М., 2004. С. 228

344

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. Том 3. М., 1997. с. 7

345

Юнг К. Г. Аналитическая психология. М., 1995. С. 188 — 189

346

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. Том 3. М., 1997. С. 8, 9

347

«The Times», 5.X.1939

348

Ibidem

349

Dolobran. The British Case. London. 1939. P. 53 — 60. Вопросы истории. 1989. № 4. С. 182 — 183

350

Риббентроп И. фон. Между Лондоном и Москвой. Воспоминания и последние записи. М., 1996. С. 232

351

Надо полагать. что в том числе и за «заслуги» в варварском антиеврейском погроме, который вошел в историю как «Хрустальная ночь»

352

Это подтверждается мемуарами соратников фюрера, которые они сами же и написали, отбыв соответствующие наказания по приговору Нюрнбергского трибунала

353

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. Т. 3. М., 1997. С. 286

354

Участник советско-германских переговоров в августе 1939 г., начальник юридического департамента МИД Германии Фридрих Гаус, зафиксировал в своем дневнике, что при встрече с советскими руководителями Риббентроп хотел начать с заранее подготовленной выспренной речи о том, что «дух братства, который связывает русский и немецкие народы». Однако Молотов его тут же оборвал словами «Между нами не может быть братства. Если хотите, поговорим о деле». В свою очередь Риббентроп в представленном Гитлеру докладе о переговорах отмечал, что, отвечая на один из его вопросов, Сталин заявил: «Не может быть нейтралитета с нашей стороны, пока вы сами не перестанете строить агрессивные планы в отношении СССР. Мы не забываем, что вашей конечной целью является нападение на нас». Розанов Г. Л. Сталин — Гитлер. 1939 — 1941. М., 1991. С. 95

355

Иванов В. М. Маршал М. Н. Тухачевский. М., 1996. с. 309

356

Речь идет о книге «Будущая война»// РГВА. Ф. 33988. Оп. 2. Д. 682 — 688. Как начальник Штаба РККА, Тухачевский принял самое активное участие в ее подготовке. В 1996 г. она была переиздана Военной Академией Генерального штаба Вооруженных сил РФ.

357

Тухачевский опубликовал ее под псевдонимом «ТАУ»! Зачем? Что могло угрожать и угрожало ли вообще ему, одному из самых высокопоставленных советских военных того времени. чтобы пойти на такой шаг? Почему ему понадобилось укрыться за псевдонимом. который легко был идентифицирован, например, в той же Германии с его же именем? Что он хотел сказать таким своим шагом? Особенно если учесть, что в этой статье он попросту сформулировал основополагающие постулаты концепции блицкрига!? Кому была адресована статья такого содержания, подписанная псевдонимом «ТАУ»? Тут ведь вот в чем дело-то: в прошлом в мире разведок были нередки случаи знаковых публикаций в печатных СМИ, причем как со стороны сотрудников разведок, так и их агентуры, в том числе и под знаковыми псевдонимами, понятными только для конкретных двух сторон. Так вот что же должна была означать эта публикация, тем более при указанном выше ее содержании, да еще и под псевдонимом «ТАУ», к тому же накануне его выезда в Германию?!

358

Дьяков Ю. Л. Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР. М., 1991. с. 23 (предисловие).

359

РГВА. Ф. 33988. Оп. 3. Д. 235. Л. 45 — 54. Доклад Тухачевского Ворошилову, 14 октября 1932 г.

360

По данному вопросу см. мои книги «Кто привел войну в СССР?» (М., 2007) и «За кулисами Мюнхенского сговора. Кто привел войну в СССР?» (М., 2008)

361

Яковлов Н. Д. Об артиллерии и немного о себе. М., 1981. С. 32

362

А Жомини (1779 — 1869) по происхождению швейцарец, профессиональный военный, военную службу начал еще в швейцарской армии, где был одним из организаторов национальной милиции (вооруженного ополчения). С 1804 г. перешел на французскую военную службу и участвовал в ряде наполеоновских походов. С 1803 г. стал разрабатывать вопросы военной теории и истории, оставаясь одновременно начальником штаба одного из ближайших сподвижников Наполеона — маршала Нея. В 1807 — 1809 гг. издал «Трактат о больших военных операциях», который был написан на основе детального изучения опыта Семилетней войны 1756 — 1763 гг. и первых кампаний Наполеона. Из-за сильных трений и преследований со стороны А. Бертье — начальника штаба Наполеона — А. Жомини вступил в переговоры о переходе на русскую военную службу, что и осуществил после разгрома Наполеона в 1813 г. Естественно, что А. Жомини попал в поле зрения русской военной разведки. Блестящий русский офицер, военный разведчик и личный порученец Александра I — Александр Иванович Чернышев установил с А. Жомини очень близкие. Конфиденциально-доверительные отношения. Настолько близкие, что когда за несколько недель до нашествия Наполеона Чернышев возвратился в Санкт-Петербург, у него в руках был очень толстый портфель, до отказа набитый подробными планами развертывания «Великой армии» Наполеона (Жомини к тому времени был уже при Наполеоне)! Так что Барклай-де-Толли — военный министр Российской империи — отнюдь не на пустом месте разрабатывал свой знаменитый план обороны России. Однако, несмотря на всю колоссальнейшую важность для того времени привезенных А. И. Чернышевым документов, куда более важно иное. Как глубокий аналитик оперативного искусства французского полководца, А Жомини предложил русской военной разведке, а соответственно и высшему военному командованию России один из наиболее эффективных способов противодействия нашествию французской армии в случае ее вторжения с рубежа р. Неман (кстати, с этого же рубежа полез и коричневый шакал). Вкратце суть этого способа заключалась в умышленном втягивании Наполеона в глубь России с тем, чтобы «растворить» в ее бескрайних пространствах ударную мощь его армии, одновременно дробя и распыляя ее также и активными действиями сильных маневренных частей на растянутых коммуникациях армии Наполеона, по которым бы осуществлялось снабжение армии вторжения. На языке военных терминов ХХ в. А. Жомини предложил вариант именно активной стратегической обороны, и только затем мощное контрнаступление

363

XVII съезд ВКП(б), стенографический отчет. М., 1934. С. 24

364

Как правило, об этой истории несут беспардонную чушь, что-де Сталину захотелось, видите ли, сравниться в своих амбициях с самим Наполеоном. Это традиционно тупая ложь кретинов от истории. Хотя бы потому, что Наполеон известен прежде всего как выдающийся полководец и в этом смысле по состоянию на 1935 г. Сталину, даже если бы он и захотел того, просто нечем было сравниваться с Бонапартом. Сталин был реалистом-прагматиком. а не мечтателем-идеалистом! А вот что касается действительной причины. в силу которой он всячески поддержал Тарле, так она сама по себе открыто выпирает из самого существа того времени — ведь Гитлеру впервые был дан карт-бланш на агрессию в восточном направлении! И не отреагировать Сталин просто не мог

365

По данному вопросу см мою книгу «Трагедия 22 июня. Блицкриг или Измена. Правда Сталина» М., 2006

366

Там же

367

Герлиц Вальтер. Германский генеральный штаб. История и структура. 1657 — 1945. / Пер. с англ. М., 2005. С. 314

368

Якобсен Г.-А. 1939 — 1945. Вторая мировая война. В сборнике «Вторая мировая война: два взгляда» М., 1995. С. 305

369

Diest W. Militar, Staat und Gesellschaft. Studien zur preuβisch-deutsche Militargeschichte. Munchen. 1991. S. 326

370

Лота В. Секретный фронт Генерального штаба. М., 2005. С. 27

371

Документы внешней политики СССР. Том ХХ. М., 1976. С. 344

372

См. мою книгу За кулисами Мюнхенского сговора. Кто привел войну в СССР. М., 2008. С. 400

373

Языков Е. Ф. История стран Европы и Америки в новейшее время. (1918 — 1945) М., 2001. Цит. по Галин В. В. Политэкономия войны. Заговор Европы. М., 2007. С. 97

374

Цит. по Молодяков В. Э. Несостоявшаяся ось Берлин — Москва — Токио. М., 2004. С. 18

375

Откровенно говоря, и само чехословацкое руководство тоже ведь было не против такого решения, сколь это ни парадоксально Справедливо подмечено, география — это судьба народа. География Чехословакии — это незавидная судьба отъявленной геополитической проститутки в самом центре Европы. Кто как захочет, так и имеет ее, к тому же в немалой степени по взаимному согласию. Все дело только в силе и настойчивости такого желания. И не случайно, что чехи с давних пор сами себя именуют «народом-травой». Мол, с какой стороны ветер сильнее подует, под ту сторону они и лягут. В 1938 г. легли под Гитлера и Запад. И всю войну обеспечивали преступный нацистский режим самым современным оружием и боевой техникой. А вообще следует иметь в виду, что чешская элита — как доминировавшей в Чехословакии титульной нации — испокон веку занимала (и занимает) сугубо русофобскую позицию. Еще в первой половине XIX в она исповедовала следующую концепцию «Русские ... вовсе не наши братья, как мы их называем, а намного более опасные враги нашего народа, чем мадьяры или немцы». (Cerny V. Vyvoj a zlociny panslavismu. Praha. 1995. S. 28)

376

Полтавский М. Л. Австрийский народ и аншлюс 1938 г. М., 1971. С. 105, 107, 131. Советская военная энциклопедия. М., 1976. Т. 1. С. 216

377

Проэктор Д. М. Фашизм. Пути агрессии и гибели. М., 1985. С. 139. Мосли О. Утраченное время / Сокр. пер с англ. М., 1972. С. 194

378

Накануне, 1931 — 1939. Как мир был ввергну г в войну. Краткая история в документах, воспоминаниях и комментариях. Сост. Н. Н. Яковлев и др. М., 1991. С. 179

379

«Известия», 21 мая 1934 г. Овсяный И. Д. Тайна, в которой рождалась война. М., 1975. С. 32 — 35, 100

380

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. В 6-ти т. Т. 3. 1933 — 1941 М., 1997. С. 468

381

Там же

382

Так указано в документе

383

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. В 6-ти т. Т. 3. 1933 — 1941. М., 1997. С. 470

384

Там же

385

Lippmann W. U. S. Foreign Policy. Shield of the Republic. Boston. 1943. P. 104, 116

386

Documents Diplomatiques Francais. Paris. 1966. 2 ser. (1936 — 1939). T. 3. P. 513. URSS, Manoeuvres de Russie blanche de septembre 1936. Schweisguth. 5 octobre 1936. SHAT 7N 3184

387

DDF- 2 ser. (1936 — 1939) T. 3 P 513 — 514. Colton J. Leon Blum. Humanist in Politics. N.-Y. 1966, P. 211. Les Evenements survenus en France Paris, 1951, T. 3. P. 128. Journal of Contemporar History. 1971. Vol. II, 24. P. 222 — 223. История КПСС. М., 1971, т. 4, Кн. 2. С. 301. Notes de Schweisguth. 22 octobre, 4 decembre, 1936, Paris, Archives nationales (AN), Papiers Schweisguth, 351. AP/3. Запись беседы наркома иностранных дел СССР с послом Франции Кулондром. Литвинов. 10 ноября 1936 г. Документы внешней политики СССР. Т. XIX. М., 1973, с. 550 — 551. РГВА Ф. 33987. Оп. 3. Д. 869. Л. 43

388

Это содействие было осуществлено по каналам чехословацкой военной разведки, с которой советская разведка имела соглашение о сотрудничестве. Оно было негласным, но неотъемлемым компонентом упоминавшегося выше межгосударственного договора о взаимопомощи в отражении агрессии. Технологически это было осуществлено следующим образом. Под контролем британской разведки (конкретно регионального резидента СИС в Праге — Гибсона) президент Чехословакии Бенеш передал Сталину полученную от самого ценного агента чехословацкой военной разведки в Германии А-54, он же майор абвера (впоследствии полковник), Пауля Тюммеля подробную информацию о негласных связях советских генералов во главе с Тухачевским с германскими генералами, а также о вынашивавшихся ими планах по свержению Сталина. Более подробно по этому вопросу см. мою книгу «За кулисами Мюнхенского сговора. Кто привел войну в СССР?» М., 2008

389

Об этом см далее.

390

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. В 6-ти т. Т. 3. 1933 — 1941. М., 1997. С. 6

391

«XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б), 10 — 21 марта 1939 г. Стенографический отчет». М., 1939 г. с. 13 — 14

392

Toscano M. POagine di Storia Diplomatica Contemporanea. II Orogine e Vicende della seconda querra mondiale. Milano. 1963. P. 293

393

Нарочницкая Н. А. За что и с кем мы воевали. М, 2005, с. 49. Она же. Россия и русские в современном мире. М., 2004, с. 264

394

Liddel Hart. History of the Second World War. New York, 1971. p 11.

395

«Public Record Office», Cab, 23/99, 17.V.1939 p.188; «Documents of British Foreign Policy» or «DBFP», Third Series, Vol. V, London, 1953, p 643.

396

Public Record Office. Cab. 23/99. 17 V.1939. p. 291, 292

397

Документы и материалы кануна Второй мировой войны. Т. 11. М., 1948. С. 126

398

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. Том 3. М., 1997. С. 9

399

«Коалиция против СССР». Доклад начальника Разведуправления РККА С. Урицкого наркому обороны СССР К. Ворошилову. 6 — 7 декабря 1935 г. РГВА, Ф. 33987. Оп. 3. Д. 740. Л. 170 — 180. Первый экземпляр был направлен Сталину

400

АВП СССР. Ф. 0745. Оп. 14. П. 32. Д. 3. Л.47 — 51.

401

АВП СССР. Ф. 0745. Оп. 14. П. 32. Д. 3 Л. 63 — 64.

402

АВП СССР. Ф. 0745. Оп. 14. П. 32. Д. 3. Л. 65

403

Оно и было опубликовано 22 августа 1939 г. в газете «Известия».

404

Цит. по. МИД СССР. Документы и материалы кануна Второй мировой войны 1937 — 1939. Т. 2. М., 1981, документ № 141. С. 338, а также: Documents jn British Foreign Policy 1919 — 1939. Third Series, vol. IX. 1939. P. 495

405

«Наука и жизнь», 1982. С. 45

406

Цит по Больных А.Молниеносная война. Блицкриги Второй мировой. М.,

2008, с. 31

407

Широкорад А. Б. Тевтонский меч и русская броня. Русско-германское военное сотрудничество. М., 2003, с. 164

408

Чкалова О. Э. Валерий Павлович Чкалов. М., 1978, с. 92.

409

Данные о состоянии УРов на «линии Сталина» приводятся по Свирин М. Зачем Сталин уничтожил «Линию Сталина»? В сб. статей «Неправда Виктора Суворова» М., 2007. С. 211 — 212

Content

Кто проторил дорогу к пакту?

Предисловие

Миф-лоцман. Сразу же после образования антигитлеровской коалиции западные демократии предложили сурово покарать нацистских преступников, но Сталин не принял эту позицию, но в то же время неоднократно предлагал западным странам расстрелять всех военных преступников без суда и следствия, проводя одновременно обструкционистскую политику в вопросе о наказании главных военных преступников. Однако когда дело дошло до реализации идеи международного суда над нацистскими преступниками, Сталин пытался навязать такую его модель, чтобы не допустить в процессе суда обсуждения невыгодных для СССР вопросов, потому что всю войну панически боялся, что документы о его сговоре с Гитлером в 1939 г. станут известны и разоблачат его как поджигателя войны.

Если бы не Сталин, который подготавливал Вторую мировую войну во исполнение заветов классиков марксизма и самого Ленина о необходимости совершения мировой революции, для чего требовалась ситуация мировой войны (которую предвидел Ленин), то не было бы никакой необходимости подписывать с нацистской Германией спровоцировавший мировую бойню договор о ненападении.

Если бы не Виктор Суворов, который своим трудами «Ледокол», «День-М» и другими открыл новые горизонты в изучении Второй мировой и Великой Отечественной войн, то мы так и не знали бы подлинной истории.

Сталин умышленно потворствовал Гитлеру, нарек его «Ледоколом» и, предварительно дезавуировав альянс коммунистов и социал-демократов в Германии, помог Адольфу прийти к власти, чтобы затем с его помощью спровоцировать Вторую мировую войну, разделить Восточную Европу, а затем устроить мировую революцию.

Сталин потому так определил в секретном протоколе к договору о ненападении «сферы влияния» Советского Союза, что вступил в сговор с Гитлером о разделе Восточной Европы.

На протяжении 20-х — 30-х гг. ХХ века Сталин умышленно готовил условия для развязывания Второй мировой войны.

Определяя «сферы влияния» Советского Союза в секретном протоколе к Договору о ненападении, Сталин откровенно провоцировал нападение Гитлера на Польшу, дабы чужими руками отмстить ей за печальные итоги советско-польской войны 1920 г., которую Ленин пытался развязать как Вторую мировую в целях устроения мировой революции и отобрать ранее отторгнутые земли Западной Украины и Западной Белоруссии.

Сталин потому включил в «сферу влияния» Советского Союза в секретном протоколе к договору о ненападении государства Прибалтики, что хотел отомстить прибалтам за печальные итоги еще Лениным предпринятого натиска на эти республики с целью их возврата под власть Москвы во имя мировой революции.

Еще до заключения договора о ненападении, в середине 30-х гг. ХХ века, Сталин пытался вступить в тайный сговор с Гитлером ради организации четвертого раздела Польши, о чем свидетельствуют протоколы Политбюро 1934 — 1935 гг.

Еще в середине 1930-х гг. Сталин пытался вступить с Гитлером в тайный сговор и заключить с ним новый договор о ненападении, для чего с тайной миссией направил в Берлин в качестве торгпреда своего старого друга Д. Канделаки.

Никакой коалиции враждебных СССР государств, которая планировала бы нападение на Советский Союз консолидированными силами, в 1930-х гг. не было — эта выдумка понадобилась Сталину для оправдания сговора с Гитлером, чем и стал договор о ненападении.

Уничтожение Тухачевского, Якира, Уборевича и других талантливых военачальников понадобилось Сталину как своего рода пролог к заключению в будущем с Гитлером договора о ненападении.

Если бы не 1937 год, то не было бы никакой нужды заключать договор о ненападении с нацистской Германией.

Не существовало каких-либо серьезных военно-стратегических причин для поворота советской внешней политики в сторону заключения с нацистской Германией договора о ненападении.

Примечания