НАКАНУНЕ. 23 АВГУСТА 1939 г.

Книга издана в авторской редакции

М29

Мартиросян. А. Б.

УДК 355/359 ББК 63.3(2) 62

БВХ 9785953342254

© Мартиросян А. Б., 2009

© ООО «Издательский дом «Вече», 2009

Своей внешней и внутренней политикой Сталин загнал СССР в международную изоляцию, что и привело к Мюнхенскому сговору Запада с Гитлером, который, с санкции Сталина, Советский Союз одобрил.

Формально миф на эту тему появился день в день с заключением подлейшей Мюнхенской сделки Запада с Гитлером. Однако малоизвестный заход на эту тему британская дипломатия сделала еще 26 сентября 1938 г. В опубликованном 26 сентября 1938 г. коммюнике британского МИД сообщалось, что если, вопреки усилиям британского премьер-министра, Германия нападет на Чехословакию, непосредственным результатом должно стать выступление Франции для оказания ей помощи, «а Великобритания и Россия определенно поддержат Францию»[1]. Все дело в том, что СССР не уполномочивал британский МИД делать такое заявление! Заявление тем более удивительно провокационное, если учесть, что сам премьер-министр Великобритании, а в то время им был не кто иной, как пациент королевского психиатра Невилл Чемберлен, который даже на дух не переносил и тень намека на какое-либо участие СССР в каком бы то ни было урегулировании чехословацкого кризиса. Кстати говоря, в телеграмме от 1 октября 1938 г. полпред СССР в Чехословакии С. С. Александровский подтвердил, что такой фокус со стороны Великобритании имел место. Он, в частности, писал: «Из кругов министерства иностранных дел я узнал, что в Мюнхене чехословацкие наблюдатели выразили Чемберлену свое недоумение, почему он подсказал Чехословакии мобилизацию, а также публично заявил в достаточно ясной форме, что Англия и Франция совместно с СССР выступят против Германии, если Гитлер применит силу для решения судетского вопроса, а теперь открыто пожертвовал всеми интересами Чехословакии и требует отвода и демобилизации только что мобилизованной армии[2]. Чемберлен ответил с циничной откровенностью, что все это не принималось им всерьез, а было лишь маневром для оказания давления на Гитлера, другими словами, это был контрблеф Чемберлена»[3].

Впоследствии, 22 ноября 1938 г., Чемберлен заявил на заседании британского кабинета министров, что его цель состояла в том, чтобы избежать «ловушек, связанных с "возможным спором" между Россией и Германией», под которым, как надеялся Чемберлен, подразумевалось, «что Россия и Германия вступят в борьбу, а Британия сможет остаться в стороне»[4].

А что касается того, что произошло 30 сентября 1938 г., то речь идет о следующем. В этот день официоз министерства иностранных дел Чехословакии «Прагер прессе» опубликовал сообщение парижского корреспондента этого бюллетеня о том, что-де правительства Франции и Англии якобы регулярно информировали правительство Советского Союза о положении чехословацкого вопроса. Более того, якобы советские послы в указанных странах имели длительные аудиенции с их министрами иностранных дел. На основании этих якобы фактов корреспондент «Прагер прессе» сделал «ненавязчивый вывод» о том, что-де Мюнхенская конференция «представляет собой не просто "Пакт четырех"». Что, собственно говоря, якобы и должно было означать некую причастность, в том числе и одобрение, СССР Мюнхенской сделки.

Публикация была насквозь лживой. Ни в одном из своих аспектов она даже на полйоты не соответствовала действительности. Это была умышленная совместная провокация дипломатических ведомств Великобритании и Франции, а также их разведок. Потому что мировое общественное мнение, в том числе и этих стран, было до крайности возмущено подлым англо-французским предательством Чехословакии. И им необходимо было хоть как-то отбрехаться от серьезных обвинений в потворстве гитлеровской агрессии. Более того, необходимо было хоть как-то объяснить общественному мнению, почему, несмотря на неоднократные призывы Советского Союза оказать сопротивление агрессивным гитлеровским амбициям, Лондон и Париж сделали все, чтобы предать Чехословакию и приблизить Третий рейх к границам СССР.

Дело в том, что за предшествовавшие Мюнхенской сделке и оккупации гитлеровцами Судетской области Чехословакии полгода Советский Союз десять раз на весь мир заявлял, что он выполнит свои обязанности по советско-чехословацкому договору о взаимопомощи в отражении агрессии от 16 мая 1935 г. Советский Союз четырежды конфиденциально сообщил об этом Франции, четырежды — Чехословакии, трижды — Великобритании[5]. Советский Союз прямо и открыто заявил, что готов выполнить свои обязательства по договору с Чехословакией, даже если Франция как союзная Чехословакии держава откажется от своих обязательств. Советский Союз и вовсе пошел на неординарный шаг — открыто заявил о своей готовности вступить в войну с Германией, Польшей и Румынией, даже если воевать придется в союзе с одной только Чехословакией[6].

В военном отношении Чехословакия по состоянию на осень 1938 г. была одним из сильнейших государств в Центральной Европе и потому даже в одиночку могла если и не раздавить еще только формировавшийся тогда гитлеровский вермахт, то, по крайней мере, нанести ему очень сильный урон, вплоть до невосполнимого. Тем более совместно с РККА.

Описывая усилия Советского Союза в попытках спасти Чехословакию, левый британский историк Э. Ротштейн, отмечал: «Десять публичных и минимум четырнадцать частных заверений за шесть месяцев, помимо нескольких предложений о переговорах между генеральными штабами, поистине не могли оставить никаких сомнений у всякого, кто не желал намеренно быть глухим и слепым»[7].

Но все оказалось тщетно! И именно из-за заговора Тухачевского. Несмотря на его ликвидацию, правительства Великобритании, Франции и Чехословакии, а также их генеральные штабы демонстративно наотрез отказались иметь дело с СССР под тем предлогом, что-де невозможно доверять его вооруженным силам, высшее командование которых устраивает заговоры против центральной власти, да еще и в пользу Германии! То есть прямо тыкали недавно ликвидированным заговором Тухачевского.

Естественно, что Москва не могла не взвиться в яростном негодовании. Подряд последовали сообщения ТАСС от 2 и 4 октября 1938 г. В первом из них говорилось: «Парижский корреспондент агентства Юнайтед Пресс сообщает в Нью-Йорке, что будто бы правительство СССР уполномочило Даладье выступать на конференции четырех держав в Мюнхене от имени СССР. ТАСС уполномочен сообщить, что Советское правительство никаких полномочий г-ну Даладье, разумеется, не давало, равно как не имело и не имеет никакого отношения к конференции в Мюнхене и к ее решениям. Означенное сообщение агентства Юнайтед Пресс является нелепой выдумкой от начала до конца». В последнем указывалось: «В официозе министерства иностранных дел Чехословакии "Прагер прессе" от 30 сентября под заголовком "Париж — Лондон — Москва" помещено сообщение парижского корреспондента названного органа, будто бы правительства Франции и Англии регулярно информировали правительство СССР о положении чехословацкого вопроса, причем между г. Боннэ[8] и т. Сурицем[9], г. Галифаксом[10] и т. Майским[11] происходили будто бы длительные совещания по этому вопросу. Отсюда корреспондент "Прагер прессе" заключает, что мюнхенская конференция "представляет собой не просто "Пакт четырех".

ТАСС уполномочен заявить, что вышеприведенное сообщение корреспондента "Прагер прессе" совершенно не соответствует действительности. ТАСС уполномочен сообщить, что при встречах г. Бонне с т. Сурицем и г. Галифакса с т. Майским, имевших место в последнее время, обоим полпредам СССР сообщалась лишь такая информация, содержание которой не выходило за рамки сведений, публикуемых в ежедневной прессе. Никаких совещаний и тем более соглашений между правительствами СССР, Франции и Англии по вопросу о судьбах Чехословацкой Республики и об уступках агрессору не происходило. Ни Франция, ни Англия не консультировались с СССР, а лишь сообщали правительству СССР о совершившихся фактах. К конференции в Мюнхене и ее решениям, как было уже заявлено в сообщении ТАСС от 2 октября с. г., Советское правительство никакого отношения не имело и не имеет». Текст отповеди ТАСС приведен по газете «Известия» № 232 (6699) от 4 октября 1938 г.

Одновременно в этом же номере газеты «Известия» была опубликована и соответствующая статья под названием «Политика премирования агрессора»: «За короткий срок в Европе произошли события, значение которых не ограничивается перекройкой географической карты. Уже не первый раз и даже не первый год сталкиваются народы с фашистской агрессией, настойчиво втягивающей страну за страной во вторую империалистическую войну за передел мира. Абиссиния, Испания, Китай, Австрия, Чехословакия последовательно становились жертвами прожорливых фашистских людоедов. Но впервые мы узнаем, что захват чужих территорий, переход чужеземными армиями гарантированных международными договорами границ есть не что иное, как "торжество" или "победа" мира. А ведь именно в этом пытаются убедить народы мюнхенские "миротворцы". Они в восторге от своих успехов, они готовы расточать друг другу самые лестные комплименты. Чемберлен обратился к Даладье со специальным посланием, в котором "восхищается смелостью и достоинством", с которыми Даладье представлял Францию в Мюнхене. Если бы эта формула не исходила от официального лица, обращающегося к другому официальному лицу, ее легко было бы принять за злую насмешку. Надо думать, что немало англичан и французов, прочитав послание Чемберлена, с недоумением поставят перед собой вопрос: в каком смысле можно назвать "смелостью" покорное согласие удовлетворять прожорливые аппетиты агрессоров, в каком смысле можно назвать "достоинством" расправу сильного над слабым? Поистине велика храбрость — отдать на растерзание целое государство! Послание Чемберлена, конечно, говорит о "консолидации европейского мира", — ведь именно такие функции приписываются руководящими кругами Англии и Франции мюнхенскому соглашению. Чемберлен обнадеживает человечество, что в дальнейшем можно ожидать "новых усилий" в том же направлении. Что же имеется в виду? Не собираются ли в Лондоне и Париже заинтересоваться теперь немецкими "национальными меньшинствами" в Румынии? Или, быть может, предполагается обнаружить существование итальянского национального меньшинства в Испании? "Радужные" перспективы, намечаемые в послании Чемберлена, встретят, конечно, искреннее одобрение в Берлине и Риме. Но едва ли они смогут внести успокоение в малых государствах, которым предстоит стать очередными жертвами фашистских захватчиков. Очевидно, творцы мюнхенского соглашения придерживаются совершенно особых взглядов о мире. Пусть ненасытные агрессоры проглатывают целые государства, пусть они создают постоянную угрозу для самого существования любой малой — да и не только малой — страны. Коль скоро эти народы не располагают достаточными для сопротивления силами, то Англии и Франции достаточно припугнуть их, достаточно забыть о принятых по отношению к ним договорных обязательствах, и все пойдет гладко. Малые страны будут уничтожены одна за другой, но войны для этого не потребуется, следовательно, "европейский мир будет консолидирован".

Но долго ли можно будет обманывать себя подобными надеждами? Официальные круги Англии и Франции пытаются сейчас бурным ликованием по поводу достигнутого "мирового успеха" замаскировать подлинный характер мюнхенской сделки. Однако иллюзии проходят, а факты остаются. Останется очевидным, прозаическим фактом то, что капитуляция так называемых демократических стран перед агрессором, по видимости, отдалив войну, в действительности ее приближает и притом в неизмеримо худших для Англии и Франции условиях. Кое-кто пытался создать впечатление, будто Советский Союз причастен к той политике, которая под именем мюнхенского соглашения составит одну из самых позорных страниц истории послевоенного периода. Само собой разумеется, что этого не было и не могло быть. Во время недавних кризисных дней английский министр иностранных дел г-н Галифакс имел несколько раз беседы с полпредом СССР в Лондоне тов. Майским. Точно так же французский министр иностранных дел г-н Бочне имел беседы с полпредом СССР в Париже тов. Сурицем. Заинтересованные круги стараются теперь придать этим беседам особую огласку, чтобы пустить версию, будто представители Советского Союза были все время в курсе происходивших в те дни закулисных переговоров и чуть ли не одобряли их. Публикуемое нами сегодня сообщение ТАСС развенчивает эти попытки с негодными средствами и устанавливает истинное положение вещей.

Народный комиссар иностранных дел Советского Союза тов. М. М. Литвинов в своей речи на пленуме Лиги Наций от 21 сентября заявил: "Когда за несколько дней до моего отъезда в Женеву французское правительство в первый раз обратилось к нам с запросом о нашей позиции в случае нападения на Чехословакию, я дал от имени своего правительства совершенно четкий и недвусмысленный ответ, а именно: мы намерены выполнить свои обязательства по пакту и вместе с Францией оказывать помощь Чехословакии доступными нам путями". Советский Союз занимает ясную и четкую позицию. Ему абсолютно чужда политика премирования агрессора, которую правящие круги Англии и Франции пытаются протащить под ярлыком "консолидации европейского мира". Как указал в той же речи тов. М. М. Литвинов, "Советское правительство, которое гордится своей непричастностью к такой политике и которое неизменно следовало принципам этих двух пактов[12], одобренных почти всеми народами мира, не будет и впредь отступать от них, убежденное в том, что в настоящих условиях невозможно иным путем обеспечить действительный мир и действительную международную справедливость". Если в этих словах советского представителя ясно выражена прямая и честная политика Советского Союза, политика защиты мира и верности принятым на себя международным обязательствам, то мюнхенская конференция, приведшая к расчленению и ограблению Чехословакии, бросила яркий свет на политику теперешних правящих кругов Англии и Франции, пошедших на поводу фашистских агрессоров».

К слову сказать, Москва просто не могла не взвиться в яростном негодовании еще и по следующей причине. Москве было хорошо известно[13] о том, что произошло на заседании правительства Чехословакии 29 сентября 1938 г., то есть за день до письменного оформления Мюнхенской сделки. А произошло вот что. Президент Чехословакии Э. Бенеш и министр иностранных дел этой страны К. Крофта сообщили кабинету о готовности СССР выступить в случае, если Чехословакия подвергнется нападению и заявит протест в Лиге Наций. Но далее тот же К. Крофта сказал: «Однако помощь со стороны лишь одной России была бы небезопасной, поскольку привела бы к возникновению антибольшевистского фронта»!?[14] Какое им было дело до возникновения антибольшевистского фронта — до сих пор непонятно. Проще говоря, это заявление К. Крофта свидетельствовало о том, что правительство Чехословакии по собственной же инициативе и под надуманным предлогом (если честно, то под идиотским предлогом) отказалось от искренней помощи СССР! И действительно, на следующий день, 30 сентября 1938 г., в 11.30 правительство Чехословакии по предложению президента Э. Бенеша постановило согласиться с решениями Мюнхенской конференции, о чем К. Крофта немедленно уведомил послов Великобритании, Франции и Италии в Праге[15].

Что же до того, кто загнал СССР в тупик международной изоляции, то в связи с этим надо обращаться не к персоне Сталина. Обращаться надо как минимум к таким, как полпред СССР в Англии И. Майский. Этот удостоился за свои действия зубодробильного вразумления со стороны руководства НКИД СССР:

Телеграмма заместителя народного комиссара иностранных дел СССР В. П. Потемкина полномочному представителю СССР в Великобритании И. М. Майскому

3 октября 1938 г.

Вы хорошо знаете, как Англия и Франция на самом деле сотрудничают» с СССР и как, тем не менее, они демонстрируют это «сотрудничество» перед Международным общественным мнением в целях либо самооправдания, либо нашей компрометации, когда творят сбои темные дела в Испании или Чехословакии. Сейчас те же Франция и Англия пускают в широкое обращение мошенническую выдумку, будто держали нас в курсе своего сговора с Гитлером в чехословацком вопросе и чуть ли не согласовали с нами решения мюнхенской конференции. Мы опровергает это жульничество через ТАСС[16]. Несмотря на провокационный характер выдумок относительно «сотрудничества» Англии, Франции и СССР, Ваши собеседники, как Галифакс и Кадоган, без зазрения совести продолжают разговоры с Вами на эту тему. В передаче Вами этих разговоров мы не видим критического к ним отношения. Создается впечатление, будто Вы и принимаете всерьез это очковтирательство, которое, однако, не может не быть очевидным и для Вас. Потемкин[17].

Но более всего свое внимание надо обратить на персону народного комиссара иностранных дел СССР Максима Максимовича Литвинова. Именно он своей безумствовавшей франко- и англофильствовавшей «дипломатией» воистину загнал Советский Союз в тупик. Потому как не видеть всей подлости западной дипломатии он физически не мог — это бросалось в глаза даже слепому. Не говоря уже о том, что, как нарком иностранных дел, он имел допуск к разведывательной информации. Тем не менее он все время пытался протащить линию на сотрудничество с западными негодяями. Выше уже приводилось одно высказывание У. Черчилля: «...Теперь две западные демократии, наконец, заявили о готовности поставить свою жизнь на карту из-за территориальной целостности Польши. В истории, которая, как говорят, в основном представляет собой список преступлений, безумств и несчастий человечества, после самых тщательных поисков мы вряд ли найдем что-либо подобное такому внезапному и полному отказу от проводившейся пять или шесть лет политики благодушного умиротворения и превращению ее почти мгновенно в готовность пойти на явно неизбежную войну в гораздо худших условиях и в самых больших масштабах».

А Литвинов, между прочим, на протяжении всего своего пребывания на посту наркома иностранных дел Советского Союза беспрестанно пытался не только увязать советскую дипломатию с этими сплошными преступлениями, безумствами и несчастиями человечества. Но более всего он пытался, если исходить из реальных фактов и конечного результата, подставить СССР под прямую угрозу войны в обмен на тень намека на призрак иллюзии сотрудничества с западными демократиями в противодействии гитлеровской агрессии!

Знаете ли вы, что именно на Литвинова руководство британского МИДа возлагало серьезные надежды на то, что уж с его-то помощью удастся предотвратить народные волнения в Чехословакии, которые были запланированы Компартией этой страны в качестве ответной меры против Мюнхенского сговора?! Осенью 2008 г. Служба Внешней Разведки рассекретила огромное количество документов, относящихся к домюнхенскому и постмюнхенскому периодам. 700 с лишним страниц. И среди них копия телеграммы министра иностранных дел Великобритании лорда Галифакса на имя временного поверенного в делах Великобритании в СССР. В телеграмме «святая лиса» британской внешней политики и дипломатии требовал от временного поверенного добиться аудиенции у Литвинова и постараться в беседе с ним убедить советского наркома в необходимости повлиять на руководство Компартии Чехословакии, чтобы при вхождении гитлеровских войск в отданные по Мюнхенскому сговору со всем движимым и недвижимым имуществом чешские Судеты там не возникло бы народных волнений и сопротивления![18]

Вот и попробуйте теперь объяснить хотя бы самим себе простую вещь: почему «святая лиса» английской внешней политики и дипломатии в качестве проводника своей политики, то есть, в сущности, в качестве «агента влияния», избрал именно народного комиссара иностранных дел М. М. Литвинова?! Любопытно в этой связи резюме корреспондента «Красной звезды». Возмущенно, но справедливо недоумевая по этому поводу, он вопрошает: «Хотели скомпрометировать? Или, может, из-за того, что с 1907 по 1917 год тот (то есть Литвинов. — А. М.) жил в Великобритании, работая в Международном социалистическом бюро, в самом Лондоне, где и мог познакомиться с... лордом или с его коллегами? Ответ на эту загадку также может крыться в архивах, но не наших, а Форин Оффиса или, скорее, МИ-6...»[19]

А знаете, в каких выражениях агентура британской разведки сообщала о причинах снятия Литвинова с поста наркома иностранных дел? 4 мая 1939 г. агент-групповод (резидент) британской разведки В. В. Богомолец представил своим хозяевам очередную информационно-аналитическую записку, посвященную отставке Литвинова и перспективам советской внешней политики. Богомолец, в частности, писал: «Окончательный и непоправимый удар положению Литвинова нанесло Мюнхенское соглашение... ИНО ГУГОБЕЗА[20], продолжающее питать Политбюро информацией о международном положении так же, как и Разведупр[21], наравне с нормальными советскими дипломатическими органами, сообщило через свою агентуру в Женеве, что Мюнхенское соглашение сопровождалось якобы "джентльмен агримент" между Гитлером и Чемберленом, согласно которому... Лондон давал Германии за себя и за Париж гарантию свободы рук на востоке Европы в отношении ее возможных планов, направленных против СССР. Это сообщение ИНО ГУГОБЕЗА (Разведупр вскоре прислал аналогичное сообщение) вызвало особое заседание Политбюро... На этом заседании Сталин резко и определенно заявил что "вся информация нашего НКИД была попросту дезинформацией" и что "надо сменить головку этого органа, не оправдавшего наших надежд"![22]

Вот потому и приходится говорить о том, что именно он, Литвинов, с советской стороны является, наряду с Тухачевским и К°, главным виновником возникшей в результате Мюнхенского сговора международной изоляции СССР, выход из которой пришлось искать в рамках договора о ненападении с Германией. А Сталин тут ни при чем.

В силу своих антисемитских взглядов и имея в виду подготовку ко Второй мировой войне, для развязывания которой он рассчитывал использовать Гитлера, 11 ноября 1938 г. Сталин санкционировал Берия заключение тайного соглашения с гестапо о борьбе с мировым еврейством, расценивая его как пролог к заключению договора о ненападении от 23 августа 1939 г.

Этот миф появился в конце ХХ века. К глубокому сожалению, к его распространению приложил руку уважаемый в России человек, фронтовик, Герой Советского Союза, в прошлом военный разведчик, ныне известный и авторитетный писатель Владимир Васильевич Карпов. Он использовал этот миф для обоснования другого, еще более чудовищного мифа, который изложил на страницах второго тома своей интересной и в целом объективной, хотя и не без перехлеста в «умеренном» антисталинизме, книги «Генералиссимус»(М., 2002).

Суть второго мифа в следующем.

Якобы по указанию Сталина советские разведчики 20 февраля 1942 г. провели в г. Мценске тайную встречу с представителями германской разведки. Будто бы во время этой встречи обсуждались вопросы установления сепаратного перемирия, а затем и заключения сепаратного мира между СССР и гитлеровской Германией и даже совместной борьбы с мировым еврейством в лице США и Англии. Мнимая встреча якобы произошла благодаря наличию некоего тайного соглашения с гестапо от 1938 г.

В данном случае мы проанализируем только ту часть мифа, которая касается якобы заключенного с гестапо некоего тайного соглашения. Вторая часть, увы, выходит за рамки обозначенной темы книги.

Книга В. Карпова издавалась в разных издательствах, общий тираж превышает уже 70 тысяч экземпляров. Автор этих строк в двух своих книгах «22 июня. Правда генералиссимуса» (М., 2005) и «Трагедия 22 июня: блицкриг или измена. Правда Сталина» (М., 2006), которые разошлись также немалыми по современным меркам тиражами, самым детальнейшим образом проанализировал эти мифы. Кстати говоря, аналогичную работу провел и признанный ас публицистики В. Бушин. Тем не менее, в якобы дополненном очередном издании книги «Генералиссимус» эта фальшивка сохранена.

Прежде всего отметим, что В. Карпов, мягко говоря, неправ, заявляя, что-де он узнал об этих переговорах в Мценске и тайном соглашении между НКВД и гестапо из авторитетного источника. Разве может являться авторитетным источником печатный листок пресловутого, страдающего неизлечимой ксенофобией и антисемитизмом общества «Память» — одноименная газетенка за № 1 (26) от 1999 г. (с. 12 — 13)? Оказывается, может, и не только для Карпова: автор книги «Гильотина для бесов» (СПб., 2001) Роман Перин чуть ли не весь свой труд построил на этом. Попалась на эту лживую мистификацию и газета «Независимое военное обозрение». Словом, фальшивка стала гулять по информационному пространству. В апреле 2007 г. она зазвучала и по радио, и по ТВ. И прискорбнее всего то, что Карпов по-прежнему утверждает, что-де эта фальшивка есть подлинный документ. Хотя очень многие специалисты откровенно объясняли ему, что он приводит заведомую ложь и фальшивку.

Небольшой комментарий.

Из опубликованного в «Комсомольской правде» от 21.06.2007 г. интервью Карпова военному обозревателю «КП» Виктору Баранцу:

В. Б. — Владимир Васильевич, когда и при каких обстоятельствах Вы видели документы о переговорах в Мценске?

В. К. — Это было еще при СССР, в тот период, когда я готовил к первому изданию своего «Генералиссимуса». Я был тогда членом ЦК КПСС и имел допуск к секретным документам. Попросил показать мне кабинет Сталина в Кремле и хранившийся там архив. Во время работы в архиве смотрел описи хранившихся в нем документов. Тогда и обнаружил материалы, относящиеся к Мценску.

В. Б. — Эти документы не вызвали у Вас сомнения в их подлинности?

В. К. — Там были сургучные печати, подписи... Все чин-чином... Там же были и личные записки Сталина. Помню, что лежали они в папке. Кстати, некоторые не пронумерованы на архивный лад.

В. Б. — А Вы можете показать нам копии именно тех документов, которые были сняты в квартире Сталина?

В. К. — Я же показал их в своей книге. Разве этого Вам недостаточно? Или Вы считаете, что я все выдумал?

В. Б. — В одном из интервью Вы сказали, что ознакомились с содержанием 45 томов уголовного дела Берия. С материалами его допросов…

В. К. — Да, это было.

В. Б. — По Вашим утверждениям, Берия однажды спросили: были ли переговоры с немцами в феврале 1942 года? Берия якобы ответил утвердительно. И привел еще два факта подобных переговоров.

В. К. — Да, я подтверждаю свои слова.

В. Б. — Но генерал армии Меркулов во время допросов перед расстрелом в 1953 году не подтвердил участия в переговорах 1942 года...

В. К. — Мне об этом ничего не известно.

В. Б. — В своей книге Вы пишете, что Сталин блефовал. Но если это блеф, то все эти документы — часть стратегической игры Сталина, а не преступление?

В. К. — Еще раз повторяю: то был блеф Сталина во благо своей страны. Кстати, в архиве Сталина я видел убийственные документы о сотрудничестве гестапо и НКВД. Но не стал их использовать — слишком взрывоопасный материал...

В. Б. — И что в нем говорилось?

В. К. — Одно могу сказать: речь шла о взаимопомощи НКВД и гестапо в борьбе с «общими врагами».

В. Б. — А Вам известно, где находятся сейчас подлинники этих материалов?

В. К. — Насколько я знаю, архив Сталина с начала 1990-х был передан в состав Архива Президента, а затем — в Госархив социально-политической истории. Там их и надо искать.

Мягко говоря, в ответах Карпова все без исключения не соответствует реалиям. Начнем с того, что к первому изданию своего «Генералиссимуса» он готовил в начале 2000-х гг. Оно вышло в калининградском издательстве «Янтарный сказ» в 2002 г. Никакого ЦК КПСС уже не было и в помине. Соответственно быть членом ЦК КПСС в 2002 г. он тем более не мог. Рядовой член ЦК КПСС даже во времена СССР не имел права допуска не то чтобы к документам особой важности, к которым по определению должны были бы относиться документы о якобы имевших место тайных переговорах и сотрудничестве НКВД с гестапо, но даже к просто совершенно секретным документам. Тем более столь особо важного политического характера. Далее. Ни во времена СССР, ни после Кремль, тем более комплекс партийных и правительственных зданий в нем, никогда не являлись проходным двором, чтобы там шастал, кто угодно, хотя бы и член ЦК КПСС. Режим безопасности в Кремле настолько жесткий, настолько безукоризненно соблюдается, что просто диву даешься, с какой же легкостью Герой Советского Союза, опять-таки, скажем мягко, неадекватно реалиям описывает ситуацию. Архив Сталина после его смерти в Кремле не хранился. Все, что относилось к материалам «Особой папки Политбюро», а именно там хранились многие совершенно секретные документы, в том числе и особой важности, имело такой жесточайший режим секретности, что без специального разрешения генерального секретаря к ним не могли приблизиться даже члены Политбюро, не то чтобы рядовой член ЦК. В архив Сталина в те времена не допускали никого. Да и сейчас не очень-то склонны пускать.

Далее. Карпов утверждает, что смотрел в архиве описи документов. И тут же утверждает, что там были сургучные печати и подписи, все якобы чин-чином. Но на описях документов в архивных делах сургучные печати не ставят. Их ставили только на специальных конвертах. Тех самых конвертах, в которых фельдъегерская связь перевозит секретные документы. И подписи на описях не ставили тоже. Подписи могут быть только на листе учета лиц, ознакомившихся с тем или иным архивным делом.

Что касается дела Берия, то, во-первых, уголовное дело в отношении него — чистой воды фальшивка Генеральной и Главной военной прокуратур СССР. Оно было составлено задним числом, потому как Берия просто пристрелили в его доме 26 июня 1953 г. Во-вторых, никогда и никому эти фальшивые 45 томов уголовного дела против Берия генпрокуратура не выдавала полностью. Они им торгуют, так как периодически выясняется, что материалы из этого фальшивого дела пропадают едва ли не целыми томами. Среди историков нет ни одного, кто бы мог похвастать тем, что ознакомился со всеми этими фальшивыми 45 томами. В-третьих, не о Мценске могли спрашивать Берия, если бы действительно спрашивали, чего, как вы и сами понимаете, не было, а только о тех переговорах, которые он по поручению Сталина через Судоплатова вел с агентом советской разведки, послом царской Болгарии в СССР Стаменовым. Но это были не переговоры, а попытка через каналы болгарской дипломатии довести до сведения Гитлера, что если он посмеет применить на Восточном фронте химическое оружие, а в июле 1941 г. нацистские звери уже были готовы к этому, то советская дальняя авиация зальет рейх химическим и бактериологическим оружием. Это была попытка устрашения нацистского руководства. И только.

Надо отдать должное профессиональному мастерству В. Баранец, который рядом с текстом интервью с Карповым опубликовал и интервью с директором Российского государственного архива социально-политической истории Кириллом Андерсоном, который без обиняков, в самой категоричной форме заявил: «Таких материалов нет. Мы сто раз проверяли». Более того, на вопрос В. Баранец, что он, Андерсон, думает о тех материалах, которые привел в своей книге «Генералиссимус» Карпов, глава РГАСПИ столь же без обиняков и с такой же жесткой категоричностью ответил: «Это липа»!

О том, что это фальшивка, Карпову говорили очень многие авторитетные лица. В свою очередь и автор этих строк издал две упомянутые выше книги. В каждой из них имелась глава «К истории одной фальшивки», в которой были детально проанализированы все аспекты фальшивки и представлены неопровержимые доказательства. Такие же материалы были опубликованы автором в пятитомниках «200 мифов о Сталине» и «200 мифов о Великой Отечественной войне». Тем не менее при очередном издании «Генералиссимуса» Карпов, по-прежнему приводя фальшивые документы, снял все подписи под ними. Потому как именно подписи более всего и свидетельствовали о том, что это фальшивка. Именно факт снятия Карповым всех подписей с фальшивок при переиздании «Генералисимуса» свидетельствует о том, что он понял, что пойман с поличным на фальшивке. Но тем не менее упрямо продолжает упорствовать в этой лжи, причем явно не отдавая себе отчет в крайне негативных последствиях распространяемой им фальшивки. Очевидно. в силу вступил возрастной фактор...

Как бы там ни было, но именно в упомянутом номере газетенки «Память» и была впервые опубликована фальшивка. Однако вглядитесь в «шапки» приводимых ниже фотокопий одного и того же «документа»: под № 1 то, что было напечатано в газетенке «Память» и в книге Р. Перина, под № 2 — то, что привел В. Карпов.

Вглядевшись же, попытайтесь хотя бы самим себе ответить на простой вопрос: как у одного и того же документа могут быть две разных «шапки»? Но не торопитесь с ответом, ибо это еще «цветочки». Что же до «волчьих ягодок» фальсификации, то прежде всего необходимо отметить, что ни в одном из международных документов в их названиях:

— не перечисляются в порядке однородных членов предложения без (логического) завершения смысла названия сфер, на которые распространяется действие документов;

— тем более не указываются взаимопоглощающие синонимы.

Если уж кому-то и охота была сварганить эту фальшивку, то думать надо было хорошенько. И соответственно обозвать эту грязную фальшивку следовало бы так: «Генеральное соглашение о сотрудничестве, взаимопомощи и совместной деятельности». Но на нормальном русском языке она должна была бы иметь следующий вид: либо «Генеральное соглашение о сотрудничестве и взаимопомощи», либо «Генеральное соглашение о взаимопомощи и совместной деятельности». Перечисление же трех синонимов через запятую — бессмысленно, особенно если учесть, что слово «сотрудничество», тем более в сочетании со словом «взаимопомощь», полностью поглощает смысл термина «совместная деятельность».

Фальсификаторы вляпались и в другом вопросе. Они утверждают, что-де «Генеральное соглашение» состояло из 9 параграфов и двух протоколов. Неужели непонятно было, что фактически межгосударственное по характеру «Генеральное соглашение»— это, по сути дела, почти одно и то же, что и договор, и в нем не могут быть параграфы как основная структура текста? В документах такого рода структура строится на постатейном принципе — это общемировое правило, известное любому студенту-первогодку юридического вуза! Сей «документ» должен был бы состоять из статей, которые, в свою очередь и также в соответствии с общемировой практикой, должны были бы иметь пункты, а, при необходимости, и подпункты, в роли которых могли, но отнюдь не в обязательном порядке быть использованы также и параграфы. Но никак не в качестве несущей конструкции всего документа! Карпов же и вовсе утверждает, что якобы текст «Генерального соглашения» имел девять страниц! Но кто бы объяснил, как у одного и того же подлинного документа может быть два различных варианта главного параметра? Ведь девять параграфов и два протокола не есть одно и то же, что и девять страниц!

Вовсе не следует полагать, что люди прошлого были форменные идиоты. Во-первых, потому что, несмотря на грузинское происхождение, Сталин и Берия владели русским языком очень хорошо. Во-вторых, на Лубянке и в те времена были высококвалифицированные, в том числе и в сфере международного права, специалисты, чтобы не допускать столь дубовых ляпов. Ведь НКВД, а ранее и ОГПУ еще до войны осуществляли международное сотрудничество со спецслужбами Монголии, Турции и Чехословакии, причем осуществляли на основании соответствующих договоров. И соответственно там хорошо знали, что и как оформляется в письменном виде. Между тем даже по формальным, атрибутическим признакам нарушено буквально все, до чего дотянулись руки фальсификаторов.

Например, в названии должности Л. П. Берия имеется грубое искажение. Дело в том, что он указан как начальник Главного управления государственной безопасности — ГУГБ НКВД СССР, — в то время как его главная должность в тот момент, на которую, собственно говоря, он и был переведен из Грузии, называлась Первый заместитель народного комиссара внутренних дел СССР. Он был назначен на эту должность 22 августа 1938 г., а вот начальником ГУГБ Берия стал только 29 сентября 1938 г., и то по совместительству. Основная должность, тем более столь высокая, полностью поглощает вторую, которую он занимал по совместительству. Это правило тем более применяется особенно при подписании договоров и им подобных документов, в том числе и международных, когда указывается высшая должность подписанта.

Момент юридически сколь тонкий, столь же и важный. В фальшивке указано, что-де «Народный Комиссариат Внутренних Дел Союза ССР, далее по тексту НКВД, в лице начальника Главного управления государственной безопасности, комиссара государственной безопасности 1 ранга Лаврентия Берия...». Однако так не писали ни в одном документе. Обычная формулировка состояла в том, что только слово «Народный» писалось с прописной буквы. Остальные — со строчной, кроме, конечно, СССР. Если НКВД «в его лице», то юридически грамотным было бы указание, что «НКВД в его лице как Первого заместителя наркома внутренних дел»! В таком случае было бы понятно, что документ подписало действительно полномочное должностное лицо. Берия был педант в вопросах делопроизводства. Составлять бумаги умел как никто другой. И ему-то уж точно не пришло бы в голову использовать журналистский штамп «Лаврентий Берия» в официальном документе международного характера!

Кстати, если уж так охота была в очередной раз растоптать Л. П. Берия, то сдвинули бы дату еще дней на 14. То есть до 25 ноября 1938 г., когда Лаврентий Павлович Берия официально был назначен народным комиссаром внутренних дел СССР. «Впаять» ему сие «Генеральное соглашение», начиная с этой даты, было бы куда резонный — хотя бы чисто внешне фальшивка приобрела бы куда более убедительный вид, не перестав, правда, быть фальшивкой. Ан нет, невтерпеж было «привязать» фальшивку именно к 11 ноября 1938 г.! Почему? На то есть вполне адекватный историческим реалиям ответ, о котором чуть ниже, а пока вот о чем.

Поражает безграмотность фальсификаторов, «перемудривших» с названиями учреждений и должности подписанта с германской стороны. В «шапке» так называемого «Генерального соглашения» германский подписант указан как «Главное управление безопасности Национал-социалистической рабочей партии Германии (ГЕСТАПО)». Как и полагается фальсификаторам, они и не ведали, что, во-первых, в соответствии с декретом Гитлера от 1 ноября 1938 г. Главное управление безопасности НСДАП Германии, а это прежде всего Служба безопасности (Sicherheitsdienst — SD), то есть СД, перестало быть Службой безопасности только НСДАП. В соответствии с этим декретом фюрера она официально была объявлена органом безопасности всего Третьего рейха!

3 ноября 1938 г. «папаша Мюллер» чисто юридически никак не мог получить якобы доверенность от имени ГУБ НСДАП. Тем более не мог он выступить от имени ГУБ НСДАП 11 ноября 1938 г. Уж что-что, но отточенный педантизм и аккуратизм в бумагах у немцев не отнимешь — они всемирно известные педанты по части делопроизводства.

Во-вторых, на самом деле эта контора с 26 июня 1936 г. называлась Главное управление полиции безопасности и СД. В него и входили гестапо (тайная полиция) и крипо (криминальная полиция).

Соответственно уже в названии этого якобы «Генерального соглашения» не мог быть употреблен термин «Главное управление безопасности Национал-социалистической рабочей партии Германии (гестапо)». В том числе и потому, что такое написание означает полную тождественность того, что в скобках, тому, что указано перед ними, чего в действительности не было. Гестапо было всего лишь одной из составных частей этой конторы. По состоянию на ноябрь 1938 г. уже как тайная политическая полиция — с 1 октября 1936 г. термин «гестапо» был распространен на всю политическую полицию рейха — гестапо являлось всего лишь одним из управлений Главного управления полиции безопасности и СД. В-третьих, особенно «восхищает» путаница фальсификаторов в вопросе о должности «папаши Мюллера», ибо они умудрились через шесть десятилетий «досрочно» повесить его в должности и звании! По состоянию на 11 ноября 1938 г. Генрих Мюллер не являлся начальником IV Управления (гестапо) Главного управления Национал-социалистической рабочей партии Германии. В «шапке» этого «документа» ГУБ НСДАП Германии идентифицировано как «гестапо», а в преамбуле «соглашения «гестапо указано как «4-е Управление ГУБ НСДАП», что уже бред.

Подобный бред мог возникнуть только из-за фактического незнания того обстоятельства, что гестапо стало IV Управлением (АМТ-4) только 27 сентября 1939 г., когда было учреждено столь хорошо всем известное по роману и фильму «Семнадцать мгновений весны» РСХА (RSHA — Reichssicherheitshauptamt), то есть Главное Управление имперской безопасности. По состоянию на 11 ноября 1938 г. Мюллер не мог подписаться под «Генеральным соглашением» как начальник IV Управления, тем более ГУБ НСДАП. И уж тем более ему не могли выдать доверенность как начальнику IV Управления ГУБ НСДАП! По состоянию на 11 ноября 1938 г. он являлся всего лишь начальником реферата (отдела) II-IA Главного управления полиции безопасности и СД, занимавшегося борьбой с коммунистами, церковью, сектами, эмигрантами, масонами и евреями. Мюллер тем более не мог выступить в роли фактического подписанта с германской стороны, потому как в то время по званию он был штандартенфюрером СС, то есть всего лишь полковником.

Берия же в тот момент по званию являлся комиссаром госбезопасности 1-го ранга, т. е. генералом армии, а по должности — Первым заместителем наркома (министра) внутренних дел. Всеобщее же юридическое правило гласит, что кто бы и что бы ни подписывал по вопросам международного сотрудничества, при любых обстоятельствах соблюдается полный паритет в должностях, полномочиях, а при необходимости и в званиях. Между тем паритет здесь не соблюден не только в принципе, но и даже чисто технически: статус Берия указан в преамбуле полностью, включая и его чекистское звание в тот момент, однако статус Мюллера ограничен упоминанием, и то неточным, всего лишь его должности, без указания звания! И при этом Мюллер якобы действовал на основании доверенности, а Берия — на основании неизвестно чего! Просто НКВД в его лице?

Однако никакие доверенности в этой сфере не действуют — это же не портянки со склада получить! В сфере межгосударственных отношений, но вне зависимости от того, на каком уровне они реализуются, действует незыблемое во веки веков правило, согласно которому обе стороны обязаны предъявить друг другу свои письменные полномочия, что затем находит соответствующее отражение в тексте межгосударственного соглашения. Полномочия, например, министра иностранных дел Германии И. фон Риббентропа для подписания договора о ненападении с СССР от 23 августа 1939 г. подписал лично Гитлер. А нам предлагают поверить в глупую сказку? К тому же фальсификаторы умудрились «выдать» Г. Мюллеру доверенность от одной организации, в то время как «соглашение» он подписал от имени другой!

Ведь это же полный бред — «Главное управление безопасности Национал-социалистической рабочей партии Германии, в лице начальника четвертого управления (гестапо) Генриха Мюллера, на основании (перед этим в фальшивке явно пропущено слово «действующего». — А. М.) доверенности № 1 — 448/12 — 1 от 3 ноября 1938 г., выданной шефом Главного управления безопасности рейхсфюрера СС Рейнхардом (правильно: Райнхард. — А. М.) Гейдрихом»! Получается что Г. Мюллер из одной конторы, а «доверенность» ему «выдали благодетели» из другой конторы! Да и слово «шеф» не юридический, а журналистский термин. Немцы в документах его не используют. Более того, Г. Мюллер указан как начальник IV Управления ГУБ НСДАП Германии, а доверенность от ГУБ рейхсфюрера СС Г. Гиммлера! Между тем никакого отдельного Главного управления безопасности рейхсфюрера, то есть Гиммлера, не было и в помине!

Ни при каких обстоятельствах Берия даже и не сел бы за стол переговоров с таким, мягко выражаясь, «представителем», который мало того что значительно ниже его и по званию, и по должности, так еще и невесть кого «представляет»! Не говоря уже о том, что с партийной службой безопасности НКВД СССР ни при каких обстоятельствах не стал бы иметь дело. В НКВД СССР, как, впрочем, и в спецслужбах Германии, было достаточно великолепно разбиравшихся в вопросах международного права и межгосударственной договорной практики профессиональных юристов, чтобы не допустить подобных «ляпов»!

Едва ли кому-нибудь известно, за исключением, естественно, очень узкого круга специалистов, что, например, до Второй мировой войны штаб-квартира «Интерпола» находилась в Берлине, и уже само это обстоятельство вынуждало нацистов четко разбираться в вопросах международного сотрудничества спецслужб.

Не меньшее «умиление» вызывают и сами «подписи» и особенно формат этих «подписей» под так называемым «Генеральным соглашением». Если, например, использовать ныне часто встречающуюся ёрническую формулу, то состряпать подписи, похожие на подписи Берия и Мюллера, а заодно и печати (вон сколько объявлений на столбах!), похожие на печати НКВД СССР и ГУБ НСДАП или даже всего Третьего рейха, проще пареной репы!

Документов в архивах уйма, в том числе и трофейных, соответствующих «умельцев», в том числе и высококлассных, тем более предостаточно! Так что ничего сложного в этой части нет. Испокон веку неблаговидное дело стряпания «подметных писем» в России развито до уровня искусства. Да, собственно говоря, кто из современных читателей воочию видел подлинные подписи Берия или Мюллера? Кто знает, как выглядят подлинные печати НКВД СССР или гестапо, или ГУБ НСДАП, или всего Третьего рейха? Что угодно можно «нарисовать», изготовить и выдать за настоящее, и никто даже и не заподозрит фальсификацию, тем более что на всех фотокопиях печати умышленно смазаны. Однако мы все же заподозрим и не поверим.

Итак, на стр. 325 «подпись» Лаврентия Павловича Берия под «подписанным» им «Генеральным соглашением», а на стр. 333 — несколько образцов подписи подлинного Берия за 1937 и 1944 гг., взятых с различных документов. Естественно, что претендовать на лавры эксперта-графолога мы не имеем права. Потому и не будем этого делать. Предлагаю всего лишь невооруженным глазом просто внимательней приглядеться к этим образцам. А приглядевшись, с удивлением обнаружить, что нет никаких признаков даже внешнего сходства! Почему? Вопрос, конечно, интересный — ведь в принципе-то подпись Берия не есть что-либо сверхсекретное, ибо в архивах тысячи документов с его «автографами». Однако ответ на этот вопрос, как ни странно, весьма прост: за пример для подделки фальсификаторы взяли подпись Л. П. Берия как минимум образца 1944 г.!

Сравните: фальсификат и образец подписи Л. П. Берия за 1944 г. Хотя частичное сходство налицо, тем не менее фальшивку видно издалека. Потому как в качестве образца для подделки надо было использовать подпись Берия конца 1930-х гг., а не конца 1944 г.! Что касается подписи Мюллера, то, к сожалению, вынужден констатировать, что пока не удалось разыскать не вызывающих сомнения образцов его подлинной подписи конца 1930-х гг. Но одно могу сказать совершенно определенно. Подпись Мюллера подделывал именно русскоязычный «умелец». Потому что начальная буква фамилии «Мюллер «— «М» — написана в русском стиле. Как, впрочем, и первая буква имени Генрих — «Н» (латин.). Немцы не пишут букву «Н» с большого разбега.

Во-вторых, над второй буквой в фамилии «Мюллер» на немецком языке — над буквой «и» — не поставлен умляут (две точки), ибо должно быть «й». Ни один мало-мальски грамотный немец не допустит такой ошибки.

В-третьих, совершенно не видно латинского стиля в написании буквы «l», а ведь в фамилии «Мюллер» их две. Зато превосходно видно, что латинская буква «l» написана по-русски прописью — «л».

В-четвертых, совершенно не очевидно и латинское написание буквы «е» — предпоследней в фамилии «Мюллер».

В-пятых, абсолютно не очевидно и латинское написание буквы «r», чего ни один немец не допустит.

В-шестых, при рукописном написании буквы «r», даже если она и не заглавная, никак невозможен столь залихватский крючок в конце росписи.

В-седьмых, совокупность изложенного выше и без графологической экспертизы дает все основания считать подпись Мюллера поддельной!

Что же до иных аспектов фальшивки, то куда более важно, что в части, касающейся общепринятого международно-правового формата подписей, нарушено буквально все, что только возможно было нарушить. Во-первых, в соответствии с издавна установившимися и устойчиво действующими в международной договорной практике правилами, применявшимися и в те времена тоже, прежде всего указывается, что такой-то документ составлен (а не отпечатан!) в стольких-то экземплярах и на таких-то языках. Анекдотично указание на то, что-де «отпечатано на русском и немецком языках в единственном экземпляре»! Потому как выходит, что отпечатано сразу на двух языках в одном документе, но в единственном экземпляре? Анекдотично и упоминание того, что-де документ еще и «прошнурован»! В соответствии с испокон веку действующей нормальной договорной практикой должно было быть указано следующее:

как минимум — «составлено в двух экземплярах, на немецком и русском языках, в Москве 11 ноября 1938 г.»; именно в такой последовательности, что есть непременный элемент обязательной протокольной вежливости принимающей стороны по отношению к иностранной;

как наиболее оптимальный вариант — «настоящее соглашение составлено в двух оригиналах, на немецком и русском языках, каждый из которых аутентичен, в Москве 11 ноября 1938 г.».

Использование этих формул позволяет избегнуть нелепости, указанной в выражении «отпечатано на русском и немецком языках в единственном экземпляре», поскольку вводится нормальная формулировка — «составлено в двух оригиналах на немецком и русском языках». В ней и заключен как сам смысл составления документа, так и его печатания в единственном экземпляре на каждом из двух языков. Кстати, именно такой формулой завершался, например, Договор о ненападении между СССР и Германией от 23 августа 1939 г.

Во-вторых, никогда и ни при каких обстоятельствах двухсторонние договоры и соглашения в международной практике не подписываются последовательно в столбик. Общепризнанный формат оформления подписей в таких случаях издавна и однозначно требует равноправного расположения подписей в одну линию, то есть на одном уровне.

Если бы сие «Генеральное соглашение» и впрямь имело место в истории, то подписи с указанием должностей подписантов должны были бы быть расположены следующим образом:

Фальсификация нагло выпирает и из системы расположения самих подписей, а также печатей на русском и немецком оригиналах: в немецком — на первом месте в столбике подпись Г. Мюллера и соответственно германская печать, а в русском — наоборот. Так бывает только в глупых фальшивках.

В-третьих, технологически формат подписей в таких документах обязательно должен включать предваряющее условие в виде указания, во исполнение которого подписи должны были бы выглядеть следующим образом:

В-четвертых, между преамбулой и подписями грубый юридический диссонанс — «папаша Мюллер» якобы действовал на основании доверенности, а Берия — неизвестно на основании чего. Выше об этом уже говорилось. Соглашение же между спецслужбами — вопрос, относящийся сугубо к компетенции высшего руководства любого государства. Следовательно, в обоих случаях должно было быть указано, что или «по уполномочию правительства» (советская формула тех времен), либо «за правительство» («от имени правительства») — германская формула тех же времен.

Фальсификаторы упустили один нюанс из практики тех лет. В особо важных и тем более особо щепетильных случаях, а сотрудничество со спецслужбами иностранного государства именно из этой категории, предварительно принималось особо секретное решение Политбюро ЦК ВКП(б) по данному вопросу. В нем обязательно указывалось, что, рассмотрев такой-то вопрос, то есть предложение о сотрудничестве со спецслужбой такого-то государства, Политбюро постановляет признать таковое сотрудничество целесообразным и поручает такому-то (то есть руководителю соответствующей советской спецслужбы) решить данный вопрос в соответствии с действующим законодательством. В связи с чем наделяет его правом первой подписи, то есть поручает ему подписать такое соглашение.

Дело в том, что еще 14 апреля 1937 г. по инициативе Сталина Политбюро ЦК ВКП(б) приняло специальное постановление «О подготовке вопросов для Политбюро ЦК ВКП(б)». Согласно этому постановлению, для разрешения вопросов секретного характера, в том числе и внешней политики, была создана специальная комиссия в составе пяти человек. Без соответствующего постановления этой комиссии ни один вопрос такого порядка не решался. Тем более это должно было бы быть в рассматриваемом случае, так как речь якобы шла о сотрудничестве со спецслужбой крайне одиозного и на редкость враждебного СССР государства — гитлеровской Германии. Без такого решения Политбюро ЦК ВКП(б) Берия не стал бы даже и размышлять на эту тему, не то чтобы обсуждать, тем более в 1938 г. Тем более когда он был всего лишь только что назначенным Первым заместителем народного комиссара внутренних дел СССР. Уж что-что, но сумасшедшим Л. П. Берия не был. Проявлять такую инициативу и брать на себя всю полноту ответственности за такой шаг он не стал бы ни при каких обстоятельствах.

Следовательно, с учетом всех вышеизложенных обстоятельств более или менее соответствующий устоявшимся и действовавшим тогда правилам международно-правовой практики формат подлинных подписей должен был бы иметь примерно следующий вид:

Как видите, в могущем более или менее соответствовать истине виде получилось острое несоответствие, особенно должностей и званий подписантов. От незнания нюансов горе-фальсификаторы взяли, да и досрочно повысили Г. Мюллера в звании до бригадефюрера СС, т. е. до генерал-майора, хотя в начале ноября 1938 г. он был всего лишь штандартенфюрером СС, т. е. полковником. Это звание Г. Мюллер получил только 14 декабря 1940 г., то есть через год после вступления в НСДАП. А о том, что положено писать не «бригаденфюрер» (как в тексте фальшивки), а «бригадефюрер» — и говорить смешно.

В-пятых, в текстах соглашений никогда не указывают, что «пронумеровано» столько-то страниц, «прошнуровано» столько-то страниц, а сам документ «скреплен печатями». Сами себя, что ли, убеждали в весомости содеянного?

В-шестых, не соответствует даже советским правилам указание места и времени подписания: в советских документах такого типа никогда не писали на манер этого соглашения «гор. Москва, "11" ноября 1938 г.». В советских документах написали бы вот так: «Москва, 11 ноября 1938 года». Тем более не указали бы в столбик время подписания:

«15» час.

«40» мин.

На русском языке, если уж в подобном и была бы нужда, написали бы так — «15 час. 40 мин.», то есть в строчку, а не в столбик. А о том, что подобное не стали бы писать от руки, тем более в международном документе, — и говорить не приходится, как, впрочем, и о том, что и в принципе-то время подписания, как правило, не указывается.

Поражает и топорная работа фальсификаторов при оформлении всего этого бреда с так называемым Генеральным соглашением в конкретное дело. В печати появились фотокопии обложек двух дел якобы из особого архива ЦК КПСС. Внимательно вглядитесь в фотокопию. Из наляпанных на обложке якобы «Дела № 36 т. 4» архивных штампиков вроде должен следовать однозначный вывод, что это обложка исконного дела, заведенного еще в 1938 г., потому как в нижнем правом углу, там, где указано слово «хранить», стоит штамп о переводе дела в архив ЦК КПСС. Это должно было означать, что в архивное состояние переводится дело в исконном, сиречь первозданном виде.

А теперь вглядитесь в самую верхнюю строчку и с изумлением обнаружите, что там типографским шрифтом отпечатано: «Коммунистическая партия Советского Союза. Центральный Комитет»! Но ведь до 1952 г. единственная и она же правящая в СССР партия называлась ВКП(б), то есть Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)! Никакой КПСС в 1930-х гг. не было!

Фигурирующие на страницах некоторых изданий и приведенные выше фотографии обложек — беспрецедентно тупая фальшивка. Потому как подлинная обложка дела из секретного архива ЦК партии имела следующий вид:

вверху типографским способом, крупными буквами должно было быть напечатано следующее: «Ц. К. В. К.П.(б)». Подчеркиваю, что именно так выглядела верхняя часть подлинного архивного дела из секретного архива ЦК ВКП(б)!

в середине обложки размещалась типографским способом отпечатанная сетка следующего вида:

внизу также типографским способом отпечатано «Хранить _ _ _ _ лет». То есть ничего схожего с тем, что горе-фальсификаторы предъявили, нет и в помине!

Все это тем более важно, поскольку на обложке якобы исконного («первозданного») дела указано, что в этой папке сосредоточены следующие материалы:

1. Договор НКВД — гестапо РСХА (11.11.1938 г.)

2. Переписка органов НКВД — ЦК ВКП(б) (1939 — 1941 гг.)

3. Документация ЦК ВКП(б) (1942 г. — 1945 г.).

Секретариат Сталина отличался особым педантизмом, исключительной аккуратностью, логически осознанным ведением секретного делопроизводства. Сотрудники сталинского секретариата ни при каких обстоятельствах не сосредоточили бы совершенно разные документы в одной папке! Тем более переписка органов НКВД с ЦК ВКП(б) за период 1939 — 1941 гг. никак не могла быть сосредоточена в одной папке с документацией самого ЦК ВКП(б) за период с 1942 по 1945 г.! Это полный нонсенс, ибо дураков в своем секретариате Сталин не держал. Столь разнохарактерные документы никогда не концентрируют в одном деле, тем более в одном томе.

Этого не могло быть еще и потому, что переписка НКВД с ЦК ВКП(б) — это прежде всего информационные сообщения органов безопасности по различным вопросам. А, как правило, одно информационное сообщение НКВД в среднем составляло полторы-две страницы. В принципе информация по различным вопросам направлялась ежедневно, но для большей объективности нижеследующих расчетов примем, что сообщения направлялись через день. Итого 182 сообщения, каждое из которых в среднем две страницы, в том числе и неполная вторая. Следовательно, за год это составит 364 страницы, за два года — 728 страниц. Действовавшая в СССР во времена Сталина «Инструкция по секретному делопроизводству» ограничивала объем концентрации страниц в одном томе секретного дела в пределах 300 — 350 страниц. Как в один том № 4 дела № 36 фальсификаторы умудрились впихнуть только материалов переписки органов НКВД с ЦК ВКП(б) в объеме до 728 страниц — известно только им самим. А ведь там еще и документация самого ЦК ВКП(б) за 1942 — 1945 гг., то есть фактически за четыре года: 1942, 1943, 1944 и 1945 годы!

Даже если и принять, что объем каждого из этих документов был не более одной страницы, а сами они появлялись раз в четыре дня — для максимальной объективности расчетов специально допускаю именно такой вариант за четыре года, — то выходит, что только этих документов должно было бы быть не менее 365 страниц. Итого все вместе от 965 до 1065 страниц в, одном томе! За такое ведение секретного делопроизводства в те годы можно было запросто вылететь с работы, не говоря уже о худшем исходе! И чтобы сотрудники секретариата Сталина так, рисковали?!

Не менее нелепо выглядит и обложка уже якобы «архивного «дела»: на ней «красуется» надпись «ДОГОВОР МЕЖДУ НКВД И ТАЙНОЙ ПОЛИЦИЕЙ ГИТЛЕРОВСКОЙ ГЕРМАНИИ ОТ 11 ноября 1938 г.». А это как могло произойти? Ведь не договор же якобы подписали Берия и Мюллер, а якобы «Генеральное соглашение». Да и название этого «Генерального соглашения» иное, нежели то, что указано на обложке. В высших партийных структурах делопроизводство было поставлено отменно, комар носа не подточит.

Но дело не только в протокольно-юридических тонкостях и особенностях делопроизводства. Из поля зрения всех, кто по разным соображениям попытался воспринять анализируемую фальшивку как якобы «сермяжную правду» истории, с невероятной легкостью выскальзывают четко зафиксированные подлинной историей важнейшие обстоятельства, связанные с особым значением даты этого якобы «Генерального соглашения» — 11 ноября 1938 г.

Прежде всего, следует указать, что 24 июня 1938 г. истек пролонгированный срок действия договора о нейтралитете и ненападении между СССР и Германией от 24 апреля 1926 г. За 42 дня до якобы даты подписания «Генерального соглашения» была совершена грязная сделка Запада с Гитлером, более известная из истории как Мюнхенская, против которой со всей решительностью протестовал Советский Союз. В том же 1938 г. в СССР позакрывали все германские консульства, оставив только консульский отдел в посольстве в Москве. И в таких условиях Сталин пошел на сотрудничество между спецслужбами двух государств?

В международной практике сотрудничества спецслужб априори принято незыблемое правило — оно всегда, подчеркиваю, принципиально всегда базируется на общегосударственных договорах как минимум о партнерстве или о сотрудничестве и взаимопомощи. Все без исключения известные факты сотрудничества органов госбезопасности и военной разведки СССР в довоенный период основывались только на этой базе. Так было с Германией в 1920-х гг., когда в основе лежал Рапалльский договор 1922 г. Так было и с Монголией, сотрудничество со спецслужбами которой базировалось на соответствующих договорах 1920-х гг. и особенно от 1936 г. — о взаимопомощи в отражении агрессии. Точно так же было и в сотрудничестве с турецкими спецслужбами в конце 1920-х гг., ибо в его основе лежал договор о дружбе и сотрудничестве между двумя странами от 1921 г. Наконец, абсолютно точно так же, в развитие советско-чехословацкого договора о сотрудничестве и взаимопомощи в отражении агрессии от 16 мая 1935 г., тогда же было заключено и секретное соглашение о сотрудничестве между разведками СССР и Чехословакии. Не имея основополагающей базы для нормальных межгосударственных отношений, никто в мире не пойдет на официальное сотрудничество спецслужб! Так это было тогда, так продолжается и сегодня!

Но, конечно же, главная причина, почему этого якобы «Генерального соглашения» не могло быть в принципе, заключается в следующем. В ночь с 9 на 10 ноября 1938 г. в Третьем рейхе была проведена кровавая операция «красный петух», более известная в мировой истории как «хрустальная ночь». Произошли массовые антиеврейские погромы в нацистской Германии, сознательно устроенные нацистскими главарями в отместку за убийство еврейским семнадцатилетним юношей Хершелем (Гершелем) Гриншпаном (Грыншиан-Грюншпан) третьего секретаря германского посольства в Париже Эрнста фон Рата. Этой гнусной «операцией» руководил непосредственно Генрих Мюллер — именно за его подписью во все подразделения гестапо 9 ноября 1938 г. ушла телеграмма следующего содержания: «Секретно.

Всем органам и руководящим инстанциям государственной

ПОЛИЦИИ.

Срочно вручить настоящую телеграмму начальникам или их заместителям.

1. В ближайшие часы по всей Германии (Австрия уже входила в состав Третьего рейха. — А. М.) состоятся выступления против евреев, особенно в отношении синагог. Не препятствовать.

2. При наличии в синагогах важного архивного материала обеспечить его сохранность принятием немедленных мер.

3. Подготовить по всей империи арест 20 — 30 тысяч евреев. Отобрать в первую очередь зажиточных. Дальнейшие указания поступят в течение ночи.

4. К проведению операции могут быть привлечены как части СС особого назначения, так и «Общие СС». Начальник II отдела гестапо Мюллер».

10 и 11 ноября вместе с начальником Главного Управления полиции безопасности и СД группенфюрером СС Райнхардом Гейдрихом начальник II отдела (точно II-IA) Генрих Мюллер «подводил итоги» этой кровавой операции.

Соответственно в указанный в тексте якобы «Генерального соглашения» день его подписания — 11 ноября 1938 г. — Мюллер физически не мог находиться в Москве. У него и в Берлине хватало кровавых «забот». Как с евреями, так и с отчетами об их избиении и арестах, не говоря уже о «разборках» с мародерами из гестапо, откровенно норовившими под шумок украсть у евреев что-нибудь ценное, не сдавая, естественно, ценности в казну рейха!

И чтобы Сталин на следующий же день после прогремевших на весь мир антиеврейских погромов столь открыто солидаризировался бы с нацистами на уровне спецслужб? Даже под завесой особой секретности, да еще и на столь грязной и недостойной выдающегося государственного деятеля стезе юдофобии, чем Сталин вообще никогда не страдал! Уж на что ярые антисталинисты известные исследователи братья Жорес и Рой Медведевы, но и они в один голос твердят, что подобного за Сталиным не числилось!

Специально занимавшийся данной проблемой Жорес Медведев даже издал книгу «Сталин и еврейский вопрос», и, как человек, глубоко изучивший проблему, совершенно однозначно и категорически заявил в одном из недавних интервью: «Ни антисемитом, ни тем более юдофобом Сталин не был.<...>У Сталина этого не было. Нет ни одного высказывания, ни в официальных его выступлениях, ни в архивных документах, которое можно было бы процитировать как антисемитское».

Между тем фальшивка с так называемым «Генеральным соглашением» жестко завязана именно на якобы имевшую место в числе черт характера, взглядов и склонностей ума Сталина ярую юдофобию. В ней приводится пропитанное злобной юдофобией содержание якобы § 2 «Генерального соглашения» и «Протокола № 1» к нему же. Ничтоже сумняшеся фальсификаторы изложили в «п. 1 § 2 Генерального соглашения» следующий бред: «§ 2.

п. 1. НКВД и ГЕСТАПО будут развивать свои отношения во имя процветания дружбы и сотрудничества между нашими странами.

п. 2. Стороны поведут совместную борьбу с общими основными врагами:

— международным еврейством, его международной финансовой системой, иудаизмом и иудейским мировоззрением;

— дегенерацией человечества во имя оздоровления белой расы и создания евгенических механизмов расовой гигиены.

п. 3. Виды и формы дегенерации, подлежащие стерилизации и уничтожению, стороны определили дополнительным протоколом № 1, являющимся неотъемлемой частью настоящего соглашения».

Обратите внимание на построение фразы в п. 1 — это чистой воды бред, потому как ни дружбы, ни сотрудничества ни тогда, ни после не было и быть-то не могло. Использованный в этом пункте оборот речи пригож для тоста или какой-нибудь речи, да и то после третьего стакана, но никак не для официального документа. Чтобы Сталин поручил НКВД в кооперации с гестапо «развивать дружбу и сотрудничество»? Уж и не знаю, насколько же сумасшедшим надо было быть, чтобы даже предположить подобное!

Что же до протокола № 1, то прежде всего он почему-то назван как «Протокол № 1 — Приложение к соглашению от 11 ноября 1938 г. между НКВД и ГЕСТАПО». Во-первых, или протокол, или приложение. «И... и» не бывает! Либо в тексте соглашения прямо указывается, что к нему имеется приложение, и раскрывается, что под этим подразумевается. Либо не указывается, но в таком случае порядок оформления следующий: в верхней части листа указывается «Приложение к такому-то соглашению между тем и тем-то от такого-то числа такого-то года», а дальше, чуть ниже, название, в данном случае «Протокол №».

Во-вторых, раз «документ» назван «Генеральным соглашением», то почему «протокол-приложение» просто к «соглашению»? Как это понимать? Разве непонятно, что «протокол-приложение» должен был быть к «Генеральному соглашению»? Однако фальсификаторы опубликовали его в следующем виде:

«Протокол № 1

Приложение к соглашению

от 11 ноября 1938 г.

между НКВД и ГЕСТАПО

Кроме всего прочего, стороны определили, что в § 2 п. 3 подписанного соглашения речь идет о следующих видах квалификации дегенеративных признаков вырождения, как то:

— рыжие;

— косые;

— внешне уродливые, хромоногие и косорукие от рождения, имеющие дефекты речи: шепелявость, картавость, заикание (врожденное);

— ведьмы, колдуны, шаманы и ясновидящие, сатанисты и чертопоклонники;

— горбатые, карлики и с другими ясно выраженными дефектами, которые следует отнести к разделу дегенерации и вырождения; лица, имеющие большие родимые пятна и множественное кол-во маленьких, разного цвета кожное покрытие, разноцветие глаз и т. п.

Стороны дополнительно определят квалификацию типов (видов) дегенерации и знаков вырождения».

Даже при беглом взгляде на этот бред уже становится ясно, что фальсификаторы не в ладах с русским языком в сфере юридической лексики, ибо если уж хотелось накалякать подобную гнусность, то следовало писать так: «Стороны также определили, что под изложенным в п.3 § 2 Генерального соглашения признаками дегенеративного вырождения они понимают следующее...»

Однако дело в другом. В Советском Союзе всегда хватало высокопрофессиональных медиков различных направлений, чтобы и без внешних подсказок в куда более приличной, объективной, гуманной форме описать физические недостатки, на основании которых врачи могли бы сделать высокопрофессиональный вывод о непригодности тех или иных лиц к тем или иным профессиям. Но никак не глобальные выводы о дегенеративном вырождении наций или рас. Этим в СССР никто не занимался!

В России, а затем и в Советском Союзе всегда имелись свои, высокопрофессиональные школы врачей, психиатров, специалистов по психоанализу, чтобы не прибегать к тайному сотрудничеству со зловещей организацией человеконенавистнического режима нацистской Германии. Подчеркиваю, что в СССР, тем более в конце 1930-х гг., никто не занимался «борьбой с дегенерацией человечества во имя оздоровления белой расы и создания евгенических механизмов расовой гигиены»! Тогда за это можно было запросто схлопотать как минимум знаменитый «четвертак», то есть 25 лет колымских лагерей усиленного режима, или, что было бы еще более уместно и справедливо — натуральный «вышак», то есть расстрел за разжигание межнациональной розни в особо тяжких формах! Во времена Сталина на эту тему вовсе не церемонились.

В то же время было бы неуместно отрицать тот факт, что, воспользовавшись революционным разгулом, в Институте экспериментальной биологии еще в 1920 г. создали отдел, который так и назывался — «Российское евгеническое общество». Общество было создано под эгидой народного комиссара здравоохранения Н. Л. Семашко, председателем был Н. К. Козлов, членами правления — психиатр Т. И. Юдин, антропологи В. В. Бунак, В. А. Богоявленский, А. С. Серебровский. В 1925 г. общество насчитывало уже 95 членов. А в 1921 г. профессором Петроградского университета Ю. А. Козловым и в рамках АН было создано «Бюро евгеники». Близкими проблемами занимался также и специально организованный в начале 1920-х годов Институт крови. Схожими проблемами занимались и тогдашние советские психоаналитики.

Но все эти «научные» образования возникли задолго до воцарения нацистского расизма в гитлеровской Германии. Это во-первых. Во-вторых, по мере становления советской науки и перехода к державно осмысленным научным изысканиям все это околонаучное мракобесие было прикрыто, причем не без участия органов госбезопасности, поскольку многие исследования носили явно расистский характер, вступавший в резкое противоречие с Конституцией СССР, особенно 1936 г., провозгласившей полное и абсолютное равноправие всех народов СССР! К середине 1930-х гг. подобные исследования были прикрыты полностью, а наиболее ретивых, склонных заниматься научным расизмом ученых «расфасовали» по «медвежьим углам» необъятного ГУЛАГа, а кое-кого — и вовсе к стенке поставили.

И все же «миттельшпиль» особой политической подлости этой гнусной фальшивки сокрыт в «дате выдачи доверенности» Г. Мюллеру якобы для ведения переговоров с НКВД и подписания якобы «Генерального соглашения». Казалось бы, ну что в ней такого: 3 ноября 1938 г.?

К глубокому сожалению, эта дата несет в себе громадный, чудовищный по своей подлости смысл. Как, впрочем, и дата подписания самого «Генерального соглашения» — 11 ноября 1938 г. Дело в том, что прежде чем польский еврей Хершель (Гершель) Гриншпан убил без вины виноватого третьего секретаря германского посольства в Париже Эрнста фон Рата, произошли имевшие широкий международный резонанс события, следствием которых, во всяком случае чисто внешне это так, и явилось само это убийство. А начало той череде событий, приведшей и к убийству Э. Рата, и к «хрустальной ночи», было положено еще в марте 1938 г.

Тогда, в марте 1938 г., польское правительство, воспользовавшись аншлюсом Австрии, объявило недействительными паспорта всех польских граждан, если они не были в Польше более 5 лет, — польские чиновники боялись, что 20 тысяч евреев, имевших польское гражданство и живших в Австрии, после аншлюса ринутся в Польшу. Всякий владелец просроченного (по этому закону) паспорта должен был для въезда в страну получить отметку в польском консульстве. Этот закон, однако, коснулся и 50 тысяч польских евреев, десятилетиями живших в Германии. Большинство этих людей должны были остаться вообще без гражданства.

Юдофобия в Польше в 1938 — 1939 гг. резко превышала зоологический антисемитизм в нацистской Германии со всеми ее так называемыми Нюрнбергскими законами о расовой чистоте и массовыми юдофобскими выходками штурмовиков. Даже американский историк Хогган вынужден был признать в 1960 г., что до начала войны обращение с евреями в Германии было гораздо более мягким, чем в Польше. Если до 8 ноября 1938 г. из Польши бежало 600 тыс. евреев, то из Германии за то же время (т. е. с 30.01.1933 г. по 08.11.1938 г.) — только 170 тысяч. Многие исследователи совершенно справедливо подчеркивают, что царившая в те годы в Польше юдофобия еще должна получить соответствующую оценку...

Общая численность подпадавших под действие э ого закона польских евреев составила 70 тыс. человек. С другой стороны, и гитлеровское правительство лишилось возможности избавиться от восточных евреев, переправив их через польскую границу, так как они уже не были польскими гражданами. Польско-германские переговоры по этому вопросу ни к чему не привели, поляки решительно отказывались признать этих евреев своими гражданами. Гестапо же получило распоряжение в течение четырех дней выдворить всех польских евреев из страны и энергично принялось за дело. Стремление нацистов во что бы то ни стало выдворить евреев из страны в 1938 г. привело к так называемому Збонщинскому выдворению. Речь идет о том, что в октябре 1938 г., когда польские власти аннулировали паспорта польских евреев, проживавших в Германии и Австрии, для того чтобы препятствовать их возвращению назад, нацисты предприняли встречные шаги.

В соответствии с приказом Р. Гейдриха германская полиция арестовала тогда от 17 до 18 тысяч польских евреев и поездами доставила их к польской границе. По разным данным, далее произошло следующее: по одной версии, этих евреев перегнали на польскую территорию под дулами винтовок, по другой, в ночь с 28 на 29 октября эсэсовцы ударами плетей заставили первую партию депортируемых, успевших взять с собой только самые необходимые вещи, перейти границу. По одной версии, вслед за этим на польско-германской границе стали разыгрываться отвратительные сцены, когда обе стороны хотели избавиться от этих евреев, причем, как свидетельствуют зарубежные источники, по цинизму и бесчеловечности польские чиновники далеко превосходили гитлеровских.

По другой версии, та группа польских евреев, которую в ночь с 28 на 29 октября вынудили перейти на польскую территорию, попала под пулеметный огонь польских пограничников, а когда они, спасаясь от обстрела поляков, бросились назад, то попали под огонь уже германских пограничников. Среди этих евреев была и семья Гриншпанов (Грюншпанов), 17-летний сын которых — Хершель (Гершель) — проживал в Париже, где учился. По одной версии, в ходе этого обстрела погиб его отец — портной Гриншпан, проживавший в Ганновере с 1911 г. Однако, по другой версии, он получил от сестры открытку с описанием мытарств, которые его семья испытывала на границе. Значительная часть депортируемых лиц оказалась в приграничном польском селении Збонщин, где содержалась в крайне тяжелых условиях. Кстати, от названия этого селения и пошло название этого антигуманного инцидента. Узнав о трагедии, психически не совсем нормальный Гершель Грюншпан решил отомстить.

3 ноября 1938 г. он пять раз выстрелил в третьего секретаря германского посольства в Париже, члена НСДАП Эрнста фон Рата (тот погиб от ран). По иронии судьбы Эрнст фон Рат и его отец были убежденными противниками преследований евреев (последний, в частности, впоследствии оказывал евреям помощь в самые тяжелые времена). Не имевший, во всяком случае чисто внешне, каких-либо, тем более серьезных, политических мотивов, Г. Грюншпан протестовал явно не по адресу — истинным инициатором Збонщинского инцидента была Польша.

Геббельс же преподнес этот случай как якобы свидетельство мирового заговора евреев против Германии. Уже на следующий день главный официоз нацистской партии «Фелькишер беобахтер» напечатала весьма многозначительную фразу: «Вполне очевидно, что немецкий народ сделает из этого события соответствующий вывод».

Шеф нацистской пропаганды Йозеф Геббельс весьма ловко обыграл тогда факт не единичности такого убийства. Еще 4 февраля 1936 г. венгерский (по другим данным, югославский) еврей, студент Давид Франкфуртер, убил в швейцарском Давосе руководителя местной организации НСДАП Вильгельма Густлоффа.

А 9 ноября 1938 г. «на традиционном сборище в Мюнхене в честь очередной годовщины "Пивного путча" в уже и без того наэлектризованной атмосфере Геббельс, лучший после Гитлера оратор в Третьем рейхе, произнес подстрекательскую речь». И в тот же вечер в Германии начался, как это явствует из приведенной выше директивы Г. Мюллера, заранее спланированный чудовищный антиеврейский погром, вошедший в историю под названием «хрустальная ночь».

Столь подробный анализ приведен вовсе не случайно. Ведь если бы фальшивка о якобы имевшем место так называемом Генеральном соглашении была укоренена в информационном обороте «демократической пропаганды», то получилось бы следующее. Что СССР в лице НКВД более чем сознательно пошел на это «сотрудничество» с гестапо «для борьбы с мировым еврейством»! Потому что и «дата выдачи доверенности» Г. Мюллеру — 3 ноября 1938 г., и тем более дата подписания «Генерального соглашения» должны были бы означать, что СССР в лице своего руководства все знал заранее и тем не менее сознательно пошел на такой шаг!

В Советском Союзе действительно прекрасно знали, что произошло на польско-германской границе. И, к слову сказать, для этого вовсе не нужно было пользоваться информацией разведки — об этом сообщали все информационные агентства и крупнейшие газеты Европы. Тем более что начало этой дурно пахнущей консульско-паспортной склоке Польша положила еще в марте 1938 г. Так что все перипетии этой неприглядной истории хорошо были известны и по открытой информации. Не говоря уже об информации разведслужб СССР, которые располагали очень сильными агентурными позициями как в Германии, так и Польше. И чтобы при наличии таких данных Сталин пошел на сотрудничество с гестапо?

Однако чудовищная подлость фальшивки этим не ограничивается. Судя по всему, ее главная цель все же заключалась в попытке спровоцировать зарождение в широких кругах «демократической общественности» крайне ложного впечатления о следующем. Что, пойдя на подписание такого «Генерального соглашения», Советский Союз тихо одобрил грязную Мюнхенскую сделку Запада с Гитлером! Ту самую сделку, в результате которой Чехословакия была отдана на растерзание не только гитлеровцам, но и Польше, прямо под носом у Гитлера оккупировавшей Тешинскую область Чехословакии. На тот момент там проживали 156 тыс. чехов и всего 77 тыс. поляков, которые вовсе не жаждали угодить в «рай» под названием Польша!

Даты — 3 и 11 ноября 1938 г. — это даты, последовавшие за Мюнхенской сделкой. И коли в тексте «Генерального соглашения» фигурирует нонсенс о «сотрудничестве и процветании» между СССР и Германией, то, следовательно, должно выходить, что СССР негласно одобрил Мюнхенскую сделку? Ту самую сделку, против которой он протестовал с невероятной яростью!

Наконец, вот о чем. По существовавшим тогда правилам после 22 июня 1941 г. «Генеральное соглашение» должно было попасть в Особый архив НКВД, что в свою очередь должно было получить соответствующее документальное отражение как минимум в виде оттиска штампа, свидетельствовавшего о переводе дела именно в этот архив НКВД. Однако фальсификаторы предъявили нелепую обложку, на которой типографским способом отпечатано «КПСС», хотя, по их легенде, должно быть так:

во-первых, на обложке дела должны были стоять опознавательные реквизиты НКВД СССР, скорее всего реквизиты личного секретариата Берия уже как наркома внутренних дел СССР;

во-вторых, опознавательные реквизиты о переводе этого дела в Особый архив НКВД СССР;

в-третьих, опознавательные реквизиты перерегистрации архивного дела НКВД СССР в архивное дело сначала НКГБ СССР, а затем и МГБ СССР — ведь после войны было уже МГБ;

в-четвертых, опознавательные реквизиты о переводе этого архивного дела из Особого архива МГБ СССР в Особый архив ЦК КПСС после 1953 г. и т. д. и т. п. А поскольку ничего подобного нет, то столь красноречивое отсутствие обязательных атрибутов тем более свидетельствует о том, что мы имеем дело с фальшивкой.

Далее. Увязав датированную 11 ноября 1938 г. фальшивку с не менее фальшивыми «событиями» февраля 1942 г., Карпов фактически (вольно или невольно) совершил столь же чудовищный подлог. Дело в том, что за месяц до начавшихся так называемых переговоров между советскими и германскими разведчиками в Мценске, т. е. 20 января 1942 г., в Третьем рейхе прошла печально «знаменитая» Ванзейская конференция, на которой был принят план уничтожения евреев в Европе! По сути дела, тут точно так же, как и в случае с «Генеральным соглашением» 1938 г., очень коварно обыгран временной фактор: 20 января 1942 г. Ванзейская конференция, а 19 февраля 1942 г. — якобы предложения Сталина германскому командованию, в том числе и по борьбе с мировым еврейством. Дело в том, что в момент, когда стряпалась фальшивка, а происходило это явно в 1998 — 1999 гг., уже было известно, что в начале 1942 г. советское руководство точно знало о Ванзейской конференции и принятых на ней бесчеловечных решениях.

Следовательно, вне зависимости от того, понимал ли это сам Карпов или нет, но он, по сути дела, «ненавязчиво» формировал у читателей впечатление, что-де Сталин все точно знал и тем не менее, как и в 1938 г., вполне осознанно вступил в переговоры с гитлеровцами с позиций оголтелой юдофобии! Чем он на самом деле никогда не страдал и в помине, чего в действительности не было и быть не могло даже гипотетически. Солидаризировав же Сталина с бесчеловечной нацистской затеей по «окончательному решению еврейского вопроса», Карпов тут же рассыпался во всевозможных реверансах в его адрес! Как же можно было подставлять, пускай уже и канувший в Лету СССР, а также Сталина под обвинения в едва ли не прямом потворстве нацистским злодеяниями Ведь Россия, как известно, является правопреемником СССР на международной арене со всеми вытекающими отсюда последствиями! Неужели так трудно было проявить максимум осторожности в вопросах, подлинная подоплека которых неведома и которую, к сожалению, В. В. Карпов даже и не пожелал выяснить?!

Конечно, можно было завершить анализ этого мифа примерно так, как это сказали бы в Одессе: «Так и шо вы тепер скажете за эту адиетскую подготовку к Второй мировой войне»?! Можно было бы, если бы не одно «но».

Чрезвычайно широко распространенная В. Карповым чудовищно варварская ложь, к глубочайшему сожалению, обрела инерцию собственной жизни. Теперь об этом в теле- и радиоэфире орут всевозможные негодяи и отпетые идиоты, которых хлебом не корми, дай только оскорбить вскормившую их Родину. Пишутся всевозможные грязные статейки на эту тему. А по заказу Евросоюза и на его же деньги, при «научном содействии», к глубокому сожалению, носящих паспорта граждан РФ представителей отечественной исторической науки, в Эстонии был создан гнусный телефильм на эту тему. Фильм, который нагло обвиняет — и все ведь на основе распространенной В. Карповым чудовищной фальшивки — СССР-Россию в прямом пособничестве нацистским варварам в их чудовищных злодеяниях против еврейского народа.

Остается только сказать: «Спасибо» Вам, Герой Советского Союза, видный писатель Владимир Васильевич Карпов, за то, что так здорово подсобили и без того буйствующей в своем злобном русофобстве западной сволочи! Помогли так, что дальше ехать некуда!

И вот еще о чем. Мало кому известно, что 31 мая 1939 года в Государственном архиве Октябрьской революции (ныне ГАРФ), входившем тогда в состав Центрального архивного управления НКВД СССР, в фонде № 612 было заведено дело № 27. Именно в нем стали сосредотачивать различные материалы о всевозможных контактах с Германией фактически за последнюю к тому моменту четверть века. В том числе там были сосредоточены данные о ранее существовавших конфиденциальных каналах доведения информации до руководства Германии в целях оказания на него выгодного для России (СССР) влияния. В этом же деле были сконцентрированы материалы разведки, контрразведки, тайных обществ (в виде выписок из следственных дел в отношении их участников), внешнеполитического ведомства и т. д. Надо сразу же сказать, что папка получилась весьма жиденькой...

Если, как утверждается в анализируемом мифе, в качестве пролога к заключению советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 г. с гестапо было подписано некое «генеральное соглашение по борьбе с мировым еврейством», то какого же, миль пардон, 31 мая 1939 г. понадобилось создавать в Центральном архиве НКВД СССР упомянутое выше специальное дело?! Да еще и для того, чтобы сосредоточить там все крохи информации, на основании которой можно было сделать некоторые выводы о потенциальных каналах доведения информации до сведения германского руководства?! Ведь не проще ли было бы «перетереть» вопрос о возможности заключения такого договора по каналам спецслужб, уж коли они якобы пошли на такое сотрудничество?! Ведь контакты-то якобы были налажены. Разве не так?! Элементарная логика подсказывает, что должно было бы быть именно так. Да и мировой опыт подсказывает, что уж если хотят пойти таким путем, то до поры до времени осуществляют это по каналам спецслужб. Много ли, например, у нас знают о том, как СССР в 1970 г. заключил договор с ФРГ?! Если бы осуществлявший по поручению Председателя КГБ Ю. В. Андропова эту строго конфиденциальную на первом этапе миссию генерал КГБ Вячеслав Кеворков не опубликовал бы в наше время соответствующую книгу своих воспоминаний, то ничего бы мы и не знали об этом. Или, например, в историографии советско-финляндских отношений уже хорошо описана история, как по поручению Сталина резидент советской внешней разведки Б. Рыбкин (по прикрытию Ярцев) в 1938 г. вел конфиденциальные зондажные переговоры с руководством Финляндии. Главная цель этих переговоров — выяснение возможности в договорном порядке и на очень выгодных для Финляндии условиях изменения советско-финляндской границы в целях обеспечения максимальной безопасности Ленинграда. Кстати говоря, поручение Рыбкину-Ярцеву давал лично Сталин и перед ним же и отчитывался резидент.

Однако в 1939 г. ничего подобного не было. Все зондажные контакты тогда осуществлялись по каналам народного комиссариата иностранных дел, то есть через дипломатов. Это хорошо известно по различным историческим публикациям. Все контакты и беседы предварительного, зондажного характера велись в строго дозированном объеме и крайне осторожно. Причем как со стороны Германии, так и со стороны СССР. Ни одна из сторон, что называется, «не гнала лошадей». Следовательно, по каналам спецслужб, прежде всего разведки, никаких мер зондажного характера не осуществлялось.

Напротив, в это же самое время советские разведывательные службы резко активизировали свои усилия в традиционном для себя русле — по добыванию достоверной информации о планах Гитлера и его окружения на ближайшее время, прежде всего в отношении Польши. Благодаря именно этим усилиям еще в начале апреля 1939 г. стало известно, что Гитлер подписал план «Вайс»— план нападения на Польшу. А затем на протяжении всех месяцев, предшествовавших заключению договора о ненападении, советские разведывательные службы проделали в буквальном смысле гигантскую работу по добыванию достоверной информации о позиции Германии и западных держав по вопросам европейской безопасности. Знали буквально все, вплоть до каждой запятой в инструкциях английской и французской делегациям, прибывшим в Москву на советско-англо-французские переговоры летом 1939 г. Знали, что западные демократии не собираются подписывать какие-либо документы с СССР. Напротив, сделают все, чтобы Гитлер поскорее напал на Польшу и в одном походе на нее также и на СССР. Знали даже и о том, каким образом западные мерзавцы собираются «кинуть» Польшу, которой без ее пожелания выдали свои гарантии безопасности. Причем знали задолго до того, как английская и французская делегации прибыли в Москву. Мы еще поговорим об этом подробно.

Короче говоря, с какой стороны ни возьмешь, получается, что ни с какой стороны даже минимального, даже тени намека на минимальное подтверждение анализируемого мифа нет. Да и не было в помине. Зато было другое.

Именно Великобритания и Франция при молчаливой поддержке США своими действиями предрешили холокост евреев в Европе. Ведь до сих пор почти не упоминается — за исключением сугубо израильских историков, — тот факт, что именно Великобритания после нападения Германии на Польшу ввела жесткий запрет на иммиграцию евреев в Палестину. В тот период времени у них был фактически только один путь спасения — в Палестину. Но им и этот путь закрыли. Закрыла Великобритания. Ведь именно ее подмандатной территорией тогда и являлась Палестина. Чего же спустя десятилетия с больной головы валить на здоровую?! Кстати, закрыли въезд евреев на свою территорию и США.

Какое отношение могли иметь и имеют Сталин и СССР к тому, что столько трагического случилось с еврейским народом? И какое отношение ко всему этому мог иметь советско-германский договор о ненападении? Напротив, тогда, в 1939 г., огромное количество польских евреев укрылось на советской территории. Впоследствии именно СССР, Сталин и Красная Армия под его командованием сделали все от них зависящее, чтобы спасти еврейский народ. Еще в самом начале 1942 г. СССР возвысил свой голос в защиту варварски истребляемого гитлеровцами еврейского населения. А сволочи на Западе не просто молчали, но злоумышленно отказывались верить абсолютно достоверной информации СССР.

Не случайно поэтому, что именно 27 января во всем мире почитается как День памяти жертв Холокоста — именно в этот день Красная Армия освободила несчастных узников Освенцима, большинство из которых было евреями.

Так что пора кончать со всеми подобными мифами. Кончать именно по-русски — хорошим осиновым колом в глотки их распространяющих! Так будет в высшей степени справедливо! Потому что и в помине не было никакого тайного соглашения между НКВД СССР и гестапо! Соответственно нет и быть не может никакой роли этого никогда не существовавшего соглашения в том, что в дальнейшем был подписан советско-германский договор о ненападении! Короче говоря, хватит лгать, господа и товарищи! И так уже обгадили нашу Историю донельзя! Пора бы и угомониться...

Сталин давно разработал технологию предварительного зондирования позиции Германии по вопросу о возможности провоцирования Второй мировой войны, и даже саму технологию вступления ради этого в сговор с Гитлером, и, дождавшись удобного момента, реализовал свои планы в 1939 году. При этом он руководствовался своими примитивными представлениями, построенными на догматах марксизма-ленинизма, прежде всего в интересах устроения «мировой революции».

Это самый важный, а в интеллектуальном смысле еще и самый сложный во всей мифологии вокруг советско-германского договора о ненападении миф. Им прикрывается основная масса изысканно подлого по отношению к судьбам мира во всем мире, не говоря уже о том, что и по отношению к СССР тем более, конспирологического замысла по технологии провоцирования Второй мировой войны, который прикрывают оголтелыми нападками на Сталина. До недавнего времени его было очень трудно не то чтобы разоблачить, но и даже просто проанализировать. В нем гигантское многоуровневое переплетение различных аспектов политики, геополитики, истории, дипломатии, разведки, конспирологии и многого другого. И если удавалось размотать миф с одной или с двух позиций, то, например, с третьей или четвертой — никак, поскольку не хватало разоблачительной аргументации на каждом из необходимых направлений. Однако, как говорили древние, все течет, все изменяется. В настоящее время есть реальная возможность показать, что в этом мифе к чему.

Этот подлый замысел разработал не Сталин и даже не советские спецслужбы. Он был разработан на Западе, причем именно теми могущественными силами, которых уже неоднократно упоминавшийся на страницах книги Х. Г. Раковский во время допросов на Лубянке называл «Они», то есть членами Комитета 300. В этой связи вновь обратимся к его показаниям на допросе 26 января 1938 г. Одновременно хотелось бы обратить внимание на некоторые особенности нижеприводимого цитирования его показаний. Во-первых, опубликованный русский текст этих показаний отличается большой корявостью, что явилось следствием многократного перевода с одного языка на другой — сначала с французского на русский, затем с русского на испанский, затем с испанского опять на русский и одновременно с испанского на английский, а с английского опять на русский. Причем и переводчики всякий раз были столь разные по своему профессионализму, что... Вследствие этого обстоятельства существуют два основных варианта перевода на русский язык — с испанского и с английского. В данном случае за основу был взят перевод с английского языка. Все это вынудило автора произвести предварительный сравнительный анализ двух основных переводов, по итогам которого и было осуществлено уплотнение цитируемого текста. Во-вторых, на уплотнение пришлось пойти также и вследствие запутанной витиеватости выражений самого Раковского, частого применения им огромного количества слов-паразитов (да еще при многократном переводе эта особенность была усугублена). В его времена масоны высоких степеней посвящения вообще выражались, мягко говоря, более чем витиевато и сложно. Образно говоря, с большими выкрутасами. Особенно, когда речь заходила о теоретических обоснованиях тех или иных глобальных положений. К тому же нередки случаи, когда Раковский как матерый масон-марксист-интернационалист явно умышленно передергивал факты за счет применения неуместных и необъективных терминов, обильно сопровождая свои передергивания использованием малопонятных слов-паразитов. Все это всерьез затруднило бы правильное прочтение и тем более точное понимание сути его показаний. Вследствие этого автор принял нелегкое решение отредактировать и уплотнить цитируемые здесь показания Раковского с учетом современных литературных требований. Естественно, ни в коей мере не посягая на подлинность смысла сказанного Раковским, за что официально ручаюсь перед читателями. В-третьих, осознавая особую важность не только цитируемого для анализа данного мифа, но и формально остающегося за кадром материала, автор счел целесообразным использовать предшествующие высказывания Раковского в качестве иллюстративных комментариев. Наряду, естественно, с собственными, то есть авторскими, комментариями. Все это позволило достичь при цитировании максимального семантического уплотнения с тем, чтобы читатели смогли воочию и в сконцентрированном виде убедиться в том, сколь же тонкими методами действуют могущественные силы Запада ради того, чтобы спровоцировать очередную мировую бойню. Итак, вот что показал Х. Г. Раковский.

Эвентуальный комментарий. До начала нижецитируемой части своих показаний, где он излагал технологию провоцирования войны, Раковский обосновывал целесообразность очередной мировой войны, в том числе и прежде всего против СССР в целях приведения к власти антисталинский оппозиции, которая должна была возобновить в активных формах международный бандитизм по имени «мировая революция» в интересах... Запада. Проделал он это весьма не затейливо, заявив следующее: «"Они" в конце концов увидели, что Сталин не может быть низвергнут путем государственного переворота, и их исторический опыт продиктовал им решение "bis" (повторение): проделать со Сталиным то, что было сделано с царем». Одно только это — уже феноменально уникальное признание того:

— что свержение монархии в России дело рук Запада; до него ни один из высокопоставленных «ленинских гвардейцев» — представителей «шайки подонков больших городов Европы и Америки» — не признавал этого, тем более находясь в СССР;

— что против царя был использован механизм тандема мировой войны и «революции»;

— что против Сталина предпринималась череда заговоров, ориентированных на государственный переворот, но все безуспешно;

— что в СССР издавна существовала не просто антисталинская оппозиция, а именно же крайне агрессивно настроенная антисталинская оппозиция, готовая ради достижения «своих» целей на самые крутые меры — вплоть до государственного переворота и убийства Сталина;

— что эта оппозиция никуда не исчезла;

— что «Они» решили использовать имевшуюся в наличии внутреннюю оппозицию опять в рамках механизма тандема войны и «революции», то есть государственного переворота в условиях войны;

— наконец, что ни «Они», ни сама эта оппозиция никогда не порывали тесной связи друг с другом.

Исторический опыт мог быть востребован только при наличии такой тесной связи. Потому как для применения тандема войны и «революции» необходимо было располагать внутренней «когортой» негодяев. Иначе «революция» не получится. Для нашего разведывательно-исторического расследования наиболее важно следующее.

1. «Они» в конце концов увидели, что Сталин не может быть низвергнут путем государственного переворота...» За этим «в конце концов» стоит еще более феноменальное признание — что на самом-то Западе давным-давно прекрасно поняли, почему Троцкий, а вместе с ним и сам Запад проиграли Сталину. Череда заговоров с целью осуществления государственного переворота для свержения Сталина в качестве исходной печки, как и любое иное политическое явление, обязана была иметь и действительно имела до крайности бесивший Запад и Троцкого вывод. Вывод о давно сложившемся, непобедимом обычными, бескровными политическими средствами преобладании Сталина, одолеть которое можно было только физическим его устранением, то есть убийством. И Раковский безоговорочно подтвердил это, четко указав на то, что смертный приговор Сталину был вынесен Троцким и его сторонниками еще при жизни Ленина — на рубеже 1922 — 1923 гг. Когда он без году неделю пребывал на посту генерального секретаря партии[23]. Это напрямую было связано с «завещанием» Ленина.

2. Что, убедившись в полном бессилии внутренней антисталинский оппозиции самостоятельно свергнуть Сталина, «Они» на основании своего «исторического опыта» приняли конкретное решение развязать войну против СССР по сценарию, аналогичному тому, который был использован против царя! Для чего и привели Гитлера к власти в Германии. Вот как это происходило согласно показаниям Раковского: «Имелось... одно затруднение, казавшееся нам (то есть мировой закулисе, прежде всего масонской, чьим представителем в России-СССР и был Раковский. — А. М.) непреодолимым. Во всей Европе не было государства-агрессора. Ни одно из них не было расположено удобно в географическом отношении и не обладало армией, достаточной для того, чтобы атаковать Россию. Если такой страны не было, то "Они" должны были создать ее. Только... Германия располагала соответствующим (надо полагать, Раковский имел в виду по численности. — А. М.) населением и позициями, удобными для нападения на СССР и была способная нанести Сталину поражение». И тут же Раковский пояснил, что-де «Веймарская Республика не была задумана как агрессор — ни с политической ни с экономической стороны. Наоборот она сама была удобна для вторжения». Но это была наглая ложь с его стороны. В соответствии с ранее проанализированным планом Перманентной мировой войны политические условия Версальского мира были настолько злоумышленно оскорбительны, а финансово-экономическое ограбление Германии было настолько унизительным и подрывало саму основу жизнеспособности германского народа, что взрыв националистического, пожалуй, даже сугубо шовинистического, рьяно агрессивного реваншизма был запрограммированно предрешен и потому произошел мгновенно. Это было крайне необходимо для «версальских мудрецов» и стоявших за ними могущественных закулисных сил Запада для того, чтобы сначала спровоцировать возникновение питательной среды для появления, а затем и для выявления наиболее подходящего лидера, способного канализировать и институционализировать националистические, шовинистические, реваншистские и прочие агрессивные настроения широких масс Германии в соответствующее русло.

Еще раз хотелось бы обратить бнимание читателей на то, что выдающийся австрийский писатель-аналитик исторических процессов и явлений — Стефан Цвейг указывал в своем Великолепном исследовании «Триумф и трагедия Эразма Роттердамского»: «Когда национальное и социальное объединяются ненавистью религиозного экстаза и возникают подземные толчки чудовищной силы, потрясающие мир, всегда находится человек, в данном случае— Лютер, в котором бесчисленные единицы предполагают овеществить свою неосознанную волю. У этого человека неимоверно растут силы, и он, которому по первому призыву вся нация отдает свои силы, готов уже считать себя посланцем вечного; через многие столетия после Христа возвышает он в Германии голос пророка: "Бог приказал мне, чтобы я учил и судил р немецких странах, как апостол и евангелист". Этот восторженный человек считает, что Бог обязал его очистить церковь, вырвать немецкий народ из рук "Антихфиста", папы, этого "олицетворения дьявола", освободить словом, а если слово не поможет, то мечом, огнем, ценой крови»[24]. При этом С. Цвейг особо подчеркнул колоссальнейшее значение одного обстоятельства: «Ничто нация не переносит так тяжело, как наложенную на нее внешней силой дань»[25]. Проще говоря, великий писатель в буквальном смысле слова гениально описал и сформулировал самую что ни на есть суть технологии провоцирования как бы самоинициации коренных (протестных) социальных («революционного» типа) потрясений устоев мира, но более всего возникновение лидера, способного «оседлать» это протестное потрясение устоев мира. Если убрать из первой цитаты все, что относится к появлению протестантизма, а взамен поставить внутригерманские условия после подписания Версальского мира, то перед нами во всей своей неприглядной красе возникнет суть технологии провоцирования зарождения национал-социализма в поверженной в Первой мировой войне Германии и появления Адольфа Гитлера как лидера этого преступнейшего политического движения, а затем и преступнейшей политической партии Германии. Более того. Если читатели не поленятся и вспомнят, что Гитлер всегда ссылался на некое Провидение, которое якобы его избрало для выражения воли германского народа, то и вовсе не стоит поражаться воистину гениальной проницательности С. Цвейга. Тем более что зарождение национал-социализма, появление на политической арене Гитлера, а затем и его становление в качестве сначала фюрера партии, а потом и всей Германии происходило на его глазах.

Прежде всего в аналогичную по смыслу политическую силу, лучше всего, политическую партию, способную претендовать на власть в стране. Для чего, кстати говоря, заблаговременно и были подготовлены необходимые организационные условия в лице пресловутого «Общества Туле», из чрева которого впоследствии и выползла коричневая гидра национал-социализма в лице НСДАП. И вовсе не случайно, что впоследствии знающие люди Запада на вопрос о том, где родился Гитлер, с апломбом знания тайн мировой политики заявляли: «В Версале!» Поэтому все теоретизирования Раковского по поводу Версаля не стоят и выеденного яйца. За исключением одного: «На горизонте голодной Германии заблистала скоротечная звезда Гитлера. Пара проницательных глаз остановила на нем свое внимание». Проще говоря, Раковский собственным же языком подтвердил только что приведенный выше вывод. Не говоря уже о том, что и гениальный вывод С. Цвейга тем более.

Правда, теоретизируя по поводу Версаля, Раковский обвинил Сталина в том, что именно из-за него сорвалась коммунистическая революция в Германии. Надо полагать, он имел в виду события октября 1923 г. Ну и слава Богу, что германский октябрь тогда сорвался. Любопытны и его дальнейшие рассуждения по поводу планов Дауэса и Юнга. По его словам выходит, что эти экономические планы были специально предприняты, чтобы временно смягчить тяжелое положение в Германии в надежде на то, что антисталинская оппозиция сможет перехватить власть в СССР. Но ничего из этого не вышло. Сталин абсолютно правильно понял смысл этих планов, особенно плана Дауэса, в связи с чем охарактеризовал его как «мину, подложенную под Европу». Потому как этот план позволял возродить германскую тяжелую промышленность— основу основ германского военно-промышленного комплекса, без чего войну спровоцировать было нельзя. Но Сталин даже план Дауэса поставил на службу СССР. Отчего на Западе просто взбесились. Ведь на Западе никто и предположить-то не мог, что созданное только для уничтожения геополитических конкурентов «оружие массового поражения» в лице «научного коммунизма» или, проще говоря, интернациональный марксизм, будет использован Сталиным в качестве ширмы:

— во-первых, для воссоздания практически по имперским лекалам столь ненавистной Западу России (хотя бы и в лице СССР) как могучего геополитического фактора всемирного масштаба;

— во-вторых, для интенсивного экономического развития России (СССР), что тем более не предусматривалось Западом;

— в-третьих, для эффективной защиты Советского Союза, особенно в период его военной слабости, путем создания едва ли не тотальной угрозы тылу всего Запада — собственно говоря, все догитлеровские планы нападения на СССР потому и были сорваны.

По мнению Запада, все это создавало исключительно заразительный пример, который угрожал самим его основам. Ну, ведь не для того же там выдумывали весь этот «марксизм», чтобы самим же и угодить если и не в могилу, то по крайней мере в глубокую яму, вылезти из которой было бы крайне трудно. Такое использование предназначенного только для разрушения «оружия массового поражения» в сталинском СССР буквально до осатанения бесило Запад. Тем более что за кулисами этого процесса в СССР постепенно подготавливались предпосылки для полной девестернизации и деленинизации страны и государства. Подготавливались и необходимые предпосылки для полной демократизации внутренней жизни в интересах всего народа, проведения внешней и внутренней политики, сообразуясь лишь с национальными интересами России (СССР). Тут уж бешенству Запада и вовсе не стало предела. Потому как Западу пришлось уразуметь, что, невзирая на социалистическую демагогию, в едва заметной квазигеополитической форме, но с характерной только для Высшего Закона Высшей Мировой Геополитики и Политики потрясающей эффективностью еще в период 1917 — 1922 гг. сработало основополагающее, абсолютно непримиримое, глобальное геополитическое противоречие между АГРЕССИЕЙ как сущностью и базовой ценностью Запада, которую Ленин, Троцкий и К° цинично пытались навязать России, и БЕЗОПАСНОСТЬЮ, как сущностью и базовой ценностью России. И в дальнейшем это обстоятельство становилось все более непреодолимым для Запада и его «пятой колонны» в СССР в лице шайки интернациональных коммунистов. Хуже того. Оно не только становилось все более непреодолимым, но еще и едва ли не в буквальном смысле физически заставило Запад считаться с собой. А ярчайшим символом этого обстоятельства стал Иосиф Виссарионович Сталин. Потому как он искренне отстаивал наиглавнейшую базовую ценность России. Потому, собственно говоря, и стал лидером национально-державного течения в партии! Раковский не смог скрыть звериной злобы «пятой колонны» по этому поводу. И прибегнув к квазинаучным формулировкам, произнес следующее: «Сталин, обладая национальным атавизмом, который не был в нем искоренен начальным марксизмом, по-видимому, по этой причине подчеркивает свой панрусизм, а в связи с этим возрождает класс, с которым мы должны были покончить, а именно класс национал-коммунистов — в противовес коммунистам-интернационалистам, каковыми являемся мы». Откровенно говоря, даже проницательный современный читатель как минимум пару раз чертыхнется, прочитав эту непонятную с первого раза фразу. И формально будет прав. Но только формально. Потому что в действительности Раковский показал в этой фразе всю звериную злобу прибывшей вместе с Троцким шайки интернациональных марксистов (коммунистов) по поводу того, что Сталин стал постепенно осуществлять программу возрождения истинно Русского государства на новых основах и принципах, но с использованием присущего русскому народу патриотизма. Особую злобу у таких шакалов, как Раковский и иже с ним, вызывало то обстоятельство, что Сталин отвергал идею мировой революции, что он подмял Коминтерн под нужды СССР. Раковский прямо так и заявил, что-де Сталин «душегуб революции, он не служит ей, но пользуется ее услугами», что «он ставит Интернационал на службу СССР», что он отождествляет собой «самый древний русский империализм»![26]

Во всех этих «теоретических изысках» Раковского откровенно чувствуется смысловая перекличка с планами Запада по уничтожению славянства в Европе, о чем уже говорилось выше.

Еще бы всей этой прозападной сволочи было не взбеситься! После стольких титанических усилий по уничтожению России, Западу пришлось-таки, скрежеща зубами, считаться с русским фактором в мировой политике и даже пойти на дипломатическое признание Советского Союза, а также возобновление торгово-экономического сотрудничества. Но это же и вызывало неописуемое бешенство Запада. Ему, Западу, не давали покоя еще со времен Первой мировой войны, двух революций 1917 г., Гражданской войны и многочисленных интервенций недостигнутые им глобальные цели. Раковский очень даже смачно подтвердил все это. Именно поэтому-то Западу стала крайне необходима новая война. И не просто война против Советского Союза. И даже не просто черт знает какая по счету очередная «Вторая мировая война». Западу было нужно абсолютно гарантированное уничтожение России, хотя бы и советской. Западу было нужно именно такое абсолютно гарантированное уничтожение России (СССР), которое начисто исключало бы даже тень намека на иллюзию какого-либо ее (тем более его) влияния на Восточную Европу, овладение контролем над которой Запад считал ключом к грезившемуся мировому господству. Иначе запланированной глобальной перегруппировки сил на геополитической арене было бы не достичь. Потому Запад и рискнул на привод Гитлера к власти — с помощью именно этого ублюдка Запад намеревался все-таки достичь этих целей. А вот теперь можно перейти и к цитированию показаний Раковского по вопросам технологии конкретного провоцирования войны.

«Р. — Предварительная оговорка: я буду говорить только от своего имени. Я ответственен за интерпретацию... в том смысле, как это понимают "Они", но допускаю, что "Они" могут считать более действенным для достижения указанных... целей другой план действий, совершенно отличный от того, который я буду сейчас излагать. Имейте это в виду.

Г. — Хорошо, будем иметь в виду. Говорите уж.

Р. — Упростим. Поскольку отсутствует объект, для которого было создано немецкое военное могущество — дать нам власть в СССР, — то теперь дело в том, чтобы добиться наступления на фронтах и направить гитлеровское наступление не на восток, а на запад.... Проблема сводится к тому, чтобы... разыскать то, в чем имеется совпадение между Гитлером и Сталиным».

Краткий комментарий. Обратите внимание на следующее. Раковский без стеснения признал, что превращение Германии с помощью нацизма и его фюрера в агрессивное государство, способное развязать войну, преследовало цель с помощью столь кроваво-жестокого средства дать власть в СССР все той же, уже ни на что не способной, не только и даже не столько антисталинской, сколько антироссийской, антирусской и антисоветской оппозиции. Раковский, очевидно, и сам не понял, что, сказав это, он автоматически подтвердил абсолютную законность, объективность и справедливость уничтожения всей этой сволочи в 1937 — 1938 гг., что обычно преподносят нам как якобы «незаконные репрессии». Самым поразительным образом столь невольно и опрометчиво высказанное Раковским подтверждение совпало и с мнением американского посла в СССР Джозефа Дэвиса. Из письма Джозефа Дэвиса государственному секретарю США об итогах судебного процесса по делу «Правотроцкистского блока»: «13 марта 1938 года примерно в 5 часов утра все обвиняемые на процессе были признаны виновными и выслушали приговор. Троих приговорили к тюремному заключению, а остальных к смертной казни через расстрел. Восемь человек, получивших расстрел, — это видные деятели, бывшие члены советского правительства, включая бывшего премьера, шесть бывших членов кабинета, одного из наиболее видных партийных лидеров и члена Политбюро, и, кроме того, — президента одной из союзных республик. К тюремному заключению приговорены бывший посол в Англии и Франции (имеется в виду Раковский. — А. М.), бывший советник советского посольства в Берлине (имеется в виду Крестинский. — А. М.) и один известный специалист в области сердечных заболеваний. В ходе ежедневного знакомства с показаниями свидетелей, их манерой давать показания, по моему мнению, совершённые обвиняемыми преступления доказаны... По общему суждению тех дипломатов, кто присутствовал на процессе, с полной очевидностью установлено существование значительной по своему характеру политической оппозиции и серьёзного заговора, что в какой-то степени проясняет непонятное развитие событий в Советском Союзе в течение последнего полугода...» А в одном из написанных в апреле 1938 г. писем Дэвис писал по поводу процесса по делу «Правотроцкистского блока» и, в частности, Николая Бухарина: «Итак, сомнений больше нет — вина уже установлена признанием самого обвиняемого... И едва ли найдётся зарубежный наблюдатель, который бы, следя за ходом процесса, усомнился в причастности большинства обвиняемых к заговору, имевшему цель устранить Сталина». Выступая 25 июня 1941 г. с лекцией в Гарвардском университете, на вопрос о том, что он мог бы сказать о наличии в СССР «нацистской пятой колонны», Дж. Дэвис дал короткий, но исчерпывающий ответ: «Её больше не существует — все расстреляны»[27]. Чуть позже, но в 1941 г., под названием «Миссия в Москву» Дж. Дэвис опубликовал книгу воспоминаний о своем пребывании в Москве. Его мемуары отличались высокой степенью документальности, указанием на каждой странице ссылок на источники: дневник посла, личные письма, служебные записки и т. п. Книга сразу же стала бестселлером в Америке. Отдельные ее главы печатались на страницах авторитетных американских периодических изданий «Нью-Иорк таймс мэгэзин» и «Таймс». Общий тираж мемуаров посла составил без малого два с половиной миллионов экземпляров — более 700 тысяч экз. в дорогой твердой обложке и свыше полутора миллионов экземпляров карманного формата по доступной цене 25 центов. Получивший в подарок от Дэвиса эту книгу, президент США Рузвельт написал на своем личном экземпляре: «Эта книга — явление, она на все времена». Проведенный знаменитым институтом Гэллапа опрос среди американских читателей в октябре 1942 года, позволил выявить их мнение, что главным достоинством книги «Миссия в Москву» и заслугой ее автора является «достоверность информации о суде над заговорщиками, выступившими против Сталина»! Более того. Уже в годы войны, преодолев с помощью президента Рузвельта мощное сопротивление американских троцкистов, антисоветчиков и представителей белой эмиграции, Дж. Дэвис на киностудии «Уорнер бразерс» создал одноименный документальный фильм по своей книге. И даже Американское бюро художественных фильмов при правительственном отделе военной информации (военная цензура США в те годы. — А. М.) приняло эту картину с таким заключением: «Данный кинофильм является достойным ответом на лживые заявления стран оси и их пособников, и ответ этот — правда, самое сильное пропагандистское оружие». Фильм имел огромный успех и в США, и в странах антигитлеровской коалиции.

«Р. —...То, что "Они" финансировали Гитлера, не означает того, что они раскрыли ему свое существование и свои цели. Посланник Варбург представился ему под фальшивым именем, и Гитлер даже не догадывался о его национальности. Он также солгал насчет того, чьим он является представителем. Он сказал, что послан финансовыми кругами Уоллстрит, заинтересованными в финансировании национал-социалистического движения в целях создания угрозы Франции, правительства которой ведут финансовую политику, вызывающую кризис в США.

Г. — И Гитлер поверил этому?

Р. — Это не так важно, поверил он или нет нашим объяснениям. Нашей целью была провокация войны, а Гитлер — это... война».

Краткий комментарий. 1. Посланник Варбург — это один из влиятельнейших представителей американской финансовой элиты того времени. Вообще-то на английском языке его фамилия произносится как Уорбург. Раковский в данном случае использовал более привычное для него немецкое произношение фамилии этого видного банкира. Что тоже не случайно. Именно клан Уорбургов-Варбургов стоял за спиной и Троцкого, и за тем революционным бандитизмом, который тот устроил в России. Именно они совместно с Я. Шиффом финансировали «русскую революцию». Раковский четко пояснил, в какой момент Варбург появился перед Гитлером, что является чрезвычайно важным обстоятельством. Произошло это в 1929 г., то есть в тот момент, когда НСДАП стала переживать кризис роста, и у нее перестало хватать финансовых средств, главным образом из-за разразившегося в тот год мирового финансово-экономического кризиса, более известного как Великая депрессия. Переговоры между Варбургом и Гитлером шли напрямую. В результате они договорились о прямом финансировании. Гитлер получил десятки миллионов долларов, о чем уже говорилось выше, при анализе других мифов. В конечном счете совместными с британским капиталом усилиями Гитлер был приведен к власти. Раковский также отметил, что если «Они» и финансировали Гитлера, то это не означает того, что они раскрыли ему свое существование и свои цели. Посланник Варбург представился ему под фальшивым именем, и Гитлер даже не догадывается о его национальности. Раковский имел в виду, что Гитлер даже не догадывался, что перед ним еврей. По словам Раковского, во время тайного контакта с Гитлером Варбург также солгал насчет того, чьим он является представителем. Он сказал ему, что послан финансовыми кругами Уоллстрит, заинтересованными в финансировании национал-социалистического движения в целях создания угрозы Франции, правительства каковой ведут финансовую политику, вызывающую кризис в США. 2. Произнося выражения «нас не интересует...», «нашим объяснениям...», «нашей целью...», Раковский однозначно показывал, что он ни на йоту не отделяет себя от тех, кого он называл «Они». Это немного странно, так как он сразу же оговорился, что будет говорить только от своего имени. Но в то же время такие его пассажи неудивительны— даже сидя на лубянских нарах, он по-прежнему ощущал себя эмиссаром и исполнителем воли тех, кого нарек «Они».

«Г. — Не вижу никакого другого способа сдержать его (то есть Гитлера. — А. М.), как создать коалицию СССР с демократическими нациями, способную запугать Гитлера... Он не будет в состоянии броситься одновременно против всех государств мира. Самое большее — на каждое по очереди.

Р. — Не приходит ли вам в голову более простое решение... я бы сказал, контрреволюционное?.. Сократите фразу наполовину... и повторите "избежать войны". Разве это не абсолютно контрреволюционная вещь? Каждый искренний коммунист, подражающий своему идолу Ленину и самым великим революционным стратегам, всегда должен жаждать войны. Ничто так не приближает торжества революции, как война![28] Это марксистско-ленинская догма, которую мы должны исповедовать».

Краткий комментарий. Вообще этот фрагмент сам по себе уникальный, можно даже сказать, феноменально уникальный. Ведь Раковский однозначно признал факт наличия механизма перманентной перекройки мира — с помощью механизма тандема войны и «социальной революции». Проще говоря, механизм Перманентной мировой войны в тандеме с механизмом перманентной мировой (социальной) революции. Да, действительно, марксистско-ленинская догма предусматривала это. Выше уже подробно было проанализировано это обстоятельство. Но этого не предусматривал Сталин. Именно из-за этого на протяжении всего допроса Раковский непрерывно, порой даже переходя рамки дозволенного для подследственного, критиковал (в том числе и злобно) Сталина за то, что он подчинил революцию государству, а не государство революции. А ведь Раковский и его соратники-бандиты именно последнее считали правильным. Причем, и на это следует обратить особое внимание, говоря о том, что Сталин «подчинил революцию государству, а не государство революции», Раковский имел в виду не только и даже не столько внутреннюю революцию, то есть ту, что произошла в 1917 г. в России, но прежде всего их чертову «мировую революцию». Именно поэтому он и называл Сталина «душегубом революции». Слава Богу, что он был именно таким «душегубом», ибо вовсе не стремился к тому, чтобы насильственно насаждать коммунизм на планете. Тем более не стремился приближать торжество революции с помощью войны. В этом смысле чрезвычайно характерна оценка западниками истинных намерений Сталина. Анализируя происшедшие события в своем меморандуме от 2 сентября 1939 г., то есть после подписания советско-германского договора о ненападении и тем более нападения Германии на Польшу, помощник заведующего Европейским отделом Госдепартамента США Л. Гендерсон высказал мнение, что Сталин, как и говорил Троцкий, «дезертирует из мирового революционного движения»[29]. Сие признание ценно именно тем, что оно четко фиксирует отсутствие у Сталина намерения провоцировать мировую войну ради торжества революции, тем более мировой революции, в чем его по сию же пору нещадно обвиняют! Ведь сутью политики Сталина была Безопасность, как основополагающая базовая ценность станового хребта СССР-России. Выше на конкретных примерах уже показывалось, что к середине 30-х гг. прошлого столетия даже западные дипломаты обратили внимание на то, что Коминтерн едва на ладан дышит и что насаждение коммунизма не является для высшего советского руководства первостепенной задачей. Более того. Зафиксированный западными дипломатами этот факт был проиллюстрирован подтверждением со стороны беглых предателей из советской разведки. Они также обвиняли Сталина, что под его воздействием прекратилось доверие коммунистам-интернационалистам, что для него перестало что-либо значить революционное движение в Европе что именно поэтому он стал постепенно заменять оперативный состав органов госбезопасности особенно разведки (а также военной) на русских по национальности сотрудников.

Проще говоря, и предатели тоже подтвердили, что уже в середине 30-х гг. ХХ века у Сталина не было никакого намерения насаждать коммунизм в других странах, тем более с помощью мировой войны в тандеме с «революцией». Собственно говоря, именно поэтому-то Раковский, как бы бравируя, постоянно прямо или косвенно кидал в адрес Сталина обвинения в контрреволюционности. Потому как Сталин действительно не стремился к войне. Все его помыслы и действия были направлены на обеспечение безопасности СССР, а не на развязывание, тем более инициативное, войны, в том числе и мировой. Тем не менее Раковский умудрился-таки обвинить Сталина в том, что, видите ли, во избежание войны против СССР, он, оказывается, спровоцировал войну в Испании с тем, чтобы капиталистические государства воевали между собой!? О том, что это была наглая ложь, — современному читателю, очевидно, нет необходимости доказывать. Если, конечно, они вменяемы. Не Сталин развязал там гражданскую войну, а западные страны: демократии — косвенным вмешательством (подстрекательством) и одновременно невмешательством, Гитлер и Муссолини — прямой поддержкой антигосударственного мятежа Франко, а затем и прямым использованием своих вооруженных сил в гражданской войне на стороне Франко. Их задача как раз и состояла в том, чтобы втянуть в эту войну СССР и далее перекинуть пламя войны непосредственно на Советский Союз, в чем им особенно помогали вдохновлявшиеся проклятым «бесом мировой революции» троцкисты. Слава Богу, что Сталину тогда удалось найти именно ту форму помощи республиканцам — направление формально добровольцев и поставки оружия на сугубо коммерческой основе (за золото), — которая исключила в то время угрозу прямого втягивания СССР как государства в эту войну. Тем не менее, руководствуясь своим ложным посылом, Раковский сделал следующий вывод: «...Если Сталин считал, что он способен сам создать повод, достаточный для того, чтобы спровоцировать войну, в которой капиталистическим государствам пришлось бы воевать между собой, то почему он не должен допустить, по крайней мере, хотя бы теоретически, что и другие смогут достичь того же, что для него самого не казалось невозможным?» И далее, отталкиваясь от этой отягощенной откровенной ложью посылки, Раковский перешел к более глобальным рассуждениям.

«Р. — Значит, у нас есть уже и второй пункт возможного совпадения интересов. Первый — "избежать войны" против СССР. Второй — хорошо было бы вызвать таковую между буржуазными государствами.

Краткий комментарий. Далее Раковский опять теоретизирует в едва понятных выражениях и формулировках, которые пришлось опустить, чтобы не отягощать внимание читателей даже при неоднократном особо внимательном чтении малопонятными пассажами. Отметим только, что после этих теоретических фокусов Раковский полностью перешел на изложение технологии конкретного провоцирования мировой войны.

«Р. —...У Гитлера и Сталина могут найтись совпадения, ибо, являясь разными людьми, они имеют один и тот же корень...они классические империалисты».

Небольшой комментарий. Ну и загнул же Раковский!? Впрочем, это типичнейшая ошибка любой прозападно мыслящей русофобской сволочи. Еще в процессе геополитического анализа было указано, что если ведущие страны Запада по соображениям АГРЕССИИ стремились и стали (Англия, Франция, Германия, а затем и США) империалистическими странами, то Россия напротив — сугубо по соображениям БЕЗОПАСНОСТИ вынуждена была стать империей. Эту принципиальнейшую разницу на Западе предпочитают не видеть в упор. Ну а Раковский был типичнейшим западным выкормышем. Чего от него можно было ожидать в этом смысле?

«Р. — А если дело обстоит именно таким образом, то уже не трудно найти между ними общие точки. Почему же нет, если это оказалось возможным между одной царицей и одним прусским королем... Если Польша послужила пунктом объединения между Екатериной и Фридрихом — царицей России и королем Пруссии — в то время, то почему же Польша не сможет послужить причиной для нахождения точек совпадения между Гитлером и Сталиным? В Польше могут совпасть интересы Гитлера и Сталина, а также историческая царско-большевистская и нацистская линии. Наша линия, линия "Их" — также, ибо Польша христианское государство и, что еще более осложняет дело, — католическое... Если есть совпадение, то возможна и договоренность. В политике нет ни абсурдов, ни невозможного.

Небольшой комментарий. 1. Раковский имел в виду три раздела Польши в XVIII в., которые были осуществлены Пруссией, Австрией и Россией. 2. Обратите внимание, что в который-то раз Раковский ни на йоту не отделял политическую линию антисталинской (антисоветской) оппозиции от политического курса тех, кого он сам же называл «Они». 3. Как вы думаете, почему Раковский столь недвусмысленно стал намекать на возможность раздела Польши? Все очень просто. Дело в том, что еще почти за два года до окончания Первой мировой войны, зимой 1916/17 г. британское министерство иностранных дел составило меморандум, в котором указывалось, что воссоздание польского государства преследует цель «создать барьер против русского господства в Европе и против германского движения на восток»[30]. Благая цель — воссоздание независимого польского государства (кстати, откровенно сворованная у дипломатии царской России, ибо Россия планировала, и это хорошо было известно, воссоздание польского государства под скипетром русского царя), — не будучи хоть как-то реализованной, прямо на бумаге уже была превращена в «яблоко раздора». Потому что воссоздание независимого польского государства по западным лекалам планировалось осуществить не только за счет собственно польских земель, но и даже за счет сугубо германских и сугубо русских территорий. Потому как поляки, пользуясь поддержкой Франции и в целом Антанты, нагло требовали воссоздания Польши в границах 1772 г., то есть в границах до первого раздела Польши. А это означало, что, например, взрыв оголтелого, яро агрессивного реваншизма в той же Германии уже был запрограммированно предрешен. Уже на рубеже 1916/1917 г.! В отличие от Германии в СССР столь оголтелый, агрессивный антипольский реваншизм публично не культивировался[31]. Однако это вовсе не означает, что в Москве забыли печальные для нее итоги Польшей же спровоцированной войны 1920 г. Потому как при поддержке Антанты Польша тогда лихо своровала у Советской России Западную Украину и Западную Белоруссию. Причем высшее руководство Великобритании давно прекрасно понимало, что в случае, если к собственно польским территориям будут прирезаны сугубо германские и сугубо русские земли, что в сущности-то означало бы их оккупацию поляками, то это вызовет и у Германии, и у России — какая она ни была бы — глубокую враждебность. Более того. В Лондоне прекрасно понимали, что это «в конце концов, должно привести к союзу между Россией и Германией против Польши»[32]. Более чем изощренно мимикрируя в своих дипломатических «усилиях», якобы направленных на достижение прочного мира, и прежде всего якобы поддавшись давлению Франции и Америки, Великобритания согласилась практически со всеми требования поляков, урезая их только по мелочам. Но тем самым Великобритания своими «героическими усилиями» создала все предпосылки не только для нападения Германии на Польшу в недалеком будущем, но и для будущего советско-германского договора о ненападении. Потому как никоим образом не были гарантированы ни восточные границы поверженной Германии, ни вновь обретшей независимость Польши. Не случайно поэтому маршал Фош и ляпнул после заключения Версальского мирного договора, что это не мир, а перемирие, да и то всего на двадцать лет. Чуть попозже и до высшего французского руководства доперло, что, как вынужден был признать сам Пуанкаре, «не на Рейне начнется наступательный маневр Германии, направленный к разрушению мира, построенного в Версале... На востоке — вот где развернется атака Германии»[33]. А что ж вы, супостаты окаянные, делали-то во время Версальской конференции? Зачем заложили в Версальском договоре все предпосылки для будущей войны?! Ведь все так и вышло. И Раковский совершенно не случайно привлек внимание допрашивавшего его представителя личной разведки Сталина именно к польскому вопросу. Он прекрасно знал конечную цель той задумки, которую антантовские сволочи заложили еще в Версальский «мирный» договор 1919 г., в том числе и в отношении Польши.

«Г. — Представим себе, как гипотезу, что Гитлер и Сталин наступают на Польшу.

Р. — Разрешите мне перебить вас. Нападение может быть вызвано только следующей альтернативой: война или мир».

Комментарий. Ввиду особой важности ниже излагаемого комментария прошу особое внимание!

Раковский конкретно назвал первый элемент технологии провоцирования войны — создание альтернативы: война или мир. Но он слегка слукавил, ибо произнес просто «нападение может быть вызвано...», без указания, кто на кого нападет. Между тем вся суть провоцирования Западом войны непосредственно в в 1939 г. сводилась именно к тому, чтобы загнать и Германию и СССР в такой тупик польского вопроса который не имел бы, особенно для СССР, альтернативы в противовес навязываемой Западом дилемме: то есть действительно или война или мир. И тот и другой вариант однозначно вели к тому, что обе державы войдут в непосредственное территориальное соприкосновение, что с учетом всех обстоятельств и факторов того времени фактически означало практически абсолютно неминуемую агрессию Германии против СССР. И вопрос заключался лишь в том, на какой географической линии это произойдет, с какого рубежа начнется гитлеровская атака. Для Германии с ее «Дранг нах Остен» наиболее желательное решение состояло в том, чтобы заполучить, в том числе и военной силой, столь вожделенные для германского генералитета базы в Восточной Польше, то есть в Западной Белоруссии и Западной Украине. Потому что только это, по их мнению, могло дать серьезный шанс на успех будущего блицкрига против СССР. Герры генералы доперли до такого вывода еще на рубеже 1936/37 г. о чем уже говорилось выше. А вот для СССР вынужденным, но наиболее приемлемым именно в вынужденной ситуации вариантом явилось бы выдвижение своих границ на запад, дабы отдалить их от жизненно важных центров, до которых, если отталкиваться от польско-советской границы и куда мог выскочить Гитлер, было рукой подать. Уже в то время приходилось особо считаться и с дальнобойной артиллерией, и особенно с возможностями дальнебомбардировочной авиации.

Увы, но все произошло именно так, как и обрисовал во время допроса Раковский. Прежде всего, именно Сталин и СССР оказались в злостно злоумышленно созданном усилиями действовавших во исполнение масонского приказа Рузвельта о недопустимости уклонения от развязывания мировой войны Великобритании и Франции тупике навязанной дилеммы. Причем именно в таком тупике, из которого через «не могу» был только один, безальтернативно один выход — скрепя сердце пойти на подписание нового договора о ненападении с Германией, хотя формально сохранялся также и старый пролонгированный Берлинский договор о ненападении и нейтралитете от 24 апреля 1926 г. Ознакомившись с материалами второй книги данного проекта, читатели лично убедятся в этом.

«Р. — Англия и Франция при их более плохих армиях и авиации по сравнению с Гитлером смогут напасть на объединившихся Гитлера и Сталина?»

Комментарий. Тут Раковский слегка загнул. Если у Англии действительно была малочисленная сухопутная армия, то у Франции — миль пардон, как раз крупнейшая армия во всей континентальной Западной Европе. К тому же весьма неплохо вооруженная и оснащенная.

«Г. — Да, это мне кажется затруднительным... разве что Америка...

Р. — Оставим на время Соединенные Штаты. Согласитесь ли вы со мной, что из-за нападения Гитлера и Сталина на Польшу не может возникнуть европейской войны?

Г. — Рассуждение логично, как будто бы невозможно.

Р. — В этом случае нападение или война была бы бесполезна. Она не вызвала бы взаимного разрушения буржуазных государств. Гитлеровская угроза против СССР продолжала бы существовать и после разделения Польши, так как теоретически и Германия, и СССР усилились бы в одинаковой степени. Практически — Гитлер больше, потому что СССР для дальнейшего его усиления не нужны ни земли, ни сырье, а Германии— нужны. Нужно, чтобы демократии атаковали и не атаковали агрессора. Разве у нас не два агрессора?.. Но наступления не будет именно потому, что их два. Но что препятствует тому, чтобы атаковали одного из них?.. Демократии объявят войну только одному агрессору, и именно Гитлеру. Поразмыслите: каждое государство, которому приходится бороться с коалицией враждебных государств, имеет своей главной стратегической задачей — разбить их по отдельности одно за другим. Это правило настолько общеизвестно, что доказательства здесь излишни. Итак, согласитесь... что нет никаких препятствий для того, чтобы создать такие обстоятельства. Думаю, что вопрос о том, что Сталин не будет считать себя задетым в случае нападения на Гитлера, уже решен "Ими". Кроме того, к этому принуждает география, а в силу этого и стратегия. Как ни глупы Франция и Англия, собираясь воевать одновременно против двух держав, одна из которых желает сохранять нейтралитет, а другая, даже будучи в одиночестве, представляет собой для них серьезного противника, но откуда и с какой стороны смогут они произвести нападение на СССР?.. У них нет общей границы; разве что они поведут наступление через Гималаи... Да, остается воздушный фронт, но какими средствами и откуда смогут они напасть на Россию?.. По сравнению с Гитлером они уступают ему в воздухе. Все приведенные мною доводы не являются никаким секретом, это общеизвестно. Как вы видите, все упрощается в значительной степени...»

Комментарий. То ли в силу объективных причин, то ли умышленно, но Раковский слукавил, если не того хуже. Возможность для нападения на СССР у Англии и Франции была — с плацдарма подконтрольных им государств Ближнего Востока. Они и попытались в ходе советско-финляндской войны задействовать эту возможность, разработав план массированных бомбардировок Советского Закавказья и Северного Кавказа, прежде всего центров нефтедобычи, которые в то время для СССР являлись единственными. Впоследствии этот же план был реанимирован Англией еще до нападения Гитлера на СССР — уже в мае 1941 г., а затем, непосредственно в ходе советско-германской войны, в период наибольших успехов вермахта в блицкриге. Этот план англичане держали за пазухой до конца 1942 г. Кроме того, планировалась высадка англо-французского экспедиционного корпуса в Норвегии, который затем прошел бы на территорию Финляндии и принял бы участие в войне против СССР.

«Р. — Возможное вмешательство большего количества государств не изменяет соотношения сил. Взвесьте в уме и увидите, как будет продолжать существовать равновесие, хотя и вступят другие или даже все европейские государства. Кроме того, что весьма важно, ни одно из тех государств, которое вступит в войну на стороне Англии и Франции, не сможет отстранить их от руководства, а в силу этого причины, которые помешают им напасть на СССР, будут сохранять свое значение.

Г. — Вы забываете о Соединенных Штатах.

Р. — ... Я этого не забыл. Ограничусь изучением их функции в предварительной программе, которой мы сейчас заняты, и скажу, что Америка не сможет заставить Францию и Англию напасть одновременно и на Гитлера и на Сталина. Для того чтобы этого достичь, Соединенные Штаты должны были бы вступить в войну с самого же первого дня. А это невозможно. Во-первых, потому, что Америка не вступала раньше и никогда не вступит в войну, если она не подвергнется нападению. Ее правители смогут устроить так, что на них нападут, если это будет им удобно. В этом я вас уверяю. В тех случаях, когда провокация не имела успеха, и враг на нее не реагировал, то агрессия изобреталась. В первой своей интернациональной войне против Испании, в поражении которой не сомневались, они придумали агрессию, или, вернее, ее изобрели "Они". В 1914 году провокация тоже имела успех. Можно, правда, оспаривать технически, существовала ли таковая, но правилом без исключения является то, что тот, кто совершает внезапное нападение без предупреждения, совершает его при помощи провокации».

Комментарий. Поразительным образом высказывания Раковского совпадали и с фактами, и с разведывательной информацией того периода:

1. США действительно никогда не влезали в войну с самого начала. Прежде всего они «изобретали» предлог, с помощью которого провоцировали нападение на себя или, по меньшей мере, имитацию нападения на себя. Так повелось с американо-испанской стычки в конце XIX в. из-за Кубы — взорвали военный корабль США на рейде Гаваны. Точно так же США повели себя и в годы Первой мировой войны. В войну они влезли только после того, во-первых, как кайзеровская Германия 31 января 1917 г. официально вручила ноту американскому послу об объявлении беспощадной подводной войны, что напрямую затрагивало интересы США и фактически явилось объявлением войны Америке. Во-вторых, после того как Англия сугубо в провокационных целях предала гласности перехваченную ее криптографами пресловутую телеграмму германского министра иностранных дел Циммермана от 19 января 1917 г. В этой телеграмме Циммерман от имени правительства кайзеровской Германии предложил Мексике воспользоваться моментом и напасть на США, чтобы отобрать у нее ранее отторгнутые земли. Тут уж США взвыли по-настоящему — со времен рождения доктрины Монро они привыкли считать себя хозяином всего Западного полушария и обоих американских континентов тем более. Вовремя подсунутый англичанами провокационный предлог сработал на все 100 % — США официально объявили о своем вступлении в войну, чего давно жаждал американский капитал, но никак не мог оформить «естественным» образом. Точно так же США повели себя и во время Второй мировой войны. Прекрасно знали, что Япония нападет 7 декабря 1941 г., но умышленно сделали вид, что это было вероломное нападение коварных японцев. Точно так же они развязали войну и против Вьетнама, спровоцировав обстрел своих кораблей в Тонкинском заливе. Точно так же спровоцировали нападение Ирака на Кувейт в 1990 г., дабы влезть в этот регион. Затем точно так же изобрели невесть откуда взявшийся геноцид албанцев в Косово, чтобы влезть на Балканы, предварительно разбомбив Сербию. Затем точно так же изобрели невесть откуда взявшееся оружие массового поражения в Ираке и напали на эту страну, свергли законную власть в стране и ее законного президента, устроив там форменный геноцид иракцев и полное разрушение этой страны, за исключением центров нефтедобычи, и незаконно повесив Саддама Хуссейна — законного президента. Все это называлось «демократией». Под сильнейшим подозрением находится и предыстория нападения двух самолетов на башни-близнецы в Нью-Йорке в сентябре 2001 г. Сильнейшие аналитики мира давно уже пришли к более чем обоснованному и великолепно аргументированному выводу о том, что спецслужбы США спровоцировали это нападение. Под таким же подозрением находится и подлая агрессия Грузии против Южной Осетии, отчетливо попахивавшая попыткой спровоцировать возможность влезания США и НАТО в войну против России, выступившей на защиту Южной Осетии. Так что Раковский абсолютно точно указал на эту особенность технологии американской политики по влезанию в войну — где бы она ни намечалась.

2. Смысл сказанного Раковским одновременно принципиально совпадал и с разведывательной информацией того времени. Несмотря на то, что она уже приводилась, но учитывая особую важность рассматриваемого аспекта, рискну ее повторить. В самом конце января 1937 г. нелегальная резидентура НКВД СССР сообщила из Нью-Йорка, что во время переговоров президента США Рузвельта со специальным представителем британского премьер-министра лордом Рэнсименом первый заявил, что, во-первых, Америка прилагает усилия к тому, чтобы как можно дольше сохранять нейтралитет. Но если произойдет вооруженный конфликт между демократией и фашизмом, Америка выполнит свой долг. Если же вопрос будет стоять о войне, которую вызовет Германия или СССР, то она будет придерживаться другой позиции и, по настоянию Рузвельта, Америка сохранит свой нейтралитет. Если СССР окажется под угрозой германских, чисто империалистических, то есть территориальных, стремлений, тогда должны будут вмешаться европейские государства, и Америка станет на их сторону. В азиатской войне Америка останется нейтральной до тех пор, пока не будут задеты непосредственно американские интересы. Захват Японией крупной китайской территории без согласия Китая должен рассматриваться как нарушение американских интересов[34]. Как видите, высказывания Раковского фактически в точности соответствовали позиции американского руководства и совпадали с данными советской разведки.

«Р. — Теперь вот о чем. Великолепная американская техника... подчиняется одному условию: чтобы агрессия произошла в подходящий момент, то есть в момент, нужный подвергшимся нападению Соединенным Штатам; это значит тогда, когда они будут иметь вооружение. Есть ли сейчас налицо это условие? Вполне очевидно, что нет. В Америке имеется сейчас немного меньше ста тысяч человек под ружьем и посредственная военная авиация. У нее есть только внушительная эскадра. Но вы же можете понять, что при наличии таковой — она не сможет убедить союзников решиться на нападение на СССР, так как Англия и Франция имеют лишь только единственное преимущество на море».

Комментарий. Раковский и тут был прав. Как раз именно в то время Рузвельт начал потихоньку продавливать через Конгресс необходимые для интенсификации производства вооружений законопроекты. Единственное, в чем Раковский был не прав, скорее, даже просто не точен, — это в том, что он сделал крен на сухопутные вооружения Америки, хотя США уже тогда стали готовиться именно к морской войне, закладывая большое количество ударных кораблей. Потому как одной из главнейших целей Америки в грядущей мировой войне было вышибание Великобритании с пьедестала мирового морского гегемона, подрыв и ликвидация былого морского могущества Великобритании и присвоение статуса мирового морского гегемона, о чем Америка давно мечтала.

«Р. — ...При наличии совпадения интересов Сталина и Гитлера в отношении нападения на Польшу все сводится к тому, чтобы добиться оформления этого совпадения и сделать пакт о двойном нападении».

Комментарий. Как и в предшествовавших высказываниях, Раковский нахально перегнул палку. Совпадения интересов Сталина и Гитлера в отношении нападения на Польшу не могло быть, да и не было. Совпадение их интересов могло быть и действительно имело место только в одном — ни тот, ни другой не считали нужным и тем более не желали в то время ввязываться в вооруженную драку между собой. Причем соображения на одну и ту же тему у каждого были разные. У Гитлера — это маниакальное стремление избежать войны на два фронта, у Сталина — естественное для любого ответственного лидера государства стремление к обеспечению безопасности своего государства. Тем более что Запад сознательно вел дело к тому, чтобы не оставить Сталину никакого иного выхода, кроме как заключить договор о ненападении с тем, чтобы затем его же и обвинить в том, что-де он фактически позволил Гитлеру напасть на Польшу.

«Р. — Я советую тому, кто начнет переговоры, чтобы они велись на почве строго конфиденциальной, с расточительной откровенностью... При наличии целой стены всяких предубеждений только правдивостью можно будет обмануть Гитлера. Я хотел сказать, что с Гитлером надо вести чистую игру по конкретным и ближайшим вопросам. Нужно ему показать, что игра не ведется с целью спровоцировать его на войну на два фронта. Например, можно пообещать ему и доказать в соответствующий момент, что наша мобилизация ограничится малым количеством сил, необходимых для вторжения в Польшу, и что силы эти будут невелики. По нашему фактическому плану мы должны будем расположить наши главные части для предполагаемого англо-французского нападения. Сталин должен быть щедрым в предварительных поставках, которых будет домогаться Гитлер, главным образом — нефти. Это то, что мне пока что пришло в голову. Возникнут еще тысячи вопросов подобного же порядка, которые должны будут быть разрешены так, чтобы Гитлер, видя на практике, что мы желаем всего лишь только занять свою часть Польши, был бы вполне в этом уверен. И поскольку на практике оно так и должно получиться, то он будет обманут правдой».

Комментарий. Интересный фрагмент. 1. Раковский фактически точно предсказал, что Гитлер будет домогаться поставок сырья, из чего Сталин в нужное время сделал соответствующий вывод и условием возможного заключения договора о ненападении выкатил требование об эвентуальном заключении кредитного и торгово-экономического соглашений.

2. Прав был Раковский и в том, что с Гитлером необходимо было говорить только по конкретным и ближайшим вопросам. Именно так все дело и обстояло в 1939 г. и перед заключением договора о ненападении и тем более после.

3. Насчет вторжения в Польшу Раковский, естественно, загнул. Прежде всего потому, что по его словам выходило, что упомянутое им вторжение в Польшу должно было быть осуществлено одновременно с нападением Германии на Польшу. Между тем Сталин вовсе и не намеревался этого делать. Как известно, он пошел на такой шаг в немалой степени из-за дипломатического давления Германии, но в еще большей степени вследствие того, что спесивые поляки настолько быстро разбежались впереди собственного визга, а их руководство настолько быстро смылось за границу, что возникла реальная угроза выхода вермахта на польско-советскую границу. А вот этого-то Сталин категорически не хотел допустить.

4. Но, конечно же, самое интересное заключается в его пассаже насчет обмана Гитлера правдой. Вся прелесть этого пассажа в том и состоит, что в этом случае Раковский был не просто объективен, но и действительно сказал Подлинную Правду. Дело в том, что он уже назвал, кто кому объявит войну — демократии Гитлеру. Это во-первых. Во-вторых, как он сам же признавал еще в начале этого допроса, Гитлер ни при каких обстоятельствах не снимет с повестки дня вопрос о нападении на СССР. Ибо это стержень всей его программы и более того, именно ради этого его и привели к власти. Свои 30 иудиных сребреников — иудины по отношению к германскому народу и его высшим национальным интересам — он должен был отработать. Но, имея уже в качестве противников Англию и Францию, которые объявят ему войну, что и случилось в начале сентября 1939 г., и обязанный рано или поздно отработать то, ради чего его и привели к власти, то есть напасть на СССР, Гитлер автоматически загонит себя в ситуацию войны на два фронта. Тут и Сталину не надо было ничего делать. Ситуация сама по себе так сложилась бы. Задача Сталина была в том, чтобы как можно дольше оттягивать неизбежную войну, чтобы лучше подготовиться к отпору обнаглевшему и очень мощному для того времени агрессору. Интересно также и то, как Раковский раскрывает само понятие этого обмана.

«Р. — В чем именно заключается обман Гитлера? План, который я рассказал вам, логичен и нормален, и по нему можно достигнуть того, что капиталистические государства уничтожат друг друга, если столкнуть их два крыла: фашистское с буржуазным. Повторяю, что план логичен и нормален. Сюда не вмешиваются таинственные и страшные факторы. Для того чтобы возможно было его реализовать, «Их» вмешательство не нужно».

Комментарий. Если вдуматься, то объяснение Раковского — супер. Только вот какое отношение ко всему этому мог иметь Сталин, если даже в Госдепе США пришли к аналогичному с Троцким выводу — что Сталин «дезертирует из мирового революционного движения». Естественно, что такие выражения не соответствовали реальности. Потому что дезертирства как такового не было. Было откровенное нежелание Сталина ради чертовой мировой революции подставлять свою голову, проще говоря, рисковать выпестованным им государством. Истинно глобальную цель — мощное вооруженное столкновение европейских демократий и фашизма ради их взаимного уничтожения — преследовали США. Причем свой этот глобальный интерес они до поры до времени маскировали совпадением их точки зрения с антисоветскими планами Великобритании и Франции. Мол, не будет оснований проливать даже скупую слезу, если Гитлер разберется с Советами. Между тем уже в середине 30-х гг. прошлого века и не посвященному в дела мировой политики было очевидно, что центр тяжести мирового могущества в западном мире откровенно и ускоренными темпами смещается за океан, в США. И задача Америки была чужими руками уничтожить и британскую, и французскую колониальные империи, дабы перехватить входившие в них страны и территории, как источники сырья и рынки сбыта и приложения капитала. Собственно говоря, именно ради этого американский капитал в лице Варбурга и вступил в прямой тайный контакт с Гитлером. В связи с этим пассажем Раковского насчет того, что Гитлер будет обманут правдой, не могу не напомнить о приводившейся выше разведывательной информации 1937 г. Приношу извинения за повтор, но в данном случае это необходимо. Итак, что сказал Рузвельт спецпредставителю премьер-министра Великобритании:

1. Что Америка прилагает усилия к тому, чтобы как можно дольше сохранять нейтралитет.

2. Если произойдет вооруженный конфликт между демократией и фашизмом, Америка выполнит свой долг. Надо полагать, что Рузвельт имел в виду следующее — когда Америке будет выгодно, тогда она и вмешается, но не ранее того, как обе стороны — демократии и фашизм — хорошенько поколотят друг друга. СССР, сами понимаете, к демократиям не причислялся.

3. Если же вопрос будет стоять о войне, которую вызовет Германия или СССР, то она будет придерживаться другой позиции и, по настоянию Рузвельта, Америка сохранит свой нейтралитет. Что она и делала после 1 сентября 1939 г. Проще говоря, столкнув лбами фашизм и европейские демократии, которым по масонским каналам было приказано более не уклоняться от развязывания мировой войны, но при этом нехарактерно для заокеанской тупости изящно, но исподволь свалив всю ответственность на СССР, которому европейские демократии категорически отказали в создании коллективной безопасности, Америка спокойно стала взирать на то, как первые лупят друг друга, а потом еще и стала извлекать из этого невиданные барыши.

4. Если СССР окажется под угрозой германских, чисто империалистических, то есть территориальных, стремлений, тогда должны будут вмешаться европейские государства, и Америка станет на их сторону.

Это могло случиться лишь в одном случае. Если проклятые европейские демократии провалили бы саму идею коллективной безопасности (что они в итоге и сделали) и тем самым подставили бы СССР под угрозу этих самых «германских, чисто империалистических, то есть территориальных, стремлений». Что, в общем-то, и произошло. Ибо, отказав СССР в коллективной безопасности, но вынудив Советский Союз через «не могу» и скрепя сердце пойти на подписание с Германией договора о ненападении, европейские демократии добились главного — Третий рейх вошел в непосредственное территориальное соприкосновение с СССР. Проще говоря, был создан реальный потенциал реализации тех самых «германских, чисто империалистических, то есть территориальных стремлений». Дело было только во времени. Трудно сказать, понимал ли Раковский все это или нет, и если понимал, то почему не показал негативные последствия. Впрочем, он и сидя на Лубянке, ощущал себя эмиссаром от «Них».

«Р. — Логика и натуральность моего плана — это только видимость. Натуральным и логичным было бы то, что Гитлер и Сталин нанесли друг другу поражение. Это было бы для демократий простым и легким делом, в том случае, если им нужно было бы, чтобы Гитлеру позволили, обратите внимание — «позволили», напасть на Сталина. Если русские просторы и отчаяние Сталина со своими людьми перед гитлеровским топором или перед местью его жертв не будут достаточны для того, чтобы добиться военного истощения Германии, то не будет никаких препятствий к тому, чтобы демократии, видя, что Сталин теряет силы, стали бы помогать ему мудро и методически, продолжая подавать эту помощь вплоть до полного истощения обеих армий».

Комментарий. Это действительно точное предвидение. Как известно, в начале войны из-за океана раздалось глубокомысленное изречение — если мы увидим, что побеждают немцы, мы будем помогать русским. Если же увидим, что побеждают русские, то мы будем помогать немцам. И пусть они убивают друг друга как можно больше.

«Р. — Это в действительности было бы легко, естественно и логично, если бы те мотивы и цели, каковые ставят перед собой демократии и которые большинство их приверженцев считают настоящими, были бы реальностью, а не тем, чем они являются: предлогами. Существует одна цель: не Москва будет навязывать свою волю демократиям, а Нью-Йорк, не «Коминтерн», а «Капинтерн» на Уолл-стрит. Кто, как не он, был способен навязать Европе такое явное и абсолютное противоречие?.. Какая сила может вести ее к полному самоубийству?.. Только одна сила способна сделать это: деньги. Деньги — это власть и единственная власть».

Комментарий. А теперь, уважаемые читатели, вспомните все комментарии к показаниям Раковского, особенно предпоследнее. Вспомнили? Теперь вам должно быть абсолютно понятно, как в натуре была спровоцирована Вторая мировая война, а затем и нападение Германии на СССР.

«Р. — Реальная угроза СССР существует. Это факт и факт, который обязывает. "Они" уже имеют превосходство над Сталиным — превосходство, которое нельзя отрицать. Сталину предоставляется только одна альтернатива, право выбора, а не полная свобода. Нападение Гитлера произойдет само собой; "Им" ничего не нужно делать, чтобы оно произошло, а только всего лишь предоставить ему возможности действовать. Это основная и определяющая реальность, забытая вами... Я уточняю еще один раз, но вкратце; или на Сталина будет сделано нападение, или будет реализован начерченный план, по которому капиталистические европейские государства уничтожат друг друга. Если Сталин захочет выжить, то он будет вынужден реализовать план, предложенный и ратифицированный "Ими"»!

Комментарий. Не предложенный, а насильно навязанный план.

«Г. — А если он откажется?

Р. — Это невозможно. Экспансия и вооружение Германии будут продолжаться. Когда Сталин увидит перед собой эту гигантскую угрозу, то что он станет делать?.. Это будет продиктовано ему своим собственным инстинктом самосохранения».

Комментарий. Надеюсь, теперь понятно, что по приказу из-за океана делали западноевропейские демократии, увиливая от сотрудничества с СССР в вопросе о коллективной безопасности и взаимопомощи для отпора гитлеровской агрессии. СССР попросту загоняли в ситуацию, из которой мог быть безальтернативно только один выход, продиктованный инстинктом самосохранения — через «не могу» и скрепя сердце пойти на подписание с Германией договора о ненападении, прекрасно заранее понимая, что это всего лишь временная мера.

«Р. — Я бы начал уже с завтрашнего дня зондировать Берлин... проявил бы уступчивость и намекнул бы на некоторые разочарования в демократиях, ослабил бы в Испании... Это было бы актом поощрения; затем бы я намекнул на Польшу. Как вы видите — ничего компрометирующего, но достаточно, чтобы какая-то часть ОКВ, бисмарковцы, как они называются, имели бы аргументы для Гитлера. Это большая дипломатическая работа. Разговор нужно будет ловко повести о том противоречивом положении, в которое ставят СССР так называемые европейские демократии своим союзом против национал-социализма. Цель словесных выражений должна быть в том, чтобы увязать интересы СССР и США. Америка видит себя вынужденной поддерживать колониальный империализм для защиты демократий Англии и Франции. После этого уже очень легко сформулировать гипотезу о действиях. Первое: что ни СССР, ни Соединенные Штаты не интересует европейский империализм, и, таким образом, все сократится до вопроса о господстве — идеологически и экономически России и Америке желательно разрушение европейского колониального империализма. Соединенным Штатам желательно это даже еще больше. Если бы Европа потеряла в новой войне всю свою мощь, то Англия, не имеющая своих собственных сил, с исчезновением Европы, как силы, как власти, с первого же дня легла бы всей тяжестью со всей своей империей, говорящей на английском языке, на Соединенные Штаты. Какую совместную деятельность должны будут избрать Соединенные Штаты и Советский Союз перед лицом войны между империалистами, стремящимися к этому? Ответ может быть один — нейтральность, но нейтральность не зависит только от желания одного, она зависит также от агрессора. Гарантия нейтральности может существовать только тогда, когда агрессор не может напасть или ему это не подходит. Для этой цели безошибочным является нападение агрессора на другое империалистическое государство. Отсюда очень легко перейти к высказыванию необходимости и моральности — с целью гарантии безопасности — спровоцировать столкновения между империалистами, в случае, если это столкновение не произойдет само по себе. И если это будет принято в теории — а оно будет принято, — то уладить вопрос о действиях фактически — это уже вопрос только техники. Вот вам здесь указатель: 1) пакт с Гитлером для раздела между собой Чехословакии или Польши (лучше последней); 2) Гитлер примет. Если он способен на блеф в ставке на завоевание, то есть на захват чего-либо в союзе с СССР, то для него будет полной гарантией то, что демократии уступят. Он не сможет поверить их словесным угрозам, так как ему известно, что пугающие войной являются одновременно сторонниками разоружения и что их разоружение — реальное;

3) демократии нападут на Гитлера, а не на Сталина; они скажут людям, что хотя оба они виноваты в агрессии и в разделе, но стратегические и логические причины вынуждают их к тому, чтобы они были разбиты отдельно: сначала Гитлер, а потом Сталин.

Г. — А не обманут ли они нас правдой?..

Р. — А каким образом?.. Разве Сталин не располагает свободой действий для того, чтобы помогать Гитлеру в нужной мере? Разве мы не передаем в его руки возможность продолжения войны между капиталистами до последнего человека и до последнего фунта? Чем же они смогут его атаковать?.. Истощенным государствам Запада уже достаточно будет дела с коммунистической революцией внутри, которая в противном случае может восторжествовать.

Г. — Но если Гитлер добьется быстрой победы и если он, подобно Наполеону, мобилизует всю Европу против СССР?..

Р. — Это невероятно!.. Вы забываете о существовании Соединенных Штатов. Вы отвергаете фактор силы — более важный. Разве не естественно, чтобы Америка, подражая Сталину, помогала бы со своей стороны демократическим государствам? Если согласовать «против часовой стрелки» помощь обеим группам воюющих, то таким образом будет гарантирована без промаха бесконечная затяжка войны.

Г. — А Япония?

Р. — А не достаточно ли ей уже Китая?.. Пусть Сталин гарантирует им свое невмешательство. Японцы очень привержены к самоубийству, но все-таки не настолько, чтобы быть способными одновременно напасть и на Китай, и на СССР. Есть еще возражения?»

Комментарий. При первом же сравнивающем взгляде на то, что сказал Раковский, и на то, что имело место в 1939 г., может показаться, что Сталин реально воспользовался рекомендациями Раковского. Однако более вдумчивый сравнительный анализ покажет принципиально иное.

1. Прежде всего, как увидим из анализа других мифов, не Сталин начал зондировать, а сами немцы. И занимались этим достаточно долго, то активизируясь, то затихая. Причем зондаж шел через попытки обсуждения наиболее привлекательного для СССР вопроса — об активизации финансово-кредитных и торгово-экономических отношений с Германией, к чему периодически прицепом добавлялись политические аспекты. Однако ничего у немцев не выходило — возглавивший НКИД СССР Молотов очень жестко контролировал все контакты с немцами, в чем читатели еще убедятся. Никакой уступчивости Сталин и Молотов не проявляли. Наоборот, до последнего вели себя крайне жестко. Да и впоследствии, даже в тех случаях, когда, казалось бы, мягко стелили, все равно получалась доска из острых гвоздей. Этот факт даже современные западногерманские историки открыто признают. Сталин и Молотов были очень жесткими партнерами для переговоров, и, в частности, Гитлер испытал это на собственной шкуре.

2. Что касается демонстрации некоторой разочарованности в западных демократиях, то на первый взгляд может показаться, что, например, выступление Сталина на XVIII съезде ВКП(б) адекватно указанному тезису. Увы, для тех, кто так подумал. Сталин попросту констатировал реалии международной ситуации на день съезда. К тому же он был изрядно зол на западные демократии из-за Мюнхенского сговора, негативные последствия которого он мгновенно просчитал. Да и вообще, выступление на съезде — выступлением на съезде, но ведь одновременно СССР сугубо по дипломатическим каналам так «врезал» Германии за захват Чехословакии в марте 1939 г., что ни о какой уступчивости и речи быть не может. Чуть ниже, из анализа другого мифа, читатели воочию увидят, что произошло.

3. Что касается Испании, то Сталин не уступал, а вынужден был из-за очевидной бесперспективности дальнейших усилий в поддержку республиканцев прекратить эту помощь.

4. Намеков на Польшу Сталин не делал. Это сделали западные демократии, когда поняли, что Гитлер после Мюнхенского сговора намерен напасть на них и поквитаться за версальское унижение Германии. Вот тогда-то западноевропейские демократии в координации с США предприняли срочные меры по развороту коричневого шакала на Польшу и в целом на Восток, и фиксации его агрессивных устремлений и амбиций именно на этом азимуте. Квинтэссенцией этих усилий Англии и Франции стали так называемые гарантии безопасности Польши, которые откровенно провоцировали взрыв, подстрекали Гитлера к нападению. Так что все обошлось без намеков Сталина. Запад собственноручно занимался провоцированием войны. Сталин тут абсолютно ни при чем.

5. А вот что касается упомянутых Раковским ОКВ и «бисмарковцев», то это весьма любопытный аспект. Под ОКВ он подразумевал германский генералитет, а под «бисмарковцами» — ту часть германского генералитета, которая была родом из рейхсвера, который в 20-х — начале 30-х гг., но до привода Гитлера к власти, сотрудничала с РККА. Под эту же категорию Раковский подводил и некоторых влиятельных представителей деловых, финансовых и политических кругов Германии, извлекавших немалые выгоды из прежнего, догитлеровского сотрудничества между Германией и СССР. Говоря об этом, Раковский фактически намекал на необходимость подыгрывания евразийским амбициям определенной части германской элиты в пику, казалось бы, тому же Западу, особенно Великобритании. Да, на Западе этого изрядно боялись, особенно в Англии. К примеру, еще в марте 1935 г. высокопоставленный британский дипломат В. Уэллсли писал в служебном меморандуме: «К счастью, сейчас нет никаких шансов, что русские и немцы объединятся, но если только на смену Гитлеру придет некто с бисмарковским взглядом на добрые отношения с Россией любой ценой — единственно верная политика с германской точки зрения, — ситуация может измениться моментально, и Западной Европе будет противостоять германо-русско-японская комбинация, самая впечатляющая из всех, с которыми ей когда-либо доводилось сталкиваться. У нас есть все основания благословлять слепоту Гитлера и большевизм, которые делают это невозможным в настоящее время. Да продлит Господь дни их обоих»[35]. Но, с другой стороны, обладавший гигантским политическим опытом Раковский прекрасно знал, что подыгрывание, казалось бы, пробисмарковским евразийским амбициям в духе учения легендарного германского геополитика Хаусхофера, отчетливо проявлявшимся у определенной части германской элиты, среди которой генералитет занимал видное, если не вообще центральное, положение, неизбежно спровоцировало рост агрессивности у германской военщины. Дело в том, что она еще с 20-х гг. не скрывая исповедовала идею об альянсе такого рода, о чем свидетельствует следующее высказывание одного из ближайших сотрудников основоположника военного сотрудничества между рейхсвером и РККА генерала Секта: «В данный момент русской армии не существует и, может быть, еще долгое время она не будет существовать. Однако военная мощь измеряется не только числом, качеством, силой и вооружением воинских частей. Она складывается из географических, стратегических и экономических факторов в единое целое, которое зависит также от численности населения и обширности территории. Страна, численность населения которой втрое превосходит численность нашего, потенциальные ресурсы которой беспредельны, страна, которая простирается от Балтики до Тихого океана и от Черного моря до Северного Ледовитого океана, будет играть в будущей мировой войне важнейшую роль. Тот, кто будет действовать против нее, натолкнется на трудно преодолимые препятствия. Кто будет с ней — до бесконечности расширит свое поле действий и свои возможности выступления во всех уязвимых пунктах земного шара. Все наши усилия должны быть направлены на то чтобы в б их реваншистских войнах СССР был нашим союзником. Если он не будет нашим союзником, то, прежде чем свести счеты с Францией, мы должны победить его, что потребует длительных и дорогостоящих усилий». Короче говоря, с этой ли мыслью Москва пошла бы на сближение с Берлином, или не с этой, а с какой-то другой мыслью или идеей, все равно по факту получилось бы именно то, чего издавна хотели германские генералы — их сокровенное желание специально подчеркнуто. Но именно это-то и привело бы к негативному последствию. Ибо даже в том очевидном даже для любого слепого случае, когда СССР пошел бы на заключение договора о ненападении сугубо по соображениям собственной безопасности, что, собственно говоря, и имело место 23 августа 1939 г., все равно СССР был бы обвинен в том, что-де он стал союзником нацистской Германии. Хуже того. Что это именно он и спровоцировал войну. Что и случилось в реальности. Не говоря уже о том, что в таком случае произошло бы вхождение Германии и СССР в непосредственное территориальное соприкосновение, что в миллиарды раз увеличило бы угрозу нападения Гитлера на СССР. Что также произошло в сентябре 1939 г. Понимая все это, но не стремясь именно к такому результату, Сталин в буквальном смысле слова до последней секунды стремился достичь договоренности с западными демократиями о коллективных усилиях в отпоре гитлеровской агрессии. Увы, западные демократии жестко и упрямо шли именно тем курсом, который как бы объективно загонял СССР в тот самый тупик, выход из которого был бы безальтернативно только один— через «не могу» и скрепя сердце пойти на подписание договора о ненападении с Германией, прекрасно осознавая, что это временная мера. А Сталин и Молотов не только осознавали, но и с 19 июня 1939 г. абсолютно точно знали, что если Гитлер и пойдет на предложение заключить такой договор, то всего лишь на два года. К слову сказать, этот срок коричневый сукин сын выдержал от «ать» до «ять» — через два года, почти день в день — напал на СССР! Это разъяснение специально приведено для того, чтобы еще более выпукло обрисовать глубинную провокационную суть того, что предлагал Раковский. Ведь он же предлагал это сделать как бы в добровольном порядке, как бы инициативно со стороны СССР. И чтобы такой высококлассный знаток мировой политики, опытнейший мастак по части закулисных дел, масон высокой степени посвящения не понимал истинных негативных последствий того, что он предлагал?! Да начисто исключено!

Любопытно также, что Раковский назвал суть и других обвинений в адрес Сталина, которые через год с небольшим протрубил его кумир Троцкий, а за ним и весь Запад — например, что-де Сталин стал «интендантом» Гитлера, предоставляя ему возможность вести войну против Запада. Кстати говоря, и Запад постоянно обвинял Сталина именно в этом и в то время, и после войны, вплоть до наших дней. Не менее интересно и объяснение Раковского «технологии» бесконечной затяжки войны. Именно так все и происходило впоследствии. Черчилль, к примеру, без зазрения совести так и говорил Сталину в 1941 г., что чем дольше будет идти война, тем, мол, лучше, ибо тем больше Запад может оказать помощи СССР! И потому отчаянными мерами всячески затягивал открытие второго фронта. Более того. Еще 4 сентября 1941 г. у Черчилля хватило ума проболтаться нашему послу Майскому о том, что Запад не откроет второй фронт до 1944 г.!

Насчет невероятности объединения всех европейских ресурсов под эгидой Гитлера Раковский загнул, что называется, по-черному. В действительности, все произошло ровным счетом наоборот. Едва только оккупация какой-либо страны становилась свершившимся фактом, так тут же гитлеровцы начинали «цивилизованный» грабеж всех и вся. Промышленные, сырьевые, продовольственные, валютные и людские ресурсы оккупированных гитлеровскими войсками, а также зависимых от Третьего рейха стран в массовом масштабе переключались на экономическую подготовку агрессии против СССР. В первую очередь гитлеровцы вывозили оборудование, стратегическое сырье и материалы, нефть и нефтепродукты, транспортные средства. К примеру, из Польши гитлеровцы вывезли все новые американские станки, которыми были оборудованы некоторые польские военные предприятия. Много станков и оборудования было вывезено из Бельгии, Голландии и других стран. Всего до 1941 г. гитлеровцы захватили в оккупированных странах Европы различных материалов и имущества на сумму 9 млрд. фунтов стерлингов, что вдвое превышало довоенный национальный доход Германии. Только французская промышленность изготовила для Третьего рейха 13 тысяч грузовых автомобилей, 3 тысячи самолетов, 1 млн. снарядов, отремонтировала 174 германских торговых судна. В оккупированных гитлеровскими войсками европейских странах по заказам вермахта работало свыше 5 тысяч промышленных предприятий. Один только военно-промышленный комплекс бывшей Чехословакии, прежде всего концерн «Шкода», производил столько оружия и военной техники, сколько в 1939 г. производила вся военная промышленность Великобритании. Традиционно славящиеся своим сельским хозяйством и рыболовством Дания и Голландия немедленно кинулись обеспечивать Германию аграрной продукцией. Одна только Дания поставила к началу войны Третьего рейха против СССР 86 668 тонн масла, 159 686 тонн свинины, 97 384 тонн говядины, 59 381 тыс. яиц, 73 тыс. тонн сельди, а также фрукты, зерно и т. д. Кроме того, следует иметь в виду также и то обстоятельство, что в ряде случаев западные страны сами способствовали ограблению как самих себя, так и своих уже преданных и выданных на расправу нацистам союзников. Великобритания, например, не моргнув и глазом, отдала Гитлеру золотой запас Чехословакии на сумму 6 млн. фунтов стерлингов. А до этого молча проглотила хамство Гитлера насчет погашения ранее взятых Австрией кредитов. Франция так удачно провела военные действия по собственной защите, что, в сущности, из рук в руки передала вермахту пять миллионов тон нефти стратегического запаса, а едва только капитуляция была подписана, так французские бизнесмены ринулись снабжать вермахт кто чем мог. Особенно же старались сырьевики — Франция начала поставки необходимых для производства алюминия бокситов, а также никеля из своих заморских колоний. Едва только Третий рейх завершил польскую кампанию, то впереди собственного визга, но гордо удиравшие от вермахта поляки ринулись помогать нацистам, выехав в Германию на работу в количестве более одного миллиона человек! И это не говоря уже о той рабочей силе, которую гитлеровцы вывозили насильно. К началу войны против СССР в Германии на принудительных работах работали свыше 3,1 млн. человек, что составляло без малого 9 % всей рабочей силы рейха.

Так что верить словам Раковского в данной части нет никакого резона. Тут он едва ли ошибся, но что сознательно соврал — точно. Такое впечатление, что он точно знал дальнейший ход мыслей и особенно действий руководящей элиты Запада. Если, паче чаяния, ситуация сложится так, что Советы — в результате всех подлянок Запада — действительно окажутся вынужденными подписать пакт о ненападении с Германией и в итоге разразится война, в ходе которой Гитлер повернет затем на запад, а там на Западе об этом знали уже в конце 1937 г., так как французская военная разведка добыла соответствующие планы военных действий Германии против стран Запада, то в таком случае, посопротивлявшись для видимости, западные страны сдадутся на милость фюрера, чтобы предоставить ему максимум экономических возможностей для успешного нападения на Советский Союз. Что они и сделали.

Стремясь просигнализировать Гитлеру о своей готовности вступить с ним в сговор, Сталин в начале марта 1939 г. поручил своему клеврету — заместителю народного комиссара иностранных дел СССР Потемкину — опубликовать под псевдонимом статью с крайне резкой критикой в адрес западных держав.

Речь идет об опубликованной в мартовском 1939 г. номере печатного органа ЦК ВКП(б) — журнале «Большевик» — статье заместителя наркома иностранных дел В. Потемкина, посвященной международным проблемам[36]. Неизвестно, на каком основании считается, что Потемкин незаслуженно обрушился с резкой критикой на западные страны только и именно по поручению Сталина. Особое раздражение у ряда исследователей вызывает то обстоятельство, что в своей статье Потемкин, во-первых, отнес Англию к блоку Германии, Италии и Японии, а, во-вторых, ясно дал понять, что после Мюнхенского сговора Франции нечего рассчитывать на возможную помощь СССР. И уж чуть ли не в истерике заходятся многие исследователи, когда их сумасбродный анализ доходит до оценки использованного Потемкиным выражения «А вот Рапалльское соглашение между СССР и Германией еще существует». Тут уж годами копившаяся вся злобная предвзятость по отношению к Сталину и его политике выплескивается наружу в режиме извержения вулкана. И в качестве подтверждения используют такой аргумент. Мол, более чем характерно, что Потемкин по указанию Сталина противопоставил обесцененному, по мнению высшего советского руководства, советско-французскому договору о взаимопомощи от 2 мая 1935 г. не Берлинский договор о нейтралитете и ненападении от 24 апреля 1926 г., а именно Рапалльский договор между Советской Россией и Веймарской Германией 1922 г.

Ну, и что сие должно означать, «господа-исследователи» от злобной предвзятости?! Почему взрослые, образованные, облеченные массой всяких научных званий и т. п. научных и околонаучных званий и регалий, постоянно позиционирующие себя как здравомыслящие знатоки истории позволяют себе столь низкопробные выпады?! Почему они считают себя вправе даже в ретроспективе лишать высшее руководство государства права на использование печати в интересах обеспечения внешней безопасности СССР?! Не говоря уже о том, что почему, на каком основании они считают себя вправе усматривать в этом нечто злокозненное?! Ведь это же обычная, давно сложившаяся в международных отношениях практика достижения внешнеполитических целей, обычная практика действий высшего руководства любого государства! Что тут такого необычного в самом факте, что нужно было поднимать бучу по этому поводу?! Спроси их, так они и сами не ответят на этот примитивный вопрос. А вот пудрить мозги людям — это завсегда пожалуйста...

Неужели этим «исследователям» неизвестно, что даже пролонгированный срок Берлинского договора 1926 г. и сам договор к концу 1938 г. фактически были дезавуированы едва ли не до состояния аннулирования?! И именно поэтому-то размахивать им было не с руки. В том числе еще и потому, что на протяжении ряда лет предпринимавшиеся Советским Союзом усилия для очередной пролонгации этого договора в целях нормализации межгосударственных отношений с Германией не принесли позитивного результата. Прежде всего из-за обструкционистской политики Гитлера, не желавшего до лета 1939 г. даже временного улучшения германо-советских отношений.

Или, быть может, им неизвестно, что не СССР и уж тем более не Сталин обесценили советско-французский договор о взаимной помощи 1935 г., а именно и только лично тогдашнее руководство Франции, символичным апофеозом чего стал Мюнхенский сговор Англии и Франции с Гитлером?! Ну, сколько же можно дурака-то валять?! Разве не Франция в буквальном смысле слова похерила все свои обязательства и перед Чехословакией, и перед СССР, лишь бы только ублажить и для Парижа тоже «дражайшего» Адольфа Алоизовича?!

Именно это прекрасно иллюстрирует запись беседы заместителя народного комиссара иностранных дел СССР В. П. Потемкина с послом Франции в СССР П. Наджиаром 9 февраля 1939 г.

«После нескольких фраз, общепринятых при первой встрече, Наджиар поставил мне вопрос, как складываются в настоящее время отношения СССР с Польшей и Румынией. Выслушав мой краткий ответ, посол заявил, что французское правительство с большим удовлетворением констатирует намечающееся сближение Польши с СССР, а также стремление Румынии жить в мире с СССР. По мнению французского правительства, такое положение содействует стабилизации мирных отношений на востоке Европы и является одним из существенных факторов для поддержания общего мира.

Я ответил послу, что, по моему мнению, французское правительство могло бы и не ограничиваться ролью простого наблюдателя событий, развивающихся в восточной части Европы. Еще недавно между Францией, с одной стороны, Польшей и Румынией — с другой, существовали отношения теснейшего политического сотрудничества. Между тем в настоящее время, насколько мне известно, французское правительство не только не ведет активной политики в обеих указанных странах, но предоставляет их собственной судьбе, уделяя все свое внимание своим взаимоотношениям с Англией, Германией и Италией. Судя по французской прессе, а также по выступлениям некоторых политических деятелей Франции, безразличное отношение французского правительства к прежним союзникам и друзьям в Центральной и Восточной Европе отнюдь не случайно. Союзный договор с Польшей[37], сотрудничество с Малой Антантой[38], франко-советский пакт[39] признаются уже как будто пройденными этапами внешней политики Франции, едва ли не достоянием истории.

Комментарий. Не следует думать, что Потемкин фантазировал в своих выводах. Британский МИД, к примеру, был такого же мнения, ибо располагал точными сведениями о том, что Франция намерена ликвидировать сбои обязательства по договорам с Польшей, и особенно с СССР[40]. Такой курс политики английских и французских правящих кругов после Мюнхена по-прежнему предопределяла их ненависть к коммунизму и СССР. Правда, и сама Великобритания ничуть не лучше была. «Англия ползает на брюхе перед Гитлером, боясь коммунизма»[41], — отмечал в своем секретном дневнике министр Внутренних дел США Г. Икес. Именно этим объясняется и тот факт, что английское правительство ставило даже вопрос об англо-германском военном сотрудничестве в борьбе против Советского Союза[42].

Наджиар весьма живо возразил, что такой вывод представляется ему преждевременным. Конечно, во Франции наблюдается борьба различных политических течений. Он не отрицает того, что в некоторых французских политических кругах существовало и до сих пор держится отрицательное отношение к сотрудничеству Франции с СССР. Но было бы весьма прискорбно, если бы в Москве переоценили значение этого факта и преждевременно сделали бы из него свое заключение. Посол может засвидетельствовать, что перед своим отъездом в СССР он имел продолжительные беседы о франко-советских отношениях с президентом республики, с Даладье, Бонне, Эдуардом Эррио и рядом других видных политических деятелей Франции. Все они высказывались за франко-советский пакт и за сотрудничество Франции с СССР. Лучшим доказательством наличия таких настроений могут служить недавние заявления Бонне в палате депутатов[43].

Я заметил послу, что, если он ставит своей задачей поддерживать и развивать сотрудничество Франции с СССР, он может рассчитывать встретить в Москве полное содействие. В. Потемкин»[44].

Разве это неизвестно, что французская дипломатия шла в то время в фарватере британской политики. И что французское правительство под давлением Лондона уклонилось от придания изложенному в договоре 1935 г. обязательству о взаимной помощи необходимой эффективности путем подписания соответствующей военной конвенции. И когда в 1938 г. встал вопрос о поддержке Францией и Советским Союзом Чехословакии, то Париж однозначно продемонстрировал, что не считает себя связанным данным им словом, и позорно предал и своего чехословацкого союзника, и советского партнера.

Или, быть может, они полагают, что Сталину было неизвестно, что сразу после Мюнхена французский посол в Германии А. Франсуа-Понсе заявил Г. Герингу, что глава правительства Франции Э. Даладье «полностью доверяет фюреру» и хотел бы заключения союза с Германией, чтобы избавиться от «союза с Москвой». Вот запись беседы министра авиации Германии Г. Геринга с послом Франции в Германии А. Франсуа-Понсе от 3 октября 1938 г.:

«Посол Франсуа-Понсе 3 октября приехал прямо из Парижа, где он имел продолжительные разговоры с Даладье и Бонне. Там сильное стремление найти вместе с Германией новые и долговременные возможности урегулирования. Даладье очень доверяет фюреру. Общественное мнение Франции радикально изменилось, против Даладье интригуют лишь левые партии. Рекомендует пойти на союз, аналогичный союзу с Великобританией. Никакой войны, в первую очередь переговоры! Это было бы решающим. Это усилило бы позицию Даладье, и после выборов он был бы в состоянии избавиться от "Народного фронта" и союза с Москвой. Куй железо, пока горячо!»[45]

После мюнхенского сговора французское правительство продолжало политику сближения с нацистской Германией.

13 октября 1938 г. французский посол в Берлине А. Франсуа-Понсе в беседе со статс-секретарем МИД Германии Э. Вайцзеккером предпринял зондаж о возможности визита в Париж министра иностранных дел Германии И. Риббентропа. Он предложил рассмотреть в этой связи вопрос о заключении между Германией и Францией пакта о ненападении, соглашения о консультациях, а также соглашения по финансовым вопросам[46]. Как писал позднее тогдашний французский посол в Польше Л. Ноэль, Ж. Бонне еще в ноябре 1938 г. заявил ему о своем намерении «денонсировать целиком и полностью соглашения, заключенные Францией на Востоке. Наряду с франко-польскими соглашениями он подразумевал под этим, безусловно, франко-советский пакт о взаимной помощи»[47]. Правительство нацистской Германии не было заинтересовано в заключении с Францией таких далеко идущих соглашений и решило ограничиться опубликованием декларации. Ниже приводимая франко-германская декларация явилась своего рода пактом о ненападении, перечеркнувшим, по существу, советско-французский договор о взаимной помощи 1935 г.[48] 6 декабря 1938 г. Франция подписала с Германией декларацию следующего содержания:

«Г-н Жорж Бонне, министр иностранных дел Французской Республики, и г. Иоахим Риббентроп, министр иностранных дел германского рейха, действуя от имени и по поручению своих правительств, при встрече в Париже 6 декабря 1938 г. согласились о нижеследующем:

1. Французское правительство и германское правительство полностью разделяют убеждение, что мирные и добрососедские отношения между Францией и Германией представляют собой один из существеннейших элементов упрочения положения В Европе и поддержания всеобщего мира. Оба правительства приложат поэтому все сбои усилия к тому, чтобы обеспечить развитие в этом направлении отношений между своими странами.

2. Оба правительства констатируют, что между их странами не имеется более никаких неразрешенных вопросов территориального характера, и торжественно признают в качестве окончательной границу между их странами, как она существует в настоящее время.

3. Оба правительства решили, поскольку это не затрагивает их особых отношений с третьими державами, поддерживать контакт друг с другом по всем вопросам, интересующим обе их страны, и взаимно консультироваться в случае, если бы последующее развитие этих вопросов могло бы привести к международным осложнениям.

В удостоверение чего представители обоих правительств подписали настоящую декларацию, которая немедленно вступает в силу. Составлено в двух экземплярах, на немецком и французском языках, в Париже 6 декабря 1938 г. Жорж Бонне. Иоахим фон Риббентроп»[49].

Информируя французских послов в других странах о подписании этой декларации, министр иностранных дел Франции Ж. Бонне с удовлетворением отмечал, что «германская политика отныне ориентируется на борьбу против большевизма. Германия проявляет свою волю к экспансии на восток»[50]. Впоследствии это подтвердил и Поль Рейно, отметивший, что «сам Бонне в циркулярной записке всем послам заявлял, что в результате этих переговоров у него сложилось впечатление, что отныне германская политика будет направлена на борьбу с большевизмом. Рейх дал понять о наличии у него стремления к экспансии в восточном направлении...»[51]. Еще бы не сложиться такому впечатлению! Ведь в момент подписания заключения 6 декабря 1938 г. франко-германской декларации министр иностранных дел Франции Ж. Бонне, как уже отмечалось выше, тет-а-тет открыто заявил своему германскому визави Риббентропу: «Оставьте нам нашу колониальную империю, и тогда Украина будет вашей»! На следующий день информация об этом поступила Сталину.

По замыслу правящих кругов Франции, декларация, подписанная в итоге переговоров Бонне с Риббентропом, должна была обеспечить безопасность Франции, предоставив Германии свободу действий в Восточной Европе. Подписание французским правительством этой декларации явилось поощрением агрессивных планов фашистской Германии. Дело в том, что этот акт со стороны Франции, как отмечал Ноэль, укрепил у Риббентропа и Гитлера «мнение о том, что более ничего не остановит движения Германии на восток и что Польша в тот день когда она подвергнется нападению, будет, в свою очередь, покинута Францией, как была покинута Чехословакия»[52]. И как такому впечатлению не сложиться, если Риббентроп вернулся в Берлин с убеждением, что подписанная в Парже франко-германская декларация окончательно «отколола Францию от СССР и устраняет последние остатки опасности русско-французского сотрудничества»?![53]

И что после этого должен был делать Сталин, располагавший обширной информацией на эту тему?! Как он должен был реагировать?! Что, произнести на весь мир «гран мерси, мон шер ами Париж»?! К вящему неудовольствию многих «исследователей», в действительности Сталин был выдающийся государственный деятель планетарного масштаба и в вопросах геополитики на несколько голов превосходил всю западную сволочь вместе взятую. И потому не только умел держать удар, но и крепко давать сдачи, в том числе и сокрушительными ударами.

Дальнейшее развитие событий показало не столько всю близорукость тогдашней политики французского правительства, сколько его подлость, в том числе и по отношению к высшим интересам национальной безопасности страны. Франко-германская декларация, как и англо-германская декларация от 30 сентября 1938 г., не могла истолковываться Советским правительством иначе как полный отказ правящих кругов Англии и Франции от политики коллективной безопасности, коллективного отпора агрессии и как серьезная угроза формирования единого блока ведущих европейских держав на антисоветской основе. Это не могло не усилить и без того серьезных подозрений Сталина в отношении политики Англии и Франции. Особенно если принять во внимание то обстоятельство, что для советской внешней разведки практически не было никаких секретов ни во Франции, ни в Англии, ни тем более в отношении их мюнхенской политики. Недавно рассекреченные документы СВР по мюнхенской тематике великолепно иллюстрируют этот факт. Сразу же хочу подчеркнуть, что такие документы не только советским правительством не могли не истолковываться иначе как полный отказ от политики коллективной безопасности. Любое правительство на его месте, да просто любой нормальный человек истолковал бы точно так же. Так какого же, миль пардон, черта беснующиеся «исследователи» от злобной предвзятости пытаются усмотреть в статье Потемкина некую злокозненность, в частности по отношению к Франции?! Черт побрал бы всех этих «исследователей» с их заумными «рассуждениями от фонаря»! Неужели элементарная, полностью адекватная историческим реалиям правда не достойна того, чтобы излагать ее адекватно же историческим реалиям?! Сколь же можно врать и на пустом месте изобретать черт знает что?!

Теперь в отношении того, что-де Потемкин по указанию Сталина отнес Англию к блоку Германии, Италии и Японии. Глубоко неуважаемые «исследователи»! Не Сталин и не Потемкин отнесли Англию к блоку Германии, Италии и Японии. То есть к странам оси Берлин — Рим — Токио. Это сделал лично министр иностранных дел Великобритании лорд Галифакс, он же, миль пардон, «святая лиса» британской внешней политики и дипломатии. И сделал он это еще 19 ноября 1937 г.! Во время переговоров с Гитлером в Оберзальберге. Вот подлинные слова Галифакса: «Не должно быть такого впечатления, что "ось Берлин — Рим" или хорошие отношения между Лондоном и Парижем пострадают в результате германо-английского сближения. После того, как в результате германо-английского сближения будет подготовлена почва, четыре великих западноевропейских державы (имелись в виду Великобритания, Франция, Германия и Италия. — А. М.) должны совместно создать основу, на которой может быть установлен продолжительный мир в Европе. Ни одна из четырех держав ни в коем случае не должна остаться вне этого сотрудничества, так как в противном случае будет положен конец теперешнему неустойчивому положению»[54]. Резюмируя этот пассаж Галифакса в известной исторической справке под названием «Фальсификаторы Истории», Сталин указал: «Таким образом, Галифакс от имени английского Правительства еще в 1937 году сделал предложение Гитлеру о присоединении Англии, а вместе с тем и Франции к оси "Берлин — Рим"»[55]. От себя добавлю, что к тому моменту это была не ось, а треугольник — Берлин — Рим — Токио, потому как между Германией и Японией уже существовал подписанный еще 25 ноября 1936 г. Антикоминтерновский пакт, к которому намеревалась присоединиться и Италия. К тому же не следует забывать и вышеупомянутое обстоятельство, что английское правительство ставило даже вопрос об англо-германском военном сотрудничестве в борьбе против Советского Союза[56]. Разве все это неизвестно «исследователям», что с негодующим придыханием они возмущенно пишут, что-де Потемкин по указанию Сталина отнес Англию к блоку Германии, Италии и Японии?! Побойтесь Бога, супостаты вы этакие!

Наконец, о том, что более всего, правда деланно, возмущает всевозможных исследователей. Об упоминании Потемкиным Рапалльского договора 1922 г. В этой связи хотелось бы знать, отдают ли себе отчет все эти «исследователи» в том, что нагло, но совершенно безосновательно рыпаются против одной из веками устоявшихся констант в мировой политике?! Речь идет о понятиях «европейское равновесие» и «баланс сил». Последний, к примеру, традиционно увязывают только с политикой Англии, однако монополии на этот принцип у Англии нет. В пятом томе классической французской «Всеобщей истории цивилизаций», изданной под редакцией Мориса Крузе еще в конце 60-х гг. прошлого столетия, о международных отношениях начала XVIII в. говорится следующим образом: «Европейское равновесие требует, чтобы никакое государство не было бы достаточно могучим, чтобы угрожать независимости других. Эта доктрина имеет давнее происхождение. Ее придерживались французы и англичане. Она объясняет английскую континентальную политику с конца Столетней войны, длительную борьбу французского королевского дома против Габсбургов»[57]. Известный же специалист дипломатической истории Европы А. Дебидур определял смысл европейского равновесия следующим образом: «То, что называется европейским равновесием, есть такое состояние моральных и материальных сил, которое на всем пространстве от Уральских гор до Атлантического океана и от Ледовитого океана до Средиземного моря так или иначе обеспечивает уважение к существующим договорам, к установленному ими территориальному размежеванию и к санкционированным ими политическим правам. Это такой порядок, при котором все государства сдерживают друг друга, чтобы ни одно из них не могло силой навязать другим свою гегемонию или подчинить их своему господству»[58].

Как видите, вкладываемый британцами в принцип «баланса сил» смысл принципиально отличается о того, что Европа в целом воспринимает априори. Стараниями Великобритании и Франции, прежде всего Мюнхенским сговором, самым радикальным образом было нарушено именно европейское общепризнанное понимание европейского же равновесия. Причем нарушено было именно же с целью натравить Гитлера на СССР. Естественно, что ответ Сталина должен был быть и в действительности был абсолютно адекватным создававшейся военно-геополитической угрозе, в том числе и на той стадии, которую мы анализируем. Дело в том, что исторически европейское равновесие сложилось следующим образом. Вслед за любыми договорами о дружбе и сотрудничестве или ненападении и нейтралитете, или даже политическими декларациями аналогичного характера любого европейского государства с Германией, со стороны посчитавшего себя ущемленным этим государства в кратчайшие же сроки последует 100-процентно адекватная реакция! Прежде всего, в виде аналогичных же договоров (деклараций) все с той же Германией! Это не было секретом и в те времена. Тем более это не являлось секретом в рамках российско-германского аспекта европейского равновесия. Об этом знает любой начинающий дипломат.

За примерами далеко ходить не надо — взять хотя бы только начало ХХ столетия. Россия сепаратно была выведена из Первой мировой войны по Брест-Литовскому договору от 3 марта 1918 г. — по факту своей победы в этой войне Запад силой принудил Германию подписать унизительный Версальский мир в 1919 г., согласно которому Германия не просто территориально урезалась, а урезалась с одной целью — развести ее и Россию как можно дальше географически. В 1922 г. Советская Россия и Веймарская Германия подписали знаменитый Рапалльский договор. И тогда же Запад начал первые предлокарнские маневры. И в конце концов ответил подписанием в октябре 1925 г. пресловутых Локарнских соглашений, суть которых уже тогда сводилась к пакту о ненападении между Западом и Германией. В ответ 24 апреля 192б г. СССР заключил с Германией двухсторонний договор о нейтралитете и ненападении. Запад, в свою очередь, с 1926 по 1932 г. включительно последовательно осуществлял целую серию мероприятий по максимальной нейтрализации просоветской ориентации Германии. Втащил ее в Лигу Наций. Полностью снял военный контроль. Привлек ее к участию в пресловутом пакте Келлога — Бриана (своего рода глобальное подобие Локарнских соглашений). В соответствии с принятым «планом Юнга» резко ослабил бремя репарационных платежей для Германии. Одновременно попытался втянуть Германию в организацию нового антисоветского похода на Восток. В ответ весной 1931 г. СССР добился пролонгации договора от 1926 г. еще на пять лет. Запад в свою очередь предпринял максимум усилий, чтобы не допустить ратификации протокола о пролонгации (он был ратифицирован только в мае 1933 г., то есть уже после привода Гитлера к власти). СССР избрал тактику подписания двухсторонних договоров о ненападении со всеми странами, граничащими с ним, дабы перекрыть любые лазейки для организации агрессии против себя с Запада, и добился очень значительных успехов на этом направлении. В ответ Запад привел к власти в Германии Гитлера, который немедленно начал рвать всю ткань международных отношений в Европе, в том числе и систему двухсторонних договоров о ненападении, пытаясь прорваться к границам СССР. Советский Союз, в свою очередь, начав с идеи Восточного пакта, довел дело до подписания в 1935 г. с Францией и Чехословакией перекрещивающихся договоров о взаимопомощи в отражении агрессии. Запад тут же перешел к тактике целенаправленного их дезавуирования и одновременно к политике «экономического умиротворения» Гитлера. Цель — в кратчайшие сроки экономически накачать Германию и толкнуть ее на Восток. СССР попытался реанимировать резко ухудшившиеся с приходом Гитлера межгосударственные отношения Германии и СССР, в основном за счет активизации торгово-экономических связей — Запад активно противодействовал этому всеми силами, и в конце концов в повестку дня выдвинулся принцип будущей Мюнхенской сделки, которая в итоге и была заключена.

О том, что в ответ на подлость Мюнхенской сделки Советский Союз всенепременно отреагирует заключением с Германией необходимого ему аналогичного договора о ненападении, вся западная сволочь прекрасно знала еще до Мюнхена. Об этом своим правительствам без устали сообщали все европейские и американские дипломаты и разведчики. Потому как это не столько высчитывалось, сколько было известно априори — как то, что дважды два четыре. Ведь все прекрасно знали принцип европейского равновесия, в том числе и в его российско-германском аспекте. Тем более это понимали мюнхенские «мудрецы», прежде всего, сами Великобритания и Франция, в чем мы еще не раз убедимся на страницах этой книги.

Так что намек Потемкина на Рапалльский договор был не случаен. Его устами Сталин совершенно ясно дал понять стремившимся подставить СССР под угрозу вооруженного нападения Германии западным негодяям, что вопреки известной формуле о том, что дважды в одну и ту же воду войти нельзя, Советский Союз спокойно может это сделать в интересах своей безопасности, которую умышленно разрушают. Суть того потемкинского намека сводилась к следующему. В интересах собственной безопасности СССР может быть и с Германией— а по мере необходимости но также в интересах собственной безопасности и с ее союзниками тоже, особенно основными[59], — ровно настолько, насколько западные демократии не столько не с СССР, сколько против него. Но не более того, чтобы тем самым во-первых, хотя бы оттянуть как минимум на какое-то время фатально неминуемое столкновение с нацистской Германией, неизбежность которого предрешало постоянное и целенаправленное провоцирование Западом Германии к нападению на СССР. А во-вторых ликвидировать под корень реально существовавшую тогда угрозу как минимум двухфронтового нападения на СССР, то есть с Запада (Германия) и Востока (Япония)!

Что тут такого неправедного или злокозненного, что надо было с возмущением и с негодующим придыханием писать, что-де Потемкин не без злорадства акцентировал внимание на факторе Рапалло?! Западным негодяям вполне определенно дали понять, что или политика коллективной безопасности и совместных усилий в отпоре германской агрессии, или вновь будет инициировано — причем без указания, кем именно, что было в высшей степени мудро со стороны Сталина, — Рапалло! И тогда Советскому Союзу плевать на Англию и Францию, как они наплевали на СССР! Все вполне закономерно, полностью адекватно, честно и открыто. Чего уж тут возмущаться, тем более через 70 лет?!

Так что кончайте врать, «господа-исследователи от фонаря»! Подлинная Правда в любом случае краше любой забугорной лжи!

Содержанием внешнеполитического раздела своего доклада на XVIII съезде ВКП(б) Сталин дал ясный сигнал Гитлеру, что он готов вступить с ним в сговор для раздела Восточной Европы.

Прежде всего, ознакомьтесь с тем, что сказал Сталин.

10 марта 1939 г. на XVIII съезде ВКП (б) с отчетным докладом ЦК выступил И. В. Сталин. Раздел его доклада о международном положении, где прозвучал вывод «Новая империалистическая война стала фактом» привлек к себе исключительное внимание всего мира, особенно основных игроков в Европе. Вот небольшой отрывок из этого раздела:

«...2. Обострение международного политического положения, крушение послевоенной системы мирных договоров, начало новой империалистической войны. Вот перечень важнейших событий за отчетный период, положивших начало новой империалистической войне. В 1935 году Италия напала на Абиссинию и захватила ее. Летом 1936 года Германия и Италия организовали военную интервенцию в Испании, причем Германия утвердилась на севере Испании и в испанском Марокко, а Италия — на юге Испании и на Балеарских островах. В 1937 году Япония, после захвата Маньчжурии, вторглась в Северный и Центральный Китай, заняла Пекин, Тяньцзин, Шанхай и стала вытеснять из зоны оккупации своих иностранных конкурентов. В начале 1938 года Германия захватила Австрию, а осенью 1938 года — Судетскую область Чехословакии. В конце 1938 года Япония захватила Кантон, а в начале 1939 года — остров Хайнань. Таким образом, война, так незаметно подкравшаяся к народам, втянула в свою орбиту свыше пятисот миллионов населения, распространив сферу своего действия на громадную территорию от Тяньцзина, Шанхая и Кантона через Абиссинию до Гибралтара.

После первой империалистической войны государства-победители, главным образом Англия, Франция и США, создали новый режим отношении между странами, послевоенный режим мира. Главными основами этого режима были на Дальнем Востоке — договор девяти держав, а в Европе — Версальский и целый ряд других договоров. Лига наций призвана была регулировать отношения между странами в рамках этого режима на основе единого фронта государств, на основе коллективной защиты безопасности государств. Однако три агрессивных государства и начатая ими новая империалистическая война опрокинули вверх дном всю эту систему послевоенного мирного режима. Япония разорвала договор девяти держав, Германия и Италия — Версальский договор. Чтобы освободить себе руки, все эти три государства вышли из Лиги наций.

Новая империалистическая война стала фактом. В наше время не так-то легко сорваться сразу с цепи и ринуться прямо в войну, не считаясь с разного рода договорами, не считаясь с общественным мнением. Буржуазным политикам известно это достаточно хорошо. Известно это также фашистским заправилам. Поэтому фашистские заправилы, раньше, чем ринуться в войну, решили известным образом обработать общественное мнение, т. е. ввести его в заблуждение, обмануть его. Военный блок Германии и Италии против интересов Англии и Франции в Европе? Помилуйте, какой же это блок! "У нас" нет никакого военного блока. "У нас" всего-навсего безобидная "ось Берлин — Рим", т. е. некоторая геометрическая формула насчет оси. Военный блок Германии, Италии и Японии против интересов США, Англии и Франции на Дальнем Востоке? Ничего подобного! "У нас" нет никакого военного блока. "У нас" всего-навсего безобидный "треугольник Берлин — Рим — Токио", т. е. маленькое увлечение геометрией. Война против интересов Англии, Франции, США? Пустяки! "Мы" ведем войну против Коминтерна, а не против этих государств. Если не верите, читайте "антикоминтерновский пакт", заключенный между Италией, Германией и Японией.

Так думали обработать общественное мнение господа агрессоры, хотя нетрудно было понять, что вся эта неуклюжая игра в маскировку шита белыми нитками, ибо смешно искать "очаги" Коминтерна в пустынях Монголии, в горах Абиссинии, в дебрях испанского Марокко. Но война неумолима. Ее нельзя скрыть никакими покровами. Ибо никакими "осями", "треугольниками" и "антикоминтерновскими пактами" невозможно скрыть тот факт, что Япония захватила за это время громадную территорию Китая, Италия — Абиссинию, Германия — Австрию и Судетскую область, Германия и Италия вместе — Испанию, — все это вопреки интересам неагрессивных государств. Война так и осталась войной, военный блок агрессоров — военным блоком, а агрессоры — агрессорами.

Характерная черта новой империалистической войны состоит в том, что она не стала еще всеобщей, мировой войной. Войну ведут государства-агрессоры, всячески ущемляя интересы неагрессивных государств, прежде всего Англии, Франции, США, а последние пятятся назад и отступают, давая агрессорам уступку за уступкой. Таким образом, на наших глазах происходит открытый передел мира и сфер влияния за счет интересов неагрессивных государств без каких-либо попыток отпора и даже при некотором попустительстве со стороны последних. Невероятно, но факт. Чем объяснить такой однобокий и странный характер новой империалистической войны? Как могло случиться, что неагрессивные страны, располагающие громадными возможностями, так легко и без отпора отказались от своих позиций и своих обязательств в угоду агрессорам? Не объясняется ли это слабостью неагрессивных государств? Конечно, нет! Неагрессивные, демократические государства, взятые вместе, бесспорно сильнее фашистских государств и в экономическом и в военном отношении. Чем же объяснить в таком случае систематические уступки этих государств агрессорам?

Это можно было бы объяснить, например, чувством боязни перед революцией, которая может разыграться, если неагрессивные государства вступят в войну и война примет мировой характер. Буржуазные политики, конечно, знают, что первая мировая империалистическая война дала победу революции в одной из самых больших стран. Они боятся, что вторая мировая империалистическая война может повести также к победе революции в одной или в нескольких странах. Но это сейчас не единственная и даже не главная причина. Главная причина состоит в отказе большинства неагрессивных стран и, прежде всего Англии и Франции, от политики коллективной безопасности, от политики коллективного отпора агрессорам, в переходе их на позицию невмешательства, на позицию "нейтралитета. Формально политику невмешательства можно было бы охарактеризовать таким образом: "Пусть каждая страна защищается от агрессоров, как хочет и как может, наше дело сторона, мы будем торговать и с агрессорами, и с их жертвами". На деле, однако, политика невмешательства означает попустительство агрессии, развязывание войны, — следовательно, превращение ее в мировую войну. В политике невмешательства сквозит стремление, желание не мешать агрессорам творить свое черное дело, не мешать, скажем, Японии впутаться в войну с Китаем, а еще лучше с Советским Союзом, не мешать, скажем, Германии увязнуть в европейских делах, впутаться в войну с Советским Союзом, дать всем участникам войны увязнуть глубоко в тину войны, поощрять их в этом втихомолку, дать им ослабить и истощить друг друга, а потом, когда они достаточно ослабнут, — выступить на сцену со свежими силами, выступить, конечно, "в интересах мира", и продиктовать ослабевшим участникам войны свои условия. И дешево и мило!

Взять, например, Японию. Характерно, что перед началом вторжения Японии в Северный Китай все влиятельные французские и английские газеты громогласно кричали о слабости Китая, о его неспособности сопротивляться, о том, что Япония с ее армией могла бы в два-три месяца покорить Китай. Потом европейско-американские политики стали выжидать и наблюдать. А потом, когда Япония развернула военные действия, уступили ей Шанхай, сердце иностранного капитала в Китае, уступили Кантон, очаг монопольного английского влияния в Южном Китае, уступили Хайнань, дали окружить Гонконг. Не правда ли, все это очень похоже на поощрение агрессора: дескать, влезай дальше в войну, а там посмотрим. Или, например, взять Германию. Уступили ей Австрию, несмотря на наличие обязательства защищать ее самостоятельность, уступили Судетскую область, бросили на произвол судьбы Чехословакию, нарушив все и всякие обязательства, а потом стали крикливо лгать в печати о "слабости русской армии", о "разложении русской авиации", о "беспорядках" в Советском Союзе, толкая немцев дальше на восток, обещая им легкую добычу и приговаривая: вы только начните войну с большевиками, а дальше все пойдет хорошо. Нужно признать, что это тоже очень похоже на подталкивание, на поощрение агрессора.

Характерен шум, который подняла англо-французская и североамериканская пресса по поводу Советской Украины. Деятели этой прессы до хрипоты кричали, что немцы идут на Советскую Украину, что они имеют теперь в руках так называемую Карпатскую Украину, насчитывающую около 700 тысяч населения, что немцы не далее, как весной этого года присоединят Советскую Украину, имеющую более 30 миллионов населения, к так называемой Карпатской Украине. Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых на то оснований.

Конечно, вполне возможно, что в Германии имеются сумасшедшие, мечтающие присоединить слона, т. е. Советскую Украину, к козявке, т. е. к так называемой Карпатской Украине. И если действительно имеются там такие сумасброды, можно не сомневаться, что в нашей стране найдется необходимое количество смирительных рубах для таких сумасшедших. Но если отбросить прочь сумасшедших и обратиться к нормальным людям, то разве не ясно, что смешно и глупо говорить серьезно о присоединении Советской Украины к так называемой Карпатской Украине? Подумайте только. Пришла козявка к слону и говорит ему, подбоченясь: "Эх ты, братец ты мой, до чего мне тебя жалко... Живешь ты без помещиков, без капиталистов, без национального гнета, без фашистских заправил, — какая ж это жизнь... Гляжу я на тебя и не могу не заметить, — нет тебе спасения, кроме как присоединиться ко мне... Ну что ж, так и быть, разрешаю тебе присоединить свою небольшую территорию к моей необъятной территории..."

Еще более характерно, что некоторые политики и деятели прессы Европы и США, потеряв терпение в ожидании "похода на Советскую Украину", сами начинают разоблачать действительную подоплеку политики невмешательства. Они прямо говорят и пишут черным по белому, что немцы жестоко их "разочаровали", так как, вместо того чтобы двинуться дальше на восток, против Советского Союза, они, видите ли, повернули на запад и требуют себе колоний. Можно подумать, что немцам отдали районы Чехословакии как цену за обязательство начать войну с Советским Союзом, а немцы отказываются теперь платить по векселю, посылая их куда-то подальше.

Я далек от того, чтобы морализировать по поводу политики невмешательства, говорить об измене, о предательстве и т. п. Наивно читать мораль людям, не признающим человеческой морали. Политика есть политика, как говорят старые, прожженные буржуазные дипломаты. Необходимо, однако, заметить, что большая и опасная политическая игра, начатая сторонниками политики невмешательства, может окончиться для них серьезным провалом. Таково действительное лицо господствующей ныне политики невмешательства. Такова политическая обстановка в капиталистических странах.

3. Советский Союз и капиталистические страны

Война создала новую обстановку в отношениях между странами. Она внесла в эти отношения атмосферу тревоги и неуверенности. Подорвав основы послевоенного мирного режима и опрокинув элементарные понятия международного права, война поставила под вопрос ценность международных договоров и обязательств. Пацифизм и проекты разоружения оказались похороненными в гроб. Их место заняла лихорадка вооружений. Стали вооружаться все, от малых до больших государств, в том числе и прежде всего государства, проводящие политику невмешательства. Никто уже не верит в елейные речи о том, что мюнхенские уступки агрессорам и мюнхенское соглашение положили будто бы начало новой эре "умиротворения". Не верят в них также сами участники мюнхенского соглашения, Англия и Франция, которые не менее других стали усиливать свое вооружение.

Понятно, что СССР не мог пройти мимо этих грозных событий. Несомненно, что всякая даже небольшая война, начатая агрессорами где-либо в отдаленном уголке мира, представляет опасность для миролюбивых стран. Тем более серьезную опасность представляет новая империалистическая война, успевшая уже втянуть в свою орбиту более пятисот миллионов населения Азии, Африки, Европы. Ввиду этого наша страна, неуклонно проводя политику сохранения мира, развернула вместе с тем серьезнейшую работу по усилению боевой готовности нашей Красной Армии, нашего Красного Военно-Морского Флота.

Вместе с тем в интересах укрепления своих международных позиций Советский Союз решил предпринять и некоторые другие шаги. В конце 1934 года наша страна вступила в Лигу наций, исходя из того, что, несмотря на ее слабость, она все же может пригодиться как место разоблачения агрессоров и как некоторый, хотя и слабый, инструмент мира, могущий тормозить развязывание войны. Советский Союз считает, что в такое тревожное время не следует пренебрегать даже такой слабой международной организацией, как Лига наций. В мае 1935 года был заключен договор между Францией и Советским Союзом о взаимной помощи против возможного нападения агрессоров. Одновременно с этим был заключен аналогичный договор с Чехословакией. В марте 1936 года Советский Союз заключил договор с Монгольской Народной Республикой о взаимной помощи. В августе 1937 года был заключен договор о взаимном ненападении между Советским Союзом и Китайской Республикой. В этих трудных международных условиях проводил Советский Союз свою внешнюю политику, отстаивая дело сохранения мира. Внешняя политика Советского Союза ясна и понятна:

1. Мы стоим за мир и укрепление деловых связей со всеми странами, стоим и будем стоять на этой позиции, поскольку эти страны будут держаться таких же отношений с Советским Союзом, поскольку они не попытаются нарушить интересы нашей страны.

2. Мы стоим за мирные, близкие и добрососедские отношения со всеми соседними странами, имеющими с СССР общую границу, стоим и будем стоять на этой позиции, поскольку эти страны будут держаться таких же отношений с Советским Союзом, поскольку они не попытаются нарушить, прямо или косвенно, интересы целости и неприкосновенности границ Советского государства.

3. Мы стоим за поддержку народов, ставших жертвами агрессии и борющихся за независимость своей родины.

4. Мы не боимся угроз со стороны агрессоров и готовы ответить двойным ударом на удар поджигателей войны, пытающихся нарушить неприкосновенность советских границ.

Такова внешняя политика Советского Союза. В своей внешней политике Советский Союз опирается:

1. На свою растущую хозяйственную, политическую и культурную мощь;

2. На морально-политическое единство нашего советского общества;

3. На дружбу народов нашей страны;

4. На свою Красную Армию и Военно-Морской Красный Флот;

5. На свою мирную политику;

6. На моральную поддержку трудящихся всех стран, кровно заинтересованных в сохранении мира;

7. На благоразумие тех стран, которые не заинтересованы по тем или иным причинам в нарушении мира.

Задачи партии в области внешней политики:

1. Проводить и впредь политику мира и укрепления деловых связей со всеми странами;

2. Соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками;

3. Всемерно укреплять боевую мощь нашей Красной Армии и Военно-Морского Красного Флота;

4. Крепить международные связи дружбы с трудящимися всех стран, заинтересованными в мире и дружбе между народами»[60].

А теперь попробуйте хотя бы самим себе дать ответ на простой вопрос: где в произнесенных Сталиным словах сигнал Гитлеру, что Москва хочет вступить с ним в сговор?! Нашли?! Нет?! Правильно! И не найдете!

Суть того, что на съезде сказал Сталин, очень проста — западным негодяям совершенно ясно и однозначно было заявлено, что в Москве прекрасно понимают, что и зачем они делают против СССР, да и в целом мире. Более того. Столь же ясно и однозначно было заявлено, что политику западных негодяев всенепременно ждет крах и провал. Кстати, Сталин далеко не первый раз сказал это. Персонально, например Англии, это говорилось на протяжении всего периода времени с момента привода Гитлера к власти. Ну и что?! Услышала ли эта «старая, добрая» сволочь по кликухе PERFIDIOUS ALBION призывы Советского правительства?! Прислушалась ли?! Услышать-то, возможно, и услышала, только вот не прислушалась ни на йоту, ни на один децибел. Ну, и чего после этого она хотела от Сталина?! Чтобы он рассыпался бы перед этой сволочью в любезностях?! Впрочем, да пошла эта островная сволочь по известному всей России адресу — как минимум туда, куда Макар телят не гонял...

Что же до сигналов всяких, якобы прозвучавших в выступлении Сталина, то даже германское посольство в Москве в своих донесениях в Берлин о докладе Сталина от 10 марта 1939 г. какой-либо инициативы такого рода в нем не усмотрело. Как следует из донесений германского посольства в Москве, немецкая сторона не усматривала в докладе Сталина какой-либо инициативы по сближению с Германией. Не обнаружили ничего похожего в нем и в германском министерстве иностранных дел. А наиболее красноречиво позицию высшего руководства рейха выразило министерство пропаганды Третьего рейха, которое в своем указании германской прессе от 13 марта о том, как освещать XVIII съезд ВКП(б), подчеркнуло, что «съезд коммунистов в Москве может комментироваться в том смысле, что он сводится к еще большему укреплению клики Сталина— Кагановича»[61]. Но у колченого ублюдка Геббельса всегда и во всем были виноваты евреи, так что удивляться тому, что тут и Кагановичу досталось, не надо.

А вот какая на самом деле была позиция СССР в отношении нацистской Германии именно в тот момент, прекрасно иллюстрирует следующий дипломатический документ:

«Нота народного комиссара иностранных дел СССР М. М. Литвинова послу Германии в СССР Ф. Шуленбургу.

18 марта 1939 г.

Господин посол,

Имею честь подтвердить получение Вашей ноты от 16-го и ноты от 17-го сего месяца, извещающих Советское правительство о включении Чехии в состав Германской империи и об установлении над ней германского протектората.

Не считая возможным обойти молчанием означенные ноты и тем создать ложное впечатление о своем якобы безразличном отношении к чехословацким событиям, Советское правительство находит нужным в ответ на означенные ноты выразить свое действительное отношение к упомянутым событиям.

1. Приведенные во вступительной части германского указа в его обоснование и оправдание политико-исторические концепции, и в частности указания на чехословацкую государственность как на очаг постоянных беспокойств и угрозы европейскому миру, на нежизнеспособность Чехословацкого государства и на вытекавшую из этого необходимость особых забот для Германской империи не могут быть признаны правильными и отвечающими известным всему миру фактам. На самом деле из всех европейских государств после первой мировой войны Чехословацкая Республика была одним из немногих государств, где были действительно обеспечены внутреннее спокойствие и внешняя миролюбивая политика.

2. Советскому правительству неизвестны конституции какого-либо государства, которые давали бы право главе государства без согласия своего народа отменить его самостоятельное государственное существование. Трудно допустить, чтобы какой-либо народ добровольно соглашался на уничтожение своей самостоятельности и свое включение в состав другого государства, а тем более такой народ, который сотни лет боролся за свою независимость и уже двадцать лет сохранял свое самостоятельное существование. Чехословацкий президент г. Гаха, подписывая берлинский акт от 10-го сего месяца, не имел на это никаких полномочий от своего народа и действовал в явном противоречии с параграфами 64 и 65 чехословацкой конституции и с волей своего народа. Вследствие этого означенный акт не может считаться имеющим законную силу.

3. Принцип самоопределения народов, на который нередко ссылается германское правительство, предполагает свободное волеизъявление народа, которое не может быть заменено подписью одного или двух лиц, какие бы высокие должности они ни занимали. В данном случае никакого волеизъявления чешского народа не было, хотя бы в форме таких плебисцитов, какие имели место, например, при определении судьбы Верхней Силезии и Саарской области.

4. При отсутствии какого бы то ни было волеизъявления чешского народа, оккупация Чехии германскими войсками и последующие действия германского правительства не могут не быть признаны произвольными, насильственными, агрессивными.

5. Вышеприведенные замечания относятся целиком и к изменению статута Словакии в духе подчинения последней Германской империи, не оправданному каким-либо волеизъявлением словацкого народа.

6. Действия германского правительства послужили сигналом к грубому вторжению венгерских войск в Карпатскую Русь и к нарушению элементарных прав ее населения.

7. Ввиду изложенного Советское правительство не может признать включение в состав Германской империи Чехии, а в той или иной форме также и Словакии правомерным и отвечающим общепризнанным нормам международного права и справедливости или принципу самоопределения народов.

8. По мнению Советского правительства, действия германского правительства не только не устраняют какой-либо опасности всеобщему миру, а, наоборот, создали и усилили такую опасность, нарушили политическую устойчивость в Средней Европе, увеличили элементы еще ранее созданного в Европе состояния тревоги и нанесли новый удар чувству безопасности народов.

Имею честь просить Вас, господин посол, довести вышеизложенное до сведения Вашего правительства и принять уверение в моем совершенном к Вам уважении. Литвинов»[62].

Подобной реакции на действия Гитлера западные демократии не проявили — так, слегка потявкали в тряпочку и все. А что касается конструктивного диалога с этими самыми западными демократиями, так Сталин не захлопывал двери для него даже после Подписания советско-германского договора о ненападении.

Так каким же умопомрачением надо было страдать, чтобы охарактеризовать выступление Сталина на съезде словами «дал ясный сигнал о своей готовности к сговору»?! Ах, на Западе ее окрестили «каштановой речью»!? Так, миль пардон, мало ли что болтают на Западе! У них ведь и клинических идиотов, в непосредственно медицинском смысле слова делают главами государств и правительств. В то время, к примеру, правительство Великобритании возглавлял клинический сумасшедший Невилл Чемберлен. Даже более чем осторожный на язык лучший королевский доктор Моран и то признал это!

Но если там клинические идиоты позволяют себе под видом «свободы слова» болтать всякую чертовщину, мы что, обязаны это воспринимать как «истину в последней инстанции»?! А не лучше ли послать все такие «истины» вместе с их «проповедниками» из числа убогих поганок демократии по известному всей России адресу?.. Чай, мы-то в Великой России живем, и своей головой обязаны жить, а не забугорной дурью. И так уже «объелись» этим западным дерьмом до одури и беспамятства...

Накануне заключения советско-германского договора о ненападении советские разведывательные службы не смогли обеспечить высшее советское руководство необходимой разведывательной информацией о реальной позиции и политике основных мировых игроков, в том числе и о подлинных угрозах безопасности СССР.

Не располагая серьезными разведывательными данными, высшее советское руководство принимало неадекватные политические решения.

То, что после Мюнхенского сговора Запада с Гитлером Сталин стремился заключить с нацистской Германией договор о ненападении в целях предотвращения хотя бы на время угрозы войны, принципиально нельзя считать вынужденным для Москвы шагом, поскольку в тот момент вопрос о войне с СССР в обозримом будущем не ставился даже теоретически.

Ни Сталин, ни Молотов, ни Ворошилов вплоть до начала августа 1939 г. не располагали точными сведениями о военных планах Германии на ближайшее время.

Все четыре утверждения — полная дурь, достойная только плешивых мозгов интеллигентской босячни. Потому как ежели принципиально, то если прислушиваться к тому, что болтает, в основном не отдавая себе никакого отчета о последствиях, интеллигентская босячня, то почему-то всегда получается так, что пить боржоми уже поздно... Но это так, к слову. А если по существу, то прежде всего хотелось бы напомнить о сущности европейского равновесия, особенно в его российско-германском аспекте. Это исходная печка, от которой «танцует» любой правитель, сидящий в Кремле. Причем вне какой-либо зависимости от того, какова его фамилия. Это надо помнить как Отче наш. Иначе грубейшие ошибки в историческом анализе неминуемы. Хуже того. Они будут очень жестокие. Веками складывавшийся геополитический дух Кремля не терпит ни малейшего отклонения и жестоко обломает любого, кто на него посягнет.

Теперь что касается сути самих мифов. К вящему неудовольствию многих исследователей» от зоологического антисталинизма, даже при советской власти не особенно-то скрывалась серьезная осведомленность высшего советского руководства о политике нацистской Германии, а также ее основных западных покровителей, прежде всего Великобритании и Франции. Да и в наше время Служба Внешней Разведки России каждый год официально сообщает о рассекречивании очередного крупного массива разведывательной информации. Так, в 2006 г. были рассекречены материалы по Прибалтике, в 2008-м — разведывательные данные, относящиеся к Мюнхенскому сговору Запада с Гитлером. Да и Главное Разведывательное Управления ГШ РФ не отстает — за последние годы оно рассекретило большое количество материалов, относящихся к довоенному периоду, что позволило ряду авторов написать вполне солидные исследования[63]. То, что в настоящее время официально предано гласности, позволяет категорически заявить, что никаких оснований для утверждений, что вынесены в названия анализируемых мифов, нет и быть не может. На пресс-конференции 26 сентября 2008 г., которая была посвящена этому событию, ветеран советской внешней разведки, генерал-майор СВР Л. Соцков, взявший на себя титанический труд по организации рассекречивания и публикации этих материалов, сказал: «Материалов оказалось очень много, и они свидетельствуют о том, что политическому руководству СССР докладывалась многоплановая информация о ситуации в Европе, проходящих встречах глав государств. Также в архивах были найдены секретные материалы, в которых делался прогноз последствий всех происходящих событий для военно-политической обстановки... Анализируя эти документы, мы в первую очередь хотели ответить на вопросы, достаточно ли руководство Советского Союза информировалось о ситуации для принятия правильных решений. И пришли к выводу, что достаточно».

Действительно, достаточно. Только по тематике Мюнхенского сговора было рассекречено свыше 700 страниц ранее совершенно секретных документов. Как правило, одно разведывательное донесение — одна страница, максимум две, крайне редко больше. Это к тому, что за кулисами анализируемых мифов кроется еще одна проблема. Подобными утверждениями прокладывают дорогу для мифа об ужасающих последствиях репрессий 1937 — 1938 гг., в частности, для разведки. Вплоть до того, что нередко в различных исследованиях можно встретить утверждения о том, что Сталин в течение аж 127 дней 1938 г. не получал никаких разведывательных сообщений. Но вот СВР рассекретило пласт информации, связанной с Мюнхенским сговором. Как уже было указано выше, это более 700 страниц. Пускай, для большей убедительности расчетов, каждое из рассекреченных разведывательных донесений по этой тематике составляет 2 страницы. Итого выходит 350 сообщений только по мюнхенской тематике, то есть по одному донесению в день. А ведь только мюнхенской тематикой разведка не ограничивалась. Что только ее не интересовало. Следовательно, разведка не теряла контроль над ситуацией в мире и своевременно добывала и докладывала добытую информацию. А вообще-то, как отмечалось на пресс-конференции, тексты рассекреченных донесений не превышали одной страницы. Так что можете сами сделать вывод о том, что никакого провала в деятельности разведки из-за событий 1937 — 1938 гг. не имело место быть. В то же время было бы глупо отрицать факт репрессий и в разведке тоже. Никто и не собирается этого делать. Что было — то было. Анализировать этот миф в рамках настоящего исследования у нас не получится, так как это выходит за его пределы. Но одно могу сказать сразу. С приходом на Лубянку выдающегося аса разведки и контрразведки Л. П. Берия, особенно после того, как он де-юре возглавил НКВД СССР, репрессиям, в том числе и в отношении разведчиков, был положен конец. Многих реабилитировали и возвратили в строй. Не отрицаю, что и с этим тоже не все было так гладко. Слишком специфичная деятельность разведки, даже на фоне и без того уникальной специфики деятельности органов государственной безопасности. Потому как из-за побегов на Запад ряда крупных разведчиков, в том числе нелегальных и «легальных» резидентов, и агентура, и сами оперативные работники, с которыми общались, работали или просто имели контакт предатели, по закону жанра оказывались если и не под прямым подозрением, то по крайней мере в неработоспособном состоянии. Потому что необходимо время и соответствующие усилия, чтобы удостовериться, что ни агенты, ни сотрудники разведки не расшифрованы перед спецслужбами противника. Увы, но это малоприятная, очень суровая, но крайне необходимая мера по обеспечению собственной безопасности разведки. И с этим надо считаться априори. Тем не менее процесс реабилитации и возвращения в строй профессионалов-разведчиков состоялся, и они смогли внести свой весомый вклад в повышение эффективности разведывательной деятельности.

А о том, что разведывательных материалов было достаточно, чтобы принимать адекватные политические решения, проиллюстрирую на ряде сообщений разведки

Упреждающий комментарий. 1. Ниже приводится всего лишь мизерная часть разведывательной информации, предшествовавшей заключению советско-германского договора о ненападении. То есть только то, что официально рассекречено, официально опубликовано в различных изданиях или как-то упомянуто в различных официальных публикациях и выступлениях официальных лиц, представляющих разведывательные службы. 2. Значительная доля приводимой ниже разведывательной информации поступала по каналам ГРУ, причем подавляющая ее часть исходила от источников, принадлежавших очень сильной нелегальной агентурной группе ГРУ в германском посольстве в Варшаве. 3. Одновременно приведены данные разведки НКВД.

1. Трансформация основной цели нацистской Германии— уничтожение СССР — в проектируемые некие планы руководства Третьего рейха стала четко прослеживаться в различных информационных материалах военной разведки и разведки НКВД еще с середины августа 1938 г. Об этом свидетельствуют, например, материалы ГРУ о совещании высшего командования вермахта в Ютеборге 19 августа 1938 г.

По данным ГРУ, речь шла о «переводе всего хозяйства Германии на службу военной политике и полной военизации страны», а также о том, что «Германии нужны колонии, но не в Африке, а на востоке Европы», что «ей нужны территории зерновой Украины» и что основная цель фюрера сформулирована как «борьба с Советами»[64]. До этого фюрер рассуждал, например, о тех же «территориях зерновой Украины» всего лишь в сослагательном наклонении — ах, если бы у Германии были бы такие территории, то рейх утопал бы в изобилии. Так он говорил еще осенью 1936 г. на очередном съезде нацистской партии. И вдруг, всего-то через два года, тон его заявлений резко изменился — от сослагательного наклонения ни хрена не осталось, появились категорические формулировки задач.

2. Первые признаки, конкретизирующие потенциальную возможность двухфронтового нападения на СССР, то есть одновременно со стороны Германии в союзе с Польшей и Японии, появились в советской разведывательной информации уже в самом начале октября 1938 г.

Еще 3 октября 1938 г. легендарный Р. Зорге («Рамзай») сообщил в Москву: «От военного атташе (подполковника Матцки. — А. М.) получил сведения о том, что после разрешения судетского вопроса следующей проблемой будет польская, но она будет разрешена между Германией и Польшей по-дружески в связи с их совместной войной против СССР»[65].

Комментарий. Здесь следует иметь в виду следующее. В то время из Лондона были получены сведения о том, что в Германии началось подробное изучение возможностей «решения украинского вопроса» и что Гитлер дал германскому генеральному штабу указания начать подготовку к нападению на СССР. Создание «Великой Украины», которая состояла бы из населенных украинцами районов СССР и Польши, а также Закарпатской Украины, в то время рассматривалось гитлеровцами как важнейшая составная часть германской восточной политики. Сама же эта «Великая Украина» могла бы существовать, по их мнению, «лишь безоговорочно опираясь на Германию, в связи с чем она по существу превратилась бы в германского вассала»[66]. Нацистская дипломатия начала переговоры по «украинскому вопросу» с Польшей. Ее надежды на то, что удастся сговориться с тогдашним польским правительством о совместном выступлении против СССР, не были лишены оснований. Прецедент уже был. В связи с аншлюсом Австрии Польша стала особенно стремиться к захвату Литвы. И только резкое предупреждение СССР удержало ляхов от этой авантюры. Затем Польша решила вместе с Германией поживиться за счет Чехословакии[67]. Еще с середины июня между польским послом Липским в Германии и Герингом начались переговоры о сотрудничестве, в том числе и военном, в деле «полного расчленения Чехословакии» и ее ликвидации[68]. 27 сентября Бек дал послу в Берлине Липскому директиву договориться с Герингом о том, чтобы Польша заранее была информирована о начале Германией военной акции против Чехословакии. «Для вашей секретной информации сообщаю, — писал Бек, — что мы располагаем вооруженными силами, готовыми к действию. В зависимости от развития событий мы можем принять необходимые действия вслед за началом германо-чехословацкого конфликта»[69]. Ю. Липский согласовал со статс-секретарем МИД Германии Э. Вайцзекером конкретные действия обеих стран, в том числе и «военную демаркационную линию на случай польско-чешской войны»[70].

Сразу же после мюнхенского сговора четырех держав, в полночь с 30 сентября на 1 октября, Польша предъявила Чехословакии ультиматум о немедленной передаче ей Тешинской области, а на следующий день начала ввод в Тешинскую область своих войск. Польские правящие круги за свои агрессивные действия получили даже похвалу гитлеровцев. В сущности же Германия и Польша заключили направленный против СССР военный союз на тот случай, если в результате оказания последним помощи Чехословакии в защите от нападения со стороны Германии и Польши они окажутся в состоянии войны с Советским Союзом. 30 сентября польское правительство поставило перед гитлеровцами вопрос о том, может ли оно рассчитывать на доброжелательную позицию Германии, если в результате предстоящего вторжения польских войск в Чехословакию возникнет вооруженный конфликт между Польшей и СССР. На следующий же день Липский писал в Варшаву об ответе, полученном им от Риббентропа: «В случае польско-советского конфликта правительство Германии займет по отношению к Польше позицию более чем доброжелательную»[71]. При этом он дал ясно понять, что правительство Германии оказало бы помощь. Геринг также заверил Липского 1 октября, что «в случае осложнений с Россией Польша может рассчитывать на самую эффективную помощь со стороны Германии»[72].

Вскоре встал вопрос о совместной агрессивной войне Германии и Польши против СССР. Риббентроп в беседе с польским послом Липским выдвинул 24 октября 1938 г. предложение об «общем урегулировании спорных проблем, существующих между Польшей и Германией». Эти предложения предусматривали присоединение к Тоетьему рейху Данцига (с сохранением экономических льгот в Данциге для Польши); строительство Германией экстерриториальной автострады и железнодорожной линии через польское Поморье; продление польско-германской декларации о дружбе и ненападении на 25 лет; гарантирование Германией польско-германской границы. Риббентроп предложил, чтобы, укрепив, таким образом, польско-германскую дружбу, обе страны проводили «общую[73] политику в отношении России на базе антикоминтерновского пакта». Сильную заинтересованность в германо-польском сотрудничестве против СССР проявила также и Япония, вынашивавшая планы совместной войны трех стран против Советского Союза[74].

Польский посол в Москве В. Гжибовский утверждал в разговоре с вице-министром иностранных дел Польши Я. Шембеком, что «ослабление Советской России возрастает» и «русская проблема назревает». Гжибовский заявил, что Польша «должна иметь влияние на судьбу этой проблемы», напомнив, что в истории уже был момент, когда Польша имела «решающее слово в русских делах». Он привел также слова Пилсудского: «На Россию я пойду сам». Гжибовский высказался за восстановление польской границы 1772 г. Нацистская Германия не без основания считала, что — наравне с Италией и Японией — «в будущем германо-русском конфликте Польша будет естественным союзником Германии». Правда, урегулирование германо-польских противоречий, связанное с достижением сговора против СССР, оказалось, однако, делом непростым. Гитлеровская Германия, поднимая вопрос о дальнейшем укреплении германо-польской «дружбы», мыслила ее как полное подчинение Польши германскому господству. Если аннексия Германией Судетской области была первым шагом к захвату гитлеровцами всей Чехословакии, то присоединение к рейху Данцига рассматривалось гитлеровцами как проверка готовности Польши к такому сотрудничеству с Германией, которое означало бы добровольную капитуляцию. Характерно высказывание германского военного атташе в СССР генерала Кёстринга в беседе с литовским военным атташе: «Польша является клячей, которую Германия впрягла в свою упряжь на время... Если Польша рассчитывает на помощь Германии в ее войне с СССР, то, во всяком случае, германские войска, вступив в "коридор" и в Силезию, оттуда никогда не уйдут»[75].

Спесивые и не шибко-то умные ляхи едва ли не в буквальном смысле слова сгорали от нетерпения поучаствовать в агрессии против СССР. В декабре 1938 г. 2-й Отдел (военная разведка) ГШ Польши отмечал в своем докладе: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно подготовиться физически и духовно... Главная цель — ослабление и разгром России»[76] Эти идиоты, а именно так называл правящую элиту и верхний эшелон власти великий поляк ХХ в. Пилсудский, никак не могли взять в толк простую истину: не пытайся рыть могилу другому — самого туда запихнут.

Чуть позже, 8 октября 1938 г. Р. Зорге сообщил о японо-германском соглашении об обмене разведывательной информацией об СССР, сопроводив эту информацию сведениями о том, что германский посол в Японии Отт и военный атташе Шолль уверены, что вслед за этим соглашением последует заключение специального военного пакта[77].

3. Из спецсообщения ГРУ «Проблема польско-германских отношений руководству наркомата ВМФ». 11 октября 1938 г.

В это спецсообщение вошли данные о том, что «после разрешения Германией Судетского кризиса очередной проблемой является польская», что «нанесение удара... по Польше планировалось уже с 1938 г.», что «Гитлер уверен, что ни Англия, ни Франция не вмешаются в германо-польский конфликт»[78].

4. Сообщение агента ГРУ «Ариец» (советник посольства Германии в Польше Р. Шелия[79]) о беседе с вице-директором политического департамента министерства иностранных дел Польши М. Кобыляньским. 18 ноября 1938 г.

Кобыляньский сказал: «Министр не может говорить так открыто, как могу говорить я. Вопрос о Карпатской Руси имеет для нас решающее значение. Вы видите, какое беспокойство вызывает этот вопрос в наших украинских областях. Мы подавляли и будем подавлять это беспокойство. Не делайте для нас невозможным проведение нашей политики. Если Карпатская Русь отойдет к Венгрии, то Польша будет согласна впоследствии выступить на стороне Ге мании в походе на Советскую Украину. Если же Карпатская Русь остается очагом беспокойства, то такое выступление вы сделаете для нас невозможным. Поймите, о чем идет речь!»[80]

5. Сообщение отдела печати министерства иностранных дел Польши германским корреспондентам в Польше. 28 ноября 1938 г. Добыто агентурным путем[81].

Нижеследующий комментарий носит доверительный характер и дается только германским корреспондентам. Он может быть использован лишь без ссылки на источник.

Напряжение между Польшей и Советским Союзом в течение прошлых месяцев достигло такого уровня, о котором не могла иметь полного представления общественность, так как ее внимание было слишком занято чехословацким кризисом. Признаками угрожающего напряжения в советско-польских отношениях служили заявления Литвинова Гжибовскому[82] в сентябре месяце[83] и крупная концентрация русских войск на восточной границе Польши. Опубликованная только что польско-советская декларация преследует лишь цель нормализации отношений[84]. Польша в своей внешней политике всегда придерживалась той точки зрения, что участие Советского Союза в европейской политике излишне. Она и сегодня защищает эту точку зрения. Впрочем, польско-советская декларация является результатом советской инициативы»[85].

б. Донесение Р. Зорге («Рамзай») в ГРУ ГШ РККА. 10 декабря 1938 г.

Германский посол Отт получил сообщение от лидеров национал-социалистской партии о том, что в ближайшее время между Японией, Италией и Германией будет заключен тройственный военный пакт. Он будет якобы направлен против Коминтерна, фактически же он будет направлен против СССР, но предусматривает также давление и на другие страны[86].

Примечание. Речь идет о следующем. Став на путь подготовки к войне за передел мира, агрессивные державы — Германия, Италия и Япония — считали необходимым превратить «антикоминтерновский пакт»[87] в прямой военный союз трех держав. Особую заинтересованность в этом вопросе стала проявлять с начала 1938 г. Германия, которая вела активную подготовку к захвату Австрии, а затем Чехословакии. В донесении от 3 сентября 1938 г. Р. Зорге привел некоторые факты из истории подготовки тройственного пакта. По его данным, японский военный атташе в Берлине Х. Осима сообщил по телеграфу военному министру С. Итагаки, что «Риббентроп, после соответствующего согласования с итальянцами, сделал ему предложение о заключении трехстороннего политического и военного союза в связи с напряженным положением в Европе. Японский генеральный штаб и премьер-министр Каноэ не очень согласны идти на это, опасаясь быть вовлеченными в европейские дела. Они согласны только в том случае, если союз будет направлен против СССР. Тем не менее, оба почти склоняются». Во время мюнхенской конференции И. Риббентроп вручил министру иностранных дел Италии Г. Чиано проект тройственного пакта между Германией, Италией и Японией[88]. В конце октября 1938 г. Риббентроп посетил Рим для ведения переговоров с Италией о заключении пакта. 2 января 1939 г. Чиано сообщил Риббентропу о согласии Италии подписать пакт[89]. Японское правительство под различными предлогами затягивало, однако, ответ на предложение о заключении тройственного пакта. Эта затяжка отражала внутриполитическую борьбу в Японии по вопросу будущего направления японской агрессии. 12 марта 1939 г. Р. Зорге сообщал, что, по мнению германского посла в Японии Э. Отта, «японцы готовы в любой момент подписать пакт, полностью направленный против СССР». В апреле 1939 г. японское правительство известило правительства Германии и Италии о том, что оно согласно подписать пакт, направленный против СССР, но не считает возможным заключать пакт, направленный одновременно также против Англии, Франции и США[90]. Такая позиция Японии вызвала недовольство правящих кругов Германии и Италии. Правительства этих стран, стремившиеся к переделу мира, добивались заключения тройственного союза, направленного не только против СССР, но также против Англии, Франции и США. Гитлер и Муссолини отклонили японские предложения об ограниченном действии договора. Учитывая позицию Японии, Германия и Италия подписали 22 мая 1939 г. двусторонний германо-итальянский договор о военном союзе («Стальной пакт»).

7. Сообщение агента ГРУ «Ариец» от 20 декабря 1938 г.

В министерстве иностранных дел в Берлине в настоящее время разрабатывается «германо-чехословацкий договор о протекторате». Здесь неизвестно, идет ли при этом речь о чисто германской инициативе, или же между Берлином и Прагой уже имели место переговоры относительно «протектората». Во всяком случае, разработка «договора о протекторате» является новым признаком того, что Берлин считает, что нынешнее урегулирование в Чехословакии не может быть сохранено. Эту точку зрения разделяет и наше представительство в Праге. Оно сообщило несколько дней назад в Берлин, что огромное большинство населения решительно отвергает нынешних лидеров Чехословакии Берана[91], Гаху[92], Хвалковского[93] и других. Для берлинских политиков такие и подобные донесения означают лишь подтверждение высказывавшейся ими со времен Мюнхена точки зрения. Мы убеждены в том, что богемский котел продолжает оставаться очагом сопротивления и что его настоящий разгром еще предстоит. Нельзя поэтому считать события на чехословацком участке законченными. Скорее всего, они находятся еще в начальной стадии. Согласно преобладающей в официальных кругах Берлина точке зрения, первая волна.

8. Докладная записка наркома внутренних дел СССР Л. П. Берия от 21 декабря 1938 г.

Подчеркнув предварительно, что «особую ценность представляют документы, полученные после мюнхенского сговора. В них изучается положение, сложившееся в Европе после подписания соглашений. В них четко прослеживается позиция Англии, которая пыталась втянуть Германию и СССР в активные военные действия», об этой докладной впервые рассказал Л. Соцков на упомянутой выше пресс-конференции: «В докладной записке Сталину от 21 декабря 1938 года Лаврентий Берия сообщает о перехваченных агентурным путем документах. Среди них были донесения финских посланников в Лондоне, Париже, Варшаве о возможной германской экспансии на Восток и позиции правящих кругов Англии, Франции и Польши по этому вопросу. Так, 5 ноября финский посланник в Лондоне Гриппенберг сообщил в свой МИД: "Я слышал здесь мнение, что германская пропаганда за колонии на самом деле не имеет места, а является, как говорят англичане, дымовой завесой, за которой подготавливается осуществление планов в отношении Советской Украины. Сам Гитлер сказал французскому посланнику Франсуа Понсе, что он не помышляет о колониях", — говорится в документе. 25 ноября Гриппенберг донес о разговоре с членом английского правительства, что Англия и Франция не будут препятствовать германской экспансии на Восток. "Позиция Англии такова: подождем — увидим пока не возникнет большой конфликт между Германией и СССР", — отмечается в секретном документе».

9. Информация агента ГРУ «Арийца» о беседе с посланником Польши в Иране Я. Карша-Седлевским. 28 декабря 1938 г.

Карша-Седлевский, только что назначенный посланником Польши в Тегеране, сказал, что трудности, существующие в настоящее время в отношениях между Германией и Польшей, не следует считать особенно серьезными, тем более что в прошлом германо-польские отношения успешно преодолевали ряд таких кризисных моментов. Политическая перспектива для европейского Востока ясна. Через несколько лет Германия будет воевать с Советским Союзом а Польша поддержит добровольно или ???вынужденно в этой войне Германию. Для Польши лучше до конфликта совершенно определенно стать на сторону Германии, так как территориальные интересы Польши на западе и политические цели Польши на востоке, прежде всего на Украине, могут быть обеспечены лишь путем заранее достигнутого польско-германского соглашения. Он, Карша-Седлевский, подчинит свою деятельность в качестве польского посланника в Тегеране осуществлению этой великой восточной концепции, так как необходимо, в конце концов, убедить и побудить также персов и афганцев играть активную роль в будущей войне против Советов. Выполнению этой задачи он посвятит свою деятельность в течение будущих лет в Тегеране[94].

Примечание. Обратите внимание на категоричный тон нахального польского дипломата, которым он выражал практически абсолютную уверенность в том, что война Германии против СССР — не за горами. То, что ляхи мечтали поучаствовать в этой войне на стороне Германии, далеко не новость — об этом Москве было давно известно. Как уже отмечалось выше, в декабре 1938 г. 2-й Отдел (военная разведка) ГШ Польши отмечал в своем докладе: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно подготовиться физически и духовно... Главная цель — ослабление и разгром России»[95]. А ведь как отмечалось выше, немцы не были склонны особенно любезничать с Польшей. Выше уже приводилось высказывание германского военного атташе в СССР генерала Кёстринга в беседе с литовским военным атташе: «Польша является клячей, которую Германия впрягла в свою упряжь на время... Если Польша рассчитывает на помощь Германии в ее войне с СССР, то, во всяком случае, германские войска, вступив в "коридор" и в Силезию, оттуда никогда не уйдут».

Но более пристальное внимание обратите на слово, которое в тексте информации специально поставлено в курсиве — это предвестник будущего не просто зоологического упрямства Польши в ее категорическом нежелании принять многократно предлагавшуюся помощь Советского Союза в отражении германской агрессии, а именно же умышленного зоологического упрямства, превосходившего известное качество всех ослов мира вместе взятых. Суть этого упрямства — сиречь на польском дипломатическом языке «вынужденной поддержки» Германии в ее агрессии против СССР, — лучше всех выразил римский папа Пий XII. Когда польский посол при Ватикане стал пускать неуместную слезу по поводу того, что-де западные державы ни хрена не помогли Польше в ее борьбе против Германии, глава католической церкви ответствовал: «Вспомните, как часто в истории церкви случалось, что Господь Бог использовал человека или целый народ в качестве заложника человечества, а затем бросал его в огонь, когда заложник выполнял свою роль»[96].

10. Информация агента ГРУ «Арийца». 28 декабря 1938 г.

Еще до 26 декабря было известно, что 6 января Бек встретится по крайней мере с Риббентропом, но, возможно, также с Гитлером. 28 декабря в посольство поступил для ознакомления составленный в центре документ, озаглавленный: «Директивы для беседы Риббентропа с Беком». Основное содержание документа сводилось к следующему.

Во время запланированной на 6 января беседы прежде всего необходимо заявить, что нынешняя Германия, особенно после создания великогерманской империи, представляет собой и по отношению к Польше совершенно иную силу, нежели Германия прошлых лет. С германской точки зрения для Польши в настоящее время существует лишь одна великая держава, к которой она может примкнуть: это — Германия. Польше должно быть совершенно ясно, что со стороны Франции она не должна больше ожидать помощи, особенно после заключения германо-французского пакта о ненападении. В этой связи Польша должна понять, что она должна будет, с учетом более отдаленного будущего и принимая во внимание Германию, изменить свои отношения с Францией.

Комментарий. Речь идет о франко-германской декларации от 6 декабря 1938 г., текст которой ниже приводится. После мюнхенского сговора французское правительство продолжало политику сближения с нацистской Германией. 13 октября 1938 г. французский посол в Берлине А. Франсуа-Понсе в беседе со статс-секретарем МИД Германии Э. Вайцзеккером предпринял зондаж о возможности визита в Париж министра иностранных дел Германии И. Риббентропа. Он предложил рассмотреть в этой связи вопрос о заключении между Германией и Францией пакта о ненападении, соглашения о консультациях, а также соглашения по финансовым вопросам[97]. Правительство фашистской Германии не было заинтересовано в заключении с Францией таких далеко идущих соглашений и решило ограничиться опубликованием декларации. Публикуемая франко-германская декларация явилась политическим соглашением, своего рода пактом о ненападении, перечеркнувшим, по существу, советско-французский договор о взаимной помощи 1935 г.[98] Как писал позднее тогдашний французский посол в Польше Л. Ноэль, Ж. Бонне заявил ему в ноябре 1938 г. о своем намерении «денонсировать целиком и полностью соглашения, заключенные Францией на Востоке. Наряду с франко-польскими соглашениями он подразумевал под этим, безусловно, франко-советский пакт о взаимной помощи»[99]. По замыслу правящих кругов Франции, декларация, подписанная в итоге переговоров Бонне с Риббентропом, должна была обеспечить безопасность Франции, предоставив Германии свободу действий в Восточной Европе. «Сам Бонне в циркулярной записке всем послам заявлял, — писал позднее Поль Рейно, — что в результате этих переговоров у него сложилось впечатление, что отныне германская политика будет направлена на борьбу с большевизмом. Рейх дал понять о наличии у него стремления к экспансии в восточном направлении...»[100] Подписание французским правительством этой декларации явилось поощрением агрессивных планов фашистской Германии, так как этот акт со стороны Франции, как отмечал Ноэль, укрепил у Риббентропа и Гитлера «мнение о том, что более ничего не остановит движения Германии на восток и что Польша в тот день, когда она подвергнется нападению, будет, в свою очередь, покинута Францией, как была покинута Чехословакия»[101]. Дальнейшее развитие событий показало всю близорукость тогдашней политики французского правительства. Франко-германская декларация, как и англо-германская декларация от 30 сентября 1938 г., не могла истолковываться Советским правительством иначе как полный отказ правящих кругов Англии и Франции от политики коллективной безопасности, коллективного отпора агрессии и как серьезная угроза формирования единого блока ведущих европейских держав на антисоветской основе. Это не могло не усилить и без того серьезных подозрений Сталина к политике Англии и Франции. Тем более если учесть, что во время французской «премьеры» Мюнхенского сговора с Гитлером, то есть в момент заключения б декабря 1938 г. франко-германской декларации (фактически пакта о ненападении, как и аналогичный пакт между Великобританией и Германией от 30 сентября 1938 г.), министр иностранных дел Франции Ж. Бонне тет-а-тет открыто заявил своему германскому коллеге Риббентропу: «Оставьте нам нашу колониальную империю, и тогда Украина будет вашей»! На следующий день Сталин знал об этом.

Текст франко-германской декларации (пакт о ненападении):

«Гн Жорж Бонне, министр иностранных дел Французской Республики, и г. Иоахим Риббентроп, министр иностранных дел германского рейха, действуя от имени и по поручению своих правительств, при встрече в Париже 6 декабря 1938 г. согласились о нижеследующем:

1. Французское правительство и германское правительство полностью разделяют убеждение, что мирные и добрососедские отношения между Францией и Германией представляют собой один из существеннейших элементов упрочения положения в Европе и поддержания всеобщего мира. Оба правительства приложат поэтому все свои усилия к тому, чтобы обеспечить развитие в этом направлении отношений между своими странами.

2. Оба правительства констатируют, что между их странами не имеется более никаких неразрешенных вопросов территориального характера, и торжественно признают в качестве окончательной границу между их странами, как она существует в настоящее время.

3. Оба правительства решили, поскольку это не затрагивает их особых отношений с третьими державами, поддерживать контакт друг с другом по всем вопросам, интересующим обе их страны, и взаимно консультироваться в случае, если бы последующее развитие этих вопросов могло бы привести к международным осложнениям.

В удостоверение чего представители обоих правительств подписали настоящую декларацию, которая немедленно вступает в силу. Составлено в двух экземплярах, на немецком и французском языках, в Париже 6 декабря 1938 г. Жорж Бонне. Иоахим фон Риббентроп»[102].

Англо-германская декларация, подписанная 30 сентября 1938 г. в Мюнхене по инициативе британского премьера Н. Чемберлена, фактически представляла собой соглашение Англии и Германии о взаимном ненападении. За обязательство Германии о ненападении на Англию правительство Чемберлена фактически предоставляло фашистской Германии свободу действий в отношении стран Восточной Европы. Текст англо-германской декларации от 30 сентября 1938 г.:

«Мы, германский фюрер и канцлер и английский премьер-министр, провели сегодня еще одну встречу и пришли к согласию о том, что вопрос англо-германских отношений имеет первостепенное значение для обеих стран и для Европы.

Мы рассматриваем подписанное вчера вечером соглашение (имеется в виду Мюнхенская сделка. — А. М.) англо-германское морское соглашение[103] как символизирующие желание наших двух народов никогда более не воевать друг с другом.

Мы приняли твердое решение, чтобы метод консультаций стал методом, принятым для рассмотрения всех других вопросов, которые могут касаться наших двух стран, и мы полны решимости продолжать наши усилия по устранению возможных источников разногласий и таким образом содействовать обеспечению мира в Европе. А. Гитлер. Невиль Чемберлен»[104].

Данциг. После того как Бек сразу же отклонил предложение о возвращении Данцига и облегчениях для транзита через коридор, в настоящее время с германской стороны не проявляют интереса к постановке этого вопроса. Его можно было бы оставить в покое до тех пор, пока он не будет автоматически решен в рамках широкого генерального урегулирования на Востоке. Поэтому рекомендуется данную тему с нашей стороны вообще не затрагивать. Если Бек коснется ее, то об этом следует говорить в общих чертах.

Мемель. Польша должна будет принять к сведению, что в ближайшее время Мемельская область будет полностью преобразована в национал-социалистском духе. При этом все экономические интересы Польши, в частности интересы польского судоходства, будут соблюдаться. Во всяком случае, желательно, чтобы Польша отказалась от всех попыток завоевать влияние в Литве, так как Литва рассматривается как область, находящаяся под германским влиянием.

Меньшинства. В обращении с германским меньшинством в Польше должны будут применяться принципиально новые положения. Это относится в первую очередь к следующим секторам (следует длинный перечень: язык, школа, церковь, экономические права и т. д.).

Прикарпатская Русь. Поскольку Германия и Италия положили в основу своих действий этнографический принцип, он должен был бы быть применен также к Венгрии, территориальные притязания которой поэтому не могли бы быть полностью удовлетворены. Ревизия Венского арбитража[105], к которой стремились Венгрия и Польша, явилась невозможной, поскольку не было повода для ревизии и поскольку вынесенное решение не могло пересматриваться спустя лишь несколько дней после его принятия. Опасение Польши, что Германия намерена превратить Прикарпатскую Русь в зародыш великоукраинского государства, не имеет под собой основания. Германия уже дала соответствующие указания, с тем чтобы не вызывать подобного впечатления. Прикарпатская Русь сохранит свою самостоятельность в рамках Чехословакии и не будет играть никакой роли в международной политике»[106].

11. Информация одного из агентов ГРУ (журналиста по профессии) о содержании беседы с генеральным секретарем германского общества по изучению Восточной Европы В. Маркертом. 19 января 1939 г.

Д-р Маркерт сказал, что в ноябре и декабре 1938 г. в официальных кругах Берлина господствовали неприязненные в отношении Польши настроения. Как полагали влиятельные органы, наступил момент для окончательного выяснения германо-польских отношений и для разъяснения польскому правительству, что Польша должна в будущем во всех отношениях уважать положение Германии как великой державы, соответственно с этим подчиняться концепциям германской внешней политики и как во внутриполитическом плане, так и во внешнеполитических вопросах не предпринимать ничего такого, что противоречило бы германской позиции по вопросу взаимоотношений между Варшавой и Берлином. Эта энергичная германская позиция в отношении Польши отражала стремление влиятельных германских органов при всех обстоятельствах ускорить столкновение с Москвой и в этих целях обеспечить в лице Польши союзника против Советского Союза. Гитлер в то время находился почти исключительно под влиянием Риббентропа и Розенберга, которые оба выступали за войну против Советского Союза, используя постановку украинского вопроса. К тем кругам, которые, исходя из политических и военных соображений, скептически оценивали вероятный исход военного столкновения между Германией и Советским Союзом, почти не прислушивались.

Решительный поворот в оценке политической обстановки и шансов в войне в Восточной Европе наступил, кажется, где-то около рождества. После длительного пребывания в Оберзальцберге Гитлер заявил, что решение восточных вопросов не носит срочного характера и нужно время для его основательной подготовки. Этот поворот произошел не случайно. В Берлине сложилось впечатление, что следует серьезно отнестись к тому, что Муссолини ставит средиземноморский вопрос, и что в связи с этим вполне возможен конфликт с западными державами. На этот случай, при котором Германия сотрудничала бы с Италией, требовалось обеспечение на Востоке и, следовательно, поддержание курса на договоренность с Польшей. Поэтому в соответствии с указанием Гитлера Риббентроп решил провести назначенные на 3 и 6 января в Берхтесгадене и Мюнхене встречи с польским министром иностранных дел в таком тоне и в такой форме, которые гарантировали бы поддержание нормальных и дружественных отношений между Берлином и Варшавой.

В ходе своего двухчасового монолога Гитлер обрисовал польскому министру иностранных дел картину европейской обстановки с особым учетом германских интересов в отношении Польши. Гитлер не касался в этой беседе ни данцигского вопроса, ни положения немецкой национальной группы в Польше. В то же время Гитлер делал ударение на колониальном вопросе, который он после выступления Италии считает актуальным и созревшим для решения.

Лишь в беседах Бека с Риббентропом в Мюнхене были затронуты все те проблемы, которые в течение последних месяцев осложняли германо-польские отношения. В чрезвычайно предупредительной манере Риббентроп, например, указал на нетерпимое положение в связи с польской политикой в отношении немецкого национального меньшинства. Бек ответил на это ни к чему не обязывающими заявлениями. В целом о переговорах в Берхтесгадене и Мюнхене можно сказать, что в их ходе германская сторона по тактическим соображениям оставила открытыми и нерешенными все проблемы германо-польских отношений. Может быть, с германской стороны играло также роль опасение, что Польша под массированным германским давлением может быть оттеснена в объятия Советского Союза и Франции. В этом отношении польско-советская декларация от 27 ноября 1938 г. произвела во влиятельных берлинских органах сильное впечатление.

Инициатива в вопросе о визите Риббентропа в Варшаву принадлежит польской стороне. Во время пребывания в Берхтесгадене и Мюнхене Бек неоднократно говорил о том, сколь полезным для него и для его политики был бы визит германского министра иностранных дел в Варшаву. Риббентроп, без воодушевления и, не проявляя интереса, согласился после этого поехать в Варшаву 25 января 1939 г. В Берлине хорошо знают, что варшавская встреча не будет иметь большого политического значения. Однако для того, чтобы продемонстрировать мировой общественности дальнейшую нормализацию и углубление германо-польских отношений, Риббентроп намеревается представить в Варшаве проект германо-польского соглашения по вопросам культуры, который сейчас разрабатывается в Берлине. Соглашение должно быть подписано в Варшаве Риббентропом и Беком[107].

12. Донесение Р. Зорге («Рамзай») в ГРУ ГШ РККА. 23 января 1939 г.

Получил сведения, что военные раскололись на три основные группы. Первая группа требует стремительной войны с Китаем до тех пор, пока весь Китай не будет захвачен и из Китая не будут изгнаны все иностранные державы. Вторая группа, представляющая Квантунскую армию, требует мира с Китаем и сосредоточения внимания на войне с СССР. Третья группа, к которой принадлежат Итагаки[108], Тэрауци[109] и другие, выражает желание прекратить операции в Южном и Центральном Китае, сохранив за собой лишь Северный Китай и Монголию как базу развертывания войны против СССР. К этой группе принадлежат также Хиранума и другие члены правительства. Главная трудность состоит в сопротивлении радикальных групп, которые боятся восстания в случае отказа от завоеваний в Китае. Считают, что единственный путь избежать внутренних противоречий — отвлечь внимание радикальных групп на СССР[110].

13. Донесение Р. Зорге («Рамзай») в ГРУ ГШ РККА. 23 января 1939 г.

В тот же день Зорге направил в Москву еще одну телеграмму следующего содержания: «Я не думаю, что эта политика отвлечения внимания на войну с СССР уже претворяется в жизнь. Посол Отт считает, что Итагаки стоит за продвижение на север от Китая. Майор Шолль сообщил послу Отту о растущем мнении в генеральном штабе за действия в северном направлении и ускорении организации армейских групп в Маньчжурии. Он считает, что это указывает на новую подготовку против СССР. На это отклонение в политике также указывает тревога по рыболовному вопросу. Даже иностранцы всех наций считают, что на севере что-то должно случиться. Но я и другие думаем, что это не означает подготовку войны с СССР так как японцы не в состоянии затевать войну сейчас, когда они с трудом удерживаются в Китае. Я полагаю, что японцы весной пойдут на военные провокации, которые приведут к местным инцидентам. Это будет сделано для того, чтобы отвлечь радикальные группы от войны в Китае, что диктуется необходимостью противодействия с той целью, чтобы не показать своей слабости»[111].

Комментарий. В ноябре 1938 г. японское правительство обратилось к советскому правительству с предложением начать переговоры о пересмотре советско-японской рыболовецкой конвенции 1928 г. и заключения новой конвенции на основе японского проекта 1936 г., ухудшавшего для СССР условия существовавшей рыболовной конвенции. При этом японское правительство обосновывало свои требования ссылками на Портсмутский договор 1905 г. 28 ноября 1938 г. нарком иностранных дел СССР передал японскому послу официальный ответ советского правительства на предложения Японии о заключении новой рыболовной конвенции. В нем указывалось, что из статьи XI Портсмутского договора для СССР не вытекает каких-либо обязательств ни в отношении количества предоставляемых японским подданным рыболовецких участков, ни в отношении условий сдачи в аренду этих участков и что и то и другое может быть предметом лишь «полюбовного соглашения» между сторонами. В то же время нарком обратил внимание на нарушения Японией Портсмутского договора, выразившиеся в том, что Япония оккупировала Северо-Восточный Китай, держит там огромную армию, приступила к строительству укреплений на Сахалине и стала чинить препятствия для советских судов в проливе Лаперуза. «Не может считаться терпимым такое положение, — сказал нарком, — при котором японское правительство, нарушая свои собственные обязательства в отношении СССР, настаивало бы не только на выполнении последним своих обязательств, но и на удовлетворении требований Японии, выходящих за пределы этих обязательств». В заключение нарком заявил, что советское правительство согласно приступить к переговорам о новой рыболовной конвенции лишь после того, как японское правительство выполнит свое обязательство о гарантировании платежей за КВЖД. До тех пор советское правительство соглашалось только на заключение временного рыболовного соглашения сроком на один год. Одновременно СССР заявил о решении изъять по стратегическим соображениям около 400 рыболовных участков, ранее предоставлявшихся японцам для эксплуатации[112]. 13 декабря 1938 г. обе стороны приступили к обсуждению условий временного соглашения. Во время переговоров японская печать начала кампанию против Советского Союза, обвиняя его в «нарушении прав» Японии. Стали раздаваться неприкрытые угрозы против СССР. В феврале — марте 1939 г. переговоры о заключении рыболовного соглашения достигли наивысшего напряжения. 14 февраля 1939 г. нижняя палата японского парламента приняла решение, обязывающее правительство принять все меры по охране интересов Японии. Японские дипломаты не скрывали возможности военного конфликта между СССР и Японией и зондировали позицию своих возможных союзников. Вот откуда такое стремление японцев к военному пакту с Германией. Однако советское правительство заняло твердую позицию, заявив, что СССР будет рассматривать попытку «свободного лова» рыбы в советских водах как нападение на Советский Союз со всеми вытекающими отсюда последствиями[113]. В конечном счете 2 апреля 1939 г. сторонами был подписан протокол о продлении рыболовной конвенции на один год, но на условиях, предложенных советским правительством[114]. См. также комментарий к п. № ???.

14. Сообщение одного из агентов ГРУ о содержании беседы с послом Германии в Польше Г. Мольтке. 13 февраля 1939 г.

Мольтке поинтересовался моим мнением о состоянии германо-польских отношений после визита Риббентропа в Варшаву. Состоялся следующий разговор.

Я. У меня складывается впечатление, что германо-польские отношения оставляют желать много лучшего. Польша явно пользуется моментом, когда взоры немцев повернуты в сторону Запада, с тем чтобы в самых разных сферах, например в вопросе о национальных меньшинствах, усиленно проводить антигерманскую политику. Я думаю, что в германо-польских отношениях, с нашей точки зрения, не будет в дальнейшем прогресса. Кажется, что и визит Риббентропа не принес никаких успехов в этом отношении.

Мольтке. Имперский министр иностранных дел прибыл в Варшаву, не имея твердой программы. У него не было и определенных намерений. Учитывая это, было бы неправильно ожидать от его варшавского визита нового этапа в германо-польских отношениях.

Я. Может быть, это и верно, но, несмотря на это, варшавский визит имперского министра иностранных дел дал возможность активизировать германо-польские отношения. Например, из высказываний министра перед представителями германской прессы я вынес впечатление, что поднимался вопрос о присоединении Польши к антикоминтерновскому пакту[115], по крайней мере, в форме намека, и что министр Бек высказался по этому вопросу отрицательно.

Мольтке. Вы заблуждаетесь. Имперский министр иностранных дел во время бесед с Беком вообще не касался этого вопроса. Кроме того, польская позиция в отношении борьбы с коммунизмом ясна.

Я. Будет ли достаточно этой ясной польской позиции и на тот случай, если произойдет столкновение между Германией и Россией? По моему мнению, Польша 27 ноября 1938 г., когда осложнения на Востоке, казалось, стали актуальными, дала понять в польско-советской декларации, что она не станет активно поддерживать Германию против Советского Союза.

Мольтке. Декларация от ноября 1938 г. не имеет значения и в этом смысле понимается так же и в Берлине. Обстановка полностью ясна. Мы знаем, что Польша в случае германо-русского конфликта будет стоять на нашей стороне. Это совершенно определенно[116].

15. Сообщение одного из агентов ГРУ о беседе с военным атташе Германии в Польше К. Химером. 27 февраля 1939 г.

27 февраля 1939 г. я имел беседу с военным атташе германского посольства в Варшаве полковником Химерам по вопросу о данцигских событиях. Во время беседы Химер рассказал мне, что недавно он вместе с другими военными атташе был принят в Берлине Гитлером. Из замечаний Гитлера об общей политической обстановке и о намерениях Германии он, Химер, вынес впечатление, что Германия вместе с Италией планирует акцию против западных держав. В отличие от чешской акции прошлого года Гитлер не говорит о своих нынешних планах. Тем самым он хочет не допустить того, чтобы многомесячная открытая дискуссия о германских планах нервировала население Германии, чтобы преждевременно включилась в дело заграница и, наконец, чтобы сведущие и несведущие могли выступать со своими сомнениями, предупреждениями и контрпредложениями. Такие методы лишь ослабляли бы германскую ударную силу. Гитлер заявит о предстоящей акции лишь тогда, когда он будет в состоянии нанести удар на следующий же день[117].

16. Записка о содержании речи рейхсканцлера Германии А. Гитлера на совещании представителей военных, экономических и партийных кругов Германии. Источник — информатор советской внешней разведки Петер Клейст, с которым работали под «чужим флагом». 8 марта 1939 г.

В среду, 8 марта, у фюрера состоялось совещание, на котором присутствовали ответственные представители военных, экономических и партийных кругов. Кроме вышеупомянутых лиц присутствовал гаулейтер Бюркель, представляющий «Австрию».

Сначала обсуждались экономические вопросы и вопросы рабочей силы. Затем выступил фюрер. Вначале он сказал, что четырехлетний план является последним прибежищем. Насущная проблема для немецкого народа — обеспечить себя источниками сырья, необходимого для его благосостояния. Кроме того, для того чтобы немецкий народ мог пользоваться этим благосостоянием, должны быть полностью истреблены его враги: евреи, демократии и «международные державы». До тех пор, пока эти враги располагают хотя бы малейшими остатками власти в каких-либо частях мира, они будут представлять угрозу мирному существованию немецкого народа.

В этой связи положение в Праге становится нетерпимым. Кроме того, Прага нужна как средство доступа к сырью. В соответствии с этим отданы приказы о том, чтобы через несколько дней, не позднее 15 марта, Чехословакия была оккупирована войсками.

Затем последует Польша. Нам не придется ожидать тут сильного сопротивления. Господство Германии над Польшей необходимо для того, чтобы снабжать Германию сельскохозяйственными продуктами и углем Польши. Что касается Венгрии и Румынии, то они, безусловно, относятся к жизненно необходимому пространству Германии. Падение Польши и оказание соответствующего давления, несомненно, сделают их сговорчивыми. Тогда мы будем полностью контролировать их обширные сельскохозяйственные ресурсы и нефтяные источники. То же самое можно сказать о Югославии. Это план, который будет осуществлен до 1940 г. И тогда Германия станет непобедима. В 1940 и 1941 гг. Германия раз и навсегда сведет счеты со своим извечным врагом — Францией. Эта страна будет стерта с карты Европы. Англия — старая и хилая страна, ослабленная демократией. Когда Франция будет побеждена, Германия с легкостью установит господство над Англией и получит тогда в свое распоряжение богатства и владения Англии во всем мире.

Таким образом, впервые объединив континент Европы в соответствии с новой концепцией, Германия предпримет величайшую за всю историю операцию: используя британские и французские владения в Америке в качестве базы, мы сведем счеты с «еврейскими королями доллара» в Соединенных Штатах. Мы уничтожим эту еврейскую демократию, и еврейская кровь смешается с долларами. Еще сегодня американцы могут оскорблять наш народ, но настанет день, когда они, хотя и слишком поздно, горько раскаются в каждом слове, произнесенном против нас. Среди присутствовавших некоторые отнеслись к этому восторженно, тогда как другие, по-видимому, проявили значительно меньше энтузиазма[118].

Комментарий. Обратите внимание на то, что разведывательная информация конкретизирует агрессивные планы Гитлера, включая и очередность этапов агрессивных действий.

17. Сообщение одного из агентов ГРУ о беседе с советником бюро министра иностранных дел Германии П. Клейстом.

13 марта 1939 г.

Беседовал с сотрудником бюро Риббентропа советником д-ром Клейстом относительно Чехословакии. Клейст сказал, что 6 марта 1939 г. Гитлер принял решение ликвидировать оставшуюся часть Чехословакии. В последующие дни были приняты соответствующие меры с целью осуществления этой акции. В принятии этого решения Гитлером две причины имели определяющее значение:

1. Принятое в Мюнхене решение чехословацкого вопроса рассматривалось с самого начала с точки зрения политики рейха как неудовлетворительное. За отделением Судетской области должна была при подходящем случае последовать ликвидация остальной части Чехословацкого государства.

2. Политическая ситуация в Восточной и Центральной Европе после мюнхенского соглашения показала, что позиция Германии в этом географическом районе далеко не так обеспечена и крепка, как это желали бы видеть в Берлине. Выяснилось, что политический вес Великогермании недостаточен для того, чтобы соседние Германии на востоке и юго-востоке государства добровольно и автоматически поставить под командование Берлина.

В Праге стали заметными новые проявления воли к сопротивлению германской политике. В Венгрии и Румынии развитие протекало не так, как этого хочется Берлину. Наконец, внешне и внутриполитическое развитие событий в Польше приняло совершенно нежелательные с точки зрения берлинской политики формы. Это состояние необходимо было устранить, если хотели провести во взаимодействии с Италией предстоящую акцию против Запада, имея абсолютно обеспеченный Восток.

Поскольку первый этап координированных германо-итальянских действий против Запада запланирован уже на май 1939 г., необходимо путем ликвидации оставшейся части Чехословакии создать в самом срочном порядке такое положение в Восточной и Центральной Европе, которое окончательно исключало бы все источники опасности для Германии в перспективе предстоящей схватки на Западе. Акция против Чехословакии преследует в первую очередь цель создания путем территориальных изменений (присоединение Чехии к Германии, создание Словакии под исключительным влиянием Германии) такой ситуации, которая поставила бы соседние с Германией государства под угрозу, при которой Германия получила бы возможность путем принуждения оказывать на них влияние и осуществлять свою экспансию и которая лишила бы их возможности проводить в какой-либо форме антигерманскую политику. После осуществления запланированных территориальных изменений мы будем иметь в своих руках Венгрию, Румынию и Югославию. Военная угроза Польше со словацкой стороны исключит также ответные действия Польши в случае военных осложнений на Западе. Доступ Германии к венгерской пшенице и румынской нефти на будущее гарантирован. Вполне возможно, что будут приняты определенные меры по обеспечению безопасности Германии на северо-востоке. В результате присоединения Мемеля к рейху можно было бы заполучить в свои руки Литву и твердо стать на ноги также в Прибалтике. По мнению политического руководства рейха, в результате стабилизации таким путем Востока будет создан прикрытый тыл для столкновения на Западе.

Таким образом, проектируемые сейчас меры на Востоке и Юго-Востоке служат лишь делу подготовки акции против Запада. В мае начнется колониальная кампания Германии и Италии против Франции. В Берлине надеются сломить Францию, осуществляя это отдельными этапами и по возможности мирным путем, и добиться тем самым господствующего положения Германии в Европе. В ходе дальнейшего осуществления германских планов война против Советского Союза остается последней и решающей задачей германской политики. Если раньше надеялись заполучить Польшу на свою сторону в качестве союзницы в войне против Советского Союза, то в настоящее время Берлин убежден, что Польша по своему нынешнему политическому состоянию и территориальному составу не может использоваться против Советского Союза в качестве вспомогательной силы. Очевидно, Польша должна быть вначале территориально разделена (отделение областей, принадлежавших ранее Германии, и образование западно-украинского государства под германским протекторатом) и политически организована (назначение надежных с германской точки зрения руководителей Польского государства), прежде чем можно будет начать войну с Россией при помощи Польши и через Польшу. И с этой точки зрения территориальные изменения в связи с акцией против Чехословакии имеют важнейшее значение.

Далее Клейст сказал, что, работая в бюро Риббентропа специальным референтом по украинским вопросам, он в течение недели (с 6 по 11 марта) по поручению Риббентропа готовил для Гитлера материалы по украинским проблемам в связи с акцией против Чехословакии. В своих памятных записках и сообщениях Гитлеру, сказал Клейст, я испробовал все, чтобы спасти Карпатскую Украину. Я указывал на важное значение, которое имеет Карпатская Украина в связи с германскими планами на Востоке. Я обращал внимание на то, что возмущение украинцев Германией должно быть огромным, если мы отдадим Карпатскую Украину Венгрии. Наконец, я указал на то, что мы не можем вдруг сразу порвать с украинцами, после того как мы до этого, особенно в результате образования Карпатской Украины, пробудили в них самые большие надежды на помощь и поддержку со стороны Германии. На Гитлера эти аргументы не произвели впечатления. Как сообщил мне Риббентроп, Гитлер на все это лишь заявил: «Это трагично, но неизбежно». По словам Риббентропа, Гитлер выступил также против мнения, что он якобы каким-либо образом уже заангажировался в украинском деле. Гитлер будто бы сказал: «Если бы я связался с украинцами и с их политическими планами, то в Вене не было бы принято третейского решения[119], которое сделало Карпатскую Украину нежизнеспособной».

На мой вопрос, не выпустил ли Гитлер совершенно из рук украинскую карту, занимая такую позицию, Клейст ответил: «Гитлер, очевидно, позже намерен снова ввести в немецкую игру украинскую карту, когда будут осуществляться германские планы на Востоке. Он думает, вероятно, что украинцы снова присоединятся к нам, так как при любых обстоятельствах они зависят от германской помощи». Это толкование слов Гитлера подтверждается следующим фактом. К памятной записке для Гитлера я приложил в качестве дополнения карту из украинского атласа, на которой была обозначена будущая империя Великой Украины. Гитлер, как сообщил мне Риббентроп, отложил эту карту в сторону со словами: «Все это пока еще мечты». Если он говорит «еще», то, вероятно, думает, что позже они однажды должны стать действительностью[120].

18. Спецсообщение ГРУ № 143463 сс от 23 марта 1939 г.

О событиях в Восточной Европе.

...По заслуживающим внимания сведениям, исходящим из германских дипломатических кругов в Варшаве, Германией намечаются следующие мероприятия:

1. Реакция Англии оценивается Берлином более слабой, чем это ожидалось, а потому Германия решила расширить свои действия в Восточной Европе присоединением Клайпеды и ударом по Румынии.

2. Германский военно-воздушный атташе в Варшаве полковник Герстенберг по приказанию Геринга выезжает 24.3. в Бухарест с более серьезным ультиматумом к Румынии. Нажим на Кароля[121] намечено производить вплоть до капитуляции.

3. В связи с легкостью успеха в Чехословакии и Литве изменяется последовательность действий, и вместо нажима на Запад решено ликвидировать сопротивление поляков. Польша в случае возможного соглашения между СССР, Францией и Англией должна остаться на стороне Германии, за что ей обещаются некоторые территориальные прирезки[122].

19. Информация одного из агентов ГРУ о содержании беседы с начальником восточного отдела верховного командования германской армии майором Кинцелем. Конец марта 1939 г.

При докладе этой информации Сталину руководство ГРУ акцентировало внимание на том, что Кинцель выразил сомнение в том, что русские смогут оказать большую материальную помощь Польше, «так как у них, очевидно, очень скоро начнутся серьезные дела с Японией»[123]. В информации для руководства были приведены также и следующие высказывания Кинцеля: «Япония отнюдь не считает, что понесла поражение на озере Хасан. Японцы не были заинтересованы в обострении боев. Поэтому они и отдали приказ ограничиваться только необходимой обороной. Но уже ее оказалось достаточно для того, чтобы отразить русских без остатка. Японцы чувствуют себя значительно сильнее. Они хотят теперь так или иначе скорее покончить с делами в Китае, чтобы затем сильно ударить по русским. Это может наступить скоро. Тогда, пожалуй, у русских пропадет охота вмешиваться в дела Европы. Следовательно, поляки остались бы довольно одинокими»[124].

Комментарий. Стало очевидно, что по крайней мере на тот момент нацистское руководство намеревалось использовать активность японской армии в целях отвлечения Москвы от ситуации вокруг Польши.

20. Информация разведки НКВД. Первая половина апреля 1939 г.

В этой информации сообщалось, что Гитлер подписал документ с кодовым названием «Вайс», содержавший план и сроки (август 1939 г.) нападения на Польшу[125].

21. Донесение Р. Зорге («Рамзай») в ГРУ ГШ РККА. 9 апреля 1939 г.

Осима опять поднял вопрос о военном пакте[126], потребовав ответа от японского правительства. После долгого обсуждения Япония решила согласиться на военный пакт направленный только против СССР. Некоторые группы военных настаивали на пакте, направленном также против демократических стран, но остались в меньшинстве. Германия и Италия настаивали на военном пакте против Англии, но японские морские круги, близко стоящие к трону, решительно выступили против этого. Посол Отт узнал в министерстве иностранных дел, что японцы не пойдут на то, чтобы окончательно утратить хорошее отношение со стороны Америки, согласившись присоединиться к пакту против демократических стран. Посол Отт считает, что Японию все-таки заставят присоединиться к этому пакту[127].

22. Информация одного из агентов ГРУ о содержании беседы с германским военно-воздушным атташе в Польше полковником Герстенбергом. 21 апреля 1939 г.

Герстенберг рассказал, что «фюрер в своих ночных разговорах за последнее время все чаще и чаще упоминает о возможности договора с Москвой. Это был бы для нас выход. Влиятельные круги Берлина уверены в том, что примирение с Советским Союзом возможно. Постепенно становится ясным, что мы нуждаемся в Советском Союзе, как в военной, так и в экономической опоре на Востоке, если хотим сводить наши крупные счеты с Западом. Быть может, Москва ждет от нас голубя мира. Антикоминтерновский пакт не является для нас проблемой. Японцы доказали свое бессилие в Китае, они получат от китайцев еще такую баню, что у них исчезнут и зрение, и слух. И вот ради таких союзников Германия пожертвовала китайским рынком сбыта. Так что с точки зрения и этой перспективы в нашей политике должно произойти изменение. Решающим остается соглашение с Советским Союзом»[128].

23. Сообщение одного из агентов ГРУ о беседе с советником бюро министра иностранных дел Германии П. Клейстом. 2 мая 1939 г.

Имел продолжительную беседу с доктором Клейстом, ближайшим сотрудником Риббентропа. Клейст нарисовал следующую картину политического положения. По собственным словам Гитлера, сказанным им несколько дней тому назад Риббентропу, Германия переживает в настоящий момент этап своего абсолютного военного закрепления на Востоке, которое должно быть достигнуто с помощью жестоких средств и невзирая на и идеологические оговорки. За беспощадным очищением Востока последует «западный этап» который закончится поражением Франции и Англии, достигаемым политическим или военным путем. Лишь после этого станет возможным великое и решающее столкновение с Советским Союзом и будет осуществим разгром Советов.

В настоящее время мы находимся еще на этапе военного закрепления на Востоке. На очереди стоит Польша. Уже действия Германии в марте 1939 г. — создание протектората в Богемии и Моравии, образование словацкого государства, присоединение Мемельской области — были не в последнюю очередь направлены против Польши и заранее рассматривались как антипольские акции. Гитлер понял примерно в феврале этого года, что прежним путем переговоров Польшу нельзя привлечь на свою сторону. Таким образом он решил что необходимо силой поставить Польшу на колени. Узкому кругу доверенных лиц Гитлера было известно, что последнее германское предложение Польше было сделано в твердом убеждении, что оно будет ею отвергнуто.

Краткий комментарий. Германские предложения Польше, изложенные 21 марта 1939 г. И. Риббентропом польскому послу Ю. Липскому, сводились к следующему: Данциг в качестве самостоятельной единицы вновь входит в состав Германии. Германия получает право на строительство экстерриториальной железнодорожной линии и автострады, которые связывали бы Германию с Восточной Пруссией[129]. В телеграмме германскому послу в Варшаве от 23 марта 1939 г. Риббентроп указывал, что польскому правительству можно заявить, что международное положение Польши в результате передачи Германии Данцига укрепится, а также, что Германия и Польша могут проводить единую восточную политику, так как интересы обеих стран по «защите от большевизма совпадают»[130]. [Имелась в виду декларация о дружбе и ненападении между Германией и Польшей, подписанная в Берлине 26 янбаря 1934 г.[131]] 26 марта 1939 г. Липский передал Риббентропу меморандум польского правительства, в котором отклонялись изложенные германские предложения. 28 апреля 1939 г. Германия, ссылаясь на отказ польского правительства принять немецкие предложения, аннулировала германо-польскую декларацию 1934 г. о дружбе и ненападении. В данном случае имеется в виду речь Гитлера в рейхстаге 28 апреля 1939 г., в которой он подверг критике версальскую систему договоров и пытался оправдать захват Австрии и Чехословакии, а также заявил, что мюнхенское соглашение не решило всех вопросов, связанных с перекройкой европейских границ. Гитлер объявил о денонсации англо-германского морского соглашения 1935 г.[132], заявив в то же время о желании установить дружественные отношения с Англией при условии, если с ее стороны будет проявлено известное понимание интересов Германии. Гитлер сообщил также об отклонении польским правительством немецких предложений об «урегулировании» разногласий между Германией и Польшей, а также об аннулировании Германией польско-германской декларации о дружбе и ненападении 1934 г.

28 апреля 1939 г. поверенный в делах Германии в Польше передал в министерство иностранных дел Польши германский меморандум от 27 апреля 1939 г., в котором говорилось, что Польша в результате ее вступления в союзные отношения с Англией[133], аннулировала германо-польскую декларацию 1934 г. Кроме того, германское правительство в этом меморандуме выразило сожаление, что польское правительство отклонило немецкое предложение об «урегулировании» вопроса о Данциге и об установлении окончательной польско-германской границы[134]. 5 мая 1939 г. польское правительство дало ответ на германский меморандум. В польском ответе опровергалось утверждение германского правительства о том, что англо-польское коммюнике о взаимном предоставлении гарантий будто бы является несовместимым с германо-польской декларацией 1934 г. Вместе с тем польское правительство выразило готовность начать переговоры о новом договорном урегулировании германо-польских отношений, исходя из принципа добрососедства[135].

Гитлер и Риббентроп были убеждены в том, что по соображениям внутренней и внешней политики польское правительство не сможет согласиться с германскими требованиями. Только по этой причине в германское предложение ничтоже cумняшеся вставили пункт о немыслимой самой по себе гарантии неприкосновенности границ Польши в течение 25 лет. Расчет был правильным. В результате отказа Польши мы смогли практически и избавиться от германо-польского пакта о ненападении и получили по отношению к ней свободу рук. Если развитие пойдет в соответствии с германскими планами и если Польша добровольно капитулирует в ближайшие недели, что мы вряд ли можем предположить то в июле — августе она по вернется военному нападению. Польский генеральный штаб считается с возможностью военных действий осенью, после уборки урожая. Действуя внезапно, мы надеемся смять Польшу и добиться быстрого успеха. Больших масштабов стратегическое сопротивление польской армии должно быть сломлено в течение 8 — 14 дней. Нападение на Польшу должно вестись в полную силу одновременно с германской восточной границы, из Словакии, Карпатской Украины и Восточной Пруссии и, по мнению германского генерального штаба, должно привести к полному успеху. Польские очаги сопротивления, которые останутся и которые, несомненно, будут еще возникать по всей стране, и не в малом количестве, должны подавляться в ожесточенной, но уже не имеющей международного значения малой войне.

Завершение подготовки Германии к войне против Польши приурочено к июлю — августу. К мерам военного характера приступили лишь не давно. Они проводятся основательно и в полном объеме при строжайшем соблюдении маскировки. Политико-пропагандистская подготовка против Польши еще только-только начинается. В настоящее время подбирается материал для пропагандистской атаки против Польши. На первом плане — следующие темы: под девизом «Польша — второе мозаичное государство» следует заклеймить роковую политику террора, осуществляемую Польшей в национальном вопросе; под девизом «Польша — государство реакции и упадка» будут показаны нищета польских крестьян, культурная отсталость страны, феодальный способ ведения хозяйства, ведущий к упадку, и голодное прозябание польского населения; под девизом «Паразиты у власти» будет показано разложение господствующей в Польше верхушки, продажность польских руководителей, их декадентство и классовая оторванность от широких масс. Разрабатываются и другие, подобные этим темы. Они должны быть сведены в тезисы и лозунги и в надлежащее время опубликованы в прессе. Цель этой кампании — воздействовать на мировую общественность и польское население. Надо будет добиться раскола польской нации и инсценировать обусловленный классовым содержанием мятеж против политического руководства. Кто должен будет играть польскую роль Бенеша, нам еще пока не ясно. Рыдз-Смиглы, пожалуй, не подойдет для этого. В остальном подготовка пропагандистского наступления против Польши займет около двух месяцев.

Идеальным было бы, если бы конфликт с Польшей не был открыто вызван со стороны Германии. В настоящее время мы в Берлине изучаем вопрос об использовании украинцев в этом деле. С Волошиным[136] и Реваем[137] достигнута договоренность о том, чтобы в рамках Венгерского государства предоставить широкую автономию Карпатской Украине. Этим самым мы снова завоевали бы доверие украинских масс в Восточной Галиции и укрепили бы ослабевшую способность украинцев к борьбе. Не требуется подвергать специальной обработке украинские руководящие круги, ибо последние события ни в коем случае не поколебали их преданности Берлину. Осуществив подобного рода подготовку, мы смогли бы затем дать Польской Украине сигнал к восстанию. Из Словакии и Карпатской Украины мы направили бы сразу же большие партии оружия и боеприпасов, а также послали бы хорошо обученные военному делу отряды сечевиков. Между Берлином и Львовом установлен такой тесный прямой контакт, что можно не сомневаться в массовом восстании украинцев. Очаг пожара в украинских районах дал бы Германии повод для военного вмешательства в крупных размерах. Весь этот проект встречает в Берлине лишь одну оговорку. Это — возможная реакция Советского Союза.

Мы считаем, что конфликт с Польшей можно локализовать. Англия и Франция по-прежнему не готовы биться за Польшу. Если мы в кратчайший срок сломим в основном сопротивление Польши, то Англия устроит демонстрацию своего флота, Франция побряцает оружием за своей линией Мажино, на этом дело и кончится. Если же, вопреки ожиданиям, европейская война в связи с акцией против Польши окажется вероятным фактом, то тогда мы будем знать, что германский удар по Польше служит для западных государств лишь поводом для их войны против Германии, что превентивная война против Германии — дело решенное[138]. В таком случае Гитлер готов отважиться на крупное столкновение. Во всяком случае, мы не дадим спровоцировать себя в невыгодное для нас время, а напротив, выбор момента действия мы оставим за собой. В настоящее время мы не согласились бы на европейскую войну вследствие нашей недостаточной подготовленности и малоблагоприятной международной обстановки; однако мы надеемся, что через 3 — 4 месяца мы будем полностью подготовлены. Руководители Германии убеждены в своей победе. Решающее значение будет иметь наша авиация. По расчетам германских военных специалистов, все английские порты, например, могут быть полностью разрушены в течение шести часов. Опустошающее действие германской авиации было испробовано до сего времени лишь один раз: во время гражданской войны в Испании под Герникой. Успех был потрясающий. В результате массированного налета германской авиации город сравняли с землей. В связи с этим разгром Франции и Англии представляется не слишком трудным делом. Вмешательство Америки будет слишком запоздалым.

В связи с предстоящим нанесением удара по Польше сейчас в Берлине снова начали интенсивно заниматься Юго-Востоком. Мы должны ближе подойти к Румынии. Мы должны оказать непосредственное давление на Бухарест. С этой целью мы хотим ликвидировать самостоятельную Словакию, присоединив ее к Венгрии. Словакия и без того является нежизнеспособной, ее политическое руководство — неспособным. Над расширившейся за счет включения Словакии Венгрией мы хотим затем установить германский протекторат и, таким образом, выдвинуть наши войска к румынской границе. После этого Румыния капитулирует.

В Прибалтийских государствах мы хотим достичь такой же цели иным путем. Здесь не будет иметь место применение силы, оказание давления и угрозы (экономические переговоры с Литвой мы ведем, соблюдая в высшей степени лояльность и любезность). Таким способом мы достигнем нейтралитета Прибалтийских государств, то есть решительного отхода их от Советского Союза. В случае войны нейтралитет Прибалтийских стран для нас так же важен, как и нейтралитет Бельгии или Голландии. Когда-то позже, если это нас устроит, мы нарушим этот нейтралитет, и тогда, в силу заключенных нами ранее пактов о ненападении, не будет иметь место механизм соглашений между Прибалтийскими государствами и Советским Союзом, который ведет к автоматическому вмешательству СССР.

Итак, акция против Польши будет осуществлена в июле или августе. Если поляки попытаются спровоцировать превентивную войну ранее этого срока, то положение будет выглядеть по-иному. Ответим ли мы массированным ударом на эту польскую провокацию, зависит от решения Гитлера и оценки им международной обстановки. Во всяком случае, будет неприятно, если поляки продиктуют нам законы действия и втянут нас в войну в настоящий момент, когда международная обстановка не является благоприятной и когда подготовка Германии к войне еще не закончена[139].

24. Сообщение агента ГРУ «Ариец» от 7 мая 1939 г.

За последние дни в Варшаву прибыли: 1) ближайший сотрудник Риббентропа Клейст с заданием определить настроение в Польше; 2) германский военно-воздушный атташе в Варшаве полковник Герстенберг, возвратившийся из информационной поездки в Берлин; 3) германский посол в Варшаве фон Мольтке, который по указанию Гитлера был задержан почти на целый месяц в Берлине и в настоящее время, не получив директив о дальнейшей политике в отношении Польши, вновь занял свой пост. Сообщения Клейста и Герстенберга о нынешних планах Германии были идентичными. Мольтке в ответ на заданный ему вопрос заявил, что он также слышал в Берлине об отдельных частях этих планов. Высказывания Клейста и Герстенберга свидетельствуют о следующем.

Нанесение удара Германии по Польше планировалось уже с 1938 г.[140] В связи с этой акцией не препятствовали присоединению к Польше Тешинской области, в результате чего отношения между чехами и поляками на долгое время должны были быть испорчены, что и удалось сделать. Равным образом в связи с предстоящим нанесением удара по Польше вначале отказывали в установлении общей польско-венгерской границы. Затем такую границу, наконец, пообещали, чтобы продемонстрировать Венгрии, что решение зависит не от Польши, а от Германии.

Германские меры в Словакии — создание протектората и военная оккупация — являются звеном в рамках осуществления широкого военного плана, преследующего цель охвата Польши с севера и юга. То, что немецкое предложение Польше было вручено польскому послу в Берлине спустя несколько часов после оккупации Мемеля, объяснялось намерением Германии поставить Польшу в условия, исключающие принятие этого предложения. Если бы Польша приняла это предложение, то Гитлер мог бы связать свой первый визит в Мемель со своим первым посещением Данцига. Однако в широком немецком плане, направленном против Польши, в результате этого ничего бы не изменилось.

По мнению немецких военных кругов, подготовка удара по Польше не будет завершена раньше конца июля. Запланировано начать наступление внезапной бомбардировкой Варшавы, которая должна быть превращена в руины. За первой волной эскадрилий бомбардировщиков через шесть часов последует вторая, с тем чтобы завершить уничтожение. Для последующего разгрома польской армии предусмотрен срок в 14 дней.

Для подготовки нападения на Польшу запланирована с большим размахом пропаганда через прессу и по радио. В ней, например, будут играть определенную роль преступления на сексуальной почве и обогащение руководящих деятелей Польши, а также эксплуатация крестьян и рабочих господствующим режимом. Далее, приняты все подготовительные меры, чтобы инсценировать восстание в Восточной Галиции, которое в данном случае использовалось бы в качестве предлога для интервенции. Связь Берлин — Львов функционирует отлично, в частности через партию немецкой молодежи в Польше. Недовольство украинцев тем, что Карпатская Украина оставлена на произвол судьбы, устранено. Венгрию побудят предоставить украинскому населению определенные автономные права. Можно будет рассчитывать на поддержку Венгрии, так как Венгрия должна будет получить Словакию и вместе со Словакией должна быть поставлена под защиту Германии. В результате осуществления этой меры германская армия достигнет румынской границы и сможет тем самым воздействовать на румын, позиция которых вызывает озабоченность в Берлине.

В Берлине больше никто не думает о решении польского вопроса на основе мартовского предложения Гитлера. Новые предложения с польской стороны были бы лишь отрицательно восприняты в Германии. Немецкая программа-минимум включает в настоящее время присоединение всего коридора, а по возможности также Верхней Силезии и больших частей провинции Познань, прежде всего ее важных сельскохозяйственных районов. Правда, новый, выдвинутый Гитлером лозунг гласит: «Стратегическое обеспечение границ». Но одновременно это означает: «Расширение базы снабжения». Вообще, нехватка сырья всех видов является главным движущим стимулом нынешних столь быстрых действий Германии. В свой день рождения (20 апреля) Гитлер сообщил в узком кругу, что осуществление всей программы должно теперь ускориться. Гитлер уверен, что ни Англия, ни Франция не вмешаются в германо-польский конфликт.

После того как с Польшей будет покончено, Германия обрушится всей своей мощью на западные демократии, сломает их гегемонию и одновременно определит Италии более скромную роль. После того как будет сломлено сопротивление западных демократий, последует великое столкновение Германии с Россией, в результате которого окончательно будет обеспечено удовлетворение потребностей Германии в жизненном пространстве и сырье.

Для правильной оценки этой информации необходимо сказать следующее: не может подлежать никакому сомнению то, что вышеизложенные мысли обсуждены руководящими берлинскими кругами в качестве руководства при предстоящем осуществлении германских планов. Может случиться также, что попытка осуществления целей Германии будет действительно предпринята в изложенной выше форме. Но, с другой стороны, необходимо учитывать, что концепции руководителей рейха, поскольку речь идет о тактике, как показывает опыт, быстро меняются и что каждая новая тактическая концепция излагается доверенными лицами как последняя и окончательная мудрость[141].

25. Информация одного из агентов ГРУ о содержании беседы с германским военно-воздушным атташе в Польше полковником Герстенбергом. Середина мая 1939 года.

Герстенберг высказался следующим образом: «Советский Союз должен быть завоеван. Но сегодня Советский Союз нельзя уже получить, подсунув ему обглоданную кость. Сегодня он требует жирный кусок — честное, сильное сотрудничество, которое ему требуется. Мы в воздушном министерстве, включая и маршала Геринга, думаем, что имеется три объекта компенсации, которые мы можем предложить Советскому Союзу:

1. Часть Польши, и именно хорошую часть. Это государство и без того перестанет существовать, откуда возникнет необходимость, чтобы мы пришли с Советским Союзом к единому решению относительно новых границ. При этом мы не должны быть мелочными.

2. Персидские порты. Эти гавани значительно улучшили бы советские позиции в Азии и Японии, особенно позицию Москвы по отношению к Англии и Японии. Мы должны были бы помочь им овладеть этими портами.

3. Мы должны были бы предать Японию. Это горько, но правильно. Мы должны были бы покончить с нашей восточноазиатской политикой, которая в основном приносила нам только гнев, и должны были бы вместе с русскими защищать китайцев против японцев. Этим мы решительно разгрузили бы русскую позицию на Дальнем Востоке.

Еще не зашло далеко. Слишком много ничего не понимающих людей приложили свои руки к проблемам. Но события двигаются в направлении, указанном мною. Сейчас в основном все зависит от русских, если они поймут свое время, они могут теперь сделать с нами большие дела»[142].

26. Донесение Р. Зорге о содержании телеграммы посла Германии в Японии Э. Отта министру иностранных дел Германии И. Риббентропу. 20 мая 1939 г.

Военный министр только что передал через генерала Майири письменное заявление для г. рейхсминистра, которое вкратце сводится к следующему. На совещании пяти министров принято решение о присоединении Японии к военному пакту. Министр иностранных дел самое позднее в воскресенье информирует германское правительство. Армия достигла единства с остальными видами вооруженных сил, добилась в принципе осуществления своих требований, пойдя на некоторые уступки в формулировках. Японское правительство надеется, что на этой основе можно достичь единства с Германией и Италией в ускоренном порядке. Армия добивается секретного парафирования одновременно с подписанием германо-итальянского пакта, чтобы сразу закрепить тройственный характер союза. Военный министр, подчеркивая это стремление, неоднократно высказывал просьбу к г. рейхсминистру, чтобы тот проявил полное доверие к искренним чувствам армии и к ее способности добиться осуществления своих требований, не обращая внимания на незначительные изменения германского проекта.

Краткий комментарий. 6 — 7 мая 1939 г. в Милане состоялись переговоры министра иностранных дел Германии И. Риббентропа с министром иностранных дел Италии Г. Чиано. В официальном коммюнике о переговорах говорилось, что оба министра «решили тесную сплоченность обоих народов закрепить в виде широкого политического и военного пакта»[143]. Пакт между Германией и Италией был подписан 22 мая 1939 г. Ниже приводится его содержание:

Пакт о дружбе и союзе между Германией и Италией

Статья I

Договаривающиеся Стороны будут находиться в постоянном контакте друг с другом, с тем чтобы согласовывать свои позиции по всем вопросам, касающимся их взаимных интересов или общего положения в Европе.

Статья II

В случае если взаимные интересы Договаривающихся Сторон будут поставлены под угрозу какими-либо международными событиями, они незамедлительно приступят к консультациям о мерах, которые необходимо будет предпринять для соблюдения своих интересов. Если безопасность или другие жизненные интересы одной из Договаривающихся Сторон будут поставлены под угрозу извне, то другая Договаривающаяся Сторона предоставит Стороне, находящейся в опасности, свою полную политическую и дипломатическую поддержку с целью устранения этой угрозы.

Статья III

Если вопреки пожеланиям и надеждам Договаривающихся Сторон дело дойдет до того, что одна из них окажется в военном конфликте с другой державой или с другими державами, то другая Договаривающаяся Сторона немедленно выступит на ее стороне в качестве союзника и поддержит ее всеми своими военными силами на суше, на море и в воздухе.

Статья IV

Чтобы в соответствующем случае обеспечить быструю реализацию принятого в статье III союзнического обязательства, правительства обеих Договаривающихся Сторон будут и впредь углублять свое сотрудничество в военной области и в области военной экономики.

Статья V

Договаривающиеся Стороны обязуются уже теперь в случае совместного ведения войны заключить перемирие или мир лишь в полном согласии друг с другом.

Статья VI

Обе Договаривающиеся Стороны осознают значение, которое приобретают их совместные отношения к дружественным им державам. Они решили сохранять эти отношения и в будущем и совместно соответствующим образом учитывать интересы, связывающие их с этими державами.

Статья VII

Этот Пакт вступает в силу немедленно после подписания. Обе Договаривающиеся Стороны едины в том, чтобы первый срок его действия составлял десять лет. Своевременно до истечения этого срока они договорятся о продлении действия Пакта.

В удостоверение сего уполномоченные подписали этот Пакт и приложили свои печати. Изготовлен в двух экземплярах, на немецком и итальянском языках, имеющих одинаковую силу.

Берлин, 22 мая 1939 г. — в XVII году фашистской Эры.

Иоахим ф. Риббентроп Галеаццо Чиано[144]

Заявление производит большое впечатление. Подчеркивается твердая решимость армии, несмотря на начальные трудности, полностью выполнить как вне, так и внутри страны обязательства, зафиксированные в пакте, как это уже имело место при заключении антикоминтерновского пакта. История Японии свидетельствует, что она подходит к заключению договоров с особой осторожностью и не спеша, однако строго выполняет раз уже заключенные ею соглашения. Армия не смогла за такой короткий срок полностью искоренить чувства дружбы к Англии, которые существовали на протяжении десятилетий. Однако, будучи подлинной движущей силой японской государственной политики, она берет на себя твердое обязательство постепенно закрепить во всех слоях народа идею союза. По многим признакам складывается впечатление, что сегодняшнее решение кабинета окончательное. Заявление военного министра носило глубоко откровенный характер и было сделано в торжественном и серьезном тоне. Отт[145].

27. Разведывательная информация НКВД СССР. 23 мая 1939 г.

В сообщении руководство СССР информировалось о содержании секретного меморандума британского МИДа от 22 мая 1939 г., направленного правительству Франции. В меморандуме открыто признавалась нецелесообразность заключения тройственного пакта о взаимопомощи между Великобританией, Францией и СССР, зато совершенно четко было прописано, что «в случае войны важно попытаться вовлечь в нее Советский Союз»[146].

28. Разведывательная информация НКВД СССР. 26 мая 1939 г.

Уникальная разведывательная информация, свидетельствующая о прямом вмешательстве мощных закулисных сил мирового уровня в провоцирование мировой войны. Речь идет об ином — о позиции высшего эшелона мировой элиты масонского закулисья. Ее озвучил один из наиболее влиятельных адептов этой закулисы — президент США Франклин Делано Рузвельт. Еще 25 мая 1939 г. через своего посла во Франции У. Буллита он отдал руководству европейских масонов «...указание действовать таким образом, чтобы больше нельзя было избежать конфликта с Гитлером. Англия и Франция уже получили от него заверения, что в случае войны США бросят всю свою мощь на весы демократических государств, сражающихся в Европе. Президент также считает необходимым объявить о подобной помощи во всем ее значении и друзьям во Франции. С учетом подавляющего материального преимущества и благоприятного стратегического положения демократических стран у правительств Парижа и Лондона отныне не остается никакого повода для уклонения еще раз от Конфликта»[147]. Масоны и их адепты в правительственных кругах приняли к исполнению это указание.

Комментарий. Слово «конфликт» на масонском языке означает войну, причем если оно написано с большой буквы — «Конфликт», — то это означает, что речь идет о Мировой Войне! А что касается европейских демократий, то едва ли кто-либо осмелится сомневаться в том, что Запад не относил к ним СССР.

29. Разведывательная информация НКВД СССР. 28 мая 1939 г.

В данном случае высшее руководство СССР информировалось о содержании секретного доклада британского министра по координации обороны лорда Чэтфилда от 27 мая 1939 г. об итогах проходивших в апреле — мае 1939 г. секретных англо-французских штабных переговорах (на уровне генштабов). В этом докладе черным по белому и с невероятной же циничностью англо-французские генштабисты откровенно показали, как они намерены похерить свои же гарантии безопасности Польши: «Если Германия предпримет нападение на Польшу, то французские вооруженные силы займут оборону по линии Мажино и будут сосредотачивать силы для наступления на... Италию». Что же касается Англии, то она, видите ли, «сможет осуществить эффективное воздушное наступление, в случае... если в войну вступит Бельгия»[148]. То есть совершенно открыто расписались, что выданные ранее гарантии безопасности Польше являлись преднамеренным обманом последней! Зато «в случае войны важно попытаться вовлечь в нее Советский Союз»! Проще говоря, западные демократии заблаговременно спланировали, что они будут отсиживаться и сосредотачиваться хрен знает для чего, а СССР должен отдуваться за них.

30. Донесение Р. Зорге в ГРУ ГШ РККА. 31 мая 1939 г.

Майор Шолль узнал, что японцы намерены увеличить свой воздушный флот в течение 3 лет в 5 раз. Японский генеральный штаб сообщил немецкому послу Отту, чтобы он предпринял меры к тому, чтобы переговоры по заключению военного пакта не пришли к разрыву, так как Генштаб все еще надеется на заключение договора, несмотря на последнюю оговорку, сделанную Хиранума. Сам Отт считает, что до тех пор, пока против этого вопроса выступают Хиранума и морские круги, включая круги, близко стоящие к императору, и экономические круги, из переговоров ничего не выйдет. Японцы хотят избежать неприятностей с Англией и Америкой. Прибывшие в Токио немцы-фашисты, близко стоящие к Герингу, говорили о том, что дальнейшее продвижение Германии будет производиться в Европе. Данциг будет захвачен в сентябре 1939 года. В этом же году Германия отберет у Польши старую немецкую территорию и отбросит Польшу на юго-восток Европы в Румынию и Украину. Германия не имеет прямых интересов на Украине. В случае войны Германия с целью получения сырья захватит и Украину. Прибывший с визитом в Токио германский военный атташе в Москве генерал Кёстринг сказал военному атташе в Токио, что главным и первым противником в настоящее время является Польша и уже после — вторым — Украина[149].

31. Информация Р. Зорге («Рамзай») о содержании телеграммы от 7 июня 1939 г. посла Германии в Японии Э. Отта статс-секретарю министерства иностранных дел Германии Э. Вайцзеккеру.

По сведениям, полученным мною в доверительном порядке от безусловно надежного источника из армейских кругов, 5 июня вечером послу Осима телеграфом направлена инструкция. В соответствии с ней Япония должна быть готовой к тому, чтобы автоматически вступить в любую войну, начатую Германией, при том условии, что Россия будет противником Германии. Если же в конфликте между Германией и третьими державами Россия будет сохранять нейтралитет, то Япония намерена вступить в войну лишь тогда, когда будет достигнуто единое мнение о том, что ее вступление в войну отвечает общим интересам союзников.

Информатор подчеркнул, что армия и флот пришли к данному решению в результате длительных переговоров. Это мнение означает существенный прогресс, поскольку флот снял свою прежнюю оговорку, которая ставила вступление Японии в войну против западных держав в зависимость исключительно от японских интересов. Отт[150].

32. Информация разведки НКВД СССР. Середина июня 1939 г.

В информации парижской резидентуры НКВД СССР сообщалось, что ею получены французские данные относительно осуществляемых в Германии мер по военной мобилизации и о запланированной на конец того же месяца концентрации германских войск на западной и восточной границах рейха. Как выяснили французы[151], по планам германского генштаба, диспозиция немецких войск на франко-германской границе должна носить оборонительный, а на польско-германской — наступательный характер[152].

33. Информация агента ГРУ о содержании беседы с советником бюро министра иностранных дел Германии П. Клейстом 17 июня 1939 г.

Клейст рассказал: «Фюрер не позволит, чтобы исход англо-франко-русских переговоров о пакте оказал влияние на его волю в деле радикально разрешения польского вопроса. Германо-польский конфликт будет разрешен Берлином как при условии успешного, так и безуспешного исхода переговоров о пакте. Впрочем, ни фюрер, ни Риббентроп не верят в то, что Советский Союз примет участие в военных действиях Англии и Франции против Германии. Это мнение выработалось у руководителей империи не только ходом англо-франко-русских переговоров, но и, прежде всего, поведением в последнее время Москвы по отношению к Берлину. Москва дала нам понять, что она хочет вести с нами переговоры, что она совсем не заинтересована в конфликте с Германией и что она не заинтересована также в том, чтобы биться за Англию и Францию.

По приглашению Советского Союза тайный советник Шнурре из министерства иностранных дел отправляется теперь в Москву, чтобы атташировать при германском посольстве и открыть экономические переговоры с Советским Союзом. Мне Риббентроп дал задание установить неофициальную связь с Советским Союзом. Очевидно, мы используем некоторых офицеров германской армии, которые у большевиков сегодня еще на хорошем счету, и некоторых выдающихся хозяйственников, которые на основе своего прежнего участия в германо-русской торговле сегодня еще известны и уважаемы в Москве, чтобы через них приблизиться к советско-русским лицам и тем самым теснее установить связь между Берлином и Москвой. Разве германский крупный промышленник Вольф не возбудит интерес Микояна к германо-русским экономическим вопросам, из чего, конечно, возникнут для нас также и политические возможности? Впрочем, в теперешней обстановке нам не хватает таких людей, как Тухачевский, с которым можно было мигом наладить связи. Мы сейчас уже почти уверены в нейтралитете Советского Союза, и прежде всего тогда, когда Германия вступит в конфликт с Польшей. По нашему мнению, Советский Союз останется в случае конфликта в стороне даже тогда, когда если он подпишет какой-нибудь бумажный пакт. Фюрер и Риббентроп считают при сегодняшнем положении невозможным, чтобы Советский Союз в германо-польском конфликте выступил бы активно на антигерманской стороне. Фюрер в течение последних недель тщательно занимался Советским Союзом и сказал Риббентропу, что по разрешении польского вопроса в германо-русских отношениях должен наступить новый "рапалльский этап" и что по образцу германо-польского соглашения нужно будет в течение известного времени вести с Москвой политику сближения и экономического сотрудничества. Миролюбивые отношения между Германией и Россией во время ближайших двух лет. по мнению фюрера, являются предпосылкой разрешения проблемы в Западной Европе»[153].

Комментарий. В связи с упоминанием мнения Гитлера о том, что «миролюбивые отношения между Германией и Россией во время ближайших двух лет... являются предпосылкой разрешения проблемы в Западной Европе», небезынтересен такой факт. Передавив после захвата власти наиболее ретивых астрологов и придавив более осторожных, нацисты вспомнили о них почему-то именно весной 1938 г. Под контролем СС 15 марта 1938 г. для них устроили секретную конференцию в старинном замке Вартбург, в ходе которой астрологи выработали свои прогнозы в отношении предполагаемых военных действий Германии, в том числе и в отношении СССР. Именно от астрологов Третьего рейха впервые прозвучал 1941 г. как наиболее удобный срок для нападения на Советский Союз. Причем было указано даже конкретное время — не позднее второй половины мая 1941 г.![154] Очевидно, не без влияния этого фактора в коричневых мозгах фюрера осела мысль о двухлетнем сроке «миролюбивых отношений» с СССР.

Не менее любопытен и факт упоминания Тухачевского. С одной стороны, это, к слову сказать, более чем красноречивое свидетельство его тесных связей с немцами, на которые те всерьез могли рассчитывать. С другой же, отличное свидетельство абсолютной правоты, законности и справедливости его расстрела.

34. Информация агента ГРУ о содержании беседы с советником бюро министра иностранных дел Германии П. Клейстом.

19 июня 1939 г.

На днях беседовал с доктором Клейстом из бюро Риббентропа. Клейст сказал: «Данные, которые я приводил Вам в мае этого года о германо-польском конфликте и о решении польского вопроса, к которому стремится Берлин, остаются правильными и действительными и на сегодняшний день. Гитлер полон решимости обеспечить военную безопасность Германии на Востоке еще в течение этого года путем ликвидации Польского государства в его теперешней территориальной и политической форме. Во время одной беседы с Риббентропом Гитлер сказал, что польский вопрос непременно должен быть решен по следующим трем причинам, а именно:

1) ввиду того, что современная Польша угрожает внешнеполитической и военной свободе маневрирования Германии;

2) так как невозможна капитуляция рейха перед Польшей и тем самым колоссальная потеря им престижа;

3) потому что уступка немцев Польше поставила бы германскую политику на Востоке перед непреодолимыми трудностями.

В другой раз Гитлер сказал, что он до конца будет рассчитывать на мирное решение польской проблемы, но одновременно прикажет подготовить все для быстрого и успешного проведения военной акции против Польши. Если дело дойдет до вооруженной борьбы между Германией и Польшей, то германская армия будет действовать жестоко и беспощадно. Во всем мире, заявил Гитлер далее, немцы известны как гунны, но то, что будет иметь место в случае войны с Польшей, превзойдет дела гуннов. Эта беспощадность в германских военных действиях необходима, чтобы на примере уничтожения Польши продемонстрировать государствам Востока и Юго-Востока, что значит в нынешних условиях оказывать сопротивление немецкой воле и провоцировать Германию на войну.

В течение последних недель Гитлер обстоятельно занимался Советским Союзом и заявил Риббентропу, что после решения польского вопроса необходимо инсценировать в германо-русских отношениях новый рапалльский этап[155] и что необходимо будет с Москвой проводить определенное время политику равновесия и экономического сотрудничества[156].

Военная акция Германии против Польши намечена на конец августа — начало сентября. Военные приготовления в Восточной Пруссии почти закончены, в Германии и в Словакии они продолжаются. В общем плане военная акция против Польши начнется с нанесения со всех сторон массированных ударов. В первые дни войны по Польше будут нанесены такие уничтожающие удары, что польское сопротивление будет сломлено в кратчайший срок и конфликт будет решен в локальной войне, прежде чем англичане и французы успеют прийти в себя. К сожалению, мы должны считаться с большими потерями среди немцев, проживающих в Польше. Недавно Гитлер заявил, что за каждого убитого немца он прикажет расстрелять сто поляков. Следовательно, если поляки устроят резню среди немцев, то они будут подвергнуты нами беспощадным ответным репрессиям.

Возможно, что до военного конфликта еще раз наступит период германо-польских переговоров. За последнее время поляки неоднократно давали нам понять, что они охотно начали бы с нами переговоры по определенным вопросам. Всего лишь несколько дней тому назад, когда поляки узнали о моей предстоящей поездке в Прибалтику и о моей короткой остановке в Варшаве (Клейсту было поручено подготовить образование в Риге и Таллине германо-латвийского и германо-эстонского обществ), польская сторона рекомендовала мне нанести визит начальнику кабинета в польском министерстве иностранных дел графу Лубеньскому. Правда, Риббентроп отклонил установление этого контакта, но при этом дал указание реагировать на подобные польские пожелания при подходящем для нас случае. В ходе возможных германо-польских переговоров можно было бы затронуть, например, данцигский вопрос, спровоцировать поляков на далеко идущие высказывания капитулянтского характера, а затем, если мы сочтем, что время является подходящим для начала военной акции, можно будет сорвать переговоры и показать всему миру, и прежде всего польской общественности, насколько уже далеко зашли польские участники переговоров в своей капитуляции. Подобное дезавуирование режима пилсудчиков перед общественностью собственной страны является отличным внутриполитическим диверсионным актом, который, возможно, повлечет за собой свержение польского правительства и внутренние беспорядки в Польше, эффективно дополнив тем самым удар германских вооруженных сил, который будет нанесен одновременно. Этот план недавно развил передо мной Риббентроп, и я счел его вполне осуществимым.

Пропагандистская акция против Польши начнется в широком масштабе примерно через три недели. Антипольские радиопередачи будут вестись на польском, украинском, белорусском, кашубском, шлензакском и других языках. Кроме того, в Берлине будет организован пресс-бюллетень, который должен выходить на английском, французском, испанском и некоторых скандинавских языках и публиковать антипольские статьи и сообщения. В настоящее время авторитетные берлинские инстанции определяют, кроме того, новую германо-польскую границу. В грубых чертах новая граница предусматривает следующее: присоединение района Сувалки к Восточной Пруссии; присоединение коридора и Данцига к рейху; установление границы, начиная от г. Торунь по направлению к г. Познань, который остается за пределами границ рейха; от Познани новая граница возвращается к старой имперской границе, причем Лодзь остается за пределами старой имперской границы; польская Верхняя Силезия возвращается рейху, причем новая граница заходит за старую и охватывает весь польский Верхне-Силезский промышленный комплекс; район Тешин и Билитц также включается в новые имперские границы. Этот план прохождения границы в «годесбергской ситуации» будет предложен, если до этого дойдет дело, международному форуму. Будем ли мы соблюдать эту границу после решения польского вопроса, это — другой вопрос»[157].

35. Донесение Р. Зорге («Рамзай») в ГРУ ГШ РККА. 24 июня 1939 г.

Переговоры между Германией, Италией и Японией о военном пакте[158] продолжаются. Последние японские предложения, по сообщению германского посла Отта и помощника военного атташе Шолля, содержат следующие пункты:

1. В случае войны между Германией и СССР Япония автоматически включается в войну против СССР.

2. В случае войны Италии и Германии с Англией, Францией и СССР Япония также автоматически присоединяется к Германии и Италии.

3. В том случае, если Германия и Италия начнут войну только против Франции и Англии (Советский Союз не будет втянут в войну), Япония по-прежнему будет считать себя союзником Германии и Италии, но военные действия начнет против Англии и Франции только в зависимости от общей обстановки. Но если интересы тройственного союза потребуют этого, то Япония присоединится к войне немедленно.

Эта последняя оговорка сделана с учетом позиции СССР, который, видимо, будет втянут в европейскую войну, а также ввиду неясной позиции США. Активные военные действия Японии будут ограничены: во втором и третьем случаях Япония не выступит дальше Сингапура. Согласно первому пункту все японские силы будут брошены против СССР. Рамзай[159].

36. Специальный сборник переводов с дословным приведением агентурных материалов ГРУ по военно-политическим вопросам. 5 июля 1939 г.

Препровождаю перевод материалов, характеризующих дальнейшие планы германской агрессии в отношении Польши, высказанные зав. восточным отделом канцелярии Риббентропа — Клейстом в беседе с нашим источником в период между 17 и 19 июня с. г. Материал в некоторой части развивает и дополняет прежние высказывания Клейста в отношении политики Германии к Советскому Союзу и позиции последнего в предстоящем немецко-польском конфликте (запись беседы Клейста представлена при № 472376 от 17.6.39 г.). Нападение Германии на Польшу, по данным Клейста, намечается в августе — сентябре, в то время как по предыдущему его сообщению, должно произойти в июле. Тенденция к сближению с СССР отмечается также и в «Выдержках из письма Вёрмана», в «Записке статс-секретаря Вейцзеккера» и в «Беседе с Герстенбергом», представленных при № 472519 от 3.7.39 г. в «Сборнике переводов агентурных материалов по военно-политическим вопросам». Считать их, однако, за конкретное подтверждение не представляется возможным, так как они исходят от той же группы лиц, используемых нашим источником.

Рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Берия, Мехлису, Шапошникову, в дело[160].

37. Разведывательная информация НКВД СССР. 30 июля 1939 г.

В данном случае высшее руководство СССР информировалось о содержании записи секретной беседы от 29 июля 1939 г. политического деятеля Великобритании Родена Бакстона с влиятельным германским дипломатом — сотрудником службы дипломатической разведки германского МИДа Т. Кордтом. Содержание этой беседы свидетельствовало о том, что Англия намеревалась осуществить польский вариант Мюнхенской сделки с Гитлером. То есть сдать ему «в аренду» территорию Польши для нападения на СССР в обмен на очередной пакт о ненападении с Германией, ради чего Р. Бакстон от имени правительства Англии наобещал прекратить ведшиеся в то время переговоры о заключении пакта о взаимопомощи с СССР, начатые под давлением Москвы[161].

Проще говоря, Великобритания намеревалась по аналогии с Мюнхенской сделкой отдать Гитлеру Польшу, дабы тот заимел бы, наконец, столь желанный для него плацдарм для нападения на СССР — плацдарм, с которым фюрер и его генералы еще на рубеже 1936 — 1937 гг. открыто увязывали грезившейся им успех в блиц — «Дранг нах Остен» — криге. Одновременно на основе пакта Галифакса — Рачинского такой же вариант готовился и для прибалтийских лимитрофов.

38. Агентурное сообщение одного из агентов ГРУ о содержании беседы с военно-воздушным атташе Германии в Польше А. Герстенбергом. 7 августа 1939 г.

7 августа 1939 г. полковник Герстенберг, пригласив меня к себе, попросил коротко рассказать о текущих политических событиях. Затем он рассказал: 5 и 6 августа я был в Берлине. В настоящее время решение принято. Еще в этом году у нас будет война с Польшей. Из совершенно надежного источника я знаю, что Гитлер принял решение в этом смысле. После визита Вольтата в Лондон (см. комментарий. — А. М.) Гитлер убежден в том, что в случае конфликта Англия останется нейтральной. Переговоры западных держав с Москвой проходят неблагоприятно для нас. Но и это является для Гитлера еще одним доводом в пользу ускорения акции против Польши. Гитлер говорит себе, что в настоящее время Англия, Франция и Советский Союз еще не объединились; для достижения соглашения между генеральными штабами участникам московских переговоров потребуется много времени; следовательно, Германия должна до этого нанести первый удар. Развертывание немецких войск против Польши и концентрация необходимых средств будут закончены между 15 и 20 августа. Начиная с 25 августа, следует считаться с началом военной акции против Польши[162].

Комментарий. И в 1939 г. британское правительство стремилось использовать любые пути, для того чтобы договориться с Гитлером. Летом 1939 г. шли секретные англо-германские переговоры, которым английское правительство придавало несравненно большее значение, чем переговорам с Советским Союзом. Параллельно с переговорами, которые англичане вели в Лондоне с германским эмиссаром Х. Вольтатом, значительное внимание английское правительство уделяло также попыткам урегулирования англо-германских отношений через шведских посредников, в частности, через А. Веннер-Грена и Б. Далеруса[163]. Британский медиа-король лорд Кемсли предпринял поездку в Германию, где имел конфиденциальные беседы с рядом влиятельных нацистов, в том числе с Гитлером. Советские разведывательные службы с особым вниманием отслеживали эти тайные контакты и переговоры.

Что же касается переговоров с Х. Вольтатом, то лучше него никто не проиллюстрирует, о чем шел разговор. Ниже приводится содержание записки от 24 июля 1939 г. сотрудника ведомства по осуществлению четырехлетнего плана Германии Х. Вольтата.

Запись бесед с сэром Горасом Вильсоном (18 июля с 15 час. 15 мин. до 16 час. 30 мин. и 21 июля с 13 час. до 13 час. 30 мин.), с сэром Джозефом Боллом (20 июля с 18 час. 30 мин. до 19 час. 30 мин.) и с г. Хадсоном (20 июля с 17 час. 30 мин. до 18 час. 30 мин.). Все беседы были проведены по инициативе англичан и с ведома посла Дирксена.

Мы вернулись к беседе, которая имела место между сэром Горасом, сэром Джозефом Боллом и мной в начале июня у герцога Вестминстерского. Я рассказал сэру Горасу о моих впечатлениях по возвращении в Берлин из моей четырехнедельный поездки в Испанию. По моему мнению, сказал я, атмосфера в отношениях между Берлином и Лондоном значительно ухудшилась. Во всей политике Англии, в том числе и в ее переговорах с Россией, находит выражение ее стремление объединить все силы против Германии. Это обстоятельство в решающей мере влияет на то, как положение оценивается в Берлине. Влиятельные круги рассматривают фактическую политику Англии как новую попытку окружения; напротив, в речах Галифакса и Чемберлена в не обязывающих их выражениях заявляется о готовности к переговорам. Кампания в печати затрудняет в настоящее время серьезное изучение и трезвый подход к проблемам.

По моему впечатлению, ухудшились как германо-польские, так и германо-английские отношения. Поляки сделали заявления, которые осложняют возвращение Данцига рейху и которые практически сводят возможности переговоров чуть ли не к обсуждению таможенных вопросов. Однако и заявления английской стороны также сузили возможность проведения переговоров о Данциге. Я сказал далее, что, хотя прочел не все соответствующие речи, я слышал все же от авторитетного источника, что Чемберлен в своем последнем заявлении охарактеризовал статус Данцига как справедливый. Говорят, что лорд Галифакс снова провозгласил теорию равновесия сил в качестве основы английской внешней политики. Именно этот пункт еще больше затруднит поиски выхода из нынешней ситуации, поскольку Англия в результате взятых на себя обязательств уже не может свободно принимать решения во всех возможных случаях. Хотя, по моему мнению, фюрер не примет опрометчивых решений в вопросе о Данциге, все же является фактом, что польское правительство никогда бы не смогло действовать так, как оно действовало, если бы его не поддерживало английское правительство и если бы его не провоцировали различного рода подстрекатели. К вопросу о Данциге нужно, однако, подходить реалистически. По мнению немецкой стороны, совершенно недостаточно вести переговоры лишь о статусе вольного города и об улучшении этого статуса.

Сэр Горас выразил удивление по поводу этих замечаний. По его мнению, речи Чемберлена и лорда Галифакса не следует понимать в таком плане. Он вручил мне текст обеих речей. Речь на обеде, устроенном Королевским институтом международных отношений в Чэтэм Хауз, была, по его словам, традиционным выступлением, которое больше носило характер лекции на политико-философскую тему. Было выработано несколько проектов этой речи. Он сейчас не может уже точно вспомнить текста последнего проекта. Во всяком случае, то существенное, что, по мнению английской стороны, нужно было сказать, заключалось несколько в ином, а не в подчеркивании возвращения английской политики к теории и практике равновесия сил. Галифакс старался выразить готовность к сотрудничеству и к политике мирного изменения нынешнего положения, постольку-поскольку Германия желает таких изменений и если в ходе переговоров с Англией можно достичь какого-то единого мнения в этом вопросе.

Сэр Горас в очень приятных выражениях сказал мне, что хотел бы по-дружески переговорить со мной как со своим коллегой. Мы оба, заявил он, заинтересованы в том, чтобы какие-либо не поддающиеся контролю факторы, вытекающие из мощного процесса нарастания сил, не привели к военному столкновению, которое переросло бы масштабы вопроса о Восточной Европе и вылилось бы в новое принципиальное столкновение между группами, руководимыми Германией и Англией. Мы оба придерживаемся интересов наших правительств, которые заключаются в том, чтобы были сохранены установившиеся формы правления и чтобы современная цивилизация не оказалась ввергнутой в величайший кризис вследствие такого столкновения. По его мнению, если бы такая катастрофа все-таки произошла, то мы оба хотели бы ответить перед своей совестью, что мы сделали все от нас зависящее, чтобы путем объективной информации и практическими советами нашим правительствам содействовать мирному решению вопроса.

Сэр Горас обратил внимание на то, что в сентябре 1938 г. в Мюнхене у некоторых лиц сложилось впечатление, что Англия не готова к борьбе. Вследствие этого возникла необходимость довести до сознания населения всю серьезность положения. В первую очередь нажим на правительство оказала оппозиция, поскольку сочли, что причиной поведения Англии в Мюнхене была недостаточная готовность Англии в области вооружений. Если в то время в угрожающем случае дело и могло обстоять таким образом, то в настоящее время положение совершенно иное. Английская авиация и военно-морской флот были чрезвычайно усилены. В наши дни в военном отношении Англия находится в состоянии полной готовности, в Лондоне достаточно, так сказать, лишь нажать кнопку, и военная промышленность заработает на полную мощность. Английские обязательства и гарантии тоже нужно рассматривать с учетом того, что после 15 марта Англия вынуждена серьезно относиться к делу. Дело сводилось к процессу укрепления английских позиций, что к настоящему времени закончено. Не вызывает сомнений, что боевой дух и готовность населения к войне с Германией поднялись значительно выше, чем это получает отражение в спокойной позиции, занятой правительством.

Сэр Горас, вероятно, подготовил для нашей беседы меморандум, который он велел принести своему секретарю и который начинался словами: «Предполагая, что...» Этот меморандум, очевидно, содержал одобренные Невилем Чемберленом пункты, которые подлежали обсуждению между германским и английским правительствами. Эти пункты были выставлены им в качестве предмета переговоров в связи с речью фюрера от 28 апреля.

Сэр Горас придерживается мнения, что переговоры следует проводить тайно. Пока переговоры должны проходить только между Англией и Германией; Францию и Италию следует привлечь лишь позднее. Оба правительства могли бы договориться о том, чтобы в известный момент информировать дружественные державы. Сэр Горас заявил, что Великобритания желает говорить с Германией как с равноправным партнером. В ходе переговоров следовало бы установить контакт между самыми высокопоставленными лицами. Кроме того, в англо-германских соглашениях и заявлениях следует всячески выразить волю к сотрудничеству. Результатом переговоров должны явиться соглашения, в которых будут изложены основные линии совместной англо-германской политики, которые необходимо будет разработать в отдельных договорах в процессе осуществления дальнейшего постоянного сотрудничества.

Как и в прежних беседах, сэр Горас просил меня назвать пункты, которые, по мнению фюрера, можно было бы обсудить между обоими правительствами. Я сказал ему, что мы можем говорить только в личном плане, и предложил обсудить его меморандум. Он спросил, когда я снова приеду в Лондон. Я сказал, что у меня нет поручения, с которым бы я мог в ближайшем будущем приехать в Лондон. Он попросил о том, чтобы я изложил пункты немецкой стороны на доступном для англичан языке и в доступной для них форме. Он сказал, что, возможно, он слишком оптимистично смотрит на вещи, а решение вопроса, которое он считает возможным, некоторым наблюдателям представляется в нынешней ситуации нереальным. Однако у него была возможность наблюдать фюрера, и он верит, что фюрер, как государственный деятель, выступающий за мир, способен на еще большие достижения, чем те, которых он уже добился в деле строительства Великой Германии. Он верит, что фюрер стремится избежать возникновения войны из-за вопроса о Данциге. Когда великогерманская политика начинает приближаться к выполнению своих последних требований в том, что касается ее территориальных претензий, то фюрер в связи с этим мог бы вместе с Англией найти такое решение, которое позволило бы ему войти в историю в качестве одного из величайших государственных деятелей и которое привело бы к повороту в мировом общественном мнении.

Сэр Горас сказал, что если я интересуюсь конкретной формулировкой позиции английского правительства, то он может обещать, что уже сегодня или завтра мне будет изложено ответственное заявление премьер-министра. Конечно, важно решить, какой путь окажется наилучшим для таких переговоров. Как полагают англичане, не следует допускать, чтобы о переговорах узнали те лица, которые в принципе враждебно относятся к установлению взаимопонимания. В данной ситуации речь может идти не о политическом маневре, а об осуществлении одной из самых крупных политических комбинаций, о которых вообще только можно подумать. Все же английское правительство не хотело бы создать впечатления, будто оно при всех обстоятельствах стремится к переговорам. Если никакое иное решение невозможно, то Англия и Британская империя готовы в настоящее время к военному столкновению и встретят его, исполненные решимости. Учитывая образ мышления в некоторых кругах, он считает до чрезвычайности важным, чтобы не возникло ложного впечатления ни о готовности Англии к миру, ни о ее готовности к войне.

ПРОГРАММА ГЕРМАНОАНГЛИЙСКОГО

СОТРУДНИЧЕСТВА (СЭР ГОРАС В.)

А. Политические вопросы

1. Совместное германо-английское заявление о том, что обе страны не будут прибегать к нападению с применением силы как к средству международной политики (Joint Anglo-German declaration not use aggression). При этом речь должна идти не о «пакте о ненападении» между обеими странами, а об общем провозглашении политического принципа, в соответствии с которым обе страны отказываются от использования нападения с применением силы как средства политики. Сэр Горас придерживается при этом мнения, что такое заявление сделало бы беспредметными гарантии Англии по отношению к Польше и Румынии, так как, сделав такое заявление, Германия уже не совершила бы нападения на эти государства, а поэтому эти государства не могли бы уже больше считать, что Германия угрожает их национальному существованию.

2. Заявление о взаимном невмешательстве (non-interference) Германии по отношению к Британскому Содружеству наций и Великобритании по отношению к Великой Германии.

Я подчеркнул, что в данном случае речь идет не только о границах государств и владений, но и о территориях, являющихся сферами особых интересов и экономического влияния. Что касается Германии, то для нее это, в частности, распространяется на Восточную и Юго-Восточную Европу. Сэр Горас ответил, что этот пункт нуждается в особо тщательной политической формулировке и что политическое определение, вероятно, лучше всего сделать после изучения экономических интересов Германии. Англия заинтересована только в том, чтобы сохранить свое участие в европейских делах.

Примечание:

С помощью принципиальных заявлений, указанных в п. 1 и п. 2, англичане, видимо, хотят создать новую платформу для рассмотрения вопросов, возникающих между Германией и Польшей. После установления взаимопонимания на широкой основе между Германией и Англией для последней вопрос о Данциге играл бы уже второстепенную роль.

3. Колониальный вопрос и мандаты. Германо-английское заявление о принципиальном пересмотре соответствующих положений Версальского договора.

Поскольку и другие государства, помимо Великобритании, имеют подмандатные территории, в числе которых находятся большие германские колонии, заявление английской стороны послужило бы исходным пунктом для того, чтобы поднять вопрос о колониях в целом. Члены кабинета время от времени обсуждали планы практического решения колониального вопроса, один из которых рассматривается в рубрике «В. Экономические вопросы».

Б. Военные вопросы

Германо-английское заявление об ограничении вооружений и совместной политике по отношению к третьим странам.

1. Соглашение о военно-морском флоте.

2. Соглашение о военно-воздушных силах.

3. Соглашение о сухопутных силах.

За основу соглашения о военно-морском флоте было бы целесообразно взять опыт заключения прежнего соглашения.

В соглашениях о военно-воздушных и сухопутных силах следует учесть особые стратегические и военные условия Британской империи и особое стратегическое положение великогерманского рейха в Центральной Европе.

Германо-английские соглашения должны быть увязаны с существующими и подлежащими заключению соглашениями с третьими странами.

В. Экономические вопросы

1. Германо-английское заявление о совместной политике в области снабжения обеих стран сырьем и продовольствием и соглашения о вывозе германской и английской промышленной продукции на главные рынки.

Примечание:

Если было бы желательным установление германо-английского сотрудничества во всех областях, то, поскольку мне известны взгляды видных английских политиков, я считаю возможным обеспечить сотрудничество между двумя крупнейшими промышленными нациями Европы на длительный период.

Благодаря правильному развитию великих народнохозяйственных сил, которые под руководством Германии и Англии в результате сотрудничества между обоими правительствами могли бы развернуться в Европе и во всем мире, был бы достигнут небывалый экономический подъем и дальнейший рост жизненного уровня народов, что будет иметь определяющее значение в индустриальную эпоху. Планомерное германо-английское сотрудничество распространялось бы прежде всего на экономическое развитие трех крупных рынков:

Британская империя (в частности, Индия, Южная Африка, Канада, Австралия);

Китай (в сотрудничестве с Японией);

Россия (в том случае, если политика Сталина будет развиваться соответствующим образом).

Германо-английское сотрудничество, которое на обозримый период времени обеспечило бы мир, открывает для всех сил труда и капитала новые неограниченные возможности, учитывая технический уровень современной промышленности.

Осуществление этих планов помогло бы избежать опасности безработицы при переходе промышленного производства от выпуска военной продукции к выпуску предметов широкого потребления. В рамках германо-английского сотрудничества оказалось бы возможным провести финансирование перестройки германской и английской промышленности. Широкое германо-английское сотрудничество в деле планирования экономики создало бы также возможность для долгосрочного финансирования крупнейших промышленных проектов и проектов по разработке сырья в других частях света.

2. Колониальные вопросы

В связи с германо-английским экономическим сотрудничеством г. Хадсон изложил план создания колониального кондоминиума в Африке. В основу этого плана положена идея совместного освоения Африки европейскими колониальными державами. Речь пошла бы о широких, связанных между собою территориях, охватывающих самые крупные области тропической и субтропической Африки. Сюда могли бы войти Того, Нигерия, Камерун, Конго, Кения, Танганьика (Немецкая Восточная Африка), Португальская и Испанская Западная и Восточная Африка, Северная Родезия. На этих территориях можно было бы по единой системе организовать разработку сырья и производство продовольствия, осуществить капиталовложения и вести внешнюю торговлю, упорядочить валюту и транспортную сеть, административное управление, а также военный и полицейский контроль.

Судя по заявлению сэра Гораса Вильсона, возможны также и другие практические решения колониального вопроса. Г-н Хадсон сказал далее, что он не может официально выступать за установление взаимопонимания между английскими и германскими промышленными кругами, но поддержит любое практическое урегулирование, о котором ему станет известно. Конечно, Англия стремится выиграть следующую войну, однако он посчитал бы себя глупцом, если бы его желанием было говорить со мной не в данный момент, а на мирной конференции. После войны нынешние проблемы стали бы для всех участников значительно сложнее, чем в наши дни.

3. Совместное германо-английское заявление о соотношении между валютами обеих стран на основе международного урегулирования германских долгов. Кредиты германскому Рейхсбанку. Восстановление связи между европейскими рынками капитала. Урегулирование валютного вопроса и вопроса о долгах Юго-Восточной Европы под главенством берлинского рынка. Приспособление оговорки о принципе наибольшего благоприятствования к особым условиям производства европейских аграрных стран. Достижение договоренности между Англией и Германией об объеме английских вложений на рынках, находящихся в сфере особых экономических интересов великогерманского рейха в Восточной и Юго-Восточной Европе.

По вопросу о времени проведения переговоров я хотел бы указать на то, что премьер-министр как лидер Консервативной партии до середины сентября должен принять решение, с какой программой ему нужно выступить на выборах, которые, по доверительному сообщению сэра Джозефа Болла, рассчитывают назначить на 14 ноября. Сэр Джозеф Болл рассчитывает, что в результате выборов Невиль Чемберлен и Консервативная партия останутся у власти на дальнейшие пять лет.

Прощаясь, сэр Горас Вильсон сказал, что считает возможным проведение совместной внешнеторговой политики обоими крупнейшими индустриальными государствами Европы. Германия и Англия, выступая поодиночке в конкурентной борьбе против всех промышленных государств, не могут и отдаленно добиться такого большого экономического подъема, который станет возможным при планомерно организованном сотрудничестве между ними. Сэр Горас сказал: если фюрер даст согласие на переговоры, то это будет рассматриваться как признак восстановления доверия.

Прошу указаний, могу ли я и в какой форме дать ответ сэру Горасу. Вольтат[164]

39. Донесение И. О. военного атташе (и. о. резидента) СССР в Японии в ГРУ ГШ РККА Л. Мишина. 15 августа 1939 г.

В июне кабинет Японии отклонил предложение военных о заключении военного союза с Германией и Италией, направленного против демократических стран, и принял решение об укреплении антикоминтерновского пакта, т. е. союза против СССР. Военные, надеясь на компромисс с Англией, вынуждены были временно согласиться. В результате аннулирования договора с Америкой, затяжки переговоров с Англией и боязни, что японская армия одна не справится с СССР, военные потребовали пересмотра июньского решения о военном союзе. 8 августа этот вопрос в течение пяти часов обсуждался на совещании пяти министров, при этом выявились крупные разногласия и никаких решений принято не было. Продолжение обсуждения назначено на 18 августа.

Дворцовые и финансовые круги пойдут на заключение военного союза только против СССР, но не против всех демократических стран, чего требуют Германия и Италия. Основная масса морской группы поддерживает финансовую группу. Внутренние силы требуют союза без всяких условий[165].

40. Информация разведки НКВД СССР. Вечер 23 августа 1939 г.

Эта информация сыграла роль последней капли в убеждении высшего советского руководства в настоятельной необходимости заключения договора о ненападении с Германией. Дело в том, что разведка добыла сверхсекретную информацию о состоявшейся в конце второй половины августа 1939 г. серии встреч посла Англии в Берлине Н. Гендерсона с Гитлером. Полученные данные свидетельствовали о том, что Англия готова была оказать определенное давление на польское руководство, чтобы побудить его к уступчивости. 23 августа 1939 г. британский премьер-министр Н. Чемберлен в срочном послании Гитлеру предложил разрешить вопросы германо-польских отношений в «атмосфере доверия» путем прямых переговоров, в которых Англия могла бы быть посредником. Прогерманский характер такого посредничества не оставлял сомнений. Содержание послания было доложено Сталину разведкой за несколько часов до его встречи с Риббентропом в ночь на 24 августа. Советская делегация, таким образом, знала, что англичане готовы отдать Польшу немцам, удовлетворив их территориальные притязания, а если дело дойдет до войны, неизбежностью которой они откровенно грозили Берлину, то, тем не менее, не намерены воевать из-за нее всерьез[166].

Итак, только что вы, уважаемые читатели, ознакомились с весьма кратким, но, надеюсь, достаточно информативным перечнем основной разведывательной информации, которая предшествовала вынужденному принятию высшим советским руководством решения о необходимости заключения договора о ненападении с Германией. Подчеркиваю, что это очень мизерная часть разведывательной информации. А ведь еще непрерывным потоком шла информация от полномочных представителей (послов), журналистов, а также из других источников, в том числе и разведывательных. Так что массив информации был огромен. И вот теперь, когда вы ознакомились со всем этим, попробуйте хотя бы самим себе ответить на те же вопросы которые в качестве названий мифов были вынесены в заголовок этого блока:

1. Разве советские разведывательные службы не обеспечили высшее советское руководство необходимой разведывательной информацией о реальной позиции и политике основных мировых игроков, в том числе и о подлинных угрозах безопасности СССР накануне заключения советско-германского договора о ненападении?!

2. Разве высшее советское руководство не располагало серьезной разведывательной информацией, свидетельствовавшей о небывалой угрозе безопасности СССР?! Разве высшее советское руководство принимало неадекватные политические решения ?!

3. Разве Сталин и высшее советское руководство беспочвенно приняло решение о необходимости заключения с Германией договора о ненападении в целях предотвращения хотя бы на время угрозы войны?! Разве не очевидно, что вопрос о войне с СССР в обозримом будущем ставился не столько даже теоретически, сколько практически и прагматически?!

Абсолютно убежден, что любой вменяемый, адекватно и здравомыслящий человек, пускай даже и далекий от повседневных исторических исследований, ответит на эти вопросы однозначно и адекватно историческим реалиям того времени. А реалии были не простые, а жестокие: СССР целенаправленно подставляли не просто под вооруженный удар со стороны гитлеровской Германии, а под нацистский «молот» на японской «наковальне»! Ведь в тот момент разгорался вооруженный конфликт на Халхин-Голе, спровоцированный «дальневосточным Мюнхеном» в лице пресловутого англо-японского соглашения Арита — Крейги от 24 июля 1939 г. В середине августа 1939 г. генерал Жуков доложил в Москву, что подготовка к переходу в решительное наступление завершена. Создалась благоприятная обстановка для того, чтобы одним ударом решить целый комплекс фактически глобальных вопросов:

— положить конец вакханалии беспрерывной подлости со стороны демократического Запада, преследовавшего цель подставить СССР под вооруженное двухфронтовое нападение — со стороны Германии и Японии;

— выйти из постмюнхенской изоляции на мировой арене;

— пускай и на время, о чем хорошо было известно высшему руководству Советского Союза, но обезопасить СССР от конкретной угрозы войны с Германией уже в 1939 г.;

— возвратить ранее нагло украденные русские земли и за счет этого выдвинуть свои границы на запад в среднем километров на 300, лишив одновременно Германию возможности напасть с наиболее выгодного для нее плацдарма, то есть с рубежа границ до 17 сентября 1939 г.;

— оттянуть время неизбежного вооруженного столкновения с Германией практически на два года;

— использовать экономический, военно-экономический и военно-технический потенциалы и мощь Германии в интересах:

а) безопасности СССР;

б) технической модернизации советского военно-промышленного комплекса;

в) перевооружения и дальнейшего укрепления РККА;

— отрезвить японских агрессоров;

— крепко отучить их от дурной привычки нападать на Советский Союз;

— вбить огромный осиновый кол в германо-японские отношения и тут же вырастить на нем германо-японское постоянное «яблоко раздора». Практически все эти вопросы и были решены.

Известный современный ученый-историк Наталья Алексеевна Нарочницкая в недавно изданных книгах «За что и с кем мы воевали» и (Россия и русские в современном мире» отмечает: «Британия (и в целом демократический Запад. — А. М.) рассчитывала вовсе не умиротворить Гитлера, но подтолкнуть его к дальнейшей экспансии, и в принципе англосаксонский расчет на необузданность амбиций и дурман нацистской идеологии был точным. Но Британии (и в целом демократическому Западу. — А. М.) нужно было направить агрессию только на Восток, что дало бы повод вмешаться и войти в Восточную Европу для ее защиты и довершить геополитические проекты, то есть изъять Восточную Европу из-под контроля как Германии, так и СССР». «Вряд ли Британия и западноевропейские страны рассчитывали вообще избежать войны, но для них наименьшие издержки сулило вступление в войну по собственному решению уже после того, как Гитлер пошел бы на СССР, на Украину, через Прибалтику, которая имела в то время в их глазах куда меньшую ценность по сравнению с антисоветской Польшей, на которую с Версаля поставила Антанта. Вряд ли Британия предполагала, что Гитлер обойдет Польшу, и она готовилась к тому, чтобы выступить в ее защиту, что и сделала в 1939 году. Но она явно рассчитывала, что Германия нападет на нее в одном походе на Восток, ввязавшись в обреченную на взаимное истощение войну с СССР, что обещало сохранение Западной Европы относительно малой кровью, а также сулило вход в Восточную Европу для ее защиты»[167]. Не вышло! Просто потому, что не могло выйти!

Скажу даже более того. Сколь это ни парадоксально, но юридически неграмотно именуемый пактом Молотова-Риббентропа советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 г. в реальности сыграл еще одну выдающуюся стратегическую роль, ибо стал прародительским импульсом к зарождению всего лишь через два года антигитлеровской коалиции. Вляпавшаяся по собственной же дурости и подлости в войну Великобритания ровно через девять месяцев («родила», наконец-то, хоть одно здравое решение — натурального сумасшедшего премьер-министра Н. Чемберлена отправили на помойку Истории, где он подозрительно быстро «дал дуба», а на его место назначили готового драться за Англию У. Черчилля. Что ж, говорят, что иногда здравые мысли посещают и английских королей. Конечно, и Черчилль был еще тот «гусь» — от Чемберлена его отличало всего лишь наличие более коварного и более подлого ума. Чемберлен был просто тупой, яро упертый, злобный и злостный русофоб и антисоветчик. Причем настолько тупой в политике, что даже его старший сводный брат, бывший министр иностранных дел Великобритании в 20-х гг. прошлого столетия и лауреат Нобелевской премии мира за разжигание первых искр Второй мировой войны Остин Чемберлен в день назначения Невилла Чемберлена премьер-министром «поздравил» его телеграммой следующего содержания: «Невилл, ты должен помнить, что ничего не смыслишь в политике»! Комментарии излишни. Черчилль был умнее на порядки, но такой же яро упертый, злобный и злостный русофоб и антисоветчик. Но даже он понял, что пора налаживать хоть какие-то нормальные отношения с СССР и, едва освоившись в премьерском кресле, предпринял соответствующие шаги. Опять-таки, конечно, без очередной подлости не обошлось — ну не могут бритты в своей политике по отношению к России, как бы она ни называлась, обойтись без подлости, изощренного коварства, а зачастую и наглого хамства. Но все-таки — доперло же до знаменитого «английского бульдога», что нужно налаживать нормальные отношения с СССР. Вот что главное!

Доперло и до США, и янки уже с середины 1940 г. потихоньку тоже начали дрейф в сторону улучшения отношений с СССР. Потому что после заключения советско-германского договора о ненападении вдрызг разобидевшаяся на Третий рейх, да к тому же хорошенько отлупленная советскими войсками Япония стала больше подумывать насчет «южного варианта» своей очередной агрессии (хотя и северный до поры до времени тоже не исключался), а это уже всерьез затрагивало американские интересы. Янки, во-первых, быстро это смекнули, а, во-вторых, по своим информационным каналам достаточно быстро убедились в этом же. И за океаном всерьез призадумались над проблемой союзника в неминуемо грядущей войне, о чем янки тоже прекрасно знали.

Короче говоря, с какой стороны ни возьмешь, реальных плюсов от советско-германского договора о ненападении было неизмеримо больше, чем высосанных из грязных пальцев наших отмороженных ультра-идиотов от демократии псевдоминусов.

Чтобы вступить в сговор с Гитлером, Сталин, в силу присущего ему антисемитизма, снял с поста народного комиссара иностранных дел СССР еврея по происхождению Максима Максимовича Литвинова (Мейер Валлах Финкельштейн) и назначил на его место своего верного соратника, русского по национальности Вячеслава Михайловича Молотова (Скрябина).

Снятием еврея по национальности Литвинова с поста народного комиссара иностранных дел СССР Сталин «послал сигнал» Гитлеру о своей готовности вступить с ним в сговор.

Сняв Литвинова с поста народного комиссара иностранных дел СССР, Сталин обозначил курс на отход от сотрудничества с западными демократиями.

Сталин и Молотов были недовольны тем, что в целях предотвращения дальнейшей германской агрессии, в чем они не были заинтересованы, Литвинов проявил в марте 1939 г. миролюбивую инициативу по созыву международной конференции представителей Великобритании, Франции, СССР, Польши, Румынии и Турции. Именно это и послужило предлогом для его снятия с поста народного комиссара иностранных дел.

Сталин и Молотов сняли Литвинова с поста народного комиссара иностранных дел СССР за то, что он до конца принципиально отстаивал курс на постепенное установление сотрудничества с западными демократиями.

Не удивляйтесь тому, что столь разноплановые мифы объединены в один блок для анализа. Между ними прямая, но невидимая, сокрытая в основном в тайных лабиринтах истории дипломатии и разведки связь, которую нам и предстоит распутать. Забегая вперед, сразу могу сказать лишь одно. Первыми тремя мифами нагло прикрывается конкретная провокация Литвинова, чуть было не поставившая СССР и без того по его же «милости» оказавшегося в международной изоляции из-за ставки на западные демократии в совершенно идиотское, зависимое от треклятого Запада положение. Признать и тем более честно рассказать об этом — увы, у мерзавцев-«демократов» ни чести, ни совести, ни тем более мужества не хватает. Для них самое главное — облить грязью Сталина и СССР, всю предвоенную политику, со всей, так сказать, «демократической яростью разоблачить усатого диктатора, вступившего в сговор с Гитлером». Вот же идиоты! Им все кажется, что и в современном мире можно что-то утаить. А знаменитое русское троеперстие не изволите ли узреть?! Впрочем, да пошла вся эта убогая босячня по имени «демократы» по известному всей России адресу... О чем можно разговаривать с теми, от кого Господь отвернулся еще при их зачатии?! Лучше сразу же перейдем к делу.

Итак прежде всего о якобы присущем Сталину антисемитизме[168]. Как же стара эта до остервенения надоевшая идиотская болтовня о якобы присущем Сталину антисемитизме! Кто только ее не использует?! В каких только грязных целях и инсинуациях ее не используют?! И нет никакой надежды, даже намека на иллюзию надежды, что когда-нибудь у тех, кто столь подло обращается с историческими фактами, проснутся остатки совести, и они, устыдившись содеянного, прекратят эту грязную болтовню. Поэтому для того, чтобы было понятно, что же на самом деле произошло, когда сняли Литвинова, и каковы были истинные мотивы этого решения Сталина, придется сначала хотя бы вкратце дать, как это принято в исследованиях, «бэкграунд», то есть подоплеку, невидимую предысторию этого сложного и тонкого вопроса.

Миф о якобы присущем Сталину антисемитизме возник еще в 30-х гг. прошлого столетия. Его сотворил и неоднократно пытался запустить в пропагандистский оборот лично Лев Давидович Троцкий-Бронштейн[169]. Оно и понятно — очень уж ему хотелось списать действия Сталина по борьбе с подрывной деятельностью оппозиции, в том числе и ее троцкистского ядра, именно на это. Цель — взъярить против Сталина и Советского Союза весь Запад, где еврейские общины обладали (и обладают) громадным влиянием на общественное мнение и правящие круги. Расчет оказался неверным. Чем больше Троцкий нападал на СССР и Сталина именно с этих позиций, тем меньше Западу хотелось его поддерживать всерьез. В этом смысле очень характерны поведение и заявления именно же видных в то время евреев Запада. Так, едва только Троцкий оказался выкинутым из СССР, как сразу видный еврейский писатель — Эмиль Людвиг (Эмиль Коэн) — обоснованно обвинил его в сотрудничестве с фашистами. Известный же американский сионистский деятель того времени Стефан Уайз в свою очередь мотивировал свой отказ принять участие в созданной Троцким комиссии по расследованию московских процессов тем, что Троцкий ведет себя недобросовестно, поднимая в связи с этими процессами еврейскую тему. «Если и другие его обвинения, — заявлял Уайз, — столь же беспочвенны, как его жалоба по поводу антисемитизма, ему вообще нечего сказать»[170]. Ему вторил главный редактор нью-йоркской газеты «Дер Тог» Б. Ц. Гольдберг, который писал: «Чтобы победить Сталина, Троцкий находит возможным изображать СССР страной антисемитизма... Разве честно писать об этом, когда это не так?... Непростительно, что Троцкий предъявляет такие необоснованные обвинения Сталину»[171].

Когда в 1933 г. «кореш» Троцкого — известный американский публицист Макс Истмэн — обратился к выдающемуся американскому писателю Теодору Драйзеру с просьбой выступить в защиту арестованных в СССР сторонников (в основном евреев) Троцкого, то писатель ответствовал следующее: «Я поразмыслил, серьезно, как на молитве, об этом деле, касающемся Троцкого. Я очень сочувствую его сторонникам в том положении, в которое они попали, но тут встает вопрос выбора. Какова бы ни была природа нынешней диктатуры в России — несправедливая или как хотите, — победа России важнее всего. Я согласен с Линкольном: нельзя менять лошадей при переправе через поток. Пока нынешнее напряженное военное положение не смягчится — если только существует возможность его смягчения — и пока вопрос о японской опасности не прояснится, я не хотел бы делать ничего такого, что могло бы нанести ущерб положению России. И, с божьей помощью, не сделаю»[172].

Проще говоря, на Западе и тогда прекрасно понимали то, что только в наше время стало доходить до некоторых, в том числе и закоренелых, зоологических антисталинистов. К примеру, уж на что ярые антисталинисты известные диссиденты-историки — братья Жорес и Рой Медведевы — но и они в один голос теперь твердят, что антисемитизма за Сталиным не числилось! Специально занимавшийся этой проблемой Жорес Медведев даже издал книгу «Сталин и еврейский вопрос» и, как глубоко изучивший проблему человек, совершенно однозначно и категорически заявил в одном из недавних интервью: «Ни антисемитом, ни тем более юдофобом Сталин не был ... У Сталина этого не было. Нет ни одного высказывания ни в официальных его выступлениях, ни в архивных документах, которое можно было бы процитировать как антисемитское»![173]

Вы только вдумайтесь, из чьих же уст прозвучало это однозначное и категоричное признание! Братья Медведевы не просто антисталинисты — они сыновья одного из репрессированных подельников Тухачевского Александра Медведева. И на своем веку немало натерпелись из-за этого. Это во-первых.

Во-вторых, казалось бы, им-то, полукровкам, — их мать Юлия Рейман, как это и так понятно, была еврейкой — и сыновьям репрессированного по делу Тухачевского военачальника, что называется, и карты в руки для обвинений Сталина в юдофобии. Ан — нет, братья не сочли возможным опуститься в современном мире до глупостей дубовой пропаганды «демократов». На основании точного документального знания категорически отвергают подобные обвинения в адрес Сталина! Более того, даже те дела, по которым фигуранты были евреи, рассматривают не с позиций якобы имевшей место сталинской юдофобии, а только с позиций внешней и внутренней политической конъюнктуры того времени и настоятельно всем рекомендуют подходить к этим вопросам именно так и только так. А в целом надо сказать, что со времен выхода в свет их книги «Неизвестный Сталин» (М., 2001 и 2007) братья Медведевы начали закономерный и глубокий дрейф в сторону более объективного (хотя и не без перехлестов) восприятия и анализа фигуры Сталина и его политики. Да и не только они. Образно говоря, «ветер истории», о котором 60 лет назад говорил Сталин, освежающе действует даже на таких людей — в прошлом ярых диссидентов...

Да, кстати, главным камертоном, по которому всегда следует сверять, был тот или иной политический деятель антисемитом или нет, является отношение властей Израиля. Ни у властей этого государства, ни тем более у самого еврейского народа, в абсолютном своем большинстве здравомыслящего, нет даже и тени намека на предвзятое отношение к Сталину из-за его якобы антисемитизма. Уж они-то прекрасно знают, сколь много сделал Сталин, чтобы, например, спасти еврейский народ в годы Второй мировой и Великой Отечественной войн. Не случайно поэтому, что именно 27 января во всем мире почитается как День памяти жертв Холокоста — именно в этот день Красная Армия освободила несчастных узников Освенцима, большинство из которых было евреями.

Не говоря уже о том, что в первую очередь они благодарны Сталину и его СССР за практически мгновенное признание провозглашения независимости государства Израиль. Они искренне благодарны ему и за помощь, которую сталинский Советский Союз оказал молодому еврейскому государству в отстаивании своей независимости. И вовсе не случайно главным камертоном, по которому следует сверять, был ли тот или иной государственный (политический) деятель антисемитом, было названо отношение властей Израиля. День похорон нещадно обвиняемого в никогда не являвшемся для Сталина характерным антисемитизме — 9 марта 1953 г. — был объявлен Днем национального траура в государстве Израиль! Этот непреложный факт уже в наше время вновь засвидетельствовал главный раввин России Берл Лазар![174] Вы только вдумайтесь в это свидетельство. Национальный траур в Израиле был объявлен в связи с кончиной Сталина! По тому самому человеку, которого, особенно за последние годы его жизни, в буквальном смысле слова до безумия и кровавой пены у рта всевозможные сволочи пытаются обвинить в антисемитизме, якобы ему присущем!

А что уж говорить обо всех предыдущих десятилетиях его жизни и деятельности. Сколько людей еврейской национальности было в его окружении? И ведь огромное их количество на важнейших постах в государстве. Потому что он ценил людей не за их национальность, а за их отношение к делу, за их таланты, проявленные во благо государства, общества и народов СССР. Возьмите, к примеру, такую простую статистику, как данные о присуждении званий лауреатов Сталинской премии, скажем, за период 1939 — 1945 гг. В то время численность еврейского населения в СССР была 1,55 %, а их доля в числе сталинских лауреатов составляла примерно 30%. А некоторые из них вообще были многократными лауреатами Сталинской премии. К примеру, знаменитый авиаконструктор М. Гуревич шесть раз удостоился присуждения Сталинской премии.

А что касается антисемитизма, то Сталин категорически отвергал его и боролся с ним. Как, впрочем, и с любыми иными проявлениями национализма, в том числе и еврейского. Это, так сказать, вкратце общий фон. Как видите, антисемитизмом тут и не пахнет. Скажу даже более того. Еврей Литвинов руководил внешней политикой СССР на протяжении полутора десятков лет, из коих десять в качестве наркома. А в составе наркомата иностранных дел и после его отставки сохранялось значительное количество евреев по национальности, которые занимали очень важные посты и в центре, и за рубежом (полпреды и торгпреды). То же самое и в разведке, и в армии. Какой же тут антисемитизм?! Угомонитесь же, супостаты окаянные!

Что же касается конкретных причин снятия Литвинова с его поста, то они таковы. Прежде всего, после Мюнхенского сговора Запада с Гитлером стала очевидной вся, мягко говоря, неэффективность дипломатии Литвинова, делавшего «непонятную» ставку только на союз с западными демократиями. Хуже того. При решении важнейших вопросов внешней политики СССР, прежде всего, вопросов европейской безопасности, в череде которых советско-германские отношения занимали одно из важнейших мест, в нем постоянно и практически безальтернативно брали верх узко местечковые националистические взгляды Мейера Валлаха Финкельштейна. А это коренным образом и только негативно отражалось на советско-германских отношениях, стержнем которых в то время были торгово-экономические отношения. И тут придется вспомнить, что с момента привода Гитлера к власти главной задачей Запада, прежде всего Великобритании, было недопущение развития советско-германских торгово-экономических отношений в том же духе, как это имело место быть вплоть до 1933 г. По настоянию Экономического департамента МИД Великобритании во главу угла всей политики PERFIDIOUS ALBION в отношении Германии и СССР была поставлена задача недопущения опасного, в понимании Лондона, возобновления экономических отношений — так как они были сильно подпорчены, в том числе и не без прямого участия Великобритании и других стран Запада. Но более всего недопущения развития торгово-экономического сотрудничества между Советским Союзом и Германией. Советский Союз планомерно вытеснялся с германского рынка. Германский же импорт из СССР, а это в те годы главным образом всевозможное сырье, восполнялся поставками из Великобритании, подконтрольных ей колоний, а также из других стран Запада. Так Запад коллективно готовил Адольфа к будущему нападению на СССР. И именно поэтому его старательно сажали на иглу сырьевой зависимости от Запада. Чтобы можно было и впредь влиять на него, но более всего на его агрессивные устремления. Ведь его же привели к власти для развязывания войны против СССР. На языке МИДа Великобритании это называлось «экономическое умиротворение» Гитлера. Именно поэтому-то в течение 30-х гг. прошлого столетия из года в год в специальных докладах британского МИДа, именовавшихся «Экономический аспект внешней политики», задача недопущения возобновления торгово-экономического сотрудничества между Германией и СССР не только приоритетно фигурировала, но и приоритетно же жестко подчеркивалась как основополагающая. И вот надо же было такому систематически происходить — при малейшем намеке на позитивные сдвиги в изрядно подпорченных после привода Гитлера к власти советско-германских торгово-экономических отношениях вмешивался Литвинов и всей мощью своего положения наркома торпедировал любые попытки улучшить эти отношения. Наиболее яркий случай — торпедирование Литвиновым попытки Германии предоставить СССР кредит в миллиард марок, о чем говорилось еще при анализе мифа № 9 книги «Кто проторил дорогу к пакту? Мифы о предыстории советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 г.».

А это вынуждает вспомнить не только историю о дореволюционных связях Литвинова с англосаксонским Западом, в том числе и с некоторыми тайными структурами последнего, прежде всего Великобритании. И тут уж, что называется, любое лыко в строку. Ведь Литвинов практически постоянно «сливал» на Запад всю информацию, касавшуюся советско-германских политических и особенно торгово-экономических отношений, причем зачастую не только конфиденциальную, но и попросту секретную, а затем и эффективно противодействовал любому намеку по их урегулированию и нормализации. А это в свою очередь, дает серьезные основание утверждать, что он исполнял функции информирующего агента стратегического влияния Запада, прежде всего Великобритании.

Хуже того. Придется вновь вспомнить, что в анналах британской разведки фигурирует некий агент под псевдонимом Д-57, поставлявший в 1920 — 1930-е гг. англичанам исключительно важную информацию внешнеполитического характера. По оценкам самих же британских историков СИС, она должна была исходить по меньшей мере из ближайшего окружения наркома иностранных дел Литвинова либо от него самого. А в этой связи придется вспомнить, что в свое время Литвинов не только женился на англичанке — Айви Лоу (кстати говоря, так и не сменившей британское подданство на советское гражданство). Он ведь еще и сидел у англичан в тюрьме. Но не просто сидел, а обеспечивал, как отмечает один из лучших современных историков Н. А. Нарочницкая, «англосаксонскую связь» в РСДРП в годы Первой мировой войны и немало потрудился в Лондоне и США, чтобы война вплоть до революции была успешной для Антанты и во всех аспектах разрушительной для России[175]. Кстати, он обеспечивал не только «англосаксонскую связь», но и поддержание контактов с британскими сионистами, поскольку весь период своего пребывания на британских островах очень тесно общался с наиболее влиятельными представителями еврейской общины Англии. В свое время не без их помощи М. Литвинов был выслан, несмотря на требования царского правительства, именно в Англию после того, как был арестован в Париже за попытку легализации «экспроприированных» в России 250 тысяч царских рублей. Впоследствии его вновь посадили в тюрьму уже как представителя Ленина в Англии, но затем обменяли на арестованного в Москве известного по истории британского шпиона Б. Локкарта. Со времен той отсидки у него сложились особо доверительные отношения с сотрудником британского МИДа Реджинальдом Липером, впоследствии возглавившим дипломатическую разведку МИДа Великобритании. Р. Липер очень уж долго с ним общался в тюрьме...

Специализирующиеся на изучении истории своей разведки британские историки отмечают чрезвычайно высокий уровень попадавшей в Лондон разведывательной информации из СССР. Конечно, с абсолютной уверенностью утверждать, тем более прямо идентифицировать «Д-57» с М. М. Литвиновым пока невозможно, но именно пока. В основном из-за того, что СИС не рассекречивает архивные данные, по которым срок давности уже давно минул. Молчит и наша Служба внешней разведки, хотя в материалах великолепной «кембриджской пятерки», лучших агентов советской разведки, наверняка найдется нечто любопытное и на этот счет. Да и не только там. Могу сказать лишь одно. По опубликованным ныне материалам МИДа и Комитета имперской обороны Англии виден поразительно высокий уровень точнейшего знания многих нюансов советской внешней политики 1920-х — 1930-х гг., причем именно на тех направлениях, которые более всего болезненно интересовали Великобританию. Какими бы проницательными ни были британские дипломаты и шпионы, но без хорошо информированной агентуры такой уровень точнейшего знания не обеспечить. А ведь, к слову сказать, на базе именно такого точного знания Великобритания совершенно уверенно действовала на четкое упреждение советских внешнеполитических шагов вне зависимости от того, предпринимались ли они по линии НКИД (МИД), Коминтерна или разведки. Она действовала именно так, как действуют лишь блестяще информированные о действиях противной стороны государства. Причем настолько тонко, изощренно и коварно, в том числе даже и в нюансах, что только остается, что диву предаваться. Только одно это уже вынуждает более чем серьезно отнестись к мнению британских историков. Тем более если учтем следующее, по меньшей мере просто шокирующее, обстоятельство.

Как выяснилось лишь осенью 2008 г., именно на Литвинова руководство британского МИДа возлагало серьезные надежды на то, что с его-то помощью удастся осуществить одну массированную акцию стратегического влияния.

Дело в том, что осенью 2008 года Служба внешней разведки рассекретила огромное количество документов, относящихся к домюнхенскому и постмюнхенскому периодам. 700 с лишним страниц. И среди них копию телеграммы министра иностранных дел Великобритании лорда Галифакса на имя временного поверенного в делах Великобритании в СССР. В телеграмме «святая лиса»[176] британской внешней политики и дипломатии требовал от временного поверенного добиться аудиенции у Литвинова и постараться в беседе с ним убедить советского наркома в необходимости повлиять на руководство Компартии Чехословакии. Как вы думаете, для чего?! А чтобы при вхождении гитлеровских войск в отданные по Мюнхенскому сговору со всем движимым и недвижимым имуществом чешские Судеты там не возникло бы народных волнений и сопротивления!?[177] К слову сказать, это задание для агента стратегического влияния только очень высокого уровня! Вот и попробуйте теперь объяснить хотя бы самим себе простую вещь: почему, на каком основании «святая лиса» английской внешней политики и дипломатии в качестве проводника своей политики, то есть, в сущности-то, в качестве «агента стратегического влияния» избрал именно народного комиссара иностранных дел М. М. Литвинова?! Любопытно в этой связи резюме корреспондента «Красной звезды». Справедливо и возмущенно недоумевая по этому поводу, он вопрошает: «Хотели скомпрометировать (Литвинова. — А. М.)? Или, может, из-за того, что с 1907 по 1917 год тот (то есть Литвинов. — А. М.) жил в Великобритании, работая в Международном социалистическом бюро, в самом Лондоне, где и мог познакомиться с... лордом или с его коллегами? Ответ на эту загадку также может крыться в архивах, но не наших, а Форин Оффиса или, скорее, МИ-6...».[178] Между прочим, упомянутое Международное социалистическое бюро являлось объектом пристального внимания британских спецслужб в годы Первой мировой войны...

Комментарий. В принципе Литвинов, судя по всему, уже тогда должен был быть снят с поста наркома иностранных дел хотя бы только за это. Его спасло одно обстоятельство. В октябре 1938 г. в отношениях между Германией и Польшей стал разгораться так называемый Збонщинский инцидент, жертвой которой стали именно проживавшие в Польше евреи, являвшиеся германскими подданными. Этот инцидент привлек к себе пристальное внимание мировой общественности именно оголтелой юдофобией, которую рьяно демонстрировали обе стороны, особенно же, как ни странно, Польша, неискоренимый государственный антисемитизм которой и в то время был притчей во языцех во всем мире. Снятие же Литвинова с поста именно в этот период, тем более на фоне Мюнхенской сделки, позволило бы врагам СССР обвинить его в проведении антисемитской политики и солидаризировать его с юдофобскими действиями Польши и Германии. Вот так Литвинов и уцелел на своем посту до начала мая 1939 г.

Именно Литвинов своей, едва ли не в буквальном смысле слова безумствовавшей франко- и особенно англофильствовавшей «дипломатией» по итогам Мюнхенского сговора Запада с Гитлером воистину загнал Советский Союз в международную изоляцию, выход из которой, по условиям тех времен, был всего лишь один. И весь мир знал это. Об этом без устали сообщали своим правительствам и дипломаты, и разведчики едва ли не всех стран. Это заключение с Германией аналогичного Мюнхенским соглашениям договора. Проще говоря, договора о ненападении. Почему он так поступал?! Ведь не мог же он не видеть всей подлости западной дипломатии! Физически не мог — это бросалось в глаза даже слепому. Не говоря уже о том, что, как нарком иностранных дел, он имел допуск и к разведывательной информации. И потому прекрасно был информирован о многих перипетиях дипломатической борьбы в Европе того периода. Тем не менее он все время пытался протащить линию на сотрудничество с западными негодяями. Еще в книге «Кто проторил дорогу к пакту? Мифы о предыстории советско-германского договора о ненападении от 23 августа 1939 г.» приводилось одно высказывание У. Черчилля: «В истории, которая, как говорят, в основном представляет собой список преступлений, безумств и несчастий человечества, после самых тщательных поисков мы вряд ли найдем что-либо подобное такому внезапному и полному отказу от проводившейся пять или шесть лет политики благодушного умиротворения и ее превращению почти мгновенно в готовность пойти на явно неизбежную войну в гораздо худших условиях и в самых больших масштабах»[179]. А Литвинов, между прочим, на протяжении всего своего пребывания на посту наркома иностранных дел Советского Союза беспрестанно пытался не только увязать советскую дипломатию с этими сплошными преступлениями, безумствами и несчастиями человечества. Более всего он пытался, если исходить из реальных фактов и конечного результата, подставить СССР под прямую угрозу войны в обмен на призрак иллюзии сотрудничества с западными демократиями в противодействии гитлеровской агрессии!

Последней же, к тому же состоящей из двух половинок, каплей, переполнившей чашу терпения и Сталина, и высшего руководства СССР, в результате чего Литвинов и был снят с поста наркома иностранных дел СССР, стало следующее.

1. В день подачи — 18 марта 1939 г. — ноты протеста[180] германскому послу Шуленбургу, Литвинов учудил странное действо. В этот же день он обратился к Великобритании с предложением немедленно созвать конференцию представителей Великобритании, Франции, СССР, Румынии, Польши и Турции для обсуждения мер по предотвращению дальнейшей германской агрессии. Именно это стало непосредственной конкретной причиной, так сказать, главной составляющей той самой последней капли, приведшей к отставке Литвинова, хотя судьба его была решена, судя по всему, уже давно, о чем свидетельствует признание Сталина о крахе советской политики по созданию системы коллективной безопасности в Европе, которую пытался проводить Литвинов.

Тщательный анализ этой истории позволяет категорически настаивать на том, что не должно подлежать сомнению то обстоятельство, что Литвинов в какой-то мере был ознакомлен с содержанием вышеприводившихся и иных сообщений разведки, коли выдвинул такое предложение. Но дело еще и в том, что накануне, 17 марта 1939 г., из Лондона, от полномочного представителя СССР в Англии И. М. Майского пришла, мягко говоря, удивительная телеграмма следующего содержания: «Турецкий посол Арас пригласил меня к себе на чашку чая. Когда я пришел, то застал у него еще румынского и греческого посланников. Естественно, началось обсуждение текущих событий. При этом румын сообщил следующее: около недели назад, еще до захвата Чехословакии, германское правительство через Вольтата, находящегося сейчас в Румынии в связи с переговорами о предоставлении немцам концессии на разведку нефти, предъявило румынскому правительству ультиматум. Вольтат заявил, что если Румыния прекратит развитие своей индустрии и через известный, — согласованный с немцами срок закроет часть ныне действующих промышленных предприятий, если, сверх того, Румыния согласится все 100 процентов своего экспорта направлять в Германию, то последняя готова гарантировать румынские границы. Румынское правительство отвергло ультиматум Вольтата. Однако вчера Вольтат вновь предъявил тот же ультиматум, и в еще более угрожающей форме. В связи с этим румынское правительство направило Тиля срочное указание немедленно информировать британское правительство о создавшемся положении и выяснить, на какую поддержку со стороны Англии оно может рассчитывать. Тиля видел сегодня Галифакса, Кадогана и Ванситтарта. Галифакс обещал доложить вопрос правительству и через 2 — 3 дня дать ответ. Полпред»[181].

Вот так, пошел почаевничать и — ну ведь это же надо такое сотворить — сообщил в Москву, что-де немцы предъявили Румынии аж целых два тайных и жестких ультиматума. Без какой-либо проверки этой информации, сразу же и залепить оную в Москву. Поразительно! Ведь Майский был не новичок в дипломатии — уж сколько лет сидел полпредом в том же Лондоне, — и прекрасно знал, что сообщать надо проверенную информацию или по меньшей мере оговориться, что предпринимаются все меры для проверки достоверности такой информации. При его-то связях в британском истеблишменте это не составило бы никакого труда. В конце концов в этом и есть весь смысл, вся суть работы посла или, как их в то время называли, полномочного представителя.

Между тем текст записи в дневнике Майского посла и содержание процитированной телеграммы полпреда (во всяком случае, в том виде, в котором она предана гласности), учтиво выражаясь, слегка, но принципиально разнятся. В дневнике Майского как полпреда (это особая форма документирования всех действий дипломатов, особенно высокого ранга, прежде всего самих послов-полпредов) содержится запись иного рода: «17 марта. Арас пригласил меня заехать к себе в 6 часов вечера для того, чтобы обменяться мнениями по текущим событиям. Когда я пришел, у него уже были Симопулос (грек)[182] и Тиля (румын)[183]. Настроение у всех было нервное. Грек был явно встревожен. Тиля храбрился, но видно было, что ему тоже не по себе. Тиля между прочим рассказал, что только что был у Галифакса. От имени своего правительства он передал ему SOS. Румпра[184] обращало внимание бритпра[185], что в результате захвата Праги Гитлером при полной пассивности западных держав в Бухаресте создалось впечатление всемогущества этого последнего в Центральной и Юго-Восточной Европе. Ввиду этого румпра необходимо определить линию своего дальнейшего поведения. Прежде, однако, чем делать окончательный выбор, румпра хотело бы получить от бритпра ясный ответ на вопрос: может ли Румыния рассчитывать на поддержку Англии в борьбе за свою независимость, и если может, то в чем такая поддержка Англии выразится?

[Как выяснилось впоследствии, в британских документах эта ситуация изложена принципиально иначе. Там указано, что 17 марта 1939 г. Галифакс сообщил С. Хору о том, что В. Тиля обратился с просьбой о предоставлении Англией займа Румынии в размере 10 млн. ф. ст. для переоснащения румынской армии и развития авиации. Тиля, по словам Галифакса, отметил, что германское правительство в последние дни потребовало предоставить ему монополию на румынский экспорт и принять некоторые меры к ограничению румынского промышленного производства в интересах Германии, и поинтересовался, не сможет ли британское правительство определить сбою позицию на случай, если Румыния станет жертвой германской агрессии?[186] Кстати говоря, приведенные Майским слова Тиля «...при полной пассивности западных держав...» в британских документах отсутствуют — непонятно, то ли они не произносились вовсе, то ли опущены при публикации. Очевидно, что в разговоре с Галифаксом Тиля не упоминал ни о каких ультиматумах Германии Румынии.]

В обоснование своего демарша Тиля уже по собственной инициативе сообщил Галифаксу о тех требованиях, которые советник германского министерства народного хозяйства Вольтат[187], находящийся сейчас в Бухаресте, предъявил румпра. Эти требования сводятся в основном к тому, что Румыния должна постепенно, по соглашению с Германией, ликвидировать всю свою промышленность, отказаться от торговли со всеми другими странами, направлять 100% своего экспорта в Германию и получать оттуда же 100% своего импорта. По словам Тиля, его сообщения произвели сильное впечатление на Галифакса, и тот обещал дать ответ на поставленный румпра вопрос через 2 — 3 дня. Галифакс, между прочим, интересовался состоянием румыно-советских отношений и спрашивал Тиля, какова была бы позиция СССР в случае германской агрессии против Румынии?»[188].

Если коротко прокомментировать суть записи в дневнике Майского, то следует сказать вот что. Как опытный дипломат он был обязан немедленно насторожиться, едва только услышал от румынского посланника всю эту историю, но особенно, когда тот упомянул, что Галифакс поинтересовался состоянием румыно-советских отношений и спрашивал, какова была бы позиция СССР в случае германской агрессии против Румынии. Ему ли, опытному дипломату, было не знать, что в это же самое время Великобритания вела конфиденциальные переговоры с Германией, стремясь заставить ее отказаться от требований по колониальному вопросу?! Ему ли, столько лет просидевшему в Лондоне полпредом опытному дипломату, было не знать, что именно поэтому в самый разгар германо-румынских торгово-экономических переговоров британское правительство направило в середине февраля 1939 г. в Бухарест своего представителя лорда Семпилла с целый якобы оживления англо-румынских торговых связей?! Ему ли было не знать, что лорд Семпилл не предложил никаких конкретных мероприятий по расширению экономических связей Англии с Румынией?! Ему ли было не понимать, что тем самым премьер-министр Великобритании Чемберлен стремился всего лишь дать понять Гитлеру, что Англия может оказать противодействие германскому проникновению в эту и другие страны Юго-Восточной Европы?! Потому как Балканы — традиционный регион особых интересов Великобритании. Потому что в то же 17 марта он знал о произнесенной Чемберленом в Бирмингеме речи, в которой тот крайне резко выступил против Гитлера. Ему ли, опытному дипломату и профессиональному историку, было не понимать, что румын — это не национальность, это профессия, о чем давно и хорошо известно всей Европе?! И что в связи с возникшей ситуацией — с одной стороны, германо-румынские торгово-экономические переговоры, с другой стороны, ни к чему не приведший визит лорда Симпелла с целью якобы оживления англо-румынских торгово-экономических связей, — румынское правительство попросту предприняло попытку, авось выйдет, слегка пошантажировать Лондон, чтобы затем «подоить двух маток» — Берлин и Лондон?! Так ли уж трудно было это сообразить опытному дипломату, который не одну «собаку съел», разгадывая дипломатические головоломки того времени?!

Между тем ревностный католик и «святая лиса» британской внешней политики и дипломатии лорд Галифакс оказался куда проницательней и хитрей советского полпреда, даром, что ли, впоследствии загремевшего на Лубянку. Галифакс сразу сообразил, что из этого можно извлечь немалую выгоду — попытаться спровоцировать обострение отношений между СССР и Германией. И для начала вечером того же дня, то есть 17 марта 1939 г., Галифакс передал сообщение Тиля английской прессе и уже утром 18 марта британские газеты вышли с огромными заголовками о «германском ультиматуме Румынии». Причем Галифакс, как и полагается настоящему английскому лорду, попросту передернул факты. Ведь в действительности-то Тиля ни о каких ультиматумах ему не сообщал! Более того. Галифакс развил слишком уж бурную деятельность. Как же, такую провокационную акцию можно провести! Вечером все того же 17 марта 1939 г. он разослал срочные запросы в Париж, Москву, Варшаву и Анкару и просил соответствующие правительства ответить, как бы они реагировали на германскую агрессию против Румынии?! Причем, опять-таки, как и полагается настоящему английскому лорду и главе британского внешнеполитического ведомства, в этих запросах он не указал позицию самой Великобритании![189]

А теперь обратите внимание на следующее. Выдвигая упомянутое выше свое предложение о созыве международной конференции, Литвинов назвал следующих ее участников — Великобритания, Франция, СССР, Польша, Румыния и Турция. И те же участники у Галифакса — ведь именно их и запросили (Великобритания и Румыния и так подразумевались). Но ведь именно «святая лиса» первой вякнула «мяу»! Вот и объясните, что это за угодливость такая со стороны Литвинова, что он один к одному стал воспроизводить действия Галифакса?! Кстати говоря, текст запроса Галифакса хотя и попал в Москву вечером того же 17 марта, но Литвинову о нем сообщили только утром 18 марта — британский посол в Москве Сидс именно утром посетил Литвинова[190]. Кстати, поинтересовавшись у Сидса, какую позицию по этому же вопросу занимает британское правительство, Литвинов одновременно указал, что сама Румыния к СССР за помощью не обращалась. Тем не менее, он пообещал доложить о полученном британском запросе Советскому правительству.[191] Он и вправду 18 марта доложил Сталину об этом запросе специальным донесением[192]. А вечером все того же 18 марта уже вышел с упоминавшимся выше предложением о созыве конференции. Кто дал ему такую санкцию — выйти с таким предложением — не ясно. Во всяком случае, не Сталин. На этот счет нет никаких документальных доказательств.

Между тем Литвинов сообщил полпредам СССР в Англии и Франции И. М. Майскому и Я. З. Сурицу[193] следующее: «Сегодня поздно вечером я вызвал Сидса и сообщил ему, что мы предлагаем немедленно созвать совещание из представителей СССР, Англии, Франции, Польши и Румынии. Я объяснил, что из вопросов одного правительства другому о позиции каждого ничего не выйдет, а поэтому необходима общая консультация. Место конференции не имеет значения, но лучше всего было бы собраться в Румынии, что сразу укрепило бы ее положение...»[194] Это надо же с какой оперативностью действовал Литвинов в интересах...Великобритании! Вот бы так в интересах СССР действовал. Хотя бы в таком простом вопросе, как элементарная проверка — а был ли ультиматум в самом деле. Ведь проще же пареной репы запросить советского полпреда в Румынии, чтобы тот узнал у румынского правительства, что к чему. Но это еще что. Тут ведь и Майский продолжил играть на британском поле, хотя и не до конца понятно, насколько сознательно.

18 марта он прислал из Лондона телеграмму, во втором пункте которой говорилось: «...2. Далее Галифакс сообщил мне о демарше румынского посланника по поводу германского ультиматума Румынии, о котором я вам сообщал, а также о том, что Тиля по поручению своего правительства поставил перед ним вопрос об английской помощи Румынии в случае агрессивных действий со стороны Германии. Галифакс добавил, что он спросил Тиля, в какой мере Румыния может рассчитывать на помощь своих соседей. Тиля ответил, что румынское правительство уверено в помощи со стороны Польши и Балканской Антанты[195], по вопросу же об СССР Тиля не мог сказать ничего определенного. Галифакс обещал Тиля в срочном порядке обсудить вопрос в британском правительстве и после этого дать ему ответ. Однако прежде чем принимать свое решение, британское правительство хотело бы выяснить позицию СССР в данном вопросе. Его интересует, может ли Румыния рассчитывать на помощь СССР в случае германской агрессии и в какой форме, в каких размерах (т. е. только ли на поставку оружия и амуниции и тому подобное или же и на более активную военную поддержку).

[По «странной забывчивости», в донесении в Москву Майский не указал, что Галифакс интересовался этими вопросами настойчиво. А ведь в его дневнике именно так и записано[196].]

Вчера вечером он послал Сидсу инструкцию срочно выяснить этот вопрос, но считает нужным поставить об этом в известность также меня. Затем Галифакс, сославшись, между прочим, на мой вчерашний разговор с Ванситтартом, стал интересоваться, что я лично думаю о возможности такой помощи.

[17 марта 1939 г. полпред СССР в Лондоне И. М. Майский имел беседу с главным дипломатическим советником министра иностранных дел Англии Р. Ванситтартом, являвшимся сторонником сотрудничества Англии с СССР в целях отпора германской агрессии. Признав, что «внешняя политика премьера потерпела полный крах», Ванситтарт утверждал, что аннексия Чехословакии нанесла по ней «окончательный удар» и поэтому «политика умиротворения мертва и возврата к ней не может быть». Ванситтарт далее стал рассматривать вопрос о возможном направлении будущей германской агрессии. «Мемель и Данциг [находятся], видимо, под непосредственным ударом, но это сейчас уже мелочь. Он, Ванситтарт, считает весьма вероятным, что ближайшим крупным объектом [агрессивных действий] Гитлера явится Румыния. Каковы бы, однако, ни были непосредственные планы Гитлера, несомненно одно: остановить экспансию Германии можно только путем быстрого создания блока из Англии, Франции и СССР с включением всех других угрожаемых государств [таких], как Польша, Румыния, Скандинавия и так далее». «Беда 1938 года состояла в том, — сказал он, — что Гитлер сыпал удары на Европу разрозненную, неподготовленную. Если в 1939 году мы хотим противостоять германской агрессии, Европа должна быть объединенной и подготовленной. Первым шагом для этого должно быть сближение между Лондоном, Парижем и Москвой, выработка общих планов действий заранее, а не в момент кризиса». Как показали дальнейшие события, эти высказывания Ванситтарта отражали, однако, его личные взгляды, а не позицию английского правительства. Отвечая Ванситтарту, полпред отметил, что ему вполне понятен ход мыслей Ванситтарта, однако, как Ванситтарту должно быть хорошо известно, «именно Лондон и Париж систематически саботировали всякий коллективный отпор агрессорам». Ванситтарт вполне согласился с этим заявлением[197]. Обратите внимание на следующее обстоятельство. Встреча Майского с Ванситтартом произошла явно днем. Явно — потому, что с 18.00 он был уже у турецкого посланника на чае. И вот ведь какое дело-то получается. Уже днем 17 марта английские руководящие дипломатические работники стали осуществлять провокационную затею с так называемым германским ультиматумом Румынии. И потому вовсе не случайно выше было указано, что Майский был обязан насторожиться, едва только он услышал во время чаепития у турецкого посланника историю с ультиматумом, поведанную румынским посланником. Увы... но просто ли «увы»?..]

Я сослался на выступление т. Сталина[198], подчеркнув, что практическое преломление общего принципа зависит от конкретных условий в каждом случае. Галифакс просил меня выяснить и информировать его о том, как смотрит Советское правительство на вопросы помощи Румынии. Галифакс, между прочим, высказывал мысль, что германское наступление на Румынию — дело ближайших дней, хотя для такого наступления необходим ряд предварительных шагов в отношении Венгрии (хотя бы получение ее согласия на пропуск немецких войск). Я ответил, что, несмотря на германский ультиматум Румынии, я еще далеко не уверен, что Гитлер действительно хочет идти на Восток. Этот ультиматум может ведь иметь и иной смысл — поставить на службу Германии все сырьевые ресурсы Румынии, в особенности нефть, как раз для того, чтобы развернуть главное наступление на Запад. Галифакс информировал меня о шагах, предпринятых британским правительством в чехословацком вопросе (вызов британского посла из Берлина "для доклада", помощь беженцам, приостановка платежа по 10-миллионному займу Чехословакии, отправка ноты-протеста, по поводу которой Галифакс с жестом усталой безнадежности бросил: "которая (теперь) вообще лишена всякого реального значения"), и в заключение просил поддерживать с ним тесный контакт в порядке обмена информацией и мнениями. Он выражал надежду, что Литвинов будет делиться с ним информацией, которая может представлять интерес для обеих сторон. Полпред».[199]

Весело получается. Нагло передергивая факты — теперь-то мы это знаем — глава внешнеполитического ведомства Великобритании отчаянно пытается убедить советского полпреда, а через него и советское руководство, что во исполнение своих агрессивных планов «Дранг нах Остен», Германия вот-вот нападет на Румынию, которая в свою очередь уверена в помощи Польши, что будет означать войну. И не только Польши с Германией, а мировую войну, ибо за Польшу должна вступить Франция, за Францию — Англия, а за ними их колонии, да плюс еще Балканская Антанта. Чем не мировая война?! И вот что интересно. Майского настойчиво обрабатывают очень высокопоставленные британские государственные мужи — Галифакс и Ванситтарт. Литвинов в это же время развивает бурную активность в Москве и даже успевает выдвинуть предложение о созыве конференции.

Однако тут проявляется одно «но», которое перевешивает все и показывает, насколько же нечестную, да что там нечестную — опасную для СССР, игру вел Литвинов. В той же самой телеграмме для полпредов в Англии и во Франции, в которой он сообщал, что вызвал Сидса и проинформировал его о своем предложении, Литвинов указал также следующее: «...Британский посол Сидс сообщил, что только что получил копию телеграммы, присланной в Лондон английским посланником в Бухаресте, который просит приостановить акцию. Сидс не понимает, что это значит, и думает, не напутал ли румынский посланник в Англии»[200].

Трудно сказать, проинформировал ли Литвинов Сталина о том, что ему рассказал Сидс — похоже, что он этого не сделал, во всяком случае по документам это не прослеживается, — но одно можно сказать точно. Литвинов был обязан дать телеграмму-молнию Майскому и Сурицу с тем, чтобы те временно воздержались бы от информирования руководства МИД и правительств, при которых они аккредитованы, до получения дополнительных инструкций из Москвы. Ведь уже было понятно, что история с германским ультиматумом — чистейшая туфта, причем британского розлива. Чего же лезть с какими-то предложениями о созыве конференции по поводу не имевшего место ультиматума. Это путь к осложнению и без того отягощенных массой проблем советско-германских отношений. Попутно обратите также внимание и на то, что британский посланник в Бухаресте, а это, между прочим, теснейшим образом связанный с британской разведкой Сэмюэл Хор, просил приостановить акцию. С. Хор был опытным разведчиком и дипломатом и потому прекрасно знал цену словам. И уж если он просил «приостановить акцию», то, следовательно, действительно проводилась «акция», и Хор это мгновенно понял. Кстати говоря, важно и то обстоятельство, что Хор сообщил об этом напрямую Сидсу, то есть непосредственно из Бухареста послал телеграмму в Москву Сидсу. А это означает, что он тем более понимал, что дело нечисто и может обернуться негативным результатом. Минуя свой МИД, послы одного и того же государства редко обращаются непосредственно друг к другу. В основном это происходит в экстренных, особых случаях.

А дальше и вовсе пошло разоблачение действий Литвинова, в том числе даже и... саморазоблачение. Судите сами. Вот важный отрывок из телеграммы от 19 марта 1939 г. полномочного представителя СССР в Великобритании И. М. Майского в Народный комиссариат иностранных дел СССР: «Ознакомил сегодня Галифакса с ответом, данным Вами Сидсу, по вопросу о нашем отношении к германскому ультиматуму. Он уже знал о нем от Сидса, однако Сидс, видимо, телеграфировал очень кратко, потому что некоторые детали (например, Ваше указание на длительность и сложность переговоров между разными столицами) явились для него новостью. Галифакс сообщил, что он уже консультировался с премьером по вопросу о предлагаемой Вами конференции, и они пришли к выводу, что такой акт был бы преждевременным, ибо опасно созывать конференцию без уверенности в ее успехе. Поэтому пока в качестве первого шага они хотят предложить нам, Франции и Польше, опубликовать совместную декларацию в том смысле, что все названные державы заинтересованы в сохранении целостности и независимости государств на востоке и юго-востоке Европы. Точный текст проекта вырабатывается, сегодня будет принят кабинетом и, вероятно, уже завтра будет сообщен нам. Галифакс подчеркивал важность опубликования декларации возможно скорее. Следующий после этого шаг ему представляется в таком виде: Турции, Румынии, Греции, Болгарии, Югославии и другим якобы миролюбивым государствам будет предложено присоединиться к декларации, в связи с чем возможна конференция всех названных держав совместно с перечисленной первоначально четверкой»[201]. «Прицепом» к этой телеграмме пошла датированная тем же числом другая телеграмма, дополнявшая предыдущую: «1. В том же разговоре Галифакс сообщил мне, что Тиля уведомил его об ультиматуме 17-го вечером; 18-го утром английский посланник в Бухаресте Хор видел Гафенку[202], и тот отрицал получение ультиматума. Именно после этого Хор прислал Сидсу телеграмму с указанием приостановить акцию в Москве.

[Вот объясните, пожалуйста, как следует квалифицировать действия Литвинова и тем более называть его самого, если, исходя даже из этой телеграммы, он уже 18 марта знал, что никакого германского ультиматума Румынии не было, но тем не менее он продолжал свою часть британской провокации, и даже указал, что Сидса принял поздно вечером. Во-первых, на кой черт полпредам СССР в Лондоне и Париже знать, в котором часу он принял британского посла? Во-вторых, ведь знал же от того же Сидса, что никакого ультиматума не было, и все-таки полез со своим провокационным предложением!? — А. М.]

Галифакс добавил, что вчера же, 18-го, Бек говорил английскому послу в Варшаве, что ему ничего не известно об ультиматуме. Отсутствие демарша с румынской стороны в Москве Галифакс склонен объяснить именно тем, что румынское правительство, видимо, не получило никакого ультиматума. В связи с этим Галифакс выражал недоумение по поводу демарша Тиля 17 марта. Я ознакомил Галифакса с текстом нашей ноты по поводу аннексии Чехословакии, которая ему очень понравилась, особенно то место, где нота квалифицирует акцию Гитлера как агрессию. В заключение Галифакс еще раз и очень настойчиво просил меня поддерживать с ним возможно более тесный контакт.

2. Несмотря на то, что вопрос о реальности германского ультиматума остается неясным, английское правительство, видимо, серьезно обсуждает дальнейшее направление своей внешней политики. Доказательством может служить тот факт, что, несмотря на священный "уикенд", кабинет почти непрерывно заседает: одно заседание было вчера, в субботу, после ленча, второе — сегодня утром и третье началось сегодня же в 4 часа дня»[203].

Смотрите, Майский уже начал сомневаться и указал, что «вопрос о реальности германского ультиматума остается неясным». Но Литвинов уже закусил удила по-настоящему, о чем свидетельствует следующая его телеграмма от 19 марта полномочным представителям СССР в Великобритании и Франции И. М. Майскому и Я. 3. Сурицу и временному поверенному в делах СССР в Румынии П. Г. Куколеву: «Румынский посланник Диану, которому до сегодняшнего дня ничего не было известно о германском ультиматуме, сообщил сегодня НКИД (то есть персонально Литвинову. — А. М.), что никакого ультиматума не было и что переговоры с германским делегатом Вольтатом в Бухаресте не выходили за дамки обычных переговоров по применению торгового договора. Опровержение дано также в печать. Надо полагать, что либо Германия заставила Румынию дать это опровержение, сняв на время ультиматум, либо Румыния решила уступить нажиму Германии. Сообщаем для сведения. Нарком»[204]. Проще говоря, Литвинов, наконец-то, понял, что серьезно прокололся, если не вообще обделался под самую завязку, и поскольку реверс дать не мог — надо же исполнять британский заказ! — потому стал навязывать свою беспочвенную точку зрения полпредам. Вот как его называть после этого?!

Но это еще что. 20 марта 1939 г. отсутствие германского ультиматума подтвердил и посол Румынии во Франции — Тартареску, — о чем стало известно и советскому полпреду Сурицу, а тот немедленно проинформировал Москву, Литвинова. Вот текст телеграммы полномочного представителя СССР во Франции Я. З. Сурица в Народный комиссариат иностранных дел СССР от 20 марта 1939 г.: «Сообщил Бонне ваш ответ. Он благодарил и просил вам передать, что с вашим предложением в принципе согласен, но должен проконсультироваться в Лондоне и Бухаресте. Что касается круга участников, то он считал бы желательным, кроме намеченных вами, привлечь также и Югославию. Бонне ознакомил меня с содержанием его бесед с Татареску и Лукасевичем[205]. Татареску, отрицая наличие ультиматума, подчеркивал исключительную серьезность угрозы, нависшей над Румынией, и поставил вопрос о французской помощи. Бонне ответил, что Франция одна такой помощи оказать не сможет и что нужно выяснить позицию других заинтересованных стран, в том числе и СССР. На это Татареску ответил, что в первую очередь следует повлиять на Польшу и Венгрию. Что же касается СССР, то, «учитывая роль, сыгранную Россией еще в прошлом, и роль СССР как экспонента коммунизма», к привлечению СССР следует подойти «с особой осторожностью». Тогда Бонне задал вопрос, следует ли это понимать в том смысле, что Румыния не хочет советской помощи. Татареску ответил, что такого вывода делать не следует, и что он говорил лишь о необходимости осторожности. Бонне просил все это держать пока в секрете. Лично я не исключаю, что Бонне, который далеко не в восторге от перспективы воевать за Румынию и который, вероятно, предпочел бы получить и от нас более уклончивый ответ, такими сообщениями намеренно пытается нас «охладить», усилив недоверие к Румынии. Но возможно, конечно, что он на этот раз и не соврал. Что же касается Лукасевича, то, по словам Бонне, он «был исключительно сдержан» и все время напоминал, что обязательство Польши в отношении Румынии касается лишь случая войны с Советским Союзом[206]. Полпред»[207].

21 марта английский посланник в Москве Сидс напросился на прием к Литвинову и сообщил ему следующее (далее приводится запись беседы Литвинова с Сидсом): «Английский посол потребовал сегодня срочного приема, и я его вызвал к себе в 2 час. 30 мин. Он раньше всего сообщил мне, что перед своим уходом из дому он получил телеграмму от английского посланника в Бухаресте, который сообщает, что ввиду известных недоразумений с демаршем румынского посланника в Лондоне, он по поручению Форин офиса обратился лично к румынскому королю за разъяснениями. Тот ему подтвердил, что ультиматума, собственно, не было, но что Германия выдвинула совершенно недопустимые требования. Король сказал, что Румыния оказывает сопротивление германскому нажиму, но она не будет в состоянии это делать бесконечно, если не получит обещания посторонней помощи.

Комментарий. Король Кароль II отчаянно врал. Что ж, быть королем нации, которая не является нацией, но профессией — профессия вдвойне. Тем более что и королям не чужды простейшие людские пороки. А врал он вдвойне. В конце ноября 1938 г., возвращаясь из поездки в Англию и Францию, Кароль II неофициально посетил Германию. 24 ноября он имел тайную встречу с Гитлером. Румынский король, указав на существование «хороших отношений с германским рейхом», заявил, что Румыния желает «сохранить и углубить» эти отношения, в частности развивать торговые и экономические связи с Германией. В ходе беседы король неоднократно подчеркивал антисоветский характер внешней политики Румынии[208]. 26 ноября 1938 г. румынский король имел в Лейпциге встречу с Г. Герингом. Касаясь вопросов европейской политики, король заявил, что польско-румынский союз «направлен исключительно против Востока». Он выразил готовность «поддержать планомерное сотрудничество по развитию экономических отношений» между Румынией и Германией и высказался за разработку долгосрочного плана (на пять — десять лет) товарооборота между обеими странами[209]. Визит Кароля II в Германию показал, что румынские правящие круги после Мюнхена стали на путь все большего подчинения экономики и в значительной степени и политики своей страны интересам фашистского рейха. В связи с подавлением в Румынии в конце ноября 1938 г. попытки мятежа прогитлеровской «Железной гвардии» и последовавшим за этим временным ухудшением германо-румынских отношений переговоры по экономическим вопросам между двумя странами начались только в феврале 1939 г. С германской стороны эти переговоры было поручено вести Г. Вольтату, чиновнику по особым поручениям в возглавлявшемся Герингом ведомстве по осуществлению четырехлетнего плана. И когда 13 февраля Х. Вольтат прибыл 13 февраля 1939 г. в Бухарест для ведения переговоров по вопросам германо-румынского торгово-экономического сотрудничества, то лично сам король заявил ему следующее. По его, короля, поручению министерством иностранных дел совместно с министерством национальной экономики, финансов и вооружений подготовлена широкая программа экономического и политического сотрудничества Румынского королевства с Германией[210]. Непосредственно во время переговоров румынская сторона предлагала разработать широкую экономическую программу, которая предусматривала бы экспорт в Германию из Румынии продовольствия, леса, нефтепродуктов, минерального сырья, а также развитие румынской промышленности, строительство различных коммуникаций и т. д. И все это с учетом интересов Германии[211]. Если по-простому, то Румыния сама «ложилась» по нацистский рейх, без всяких ультиматумов. А вопли насчет якобы имевшего место неприемлемого ультиматума со стороны Германии понадобились лишь только для того, чтобы показать внешнему миру, что-де Румыния действует под давлением, а заодно пошантажировать Лондон — авось чего-нибудь да выйдет. К такому выводу принуждает также и то обстоятельство, что когда 23 марта 1939 г. между королевским правительством Румынии и правительством гитлеровской Германии был подписано соглашение «Об укреплении экономических связей между Германией и Румынией», то говорилось следующее: «Румынское королевство и Германская империя намерены... расширять свои экономические взаимоотношения и достигнуть широкого и планомерного сотрудничества в экономической области». Более того. Соглашение предусматривало также и разработку «многолетнего экономического плана», который «учитывал бы германские импортные потребности». Хуже того. К состоявшему всего из пяти статей соглашению имелся также и подписанный сторонами секретный протокол. Причем если в статьях соглашения определялось, что стороны намерены делать в торгово-экономической сфере, причем в интересах импортных потребностей Германии, то секретный протокол давал толкование статей соглашения[212]. Согласно секретному протоколу, правительство Румынии брало на себя обязательство всячески содействовать и поощрять деятельность нефтяных компаний по осуществлению более обширной программы добычи нефти и развития нефтеперерабатывающей промышленности. Королевское правительство также дало согласие на создание в Свободной зоне смешанных румыно-германских промышленных предприятий и торговых обществ и т. д. Фактически вся экономика Румынии по этому соглашению и тем более секретному протоколу была добровольно, со стороны королевского правительства, поставлена на службу нацистского рейха.[213] Так что вопить о каком-то ультиматуме со стороны румын было просто неприлично. Не хотели бы — не делали бы этого. Англичане, к слову сказать, прекрасно это знали, но на некоторое время сделали вид, что поверили в сказку об ультиматуме. Уж что такое румынский король, Лондон знал не понаслышке. Но ведь надо же было устроить провокацию. Тут все что угодно сойдет!

Далее Сидс сообщил, что по поводу создавшегося положения английское правительство держится такого мнения: «Хотя точность слухов касательно германского ультиматума Румынии вызывает сомнения, но для британского правительства, однако, ясно, что поглощение Чехословакии Германией свидетельствует о том, что германское правительство полно решимости выходить за рамки той цели, которую оно как будто до сих пор себе ставило, т. е. консолидации германской расы. Теперь, когда германское правительство распространило свои завоевания на другую нацию, никакое европейское государство не может не считать себя непосредственно или в конечном счете угрожаемым, если недавняя акция Германии окажется частью определенной политики господства. В этих обстоятельствах британское правительство считает необходимым приступить немедленно к организации взаимной поддержки со стороны тех держав, которые признают необходимость защиты международного общества против дальнейшего нарушения основных законов, на которых оно покоится». (Мною записано со слов посла текстуально.)

Сославшись на заявление Галифакса т. Майскому, посол вручил мне проект декларации, которую британское правительство предлагает подписать от имени четырех государств: Великобритании, СССР, Франции и Польши (проект декларации прилагается). Посол пояснил, что это не является контрпредложением взамен нашего предложения, которое отнюдь не отвергается, а осуществление которого, по-видимому, откладывается на некоторое время после подписания декларации. По мнению Галифакса, такая декларация произведет отрезвляющее действие на Германию. Я сказал, что, конечно, не замедлю передать английское предложение своему правительству, но что мне кажется, что даже для деклараций весьма желательны предварительные консультации, когда сразу может быть установлен приемлемый для всех участников текст и когда сразу могли бы быть приняты решения в случае, если бы то или иное государство отказалось примкнуть к декларации.

Сидс ответил, что декларация составлена в таких необязывающих выражениях и так лаконично, что вряд ли могут быть серьезные возражения. Конечно, возможны поправки, против которых британское правительство не будет возражать, если они не противоречат основной цели декларации. Сидс не ожидает возражений со стороны Франции или нашей, но если бы отказалась подписать декларацию Польша, то он лично не видит препятствий к тому, чтобы Декларация исходила от трех великих держав. Сидс подтвердил сообщенное уже т. Майскому, что Галифакс немедленно после подписания декларации четырьмя державами намерен предложить другим заинтересованным более мелким государствам присоединиться к этой декларации. Следующим этапом было бы общее совещание подписавших декларацию и присоединившихся к ней. Он выразил надежду, что, по крайней мере, с нашей стороны не будет возражений, ибо и так, мол, наша позиция подвергается разным кривотолкам. Например, заявление т. Сталина на съезде о нашей готовности помогать жертвам агрессии толкуется в том смысле, что мы не хотим предупреждать войну и говорим о помощи лишь после возникновения войны.

Я выразил крайнее удивление такому неправильному толкованию заявления т. Сталина, напомнив послу о наших многочисленных заявлениях о созыве совещаний и конференций, причем мы всегда подчеркивали необходимость профилактических мер, чтобы предотвратить войну. Посол стал извиняться, что он отнюдь не солидаризируется с упомянутым толкованием, и просил дать ему ответ возможно скорее. Литвинов»[214].

Видите, как стала поворачиваться ситуация. Мало того что британская провокация стало выходить в апогей, так еще и Сталину приписали то, что он и вовсе не говорил. Не говоря уже о том, что «соловьиные трели» британских «миротворцев» насчет системы коллективной безопасности, которые они вдували в уши Литвинова, не носили даже иллюзорно реального характера. Особенно если учесть, что Сидс сразу же оговорился, что если Польша откажется подписывать такую декларацию, то можно ограничиться тремя странами. То есть, заведомо зная подлый характер британской и французской дипломатий, которые не возьмут на себя каких-либо обязательств, что, в общем-то, и не скрывалось, СССР ради какой-то бумажки, не имеющей даже туалетного значения, должен был пойти на целенаправленное обострение и без того осложненных отношений с Германией. Судите сами. Вот текст предложенного Сидсом проекта этой декларации:

Проект декларации Великобритании, СССР, Франции и Польши, врученной послом Великобритании в СССР У. Сидсом народному комиссару иностранных дел СССР М. М. Литвинову. 21 марта 1939 г.

«Мы, нижеподписавшиеся, надлежащим образом на то уполномоченные, настоящим заявляем, что, поскольку мир и безопасность в Европе являются делом общих интересов и забот и поскольку европейский мир и безопасность могут быть задеты любыми действиями, составляющими угрозу политической независимости любого европейского государства, наши соответственные правительства настоящим обязуются немедленно совещаться о тех шагах, которые должны быть предприняты для общего сопротивления таким действиям»[215].

Крайне характерная для британской дипломатии совершенно идиотская бумажка, которая, во-первых, абсолютно ни к чему не обязывает, кроме как к болтовне ни о чем, а, во-вторых, запредельно глупая бумажка, потому как «совещаться» — и без того прямая функция послов. Они этим и заняты — получают указания от своих правительств и идут совещаться с руководством страны аккредитации. Так что сразу же возникает вопрос: а на кой хрен Галифакс придумал эту чертовщину?! А на тот самый, что после выступления Сталина на съезде партии, на Западе смекнули, что Литвинов со своей запредельно безумствовавшей прозападной ориентацией попросту провалился, и потому высшее руководство СССР запросто может пойти теперь по пути поиска иного выхода из постмюнхенской изоляции. Потому Англия и кинулась спасать своего агента стратегического влияния. Потому и стали через него соблазнять СССР мнимой возможностью все-таки создать антигитлеровскую коалицию для предупреждения дальнейших агрессий нацистской Германии.

Но вот ведь какое дело получается. Какого черта надо было пытаться соблазнять СССР столь мнимой возможностью? Ведь СССР никогда не скрывал своего крайне негативного отношения к агрессиям гитлеровской Германии. Прямо называл агрессора агрессором. Не раз ясно и однозначно высказывал намерение вооруженным путем бороться против агрессора ради независимости других стран и вообще ради мира в Европе. И что, какой итог?! Все предложения Советского Союза попросту отвергали — когда с порога, когда в результате изощренных дипломатических уверток, а иной раз просто под дурака отвергались. А теперь, видите ли, «совещаться обязуемся»!? Ну, не подлецы ли?! Да и самого Литвинова как называть, особенно если ознакомиться подряд с тремя документами:

1. Вот текст записки Литвинова от 20 марта 1939 г., адресованной министру по делам заморской торговли Великобритании Р. Хадсону на фоне записи его же беседы с тем же лицом при встрече 23 марта 1939 г.:

«Хадсон пришел в сопровождении посла. Он благодарил за любезный прием и удобства, предоставленные ему в пути, и выражал свою радость по поводу посещения нашей страны. Деловой разговор он начал с того, что Англия значительно укрепилась и даже в большей мере, чем она сама ожидала. В сентябре она воевать не могла, теперь же она воевать готова. Об Италии Хадсон говорил в пренебрежительном тоне, что это, мол, какая-то шутка. Английские морские круги уверены, что они справятся на море с Германией и Италией. Довооружение также идет чрезвычайно быстрым темпом. Военные поставки заводов, которые ожидались в июне, поступают уже теперь. Английское правительство думало, что оно будет готово к войне только в 1941 г., оказывается, однако, что эта готовность будет уже к концу лета этого года (это был преднамеренный обман, что выяснилось непосредственно на московских переговорах в августе 1939 г. — А. М.). В общественном мнении Англии тоже огромные сдвиги. Нация объединена и также полна решимости защищать свое положение в мире, как в былое время, а именно в 1910-х годах, во время Джозефа Чемберлена (отца нынешнего премьер-министра). Идея сотрудничества с другими странами разделяется почти всеми. Никакое правительство не могло бы держаться у власти, если бы оно стало проводить другую политику. Второго Мюнхена не будет. Хадсон полагает, что через год удастся даже ввести обязательную воинскую повинность. Он лично хотел бы провести на этой платформе выборы в парламент. Сюда он приехал с "открытой душой" и готов выслушать нас, как мы мыслим себе сотрудничество и какие пути для этого мы предлагаем. Я изложил ему нашу позицию в духе своей записки от 20-го.

Комментарий: В своей записке от 20 марта 1939 г. М. М. Литвинов изложил следующее:

«Мы еще пять лет тому назад осознали опасность для дела мира со стороны фашистской агрессии. Мы не имели никаких оснований опасаться обращения этой агрессии в первую очередь против нас, а, наоборот, были уверены, что она будет направлена раньше всего против творцов Версальского и Сен-Жерменского актов и государств, возникших и расширившихся на основе этих пактов. Мы считали, однако, фашистскую агрессию общей опасностью, для борьбы с которой необходимы общие усилия и сотрудничество всех неагрессивных стран. С этой целью мы вступили в Лигу наций, видя в ней аппарат такого международного сотрудничества и коллективной организации безопасности. В течение пяти лет мы не переставали делать разные предложения по укреплению Лиги и приданию ей действенной силы. Мы предлагали систему региональных пактов, региональные совещания, применение к агрессорам предусмотренных Уставом Лиги санкций и готовы были участвовать и участвовали в таких санкциях независимо от того, задевались ли наши интересы отдельными случаями агрессии. После аннексии Австрии нам стало ясно, что Германия скоро бросится на другие среднеевропейские государства, и мы поэтому предложили тогда немедленное совещание заинтересованных государств. В разгар судетского конфликта мы предлагали Франции и Чехословакии совещание генеральных штабов и совершенно недвусмысленно заявляли о своей готовности выполнить наши обязательства в отношении Чехословакии на предусмотренных договором условиях, т. е. при оказании помощи Чехословакии также и Францией.

Все эти наши предложения игнорировались Англией и Францией, которые, отвергая принципы Лиги, вступили на путь индивидуальных разрешений отдельных проблем не путем сопротивления агрессии, а капитуляцией перед ней. Несмотря на ясно наметившийся блок Германии, Италии и Японии, Англия и Франция отклоняли какие бы то ни было совещания миролюбивых стран под предлогом, что это может быть истолковано агрессивными странами как блок против них. Такая политика Англии и Франции завершилась мюнхенской капитуляцией, которая создала нынешнее положение в Европе, которое, по-видимому, не нравится и Англии. Советский Союз больше, чем какая-либо другая страна, может сам позаботиться о защите своих границ, но он и теперь не отказывается от сотрудничества с другими странами. Он мыслит себе это сотрудничество только по пути действительного общего сопротивления агрессорам. Базой такого сотрудничества должно быть признание агрессии в качестве единой проблемы, требующей общих действий независимо от того, задевает ли она в том или ином случае интересы того или иного из участников сотрудничества. Должно быть признано, что агрессия как таковая происходит ли она в Европе, Азии или на другом континенте, требует общих мер борьбы с нею. Исходя из факта существования агрессивного блока, не следует отрицать необходимость совещаний и конференций и соглашений антиагрессивных государств. Конъюнктурные, необязательные и необязывающие совещания, от случая к случаю, могущие лишь служить средством в дипломатической игре того или иного государства и порождающие лишь недоверие, нами отвергаются. Мы мыслим себе сотрудничество как в рамках Лиги, так и вне ее, если в Лиге окажутся государства, мешающие борьбе с агрессорами, или же, если это будет диктоваться необходимостью привлечения США, не состоящих в Лиге. Ввиду безрезультатности наших прежних многочисленных предложений мы новых предложений сейчас выдвигать не намерены и ждем инициативы со стороны тех, которые должны показать чем-нибудь, что они становятся действительно на путь коллективной безопасности. В частности, мы всегда готовы были и теперь готовы к сотрудничеству с Великобританией. Мы готовы рассмотреть и обсудить всякие конкретные предложения, базирующиеся на указанных выше принципах»[216].

* * *

Я говорил также о том, что мюнхенская политика уничтожила международное доверие, а также авторитет великих держав среди малых государств. После пятилетнего периода инициативы, всякого рода предложений с нашей стороны и безуспешных усилий осуществления международного сотрудничества мы вправе занять выжидательную позицию в ожидании инициативы и предложений со стороны других. Вряд ли могут быть достигнуты какие-либо серьезные результаты, если сотрудничество сведется к тому, что одна сторона будет вопрошать, а другая должна отвечать. Нам также интересно знать, что на уме у англичан. Мы с достаточной полнотой и ясностью излагали наши международные концепции. Вытекающие отсюда детали могут быть выяснены со стороны всех государств только путем общего обмена мнениями, а потому мы и предложили конференцию шести.

Хадсон ответил, что он согласен со мною в изложении хода событий за последние годы, а также ошибок западных государств, но должен возражать лишь против наших подозрений, будто Чемберлен и в сентябре хотел натравить Германию на нас (я ему этого и не говорил). Никаких таких намерений у Англии не было и нет. Из того, что я сказал, ему, однако, ясно, что открывается новая страница в отношениях между нашими странами. Он хочет поразмыслить над сказанным мною и вновь поговорить перед отъездом. О маленьких странах он говорил в чрезвычайно пренебрежительном тоне, как и о Лиге наций, которая только теоретически говорила о войне и поэтому ничего не могла предпринять. Я несколько поспорил с ним насчет значения малых государств и Лиги наций.

О своем варшавском визите Хадсон говорил, что он улаживал главным образом некоторые конфликты торгового характера. Он вынес впечатление, что Польша будет драться, только если нападут на ее территорию или даже на коридор, хотя Данциг она, вероятно, сдала бы без боя. Бек говорил ему, что союз с Румынией предусматривает лишь нападение с нашей стороны. Ответа на английское предложение Польша к моменту его отъезда еще не дала. Литвинов»[217].

Вот объясните, пожалуйста, хотя бы самим себе, зачем надо было рассыпаться во всяких любезностях перед этим Хадсоном при встрече с ним 23 марта, если до этого в записке от 20 марта Литвинов, в общем-то, вполне серьезно и с некоторой долей обиды высек те же Англию и Францию?! Только ли дипломатический политес вынудил его к этому?! Ведь в сущности-то Литвинов этой запиской подводил печальные итоги своей яро прозападной политики и, как бы взывая к своим визави на Западе, пояснял, за что его снимут с поста наркома в ближайшее время.

Но еще более того попытайтесь хотя бы самим себе объяснить смысл телеграммы Литвинова от 22 марта 1939 г.: Телеграмма народного комиссара иностранных дел СССР М. М. Литвинова полномочным представителям СССР в Великобритании и Франции И. М. Майскому и Я. З. Сурицу:

«Сегодня в 20 часов заявил Сидсу следующее: "Солидаризируемся с позицией британского правительства и принимаем формулировку его проекта декларации. Представители Советского правительства незамедлительно подпишут декларацию, как только и Франция и Польша примут британское предложение и пообещают свои подписи. Для придания акту особой торжественности и обязательности предлагаем подписать премьер-министрам и министрам иностранных дел всех четырех государств".

Далее я высказал пожелание, чтобы было предложено присоединиться к декларации четырех государств не только Балканским странам, о которых говорил Галифакс, но также соседним с нами Финляндии и Балтийским странам, а также Скандинавские.

Для Вашего сведения сообщаю, что без Польши и мы не подпишем. Сидсу я пока этого не говорил, т. к. он меня не спрашивал, как мы поступим в случае отказа Польши. Предупредил Сидса, что завтра дадим наш ответ в печать. Декларация может быть подписана отдельно во всех четырех столицах и вручена там английским послам. Нарком»[218].

Вы что-нибудь поняли?! И двух-то дней толком не прошло с того момента, как он передал свою записку Хадсону, в которой достаточно резко охарактеризовал многолетнюю политику Англии и Франции. Резко отозвался о никчемных болтологических совещаниях, к которым призывала Англия. И вот на тебе, «солидаризируемся с позицией британского правительства»!? Ну, и что это должно было означать?! Что Литвинов уже открыто пытался привязать СССР к британской колеснице?! А знаете, чем кончилась вся эта бодяга, начавшаяся с британской провокации о германском ультиматуме Румынии, а кончившаяся проектом британской декларации о болтологических совещаниях? Опровержением ТАСС. Потому что Советскому Союзу пришлось опровергать и отвергать то, чего он вообще не делал!

Сообщение ТАСС от 22 марта 1939 г.

«Заграничная печать распространяет слухи, будто Советское правительство недавно предлагало Польше и Румынии свою помощь на случай, если они сделаются жертвами агрессии. ТАСС уполномочен заявить, что это не соответствует действительности. Ни Польша, ни Румыния за помощью к Советскому правительству не обращались и о какой-либо угрожающей им опасности его не информировали. Верно лишь то, что 18-го сего месяца британское правительство, уведомив Советское правительство, что имеются серьезные основания опасаться насилия над Румынией, запрашивало о возможной позиции Советского правительства при такой эвентуальности. Советское правительство в ответ на этот запрос выдвинуло предложение о созыве совещания представителей наиболее заинтересованных государств, а именно Великобритании, Франции, Румынии, Польши, Турции и СССР. Такое совещание, по мнению Советского правительства, давало бы наибольшие возможности для выяснения действительного положения и определения позиций всех его участников. Британское правительство нашло, однако, это предложение преждевременным».[219]

Честно говоря, остается только поражаться потрясающей выдержке, долготерпению и объективности Сталина. Вместо того чтобы взашей выгнать этого провокатора, заведшего СССР в тупик постмюнхенской международной изоляции, он все еще терпел его и даже, для того, чтобы предельно объективно разобраться с ним, созвал в 20-х числах апреля 1939 г. совещание с участием ряда ведущих послов и руководящего состава НКИД. Материалы этого совещания, проходившего в Кремле, к сожалению, все еще недоступны. Однако на основании уже опубликованных документов за предыдущие месяцы 1939 г. и тем более последовавших событий, можно спокойно утверждать, что там возникли очень серьезные разногласия. Прежде всего, в оценке перспектив развития международной обстановки. Дело в том, что Литвинов еще во второй половине февраля полагал, что войны между фашистскими и западными державами в ближайшие годы не будет, так как ресурсы политики «умиротворения» далеко не исчерпаны[220]. Любопытный факт в этой связи. Заместитель Литвинова Соломон Абрамович Лозовский (Дридзо) еще в начале апреля того же 1939 г. убежденно полагал, что война Германии против СССР может случиться уже в 1939 г. более того, что этот вопрос должен решиться в течение ближайших двух месяцев, о чем нахально и явно не без умысла проболтался одному из видных представителей советской творческой интеллигенции того времени — художнику Евгению Кибрику. Не без умысла, потому как Е. Кибрик в тот момент собирался за границу — его пригласил во Францию известный французский писатель Ромен Роллан[221]. Вот как это объяснить — нарком говорит, что войны между нацистами и демократиями не будет, а его заместитель чуть ли не параллельно утверждает, что война будет, но только между Германией и СССР?! Да еще и сообщает об этом человеку, выезжающему во Францию.

Выступивший на упомянутом совещании полпред СССР в Великобритании Майский высказал куда более обоснованную точку зрения о том, что вероятность войны между державами оси и Англией и Францией исключать в 1939 г. нельзя и что «ближайшие полгода будут чрезвычайно опасным периодом в европейской политике». Майский давно высказывал такую точку зрения.[222] И оказался прав. Потому и уцелел на своем посту. А Литвинов — нет. Потому как действительно дезинформировал правительство СССР. Что и вызвало сильные разногласия между ним и руководством СССР. Ведь Литвинов даже в апреле и то пытался опять пристегнуть СССР к очередной, но столь же бессмысленной в виду категорического нежелания того же Запада хоть как-то обременить себя хоть какими-либо обязательствами по эффективному противодействию Западной Антанте против Германии. Видя все это, он тем не менее фактически делал все, чтобы у Советского Союза не осталось никакого выхода.

Кстати говоря, 17 апреля 1939 г. Председатель СНК СССР В. М. Молотов выступил с новыми важными мирными инициативами. И именно в тот день, в Лондоне, на Даунинг-стрит, 10, где находится резиденция премьер-министров Великобритании, семидесятилетний сумасшедший, а по совместительству еще и премьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен отплясывал на банкете с женой Литвинова — англичанкой Айви Лоу. Впрочем, плясать-то никому не запрещено. Главное, что в ритме танца он ляпнул ей следующее: «Я скорее подам в отставку, чем пойду на союз со Сталиным». Когда И. В. Сталину стало об этом известно, он прокомментировал сообщение так: «Лондон и Париж стремятся поставить нас в положение внешнеполитической изоляции, а Литвинов этого не хочет замечать. Они его водят за нос, а он не замечает их коварных замыслов».

И вовсе не случайно, что 3 мая 1939 г. Литвинов наконец-то был снят с поста наркома. В тот же день полпредам СССР за рубежом за подписью Сталина была направлена шифровка следующего содержания:

«Сов. секретно. Шифром.

Сообщается для сведения. Ввиду серьезного конфликта между председателем СНК тов. Молотовым и Наркоминделом тов. Литвиновым, возникшего на почве нелояльного отношения тов. Литвинова к Совнаркому Союза ССР, тов. Литвинов обратился в ЦК с просьбой освободить его от обязанностей Наркоминдела. ЦК ВКП(б) удовлетворил просьбу тов. Литвинова и освободил его от обязанностей Наркома. Наркоминдела назначен по совместительству председатель СНК Союза СССР тов. Молотов. № 504/ш. 3.V.39 г. Секретарь ЦК ВКП(б) Сталин»[223].

А 4 мая 1939 г. агент-групповод (резидент) британской разведки В. В. Богомолец представил своим хозяевам очередную информационно-аналитическую записку, посвященную отставке Литвинова и перспективам советской внешней политики, в которой, в частности, писал: «Окончательный и непоправимый удар положению Литвинова нанесло Мюнхенское соглашение... ИНО ГУГОБЕЗА[224], продолжающее питать Политбюро информацией о международном положении так же, как и Разведупр[225], наравне с нормальными советскими дипломатическими органами, сообщило через свою агентуру в Женеве, что Мюнхенское соглашение сопровождалось якобы "джентльмен агримент"[226] между Гитлером и Чемберленом, согласно которому... Лондон давал Германии за себя и за Париж гарантию свободы рук на востоке Европы в отношении ее возможных планов, направленных против СССР. Это сообщение ИНО ГУГОБЕЗА (Разведупр вскоре прислал аналогичное сообщение) вызвало особое заседание Политбюро... На этом заседании Сталин резко и определенно заявил, что «вся информация нашего НКИД была попросту дезинформацией» и что «надо сменить головку этого органа, не оправдавшего наших надежд»![227]

Вот чем реально была вызвана отставка Литвинова и что конкретно за этим крылось. Как видите, никакого антисемитизма не имело место быть даже гипотетически. Вот и попробуйте оценить всю подлость этих сволочей «демократов» от Истории, которые за основную причину отставки Литвинова пытаются выдать якобы присущий Сталину антисемитизм, руководствуясь которым он, видите ли, решил пойти на сговор с Гитлером и ради этого снял еврея с его поста наркома?! Ну что за идиотизм непролазный?! Ведь к началу мая Сталин уже располагал вполне солидной разведывательной и иной информацией о намерениях Гитлера разрешить «польскую проблему» немирным путем. А это в свою очередь создавало риск для втягивавшегося при активных усилиях Литвинова в бесплодные переговоры о сотрудничестве с западными державами Советского Союза «вползти» с их помощью в войну. Очевидно, в том и была суть и цель усилий Литвинова, но особенно его британских визави.

Да, никто и не собирается оспаривать тот факт, что отставка многолетнего главы внешнеполитического ведомства СССР явилось резонансным событием в мире. Он был известен в мире не только как глава этого ведомства, но прежде всего как ярый сторонник несбалансированного и никчемного сотрудничества с западными демократиями. Кстати говоря, даже западные дипломаты и политики еще в середине 30-х гг. открыто предупреждали его об этом. Но делать из его отставки вывод о том, что-де исходя из якобы присущего ему антисемитизма и ради сговора с ярым юдофобом Гитлером Иосиф Виссарионович пошел на снятие с поста наркома иностранных дел Литвинова, по меньшей мере означает стать на позицию самого Гитлера! Ведь коричневый шакал воспринял этот факт именно с таких позиций! Однако же попробуйте понять этих убогих поганок»-демократов» от Истории — чего ради они так упорно солидаризируются с Гитлером?! Ведь даже в посвященной отставке Литвинова подробной записке, подготовленной в МИД Германии, и то отмечалось (это была точка зрения опытных экспертов Политического отдела МИД Германии) что «не следует переоценивать различия в позициях Литвинова и Молотова по отношению к Германии». Более того. В записке указано однозначное резюме — было бы ошибкой усматривать в устранении Литвинова крах курса на окружение Германии, так как назначение Молотова наркомом иностранных дел «означает по существу не что иное, как установление еще более непосредственного контроля над внешней политикой самого Сталина»[228]. Что на тот момент было правильным выводом со стороны немцев и мудрым со стороны самого Сталина — резко осложнявшаяся с каждым днем обстановка потребовала жесткой централизации управления всей внешней политикой СССР.

Так чего же современные «демократы» от Истории теперь «пышут праведным гневом» супротив Сталина, если сами трезвомыслящие, не уподоблявшиеся своему фюреру с его антисемитским вывихом в мозгах немцы не стремились и не советовали переоценивать значение отставки?! Что, захотелось под фюрера сработать?! Ну, так и без того деяния «демократов» в России даже на Западе сравнивают, причем обоснованно, со злодеяниями нацистов во время войны!.. Но им, судя по всему, этого мало! Им ведь надо еще и в истории позлодейничать! Ну что ж, тогда нельзя не напомнить им одну историческую заповедь: Тот, кто не желает делать выводов из Истории — того История просто вычеркивает! Вычеркнет она и эту сволочь по имени «демократы» от Истории!..

19 августа 1939 года на секретном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) И. В. Сталин произнес речь, в которой обосновал необходимость начала Второй мировой войны.

Только благодаря мужеству французского телеграфного агентства Гавас мир смог узнать о речи Сталина, произнесенной им на секретном заседании Политбюро ЦК ВКП(б).

В отличие от многих антисталинских мифов у этого есть точная дата рождения — 28 ноября 1939 г. Именно в этот день он был запущен Западом на орбиту пропагандистской войны против СССР. Непосредственный автор — действительно французское информационное агентство Гавас. В наше время основным раздувателем этой давно сдохшей «утки» является небезызвестный В. Б. Резун, промышляющий под псевдонимом «В. Суворов». Откровенно говоря, уже порядком обрыдло разбираться с каждым «фокусом» этого негодяя. И потому вновь хочу задать один простой вопрос. Вот что прикажете делать с этим подлецом и предателем, если он никак не может взять в толк, что никакого секретного заседания Политбюро 19 августа 1939 г. не было и в помине?! Кстати говоря, и несекретного заседания тоже не было! 19 августа 1939 г. на приеме у Сталина в его кремлевском кабинете побывали:

1. т. Молотов — время захода 13.40 время выхода — 13.55.

2. т. Микоян — время захода 13.40, время выхода — 13.55.

3. т. Горкин — время захода 17.15, время выхода — 17.20.

4. т. Молотов — время захода 17.35, время выхода — 20.25.

5. т. Шкварцев — время захода 18.30, время выхода — 19.40[229].

Небольшой комментарий. Если такие персоналии сталинского периода, как В. М. Молотов и А. И. Микоян не нуждаются в каком-либо отдельном представлении, то вот Горкин и Шкварцев — фигуры малоизвестные. А. Ф. Горкин (1897 — 1988) с января 1938 г. являлся секретарем Президиума Верховного Совета СССР. До этого длительное время был на руководящей партийной работе. А. А. Шкварцев — в 1939 г. полномочный представитель СССР в Германии.[230]

Это не состав Политбюро ЦК ВКП(б). Это просто прием ответственных лиц по конкретному вопросу. А присутствие среди них Шкварцева означает, что обсуждался германский вопрос. Причем обсуждался в политической, торгово-экономической, дипломатической и законодательной плоскостях. Об этом свидетельствует присутствие Молотова (глава НКИД), Шкварцева, Микояна (нарком торговли) и Горкина. Основополагающей причиной такого обсуждения явился доклад ГРУ, в которой указывалось, что Гитлер намерен решить польскую проблему любой ценой невзирая на риск войны на два фронта. Далее там указывалось, что Гитлер рассчитывал на то, что Москва «будет вести переговоры с нами (то есть с Берлином. — А. М.), так как нисколько не заинтересована в конфликте с Германией и не захочет потерпеть поражение из-за Англии и Франции». Одновременно в документе указывалось, что Берлин намерен положить начало «этапу нового Рапалло... сближения и экономического сотрудничества с Москвой». Но в то же время подчеркивался сугубо временной характер планируемого Берлином «второго Рапалло», рассчитанного по прикидкам Гитлера примерно на два года[231]. Так что речь 19 августа он не толкал. Имело место обсуждение в узком кругу сверхактуального вопроса — что делать в сложившейся ситуации и какое решение лучше всего принять, дабы хотя бы на время избежать угрозы войны.

И что прикажете делать со всеми теми, как забугорными, так и местного «розлива», писаками, которые родили всевозможные гипотезы и версии насчет никогда не имевшей место речи Сталина на этом, также никогда не имевшем место, заседании Политбюро?! Ведь если не было такого заседания, если не было никакой речи Сталина, то откуда всем этим писакам привиделось тайное решение о начале Второй мировой войны, да еще и в никогда не произносившейся речи Сталина?!

В ответ на такой прямой и нелицеприятный вопрос бесстыжие «знатоки истории» — несть им числа — запросто могут тыкнуть следующим якобы фактом. Что-де в Центре хранения историко-документальных коллекций, сиречь в бывшем Особом архиве СССР в Ф. 7. Оп. 1, Д. 1223, хранится текст речи Сталина на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 19 августа 1939 г. Подчеркиваю, запросто это сделают, и даже не постыдятся. И вот почему. Когда имеешь дело с нашей Историей, всегда надо твердо и непоколебимо стоять на той позиции, которую Козьма Прутков формулировал простыми словами: «Если увидишь на клетке слона надпись "буйвол" — не верь глазам своим».

Вот именно, что верить даже якобы цифиркам хотя бы и из бывшего Особого архива СССР (ныне ЦХИДК) нельзя. Не потому что вообще нельзя, а потому, что каждый раз надо проверять, что за этими цифрами стоит. И проверять, не доверяя никому, тем более всевозможным «знатокам». Дело в том, что в действительности там хранится всего лишь якобы запись якобы речи Сталина, сделанная неизвестным лицом на французском языке! Более того. В тот период, когда ЦХИДК являлся Особым архивом СССР, этот клочок бумажки хранился в трофейном фонде. Еще более того. Там прямо указано, что этот клочок бумажки, пардон, «документик» был найден в фонде 2-го Бюро Генерального штаба Франции, то бишь в фонде военной разведки Франции. Кроме того «документик» был исполнен на бланке военного ведомства Вишистской Франции. Вишистская Франция — подконтрольный и «союзный» Третьему рейху огрызок некогда независимой Франции. На самом «документике» прямо указано, что он получен якобы из «надежного источника». Наконец, — прошу особого внимания — прямо на «документике» содержится указание использовать его в пропагандистских целях!,

Небольшой комментарий. Документы военной разведки Франции, а попутно еще и многие другие попали в руки Советского Союза после Победы над фашистской Германией. Дело в том, что в середине Второй мировой войны гитлеровцы стали свозить в рейх наиболее важные архивы оккупированных ими стран. А после разгрома нацизма эти документы попали в руки победителей, причем значительная их часть — в руки СССР. При Сталине их внимательно изучали и анализировали. В последствии эта работа была прекращена. В середине 90-х гг. прошлого столетия трофейные французские архивы, а там были документы всех масонских лож, спецслужб, генштаба и государственного аппарата Франции задаром были отданы Франции Ельциным и его приспешником — главным архивистом России в то время Р. Пихоя. Всего французы вывезли из России свыше пятидесяти тонн архивных документов!

Параноидально-шизофреническую истерию вокруг этого «документика» спровоцировали публикации:

1. Т. С. Бушуевой — в журнале «Новый мир», 1994, № 12. Сей, увы, «историк» вошел в историю как «большой специалист» по «ковке фашистского меча в СССР», так как являлась соавтором известного сборника документов «Фашистский меч ковался в СССР». Сборник же является непревзойденным образцом полного отсутствия всякого присутствия в том самом месте, которым от природы положено сначала думать, а потом только писать. Более того. Сборник является также и образцом беспрецедентно уникальной операции ГРУ, настолько лихо кинувшего горе-составителей сборника, что они даже и не поняли, что между документами и придуманным ими «сенсационным» названием существует непреодолимая пропасть. Потому как все документы четко и однозначно свидетельствуют о том, что за весь период секретного военно-технического сотрудничества (1922 — 1933) между рейхсвером и РККА выгодоприобретающей стороной был только Советский Союз. А, следовательно, и будущий меч будущей нашей Великой Победы себе же на горе тевтоны выковали для СССР!

2. В. Л. Дорошенко — в докладе «Сталинская провокация Второй мировой войны». Доклад сначала был зачитан на историческом семинаре в Новосибирске в 1995 г. Затем, но в том же году доклад был опубликован в московском сборнике «Война 1939 — 1945: два подхода», который вышел под редакцией известного своим запредельно зоологическим антисталинизмом «историка» перестроечных времен Ю. Афанасьева. Далее к этой истерии подключился такой же, увы, «историк», как Д. Г. Наджафов.

Основа их манипуляций с этим «документиком» состоит в совершенно сознательной лжи, базирующейся на «методе умолчания», потому как они целенаправленно искажали информацию за счет злоумышленного опускания ключевых, имеющих исключительное значение подробностей. Правда, в последнее время, эти горе-манипуляторы стали вести себя осторожнее: ныне они уже не настаивают на том, что-де найден «первоисточник речи», а про архивные цифири упоминают лишь для того, чтобы ненавязчиво сформировать у не осведомленных о всевозможных тонкостях архивного дела читателей искаженное впечатление о происхождении «документика».

В 2004 г. историк С. З. Случ без преувеличения буквально в клочья разнес идиотизм мифа об этой якобы речи Сталина, опубликовав в № 1 за указанный год журнала «Отечественная история» великолепную статью, которая так и называлась«Речь Сталина, которой не было»[232]. Опираясь на его блестящий и в высшей степени аргументированный анализ, осуществим в слегка расширенной форме свой блиц-анализ.

Случ совершенно справедливо отметил, что текст этой «речи» Сталина, известный западным историкам, по крайней мере со времени ее «первой публикации», то есть с конца ноября 1939 г. и до конца 1980-х гг., не только никогда не рассматривался в качестве ключевого документа советской внешней политики или тем более Второй мировой войны, но и не был даже помещен в изданных на Западе сборниках документов о советской внешней политике. Его нет даже в опубликованном Гарвардским университетом 14-м томе собрания сочинений Сталина. И это несмотря на то, что все эти издания увидели свет в период холодной войны, когда такие якобы откровения советского лидера могли стать бесценным по своей убойности аргументом для подтверждения давно шаставшего на Западе мифа о «советской угрозе».

Категорический вывод Случа состоит в следующем: «Отсутствие какого-либо установочного выступления Сталина в преддверии заключения советско-германского договора о ненападении подтверждается большим количеством как архивных, так и опубликованных документов, прежде всего связанных с деятельностью Коминтерна, который вплоть до 7 сентября 1939 г. не имел указаний относительно трактовки кардинальных изменений во внешней политике СССР. Подлинность распространенного агентством Гавас текста "речи" Сталина, как и ее версий, не может быть подтверждена тем фактом, что упоминавшиеся там события произошли или неизбежно должны были произойти. Текст "речи" был опубликован спустя три с лишним месяца после якобы имевшего место выступления Сталина, когда о вероятных последствиях советско-германских договоренностей писала вся европейская пресса, особенно французская. Обсуждение сталинских планов по революционизированию Европы и извлечению "дивидендов" из начавшейся Второй мировой войны также не представляло собой ничего нового, будучи общим местом в немалом числе тогдашних публикаций. Исследователям неизвестны какие-либо документы или свидетельства, которые хотя бы в малейшей степени подтверждали подлинность приписываемой Сталину речи 19 августа 1939 г., содержащей, помимо всего прочего, большое число неверных и откровенно несуразных положений».

Итак, 28 ноября 1939 г. информационное агентство Гавас распространило следующее сообщение: «Агентство Гавас получило из Москвы (через Женеву) от источника, который оно рассматривает как достойный абсолютного доверия, следующие сведения о заседании Политбюро, проведенного по инициативе Сталина 19 августа в 10 часов вечера, вскоре после которого СССР подписал известное политическое соглашение с рейхом: вечером 19 августа члены Политбюро были срочно созваны на секретное заседание, на котором присутствовали также видные лидеры Коминтерна, но только те, кто входил в русскую секцию. Никто из зарубежных коммунистов, даже Димитров — генеральный секретарь Коминтерна, не был приглашен на это заседание, цель которого, не обозначенная в повестке дня, состояла в том, чтобы заслушать доклад Сталина». Далее следовала запись якобы основных положений этой «речи», которые, с учетом многочисленных вариаций этой брехни, сводятся на Западе к следующему: «Мир или война. Этот вопрос вступил в критическую фазу. Его решение целиком и полностью зависит от позиции, которую займет Советский Союз. Мы совершенно убеждены, что, если мы заключим договор о союзе с Францией и Великобританией, Германия будет вынуждена отказаться от Польши и искать modus vivendi с западными державами. Таким образом, войны удастся избежать, и тогда последующее развитие событий примет опасный для нас характер. С другой стороны, если мы примем известное вам предложение Германии о заключении с ней пакта о ненападении, она, несомненно, нападет на Польшу, и тогда вступление Англии и Франции в эту войну станет неизбежным. При таких обстоятельствах у нас будут хорошие шансы остаться в стороне от конфликта, и мы сможем, находясь в выгодном положении, выжидать, когда наступит наша очередь. Именно этого требуют наши интересы. Итак, наш выбор ясен: мы должны принять немецкое предложение, а английской и французской делегациям ответить вежливым отказом и отправить их домой. Нетрудно предвидеть выгоду, которую мы извлечем, действуя подобным образом. Для нас очевидно, что Польша будет разгромлена прежде, чем Англия и Франция смогут прийти ей на помощь. В этом случае Германия передаст нам часть Польши вплоть до подступов Варшавы, включая украинскую Галицию. Германия предоставит нам полную свободу действий в трех прибалтийских странах. Она не будет препятствовать возвращению России Бессарабии. Она будет готова уступить нам в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию и Венгрию. Остается открытым вопрос о Югославии, решение которого зависит от позиции, которую займет Италия. Если Италия останется на стороне Германии, тогда последняя потребует, чтобы Югославия входила в зону ее влияния, ведь именно через Югославию она получит доступ к Адриатическому морю. Но если Италия не пойдет вместе с Германией, то тогда она за счет Италии получит выход к Адриатическому морю, и в этом случае Югославия перейдет в нашу сферу влияния. Все это в том случае, если Германия выйдет победительницей из войны. Однако мы должны предвидеть последствия как поражения, так и победы Германии. Рассмотрим вариант, связанный с поражением Германии (1941 {3}). У Англии и Франции будет достаточно сил, чтобы оккупировать Берлин и уничтожить Германию, которой мы вряд ли сможем оказать эффективную помощь. Поэтому наша цель заключается в том, чтобы Германия как можно дольше смогла вести войну, чтобы уставшие и крайне изнуренные Англия и Франция были не в состоянии разгромить Германию. Отсюда наша позиция: оставаясь нейтральными, мы помогаем Германии экономически, обеспечивая ее сырьем и продовольствием; однако, само собой разумеется, что наша помощь не должна переходить определенных границ, чтобы не нанести ущерба нашей экономике и не ослабить мощь нашей армии. В то же время мы должны вести активную коммунистическую пропаганду, особенно в странах англо-французского блока и, прежде всего, во Франции. Мы должны быть готовы к тому, что в этой стране наша (так в тексте. — А. М.) партия во время войны будет вынуждена прекратить легальную деятельность и перейти к нелегальной. Мы знаем, что подобная деятельность требует больших средств, но мы должны без колебаний пойти на эти жертвы. Если эта подготовительная работа будет тщательно проведена, тогда безопасность Германии будет обеспечена, и она сможет способствовать советизации Франции. Рассмотрим теперь вторую гипотезу, связанную с победой Германии. Некоторые считают, что такая возможность представляла бы для нас наибольшую опасность. В этом утверждении есть доля правды, но было бы ошибкой полагать, что эта опасность настолько близка и велика, как некоторые себе это воображают. Если Германия победит, она выйдет из войны слишком истощенной, чтобы воевать с нами в ближайшие десять лет. Ее основной заботой будет наблюдение за побежденными Англией и Францией, чтобы воспрепятствовать их подъему. С другой стороны, Германия-победительница будет обладать огромными колониями; их эксплуатация и приспособление к немецким порядкам также займут Германию в течение нескольких десятилетий. Очевидно, что Германия будет слишком занята другим, чтобы повернуть против нас. Товарищи, сказал в заключение Сталин, я изложил вам свои соображения. Повторяю, что в ваших (так в тексте. — А. М.) интересах, чтобы война разразилась между рейхом и англо-французским блоком. Для нас очень важно, чтобы эта война длилась как можно дольше, чтобы обе стороны истощили свои силы. Именно по этим причинам мы должны принять предложенный Германией пакт и способствовать тому, чтобы война, если таковая будет объявлена, продлилась как можно дольше. В то же время мы должны усилить экономическую работу в воюющих государствах, чтобы быть хорошо подготовленными к тому моменту, когда война завершится».

«Доклад Сталина, выслушанный с благоговейным вниманием, не вызвал никакой дискуссии. Было задано только два малозначительных вопроса, на которые Сталин ответил. Его предложение о согласии на заключение пакта о ненападении с рейхом было принято единогласно. Затем Политбюро приняло решение поручить председателю Коминтерна Мануильскому совместно с секретарем Димитровым под личным руководством Сталина разработать надлежащие инструкции для Коммунистической партии за рубежом», — сообщает агентство Гавас в своей фальшивке.

Необходимо иметь в виду, что едва только эта брехня агентства Гавас появилась на свет, Сталин немедленно дал категоричный и очень жесткий ответ. 30 ноября 1939 г. в газете «Правда» был опубликован ответ Сталина на вопрос редактора газеты о лживом сообщении агентства Гавас».

Редактор «Правды» обратился к т. Сталину с вопросом: как относится тов. Сталин к сообщению агентства Гавас о «речи Сталина», якобы произнесенной им «в Политбюро 19 августа», где проводилась якобы мысль о том, что «война должна продолжаться как можно дольше, чтобы истощить воюющие стороны». Тов. Сталин прислал следующий ответ: «Это сообщение агентства Гавас, как и многие другие его сообщения, представляет вранье. Я, конечно, не могу знать, в каком именно кафешантане сфабриковано это вранье. Но как бы ни врали господа из агентства Гавас, они не могут отрицать того, что: а) не Германия напала на Францию и Англию, а Франция и Англия напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну; б) после открытия военных действий Германия обратилась к Франции и Англии с мирными предложениями, а Советский Союз открыто поддержал мирные предложения Германии, ибо он считал и продолжает считать, что скорейшее окончание войны коренным образом облегчило бы положение всех стран и народов; в) правящие круги Англии и Франции грубо отклонили как мирные предложения Германии, так и попытки Советского Союза добиться скорейшего окончания войны. Таковы факты. Что могут противопоставить этим фактам кафешантанные политики из агентства Гавас?»

Почему такой жесткий, категоричный и немедленный ответ?! Как и всегда, ответ находится в тенетах известных, малоизвестных или вовсе неизвестных фактов Истории. Как правило, это не учитывается историками. А зря. Итак, обратите внимание на то, когда появилось «сообщение агентства Гавас». Правильно, 28 ноября 1939 г. В это время уже разгорался конфликт с Финляндией, спровоцированный «горячими финскими парнями» под непосредственным давлением Великобритании и Франции. До начала военных действий оставалось совсем немного — война начнется 30 ноября 1939 г. Именно в тот день Сталин и дал резкий ответ. Зачем? А все дело-то заключалось в том, что, вляпавшись по собственной же дурости во Вторую мировую войну, более того, самолично же ее спровоцировав объявлением войны Германии, до осатанения взбешенные заключенным между СССР и Германией договором о ненападении от 23 августа 1939 г., Англия и следовавшая в фарватере ее политики Франция стали срочно искать возможность не просто прекратить вспыхнувший между ними вооруженный конфликт, сразу же превратившийся в мировой, а немедленно переключить его сугубо на Советский Союз. Как о том они ранее и договаривались с Гитлером. По поручению своего правительства британская разведка в срочном порядке вступила в тайные сепаратные переговоры с германским генералитетом. Впрочем, и те тоже с удовольствием пошли на этот шаг. Вот как все происходило.

В середине сентября 1939 г. сотрудник мюнхенского разведывательного пункта абвера адвокат д-р Йозеф Мюллер получил от заместителя главы германской военной разведки Канариса полковника Остера секретное поручение особой важности. Ему, в частности, вменялось в обязанность вылететь в Рим, войти в контакт с ближайшим окружением римского папы Пия XII и при таком посредничестве установить контакт с официальными представителями Англии. Главная цель — зондаж условий мира с Англией. Особое условие — переговоры только с Англией, но не с Францией. Кандидатура Й. Мюллера была выбрана не случайно, как, впрочем, и место предстоявших контактов — Ватикан. Дело в том, что папа Пий XII до восшествия на Святой престол был папским нунцием в Германии, кардиналом Эудженио Пачелли. Благодаря этому он прекрасно знал политическую жизнь Германии, многих ее политических и военных деятелей. С другой стороны, Йозеф Мюллер был воспитанником ордена иезуитов, что имело огромное значение. Так как в окружении Пия XII было много иезуитов — патеры Иво Цейгер и Лейбер, прелат Каас, занимавший важный пост секретаря церковного управления храма Святого Петра, ректор «немецкой коллегии» Ватикана кардинал Шенхефер. Кроме того, в помощь Мюллеру был направлен и сотрудничавший с абвером португальский консул в Мюнхене д-р Шмиттхубер, который был на короткой ноге с главным капелланом ватиканской гвардии монсиньором Кригом. Целенаправленно контактируя с указанными лицами и информируя их, Мюллер очень быстро добился того, что о его миссии стало известно самому папе, который тут же выразил согласие стать посредником в переговорах Мюллера с послом Англии при Ватикане сэром Джорджем Осборном.

В последних числах октября 1939 г. Мюллер уже располагал достоверными данными о том, что английское правительство, то есть премьер-министр Н. Чемберлен и министр иностранных дел лорд Галифакс, готово вступить в тайные переговоры. При посредничестве римского папы начался обмен сверхсекретными меморандумами и записками, в которых вырабатывалась позиция сторон для переговоров. Если исходить из содержаний «Доклада о переговорах в Риме и Ватикане между 6 и 12 ноября» и особенно «Доклада Икс», который был подготовлен Мюллером, сотрудником абвера Донаньи и генералом вермахта Томасом, то суть германских предложений английской стороне сводилась к следующему:

— смена правительства (устранение Гитлера и Риббентропа); Геринг приемлем;

— никакого немецкого наступления на Западе;

— разрешение всей восточной проблемы в пользу Германии;

— проведение референдума в Австрии (не позже чем через пять лет);

— Судетская область должна остаться у Германии; Чехия не будет протекторатом;

— восстановление германских границ 1914 г. на Востоке;

— восстановление немецко-французской границы 1914 г.

Даже при беглом взгляде на эти пункты немедленно становится ясным, что вся суть переговоров даже на этапе выработки позиций сторон сводилась к одному — всенепременный поворот Германии на Восток. Кстати, попутно оцените и подлость англичан — они молча проглотили требование нацистов о восстановлении немецко-французской границы 1914 г. Проще говоря, преспокойно стали приторговывать территориальной целостностью своего ближайшего европейского союзника. Более того, держали этот факт в тайне от Франции. Как стало известно уже после войны, Англия «из соображений секретности не информировала своих союзников, в том числе и Францию, о римских переговорах». Однако не следует думать, что Франция в этом случае вела себя по-джентльменски. Отнюдь. Все та же сволочная политика с предательством собственного союзника. Едва только Франция вслед за Англией вляпалась в войну с Германией, французский министр иностранных дел, более известный под кличкой проклятая собака бошей, Бонне через испанские каналы довел до сведения Берлина, что хочет мирного соглашения сразу после окончания войны в Польше. Аналогичные данные в Берлине получили и в октябре через итальянские каналы. Одновременно еще в сентябре в Люксембург был срочно направлен специальный представитель Министерства иностранных дел Бланш, который немедленно заявился к германскому посланнику и сделал ему «секретнейшее заявление»: «Во Франции многие верят, что Англия вовлекла Францию в самую бедственную ситуацию, и теперь эти люди начинают оказывать давление на Кэ д'Орсэ[233], чтобы найти почетный выход из положения, так как они рассматривали бы усиление войны между Францией и Германией как катастрофу».

Так вот в том-то все и дело заключалось, что для того чтобы найти «почетный выход из положения», надо было найти и показать всему миру того самого крайнего, кто виноват в возникновении войны между Англией, Францией и Германией. Причем необходимо это было сделать так, чтобы дать Берлину шанс дезавуировать советско-германский договор о ненападении. (К слову сказать, это было первоочередное требование англичан на римских тайных переговорах.) А для этого в свою очередь нужно было создать ложное впечатление, что-де советы надули немцев, пойдя на подписание такого договора, ибо имели в виду, чтобы Германия сцепилась с Англией и Францией. Ну а кто у этих сволочей западных вечно крайний да виноватый? Правильно! Только Россия, хотя бы и Советская! А там, в России, хотя бы и Советской, кто более всех виноват?! Правильно, Сталин! Вот на него и повесили никогда им не произносившуюся речь на никогда не имевшем место заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 19 августа! Вот почему по сию пору шастающий на панели исторической проституции некий текст (речи» Сталина «содержит потаенные мотивы решения Сталина заключить с Гитлером пакт о ненападении и его возможные последствия, связанные с этим надежды руководства СССР на использование предстоявшей войны между Германией и западными державами для революционизирования Европейского континента».

Естественно, что прекрасно понимавший тайную подоплеку происшедшего Сталин рассвирепел от этой выходки агентства Гавас и потому дал столь жесткий и категоричный ответ. Кстати, немцы тоже поняли, что Запад, блефует и никак не отреагировали на эту утку. Уж на что колченогий ублюдок Геббельс внимательно отслеживал всю международную ситуацию, чтобы использовать наиболее выигрышные, в его понимании, моменты в своей пропаганде, но даже он не снизошел до того, чтобы хоть какой-нибудь закорючкой отреагировать на эту «утку» агентства Гавас в своем дневнике. Сталин был тем более прав в своем жестком и категоричном ответе, ибо по донесениям разведки ему хорошо было известно, что именно Англия и Франция активно толкали Финляндию к провоцированию войны с Советским Союзом, намереваясь влезть в нее на стороне «горячих финских парней», дабы захватить Север СССР, не говоря уже о намерениях захватить нефтеносные районы Советского Союза на Кавказе и в Закавказье.

Дальнейшая жизнь этой фальшивки разворачивалась по законам самой подлой не столько антисоветчины, сколько звериной русофобии. Более полутора лет никто не вспоминал о «речи» Сталина. Однако 22 июня 1941 г. все изменилось, и уже 12 июля 1941 г. бывший женевский корреспондент Гавас Анри Рюффен публикует статью в газете «Journal de Geneve» под заголовком «Два документа». Одним из них был текст «речи» Сталина 19 августа 1939 г. Из публикации Рюффена следовало, что именно он 27 ноября 1939 г. передал агентству Гавас полученный им из не афишируемого источника («secret professionel») текст «речи» Сталина. Рюффен придерживался ярко выраженных антикоммунистических взглядов, отразившихся в написанной им еще в середине 1920-х гг. книге «Грядет ли опять война?». Этих же взглядов он придерживался и впоследствии. Это во многом объясняет, почему именно Рюффен оказался причастен к публикации «речи» Сталина и ее вариантов. Трудно сказать, был ли Рюффен автором или соавтором приписываемого Сталину текста, но определенно он мог знать немало о его происхождении. Поэтому ему было что скрывать даже во второй половине 1950-х гг. Представленный им в 1941 г. вариант был дополнен несколькими новыми фразами.

1. «В результате [войны] Западная Европа подвергнется глубокому разрушению».

2. «Диктатура Коммунистической партии возможна лишь в результате большой войны...».

3. «В случае поражения Германии, — сказал он, — неизбежно последует ее советизация и создание коммунистического правительства».

4. «Но для этого необходимо, чтобы война продолжалась как можно дольше, и именно в этом направлении должны быть задействованы все наши средства».

5. «Если мы окажемся достаточно ловкими, чтобы извлечь выгоду из развития событий, мы сможем прийти на помощь коммунистической Франции и превратить ее в нашего союзника, равно как и все народы, попавшие под опеку Германии»..

Дополнения, сделанные Рюффеном, носили не столько антисоветский, хотя и это было очевидно, сколько пронацистский характер, недвусмысленно намекая на спасительную миссию Германии как «защитницы европейской цивилизации». Ведь Гитлера же вся западная сволочь провозгласила за воскресшего Карла, то есть Карла Великого — главного и особо почитаемого разбойника Запада, основателя «Дранг нах Остен». И вот на этот раз нацистская пресса без промедления откликнулась на публикацию Рюффена, которая органично вписалась в начатую Геббельсом «крупную пропагандистскую кампанию против большевизма» под лозунгом: «Пелена спала: Москва без маски». В последующие дни в Германии появились статьи под крупными заголовками: «Война в Европе должна подготовить почву для мировой революции. Сенсационные французские документы о двойной игре Сталина». «Эта война должна длиться как можно дольше. Сенсационные разоблачения о подлой двойной игре Москвы».

В 1942 г. следующая версия текста «речи» Сталина появилась в книге французского профессора А. де Ла Праделя «Щупальца марксизма. Возникновение, тактика и действия советской дипломатии 1920 — 1940», изданной на контролировавшийся режимом Виши территории. В одной из ее глав «Признания Сталина» были помещены уже в основном известные «Документы Рюффена» с предисловием журналиста. Вместе с тем в версии 1942 г. содержалось несколько новых дополнений к уже известным вариантам.

1. «Опыт последних двадцати лет ясно доказывает, что в мирное время в Европе не может быть коммунистического движения достаточно сильного, чтобы взять власть. Такое движение и, следовательно, сама диктатура Коммунистической партии возможны лишь в результате большой войны».

2. «Мы знаем, что эта деятельность требует больших средств, но мы должны пойти на эти жертвы без колебаний и поручить французским товарищам поставить в числе первоочередных задач подкуп полиции».

3. «Но нужно быть готовым и к другому: в побежденной Франции неизбежно произойдет коммунистическая революция. Если мы будем достаточно ловкими, чтобы извлечь выгоду из этого обстоятельства, мы сможем прийти на помощь коммунистической Франции и превратить ее в нашего союзника. Нашими союзниками станут также все те народы, которые оказались под опекой Германии-победительницы, и перед нами, таким образом, откроется широкое поле деятельности».

Содержание дополнений 1942 г. свидетельствует о все большем смещении акцентов в «речи» Сталина на взаимодействие СССР и французских коммунистов в советизации Франции и остальной Европы. И это не случайно. Неизвестно, в каком именно месяце 1942 г. увидела свет книга де Ла Праделя, но в любом случае его книга в целом и публикация «речи Сталина» с дополнениями Рюффена — это реакция на изменения на фронтах Второй мировой войны и активизацию движения Сопротивления во Франции, в котором значительную роль играли коммунисты, то есть реакция на проблемы, вызывавшие озабоченность Вишистского режима.

Прошло еще 2 года, и в 1944 г. в издававшемся в Виши журнале «la revue universelle» Рюффен публикует статью «План Сталина (ноябрь 1939 г.)», где вновь приводится «речь» Сталина, но на этот раз в варианте, почти идентичном тому, что был опубликован в книге де Ла Праделя. Однако при этом сама история появления «речи» Сталина выглядела иначе, чем в этой книге. Согласно этой версии, ничего не подозревавший Рюффен находился 27 ноября 1939 г. в женевском бюро агентства Гавас, когда неожиданно появился посетитель, доверивший ему документ. После «тщательного анализа, не оставившего никаких сомнений в подлинности документа», Рюффен в тот же вечер передал его в Париж. На этой публикации Рюффена 1944 г. завершается «военная история» «речи» Сталина.

Что касается использования идиотских «откровений» Рюффена в нацистской пропаганде, то тут что-либо объяснять едва ли нужно. И так понятно. Иное дело, что за кулисами пропагандистской выходки нацистов стояли однозначные интересы Запада. В одном из своих интервью газете «Завтра» (январь 2008) известный в прошлом дипломат и ответственный сотрудник ЦК КПСС В. Фалин отмечал, что в октябре 1942 г. Черчилль проводил совещание, на котором заявил следующее: «Мы должны задержать этих русских варваров так далеко на востоке, как это возможно». Еще нет нашего контрнаступления под Сталинградом (началось 19.11.1942), а Черчилль уже рассуждал о «русских варварах»!? Более того. В том же 1942 г. Черчилль выступил с воззванием о необходимости консолидации всеевропейских сил для борьбы с «русскими варварами» и даже предложил приступить к дележу русского имущества?! Кстати, он рассуждал об этом и в октябре — ноябре 1941 г, когда, в нарушение положений ст. 2 наших с Англией соглашений от 12.07.1941 (обязательство не вступать в сепаратные переговоры с немцами. — А. М.), он, выступая в военном кабинете, развил следующую мысль: «Да, мы взяли перед русскими публичные обязательства не вступать в переговоры с нацистами, но мы не брали обязательств не вступать в переговоры с военными, если они возьмут на себя власть в Германии». В 1943 г., в период Курской битвы, эта тема — вступить в союз с немецкими военными против России — вновь появится.

Фалин справедливо заметил также, что благодаря Московской битве мы создали предпосылки для того, чтобы война закончилась уже в 1942 г. Это признают и американские военные документы. Почему же война не закончилась ни в 1942-м, ни в 1943-м? Потому что «союзникам» была невыгодна ситуация, в которой СССР оказался бы реальным и единственным победителем Германии. Об этом говорят американские документы, связанные с Московской битвой. В декабре 1941 — январе 1942-го заместитель госсекретаря и координатор деятельности американских разведок Берл указал, что создалась опасность, что СССР выйдет из войны самой сильной державой в Европе[234]. А в 1942 г. комиссия Хэлла, разрабатывавшая основы американской послевоенной политики, письменно указала следующее: «После войны мы должны привести в движение небо и землю, мы должны встать перед немцами на колени, чтобы они стали нашими союзниками в борьбе против Советского Союза». И это в 1942 г.?! По английским разработкам немцы должны были зайти как можно дальше на территорию СССР, чтобы их изгнание заняло как можно больше времени. А в этот момент, пока мы будем сопротивляться, а потом изгонять, они успеют обустроить свои позиции, создадут условия, когда Гитлера сместят или убьют и договорятся за наш счет обо всем, о чем не успели перед войной. После победы в Сталинградской битве на Западе поняли, что СССР очень силен и вполне может при дальнейшем напряжении сил в одиночку нанести поражение Германии. Очевидная победа СССР в завершавшейся битве на Курской дуге еще более укрепила англосаксов в этом понимании. И под знаком этого, сильно удручавшего Запад понимания, 20 августа 1943 г. (Курская битва завершилась 23 августа) в Квебеке (Канада) прошла встреча Рузвельта и Черчилля, а также начальников их штабов и начальников их разведслужб. И если теперь взглянуть на некоторые западные документы той поры, то увидим, что во время этой встречи обсуждался вопрос о вступлении в союз с нацистскими генералами для совместной борьбы против Советского Союза. В связи с этим принимаются два плана — известный ныне «Оверлорд», то есть высадка союзников в Нормандии, и абсолютно неизвестный широкой общественности «Рэнкин», который до сих пор засекречен англосаксами. Раньше 2023 г. они открывать его не собираются. Ну и шут с ними, что не собираются рассекречивать! Он и так был известен Сталину. Выдающий советский разведчик-нелегал Исхак Абдулович Ахмеров позаботился об этом и передал в Москву содержание рассматривавшегося на квебекской встрече подготовленного американской разведкой секретного меморандума № 121 (он-то и лег в основу «Рэнкина»), в котором говорилось: «...Попытаться повернуть против России всю мощь непобежденной Германии, все еще управляемой нацистами... Это, вероятно, приведет к завоеванию Советского Союза той самой могущественной и агрессивной Германией... [но] чтобы не допустить последующего господства Германии над всей мощью Европы, мы вместе с Великобританией будем обязаны после завоевания России Германией взяться еще раз и без помощи России за трудную задачу нанести поражение Германии»[235]. Кстати говоря, появление такого меморандума фактически было спровоцировано статьей Маккиндера «Круглая Земля и Выигрыш Мира» (опубликована весной 1943 г. в американской прессе), в которой он прямо указал: «Наш следующий враг — Советский Союз»! Статья была не чем иным, как выдающейся по своему коварству геополитической инструкцией всей правящей элите англосаксонского Запада по вопросу, что и как делать дальше, так как, по его мнению, «грядущая борьба должна быть решающей для мирового господства, ибо конечная цель — доминирование над Евразией. Поэтому грядущая неумолимая схватка за власть над этим решающим геополитическим пространством является решающей схваткой современной эпохи»[236]. Основываясь именно на эти постулатах, глава УСС генерал У. Донован и разработал меморандум № 121 для участников квебекской встречи!

Благодаря Ахмерову Сталину уже тогда было известно, что подлые «союзнички» разработали «технологию» вступления англичан и американцев в союз с немецкими генералами или нацистским руководством. Ее суть заключалась в следующем. Немецкие военные открывают Берлин и все остальные города Германии для высадки англо-американских парашютно-десантных войск, а также создадут условия для того, чтобы «союзники» взяли под контроль Варшаву, Прагу, Будапешт, Бухарест, Белград, Софию, Вену. В том и состояла главная цель плана «Рэнкин». То есть речь шла о захвате практически всей Восточной Европы, ради установления контроля над которой в качестве пролога к мировому господству англосаксов — помните многократно повторявшиеся слова Маккиндера на этот счет? — и были спровоцированы последовательно Первая, а затем и Вторая мировые бойни. Для СССР война должна была закончиться где-то на довоенной границе 1941 г., или даже на границе 1939-го. В августе был одобрен первый вариант «Рэнкина», а в ноябре — второй, доработанный. Эйзенхауэру, который был назначен командующим операцией «Оверлорд», в январе 1944 г. было дано предписание: если сложатся условия для реализации плана «Рэнкин», — несмотря на любые договоренности с русскими, — выходить из сотрудничества с ними и переключать все силы на него.

Но все это по-англосаксонски подлейшее громадье преступнейших планов требовало хоть какого-то, внешне не связанного с прямым предательством союзника (СССР) по антигитлеровской коалиции обоснования. А какое обоснование может быть приемлемо для англосаксонских тварей?! Только «русская угроза», которую их цивилизации несут «орды русских варваров»! Ну и чем англосаксы отличались от коричневого шакала?! Но в тот период времени ни Лондон, ни Вашингтон не располагали ничем, чем можно было обосновать свой поворот от антигитлеровской коалиции к антисоветской коалиции совместно с нацистами. СССР в одиночку вел ожесточенную войну против Германии. Симпатии всего мира были на стороне СССР. К тому же Советский Союз вел очень честную по отношению к постоянно подличавшим союзникам политику. Вот именно поэтому-то по различным тайным каналам вновь и вновь инспирировалось крупномасштабное муссирование ранее запущенной английской разведкой дохлой «утки» насчет никогда не произносившейся «речи» Сталина на никогда не имевшем место секретном заседании Политбюро. К 1944 г. для англосаксов это стало нечто вроде навязчивой идеи. Правда, маленько свихнулись ребята на этом... С кем не бывает?! Кончилось это тем, что рейхстаг взяли наши, и соответственно, подлейшее громадье преступнейших англосаксонских планов должным образом накрылось медным тазом. Правда, временно, как оказалось...

Хотя на длительное время Запад и заткнулся насчет этой самой «речи» Сталина, но не забыл о своей дохлой «утке». К началу 80-х гг. ХХ века на Западе был разработан план многоцелевой, многоходовой, долговременной стратегической операции влияния планетарно-цивилизационного уровня. Его суть состояла в следующем: тотальным и всепроникающим влиянием на мировое общественное сознание, особенно в Европе, прежде всего в Восточной (в том числе и СССР), основанным на тонко сфальсифицированном «переосмыслении» природы происхождения Второй мировой войны, осуществить глобальный пересмотр ее главных геополитических итогов — то есть решений Ялтинской конференции 1945 г. и закрепившей их Потсдамской конференции того же года — в пользу Запада при одновременном окончательном перекладывании всей исторической ответственности за невиданную в истории человечества кровавую бойню на СССР (а на самом-то деле на Россию), который, по расчетам Запада, к концу века должен был навсегда сгинуть с лица земли.

В принципе это был очередной раунд глобальной операции «Месть», которая началась сразу же после окончания Второй мировой войны (если не того ранее). Месть за то, что во имя безопасности руководимого им государства и его народов Сталин жестко поменял расписание Второй мировой войны, а следовательно, и послевоенную конфигурацию мироустройства. За то, что сделал невозможным для англосаксов войти в Восточную Европу как в начале войны, ибо поставил их в ситуацию острой необходимости оборонять Западную Европу, так и после победы для ее изъятия из орбиты СССР. За то, что Советский Союз стал главным Победителем в той войне. За то, что именно Советский Союз освободил от гитлеровской оккупации Восточную Европу. Ибо в понимании англосаксонского истеблишмента Восточная Европа — ключ к мировому господству. Помните его слова: «Кто правит Восточной Европой, господствует над Хартлэндом. Кто правит Хартлэндом, господствует над Мировым островом. Кто правит Мировым островом, господствует над миром»!

Почему они избрали такую тактику и, особенно, стратегию? Дело вот в чем. Месть мести рознь. Тягаться с Советским Союзом в военном отношении даже объединенный Запад не мог. К середине 70-х гг. ХХ века Западу окончательно стало ясно, что военной силой победы над Россией (СССР) ни при каких обстоятельствах не достичь — ракетно-ядерный паритет между СССР и США (и Западом в целом) буквально вынуждал даже самых болванистых и твердолобых на Западе зарубить эту истину на носу. Но ведь править Восточной Европой ой как хочется! И не потому, что она так уж нужна Западу. Мягко выражаясь, восточноевропейское дерьмо и даром не нужно Западу. Проблем от этого дерьма столько, что не приведи Господь. Господство над Восточной Европой нужно только потому, что в конечном итоге оно означает трамплин к возможному установлению реального господства над миром! Не говоря уже о том, что это удобный плацдарм для нападения на СССР, а теперь и Россию. Так вот как добиться такого результата, если силой невозможно?! Словом?! Возможно.

Но все дело в том, что тогда же Западу стало понятно и другое — фронтальные «кавалерийские» атаки на идеологическом фронте также бессмысленны, ибо немедленно натыкаются на непробиваемую бетонную стену советского Агитпропа. При всей своей тупости, советский Агитпроп именно этим-то и был ценен — своей железобетонной непробиваемостью. Но преодоление этой непробиваемой стены — полдела. Рецепт на этот случай уже имелся — прямо по Клаузевицу: такая страна, как Россия, может быть побеждена лишь собственной слабостью и действием внутренних раздоров, а достигнуть этих самых слабых мест политического бытия можно лишь путем потрясения, которое проникло бы до самого сердца страны! Только вот в чем был вопрос-то. Как, никоим образом не выдавая своей прямой причастности, якобы объективно создать очевидную видимость собственной (России) якобы слабости и, тем самым породив якобы объективные внутренние раздоры, перевести неминуемо неизбежные в таком случае решительные действия и потрясения в русло якобы самостоятельного демонтажа советского государства?! Проще говоря, поскольку конечная цель — сугубо геополитическая, то средством ее достижения должна была стать именно же стрессовая встряска и полная перетряска глубин народной памяти о той страшной войне, которые неминуемо поразили бы СССР, прежде всего Россию, в самое сердце. Ведь память о той войне в иерархии нравственных ценностей СССР (России) была (и есть) практически тождественной памяти всего христианского мира о Христе! Помимо того что история войн вообще «благодатная» тема для всевозможных инсинуаций и фальсификаций, эта тема имела еще и совершенно ясно осознававшийся Западом конкретный геополитический смысл.

Дело в том, что решениями Ялтинской (особенно) и Потсдамской конференций 1945 г. Сталин сумел чрезвычайно жестко, и к тому же чисто международно-правовыми методами и средствами, закрепить за СССР как довоенные, так и послевоенные территориальные приобретения. Тем более что в действительности они были не чем иным, как законным возвратом территорий законному же владельцу. По совокупности всего этого, тем более в ореоле заслуженной всемирной славы Главного Победителя в той войне, этими же международно-правовыми средствами Сталин закрепил и факт воссоздания для СССР законного, исторически объективно сложившегося статуса величайшей по своим масштабам, единственной в мире подлинно трансконтинентальной, единой евразийской великой державы. На том, собственно говоря, и держался весь мир с 1945 по 1991 год. Да и, честно говоря, удерживается до сих пор. При всей своей наглости и беспардонности, рискнуть на виду у всего мира посягнуть на незыблемость решений тех конференций, особенно Ялтинской, Запад не мог — даже гипотетически такая попытка была бы обречена на сокрушительный провал. Тем более что имелся еще один эшелон обороны незыблемости послевоенного мироустройства — Хельсинкский акт по безопасности в Европе 1975 г., закрепивший нерушимость послевоенных границ.

В рамках решения вот такой глобальной задачи, которая и являлась целью вышеназванного плана, неотъемлемым и прямо способствующим успеху ее решения компонентом должна была стать операция «Ледокол». А у нее, в свою очередь, цель заключалась в следующем: внешне якобы отрешенно от методов ведения спецслужбами психологических войн, но умышленно околонаукообразно якобы историко-документальной публицистикой инициировать в массовом общественном сознании Европы, особенно Восточной, внешне якобы невинное стремление якобы к обычному с течением времени переосмыслению в свете новых фактов природы происхождения Второй мировой войны и соответственно Великой Отечественной войны. Переосмыслению, которое привело бы к массовому брожению умов, которое, в свою очередь, взорвало бы послевоенный статус-кво как бы естественным образом — «по желанию народов». Формальный повод для этого был: война началась 1 сентября 1939 г., а перед этим, 23 августа, был подписан договор о ненападении между СССР и Германией. Запад тем более был обязан обыграть это обстоятельство, ибо решения Ялтинской конференции в сути своей закрепляли незыблемость границ СССР, особенно западных, по состоянию на 4.00 утра 22 июня 1941 г., а они-то появились у СССР только после 23 августа 1939 г., чего Запад до Ялты никак не хотел юридически признавать. Черчилль, к примеру, всю войну яростно препирался со Сталиным именно из-за этого. Да и американцы не отставали. Принятые в Ялте решения, не говоря уже о договоре от 23 августа 1939 г., напрямую затрагивали и без того чрезмерно иррационально болезненно чувствительную память некоторых народов Восточной Европы, особенно Польши, а также прибалтийских лимитрофов — у этих вечно Россия во всем виновата.

И вот тут-то старая, почти полностью истлевшая за десятилетия, от рождения же дохлая «утка» оказалась востребована. Ведь как «здорово» она, если ее поставить в статус исходной печки, «объясняет», почему произошла Вторая мировая война и откуда у СССР такие границы. А ведь и впрямь «здорово объясняет»: Сталин 19 августа 1939 г. толкнул «речь», 23 августа подписал договор о ненападении с Германией, 1 сентября началась война, и т. д. и т. п.! По колее «традиционно» особо подлой англосаксонской логики! Если, конечно, все это можно назвать логикой...

Тем не менее Подлинная Правда такова. Заседание Политбюро ЦК ВКП(б) действительно имело место. Только вот не 19 августа, а 11 августа 1939 г. Причиной его заседания послужило донесение разведки 7 августа 1939 г., в котором сообщалось, что Германия сможет начать вооруженные действия против Польши в любой день, начиная с 25 августа. С учетом данных разведки о попытках Гитлера сговориться с Чемберленом и выявившейся полной безнадежности московских военных переговоров было признано целесообразным вступить в официальное обсуждение поднятых немцами вопросов, о чем известить Берлин[237]. Но никаких залихватских заявлений и речей на этом заседании Политбюро Сталин не произносил. Речь шла о голом прагматическом подходе к решению резко обострившейся насущной проблемы безопасности СССР. И только.

Такова Подлинная Правда об этой, никогда не имевшей место, речи Сталина.

Вследствие проводившейся Сталиным политики «фашистский меч ковался» в СССР.

Вследствие политики Сталина 19 августа 1939 года Советский Союз стал «интендантом» Гитлера.

Сталин пытался любой ценой задобрить Гитлера, продавая Германии важное стратегическое сырье, ничего толком не получая взамен.

Если бы не поставки советского сырья, то Гитлер не смог бы вести войну против Запада, в чем был заинтересован Сталин.

Первый миф порожден названием книги Ю. Л. Дьякова и Т. С. Бушуевой «Фашистский меч ковался в СССР» (М., 1991). Однако между хлестким названием книги и ее содержанием — гигантская пропасть. Прежде всего потому, что в Третьем рейхе господствовал не фашистский, а нацистский режим. Если обремененные всевозможными научными званиями и регалиями историки не знают даже этого, то в принципе можно дальше и не читать их книги. Но, увы, придется хотя бы вкратце их проанализировать.

Содержание упомянутой книги свидетельствует о том, что получившие в руки уникальный архивный материал ученые ни на йоту не поняли, что они держат в руках и что видят их же глаза. Иначе бы не додумались до такого названия. Дело в том, что все без исключения документы, приведенные в этой книге, свидетельствуют о том, что выгодоприобретающей стороной в период секретного военно-технического сотрудничества между РККА и германским рейхсвером был именно Советский Союз! Для того чтобы убедиться в этом, вполне достаточно просто перелистать эту книгу. Однако авторам этой книги, видимо, недосуг было хотя бы пролистать то, что они сварганили. Более того. Каким образом из поля зрения этих, с позволения сказать, историков выпало совершенно не нуждающееся хоть в каком-либо доказательстве обстоятельство, что вплоть до окончания первой пятилетки в Советском Союзе попросту не было настоящей тяжелой промышленности и машиностроения, как, впрочем, в помине не было даже тени намека на военно-промышленный комплекс?! Даже пресловутыми 30 сребрениками такую фантастическую слепоту не объяснить. И уж тем более не смогут эти, миль пардон, ученые объяснить, на какой же конкретно «наковальне» Советский Союз мог «ковать фашистский меч»? Ведь в первую пятилетку создавались лишь основные черты и основные контуры советской тяжелой промышленности, машиностроения и особенно военно-промышленного комплекса. Да к тому же Адольф Гитлер был приведен к власти в Германии лишь 30 января 1933 г. после чего всякое военное и военно-техническое сотрудничество между СССР и Германией было полностью свернуто. Зачем же на пустом месте наводить тень на плетень?! К тому же весьма не достойным для обремененных солидными научными званиями ученых приемом — утверждением, что-де «мало кто из историков знает о том, что германский вермахт (рейхсвер) в обход версальских запретов, набирал силу на нашей земле»[238]. Разве им не было известно, что РККА сотрудничала с рейхсвером, а не с вермахтом?! Разве им было не известно по документам, попавшим им в руки, что куда больше пользы и сугубо военно-экономической выгоды получил СССР, а не Веймарская Германия и ее рейхсвер?! Разве им было не известно, что вермахт не набирал силу на нашей территории?! Разве им было не известно, что с вермахтом РККА никогда не сотрудничала?! Зачем же была нужна такая двусмысленная расшифровка через скобки?! Уж если через скобки, то надо было указать иначе — рейхсвер (с 1 марта 1935 г. — вермахт). Но в таком случае эти, миль пардон, ученые не смогли бы бросить жирную тень на никогда не существовавший плетень. Потому что сама эта дата тут же и разоблачила бы их. А им надо было облить грязью СССР. Ну и как, облили?! Скорее, «облились» сами, потому что уже 18 лет кряду все нормальные люди задают себе один простой вопрос: каким образом этим двум, пардон, историкам удалось так составить книгу, что они даже и не поняли, что публикуют?

Со своей стороны могу сказать лишь одно — сверхмолодцы мужики из ГРУ! Уж так объегорили «правдолюбов», так их «кинули», что не приведи Господь! Ведь это же надо было авторам книги специально «умудриться» сделать так, чтобы между названием и содержанием была бы столь непреодолимая пропасть!

А вот в действительности не СССР «ковал фашистский меч», а Запад, особенно же Германия постепенно ковала оружие нашей будущей Великой Победы. Потому что, начиная с середины первой пятилетки, то есть с 1931 г., около одной трети мирового экспорта машин и оборудования направлялось в СССР. Между тем основным поставщиком машин и оборудования на мировом рынке являлась именно Германия. Потому что в 1931 г. СССР сумел заключить с Германией кредитное соглашение на сумму 300 млн. марок, по которому в Советский Союз было поставлено огромное количество промышленного оборудования. Под конец первой пятилетки, в 1932 г., практически половина мирового экспорта указанной номенклатуры шла в Советский Союз. При этом в 1932 г. СССР поглощал уже 1/3 всей германской машиностроительной продукции, в том числе почти весь объем производившихся там паровых и газовых турбин, прессов, локомобилей, 70 % станков, 60 % экскаваторов, динамо-машин и металлических ферм, половину никеля, сортового железа воздуходувок и промышленных вентиляторов и т. д. Основа советской тяжелой промышленности и машиностроения как фундамента военно-промышленного комплекса СССР, а также непосредственно базис самого советского ВПК были созданы не просто, в том числе и с помощью Германии, а именно же преимущественно за счет поставок машин и оборудования из Германии (правда, и без содействия США тоже не обошлось). Уж если кто-то кому-то и «ковал меч», то не Советский Союз нацистской Германии, а Веймарская Германия способствовала созданию и развитию в том числе и советского военно-промышленного комплекса.

Что же до военно-технического сотрудничества как такового между СССР и нацистской Германией, то его не было и в помине. Как уже отмечалось выше, едва только Гитлер был приведен к власти в Германии, как секретное военно-техническое сотрудничество между РККА и рейхсвером, имевшее место в 1920-х — начале 1930-х гг., было свернуто по инициативе Советского Союза. Тем не менее Сталин и в дальнейшем находил возможность использовать индустриальные возможности Германии в интересах СССР, в том числе и для интенсификации развития военно-промышленного комплекса.

В соответствии с заключенным советско-германским кредитным соглашением от 9 апреля 1935 г. СССР получил кредит в 200 миллионов марок сроком на пять лет. Условия этого кредита были более выгодные. Ставка по кредиту — 5 % вместо ранее применявшейся ставки 6 %. Кредит предоставлялся на приобретение «оборудования фабрик, всевозможных машин, аппаратов, оборудования для нефтепромышленности и химической промышленности, продуктов электротехнической промышленности, судов, средств передвижения, транспортных средств, измерительных приборов, лабораторного оборудования, запасных частей». В обмен — поставки советского сырья, в том числе железной руды, нефти, марганца, некоторых цветных металлов и т. п. Реально по этому кредиту СССР получил из Германии заводского оборудования и других товаров на 151,2 млн. марок. Поставки советских товаров в покрытие кредита должны были начаться с конца 1940 г., а закончиться в 1943 г. Однако СССР так и не приступил к его погашению, а после 22 июня 1941 г. этот вопрос и вовсе не мог возникнуть. Проще говоря, даже невзирая на то, что этот кредит не был исчерпан до конца, его тем не менее вполне уместно рассматривать не столько даже как безвозмездную финансово-техническую помощь, сколько в стратегическом плане — как обескровливание Третьего рейха на сумму 151,2 млн. марок. Многим это покажется пустяком. Однако в том числе и из таких вот «пустяков» и ковалось наше оружие Победы.

Прежде чем подписать в 1939 г. договор о ненападении с Германией, Сталин обусловил согласие СССР на это необходимостью эвентуального, то есть упреждающего, подписания германо-советского договора о торгово-экономическом сотрудничестве. Несмотря на это, не СССР явился инициатором такого договора. Переговоры о предоставлении Германией кредита СССР начались еще в январе 1938 г., но ввиду неприемлемости для СССР условий, выдвинутых германской стороной, они были прерваны в марте того же года. В конце 1938 г. встал вопрос о возобновлении переговоров на улучшенных для Советского Союза условиях. И опять по инициативе германской стороны. 19 декабря 1938 г. при подписании соглашения о продлении на год срока действия советско-германского соглашения о торговом и платежном обороте от 1 марта 1938 г. германская сторона заявила о готовности возобновить торгово-кредитные переговоры с СССР. Конкретные предложения по этому вопросу были изложены заведующим восточноевропейской референтурой отдела экономической политики МИД Германии Шнурре 22 декабря 1938 г. заместителю торгпреда СССР в Берлине Скосыреву. Однако переговоры осложнились и были вновь прерваны из-за того, что германская сторона стремилась получить односторонние выгоды. Любопытна оценка ситуации вокруг советско-германских переговоров о торгово-экономическом сотрудничестве статс-секретарем МИД Германии Вайцзеккером.

27 июня 1939 г. он писал германскому послу в Риме Макензену: «Дойдем ли мы до переговоров с Москвой в экономической области, еще не совсем ясно. И в этом вопросе русские очень медлительны и осторожны»[239]. Впоследствии германское правительство не раз изъявляло намерение направить своего представителя в Москву для ведения переговоров о заключении кредитного соглашения между Германией и СССР. Но Москва вовсе не торопилась, потому что Германия никак не хотела предоставить более льготный режим кредитования и торговли. Тем не менее германское правительство не оставляло своих попыток нормализовать советско-германские торгово-экономические отношения. В конце концов дело действительно дошло и до подписания кредитного соглашения, и расширения торгово-экономического сотрудничества, о чем хорошо известно. Поэтому все перипетии этого процесса пересказывать даже вкратце нет смысла. Истинный же смысл предрешен самой сутью мифов. Потому как главное здесь показать, кто и что выигрывал, но показать на документах и фактах. Возьмем всего лишь два соглашения и начнем непосредственно с того документа, который предшествовал заключению договора о ненападении — Кредитного соглашения между Союзом Советских Социалистических Республик и Германией от 19 августа 1939 г.:

«Представители правительства Союза Советских Социалистических Республик и представители германского правительства вели между собою переговоры относительно размещения в Германии добавочных советских заказов и пришли к нижеследующему соглашению:

I

1. Правительство Союза Советских Социалистических Республик сделает распоряжение, чтобы торговое представительство СССР в Германии или же импортные организации СССР передали германским фирмам добавочные заказы на сумму в 200 миллионов германских марок.

2. Предмет добавочных заказов составляют исключительно поставки для инвестиционных целей, т. е. преимущественно: устройство фабрик и заводов, установки, оборудование, машины и станки всякого рода, аппаратостроение, оборудование для нефтяной промышленности, оборудование для химической промышленности, изделия электротехнической промышленности, суда, средства передвижения и транспорта, измерительные приборы, оборудование лабораторий.

3. Сюда относятся также обычные запасные части для этих поставок. Далее сюда включаются договоры о технической помощи и о пуске в ход установок, поскольку эти договоры заключены в связи с заказами, выдаваемыми на основании настоящего соглашения.

4. Стоимость каждого отдельного заказа не должна быть ниже 50 тысяч германских марок.

5. Добавочными заказами не считаются заказы в рамках так называемых текущих поставок, к каковым преимущественно относятся: сырые материалы, полуфабрикаты, запасные части (кроме упомянутых выше в третьем абзаце), химические изделия, предметы потребления, предметы ежедневного обихода.

6. При размещении заказов торговое представительство и импортные организации пользуются свободою выбора фирм. Также и германским фирмам предоставляется свобода решения, принимают ли они заказы на основании настоящего соглашения и в каких размерах.

7. Заказы будут размещены в соответствии со списком "А" в течение двух лет со дня заключения настоящего соглашения. До конца первого года со дня заключения настоящего соглашения стоимость заказов не превысит 120 миллионов германских марок.

8. Заказы размещаются торговым представительством или импортными организациями СССР при условии принятия со стороны торгового представительства совместной ответственности.

9. Германское правительство обязуется оказывать торговому представительству и импортным организациям СССР при размещении заказов — в каждом отдельном случае, поскольку это требуется — необходимое содействие, в частности, в отношении сроков исполнения заказов и качества товаров.

10. Условия поставок по заказам, размещаемым на основании настоящего соглашения, должны быть нормальными, а цены означенных поставок соразмерными.

11. Статья VII советско-германского Соглашения о торговом и платежном обороте от 19 декабря 1938 года распространяется также на заказы, размещаемые на основании настоящего соглашения.

II

Германское правительство сообщает, что die Deutsche Golddiskontbank (Германский Золотой Учетный Банк "ДЕГО") обязался перед ним принять на себя финансирование добавочных заказов в сумме 200 миллионов германских марок на нижеследующих условиях:

1. Торговое представительство СССР в Германии депонирует у "ДЕГО" векселя. Векселя имеют средний срок в 7 лет и выставляются по каждому заказу отдельно со следующим распределением: 30 % суммы заказа — сроком на 6,5 лет, 40 % — сроком на 7 лет, 30% — сроком на 7,5 лет. Векселя выставляются импортными организациями СССР и акцептуются торговым представительством СССР. Векселя выписываются в германских марках и подлежат оплате в Берлине.

2. На основании указанных векселей "ДЕГО" предоставляет торговому представительству и импортным организациям СССР кредит, который будет использован для производства платежей германским фирмам наличными в германских марках. "ДЕГО" не будет требовать от германских фирм-поставщиков никакой ответственности за этот кредит.

3. Проценты по векселям составляют 5 годовых. Торговое представительство уплачивает таковые "ДЕГО" каждые три месяца по контокоррентному счету торгового представительства у "ДЕГО", Проценты, поскольку этого пожелает "ДЕГО", должны обеспечиваться векселями.

4. Торговое представительство СССР в Германии имеет право досрочного выкупа векселей, депонированных у "ДЕГО" согласно пунктам 1-му и 3-му настоящей статьи, с уплатой процентов лишь за истекшее время.

III

Договор о технике производства платежей согласно статье II настоящего соглашения заключается между "ДЕГО" и торговым представительством СССР.

IV

Заказы размещаются на основании правил, которые содержатся в общих условиях поставок, в соглашении о третейском разбирательстве и в заключительном протоколе, подписанных 20 марта 1935 года торговым представительством, с одной стороны, и Русским Комитетом германского хозяйства, с другой стороны, с изменениями, которые будут согласованы между соответствующими органами обеих сторон, путем особого обмена письмами.

V

1. Правительство Союза Советских Социалистических Республик обязуется принять меры, чтобы товары, упомянутые в списке "В", по меньшей мере в обозначенной в этом списке стоимости, поставлялись в Германию в течение двух лет со дня заключения настоящего соглашения. Цены на эти товары должны быть соразмерными.

2. Поставка и оплата советских товаров будет производиться на основании условий советско-германского соглашения о торговом и платежном обороте от 19 декабря 1938 года.

3. Если соглашение от 19 декабря 1938 года в течение срока действия настоящего соглашения не будет продлено, или же если оно, в случае продления, будет изменено, то — при отсутствии другой договоренности — соглашение от 19 декабря 1938 года будет соответственно иметь силу до тех пор, пока не будут оплачены все векселя и проценты по кредиту и пока не будут использованы суммы, уплаченные за советские товары, включая использование для оплаты всех вексельных обязательств, в том числе и прежних.

4. Это касается, в частности, и статей VII и VIII означенного соглашения от 19 декабря 1938 года.

5. Германское правительство обязуется предоставлять своевременно разрешения на ввоз советских товаров в Германию на суммы, достаточные для погашения предусмотренного настоящим соглашением кредита и процентов по нему в установленные сроки, а равно для оплаты всех остальных вексельных обязательств СССР в Германии. Для этого оба правительства своевременно вступают в переговоры с целью составления годовых списков таких товаров, ввоз которых в Германию соответствует, с одной стороны, потребностям германского хозяйства, с другой же — возможностям и интересам советского экспорта.

6. Равным образом германское правительство обязуется оказывать торговому представительству СССР в Германии и советским импортным организациям содействие в размещении заказов и поставок других товаров по списку "Б", за счет свободных сумм, вырученных от продажи советских товаров в Германии.

VI

Перевозка товаров по германским поставкам должна, по меньшей мере, на 60 % производиться на германских пароходах, если таковые предоставляются по ставкам, являющимся принятыми и нормальными по отношению к фрахтовому положению в перевозках между Союзом Советских Социалистических Республик и Германией. Остальные морские перевозки по германским поставкам должны производиться на советских судах, при условии использования германских морских гаваней.

VII

1. В случае возникновения препятствий к размещению и к исполнению в срок предусмотренных настоящим соглашением заказов, а также поставок других товаров — как за счет кредита, так и за счет текущей выручки от советского экспорта, — оба правительства немедленно вступают в переговоры, направленные к устранению создавшегося положения. Если соглашение не будет достигнуто, то дальнейшие обязательства правительства Союза Советских Социалистических Республик, согласно статье V настоящего соглашения, по принятию мер для поставки в Германию советских товаров, указанных в списке "В", сохраняются до тех пор, пока не будет достигнуто пропорциональное отношение, предусмотренное абзацем третьим настоящей статьи.

2. То же самое имеет место в случае возникновения препятствий к поставке советских товаров в размерах, предусмотренных в статье V настоящего соглашения. Оба правительства немедленно вступают в переговоры с целью устранения создавшегося положения. Если соглашение не состоится, то дальнейшие обязательства германского правительства, согласно статье 1 настоящего соглашения, по обеспечению возможности размещения и исполнения в срок заказов за счет кредита сохраняются до тех пор, пока не будет достигнуто пропорциональное отношение, предусмотренное следующим абзацем настоящей статьи.

3. В указанных в настоящей статье случаях соответствующее правительство не освобождается от обязанности принять все меры к тому, чтобы в кратчайший срок было достигнуто между заказами по спискам "А" и "Б", с одной стороны, и сделками на поставку советских товаров по списку "В", с другой стороны, соотношение в пропорции, согласно суммам этих списков. При этом оба правительства должны принимать необходимые меры к выполнению заказов и сделок, согласно установленным в них условиям.

VIII

Настоящее соглашение вступает в силу со дня подписания. Составлено в двух экземплярах, каждый на русском и немецком языках, причем оба текста имеют одинаковую силу.

Берлин, 19 августа 1939 г.[240]

«СПИСОК "А"

ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ ОБОРУДОВАНИЯ, ПОДЛЕЖАЩИХ ПОСТАВКЕ ГЕРМАНСКИМИ ФИРМАМИ ЗА СЧЕТ КРЕДИТА НА ОСНОВЕ КРЕДИТНОГО СОГЛАШЕНИЯ МЕЖДУ СССР И ГЕРМАНИЕЙ ОТ 19 АВГУСТА 1939 ГОДА

Наименование товаров/В миллионах германских марок

1. Токарные станки для обточки колесных полускатов. Специальные машины для железных дорог. Тяжелые карусельные станки диаметром от 2500 мм. Токарные станки с высотою центров 455 мм и выше, строгальные станки шириной строгания в 2000 мм и выше, кромкострогальные станки, расточные станки с диаметром сверления свыше 100 мм, шлифовальные станки весом свыше 10 тыс. кг, расточные станки с диаметром шпинделя от 155 мм, токарно-лобовые станки с диаметром планшайбы от 1500 мм протяжные станки весом от 5000 кг, долбежные станки с ходом от 300 мм, станки глубокого сверления с диаметром сверления свыше 100 мм, большие радиально сверлильные станки с диаметром шпинделя свыше 80 мм.

Прутковые автоматы с диаметром прутка свыше 60 мм. Полуавтоматы. Многорезцовые станки. Многошпиндельные автоматы с диаметром прутка свыше 60 мм. Зуборезные станки для шестерен, диаметром свыше 1500 мм. Большие гидравлические прессы, фрикционные прессы, кривошипные прессы, разрывные машины, окантовочные прессы, ковочные молоты свыше 5 т.

Машинное оборудование: вальцы, ножницы, гибочные машины, машины для плетения проволоки, отрезательные станки и др./ 125,0

2. Краны: мостовые, кузнечные, поворотные, плавучие./ 5,5

3. Прокатные станы: проволочные, листовые и для тонкого листового железа/ 5,0

4. Компрессоры: воздушные, водородные, газовые и др./ 5,1

5. Установки Линде, различное специальное оборудование для сернокислотных, пороховых и других химических фабрик.

Установки системы Фишера для получения жидкого горючего из угля, генераторы Винклера и колонки высокого давления для азота.

ПРИМЕЧАНИЕ: Поставка установки системы Фишера для получения жидкого горючего из угля, генераторов Винклера и колонок высокого давления для азота начинается в середине 1942 г./ 13,0

6. Различное электрооборудование: взрывобезопасные моторы, масляные выключатели, трансофматоры./ 3,3

7. Оборудование для угольной промышленности: пневматические бурильные молоты, погрузочные машины, транспортеры./ 0,5

8. Буксиры мощностью от 100 до 200 л. с, плавучие судоремонтные мастерские, 20 рыболовных траулеров./ 3,0

9. Турбины с генераторами от 2,5 до 12 тыс. кВт и дизельные моторы мощностью от 600 до 1200 л. с. / 2,0

10. Локомобили от 350 до 750 л. с. / 2,8

11. Контрольные и измерительные приборы./ 4,1

12. Оптические приборы./ 2,3

13. Некоторые предметы вооружения./ 28,4

Итого: / 200,0 млн. германских марок.

«СПИСОК "Б"

ОТДЕЛЬНЫХ ВИДОВ 0БОРУДОВАНИЯ И ДРУГИХ ТОВАРОВ, ПОДЛЕЖАЩИХ ОСТАВКЕ ГЕРМАНСКИМИ ФИРМАМИ В СООТВЕТСТВИИ С КРЕДИТНЫМСОГЛАШЕНИЕМ МЕЖДУ СССР И ГЕРМАНИЕЙ ОТ 19АВГУСТА 1939 г. ЗА СЧЕТ СВОБОДНЫХ СУММ ТЕКУЩЕЙ ВЫРУЧКИ ОТ СОВЕТСКОГО ЭКСПОРТА

Наименование товаров/В миллионах германских марок

1. Токарные станки до 450 мм высоты центров над станиной, механические токарные станки, револьверные станки, производственные станки (продукционсбенке), фрезерные станки, винторезные станки, полировочные станки, штанговые автоматы до 60 мм диаметра штанги, многошпиндельные автоматы до 60 мм диаметра штанги, специальные машины, проволокообрабатывающие машины, нарезательные автоматы, гидравлические и механические быстродействующие строгальные станки и двухстоечные строгальные машины, сверлильно-разметочные станки, радиально-сверлильные станки, многошпиндельные сверлильные станки, зуборезные станки для шестерен до 1500 мм, эксцентриковые прессы, прессы для зачистки заусенцев, заклепочные прессы, молоты пневматические и паровые до 5 т./ 42,0

2. Установки Фишера для получения жидкого горючего из угля и разное специальное оборудование для азотных, сернокислотных, пороховых и других химических предприятий./ 10,5

3. Дюралюминиевые листы./ 1,5

4. Металлы и металлоизделия: нежелезные полуфабрикаты из тяжелого и легкого металла, тонкие листы, стальная проволока, холоднокатаная лента, тонкостенные трубы, латунная лента, качественные стали./ 14,5

5. Химические товары, красители и химические полуфабрикаты./ 4,9

6. Предметы вооружения./ 30,0

7. Разные изделия, как-то: печатные машины, двигатели внутреннего сгорания, машины для испытания материалов, арматура, пневматические машины и насосы, заготовочные и строительные машины, бумажные машины, бумагообрабатывающие машины, машины для пищевкусовой промышленности, текстильные машины, машины для обувной и кожевенной промышленности, электроды, запасные части, измерительные приборы и пр. / 16,6

Итого: / 120,0

Заказы на указанные в настоящем списке виды оборудования и другие товары могут быть размещены в течение двух лет со дня заключения Кредитного Соглашения.

«СПИСОК "В"

ТОВАРОВ, ПОДЛЕЖАЩИХ ПОСТАВКЕ И3 СССР НА ОСНОВЕ КРЕДИТНОГО СОГЛАШЕНИЯ МЕЖДУ СССР И ГЕРМАНИЕЙ ОТ 19 АВГУСТА 1939 ГОДА (в миллионах германских марок)

1. Сельское хозяйство.

Кормовые хлеба – 22,0

Жмыхи – 8,40

Льняное масло – 0,60

2. Лесное хозяйство.

Лес – 74,0

3. Промышленность.

Платина – 2,00

Марганцевая руда – 2,80

Бензин – 1,20

Газойль – 2,10

Смазочные масла – 5,30

Бензол – 1,00

Парафин – 0,65

Пакля – 3,75

Турбоотходы – 1,25

Хлопок-сырец – 12,30

Хлопковые отходы – 2,50

Тряпье для прядения – 0,70

Лен – 1,35

Конский волос – 1,70

Обработанный конский волос – 0,30

Пиролюзит – 1,50

Фосфаты (половина в концентратах) – 13,00

Асбест – 1,00

Химические и фармацевтические продукты и лекарственные травы – 1,60

Смолы – 0,70

Рыбий пузырь (Hausenblasen) – 0,12

Пух и перо – 2,48

Щетина – 3,60

Сырая пушнина – 5,60

Шкуры для пушно-меховых изделий – 3,10

Меха – 0,90

Тополевое и осиновое дерево для производства спичек – 1,50

Итого: - 180,0

Поставки товаров из СССР по настоящему списку должны быть произведены в течение двух лет на общую сумму 90 000 000 германских марок ежегодно таким образом, что по возможности половина каждого из названных товаров будет поставляться в первый год и половина во второй год.

«КОНФИДЕНЦИАЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ

В связи с подписанием сего числа Кредитного Соглашения между правительствами Союза Советских Социалистических Республик и Германии нижеподписавшиеся представители условились о следующем:

Германское правительство будет возвращать 0,5 % годовых из договоренных и оплаченных 5% годовых, так что эффективная процентная ставка за кредит остается в размере 4,5 % . Это обратное возмещение имеет место в определенные сроки возврата, подлежащие согласованию между Торгпредством и "ДЕГО", таким образом, что 10 % уплаченных Торгпредством за расчетный период процентных возмещений будут обратно переводиться в сроки платежа. Перевод соответствующих сумм производится по указанию Торгпредства в германских марках на один из зондерконто Торгпредства СССР в Германии или Госбанка СССР, открытых на основании Соглашения о торговом и платежном обороте от 19 декабря 1938 года. Вносимые суммы могут быть использованы в соответствии со статьей IV того же соглашения о торговом и платежном обороте. При этом само собой разумеется, что указанное в пункте 17 статьи IV только что упомянутого соглашения от 19 декабря 1938 года право оплачивать с особых счетов проценты распространяется и на проценты по кредиту, составляющему предмет подписанного сего числа Кредитного Соглашения между правительствами СССР и Германии.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ О СОВЕТСКОГЕРМАНСКИХ ПЕРЕГОВОРАХ О ТОРГОВЛЕ И КРЕДИТЕ ОТ 19 АВГУСТА 1939 ГОДА

I. Стороны, проверив свои полномочия и найдя их в порядке, подписали Кредитное Соглашение между СССР и Германией и обменялись этим документом.

II. Были подписаны и вручены нижеследующие документы, являющиеся неотъемлемой частью упомянутого выше Кредитного Соглашения:

1. Список «А» германских поставок.

2. Список «Б» германских поставок.

3. Список «В» советских поставок.

4. Конфиденциальный протокол о бонифицировании.[241]

«ХОЗЯЙСТВЕННОЕ СОГЛАШЕНИЕ МЕЖДУ СОЮЗОМ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК И ГЕРМАНИЕЙ. 11 февраля 1940 г.

В письмах, которыми 28 сентября 1939 года обменялись Председатель Совета Народных Комиссаров и Народный Комиссар Иностранных Дел СССР, с одной стороны, и Министр Иностранных Дел Германии, с другой, было установлено, что Правительство Союза Советских Социалистических Республик и Правительство Германии, на основании и в духе достигнутого общего политического соглашения, исполнены воли всемерно развивать экономические отношения и товарооборот между Союзом Советских Социалистических Республик и Германией. Для этой цели обе Стороны должны были составить экономическую программу, согласно которой Союз Советских Социалистических Республик будет поставлять Германии сырье, которое Германия в свою очередь будет компенсировать промышленными поставками, производимыми в течение продолжительного времени.

В результате переговоров по составлению и проведению предусмотренной экономической программы Правительство Союза Советских Социалистических Республик и Правительство Германии пришли к соглашению о нижеследующем:

Статья 1

За время с 11 февраля 1940 года по 11 февраля 1941 года сверх поставок, предусмотренных Кредитным Соглашением от 19 августа 1939 года, Союзом Советских Социалистических Республик будут поставлены в Германию перечисленные в прилагаемом списке № 1 товары на сумму в 420 — 430 миллионов германских марок.

Статья 2

За время с 11 февраля 1941 года по 11 августа 1941 года также сверх поставок, предусмотренных Кредитным Соглашением от 19 августа 1939 года, Союзом Советских Социалистических Республик будут поставлены в Германию товары по номенклатуре списка № 1 на сумму в 220 — 230 миллионов германских марок, причем стоимость или количество этих товаров будет равняться половине стоимости или количества, обозначенных для отдельных товаров в списке № 1.

Статья 3

Правительство Союза Советских Социалистических Республик обязуется принять все необходимые меры, чтобы обеспечить выполнение поставок, указанных в статьях 1 и 2. Проведение поставок должно начаться немедленно.

Статья 4

Для компенсации предусмотренных в статье 1 советских— поставок за время с 11 февраля 1940 года по 11 мая 1941 года будут поставлены из Германии Союзу Советских Социалистических Республик германские изделия, обозначенные в прилагаемых списках: № 2 (военное снаряжение) и № 3 (промышленное оборудование и другие промышленные изделия), на сумму в 420 — 430 миллионов германских марок.

Статья 5

Для компенсации предусмотренных в статье 2 советских поставок будут поставлены за время с 11 мая 1941 года по 11 мая 1942 года из Германии Союзу Советских Социалистических Республик германские изделия, обозначенные в прилагаемых списках: № 4 (военное снаряжение) и № 5 (промышленное оборудование и другие промышленные изделия), на сумму в 220 — 230 миллионов германских марок.

Статья 6

Правительство Германии обязуется принять все необходимые меры, чтобы обеспечить размещение заказов и осуществление поставок, указанных в статьях 4 и 5.

Проведение германских поставок должно начаться немедленно.

Статья 7

В приложенном к настоящему Соглашению списке № 6 обозначены установки, оборудование и технические способы производства, в приобретении или же в поставке которых заинтересовано Правительство Союза Советских Социалистических Республик. Обе Стороны примут все меры, которые окажутся необходимыми, чтобы коммерческие договоры на обозначенные в этом списке установки, оборудование и способы производства были заключены как можно скорее.

Платежи, срок которых на основании этих договоров будет наступать в течение действия настоящего Соглашения, будут оплачиваться с особых счетов Союза Советских Социалистических Республик в Германии в соответствии с действующим порядком советско-германских расчетов. Эти платежи будут использованы для балансирования поступлений за предусмотренные в статье 1 советские поставки, если срок платежей наступит в течение первых 15 месяцев действия настоящего Соглашения, и для балансирования поступлений за советские поставки, предусмотренные в статье 2, если срок платежей наступит в течение последующих 12 месяцев. Для этого балансирования будут использованы также другие платежи, поступающие на особые счета Союза ССР в Германии, например платежи за транзит.

Статья 8

В обмене письмами от 28 сентября 1939 года* Правительство Союза Советских Социалистических Республик выразило готовность дополнительно к условленному или долженствующему еще быть условленным количеству нефти поставлять дальнейшие количества нефти, соответствующие ежегодной продукции нефтяной области Дрогобыча и Борислава, с тем чтобы половина этого количества поставлялась в Германию из нефтяных источников названной области, а другая половина — из других нефтяных областей Союза Советских Социалистических Республик. В качестве компенсации за эти нефтяные поставки Союз Советских Социалистических Республик получал бы германские поставки каменного угля и стальных труб.

Существует согласие о том, что подлежащие, на основании вышеизложенного, поставке за время с 28 сентября 1939 года по 28 сентября 1940 года количества нефти и нефтепродуктов включены в количество, обозначенное в списке № 1. Расчетная оценка поставок каменного угля и стальных труб исходит из того, что это первое годовое количество соответствует сумме в 30 миллионов германских марок. С Германской Стороны эти поставки нефти будут компенсироваться поставками угля на сумму в 20 миллионов германских марок и стальных труб на сумму в 10 миллионов германских марок. Эти поставки должны быть закончены до 28 сентября 1940 года.

Статья 9

Обе Стороны исходят из того, что обоюдные поставки на основании настоящего Соглашения должны балансироваться.

Советские поставки, производимые в течение первых 12 месяцев действия Соглашения, будут компенсироваться германскими поставками до 11 мая 1941 года, причем по истечении первых 6 месяцев 50 % предусмотренных на первый договорный период советских поставок должны противостоять 40 % предусмотренных на тот же промежуток времени германских поставок, и по истечении 12 месяцев 100 % советских поставок должны противостоять 80 % германских поставок. Остаток германских поставок должен быть выполнен в течение последующих 3 месяцев.

Советские поставки, производимые за время с 13 до конца 18 месяца действия Соглашения, должны быть компенсированы германскими поставками, производимыми за время с 16 до конца 27 месяца, считая со дня вступления в силу настоящего Соглашения, равномерными частями по квартальным периодам. Предусмотрено, что в течение этого второго договорного периода должен составляться каждые три месяца баланс поставок.

Статья 10

Каждое из обоих Правительств назначит своих уполномоченных, которые будут встречаться в сроки, предусмотренные в предыдущей статье. Задача этих уполномоченных будет состоять в том, чтобы вести текущее наблюдение за общим хозяйственным оборотом между Союзом Советских Социалистических Республик и Германией и за соблюдением указанных в предшествующей статье процентных соотношений между советскими и германскими поставками, принимая все необходимые меры к осуществлению обусловленной между обоими Правительствами экономической программы и, в частности, к выравниванию упомянутых процентных соотношений.

Уполномоченные обоих Правительств имеют право осуществлять непосредственные письменные или устные сношения в рамках возложенных на них задач. Они могут привлекать к своим совещаниям необходимых в их работе экспертов.

Если к какому-либо из сроков, для которых установлены в статье 9 процентные соотношения между советскими и германскими поставками, такое соотношение будет нарушено, то обе Стороны принимают меры к устранению несоответствия в кратчайший срок, причем средством к выравниванию для Германской Стороны будут служить дополнительные поставки, в частности поставки угля. В случае недостижения этого заинтересованная Сторона имеет право временно приостановить свои поставки до установления предусмотренного соотношения.

Статья 11

При выполнении настоящего Соглашения применяются:

а) Соглашение о товарном и платежном обороте от 31 декабря 1939 года;

б) постановления статьи IV и пункта 3 статьи V Кредитного Соглашения от 19 августа 1939 года.

Кроме того, при оплате советских обязательств по заказам, выдаваемым на основании настоящего Соглашения, применяются по их смыслу постановления, содержащиеся в пункте 5 статьи V упомянутого Кредитного Соглашения;

в) Конфиденциальный Протокол от 26 августа 1939 года.

Статья 12

Стороны условились, что предоставленные на основании обмена письмами от 28 сентября 1939 года облегчения по транзитному сообщению (понижение фрахтов на соевые бобы на 50 % и оплата всех железнодорожных фрахтов в транзитном сообщении в рамках советско-германских расчетов) будут иметь силу в течение всего времени действия настоящего Соглашения. При этом, в целях использования сумм, уплачиваемых Германской Стороной в германских марках за транзит, Германская Сторона будет оказывать свое содействие Советской Стороне в размещении заказов в Германии и в приобретении в Германии товаров и технических способов производства.

Статья 13

Настоящее Соглашение ни в чем не затрагивает Кредитного Соглашения между Союзом Советских Социалистических Республик и Германией от 19 августа 1939 года, которое полностью остается в силе.

Статья 14

Настоящее Соглашение вступает в силу со дня подписания. Составлено в двух экземплярах, каждый на русском и немецком языках, причем оба текста имеют одинаковую силу.

Совершено в Москве 11 февраля 1940 года.

[242]

Приложение

КОНФИДЕНЦИАЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ

В связи с подписанием сего числа Хозяйственного Соглашения между Союзом Советских Социалистических Республик и Германией, нижеподписавшиеся Уполномоченные Правительств обеих Сторон условились о нижеследующем:

Правительство Союза ССР даст указания соответствующим советским хозяйственным организациям о том, чтобы они вступили в переговоры с германскими организациями, которые будут указаны Германским Правительством, по вопросу о советских закупках цветных металлов и других товаров в третьих странах и о продажах этих металлов и товаров Германии. Такие продажи должны будут совершаться советскими хозяйственными организациями на основе оплаты товара германскими покупателями в размере 70 % в свободной к трансферу иностранной валюте, по выбору советских организаций-поставщиков, и в размере 30 % — в германских марках на основе Соглашения о торговом и платежном обороте от 31 декабря 1939 года. Если германский покупатель окажется не в состоянии произвести платеж в предложенной советскими хозяйственными организациями валюте, то он может предложить уплату в другой свободной к трансферу валюте. В случае отказа советской хозяйственной организации от данной валюты, платеж производится золотом на условиях по соглашению между покупателем и советской хозяйственной организацией-поставщиком.

В связи с этим, в целях использования поступающих в пользу советских хозяйственных организаций сумм в германских марках по указанным продажам металлов и других товаров. Германская Сторона будет оказывать свое содействие Советской Стороне в размещении заказов в Германии и в приобретении в Германии товаров и технических способов производства.

Москва, 11 февраля 1940 года (Подписи)»

Обмен письмами между А. И. Микояном и К. Шнурре 11 февраля 1940 г.

«Настоящим имею честь подтвердить Вам нижеследующее: Правительство СССР поручит надлежащим советским органам произвести в Германию, в течение первых 12 месяцев действия подписанного сего числа Хозяйственного Соглашения, следующие поставки: 5000 тонн меди, 1500 тонн никеля, 450 тонн олова и за время с 11 февраля 1941 г. до 11 августа 1941 г. меди 6000 тонн, никеля 1500 тонн, олова 500 тонн, молибдена 500 тонн, вольфрама 500 тонн, кобальта 3 тонны.

Означенные поставки включаются в общую сумму советских поставок, предусмотренных соответственно в статьях 1 и 2 Хозяйственного Соглашения от 11 февраля 1940 года.

Оплата означенных поставок будет производиться в рамках действующего порядка советско-германских расчетов.

Примите уверения в высоком к Вам уважении[243].»

СОГЛАШЕНИЕ О ВЗАИМНЫХ ТОВАРНЫХ ПОСТАВКАХ НА ВТОРОЙ ДОГОВОРНЫЙ ПЕРИОД ПО ХОЗЯЙСТВЕННОМУ СОГЛАШЕНИЮ ОТ 11 ФЕВРАЛЯ 1940 г. МЕЖДУ СОЮЗОМ СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК И ГЕРМАНИЕЙ.

10 января 1941 г.

«В результате переговоров о взаимных товарных поставках на второй договорный период по Хозяйственному Соглашению от 11 февраля 1940 г. Правительство Союза Советских Социалистических Республик и Правительство Германии договорились о нижеследующем:

§ 1.

В период с 11-го февраля 1941 года до 1-го августа 1942 года будут поставлены из Союза Советских Социалистических Республик в Германию перечисленные в списке 1 А товары на сумму 620 — 640 миллионов германских марок. Настоящим заменяются предусмотренные в статьях 2 и 8 Хозяйственного Соглашения обязательства по поставкам.

§ 2.

Для компенсации предусмотренных в § 1 советских поставок будут поставлены из Германии в Союз Советских Социалистических Республик в период с 11-го мая 1941 года до 1-го августа 1942 года германские товары, предусмотренные по списку 1Б, на сумму 620 — 640 миллионов германских марок. Условлено, что кроме этого Советская Сторона может в период действия настоящего Соглашения размещать заказы со сроками поставок, наступающими после 1-го августа 1942 года. Настоящим заменяются предусмотренные в статьях 5 и 8 Хозяйственного Соглашения обязательства по поставкам.

§ 3.

Распределение советских и германских поставок по отдельным периодам производится на основе равенства между советскими и германскими поставками в каждом квартале. В изъятие из первого абзаца настоящего параграфа та часть указанных в § 1 и 2 поставок, которая предусмотрена в Хозяйственном Соглашении от 11-го февраля 1940 года, а именно советские и германские поставки на сумму по 225 миллионов германских марок, выполняется в сроки, установленные в упомянутом Соглашении.

§ 4.

В соответствии с § 3 советские и германские поставки, предусмотренные в § 1 и 2 настоящего Соглашения, будут производиться по кварталам в нижеследующих соотношениях:

§ 5.

В случаях нарушения соотношений между поквартальными советскими и германскими поставками, предусмотренных в § 4 настоящего Соглашения, обе Стороны принимают меры к устранению несоответствия в кратчайший срок. Встречи указанных в статье 10-й Хозяйственного Соглашения уполномоченных обоих Правительств должны происходить не позднее 15-ти дней по истечении соответствующего квартала.

§ 6.

В остальном положения Хозяйственного Соглашения от 11-го февраля 1940 года, а также относящиеся к нему Конфиденциальный Протокол и письма остаются в силе до 1-го августа 1942 года в полном объеме, поскольку они не изменены постановлениями настоящего Соглашения. В отношении заказов и поставок, предусмотренных настоящим Соглашением, исполнение которых эвентуально не будет закончено к 1 августа 1942 года, будут также применяться Постановления Хозяйственного Соглашения от 11-го февраля 1940 года и настоящего Соглашения.

§ 7.

Настоящее Соглашение вступает в силу в день его подписания. Составлено в двух подлинных экземплярах, каждый на русском и немецком языках, причем оба текста имеют одинаковую силу. Совершено в Москве 10 января 1941 года.

СПИСОК 1А

СОВЕТСКИХ ТОВАРОВ, ПОСТАВЛЯЕМЫХВ ГЕРМАНИЮ с 11 февраля 1941 г. до 1 августа 1942 г.

Примечания:

1. Указанные в настоящем списке количества зерновых и бобовых включают также поставки кормовых хлебов по второму году Кредитного Соглашения от 19.VIII. 1939 г.

2. В указанные количества нефтепродуктов включаются нефтепродукты, подлежащие поставке по Дрогобычскому соглашению за время с 28 сентября 1940 года по 1 августа 1942 года.

3. Каждая из обеих сторон может предложить изменения в составе поставок. Если другая сторона такое предложение отклонит, то остается в силе порядок настоящего списка.

А. Микоян К. Шнурре

СПИСОК 1Б

ГЕРМАНСКИЕ ПОСТАВКИ В СССР с 11 мая 1941 г. до 1 августа 1942 г1)

Примечания:

1. Отдельные виды оборудования и промышленных изделий, которые указаны в настоящем списке, по предложению Советской Стороны могут быть заменены другими по соглашению между Торговым Представительством Союза ССР в Германии и Министерством Хозяйства Германии.

2. Зачет авансовых сумм в размере 15 млн. германских марок в счет поставок производится по тем некоторым заказам, о которых будет достигнута договоренность между Торгпредством Союза ССР в Германии и Министерством хозяйства Германии.

3. К позиции 6 – Поставка алюминия начинается с апреля месяца 1941 г. В апреле месяце поставляется 1000 тонн. В первом квартале (с 11 мая по 11 августа 1941 г.) договорного периода поставляется 5000 т и в последующие кварталы — по 6000 т.

4. К позиции 7 — Поставка производится ежемесячно равными частями.

5. К позиции 9 — В ходе размещения заказов указанная сумма 75 млн. марок по согласованию между Торгпредством Союза ССР в Германии и Министерством Хозяйства Германии может быть повышена.

6. К позиции 10 — Условлено, что Германская Сторона будет поставлять станки, бывшие в употреблении. Количество этих станков и сроки их поставок будут дополнительно согласованы между Торгпредством Союза ССР в Германии и Министерством Хозяйства Германии.

7. К позиции 14а — Сроки поставок крупных прокатных станов — 20 месяцев.

8. К позиции 34а — Срок поставок по условиям сделки.

А. Микоян К. Шнурре[244]».

Итак, что же получил СССР? Даже беглый взгляд на приведенные выше таблицы показывает, что номенклатура товаров для поставок в СССР просто огромна. Причем все это продукция высококвалифицированных инженеров и рабочих. Все это оборудование имело предназначение сугубо инвестиционное. Проще говоря, за счет этих поставок осуществлялась сверхинтенсивная модернизация советской промышленности практически по всем основным направлениям. Это и сыграло колоссальную роль в войне. Потому что воюют не армии — они только убивают друг друга. Воюют экономики. И наша экономика, наша промышленность благодаря всем предпринятым Сталиным и советским правительством мерам оказалась в разы сильнее и эффективнее. Взять хотя бы поставки промышленного оборудования и продукции машиностроения. Только металлорежущих станков, если исходить из данных немецкой статистики, СССР получил из Германии в период 1940 — 1941 гг. 6430 штук на 85,4 миллиона германских марок. Для сравнения: в 1939 году общее число импортированных Советским Союзом из всех стран металлорежущих станков составило 3458 штук. А теперь посмотрите, к чему это привело:

— для СССР — согласно воспоминаниям наркома авиационной промышленности СССР А. И. Шахурина: «В 1939 г. были выделены фонды в валюте для закупки импортного оборудования и дано соответствующее задание Наркомату внешней торговли разместить заказы за границей по нашей спецификации с минимальными сроками доставки. Работники Внешторга оперативно закупили многое из того, что мы просили. И это помогло оснастить уникальным оборудованием, которое в нашей стране не производилось, наши заводы, что сыграло свою роль в налаживании массового производства новой авиационной техники»[245];

— для Германии — описывая состояние немецкой военной экономики в период с лета 1940-го до лета 1941 года, бывший генерал-майор вермахта Буркхарт Мюллер-Гиллебранд в своем фундаментальном труде «Сухопутная армия Германии 1933 — 1945 гг.» отмечал: «Вследствие недостаточной подготовки к мобилизации экономики положение со станками продолжало оставаться неудовлетворительным. Некоторые станки удалось получить через нейтральные страны (Швейцария, Швеция). В военной промышленности пришлось создать органы, на которые возлагалась задача распределения машинного оборудования».[246] Проще говоря, в обмен на договор о ненападении, в чем Гитлер так нуждался в то время, Сталин так организовал торговлю с Германией, что создал для ее ВПК огромные проблемы, но при этом успешно и интенсивно модернизировал советский ВПК! Это ли не высочайшее искусство торговой дипломатии?! Назовите хотя бы одного постсталинского руководителя нашей страны, который мог бы подобным образом вести торговлю с враждебным государством, попутно ставя его в весьма неприглядную позу?! Можете даже и пытаться, потому как, к глубочайшему сожалению, более таких асов торгово-кредитной дипломатии не было и увы, более не будет.

Посмотрите, что получил, например, ВМФ СССР: 1) гребные валы; 2) компрессоры высокого давления; 3) рулевые машины; 4) моторы для катеров; 5) судовую электроаппаратуру; 6) освинцованный кабель; 7) вентиляторы; 8) судовое медицинское оборудование; 9) насосы; 10) успокоители качки; 11) оборудование для камбузов, хлебопекарен и корабельных прачечных; 12) аккумуляторные батареи для подводных лодок; 13) орудийные корабельные башни; 14) 88-миллиметровую пушку для подводных лодок; 15) чертежи 406 и 280-миллиметровых трехорудийных корабельных башен; 16) стереодальномеры, оптические квадранты, фотокинотеодолитная станция, перископы; 17) пять образцов мин; 18) бомбометы для противолодочных бомб с боекомплектом; 19) паравантралы и противотральные ножи для мин; 20) гидроакустическую аппаратуру, магнитные компасы, теодолиты и многое другое. Наиболее известной покупкой для советского ВМФ стал недостроенный тяжелый крейсер «Лютцов», впоследствии переименованный в «Петропавловск», достраивавшийся затем в Ленинграде на Балтийском судостроительном заводе. Существует не совсем понятно откуда взявшаяся точка зрения, что-де немцы якобы тормозили достройку корабля: «... День за днем выполнение работ на корабле задерживалось, плановые сроки срывались. Такая тактика представителей немецких фирм, естественно, наводила... на мысль, что все это делается с определенным умыслом, чтобы как можно больше задержать достройку и ввод крейсера в строй. Расчет при этом был такой: без немцев мы сами, дескать, не справимся с достройкой "Лютцова"»[247]. Однако по данным советских спецслужб, в меморандуме от 15 мая 1941 г. курировавший советско-германские экономические связи чиновник МИД Германии Карл Юлиус Шнурре сообщал прямо противоположное: «Строительство крейсера "Л" в Ленинграде продолжается в соответствии с планом, германские поставки приходят по расписанию»[248]. К началу Великой Отечественной войны готовность корабля достигала 70 %. Тем не менее, ленинградские судостроители смогли ввести его в строй без помощи немецких специалистов. Корабль использовался, как плавучая батарея.

А вот что получила РККА:

— Сухопутные войска — 2 комплекта тяжелых полевых гаубиц калибра 211 мм, батарея 105-мм зенитных пушек, средний танк «Т-III», 3 полугусеничных тягача, различные виды стрелкового оружия и боеприпасы, приборы управления огнем, дальномеры, прожекторы и т. д.[249];

— ВВС — «Хейнкель-100» (Не-100) — 5 штук, «Юнкерс-88» (Ju-88) — 2 штуки, «Дорнье-215» (Do-215) — 2 штуки, «Бюккер В. И. -131» (Bu-131) и «Брюккер В. И.133» (Bu-133) — 6 штук, «Фокке-Вульф» (FW-58) — 3 штуки, «Юнкерс-207» (Ju-207) — 2 штуки, «Мессершмитт-109» (Me-109Е) — 5 штук, «Мессершмитт-110» (Ме-110) 5 штук. Все типы самолетов поставлялись с запасными моторами и запчастями. Кроме того, было закуплено авиационное оборудование, в том числе прицелы, высотомеры, радиостанции, насосы, моторы. Кроме того, в июне 1940 года фирмой Maschinenfabrik Augsburg-Nurnberg A. G. советскому внешнеторговому объединению «Машиноимпорт» были проданы семь дизельных двигателей типа G7Z52/70 мощностью 2200 л. с. и тринадцать типа G7V74 мощностью 1500 л. с., изучение которых способствовало развитию отечественного двигателестроения.

Закупленная немецкая авиационная техника тщательно изучалась советскими конструкторами и инженерами, которые затем внедряли наиболее эффективные технические и технологические новинки немецкой техники в советское производство боевой техники. К примеру, было освоено производство автомата ввода и вывода самолета из пикирования, установленного на Ju-88, который затем был применен на самолетах СБ, Ар-2 и Пе-2. Внедрение получили немецкие фибровые протектированные баки, заменившие у нас жесткие сварные баки. Уже в 1940 г. было изготовлено 100 мягких протектированных баков для СБ, 30 — для Су-2 и столько же — для Як-1, а в 1941 г. было принято решение о массовом производстве фибровых баков и замене ими использовавшихся ранее металлических. На основе немецкого образца, установленного на двигателе DB601A, был создан двухступенчатый центробежный нагнетатель для авиадвигателей, что обеспечило большую высотность советских самолетов. Не говоря уже о том, что целый ряд иных полезных технических решений был использован для усовершенствования конструкций новых самолетов.

Одновременно СССР получил доступ к новейшим технологиям и продукции германского машиностроения. Правда, с оговоркой следующего содержания: «1. Переданные из Германии в СССР методы будут держаться в секрете; 2. Советская сторона товарами, которые будут производиться с помощью переданных приспособлений, установок и предметов, не будет конкурировать с германскими фирмами на мировом рынке». Это относилось также к вывозу специальных машин, поставлявшихся в рамках передаваемых методов и производившихся тогда только в Германии»[250]. А Советскому Союзу и не до конкуренции было. Он модернизировал свою промышленность. А потом, увы, началась война. Так что не до международной торговли было. Ну, а после Великого 9 МАЯ 1945 г. не было никакого ни основания, ни даже резона хотя бы вспоминать об этих оговорках.

Если все выгоды, которые получал СССР в то время от торговли с Германией, привести к единому принципиальному интегральному знаменателю, то лучше германского историка Г. Швендемана не сказать. Отмечая, что весной 1941 г., когда шла интенсивная подготовка к нападению на СССР, «Советский Союз стал абсолютно привилегированным торговым партнером Германии, заказам которого было отведено по степени важности в программе военного производства преимущественное место по сравнению с другими заказами как для собственных нужд, так и для поставок иностранным государствам», Г. Швендеман подчеркнул, что германская промышленность прекратила все остальное производство, за исключением обеспечения вермахта и поставок в Советский Союз![251]

И он далеко не одинок в подобных оценках. Позвольте ознакомить вас с выводами начальника военно-исторической службы бундесвера Ф. Форстмайера и одного из основных авторов официального труда «Германский рейх и Вторая мировая война» и Х. Фолькмана. Более 30 лет назад они отмечали: «В торговых отношениях с Германией Советский Союз показал себя упорным несговорчивым партнером, который последовательно отстаивал свои собственные экономические и оборонные интересы. Часто высказываемое исследователями мнение о "существенной поддержке" германской военной экономики советскими поставками сырья не учитывает того объема и ассортимента, которые СССР требовал и получал от Германии. Например в конце 1940 г. СССР согласился увеличить поставки зерна в Ге манию на 10 процентов, но за это Германия должна была увеличить поставки в СССР алюминия и кобальта которых крайне не доставало ей самой. А в ответ на просьбы Германии о дополнительных поставках сырья СССР выдвигал новые требования о поставках станков и грузовых машин а также вооружений»[252].

И это действительно было именно так. Если, например, поставки из Третьего рейха выбивались из графика, то советская сторона вовсе не стеснялась подгонять немцев, потому что, по хозяйственному соглашению от 11 февраля 1940 года, немецкие поставки не должны были отставать от советских более чем на 20 %. В противном случае СССР имел право временно приостановить свои поставки. И советские внешнеторговые организации нередко пользовались этим правом. Вплоть до того, что приостанавливали поставки наиболее важных для Германии товаров, в частности, нефти и зерна, что весьма болезненно воспринималось немцами. А то и вовсе уменьшали объем советского экспорта едва ли не в разы, вышибая, таким образом, с Германии то, что она была обязана поставить.

Подводя общий баланс советско-германских предвоенных экономических связей, следует учесть, что, помимо взаимных поставок товаров между СССР и Германией, производились и другие финансовые расчеты. В соответствии с хозяйственным соглашением от 11 февраля 1940 г. Германии предоставлялось право транзита через советскую территорию для торговли с Румынией, Ираном, Афганистаном и странами Дальнего Востока. Стоимость транзитных услуг, оказанных Германии с начала 1940 по июнь 1941 г., составила 84,5 млн. марок. Поскольку поставки немецких товаров задерживались, для выравнивания баланса товарообмена Германия передала Советскому Союзу золота на 44,7 млн. марок.

По хозяйственному соглашению между СССР и Германией от 11 февраля 1940 г., сверх поставок, предусмотренных кредитным соглашением от 19 августа 1939 г., стороны обязались осуществить взаимные поставки на сумму 640 — 660 млн. германских марок каждая. Общая итоговая стоимость советских военных заказов по данному соглашению составила 133,23 млн. марок. По состоянию на 22 июня 1941 г. СССР по этому соглашению поставил в Германию товаров на сумму 310,3 млн. марок, Германия в СССР — 287,6 млн. марок, в том числе по военным заказам — на 81,57 млн. марок[253]. Уже к 1 августа 1940 г. в соответствии с данным соглашением германские военные поставки в СССР составили 44,9 млн. марок.

Ну а что получили немцы.! Германия импортировала из Советского Союза сырье, которое еще надо было переработать. К тому же это сырье использовалось в основном для исполнения советских же заказов. Так что выигрыш был, как бы это сказать помягче, если и не нулевым, то по меньшей мере едва заметным. Номенклатура советских поставок включала: нефтепродукты, зерно, в основном кормовое, хлопок, жмыхи, лен, лесоматериалы, никель, кобальт, хромовую и марганцевую руду, фосфаты, металлы, в основном железный лом, платину, пушнину и всевозможные отходы, вплоть до рыбьих пузырей.

Если скрупулезно подвести финансовый баланс торгово-экономическим отношениям между Германией и СССР за период с 19 августа 1939 г. по 21 июня 1941 г. включительно, то выглядеть он будет так. Общая сумма поставок из СССР, включая и транспортные услуги по транзиту германских товаров через советскую территорию, составила 756,4 млн. марок, в том числе 671,9 млн. марок — товары, 84,5 млн. марок — транспортные услуги. С германской стороны товарные поставки составили 462,3 млн. марок, уплачено золота для выравнивания платежного баланса 44,7 млн. марок. Кроме того, СССР получил кусок литовской территории, оцененный в 31,5 млн. марок, которые СССР выплачивал всего лишь в период с 11 января 1941 г. до 22 июня 1941 г. различными товарами в равных долях поквартально. В общий баланс германских поставок следует зачислить также следующее: а) непогашенный кредит 1935 г. на сумму 151,2 млн. марок., а также непогашенные проценты по этому кредиту на сумму 37,8 млн. марок (кредит был предоставлен на пять лет из расчета 5 % годовых); б) непогашенные проценты по кредиту от 19 августа 1939 г. в 200 млн. марок сроком на семь лет при фактической эффективной ставке 4,5 % — 63,0 млн. марок, а также возврат 0,5 % от суммы кредита на специальный счет торгового представительства в течение фактического времени действия кредитного соглашения (22 месяца) — 1,833 млн. марок.

В итоге, заключение договора о ненападении с СССР обошлось Гитлеру в 792,33 млн. марок, Советскому Союзу — в 756,4 млн. марок. Окончательный итоговый баланс — 35,933 млн. марок в пользу СССР!

Комментарий. Конечно, не все шло гладко в этой торговле. Были и немалые сложности, обусловленные нежеланием нацистского руководства Германии слишком уж помогать СССР. Однако под нажимом СССР гитлеровцы все же вынуждены были исполнять ряд советских заказов, хотя и не поставили в итоге некоторые вещи. Нарком авиационной промышленности Шахурин вспоминал впоследствии: «На одном из заводов у нас был мощный пресс, с помощью которого изготавливались специальные трубы. Пресс в свое время мы закупили у немецкой фирмы "Гидравлик". И вот лопнул цилиндр, весивший почти 90 тонн. Такие цилиндры у себя мы тогда не делали. Заказали новый цилиндр немцам. По договору он должен был поступить к нам в конце 1940 г. Время подошло. Обращаемся в фирму. Отвечают: цилиндр задерживается, через месяц-два будет. Срок истек — обращаемся снова. Отвечают: отгрузят через две недели. Минуло две недели — говорят: цилиндр отправлен в порт и т. д. К началу войны он так и не поступил. Готовый к отправке цилиндр пролежал у них без дела всю войну. После войны мы его нашли. Немцам он оказался ненужным. И пришлось наш треснувший цилиндр много раз сваривать, заваривать. Обошлись, конечно»[254]. Или такой пример. 30 ноября 1940 г. Крупп подписал контракт, в соответствии с которым его фирма обязалась поставить в СССР шесть корабельных орудийных башен с 380-мм орудиями. Однако к моменту нападения Германии на Советский Союз ни орудия, ни башни не были поставлены. Все, что мы успели получить, — это конструкторские чертежи орудий. После разгрома Германии выяснилось, что часть заказанных башен была собрана и хранилась на складах завода Круппа[255]. Если резюмировать эти примеры с принципиальной точки зрения, то, в первом случае, хотя нашим и не несладко пришлось, латая старый треснувший цилиндр, но ведь и немцы выгоды не получили — цилиндр-то сделали, потратив и время, и силы, и ресурсы, а вот использовать не смогли. То же самое и в случае с Круппом. При той ограниченности в ресурсах, которая царила в рейхе, его фирма вынуждена была заниматься исполнением советского заказа вместо удовлетворения нужд своего вермахта. А учитывая, что изготовленные башни попросту хранились на складах фирмы, где и были обнаружены после войны, то выходит, что, исполнив советский заказ, немцы в очередной раз омертвили затраченные капитал, ресурсы и силы. Пускай это и пассивная помощь Советскому Союзу в будущем разгроме гитлеровской Германии, но в войне важная любая мелочь, которая работает против врага.

Как при указанном выше балансе и таких последствиях в ряде случаев Сталин мог быть интендантом Гитлера?! Ну не надо же вслед за осатаневшим от звериной злобы на Сталина, СССР и Россию Троцким повторять его старинные идиотские глупости! Ведь это же он запустил эту глупость еще в 1939 г. — написанная им в Койоакане (Мексика) в 2 часа ночи 2 сентября 1939 г. статья так и называлась «Сталин — интендант Гитлера». Но чего только не напишешь от зловредной бессонницы!? Вдребезги свихнувшийся на зоологической русофобии и антисталинизме проклятый «бес мировой революции» попытался таким образом раскритиковать заключенные в августе 1939 г. между Германией и СССР кредитное соглашение и договор о ненападении. Брехня Троцкого была основана на полном незнании сути советско-германского кредитного соглашения и вообще торгово-экономических отношений между СССР и Германией, но более всего — на неукротимом желании в очередной раз облить грязью Сталина и СССР.

Как Сталин мог быть «интендантом Гитлера», поставляя ему в основном рыбьи пузыри, жмыхи, отходы, лом, пух и перо?! Как он мог быть «интендантом фюрера», если взамен вывозил из Германии новейшее промышленное оборудование, станки, новейшую военную технику, самолеты, корабли и т. д.? Проще говоря, поставки из Германии носили ярко выраженный инновационный характер и обеспечивали смену поколений техники и технологий в советской промышленности. Прежде всего в оборонной промышленности.

А взамен Германия имела в основном головную боль. Потому, что на исполнение советских заказов пришлось отвлекать и ресурсы, и высококвалифицированные инженерно-технические кадры и рабочих, а в сущности-то, срывать заказы вермахта. Ведь ни по одному серьезному вопросу немцам не удалось добиться для себя каких-либо особых преференций. В этой связи небезынтересно проиллюстрировать, как Сталин отбил одну из серьезных попыток немцев добиться поставок более высококачественного сырья.

В соответствии с достигнутыми соглашениями СССР должен был поставлять Германии железную руду 38-процентным содержанием железа. В сущности, это означает, что поставки-то были из отвалов, потому что поставки руды с 38-процентным содержанием железа по-другому назвать нельзя! С таким содержанием железа руду в черной металлургии не используют, ибо сначала ее надо еще и обогатить, хотя бы до 50 %! Чуть позже гитлеровские торгаши все же спохватились. Однако Сталин невозмутимо ткнул им текст договора, где никак не оговаривалось содержание железа в поставляемой руде, а затем столь же невозмутимо объяснил, что у СССР якобы нет возможности поставлять обогащенную руду, так как он якобы не имеет обогатительных предприятий! Более того. Предложил им поставить новейшее горно-обогатительное оборудование! Тевтоны убрались восвояси, что называется, несолоно хлебавши. Сталин был Сталиным!

В этой связи не могу не привести один яркий пример из книги известного автора Ю. И. Мухина «Убийство Сталина и Берия»[256]. «В 1939 г. немцам срочно потребовался пакт о ненападении с СССР. Нам он тоже был нужен, как воздух. Но Сталин не потерял самообладания и условием заключения пакта о ненападении поставил немцам требование кредита и поставки на сумму этого кредита оружия и промышленного оборудования для производства оружия. Немцы вынуждены были уступить — они дали СССР кредит в 200 млн. марок (их собственный золотовалютный запас в это время был всего 500 млн.) и заключили с СССР еще и дополнительное торговое соглашение на поставку оружия и оборудования в обмен на сырье. Делалось все это в спешке, и наши внешнеторговые организации, видимо, немцев "обули"».

Комментарий. Никакого «видимо»! Потому что никакой спешки не было. «Обували» немцев сознательно, целенаправленно, с четким пониманием того, что делают, потому как четко знали, как надо «обувать». Дело в том, что в составе германской торгово-экономической делегации был ценный агент советской военной разведки, который заблаговременно сообщал своим кураторам не только всю необходимую для успешного ведения переговоров информацию, но и тщательно проработанные им самим ценнейшие рекомендации, как нужно вести торгово-экономические переговоры по каждому вопросу, чтобы в выигрыше остался СССР. Имя этого агента — Герхард Кегель, псевдоним — «ХВЦ». Вечная Слава ему! Пусть земля будет пухом ему! А мы обязаны помнить бесценный вклад этого бесстрашного антифашиста в нашу Великую Победу.

«Думаю, что они в контрактах оговорили вес поставляемого в Германию железа в руде в тоннах, но "забыли" указать нижний предел железа в руде в процентах. В результате СССР стал в обмен на оружие отгружать в Германию не руду, а породу со своих отвалов, которую в доменную печь ну никак нельзя было грузить. Когда немцы поняли, что именно мы им всучили, то в Москву, невзирая на праздники, прибыл из Германии К. Риттер, посол по особым поручениям. Сталин принял его прямо на Новый год — в ночь с 31 декабря 1939 г. на 1 января 1940 г. Стенограмма переговоров Риттера со Сталиным свидетельствует, что Риттер сходу "взял быка за рога"».

Комментарий. Это Риттеру так казалось, а на самом-то деле упомянутый выше агент, который в то время работал уже в посольстве Германии в Москве, успел сообщить своему куратору в ГРУ, какие претензии Риттер намеревается выдвинуть Сталину.

«Риттер заявляет, что он будет касаться только крупных вопросов. Его интересует поставка железа и железной руды, связанная с большими поставками в Советский Союз оборудования, которое содержит очень много металлов. Вначале немецкая сторона просила 4 млн. тонн железной руды и 5 млн. тонн лома. Далее выяснилось, что металла потребуется в связи с большими заказами очень много, во всяком случае, больше, чем предусмотрено ранее. Советская сторона заявила нам 3 млн. тонн железной руды с содержанием 38,42 % железа. Это содержание железа не удовлетворит немецкую сторону. Риттер просит поставить полтора миллиона тонн железной руды с 50 % содержанием железа. Кроме того, 200 тыс. тонн чугуна и 200 тыс. тонн лома. Он заявляет, что поставляемое железо и чугун будут возвращены обратно Советскому Союзу готовыми изделиями.

Тов. Сталин отвечает, что советская сторона не может выполнить требования немцев, т. к. наша металлургия не имеет техники обогащения руды и советская промышленность потребляет сама всю железную руду с высоким содержанием железа. Через год советская сторона, может быть, будет иметь возможность поставить железную руду с большим содержанием железа, но в 1940 г. этой возможности не имеется. Немецкая сторона имеет хорошую обогатительную технику железной руды и может потреблять железную руду с содержанием железа 18 %»[257].

Далее, уже как профессиональный металлург, Мухин от своего имени поясняет: «Автор закончил металлургический институт с "красным дипломом", поэтому ответственно заявляет: так "отбить наезд" Риттера, как это сделал Сталин, мог только очень хороший инженер-металлург, поскольку в те годы обогащением руды только-только начали заниматься и не каждый металлург об этом знал».

Знаете, чем кончилось это препирательство Риттера со Сталиным? Это же песня! Сталин озадачил его массой вопросов, связанных с поставками в СССР военной техники и снаряжения. И спустя почти месяц Риттер отчитывался — именно отчитывался! — перед Сталиным:

БЕСЕДА ГЕНЕРАЛЬНОГО СЕКРЕТАРЯ ЦК ВКП(6) И. В. СТАЛИНА С ПОСЛОМ ПО ОСОБЫМ ПОРУЧЕНИЯМ, ГЛАВНЫМ ЗКОНОМИЧЕСКИМ ЭКСПЕРТОМ МИД ГЕРМАНИИ К. РИТТЕРОМ В КРЕМЛЕ 29 января 1940 г. Особая папка[258].

Г-н Риттер приветствует тов. Сталина и тов. Молотова от имени Риббентропа.

Тов. Молотов благодарит и просит сообщить Риттера результаты поездки в Берлин.

Г-н Риттер сообщает, что его поездка была успешной, и он привез положительные ответы по всем вопросам, а именно:

1. Три 381-мм 2-орудийные корабельные башни могут быть поставлены:

первая — 1 марта 1941 г., вторая — 1 июня 1941 г., третья — 1 сентября 1941 г.

2. Три 280-мм 3-орудийные корабельные башни в настоящий момент в Германии не изготовляются, но по старым чертежам они могут быть изготовлены в следующие сроки:

первая — 1 июня 1942 г., вторая — 1 марта 1942 г., третья — 1 июня 1942 г.

3. Немецкая сторона думает, что такие сроки ее не будут устраивать, поэтому она вместо 280-мм предлагает поставить еще один комплект 381-мм 3-орудийных следующие сроки:

первая — 1 декабря 1941 г.,

вторая — 1 марта 1942 г.,

третья — 1 июня 1942 г.

Морское ведомство, говорит Риттер, считает, что по боевым качествам этот комплект стоит выше, чем 280-мм орудийные башни.

4. Четыре 149-мм 3-орудийные корабельные башни могут быть поставлены:

первая — 1 августа 1941 г., вторая — 1 октября 1941 г., третья — 1 ноября 1941 г., четвертая — 1 декабря 1941 г.

5. Чертежи 400-мм 3-орудийной башни также могут быть проданы. Но он предупреждает, что для того, чтобы получить рабочие чертежи, надо в начале изготовить деревянные модели, затем по ним уже выполнить рабочие чертежи. Эта работа в настоящий момент не проделана, поэтому рабочие чертежи сейчас еще не готовы.

6. После того, продолжает Риттер, как германская сторона узнала, что Советский Союз не собирается строить у себя самолеты по закупленным немецким образцам, а если и будет строить отдельные образцы, то заявит свое желание купить патент, германская сторона сочла возможным продать образцы самолетов без продажи патентов по нормальным и соразмерным ценам.

7. Два комплекта (цепочки) снарядных станков также могут быть поставлены:

первый комплект — в 1940 г.,

второй комплект — в 1941 г.

Центровочных станков Хассе и Вреди, говорит Риттер, германские специалисты, как устаревшую систему, покупать не советуют. Но если советская сторона все же будет настаивать, то германская сторона не возражает продать.

8. Перископы, о которых шел разговор в Берлине, сейчас в Германии не изготовляются; если советская сторона будет настаивать на их поставке, то они могут быть поставлены:

один — в 1940 г.,

второй — в 1941 г.

Если же советская сторона пожелает закупить перископы, находящиеся на вооружении Германии, которые более совершенны и находятся в серийном производстве, то их можно поставить:

первый — через 3 мес.,

второй — в 1941 г. Можно также, если на то будет желание, поставить и тот и другой.

9. Аккумуляторы, которые закупала советская сторона в 1939 г., Германия также не изготовляет, их можно поставить:

первую батарею — через 9 мес.,

остальные батареи — через 3 мес. каждую.

Современные серийные аккумуляторы могут быть поставлены:

первая батарея — через 3 мес,

остальные батареи — через 4 мес. каждая.

10. Патент на изготовление видия и титанита германская сторона также согласна продать, и фирме «Крупп» дано указание продать этот способ.

Таким образом, говорит Риттер, Германское правительство предприняло все возможное, чтобы удовлетворить требование советской стороны. Однако германская сторона также имеет некоторые неразрешенные вопросы, одним из таких вопросов является пожелание германской стороны компенсировать советские поставки в более продалжительные сроки, что соответствует духу писем от 28 сентября 1939 г.

Тов. Микоян спрашивает: крейсер «Лютцев» будет доставлен в 1940 г. с башнями? Риттер говорит, что он к этому вопросу не подготовлен, но он думает, что поставка башен будет происходить соразмерно достройке крейсера. Тов. Молотов указывает, что объявленные сроки гном Риттером очень длинные. Риттер говорит, что он удивлен этим, он думал, что заслужит похвалу за объявленные им сроки поставки башен, так как для их изготовления требуется 36 месяцев, а он объявил срок поставки в 1941 г.

Далее Риттер говорит, что германские специалисты заявляют, что они не взяли бы на себя риск поставить башни на уже строящиеся корабли. Если же эти башни будут предназначены на суда, находящиеся в проектировании, то нет необходимости требовать таких коротких сроков поставки.

Тов. Сталин благодарит Риттера за сообщение и отмечает, что им проделана большая работа. Далее он говорит, что не видит риска, если на строящиеся корабли с артиллерией в 30 см и 9 орудий будут поставлены немецкие башни в 38 см, но 6 орудий. Советской стороне нужно получить только размеры и вес 38-см башен. То же самое относится и к башням в 28 см. Суда строятся для башен в 30 см, а будут ставиться немецкие башни в 28 см: они легче, и нет никакого риска в их установке на строящихся кораблях. Башни в 28 см хорошо освоены Германией, они установлены на крейсере «Граф Шпрее» и «Шарнхорст». Если Германия не строит сейчас таких башен, то советская сторона согласна купить чертежи. Он думает, говорит тов. Сталин, что теперь Риттеру понятно, почему советская сторона предъявляет требование относительно коротких сроков поставок.

Г-н Риттер говорит, что он к вопросу продажи чертежей на башни в 28 см не подготовлен, но думает, что это возможно. Однако, говорит он, эти башни в настоящий момент требуют некоторого конструктивного изменения.

Тов. Сталин говорит, что в связи с тем, что Германия не может некоторые объекты поставить в течение одного года, ей это сейчас особенно трудно, поэтому он предлагает подписать два договора. Первый договор со сроком действия в один год, в него войдут два списка. Один список советских поставок — это то, что объявлено: зерно, нефтепродукты, апатиты, хлопок, железная руда, хром, цветные металлы; и другой список не подготовлен, но он думает, что Германия обязуется поставить в течение договорного года, причем база расчета должна быть клиринговая. Второй договор будет 2-летний. В него войдут списки товаров с более длительными сроками поставок.

Далее тов. Сталин заявляет, что советская сторона не хочет требовать от Германии невозможного, что она не может поставить, то включать в договор советская сторона не будет. Надо соблюсти только баланс. Уже сейчас можно сказать, что Германия может поставить в один год — это: броня, авиация, крейсер, металлы, уголь, трубы, на 250 млн. промышленного оборудования. Но одно условие непременно должно остаться — насколько советская сторона поставляет товаров, настолько же должна получить товаров из Германии. Новое заключаемое соглашение должно быть заключено на основе клиринга, а не на основе кредита, так как о кредите 28 сентября 1939 г. разговор не шел.

Г-н Риттер говорит, что заключение двух договоров— мысль для него не новая, немецкая сторона давно предлагала после подписания Соглашения перейти ко второму этапу переговоров — к новому соглашению. Но он усматривает в письмах от 28 сентября 1939 г. положения, исключающие клиринг. Тов. Молотов говорит, что в письмах от 28 сентября 1939 г. он не усматривает положения о кредите.

Г-н Риттер говорит, что этот вопрос не имеет практического значения, так как советская сторона требует такие объекты, которые требуют длинных сроков поставок. В письме 28 сентября 1939 г. преследовалась цель получения экономической помощи для Германии. Эта помощь состоит в том, чтобы Советский Союз поставлял Германии сырье, а Германия расплачивалась потом промышленными поставками в более продолжительное время. Тов. Сталин спрашивает, как понять слова «потом в более продолжительное время».

Г-н Риттер говорит, что это зависит от Советского Союза, какое оборудование он закажет. Кредитом это назвать нельзя, так как Советский Союз получает за это марки, которые он может положить в банк и получать проценты. Тов. Сталин говорит, что, по-видимому, г-н Риттер в советах не нуждается, но он должен дать совет, чтобы Риттер не считал русских дураками. В Западной Европе считали русских медведями, у которых плохо работает голова. Все, кто держался такого мнения, ошибались. Русские не глупее других. Советская сторона знает, что Германия нигде сейчас не покупает зерно, нефть, руду, хлопок на марки, а платит за это валюту. Какая польза Советскому Союзу держать замороженные марки в банках и получать за них проценты. Нигде Германия не получит сейчас на марки нефти, зерна, хлопка, руды, цветных металлов. Он хочет, говорит тов. Сталин, чтобы Риттер оценил это и признал это за экономическую помощь.

Советский Союз продает за марки высокоценные товары, благодаря чему немало нажил себе врагов. Но он хочет, чтобы Риттер понял, что ни Англия, ни Франция не могут столкнуть с пути дружбы Советского Союза с Германией. Далее тов. Сталин говорит, чтобы Германия сказала прямо и честно, по каким позициям она не может поставить в 12 мес., тогда советская сторона пойдет сознательно на рассрочку и поставит свои товары в 12 мес., а немецкое оборудование, точно обусловленное, получит через 15 мес. Тов. Сталин говорит, что он погорячился, но высказал все то, что чувствовал. Г-н Риттер говорит, что неправильно, чтобы немцы не получали за марки нефть и зерно, эти продукты они получают в Румынии.

Тов. Сталин заявляет: если Германия не может поставлять некоторое оборудование, хотя бы даже артиллерию, крейсер, то советская сторона не будет настаивать. Он просит только составить списки, что может поставить Германия в первый год и во второй год. Оба договора одновременно будут подписаны, и оба войдут в силу.

Г-н Риттер обещает проделать эту работу. Далее Риттер ставит вопрос о закупке цветных металлов и легирующих материалов, кобальта, вольфрама, молибдена, так как советские заказы требуют этих металлов.

Тов. Сталин заявляет, что советская сторона не хочет контролировать немецкие фирмы, сколько они расходуют металлов на наши заказы, так как это бы вызвало излишние трения и недовольства. Теми металлами, которые будут записаны в договор, немцы свободно, как хотят, могут распоряжаться.

Г-н Риттер спрашивает, что он понял, что в договор будут записаны металлы, которые могут быть закуплены в третьих странах. Тов. Сталин говорит, что советская сторона не может обещать того, чего не знает, может она купить или нет. Г-н Риттер заявляет, что тогда броня, башни не могут быть изготовлены. Тов. Сталин указывает, что в другие страны Германия поставляла вооружения, как, например, в Болгарию, Румынию, Финляндию, не требуя металлов. Гн Риттер отвечает, что они продавали за валюту.

Тов. Молотов говорит: то, что германская сторона может дать, то надо и записать в соглашение. Г-н Риттер обещает еще раз продумать этот вопрос и вместе с тов. Микояном найти выход. Беседа продолжалась 2 ч. 30 мин. Записал Бабарин[259].

Завершая столь краткий анализ чрезвычайно сложных перипетий кредитно-финансовых и торгово-экономических отношений между Германией и СССР в указанный период времени, хотелось бы также указать следующее. Обычно резюме всей этой торговле подводят со знаком минус, но сугубо с политической точки зрения. Мол, поставки ряда видов сырья и для СССР были не лишними, к тому же они обеспечивали боеспособность Германии. Как правило, особо напирают на поставки нефти, нефтепродуктов и зерна.

Однако если взглянуть на цифры реальных поставок, то от всех подобных утверждений не останется и мокрого места. За 1940 г. Германия получила от СССР всего 657 тыс. тонн нефти и нефтепродуктов. Между тем в тот год добыча нефти в СССР составила 31,1 млн. тонн! Есть ли смысл в истошном антисталинском и антисоветском вое из-за 2,11 %?! А в 1941 г. из запланированных по советско-германскому Хозяйственному соглашению к поставке с 11 февраля по 1 августа 982,5 тыс. тонн нефтепродуктов, до начала войны реально было поставлено 185,424 тыс. тонн, то есть всего 18,87 % от запланированного объема. И в этом случае, есть ли смысл лаять на Сталина из-за поставки 1,15 % от полугодового объема добычи нефти?! Уж если так охота лаять, то почему бы не на Румынию, которая была связана с рейхом Нефтяным пактом, по которому поставляла в Германию ежегодно 6 млн. тонн нефти! Или на ту же Францию, которая попросту сдала Германии 5 млн. тонн нефти! И уж тем более особо свирепого лая заслуживают США, всю войну поставлявшие нефтепродукты для Германии через Испанию! Увы, но отмороженные ультра-идиоты от демократии не желают ничего видеть и тем более признавать. В прокрустово ложе демократической кривды подобная подлинная правда никак не укладывается.

То же самое касается и поставок зерна. Уж так воют отмороженные демократы, что-де Сталин обкрадывал советских людей, поставляя проклятому Гитлеру зерно, что не приведи Господь! Ну, а что было в действительности? А в действительности было вот что. При сборе зерна в СССР в 1940 г. в объеме 95,6 млн. тонн в том же году в Германию было поставлено чуть менее 1 млн. тонн. То есть округленно 1 %. Но дело не только в цифрах. Суть дела в том, что в реальности поставлялись «кормовые хлеба», проще говоря, кормовое зерно, которое используется при кормлении скота! То есть ни одной крошки со стола граждан СССР не было взято! Всего же за период действия договора о ненападении и торгово-экономических соглашений с Третьим рейхом в период с 23 августа по 22 июня последнему было поставлено (экспортировано) чуть больше одного миллиона тонн кормового зерна. То есть около одного процента среднегодового объема производства зерна в СССР в период 1939 — 1940 годов. Учитывая КПД переработки кормового зерна в продукцию животноводства, а он колеблется в пределах от 10 %, для КРС до 20 — 25 % для птицеводства, то много ли выгод получили тевтоны? Навоза и то больше получили, нежели съедобной продукции!

Вот так в реальности и обстояло дело с торговлей с Германией по всем направлениям. Надеюсь, теперь понятно, кто кому «ковал меч»? Тем не менее у известного телепублициста и плодовитого писателя на исторические темы Леонида Млечина можно встретить и такие выражения, как, например, следующее: «Когда немецкие танкисты и летчики летом 1941-го обрушились на Красную Армию, отступающие советские командиры не подозревали, что оружие, которым немцы воевали против России, создавали для немцев русские». Ну, и как вам это? А ведь и помимо него хрестоматийной стала такая фраза: «Все германские танки, бывшие на вооружении вермахта, прошли испытания в СССР»!

Поскольку Леонид Млечин и К° — уважаемые в «кругах демократической общественности» лица, то, естественно, мне придется найти в себе силы, чтобы преодолеть немедленно возникающие при ознакомлении с такими «сенсационными заявлениями» немалые трудности с подбором пригодных для печати выражений.

Ответили бы уважаемые в «кругах демократической общественности» лица, желательно вразумительно, какое-такое конкретно оружие по недомыслию русские состряпали для окаянных нацистских супостатов, что именно с ним они и поперли к нам в 1941 г. дабы разгромить большевиков? Неужели автомат «МП-40»? Или, быть может, грузовики «Опель-блитц», бронетранспортеры «Ганомаг»? А может быть, танки? Или пикировщики «Штука», истребители Мессершмидта, бомбардировщики «Юнкерс»? Или, быть может, — позволю себе совсем уж крамольную мысль — пистолеты «Парабеллум» и «Вальтер» или карабины «Маузер»?

Вот категорический вывод специализирующегося на исследовании проблем тайного военно-технического сотрудничества между РККА и рейхсвером, перелопатившего сотни и тысячи архивных документов по этому вопросу, А. Б. Широкорада: «Ни один из германских танков, состоявших на вооружении к 22 июня 1941 г., не проходил испытания в СССР в ходе доводки»![260] Вот так. Ни один! Более того. Все попытки находившегося некоторое время в СССР известного германского конструктора танков Гротте разработать новейшие танки с резко усиленными тактико-техническими данными — с мощной лобовой броней, мощными двигателями и мощным артиллерийским вооружением, — так и остались попытками, в лучшем случае на бумаге. Потому как даже при технической помощи немцев советская промышленность не могла их производить. Потому что просто не было таких возможностей, не говоря уже о невероятно огромной стоимости подобных танков. И советская сторона практически сразу отвергала его проекты.

Попутно заметим, что, по точным данным А. Б. Широкорада, ни один наш серийный танк не имел германского прототипа! Легкие плавающие танки Т-37 были созданы на базе английских танкеток «Карден-Ллойд», легкие танки Т-26 — на базе английского 6-тонного танка «Виккерс», а быстроходные танки БТ — на базе американского танка «Кристи».

Так что «уважаемые "в кругах демократической общественности"лица» попутали Гегеля с Бебелем, а быть может, и с Бабелем. Особенно если учесть, что в 1940 г. Советский Союз закупил в Германии несколько образцов германских танков для ознакомления и испытаний, к которым немцы не имели ровным счетом никакого отношения. Это были сравнительные испытания, которые показали, что наш танк Т-34 по вооружению и бронированию существенно превосходил самые сильные германские танки того периода Т-III и Т-IV.

На месте этих «уважаемых "в кругах демократической общественности"лиц» не грех бы припомнить, со ссылкой, естественно, на Л. Б. Широкорада, что на вооружении именно РККА все-таки состояла одна германская гусеничная машина — трактор «Ганомаг», документация на производство которого была приобретена Советским Союзом еще в 1920-х гг. Немцы разрабатывали его как артиллерийский тягач, хотя и придали ему внешний вид сельскохозяйственного трактора. В СССР он использовался прежде всего в таком же качестве, хотя и были иные сферы применения. У нас он назывался «Коммунар», производство которого было начато еще 1 мая 1924 г. на Харьковском паровозостроительном заводе и велось до 1935 г. Кстати говоря, с производством именно «Коммунара» и именно на Харьковском паровозостроительном заводе связана глупая байка известного брехуна от британской разведки Резуна-Суворова о том, что-де только этот завод тысячами производил танки еще в начале 1930-х гг. Однако в действительности «Коммунаров» произвели всего около 2000 штук. Даже при всем желании 2000 не подведешь под категорию «тысячами производились». Особенно если учесть, что определенный правительством годовой объем их выпуска в 300 штук был достигнут только в 1930 г., то есть на четыре года позже против установленного правительством срока. К середине 1930-х гг. в РККА было всего 790 «Коммунаров». Кроме того, следует добавить, что на базе «Коммунара» наши конструкторы пытались создать также самоходные артиллерийские установки. Так что нам польза от немцев была. А вот тевтонам — извините...

То же самое касается и авиации. Все боевые самолеты, с которыми люфтваффе напало на СССР, все без исключения были разработаны, испытаны и запущены немцами в серию после того, как тайное сотрудничество между РККА и рейхсвером было прекращено. В то же время после заключения договора о ненападении Советский Союз закупил образцы новейших на тот момент боевых самолетов Германии. Прежде всего для ознакомления и сравнительных испытаний. Но, подчеркиваю это вновь, как и в случае с закупленными тогда же германскими танками, испытаний, к которым тевтоны не имели никакого отношения.

Что касается артиллерии, то, опять-таки, если обратиться к точным данным А. Б. Широкорада, не тевтоны за наш счет поживились, а мы за их счет. Причем весьма изрядно.

Так что позвольте вновь задать все тот же вопрос: Кто же кому «ковал меч»? Ответ, надо полагать, очевиден. Надеюсь, уж теперь все стало ясно, кто у кого был интендантом, кто кому и в чем способствовал и кто кому ковал меч Победы?

Примечания

1

Gilbert M. Winston S. Churchill Vols. IVIII. London. 1971 — 1988. Vol. V. 1922 — 1939. P. 984 — 985

2

Прошу специально запомнить подчеркнутые слова. Дело в том. что точно такой же фокус Великобритания выкинет и в отношении Польши накануне нападения на нее гитлеровской Германии.

3

МИД СССР. СССР в борьбе за мир накануне Второй мировой войны (сентябрь 1938 — август 1939 гг.) Документы и материалы. М., 1971. документ № 4. С. 23

4

Lamb R. The Drift to War 1922 — 1939. N. -Y. 1991. P. 294

5

Мельтюхов М. И. Советско-польские войны. М., 2001, с. 162.

6

Там же.

7

Ротштейн Э. Мюнхенский сговор. М., 1959. с. 265.

8

Министр иностранных дел Франции.

9

Полпред СССР во Франции.

10

Министр иностранных дел Великобритании.

11

Полпред СССР в Англии.

12

То есть Устава Лиги Наций и пакта Бриана — Келлога.

13

Об этом позаботилась агентура советской разведки в непосредственном окружении президента Чехословакии Э. Бенеша — Людмила Каспарикова и Яромир Смутный.

14

Документы и материалы по истории советско-чехословацких отношений. Т. 3. Июнь 1934 г. — март 1939 г. М., 1978, документы № 382, 387, с. 542, 550.

15

Там же.

16

Речь идет о Заявлении ТАСС от 2 октября 1938 г.

17

АВП ССС Ф. 059. Оп. 1. П. 278. Д. 1933. Л. 49

18

Пальчиков Н. Что видно в зеркале истории? Статья посвящена пресс-конференции в связи с рассекречиванием СВР РФ секретных документов разведки, в которых освещалась вся предмюнхенская и постмюнхенская возня Запада и Гитлера. «Красная звезда». 2 октября 2008 г.

19

Там же.

20

Хотя и не совсем точно указано название, однако имеется в виду Иностранный Отдел Главного управления государственной безопасности НКВД. Правда, с 25 декабря 1936 г. он называл 7-й Отдел ГУГБ НКВД СССР, с 28 марта 1938 г. — 5-й Отдел 1-го Управления (Управление государственной безопасности) НКВД СССР.

21

Разведывательное управление Генерального штаба. Любопытно, что использован широко использовавшийся в то время советскими спецслужбами термин «Разведупр».

22

Кремлев С. Запад против России. Россия и Германия. Путь к Пакту. М., 2004, с. 457 — 458. Журнал «Родина», октябрь 1993 г. В данном случае не рассматривается, так как это выходит за рамки настоящей книги, — вопрос о том, какими же надо было обладать источниками информации после всех чисток 1937 — 1938 гг., чтобы добыть такую информацию, где даже слова Сталина и то точно переданы

23

В действительности же попытки физического устранения Сталина предпринимались Троцким. начиная с 1919 г.

24

Цвейг С. Собр. сочинений в 10 томах. Триумф и трагедия Эразма Роттердамского. Т. IX. М., 1993, с. 102.

25

Там же, с.92.

26

Кстати говоря, это четко совпадает и с западными данными. Ведь и на Западе давно зафиксировали первые признаки будущих перемен. Из содержания документов британского МИДа — Foreign Office 37/11779 № 319 и № 560/53/38 27 Jan. And 11 Feb. 1926 — видно, что уже в то время официальный Лондон обратил свое внимание на то, что советское партийно-государственное руководство стало переходить к политике (как внешней, так и внутренней) с использованием «национальных инструментов». Ничего удивительного в том не было. Сталин откровенно отринул курс на мировую революцию чуть ли не сразу после похорон Ленина и открыто провозгласил курс на строительство социализма в отдельно взятой стране и в интересах всего народа. Кстати, он и до октябрьского переворота никогда не был сторонником мировой революции как таковой. Примечательно другое. Если у Лондона тревогу вызвал переход советского партийно-государственного руководства к политике с использованием «национальных инструментов», то ведь это однозначно свидетельствует о том, что проводившаяся до этого политика базировалась на использовании «антинациональных инструментов». Учитывая же, что по времени тревога Лондона совпадает с началом постленинского периода в истории СССР. следовательно. базировавшаяся в ленинский период на использовании «антинациональных инструментов» политика явно устраивала Великобританию, да и весь Запад тоже. Как и в наше время

27

Так-то оно так, однако и увы, не все так однозначно было, правда. к сожалению, развернутый анализ именно в таком русле этой темы выходит за рамки настоящего исследования.

28

Во время допроса Раковский повышенным тоном сделал акцент на этих словах. Поточу и в тексте они выделены жирным шрифтом.

29

FRUS — 1939 — Vol. 1 — Р. 349.

30

Lloyd George David. The Truth About the Peace Treaties. Vol. I — II. London. 1938. Vol. I. p. 34 —35.

31

Подобный реваншизм тлел в сознании провалившегося со своим походом на Варшаву Тухачевского, который долгое время, не всегда согласуя свои действия с высшим, в том числе и военным, руководством СССР, разрабатывал реваншистские планы против Польши. См.. например, РГВА. Ф. 33987. Оп. 3. Д. 400. Л. 14 — 29. Рукописный подлинник Тухачевского — план операции по разгрому Польши

32

Temperley H. V. History of the Peace Conference of Paris. Vol. I — IV. London. Royal Institute of International Affairs. 1921 — 1924. vol. VI, p. 278

33

Ministers des affaires etrangeres. Documents diplomatiques. Documents relatifs aux negociations concernant les garanties des securites contre une agression de I'Allemagne (10 janvier 1919 — 7 decembre 1923), Paris, 1924, p.

34

Очерки Истории Российской Внешней Разведки М., 1997. т 3. С. 468

35

Lensen G. A. The Damned Inhentance. The Soviet Union and the Manchurian crisis. 1924 — 1935 Tallahassee. 1974. p 447. Цит. по Молодяков В. Э. Несостоявшаяся ось. Берлин — Москва — Токио. М., 2004. С. 188

36

Номер журнала был сдан в набор 5 марта 1939 г.

37

Польско-французский союзный договор был подписан 12 февраля 1921 г. в Париже. Он предусматривал, что если бы Франция и Польша или одна из них подверглись неспровоцированному нападению, то оба правительства должны были определить меры совместной защиты своих стран. Договор был заключен для обеспечения незыблемости политического положения в Европе, созданного Версальской системой мирных договоров, в том числе для гарантирования безопасности границ Франции и Польши. Он положил начало серии политических и военных договоров Франции с рядом стран Восточной Европы и тем самым закреплял господствующее положение Франции в Европе. В 20-х годах франко-польский договор являлся также орудием антисоветской политики обоих государств.

38

Малая Антанта — политический союз Чехословакии, Румынии и Югославии, созданный после Первой мировой войны при содействии Франции. Малая Антанта с самого начала своего существования превратилась в значительной степени в орудие французского влияния в Юго-Восточной Европе

39

Имеется в виду советско-французский договор о взаимной помощи от 2 мая 1935 г. В договоре предусматривалось, что если СССР или Франция подвергнутся нападению со стороны какого-либо европейского государства, то они «окажут друг другу немедленно помощь и поддержку» (Документы внешней политики СССР Т. 18. С. 309 — 312)

40

Public Record Office. Cab. 23/96, p. 10, 283

41

The Secret Diary of Harold L. Iskes, vol. II. N. -Y., 1954, p. 574

42

СССР в борьбе за мир накануне второй мировой войны. Документы и материалы. М., 1971, с. 67.

43

Министр иностранных дел Франции Ж. Бонне сделал 26 января 1939 г. в национальном собрании обзорный доклад о внешнеполитическом положении страны. В этом докладе он напомнил «критикам мюнхенского соглашения», что национальное собрание большинством голосов 4 октября 1938 г. выразило доверие правительству. Бонне говорил, что дружба с Англией является краеугольным камнем французской политики. Он восхвалял германо-английскую и германо-французскую декларации, которые он рассматривал как первый этап к плодотворному сотрудничеству с Германией в будущем. Коснувшись кратко отношений с Советским Союзом, Бонне упомянул, что между двумя странами существует договор о взаимопомощи При этом он отметил, что Франция остается верной договорам, заключенным с Советским Союзом и другими государствами Восточной Европы. Бонне вновь подтвердил в своей речи приверженность французского правительства политике «невмешательства» в испанском вопросе. Недовольство Риббентропа этой речью Бонне было вызвано тем, что ранее французское правительство неоднократно давало понять Берлину, что оно фактически не придает после Мюнхена никакого значения своим договорам с Польшей и СССР, признавая Восточную Европу «сферой влияния» Германии

44

АВП СССР Ф. 011. Оп. 4. Л. 24. Д. 6. 83 — 84

45

Irving D. Goring. Munchen, 1987. S. 353

46

Arten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. D. Bd. 4. S. 382

47

Les evenements survenus en France de 1933 a 1945. Vol. 4. P. 855

48

Имеется в виду советско-французский договор о взаимной помощи от 2 мая 1935 г. В договоре предусматривалось, что если СССР или Франция подвергнутся нападению со стороны какого-либо европейского государства, то они «окажут друг другу немедленно помощь и поддержку». Документы внешней политики СССР. Т. 18, с. 309 — 312.

49

Документы и материалы кануна второй мировой войны 1937 — 1939 (далее: Документы и материалы кануна второй мировой войны) М., 1981. Т. 1. с. 257 — 258

50

Revnaud P. La France a sauve I’Europe. P. 1947. T. I. P. 375

51

Revnaud P. La France a sauve I’Europe. P. 1947. Vol. I. P. 575

52

Les evenements survenus en France de 1933 a 1945. Vol. 4. P. 856

53

Public Record Office. Cab. 27/627. P. 185

54

Фальсификаторы Истории. Историческая справка. М, 1948, с. 24. Этот документ был составлен в ответ на хамские выпады США и Великобритании в первые послевоенные годы в адрес Советского Союза. Их сутью была попытка обвинения СССР в развязывании Второй мировой войны. Документ был составлен по прямому указанию Сталина. лично им жестко правился и потому можно с полной уверенностью авторство приписать ему. В документе дается ссылка следующего содержания: «Запись беседы между фюрером и рейхсканцлером и лордом Галифаксом в присутствии г-на рейхсминистра иностранных дел в Оберзальцберге 19 XI 1937 г». из Архива германского министерства иностранных дел. На самом же деле, как это стало понятно только в наше время, естественной для того времени ссылкой на архив германского МИДа Сталин прикрыл точные разведывательные данные, которые он получил еще тогда, в ноябре 1937 г.

55

Там же.

56

СССР в борьбе за мир накануне второй мировой войны (Сентябрь 1938 г. — август 1939 г). Документы и материалы (далее СССР в борьбе за мир...). с. 67.

57

Цит. по: Молчанов Н. Н. Дипломатия Петра Великого. М., 1990, с. 432— 433

58

Там же, с. 433.

59

Ведь вслед за Рапалльским договором последовала и нормализация отношений с Японией.

60

XVIII съезд Всесоюзной Коммунистической партии (б). Стенографический отчет М., 1939. С. 11 — 15

61

Bestellungen aus der Pressekonferenz vom 13. Mart 1939//BA, ZSg 101/12, S. 72. Aweisung Nr 300.

62

«Известия». 20 марта 1939 г.

63

Правда, некоторые из них не без известного перехлеста антисталинского характера

64

Лота В. Секретный фронт Генерального штаба М., 2005. С. 27

65

Цит. по: Гаврилов В. А., Горбунов Е. А. Операция «Рамзай». Рихард Зорге. 1895 — 1944. М., 2004, с. 193.

66

Public Record Office. Cab. 27/627. P, 105

67

Papers and Memoirs of Jozef Lipski. L., 1968. P. 370, 377, 380 — 381, 384— 385, 397, 403. 405 — 410.

68

Ibid.

69

Ibid., p. 423 — 424.

70

СССР в борьбе за мир... с. 26 — 28

71

Там же, с. 27 — 28.

72

Документы... советско-польских отношений, т. VI, с. 366.

73

«Правда». 4 октября 1938 г

74

Венгрия и вторая мировая война / Пер. с венг. М., 1962. с. 129. DBFPР, ser. 3. Vol. IV. L., 1951. p. 185.

75

АВП СССР. Ф. 05. Оп. 18. Д. 6. Л. 37. Запись беседы М. М. Литвинова с Ю. Балтрушайтисом 23 марта 1938 г.

76

Z dziejow stosunkov polsro-radzieckich. Studia I materialy. T. III. Warszawa. 1968, s. 262, 287

77

Цит. по. Гаврилов В. А. Горбунов Е. А. Операция «Рамзай». Рихард Зорге. 1895 — 1944. М., 2004. с. 183

78

РГА ВМФ. Ф. р — 1678. Оп. 1с. Д. 47. Л. 22.

79

Рудольф фон Шелия — агент ГРУ «Ариец», советник германского посольства в Варшаве. Выходец из известной аристократической семьи. ненавидел Гитлера и нацистов, считая их выскочками. Завербован под чужим флагом и информировал об агрессивных планах Германии. Его информация всегда отличалась достоверностью и потому была ценной Рассекречен еще в 1967 г., см. «Правда», 1 июля 1967 г.

80

СССР в борьбе за мир... с. 82

81

Посольство гитлеровской Германии в Польше находилось фактически «под колпаком» ГРУ. Там действовали ценные агенты советской военной разведки— Рудольф фон Шелия («Ариец»), Ильзе Штёбе («Альта»), Рудольф Гернштадт («Арбин»), Герхард Кегель (тогда «Курт», впоследствии «ХВЦ», с начала 1935 года работал непосредственно в посольстве), «капитан «К» (в ГРУ числился под цифровым псевдонимом «18»; сотрудник германской военной разведки в Польше). По роду своей деятельности они имели возможность заполучить такие документы

82

Посол Польши в СССР.

83

Имеется в виду заявление Советского правительства правительству Польши от 23 сентября 1938 г. в связи с сосредоточением польских войск у границ Чехословакии. В заявлении содержалось предупреждение. что в случае если польские войска вторгнутся в пределы Чехословакии, СССР считал бы это актом агрессии и денонсировал бы без дальнейшего предупреждения пакт о ненападении с Польшей

84

Речь идет о Сообщении ТАСС от 27 ноября 1938 г. о советско-польских отношениях: «Ряд бесед, имевших место в последнее время между народным комиссаром иностранных дел т. Литвиновым и послом Польской Республики г. Гжибовским, выяснил, что. 1. Основой отношений между Польской Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик остаются и впредь во всем своем объеме все существующие договоры, включая Договор о ненападении. подписанный в 1932 году, и что этот договор, заключенный на пять лет и продленный на дальнейший срок до 1945 года, имеет достаточно широкую основу, гарантирующую нерушимость мирных отношений между обоими государствами. 2. Оба правительства отнесутся положительно к расширению взаимных торговых оборотов. 3. Оба правительства согласны в необходимости положительного разрешения ряда текущих вопросов, вытекающих из взаимных договорных отношений, а в особенности вопросов, не получивших еще разрешения, а также ликвидации возникших за последнее время пограничных инцидентов. См. «Известия». 1938. 27 ноября.

85

Документы и материалы кануна второй мировой войны. 1937 — 1939. М., 1981. т. 1. с. 256 — 257.

86

СССР в борьбе за мир. с. 122.

87

«Антикоминтерновский пакт» был заключен в Берлине 25 ноября 1936 г. между Германией и Японией. Согласно опубликованному в то время тексту пакта, его участники обязались информировать друг друга о деятельности Коммунистического Интернационала и вести против него совместную борьбу. Основное содержание пакта было изложено в подписанном одновременно германо-японском секретном соглашении, в котором указывалось, что в случае конфликта одного из участников пакта с СССР они «должны немедленно обсудить меры, необходимые для защиты их общих интересов». Участники соглашения обязались «без взаимного согласия не заключать с Союзом Советских Социалистических Республик каких-либо политических договоров, которые противоречили бы духу настоящего соглашения». 6 ноября 1937 г. к «антикоминтерновскому пакту» присоединилась Италия. 24 февраля 1939 г. — Венгрия, 27 марта 1939 г — Испания. Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. D. Bd. S. 600.

88

Toscano M. Le Origini patto d’acciaio. Firenze. 1948. Р. 19 — 20.

89

Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. D. Bd. 4. S. 476.

90

Toscano M. Le Origini patto d’acciaio. Firenze. 1948. Р. 104, 125.

91

Премьер-министр Чехословакии с декабря 1938 г. по март 1939 г.

92

Президент Чехословакии с ноября 1938 г. по март 1939 г.

93

Министр иностранных дел Чехословакии с октября 1938 г. по март 1939 г.

94

СССР в борьбе за мир. С. 141 — 142

95

Z dziejow stosunkov polsro-radzieckich. Studia I materialy. T. III. Warszawa. 1968, s. 262, 287

96

«На страже Родины». 26 апреля 1991 г.

97

Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. D. Bd. 4. S. 382.

98

Имеется в виду советско-французский договор о взаимной помощи от 2 мая 1935 г. В договоре предусматривалось, что если СССР или Франция подвергнутся нападению со стороны какого-либо европейского государства. то они «окажут друг другу немедленно помощь и поддержку». Документы внешней политики СССР. Т. 18. С. 309 — 312

99

Les evenements survenus en France de 1933 a 1945. Vol. 4. P. 855

100

Revnaud P. La France a sauve I’Europe. P. 1947. Vol. I. P. 575

101

Les evenements survenus en France de 1933 a 1945. Vol. 4. P. 856

102

Документы и материалы кануна второй мировой войны. 1937 — 1939. М., 1981. Т. 1. С. 257 — 258

103

Имеется в виду англо-германское морское соглашение от 18 июня 1935 г., в котором предусматривалось, что германский военно-морской флот не должен превышать 35 % тоннажа военно-морских сил Британского Содружества нации. Германия получала право на тоннаж подводных лодок, равный общему тоннажу подводного флота Британского Содружества наций, но пока обязалась содержать подводный флот, не превышающий 45 % британского. (Documents of German Foreign Policy. 1918 — 1945. Ser. G. Vol. 4. Р. 323 — 326.) Подписание англо-германского морского соглашения, в котором Англия в одностороннем порядке санкционировала нарушение Германией военных ограничений Версальского мирного договора 1919 г., было проявлением политики попустительства германской агрессии, проводившейся английским правительством. Предусмотренное в договоре увеличение германского флота представляло наибольшую угрозу для СССР и других стран, прилегающих к Балтийскому морю. У Черчилль признает в своих воспоминаниях, что английское правительство согласилось на увеличение германского флота, с тем чтобы он мог стать «хозяином Балтийского моря» (W. Curchill. The Second World War. Boston. 1948. Vol. 1. P. 140). В декабре 1938 г. Германия заявила Англии, что она будет содержать подводный флот, равный по тоннажу британскому. В апреле 1939 г. англо-германское морское соглашение было расторгнуто фашистской Германией.

104

Документы и материалы кануна второй мировой войны. 1937 — 1939. М., 1981, т. 1, с. 241.

105

Речь идет о следующем. Вслед за фашистской Германией хортистская Венгрия предъявила Чехословакии территориальные требования. В октябре 1938 г. начались чехословацко-венгерские переговоры по этому вопросу. Они не привели к соглашению. так как Чехословакия отказывалась удовлетворить требования Венгрии о передаче ей городов Братиславы, Нитры и Кошице. Поддержанное Муссолини правительство Венгрии обратилось к Германии, Италии и Польше с просьбой о третейском разбирательстве. Участие Польши было отклонено Германией, и роль арбитра взяли на себя Германия и Италия в лице министров иностранных дел И Риббентропа и Г. Чиано Решением, вынесенным 2 ноября 1938 г. в г. Вене (так называемый «первый Венский арбитраж»), Венгрии были переданы южные районы Словакии и Закарпатской Украины с населением свыше 1 млн. человек. 11 октября 1938 г. чехословацкое правительство под давлением Германии дало разрешение на создание правительства автономной Закарпатской Украины. Германское правительство выступало тогда за автономию Закарпатской Украины в рамках Чехословакии. Оно не поддержало в то время польско-венгерские планы о присоединении к Венгрии всей Закарпатской Украины и образовании, таким образом, общей польско-венгерской границы, ибо считало, что это могло бы оказаться известной помехой в деле осуществления дальнейших агрессивных планов Германии. Предоставление автономии Закарпатской Украине было использовано германской печатью для организации шумной кампании за присоединение к Закарпатской Украине Советской Украины. Французская и английская печать также уделяла значительное внимание этим антисоветским планам Гитлера. В марте 1939 г. венгерское правительство с согласия Гитлера ультимативно потребовало от правительства Чехословакии передать Закарпатскую Украину Венгрии. 14 марта 1939 г. венгерские войска заняли Закарпатскую Украину

106

СССР в борьбе за мир... С. 142 — 143.

107

СССР в борьбе за мир… С. 161 — 163

108

СССР в борьбе за мир… С. 161 — 163

109

Генерал, член Верховного совета японской армии

110

СССР в борьбе за мир... С. 169 — 170. Дополнительные сведения по этому вопросу Р. Зорге изложил в теле грамме от 23 апреля 1939 г. в которой говорилось «Отт сообщает, что назначение Коисо [министром коммуникаций Японии] имеет большое значение в том отношении, что для него открывается дорога на пост премьер-министра. Он крепко стоит на позиции мира с Китаем, который считает необходимым заключить до начала войны в Европе. Коисо заявил, что он проектирует заключить мир с Китаем и даже с Чан Кайши... Он упирает на то, что японцы должны укрепиться только в Северном Китае, оставив в большей или меньшей мере Южный и Центральный Китай китайскому правительству, и готовиться к войне против СССР после укрепления позиций Японии в Северном Китае, Маньчжурии и Монголии». См. СССР в борьбе за мир... с. 669.

111

Цит. по: Гаврилов В. А., Горбунов Е. А. Операция «Рамзай». Рихард Зорге. 1895 — 1944. М., 2004, с. 185. Русский архив. Советско-японская война 1945 года: история военно-политического противоборства двух держав в 30 — 40-е годы. Документы и материалы. В 2-х тт. М., 1997, т. 1. с. 155

112

«Известия». 8 декабря 1938 г

113

Ни один из постсталинских правителей столь жестко и принципиально не защищал интересы СССР, в том числе и экономические.

114

Материал взят из: Гаврилов В. Л., Горбунов Е. А. Операция «Рамзай». Рихард Зорге. 1895 — 1944. М., 2004, с. 231.

115

См. об Антикоминтерновском пакте.

116

СССР в борьбе за мир… С. 198 — 199

117

СССР в борьбе за мир… С. 217

118

СССР в борьбе и мир… С. 224 — 225

119

СССР в борьбе за мир… С. 233 — 235. Вслед за фашистской Германией хортистская Венгрия предъявила Чехословакии территориальные требования. В октябре 1938 г начались чехословацко-венгерские переговоры по этому вопросу, которые не привели к соглашению, так как Чехословакия отказывалась удовлетворить требования Венгрии о передаче ей городов Братиславы, Нитры и Кошице. Правительство Венгрии, поддержанное Муссолини, обратилось к Германии, Италии и Польше с просьбой о третейском разбирательстве. Участие Польши было отклонено Германией, и роль арбитра взяли на себя Германия и Италия в лице министров иностранных дел И. Риббентропа и Г. Чиано. Вынесенным 2 ноября 1938 г в г. Вене (так называемый «первый Венский арбитраж») решением, Венгрии были переданы южные районы Словакии и Закарпатской Украины с населением свыше 1 млн. человек. 11 октября 1938 г. чехословацкое правительство под давлением Германии дало разрешение на создание правительства автономной Закарпатской Украины. Германское правительство выступало тогда за автономию Закарпатской Украины в рамках Чехословакии. Оно не поддержало в то время польско-венгерские планы о присоединении к Венгрии всей Закарпатской Украины и образовании, таким образом, общей польско-венгерской границы, ибо считало, что это могло бы оказаться известной помехой в деле осуществления дальнейших агрессивных планов Германии (см. док 26). Предоставление автономии Закарпатской Украине было использовано германской печатью для организации шумной кампании за присоединение к Закарпатской Украине Советской Украины. Французская и английская буржуазная печать также уделяла значительное внимание этим антисоветским планам Гитлера В марте 1939 г. венгерское правительсгво с согласия Гитлера ультимативно потребовало от правительства Чехословакии передать Закарпатскую Украину Венгрии. 14 марта 1939 г венгерские войска заняли Закарпатскую Украину

120

СССР в борьбе за мир... С. 233 — 235.

121

Румынский король.

122

Цит. по: Гаврилов В. А, Горбунов Е. А. Операция «Рамзай». Рихард Зорге. 1895 — 1944. М., 2004, с. 215 — 216.

123

См.: Гаврилов В. А., Горбунов Е. А. Операция «Рамзай». Рихард Зорге. 1895— 1944. М., 2004, с 195

124

Там же

125

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. М., 1997. Т. 3. С. 8

126

См. комментарий к п. 3

127

СССР в борьбе за мир… С. 317

128

Цит. по: Гаврилов В. А., Горбунов Е. А. Операция «Рамзай». Рихард Зоре. 1895 — 1944. М., 2004, с. 216.

129

Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. D. Bd. S. 58 — 60

130

Ibid. S. 72

131

Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. C. Bd. II. Gottingen. 1973

132

Имеется в виду англо-германское морское соглашение от 18 июня 1935 г., о котором уже говорилось выше, см. № 524

133

Речь идет о выданных Англией гарантиях Польше

134

Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. D. Bd. 6. 288— 291

135

Ibid. S. 357 — 360

136

Глава автономного правительства Карпатской Украины с октября 1938 г. по март 1939 г.

137

Министр автономного правительства Карпатской Украины с октября 1938 г. по март 1939 г.

138

Обычно утверждают, что когда Гитлер узнал о том, что Англия и Франция объявили войну Германии, то он впал в ступор и тупо повторял одну и ту же фразу: «Что теперь будет?!» Казалось бы, верить постоянно приводимым свидетельствам на сей счет можно. Однако на поверку выходит совсем иное. По свидетельству начальника генштаба генерала Ф. Гальдера, Гитлер еще в юнце августа 1939 г. заявил, что-де он «не обидится, если Англия будет делать вид, что ведет войну»! См. Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. В 2 т. М., 1991, Т 1. с. 580 — 581, примечание Ширера на ук. стр. со ссылкой на запись в дневнике Гальдера от 28 августа 1939 г.

139

СССР в борьбе за мир… С. 362 — 365

140

На Нюрнбергском процессе с документальной точностью было установлено, что планирование нападения на Польшу в целях захвата всей ее территории началось еще летом 1938 г. А 22 января 1939 г. вопрос о нападении на Польшу рассматривался на заседании генералитета Третьего рейха. См. Нюрнбергский процесс над главными военными преступниками. М., 1957, т. 1, с. 366, 370.

141

СССР в борьбе за мир..., с. 376 — 379.

142

Цит. по. Гаврилов В. Л., Горбунов Е. А. Операция «Рамзай». Рихард Зорге. 1895 — 1944. М., 2004. С. 216 — 217

143

Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. D. Bd. 6. 466 — 469

144

Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. D. Bd. VI. 467 — 468

145

Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. D. Bd. 6. S. 449 — 450

146

Public Record Office. Documents of British Foreign Policy. (DBFP). Third Series, Vol. V. London, 1953. P. 643

147

Из отчета о заседании совета ордена в помещении (масонской ложи. — А. М.) Великого Востока Франции от 29 мая 1939 г. за подписью Великого Мастера Великого Востока Франции А Груссье 33, цит. По: Центр хранения историко-документальных коллекций (далее ЦХИДК), Ф. 92, Оп. 1. Д. 16711. Л. 41. Подлинник.

148

Public Record Office. Cab. 23/99. 17.V.1939. p. 291, 292

149

Поразительно, но факт, что Р. Зорге послал эту телеграмму еще 23 мая, а вот руководству ГРУ она была доложена только 31 мая 1939 г. Отсюда и такая дата. См Русский архив. Советско-японская война... с. 156 — 157

150

Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. D. Bd. VI. S. 611

151

Здесь следует иметь в виду, что уже к середине 30-х гг. прошлого века французская военная разведка (2-е Бюро французского генштаба) в одном только абвере имела не менее десятка прекрасно информированных агентов.

152

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. М., 1997, т. 3, с. 63.

153

Цит по: Гаврилов В. А., Горбунов Е. А. Операция «Рамзай». Рихард Зорге. 1895 — 1944. М., 2004, с. 218 — 219.

154

В среде германских астрологов присутствовало и недреманное око Сталина. Им был очень близкий к заместителю Гитлера по партии Рудольфу Гессу талантливый ученый-астролог, граф Сергей Алексеевич Вронский (1915 — 1998). С детства блестяще владевший астрологией, хиромантией, магией, обладавший отличными способностями к гипнозу и психотерапии и являвшийся прекрасным экстрасенсом-медиком граф был близко знаком с верхушкой Третьего рейха, поддерживал дружественные отношения с личным астрологом Гитлера Карлом Эрнстом Крафтом. Как это явствует из весьма скромных описаний его жизненного пути, граф был занят информационным освещением наиболее скрытой от посторонних глаз части нацистского режима — его связей с оккультными силами, в том числе и связей по оккультным каналам с наиболее могущественными закулисными силами Запада. Граф входил и в круг членов тайного общества «Врил», создателем и главой которого являлся легендарный германский геополитик Карл Хаусхофер и, судя по всему, имел какое-то отношение к проекту рейхсфюрера СС Гиммлера — «Аненербе» («Наследие Предков»). Именно С. А. Вронский весной 1938 г. сообщил об особо секретном совещание астрологов, которое рекомендовало Гитлеру определить время нападения на СССР на 1941 г. В практике советской разведки история графа не единственная. В составе, например, разведгруппы Харро Шульце-Бойзена была профессиональная ясновидящая Анна Краус, внесшая неоценимый вклад в нашу Победу. Такими же способностями обладала и другой член этой же группы — Ода Шотт-Мюллер.

155

Согласно договору. подписанному в Рапалло 16 апреля 1922 г.. между РСФСР и Германией восстанавливались дипломатические отношения: обе стороны отказывались от возмещения военных и невоенных убытков; Германия признавала национализацию германской собственности в РСФСР; предусматривалось развитие экономических связей между двумя странами на основе принципа наибольшего благоприятствования. Документы внешней политики СССР. М.. 1961, т. 5, с. 223 — 224.

156

Как видите, не Сталин решил инициировать новый рапалльский этап, на время установить равновесие и экономическое сотрудничество. Инициатива исходила от Гитлера

157

СССР в борьбе за мир... С. 454 — 457.

158

Русский архив. Советско-японская война 1945 года. с 157

159

СССР в борьбе за мир... С. 463.

160

Цит. по: Гаврилов В. А., Горбунов Е. А. Операция «Рамзай». Рихард Зорге. 1895 — 1944 М.. 2004, с. 217 — 218.

161

Документы и материалы кануна второй мировой войны. Т. II, М., 1948, с. 126.

162

Документы и материалы кануна второй мировой войны. Т. II, М., 1948, с. 126.

163

Documents of British Foreign Policy. 1919 — 1939 Ser. 3. Vol. 6. Р. 483 — 484

164

Akten zur deutschen auswartigen Politik. Serie D. Bd. VI. S. 823 — 828.

165

Цит. по' Гаврилов В. А., Горбунов Е. А. Операция «Рамзай». Рихард Зорге. 1895 — 1944. М., 2004, с. 221.

166

Очерки Истории Российской Внешней Разведки. М., 1997, т. 3, с. 9 и 63

167

Нарочницкая Н. А. За что и с кем мы воевали. М.,2005, с. 49; Она же. Россия и русские в современном мире. М., 2004, с 264

168

В связи с тем, что в данном случае это выйдет за рамки настоящего исследования, махровый идиотизм самого термина «антисемитизм», под который подпадают не только евреи, но и многомиллионные массы других семитских народов, прежде всего арабы, не подвергается анализу. В данном случае в расчет берется только обычно подразумеваемая еврейская составляющая этого «термина»

169

Один из единомышленников Троцкого — острослов от троцкизма Карл Радек (Собельсон) — в свое время даже запустил подлую «шутку» следующего содержания: «Что общего между Моисеем и Сталиным? Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин — из Политбюро». Ну не тварь ли троцкистская?! Ведь евреи присутствовали в ближайшем окружении Сталина, в том числе и в Политбюро, вплоть до его убийства в начале марта 1953 г. А на национальность Сталин внимания не обращал — его интересовали личные и деловые качества человека и его способность верность служить интересам СССР и на благо всех его народов!

170

Негава И. Вечный комиссар. Иерусалим, 1989, с. 151 — 152.

171

Там же.

172

Цит. по: Мотылева Т. Друзья Октября и наши проблемы. Иностранная литература. 1988, № 4.

173

Интервью Ж. Медведева «АиФ». 2003. № 51, стр. 13

174

«Мир новостей». 23 января 2001 г.

175

Нарочницкая Н. А. Россия и русские в мировой истории. М., 2004, с. 245

176

Термин придуман английскими журналистами. Построен на ловком, беспроигрышном обыгрывании созвучия на английском языке выражения «святая лиса» — HOLY FOX — и фамилии лорда — HALIFAX. Лорд действительно был таким в жизни и своей деятельности на посту министра иностранных дел Великобритании.

177

Пальчиков И. Что видно в Зеркале истории? Статья посвящена пресс-конференции в связи с рассекречиванием СВР РФ секретных документов разведки, в которых освещалась вся предмюнхенская и постмюнхенская возня Запада и Гитлера. «Красная звезада», 2 октября 2008 г.

178

Там же

179

Черчилль У. Вторая мировая война/Пер с англ. М., 1991. т. 1. С. 156 — 157.

180

По поводу оккупации Чехословакии.

181

АВП СССР Ф. 059. Оп. 1. Л. 300. Д. 2075. Л. 185 — 186

182

Греческий посланник в Англии

183

Румынский посланник в Англии

184

Румпра — принятое в то время в советской дипломатической переписке сокращенное обозначение румынского правительства

185

Бритпра — принятое в то время в советской дипломатической переписке сокращенное обозначение британского правительства

186

DBFP. 1919 — 1939. Third Ser. Vol. IV. № 395. P. 366 — 367

187

Вольтат Хельмут являлся высокопоставленным чиновником германского ведомства по осуществлению «четырехлетнего плана» и в тот период возглавлял германскую экономическую миссию в Румынии (13 — 22 февраля 1939 г.).

188

Научное наследие. Иван Михайлович Майский. Дневник дипломата. М., 2006. с. 357 — 358

189

DBFP. 1919 — 1939. Third Ser. Vol. IV. № 388 — 390. Р. 360 — 361

190

'АВП РФ Ф. 06. Оп. 1. П. 2. Д. 11. Л. 145 — 146

191

АВП СССР. Ф. 059. Оп. 1. П. 313. Д. 2153. Л. 142

192

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 1. П. 2. Д. 11. Л. 145 — 146

193

Кстати говоря, оба евреи

194

АВП СССР. Ф. 059. Оп. 1. П. 313. Д. 2153. Л. 143

195

«Балканская Антанта» — группировка государств в составе Греции, Румынии, Турции и Югославии, образовавшаяся 9 февраля 1934 г.

196

Научное наследие. Иван Михайлович Майский. Дневник дипломата. М., 2006, с. 360

197

АВП СССР Ф. 059. Оп. 1. П. 300. Д. 2075. Л. 180 — 184

198

На XVIII съезде ВКП(б)

199

АВП СССР Ф. 059. Оп. 1. П. 300. Д. 2075. Л. 189 — 193

200

АВП СССР Ф. 059. Оп. 1. П. 313. Д. 2153. Л. 143.

201

АВП СССР. Ф. 059. Оп. 1. П. 300. Д. 2075. Л. 198 — 199.

202

Министр иностранных дел Румынии.

203

АВП СССР. Ф. 059. Оп. 1. П. 300. Д. 2075. Л. 200 — 201.

204

АВП СССР. Ф. 059. Оп. 1. П. 313. Д. 2153. Л. 145

205

Соответственно посол Румынии и посол Польши во Франции

206

Имеются в виду обязательства Польши по польско-румынскому союзному договору 1921 г. Польско-румынский договор о союзе был подписан 3 марта 1921 г. в Бухаресте. После Октябрьской революции Польша и Румыния принимали активное участие в военной интервенции против Советской России. К Польше отошли при этом западные районы Украины и Белоруссии. а Румыния захватила Бессарабию. Польско-румынский союз был заключен с целью удержать эти территории Польско-румынский договор предусматривал: взаимную военную поддержку сторон в случае войны одного из участников договора с Советской Россией (ст. 1): координацию их политики во взаимоотношениях с Советской Россией (ст. 2): заключение польско-румынской военной конвенции (ст. 3), обязательство не вести переговоров о сепаратном мире в случае войны с Советской Россией (ст. 4) Согласно статье 5 устанавливался пятилетний срок действия этого договора. В 1926, 1931 и 1936 гг. договор пролонгировался на очередные пять лет. В марте — апреле 1939 г. Англия предоставила Польше и Румынии свои гарантии, не оговорив, что они направлены против Германии. В связи с этим и учитывая антисоветский характер польско-румынского договора, Советское правительство 17 апреля 1939 г. предложило английскому правительству уточнить, что гарантии Польше и Румынии предоставляются только на случай германской агрессии. Советское и английское правительства поставили весной 1939 г. перед Польшей и Румынией вопрос о желательности изменения содержания польско-румынского союза с учетом того, что обе страны обязаны были прийти друг другу на помощь лишь в случае нападения Германии на одну из них. Однако польское правительство не согласилось на внесение в договор такого рода изменений, так как оно не намеревалось выступать против использования Германией территории Румынии в качестве плацдарма для нападения на СССР. М. М. Литвинов писал 13 апреля 1939 г. в этой связи: «Бек старается сознательно сорвать всякие гарантии Румынии, чтобы в эту сторону направить германскую агрессию. Бек еще в 1934 году в Москве говорил мне, что Германия изберет Румынию плацдармом для наступления на Украину, причем Бек не выражал никакого беспокойства по этому поводу. Можно было даже понять. что на этот счет у него имеется соглашение с Гитлером». АВП СССР. Ф. 06. Оп. 1. П. 2. Д. 11. Л. 208

207

АВП СССР. Ф. 059. Оп. 1. П. 302. Д. 2089. Л. 134 — 135

208

Akten zur deutschen auswartigen Politik. 1918 — 1945. Ser. D. Bd. 5. S. 283

209

Ibid. S. 288 — 289

210

Шевяков А. А. Экономическая и военно-политическая агрессия германского империализма в Румынии. Кишинев, 1963, с. 56.

211

Documents of German Foreign Policy. 1918 — 1945. Ser. D. Vol. V. Р. 393

212

Абсолютно идентичная с советско-германским договором о ненападении ситуация Правда, королевскую Румынию за это никто до сих пор не ругал и даже не порицал

213

Documents of German Foreign Policy. 1918 — 1945. Ser. D. Vol. VI. Р. 91 — 96

214

АВП СССР. Ф. 011. Оп. 4. П. 24. Д. 4. Л. 88 — 90

215

АВП СССР. Ф. 011. Оп. 4. П. 24. Д. 4. Л. 87

216

АВП СССР. Ф. 06. Оп. 1. П. 2. Д. 11. Л. 156 — 158

217

АВП СССР. Ф. 06. Оп. 16. П. 27. Д. 2. Л 6 — 8

218

АВП СССР. Ф. 059. Оп. 1. П. 313. Д. 2153. Л. 162 — 163.

219

«Известия». 1939. 22 марта.

220

См.: Литвинов — Майскому, 19 февраля 1939 г. // СССР в борьбе за мир накануне второй мировой войны (сентябрь 1938 г. — август 1939 г.) Документы и материалы. М.. 1971. Док. 128. С. 202 — 203

221

Этот факт приводится по. Кремлев С. Россия и Германия: путь к пакту. М., 2004. С. 448 — 449

222

Майский — Литвинову. 10 февраля 1939 г. // Год кризиса. Т. 1. док. 150, с. 223, 225

223

Кремлев С. Россия и Германия: путь к пакту М., 2004, с. 450

224

Хотя и не совсем точно указано название, однако имеется в виду Иностранный Отдел Главного управления государственной безопасности НКВД. Правда, с 25 декабря 1936 г. он называл 7-й Отдел ГУГБ НКВД СССР, с 28 марта 1938 г. — 5-й Отдел 1-го Управления (Управление государственной безопасности) НКВД СССР.

225

Разведывательное управление Генерального штаба. Любопытно, что использован широко употреблявшийся в то время советскими спецслужбами термин «Разведупр».

226

Джентльменское соглашение.

227

Кремлев С. Запад против России. Россия и Германия: Путь к Пакту. М., 2004, с. 457 — 458. Журнал «Родина», октябрь 1993 г. В данном случае не рассматривается — так как это выходит за рамки настоящей книги — вопрос о том, какими же надо было обладать источниками информации после всех чисток 1937 — 1938 гг., чтобы добыть такую информацию, где даже слова Сталина и то точно переданы.

228

PA AA. Politische Abt. Akten Betr. Allgemeine auswartige Politik Russland. Vom August 1936 bis September 1939. Bd. 1. Pol. V. 454. S-S. 202542, 202543. См. Также: ADAP. Ser. D. Bd. VI. Dok. 325. S. 347: PA AA. Botschaft Moskau. Pol. 3. Nr 1 — geheim. S. 233227 — 233228.

229

На приеме у Сталина. Тетради (журналы) записей лиц, принятых И. В. Сталиным (1924 — 1953 гг.). Справочник. Коллектив авторов. Научный редактор А. А. Чернобаев. М.. 2008, с. 270

230

Там же. с. 597, 737

231

Приводится по книге Г. Городецкого — Роковой самообман: Сталин и нападение Германии на Советский Союз. Пер. с англ. М.. 2008, с. 21. Г. Городецкий в свою очередь ссылается на ГРУ ГШ РФ (без указания фонда. однако в действительности это Ф. 23. — А. М.). Оп. 9157. Д. 2. Л. 418 — 431, а также на тот факт, что чуть позднее Сталин получил перехваченные в тот же период телеграммы германского посла Шуленбурга, подтверждавшие эту информацию. Ссылка опять-таки на тот же архивный источник. Л. 447, 453, 454

232

К глубокому сожалению, после этого С 3. Случ сошел с магистральной дороги истинного историка и встал на скользкий путь поддержки фальсификаций. В том числе и при его «научной поддержке» в Эстонии на деньги Евросоюза был сфабрикован подлый фильм о том. что якобы при поддержке сталинского СССР гитлеровцы решали так называемый еврейский вопрос. В основу фильма была положена еще более подлая фальшивка, которую в пропагандистский оборот запустил известный писатель В Карпов.

233

На этой набережной в Париже находится МИД Франции, в связи с чем упоминание названия набережной обычно подразумевает само дипломатическое ведомство этой страны.

234

Оно так и вышло. По оценкам американских экспертов разведки, «Советский Союз вышел из войны в лучшем экономическом состоянии. чем любая из крупных стран Европы и Азии, за возможным исключением Англии»! «Soviet Economic Review». January 1946. NA RG<DF. 861. 50/I-946.

235

Замойский Л. П. За фасадом масонского храма. М., 1990, с. 210 — 211. Аналогичные данные приводятся и в официальных публикациях СВР РФ

236

Halford J. MacKinder. The Round World and the Winning of the Peace. Foreign Affairs, July 1943.

237

Очерки Истории Российской Внешней Разведки М., 1997, т. 3, с. 290. Кроме того, следует иметь в виду, что фальсификаторы-то не угомонились. Недавно были опубликованы данные о всех заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б) сталинского периода, в числе которых фигурирует и заседание 19 августа 1939 г. Однако это грубая фальшивка. Такого заседания Политбюро не было. Весь расчет фальшивки на то, что никто ничего не сможет проверить. Увы для фальсификаторов!

238

Дьяков Ю. Л., Бушуева Т. С. Фашистский меч ковался в СССР. М., 1991, с. 7

239

АВП СССР. Ф. 0745. Оп. 19. П. 48. Д. 19. Л. 11 — 12

240

АВП СССР. Ф. 03а — Германия. Д. 05.

241

Бонификация означает надбавку к цене либо, если с указанием обратная бонификация, — скидку.

242

АВП РФ. Ф. 03а — Германия Д. 05

243

АВП РФ. Ф 03а — Германия Д. 09 — 012

244

АВП РФ Ф За — Германия Оп. 1. П. 29. Д. 316

245

Шахурин А. И. Крылья победы. Изд. 3-е, доп. М., 1990. С. 108

246

Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии. 1933 — 1945 гг. М., 2003. С. 250

247

Фаворов Б. П. «Петропавловск» открывает огонь // На стапелях под огнем. Сборник воспоминаний и очерков. Л., 1986. С. 185

248

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 1. Накануне. Книга 2. 1 января — 21 июня 1941 г. М., 1995. С. 343.

249

ИВУ МВЭС СССР. Ф. НКВТ. Оп. 12с. П. 88. Л. 5 — 9.

250

ИВУ МВЭС СССР. Ф. НКВТ. Оп. 6069. П. 444. Л. 81

251

Сиполс В. Я. Тайны дипломатические канун Великой Отечественной войны 1939 — 1941. М., 1997, с. 336

252

Forstmeir F. Volkman H. E. Rriegswirtschaft und Rusting. 1939 — 1945. Dusseldorf. 1977. S. 382

253

ИВУ МВЭС СССР Ф. НКВТ. Оп. 5932. П. 15. Л. 42 — 54, 72

254

Шахурин А. И. Крылья победы… С. 108 — 109.

255

Штрандман Х. П. фон. Обостряющиеся парадоксы. Гитлер, Сталин и германо-советские экономические связи 1939 — 1941 // Война и политика, 1939— 1941. М., 1999. С. 375, 377, 381.

256

Указ. Соч. С. 41 — 42

257

Стенограмма беседы Сталина с Риттером хранится в Архиве Президента Российской Федерации (АП РФ). Ф. 45. Оп. 1. Д. 198. Л. 1 — 8

258

На беседе присутствовали также с советской стороны — Председатель Совнаркома и министр иностранных дел СССР В. М. Молотов, наркомы А. И. Микоян и И. Ф. Тевосян (металлург), торгпред СССР в Германии Е. И. Бабарин, с немецкой стороны — посол Ф. В. граф фон дер Шуленбург, посланник К. Ю. Шнурре, советник Г. Хильгер

259

Архив Президента РФ Ф. 45. Оп. 1. Д. 298. Л. 11 — 18.

260

Широкорад А. Б. Россия и Германия. История военного сотрудничества. М., 2007. С. 145, 153

Content

НАКАНУНЕ. 23 АВГУСТА 1939 г.

Своей внешней и внутренней политикой Сталин загнал СССР в международную изоляцию, что и привело к Мюнхенскому сговору Запада с Гитлером, который, с санкции Сталина, Советский Союз одобрил.

В силу своих антисемитских взглядов и имея в виду подготовку ко Второй мировой войне, для развязывания которой он рассчитывал использовать Гитлера, 11 ноября 1938 г. Сталин санкционировал Берия заключение тайного соглашения с гестапо о борьбе с мировым еврейством, расценивая его как пролог к заключению договора о ненападении от 23 августа 1939 г.

Якобы по указанию Сталина советские разведчики 20 февраля 1942 г. провели в г. Мценске тайную встречу с представителями германской разведки. Будто бы во время этой встречи обсуждались вопросы установления сепаратного перемирия, а затем и заключения сепаратного мира между СССР и гитлеровской Германией и даже совместной борьбы с мировым еврейством в лице США и Англии. Мнимая встреча якобы произошла благодаря наличию некоего тайного соглашения с гестапо от 1938 г.

Сталин давно разработал технологию предварительного зондирования позиции Германии по вопросу о возможности провоцирования Второй мировой войны, и даже саму технологию вступления ради этого в сговор с Гитлером, и, дождавшись удобного момента, реализовал свои планы в 1939 году. При этом он руководствовался своими примитивными представлениями, построенными на догматах марксизма-ленинизма, прежде всего в интересах устроения «мировой революции».

Стремясь просигнализировать Гитлеру о своей готовности вступить с ним в сговор, Сталин в начале марта 1939 г. поручил своему клеврету — заместителю народного комиссара иностранных дел СССР Потемкину — опубликовать под псевдонимом статью с крайне резкой критикой в адрес западных держав.

Содержанием внешнеполитического раздела своего доклада на XVIII съезде ВКП(б) Сталин дал ясный сигнал Гитлеру, что он готов вступить с ним в сговор для раздела Восточной Европы.

Накануне заключения советско-германского договора о ненападении советские разведывательные службы не смогли обеспечить высшее советское руководство необходимой разведывательной информацией о реальной позиции и политике основных мировых игроков, в том числе и о подлинных угрозах безопасности СССР.

Не располагая серьезными разведывательными данными, высшее советское руководство принимало неадекватные политические решения.

То, что после Мюнхенского сговора Запада с Гитлером Сталин стремился заключить с нацистской Германией договор о ненападении в целях предотвращения хотя бы на время угрозы войны, принципиально нельзя считать вынужденным для Москвы шагом, поскольку в тот момент вопрос о войне с СССР в обозримом будущем не ставился даже теоретически.

Ни Сталин, ни Молотов, ни Ворошилов вплоть до начала августа 1939 г. не располагали точными сведениями о военных планах Германии на ближайшее время.

Чтобы вступить в сговор с Гитлером, Сталин, в силу присущего ему антисемитизма, снял с поста народного комиссара иностранных дел СССР еврея по происхождению Максима Максимовича Литвинова (Мейер Валлах Финкельштейн) и назначил на его место своего верного соратника, русского по национальности Вячеслава Михайловича Молотова (Скрябина).

Снятием еврея по национальности Литвинова с поста народного комиссара иностранных дел СССР Сталин «послал сигнал» Гитлеру о своей готовности вступить с ним в сговор.

Сняв Литвинова с поста народного комиссара иностранных дел СССР, Сталин обозначил курс на отход от сотрудничества с западными демократиями.

Сталин и Молотов были недовольны тем, что в целях предотвращения дальнейшей германской агрессии, в чем они не были заинтересованы, Литвинов проявил в марте 1939 г. миролюбивую инициативу по созыву международной конференции представителей Великобритании, Франции, СССР, Польши, Румынии и Турции. Именно это и послужило предлогом для его снятия с поста народного комиссара иностранных дел.

Сталин и Молотов сняли Литвинова с поста народного комиссара иностранных дел СССР за то, что он до конца принципиально отстаивал курс на постепенное установление сотрудничества с западными демократиями.

19 августа 1939 года на секретном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) И. В. Сталин произнес речь, в которой обосновал необходимость начала Второй мировой войны.

Только благодаря мужеству французского телеграфного агентства Гавас мир смог узнать о речи Сталина, произнесенной им на секретном заседании Политбюро ЦК ВКП(б).

Вследствие проводившейся Сталиным политики «фашистский меч ковался» в СССР.

Вследствие политики Сталина 19 августа 1939 года Советский Союз стал «интендантом» Гитлера.

Сталин пытался любой ценой задобрить Гитлера, продавая Германии важное стратегическое сырье, ничего толком не получая взамен.

Если бы не поставки советского сырья, то Гитлер не смог бы вести войну против Запада, в чем был заинтересован Сталин.

Примечания