Дарья Калинина

Затащи меня в Эдем

Глава 1

Телефонный звонок застал Ингу врасплох. Было уже довольно поздно. Стрелка часов приближалась к полуночи, и по мнению Инги, в такой момент позвонить ей могли только самые близкие люди, и то лишь по самому важному и неотложному вопросу. Но звонок прозвенел, и Ингу немедленно охватили самые недобрые предчувствия.

– Что-то случилось!

С трудом уняв невесть откуда возникшую дрожь в руках, Инга взяла телефонную трубку и постаралась умерить сердцебиение. Это ей не удалось. Сердце стучало так, словно Инга пробежала стометровку, идя на рекорд.

– Да? – произнесла она почему-то охрипшим, непослушным голосом. – Я слушаю.

– Инга? Ты?

Голос принадлежал Алене, ее лучшей и закадычной подруге. И как только Инга это поняла, у нее сразу же отлегло от сердца. Глупо так волноваться, это же Алена, а от Алены ничего плохого исходить не может. Во-первых, потому что голос Алены хоть и звучал озабоченно, но никакого душевного надрыва в нем не слышалось. А во-вторых, что бы там ни приключилось у подруги, главное, что звонит Инге не ее бывший муж, у которого сейчас живет их общий сын. И не сам сын. Вот из-за последнего у Инги могут и руки затрястись, и голос может задрожать, как у всякой матери взрослого, но еще такого ранимого и нуждающегося в защите ребенка.

Но если это не сын, значит, все в порядке, Земля продолжает вертеться. И откашлявшись, Инга произнесла уже куда бодрее:

– Привет, да, это я.

– Сразу тебя и не узнала. С голосом-то у тебя чего?

– Спала я уже, – солгала Инга, которой не хотелось, чтобы подруга сочла ее заполошной клушей, которая пугается любого телефонного звонка.

– Ну, теперь уж больше не уснешь, – пообещала ей Алена, обмана не заподозрившая. – Одевайся, собирайся, мы с Ваней сейчас за тобой заедем.

– Заедем?

Удивление Инги было понятно, потому что уже несколько лет Алена с мужем жили за городом, в собственном имении «Дубочки». И в городе в обществе своего телохранителя и шофера Вани она появлялась не так уж часто. Каждое такое событие долго готовилось, планировалось и в результате становилось своего рода памятной вехой в жизни двух подруг.

– Так ты в городе?

– Уже десять минут, как мы пересекли КАД.

Десять минут, и уже звонит ей!

– Что-то случилось?

– Случилось, но не у нас с тобой.

– А у кого?

– У Полины.

И сочтя эту информацию достаточной, Алена повесила трубку. Инга же невольно задумалась. Одеваться и собираться ей было не надо, она еще и не раздевалась, и макияж перед сном не смывала. Значит, можно было потратить отведенное ей на сборы время на что-то другое. На размышления о словах Алены, например.

Инга прекрасно знала, о какой Полине говорила ее подруга. Эта Полина, откровенно говоря, никогда не нравилась самой Инге. Всегда и у всех была словно бельмо на глазу, от которого, однако, было очень трудно избавиться.

Невезучая и неуживчивая в быту, Полина терпела фиаско во всех своих начинаниях, касающихся устройства личной жизни. Мужчины, с которыми встречалась Полина, либо женились на других, либо исчезали, либо попросту умирали. Поэтому замуж она вышла поздно и, опять же, сделала это крайне неудачно.

Муж у нее страдал игровой зависимостью, причем в очень тяжелой форме. Он проигрывал не часть зарплаты или даже всю свою заработную плату, но умудрялся красть, занимать и одалживаться у всех, с кем ему приходилось иметь дело. Каким-то образом ему удавалось избегать тюрьмы и серьезных проблем со своими кредиторами, но все же зубы ему к тридцати пяти годам выбили абсолютно все, кроме того, сломали ногу и три ребра.

Союз Полины и этого индивидуума продлился немногим больше года. Но за это время у них родился Игорь, а супруг Полины умудрился занять в долг у всех ее родственников, друзей или даже просто знакомых. Обаяние этого человека было поистине дьявольским, отказать ему не мог никто. Но также никто потом не смог и получить с него свой должок.

Для самой Полины плодом ее короткой совместной жизни с мужем стал сын – Игорек, также уродившийся слабеньким и диатезным ребеночком с пухлым тельцем, но тонкими кривыми ножками и безвольными ручками. Долгое время все вокруг считали малыша умственно отсталым. Да и врачи, к которым регулярно таскала свое дитя Полина, с неприятной регулярностью ставили малышу задержку психомоторного развития. Одно время у них даже шел разговор о том, не отдать ли Игорька в специализированную коррекционную школу для детей с невысоким уровнем интеллекта, но потом все как-то обустроилось.

К первому классу Игорек хоть и с трудом, но все-таки осилил азбуку и счет. Он мог даже складывать и вычитать. И поэтому хотя успехами в начальной школе и не блистал, но все же не слишком выделялся на фоне остальных учеников. К тому же Игорек был усидчивым мальчиком. Там, где другим детям хватало десяти минут, чтобы разобраться в задаче, он тратил час своего времени. Но не сдавался, и постепенно его школьные успехи стали расти.

Возможно, в этом была заслуга самой Полины, которая не теряла контроля над ситуацией. Стоило Игорю нахватать слишком уж много троек по какому-то предмету, как у парня появлялся репетитор, а сам Игорь корпел над учебниками до тех пор, пока не получал вполне заслуженную четверку.

Школу Игорек окончил хоть и без медалей, но вполне достойно, поступил в технический вуз, причем на бюджетное место, и на какое-то время в семье Полины воцарился покой. Ее собственный маленький бизнес, который она начала еще до своего замужества – частные занятия разговорным английским, разросся к этому времени до целого учебного центра, где теперь учили всем европейским языкам, а также имелись преподаватели арабского, китайского, японского и других азиатских языков. Также там занимались переводами с и на любой язык мира. Доход от этого бизнеса был невелик, но зато неуклонно и стабильно рос.

Так что же могло случиться такого у Полины, жизнь которой в последнее время приобрела упорядоченность?

Неожиданно Инге стало интересно узнать это.

– Почему-то я уверена: проблема у Полины с очередным кавалером. Игорь проблем матери доставить не может.

Игорь был милым неуклюжим недоразумением. Перед его обаятельной улыбкой, идущей, казалось, из глубины души, трудно было устоять. Но вот интеллектом мальчик отнюдь не блистал. И Ингу всегда удивляло, как такой увалень сумел поступить на бюджетное место – они ведь достаются только лучшим из лучших.

А еще она подумала о том, что как все-таки странно – Алена живет в глуши, но первой узнала о проблеме Полины. А вот она, Инга, живет в центре Питера, всего в нескольких остановках от дома самой Полины и ее работы, но при этом понятия не имеет о том, что за беда обрушилась на их общую подругу. Как такое могло получиться? Почему к Алене все тянутся, а к ней не очень?

Впрочем, в данном случае Инга понимала, почему так произошло. Прибеги Полина со своей проблемой к Инге, она бы, скорее всего, посоветовала Полине самой разбираться со своей жизнью. А вот Алена тут же рьяно встала на защиту, объявила общую мобилизацию сил и решила проверить все свое маленькое войско. И ее, Ингу, она тоже поставит под ружье. В этом можно даже не сомневаться.

Вскоре машина Алены затормозила возле подъезда дома, а сама подруга выглянула из окна авто и радостно замахала Инге, а затем вбежала в подъезд и уже через минуту звонила в дверь квартиры Инги. Последняя, впустив подругу, не удержалась и спросила:

– Ты уверена, что мы должны помогать Полине? Если речь идет об очередном ее кавалере, который оказался ничтожеством и выкрал недельную выручку в ее центре или ограбил ее собственный сейф, то я пас.

– Скажешь тоже! Стала бы я тебя дергать среди ночи из-за такой ерунды! – воскликнула в ответ Алена.

Инга с удовольствием разглядывала подругу, которую не видела вот уже несколько месяцев. Обычно подруга жила со своим мужем Василием Петровичем в их загородном поместье. На склоне лет у Василия Петровича, уставшего от шумной городской жизни, развлечений и занятий бизнесом, осталось всего два увлечения. Первое – это скаковые лошади, из которых он планировал в ближайшие несколько лет вывести новую российскую породу, которая заткнет за пояс всех ганноверских и английских скакунов. Это была задача с далеким прицелом, и Василий Петрович отлично сознавал, что доход его затея ему лично может и не принести. Но в том, что она принесет пользу потомкам, он не сомневался.

И вторым его увлечением, куда более приземленным и понятным, была разработка и продвижение бренда деревенского самогона, который Василий Петрович считал панацеей от всех бед и болезней; производством травяных настоек на его основе он занимался в свободное от коневодства время.

В результате этих усилий уже по прошествии трех лет окрестности «Дубочков», прежде заброшенные, безлюдные и унылые, совершенно преобразились. Откуда ни возьмись тут появились новые дома, в которых жили молодые мужчины и женщины, желающие работать и зарабатывать на производствах Василия Петровича. Травяные настойки и бальзамы, сделанные в «Дубочках», стоили недешево, ведь на их производство шло только самое отборное сырье. Но несмотря на дороговизну, они охотно раскупались заграничными и даже заокеанскими покупателями, которые надеялись на чудодейственность российских трав, прежде им неизвестных.

– Человек падок на все иностранное, – так объяснял успех своего предприятия сам Василий Петрович. – У нас вот, к примеру, любят всякие там германские настойки. А прочитайте, что там в составе. Вот именно, травы. Ничего, кроме трав. И многие из тех трав растут и у нас. А каких нету, им всегда в наших лесах найдется достойная замена.

Но если Василий Петрович был всем доволен в дорогих его сердцу «Дубочках», то Алена там откровенно скучала. Заняться хозяйством она не могла. К кухне ее и близко не подпускала властная домоправительница, которая служила у Василия Петровича с незапамятных времен и стала считать себя чем-то вроде Алениной свекрови со всеми, как говорится, вытекающими из этого обстоятельствами.

Так что Алена использовала каждый шанс, чтобы удрать из поместья мужа, и надо сказать, ей это часто удавалось. Вот и в этот раз она воспользовалась случаем и уехала в Питер на помощь своей старой приятельнице.

– И что у Полины на сей раз?

– Она выходит замуж! Или даже уже вышла. Я не поняла по телефону.

– Замуж?

Инга была искренне поражена этим известием. Ведь если в бизнесе у Полины был полный ажур и порядок, сын проблем не доставлял, то с личной жизнью дела у нее обстояли плохо. После того как Игорек пошел в школу и стал более или менее самостоятельным, Полина предприняла ряд попыток вновь найти себе спутника жизни.

Все попытки по-прежнему оканчивались неудачей, но Полина не унималась. И ее регулярные появления на публике с очередным потенциальным папой для Игорька стали постепенно привычны всем окружающим. Точно так же, как и последствия этих появлений.

– Опять Полинку ее жених бросил.

– Это уже какой по счету?

– То ли пятый, то ли десятый. Что толку считать, в следующем месяце она притащит кого-нибудь новенького.

– И с тем же результатом!

– Бедная Полинка, – вздыхала даже Алена, – никак не найдет себе подходящего мужика. Один отстой вокруг нее крутится. Как чаинки вокруг ложки в стакане во время помешивания.

– Найти подходящего спутника жизни не так-то просто, – возражала ей Инга. – Тут суетиться и торопиться не надо. Один раз Полина поторопилась выйти замуж за папу Игорька, и что получилось?

– Получился Игорек, – обычно смеялась в ответ Алена. – Не такой уж плохой бонус.

И вот теперь оказалось, что Полина в своем желании вновь выйти замуж вполне преуспела.

– Ну, а мы-то ей зачем? Помочь с выбором свадебного платья? – уже сидя в машине рядом с подругой, спросила Инга.

– Уверена, с этим Полина и сама разберется. Там проблема другого сорта. Вроде бы Игорь против замужества матери.

– Почему? Мне казалось, он всегда терпимо относился к своим многочисленным «папам». Со многими из них он даже дружил.

– Но не в этот раз. Теперь все куда серьезней. Полина обмолвилась, что Игорь настолько против ее нового брака, что даже ушел из дома.

– Ушел? Куда ушел?

Инга помнила, что недавно Полина приобрела роскошную четырехкомнатную квартиру, которая больше соответствовала ее статусу владелицы крупного лингвистического центра, чем прежняя скромная двушка. Но для приобретения новых апартаментов, ремонта и меблировки денег не хватило, и пришлось избавиться от прежней квартиры, которая была у Полины.

– Куда же ушел Игорь?

– Я не знаю. Вроде бы он сейчас живет у какой-то девушки.

– У девушки?

– Вроде бы у них роман. И Полина считает эту особу неподходящей персоной.

Вот теперь Инга была изумлена по-настоящему. Что за вечер сегодня такой? Полина, которая красотой и в юные годы не блистала, а с возрастом стала откровенно страшной, да еще и с характером, внезапно выходит замуж. Ее сын, доживший до двадцати с лишним лет, но ни разу даже голоса не повысивший на свою мать, попросту бывший подкаблучником и подюбочником, внезапно уходит из дома, и не к кому-нибудь, а к любовнице, которую его мать категорически не одобряет.

– Откуда же у него появилась эта девушка? – изумилась Инга. – Еще на Пасху мы виделись с Полиной, ходили в церковь, она сказала, что у Игоря все хорошо, но ни словом ни обмолвилась, что он обзавелся неподходящей невестой.

– Мне кажется, Полина и сама ничего не знала.

– Как это?

– Там у них все очень запутанно.

– Но нельзя же не знать о том, что собственный сын собирается жениться.

– Чего ты ко мне прицепилась? – внезапно обозлилась на нее Алена. – Ваня, ну скажи ты ей, что я сама ничегошеньки не понимаю!

Следящий за дорогой водитель медленно кивнул, но не произнес ни слова. Ваня хорошо знал свои обязанности. И знал, что, когда занимаешься одним делом, не надо браться за другое. В этом залог успеха любого действия.

Он служил у Василия Петровича с того момента, как советские войска вышли из Афганистана. Сочтя, что отдал долг Родине полностью, Ваня переквалифицировался в телохранители и ни разу не пожалел. В доме Василия Петровича он нашел ту заботу, уют и комфорт, которые не всякий встретит и в своем собственном доме. За эти годы Ваня привязался и к Василию Петровичу, и к его молодой жене. И когда хозяйке приходила охота немного проветриться, он преданно следовал за ней. Так было спокойней и ему самому, и его обожаемому хозяину, да и Алена могла всегда рассчитывать на крепкое плечо и зоркий глаз Вани. Он был ей не просто наемным телохранителем – за годы службы Ваня стал ей почти другом.

– Ваня слышал, как я с Полиной разговаривала по телефону. От нее было невозможно ничего добиться. Одни рыдания, охи и ахи. Ваня, скажи ты ей, я по глазам вижу, что Инга мне не верит!

– Почему сразу не верю? Просто странно все это.

– Нет, не странно. Алена Игоревна, как услышала, что у подруги беда, сразу же вещички покидала и в дорогу. Даже не расспросила ничего толком.

– Да что спрашивать? – вспыхнула Алена. – Ясно же, трагедия у человека. Иначе бы Полинка так не рыдала в трубку.

– Зря вы все так близко к сердцу принимаете. Кто вам эта Полина? Родня? Нет, чужачка она вам. Сказали бы ей пару слов из жалости да и сидели бы вместе с мужем!

– Замолчи! – рассердилась теперь уже на него Алена. – Оба замолчите! Сейчас приедем к Полине и все от нее узнаем в подробностях!

Но оказалось, что получить эти подробности от Полины куда трудней, чем представлялось вначале подругам и их телохранителю. Зареванная и распухшая до неузнаваемости Полина издавала нечленораздельные звуки, которые только отдаленно походили на человеческую речь.

Обычно Полина всегда тщательно следила за собой и за своей внешностью. Да, красоты ей природа не отсыпала, но зато наделила аккуратностью и выдержкой. И то, что Полина так распустилась сейчас, говорило о серьезности ситуации. Она очень близко к сердцу приняла бунт сына.

– Ушел… Не могу… Реву… Сутки…

– Полина, возьми себя в руки.

– У-у-у… Ходила… Поговорить надо… Нет…

– Ты хочешь, чтобы мы тебе помогли?

Кивок и новые рыдания.

– Но мы не сможем тебе помочь, пока ты не успокоишься и не объяснишь нам толком, что произошло.

С огромным трудом подругам удалось усадить Полину в кресло, влить в нее воды пополам с валокордином и дать запить все рюмочкой коньяка из собственных запасов Алены, которые всюду путешествовали вместе с ней.

– А не повредит ей такая смесь?

– Хуже уже точно не будет.

Коньяк с лекарством подействовал очень быстро, и Полина успокоилась. Конечно, вид у нее был теперь какой-то осоловелый, а взгляд куда-то постоянно плыл, но в целом она держалась лучше и могла разговаривать.

– Все произошло в день нашей свадьбы с Натаном.

– Ты вышла замуж? Поздравляем! – обрадовалась Алена.

– Официально? – уточнила более осторожная Инга.

А то с Полины сталось бы сказать им, что она замужняя дама, хотя паспорт по-прежнему бы зиял чистотой.

– Конечно, официально! Церемония была самая скромная, только мы с Натаном и двое свидетелей. Я не хотела никакой пышной свадьбы, и Натан согласился со мной.

– Значит, твоего мужа зовут Натан? И что он за человек?

– О! Чудесный! Вы с ним познакомитесь и сами поймете, что я говорю правду. Но вот беда… Игорь невзлюбил Натана с самого начала. Стоило ему переступить порог нашего дома, как Игорь объявил будущему отчиму войну.

– Игорь? Войну?

– Твой Игорь?

Удивление подруг можно было легко понять. Более бесхребетной и зависимой от матери личности, чем Игорь, им встречать не приходилось. Игорь всегда и всюду смотрел в рот своей обожаемой мамочке. И тот факт, что он не просто осудил ее выбор, а еще и открыто ему воспротивился, был самым удивительным из того, что довелось подругам услышать за этот вечер.

– Не понимаю, чем Игорю мой Натан не по душе пришелся. Умный, эрудированный, порядочный… Натан работал у меня сначала простым переводчиком, но потом я повысила его до начальника группы. Однако ему не нравилась наша работа, он находил ее скучной. Может, он и прав, он может и выше расти, человек с такими энциклопедическими знаниями будет на вес золота в любой организации.

– И сколько лет Натану?

– Сорок восемь. Он старше меня на пять лет.

– Сорок восемь? И он пришел к тебе простым переводчиком? Почему?

– Да, и что с того? У Натана была непростая жизнь.

– В каком это смысле?

Полина потупилась, но потом махнула рукой:

– Полагаю, ты бы все равно узнала… с твоими-то связями…

– Связи не мои, они моего мужа, – возразила Алена. – Но мыслишь ты верно, я бы все равно узнала. Поэтому говори.

– Если говорить одним словом, Натан был судим.

Уголовник! Неудивительно, что Игорь предпочел исчезнуть из дома, чем жить с таким отчимом под одной крышей.

Но Полина сразу же отвергла эту мысль:

– Игорь не принял Натана сразу же, он еще и не знал, что Натан сидел. Это Игорек уже потом раскопал.

– Раскопал?

– Игорь навел о Натане справки у отца одного своего приятеля. Тот работает в полиции, и… одним словом, Игорь все узнал. Он так на меня кричал… я просто не верила, что это мой сын.

Да, сильно должно было припечь Игоря, если он – тихоня из тихонь – решился на такие меры.

– И что? Вы с Игорем поссорились?

– Сын сказал, что я должна думать, кого привожу в наш дом. А я сказала, что дом мой и я привожу сюда тех, кого считаю нужным тут видеть.

– И вы поссорились?

– Да, впервые в жизни. Потом все немного сгладилось, но все равно Игорь постоянно требовал от меня, чтобы Натан убрался из нашего дома. Я даже начала подумывать о том, чтобы разменять квартиру или купить для Игоря отдельное жилье, но… но эту квартиру я совсем недавно купила, жалко снова выставлять на продажу. А для покупки отдельной квартиры Игорю у меня тоже денег не было.

– Можно было взять кредит.

– Можно, – кивнула Полина. – Но пока я раздумывала, как быть, мы с Натаном поженились.

– Очень глупо.

– Я подумала, что, узнав о том, что Натан теперь имеет право находиться в нашей квартире официально, Игорь успокоится.

– А он? Успокоился?

Внятного ответа подруги не получили, Полина вновь принялась рыдать. И на то, чтобы ее успокоить, на сей раз понадобилось гораздо больше коньяка. Остаток допили Инга с Аленой, которым надо было продолжить разговор с подругой.

– Игорь ушел из дома уже три дня назад, собственно говоря, как раз в тот момент, когда мы с Натаном вернулись из ЗАГСа, он и ушел. Просто хлопнул дверью. Сумку с вещами прихватил – и все. Сначала я думала, что он у кого-то из своих друзей. Обзвонила их всех, нигде Игоря не было. Я очень испугалась, стала думать самое дурное. Но ребята меня быстро успокоили: где бы Игорь ни ночевал, занятия в институте он не пропускал.

Встревоженная мать помчалась в институт к сыну, где чужой и холодный Игорь сообщил матери невероятную новость. Если она собирается устраивать свою личную жизнь в обход его мнения, то он тоже не желает повиноваться матери. Он женится на Миле, и точка.

На этом месте Полина взвыла белугой, и подруги без слов поняли, что эту девушку она не хочет видеть своей невесткой ни за какие коврижки.

– Мила? Это кто такая?

– Девка! Голодранка! Ни кола ни двора! Да еще она пьет, курит! Шалава!

– Похоже, ты ее хорошо знаешь?

Полина кивнула и зарыдала с удвоенной силой. Все прежние ее слезы не шли ни в какое сравнение с той скорбью, которая изливалась из Полины сейчас. И чтобы утихомирить ее, не хватило бы никаких коньячных запасов. Так что Алена поступила иначе. Размахнувшись, она влепила Полине пощечину, после чего та замолчала не столько от боли, сколько от удивления.

– Ты меня ударила?

– Чрезвычайная ситуация требует таких же мер. Ты хочешь, чтобы мы вернули тебе Игоря?

– Да! Поезжайте к нему и поговорите с ним.

– К нему? То есть к этой Миле?

– Да!

– А сама?

– Я уже пробовала, но… нет, я не могу с ней говорить!

– И что мы ему скажем?

– Скажите, что я хочу, чтобы он вернулся.

– А эта его Мила?

– Если дело в этом, то пусть и она тоже приходит с ним.

– На правах кого?

– Ох, я не знаю! Натан говорит, что надо дать Игорю возможность самому все понять. Пусть они поживут тут, может быть, Игорь осознает, что Мила ему не пара, что она не вписывается в нашу жизнь.

– Хорошо, мы прокатимся до этой Милы. Но все же… если уговоры не помогут, что еще нам можно сказать Игорю?

– Скажите, что я буду рада видеть его Милу своей невесткой.

Сказано это было явно через силу. Никогда еще Полине не приходилось делать над собой такого невероятного усилия. Но подруги понимали ее. Нелегко вырастить сына, всем для него жертвовать, а потом узнать, что он променял мать на какую-то потаскушку.

Выяснилось, что Мила раньше жила во дворе того дома, где прежде жили Игорь с мамой.

– Гнилое, гнусное место. Наш дом был приличный, но окружение… Одни бараки и соответствующий контингент. Надо было раньше перебираться на другой адрес, как только первые деньги появились. А я все чего-то ждала, не решалась. Вот и дождалась! Мой сын влюбился в эту юную шлюшку!

После окончания девяти классов Мила отправилась в колледж, выпускающий мастеров парикмахерского искусства. Так красиво называлась профессия парикмахерши, на которую и сумела выучиться Мила.

– Но девчонка даже в рядовой цирюльне не задержалась. Ее отовсюду гнали за пьянство, прогулы и заигрывание с клиентами.

И вот в эту дрянную девчонку и угораздило влюбиться нежного и трепетного маменькиного сыночка – Игорька. О том, что между его сыном и этой юной пьянчужкой и блудницей что-то есть, Полине пришлось узнать от самого сына. И конечно, она была поражена.

– И главное, когда мы жили в нашей старой квартире, а до Милы было рукой подать, Игорь о ней и не думал. Учился, встречался с Танюшей. А теперь, когда мы переехали и никакой Милы нет под боком, а надо мотаться к ней через весь город, он заявляет, что безумно влюблен в эту оборванку!

Несмотря на прямой приказ матери возвращаться домой и забыть неподходящее знакомство, Игорь упрямо ответил:

– Нет, пока дома Натан, я останусь с Милой. Раз ты вышла за него замуж, я женюсь на Миле!

Но чувства к Натану были у Полины столь велики, что она никак не могла отказаться от них. Ей впервые довелось полюбить человека, которого она считала идеалом мужчины. И даже тот факт, что Натан сидел в тюрьме, Полину от него не отталкивал.

– Он ведь никого не убил, не ограбил. Он всего лишь придумал экономическую схему, как из пустоты можно делать деньги. Но конечно, рано или поздно финансовая пирамида должна была рухнуть, ведь в ее основании не было ничего. Всего лишь за это Натана и судили.

– Всего лишь! – не сдержавшись, фыркнула Инга.

– Натан получил за свою работу сущие копейки, по-настоящему обогатились совсем другие люди. Но им удалось уйти от ответственности, а вот Натан вынужден был отсидеть несколько лет, прежде чем его амнистировали.

– Надо полагать, бывшие подельники похлопотали за его освобождение? – холодно поинтересовалась Инга. – Натан снова им понадобился? Старая схема уже не работала, а денег хотелось по-прежнему?

Полина отвела глаза, видимо, слова Инги слишком уж походили на правду.

Но каковы бы ни были причины освобождения Натана, выйдя на свободу, он решительно поставил крест на своей прежней работе. Про финансовые пирамиды, банковские бумаги и тому подобные вещи Натан теперь и слышать не хотел.

– Натан очень талантливый человек. Он еще до заключения знал пять языков. А в тюрьме он начал изучать арабский и суахили. И выучил, Натану удается все, что бы он ни задумал!

Полина так восхищалась своим избранником, что подругам даже стало интересно. Вот бы взглянуть на этого Натана. Что за кадр такой, что сумел вызвать в матери безумную любовь, а в сыне такую же отчаянную ненависть?

Желание подруг исполнилось даже быстрей, чем они на то надеялись. В дверях кто-то завозился с ключом, а потом мужской голос произнес:

– Дорогая, ты снова забыла запереть дверь.

– Это Натан! – просияла Полина.

И следом за этим в комнате появился маленький, неопрятного вида мужчина.

– Это мой муж! – с гордостью произнесла Полина.

– О… Очень приятно.

Это было единственное, что смогли выдавить из себя подруги. Они не сводили глаз с избранника Полины и дивились причудливому вкусу этой женщины.

Натан не был красив. Также он не мог похвастаться крепким здоровьем. Глаза его прятались за линзами такой мощности, что совершенно в них растворялись. Волосы у него были сальными и торчали во все стороны. Нос как-то кривился набок, то ли был сломан, то ли являлся генетическим дефектом. В довершение всего Натан был кривоног, плешив и от него скверно пахло.

Даже если этот человек и был финансовым гением, а также ходячей энциклопедией, что было вполне возможно, внешность у него была как раз соответствующая, то поверить в то, что ради этого недоразумения в шляпе Полина решилась на конфликт с обожаемым сыном, подруги не могли.

Но в этот момент Натан улыбнулся и совершенно преобразился. Оболочка безобразного гнома лопнула, и на свет появился милый хоббит. Тоже, конечно, не красавец, но обаяшка и хитрец, с которым точно не соскучишься. А когда Натан взглянул на Полину, то в его взгляде появилась настоящая все оправдывающая теплота.

Глава 2

Несмотря на некоторое разочарование, которое вызвал в них Натан, подруги собирались сдержать данное Полине слово. Натан полностью поддержал идею жены заслать к Игорю парламентеров.

– Без постороннего вмешательства в конфликт он уже не разрешится. Меня Игорь и слышать не захочет. А вы обе знаете его с детства, вас он послушает.

Подруги получили от своей подруги адрес Милы и теперь должны были поехать и поговорить также и с девушкой. И если получится, то они убедят ее, чтобы она отступила от Игоря.

– Для начала предложите ей денег. А потом намекните, что я в положении, жду ребенка от любимого мужчины.

– Да ты что? Это правда?

– Это пока секрет, – потупилась Полина. – К тому же я не очень хорошо себя чувствую. Врачи рекомендовали мне постельный режим.

– Так что же ты не лежишь?!

– Куда там, – печально улыбнулась Полина. – Вот верну Игорька… тогда уж и полежу! Но вы пока что никому не говорите. Мы с Натаном держим это известие в тайне. Даже Игорь еще ничего не знает.

– Но это сильный аргумент в борьбе с Милой.

– В самом деле, если Миле нужны от Игоря только деньги, то, узнав о беременности его матери, она быстро отстанет от парня. Ведь одно дело – выйти замуж за единственного наследника, и совсем другое, когда наследников уже двое.

– Все равно не говорите. Я хочу, чтобы Игорек узнал о моем… м-м-м… состоянии лично от меня.

– Как хочешь.

– Твое право.

Подруги полагали, что им и помимо беременности Полины удастся найти верные аргументы, чтобы отвратить Милу от Игоря. Но в глубине души они были поражены, что на Игоря вообще хоть кто-то обратил внимание.

– А у Игоря, который размазня и тряпка, и Мила, и еще какая-то Танюша.

– Полина говорит, Игорь в деда пошел. А тот был известный гулена и бабник. Тоже долго раскачивался, но уж когда раскачался, ему удержу никакого не было.

– Я давно не встречалась с Игорем лично, – задумчиво произнесла Алена. – Уже несколько лет прошло, как я его видела в последний раз. Молодые люди в этом возрасте быстро меняются.

– И хотя сын у Полины далеко не красавец, но ведь мы только что своими глазами видели, что для женского пола это не так важно. Натан тоже совсем не красавец, но Полина без ума от него.

Если бы подруг спросили, то они бы дружно сказали: Игорь – это неуклюжий и неповоротливый валенок. И вдруг такая прыть в отношении женского пола. Впрочем, Полина не один раз показывала подругам фотографию своего собственного дорогого папочки, неизменно добавляя: до чего же похож на него Игорек и внешне, и по характеру. И хотя на фотографии папочка был лыс и бородат, но сходство с внуком все равно просматривалось.

– Уверена, в молодости и с целой шевелюрой дед был похож на Игоря.

– Игорек на него.

– Что?

– Некорректно говорить о том, что дед похож на Игоря. Игорь моложе, следовательно, он похож на деда.

– Ах, да какая разница! А Натан этот вообще страшненький.

– Так ведь и Полинка далеко не красавица. Подобное притягивает к себе подобное.

Подруги не могли определиться со своими чувствами к Натану. Пожалуй, он вызвал в них симпатию. Бесспорно, он был умен и чрезвычайно эрудирован, что само по себе внушало к нему уважение. И кроме того, его глаза, во всяком случае это удалось рассмотреть подругам сквозь почти сантиметровой толщины стекла очков, светились нежностью. А когда Полина смотрела на своего Натана, она становилась почти хорошенькой.

– В общем, надо сказать Игорю, чтобы кончал дурить, похоже, его мать нашла себе наконец-то подходящего мужчину.

– У них будет ребенок, не забывай об этом. Такое с трудом принимают даже малыши. А уж для Игоря, который и сам взрослый мужчина, это должно стать настоящим шоком. Ему и так нелегко принять Натана в семью, а тут еще и ребенок. Выдержит ли Игорь такое испытание?

– Если он уйдет от матери, то ему придется жить самостоятельно. А хватит ли у него на это сил?

– Да, не похоже, чтобы его Мила смогла материально поддержать бедного студента и дать ему возможность закончить свое образование.

Какое-то время подруги смотрели на полуразвалившееся трехэтажное здание, в котором проживала подруга Игоря. Кто-то мог бы сказать, что березки на крыше, мох на стенах и ушедший в землю почти до окон первый этаж – это романтично. Но подруги представляли себе прочие романтические изюминки этого дома – отсутствие горячей воды, наличие полчищ рыжих тараканов и неизбывную вонь от немытых тел, несвежей пищи и кошек, и понимали – нет, жить в таком доме – это не удовольствие, а сущий кошмар.

– И где нам тут искать Игоря?

Полина сообщила подругам лишь номер дома, но не номер квартиры Людмилы.

– Я не знаю, в какой именно квартире обитает эта потаскуха. Но вы там спросите, уверена, ее все соседи хорошо знают и подскажут вам. Мила Федосеева, так зовут эту дрянь!

И вот теперь подруги смотрели на дом, пытаясь вычислить окна тех соседей, которые действительно помогут им, а не выльют им на головы ушат помоев за причиненное беспокойство. Вчера вечером подруги не решились поехать к Миле, да и сама Полина не настаивала на этом. Ночь Алена с Ингой провели в телефонных разговорах о том, как будет лучше вернуть Игоря под мамино крылышко. Заснули уже под утро. Но едва встало солнце, подруги также поднялись на ноги.

Итак, сейчас было раннее утро, восемь часов, но создавалось такое впечатление, что никому из жителей этого дома не надо ни на работу, ни по другим делам.

– Они все спят! – произнесла Инга со сдержанной досадой.

Они дежурили с семи часов. И ей-то самой пришлось подняться ни свет ни заря, чтобы приготовиться к приезду Алены и Вани. Когда-то охранник Алены ухаживал за Ингой. И сегодня утром ей не захотелось разочаровывать своего поклонника, пусть даже и бывшего, представ перед ним неумытой, непричесанной и вообще неприбранной.

Вчера Ваня ничем не дал понять Инге, что помнит о сделанном им когда-то признании. Ни словом, ни взглядом, ни жестом он не выразил того, что относится к Инге как-то по-особому. И в сердце к Инге закралась тревога. Уж не обзавелся ли Ваня постоянной пассией? Если так, то это нанесет непоправимый удар по ее женскому самолюбию.

И вот теперь Инга поглядывала в сторону Вани и время от времени подавала реплики, пытаясь понять, волнует мужчину звук ее голоса или теперь он равнодушен к нему.

– Все спят и спят. Что за сони?

– Ага, – позевывая и ежась от утреннего холодка, подтвердила Алена. – В таком доме жить, так и просыпаться по утрам не захочется.

– Гнилая дыра! – безапелляционно высказался Ваня.

Наконец из дверей единственного имеющегося тут подъезда появилась какая-то тетка с угрюмым и недовольным лицом. В руках у нее было несколько пакетов, если судить издалека, с мусором. Но сама тетка явно считала иначе, потому что от Вани она рванула с такой перепуганной физиономией, словно в полиэтилене у нее лежали золотые слитки, а Ваня на них покушался.

– Вот дура баба! – разозлился окончательно охранник. – Если тут все жильцы такие, то не знаю, как и быть. Они нам ничего не скажут.

Но как бы там ни было, а друзья уже получили доступ в дом. Выходя, тетка отомкнула замок домофона, установленный на железных дверях заботливой администрацией района. Затея совершенно зряшная, если в районе и имелись хулиганы, от которых следовало защищаться замками, то они обитали именно в этом самом доме. Выходит, администрация защищала их от самих себя?

На первом этаже ни за одной из дверей не послышалось ответных звуков. Казалось, что весь этаж обезлюдел.

– Крысы их съели, что ли? – пробормотал Ваня.

– Ой, тут есть крысы! – вскрикнула Инга, подпрыгивая на месте.

– Не бойтесь, Инга! От крыс я вас сумею защитить получше вашего полиционера!

Сердце Инги радостно дрогнуло. Ага, значит, Ване донесли о том, что у нее роман со следователем! И Ваня ревнует. Отсюда и его холодность, и отстраненный вид. И совсем забыв про крыс, которые тут могли быть, Инга быстро побежала наверх.

Поднимаясь по узкой лестнице, друзья оглядывались по сторонам и видели приблизительно то, что и ожидали увидеть – грязь, нищету и убожество. Однако на втором этаже друзьям повезло больше, чем внизу. В первой же квартире, куда они позвонили, им ответили:

– Заходите! Не заперто!

Друзья вошли и оказались в длинном темном помещении, не освещенном ни лампочкой, ни дневным светом. Первой тут просто не было, а второй не мог проникнуть в коридор через покрытые многолетним слоем грязи окна.

– Кого там принесло? – послышался тот же голос. – Не топчитесь, идите сюда!

Голос был мужской. И когда друзья прошли по коридору дальше, они наткнулись на приоткрытую дверь. В комнате сидел не старый еще мужчина в инвалидном кресле. Он с интересом взглянул на друзей и спросил:

– Вы кто такие?

– Нам нужна Мила. Вы знаете, в какой квартире она живет?

– Мила? – задумался мужчина. – Честно говоря, я тут еще не со всеми соседями познакомился. Да и не рвусь, если уж совсем по чесноку. Сам-то я тут не живу, приехал в гости к сестре на недельку, а сломал ногу и вот уже вторую неделю сижу у нее в комнате в гипсе. Хорошо еще от бати покойного каталка осталась, на ней хоть по квартире могу передвигаться.

– А больше тут никого нет?

– Остальные еще дрыхнут.

Подруги уже поняли, что все квартиры тут коммунальные.

– Но в нашей квартире Милы точно нет, – продолжил мужчина, который скучал от вынужденного безделья и был явно не прочь поболтать с гостями. – Может, где-то в соседних?

Спасибо большое, а то друзья сами этого не понимают!

– Как она хоть выглядит ваша Мила? Молодая она или старая?

– Молодая.

– Блондинка или брюнетка?

Вот этого Полина им не сказала. Описывая девушку, она больше налегала на черты ее характера – бесшабашность, безбашенность, безалаберность.

– Она любит выпить и…

Мужчина закашлялся, похоже, он давился от хохота.

– Да тут все такие, – заявил он спустя минуту. – Другие приметы, пожалуйста, поточнее.

– Нашей Миле лет двадцать с небольшим, она парикмахерша, но вряд ли работает по специальности, потому что ни на одном месте ее не хотят держать за прогулы и пьянство.

– А выглядит-то она как?

– Красивая девушка, любит броско и ярко одеваться.

– Короткая юбка, туфли на каблуках, да? Видел я такую тут. Еще до того, как ногу сломал, думал за ней приударить. Да только не сбылось.

– А где ее искать? Внизу или наверху?

– Первый этаж уже расселили, там пол прямо в подвал провалился. На нашем этаже ее тоже нет. Стало быть, выше этажом она живет. Квартира точнехонько над нашей, потому что в другой чучмеки живут. Их там больше, чем тараканов, вы к ним даже не суйтесь. А над нами квартира поприличней, если такое сравнение тут возможно.

– Спасибо, мы поняли.

– Вот туда и ступайте, если вам Мила так нужна. А уж застанете вы ее дома или нет и где сейчас она может быть, этого я вам не скажу.

Друзья последовали совету и поднялись еще на один этаж.

– Алена Игоревна, – неожиданно заговорил Ваня, – не нравится мне тут. Пошли бы мы все отсюда, а?

– Да ты что, Ваня! Мы слово Полине дали.

– Вот пускай Полина сама со своим сыном и его невестой и разбирается. А мне чутье подсказывает, драпать нам всем отсюда нужно.

– Если хочешь, можешь идти один.

– Что вы такое говорите, Алена Игоревна? – обиделся Ваня. – Как это я вас тут, в таком дрянном месте, и одних оставлю? Не к тому я все это говорю, вы уж извините меня, а только нехорошо в этом доме.

– Мы тут не задержимся. Поговорим с Игорем и его девушкой и уйдем.

На третьем этаже к грязи и вони добавились еще и протечки, которыми был в изобилии покрыт потолок.

– Ох, ну и местечко! И не стыдно людей в таких трущобах селить!

Дверь в нужную подругам квартиру оказалась закрытой на замок. Затаив дыхание, друзья нажали на кнопку звонка и услышали торопливые шаги за дверью.

– Мы к Миле! – крикнула Инга.

Но еще до того дверь открылась. На пороге стоял молодой парень, обильно покрытый цветными татуировками.

– Мы к Миле, – повторила следом за подругой и Алена.

Парень не возражал. И хмуро кивнув, он пропустил подруг внутрь. Не выразив ни малейшего интереса к тому, чем они собираются заняться дальше, он пошел по своим делам, оставив незнакомцев одних. Видимо, жильцы тут достигли такой степени нищеты, что совсем не заботились о сохранности своего имущества.

Друзья потолклись в коридоре, а увидев возвращающегося из туалета парня, спросили:

– А какая комната принадлежит Миле?

Парень все так же безразлично махнул рукой:

– Там.

– Она дома?

– А я почем знаю? Постучите и спросите. Коли не спит и захочет вас видеть, так ответит.

Он хотел шмыгнуть к себе в комнату, но Инга его не отпустила.

– А Игорь? Он на занятиях?

– Понятия не имею. За всеми Милкиными хахалями следить – голова кругом пойдет.

– Игорь должен жить тут.

Парень ничего не ответил. Возможно, не будь рядом с подругами Вани, он бы с ними еще поговорил. Но мрачный вид охранника, которому тут сильно не нравилось, отбивал всякую охоту к общению.

– Спросите у Милы, – пробурчал он и утек дальше.

Друзья постучали в указанную им дверь, но ответа не получили.

– Ушла?

– Или спит.

Ваня нажал на дверную ручку, и дверь отворилась.

– Игорь, ты тут?

Нет ответа.

– Нас послала твоя мама.

Опять молчание.

– Вы с Милой можете вернуться и жить с ней. Она согласна.

И на сей раз никакого ответа не последовало. Однако на стуле кто-то сидел. На фоне окна четко был виден человеческий силуэт. Судя по длинным светлым волосам, это была женщина. И женщина молодая.

– Мила? Вы… вы спите?

Снова тишина, от которой у Алены неприятно заложило уши.

– Мила! – уже куда более решительно произнесла она. – Просыпайся ты, маленькая дрянь!

– Алена Игоревна, осторожнее, мне кажется, что она…

Но предостережение Вани запоздало. Алена уже схватила сидящую девушку за плечо и энергично встряхнула:

– Подъем!

Эффект был совсем другим, нежели ожидала Алена. Вместо того чтобы испуганно вскрикнуть, проснуться и вскочить на ноги, девушка начала заваливаться на бок. Вскрикнув от испуга сама, Алена отскочила в сторону, а ловить падающую Милу выпало на долю Вани. Он справился со своей ролью, вот только лицо у него при этом окончательно окаменело.

– Ваня, что это с ней?

– Алена Игоревна, отошли бы вы с Ингой в сторонку.

– Ваня… она спит?

– Ох, не зря я вам твердил – уходить отсюда надо было. А теперь уж, видно, поздно. Тот парень в наколках нас всех троих срисовал. Обязательно полиции про нас расскажет. Даже если и не спросят, все равно расскажет. Надо же ему от себя самого подозрение отвести.

– Подозрение в чем?

Голос у Инги дрогнул. Она уже поняла, что скрывается за инертностью и безвольностью Милы, с которыми девушка свалилась со стула. Но Инге все еще не хотелось верить в самое худшее.

– Она жива?

– Боюсь, что нет.

– Нет? Ты… ты уверен?

– Остыла уж вся. Видать, не первый час мертвая сидит.

Инга в ужасе переглянулась с Аленой. Только этого не хватало!

– Но что с ней случилось?

– Не знаю. По виду вся целая. Может быть, удар случился?

– Да что ты! Ей всего двадцать с небольшим лет. Она совсем молодая.

– И чего? Сейчас сердце и у молодых слабое. Эх, кабы инфаркт, так хорошо бы было.

– Что же хорошего в инфаркте?

– А то, что смерть тогда естественной получается. И Игоря в убийстве его подружки никто не заподозрит.

Это было очень верное замечание. И к тому же оно напомнило подругам о цели их визита в этот дом и в эту квартиру.

– В самом деле, а где же Игорь?

– Может, его тут и не было никогда?

– Думаешь, он соврал матери? И здесь он не жил?

Поспешный осмотр комнаты ответа на этот вопрос не дал. Игоря в комнате Милы уже не было. Но потом Инге удалось найти грязную футболку, валяющуюся на полу под столом в роли тряпки. Ею пытались собрать то ли разлившееся вино, то ли пиво, то ли еще что-то пролившееся и липкое. Пустых бутылок на столе было предостаточно. Некоторые из них были перевернуты, и их содержимое залило клеенку на столе, теперь на ней виднелись уже засохшие разводы.

– Хорошо погуляла девочка напоследок, – заметил Ваня. – Тут и кагор, и пиво двух сортов – темное и светлое. И водочки три бутылки. Коли девочка все это в себе смешала, запросто могла коньки отбросить и без всякого криминала.

Но Инга не отводила глаз от половой тряпки, в которую теперь превратилась целая еще футболка. Женщине показался знакомым рисунок на ней. И осторожно развернув тряпку ногой, чтобы не испачкаться, она удрученно произнесла:

– Игорь тут был. Это точно.

– Почему ты так решила?

– Это его футболка.

– Ты уверена?

– Еще бы. Когда к Юрке в Лондон летала, на распродаже сама лично ее купила. Игорь футболом увлекается. Это его любимая команда.

И Инга показала на логотип футбольной команды, который покрывал всю футболку почти целиком. Он был на груди, на рукавах, на спине и на боках.

– Это мой подарок, я в этом не сомневаюсь. И значит, Игорь был тут.

– А не мог он эту футболку кому-нибудь передарить?

– Исключено. Она ему очень понравилась. Да и поносил он ее уже изрядно. Кому бы он передарил поношенную вещь?

– Ну, не знаю. Такому же фанату английского футбола.

– И тот стал вытирать футболкой пол? Между прочим, Игорь тоже вряд ли стал бы вытирать грязь своей любимой футболкой.

Инга молча пожала плечами. Действительно, как-то одно с другим не состыковывалось. Но все равно Инга считала, что одежка – это свидетельство присутствия в этой квартире Игоря. Хотя других его вещей найти не удалось, уже одна футболка говорила о том, что Игорь какое-то время назад находился в этой комнате.

– Ладно, допустим, он тут был и уже ушел. А Мила, оставшись одна, выпила лишку, и ее хватил удар.

– Но где в таком случае вещи Игоря? Полина сказала, что сын взял с собой сумку с вещами.

– Никакой сумки нет.

– И где сам Игорь? Если он ночевал тут, то мы должны были увидеть его утром. Мы дежурим с семи, а Игорю на занятия к половине десятого.

– Значит, он ушел еще раньше.

– Или вовсе тут не ночевал.

– Хорошо, коли так.

– И откуда тут взялось вот это?

И Инга указал рукой на коробочку из натурального полированного ореха, которую сжимала в своих руках Мила и в которой еще оставалось несколько палочек благовоний.

– У Игорька с детства была сильнейшая аллергия на всевозможные вещи. Мальчик начинал задыхаться даже от аромата одной-единственной лилии. С годами аллергия только усилилась. Весна – это период обострения. И ароматические палочки в это время – это просто смертельный номер для Игорька.

Однако судя по всему, несколько палочек было уже использовано. В коробочке виднелись пустые места.

– Странно.

– Что?

– Мила держит коробочку в руках, палочки благовоний она использовала незадолго до своей смерти. Но вот обгорелых остатков почему-то не видно.

– Значит, она только собиралась их зажечь, – нетерпеливо возразила ей Алена. – Что ты всякой ерундой голову себе забиваешь?

– Я не ерундой, – смутилась Инга, – просто странно, и я хотела…

– Думай лучше, куда мог подеваться Игорь!

– Надо поехать в его институт.

– Правильно!

Однако Ваня осадил порыв женщин:

– Но сначала надо вызвать полицию и дождаться их приезда. Иначе нас с вами могут обвинить черт знает в чем.

Это был голос разума, и прозвучал он очень своевременно. Не слыша возражений со стороны своей хозяйки, Ваня достал сотовый и набрал номер полиции.

Глава 3

От момента прибытия полиции на место происшествия и до того времени, как друзья смогли снова располагать собой и своим временем, прошло около трех часов. И это еще им повезло, потому что никто из полицейских не усомнился в том, что Мила скончалась много раньше появления трех друзей в ее квартире. И что смерть, скорее всего, вызвана недоброкачественным алкоголем.

– Хотя и странно, что отравилась. Вижу, бутылки-то все у нее стоят с дорогим пойлом. Даже пиво и то импортное. А уж такая водка по пятьсот рублей за пол-литра идет. И то если оптом на торговом складе ее брать.

– А эта и вовсе дорогущая! – произнес его коллега, поднимая бутылку странной формы, нашедшуюся под столом.

Выглядела эта бутылка совершенно необычно. Стекло было изогнуто неведомыми мастерами под невероятными углами и напоминало щупальца осьминога. А горлышком бутылки была его голова.

– Водка «Octopus», что в переводе означает – «осьминог», «спрут».

– Я такой в продаже и не видел никогда.

– Наверное, дорогая.

– Ясно, что дешевку в такую красоту не нальют.

Что касается самой Милы, то полицейские явно хорошо знали покойную. Видимо, им о личности погибшей молодой женщины рассказал участковый, который также прибыл на место трагедии. Никто из них не выразил ни малейшего удивления по поводу ее кончины.

– Удивляюсь только, что это еще много раньше не произошло, – произнес усатый участковый, вытирая вспотевший лоб.

Несмотря на то что было еще совсем рано, солнце изрядно припекало. Находиться вместе с телом в комнате было затруднительно. И все вздохнули с облегчением, когда врачи забрали мертвую Милу. Оказалось, что по случаю наступления дачного сезона в квартире оставалась лишь ветхая бабуська, давно выжившая из ума и такая древняя, что родственники опасались брать ее куда-либо с собой, как бы не рассыпалась по дороге. И тот самый парень в цветных татуировках, который открыл дверь друзьям.

Сейчас он отвечал на вопросы полицейских. И вряд ли ему это сильно нравилось. Парень ныл, что ему надо на работу в тату-салон, что его ждет важный клиент, но полицейские были неумолимы.

– Парень, ты у нас единственный свидетель получаешься. Бабка не в себе, про какую-то женщину с конфетами, которая к Миле приходила, все время твердит, толку от нее чуть.

И полицейский кивнул в угол, где притулилась маленькая старушечка. Она что-то жевала своим беззубым ртом. И словно почуяв, что речь зашла о ней, бабушка подняла голову и подслеповато уставилась на полицейского.

– Чавось? – переспросила она у него, облизнув губы. – Че сказал-то, сынок? Глуха я к старости стала. Небось про Милку спрашиваешь? Так молодка в тот день к ней приходила. Сверток такой большой передала, небось пирожные там были. Очень уж осторожно она его держала. А Милка пожадничала, ни одной пироженкой меня не угостила. И что нашло на нее? Всегда угощала, а тут нет. А у тебя, сынок, есть чего-нибудь сладенькое?

– Держите, бабушка.

Полицейский сунул старухе еще одну конфету, в которую та вцепилась, урча от удовольствия и совсем позабыв про все вокруг.

– Видишь, – устало вздохнул полицейский. – О чем с ней можно говорить? Она ничего уже не соображает от старости. Бабке вокруг одни только конфеты и пирожные и мерещатся. А у нас труп! Нам надо знать, с кем девчонка вчера была.

– Не знаю я, с кем Мила прошлой ночью квасила. Сам я поздно вернулся, у Милы кто-то сидел. Но кто именно это был, я не видел.

– А что так? Чего не присоединился?

– Я спиртное не пью. А уж с Милой и подавно пить не стал бы.

– Почему так?

– Она дурела, когда выпьет. Вроде бы уже больше месяца держалась, а вчера снова ее сорвало.

– Так чего не присоединился-то?

– Да фигню, как выпьет, всякую начинала нести, в драку с мужиками лезла. Да она мне и не нравилась, слишком уж распутная девка.

– У тебя с ней что-то было?

– Ну, трахнулись мы с ней разок, – неохотно признался парень. – А что с того? С Милой вообще все спали. Она никому не отказывала, если ей самой охота приходила. Кто был под рукой, тем и пользовалась.

– Ревновал ее?

– Да разве ко всем приревнуешь? Говорю же, у Милы каждый вечер новый хахаль имелся.

– Но был кто-то и постоянный?

– Ну, бывал тут один… Не знаю, постоянный или как, но последнее время часто появлялся. А вот уже дня три как вовсе тут поселился.

– Как его имя?

– Игорем звали. По виду не бедный парень. Неуклюжий только, неповоротливый. Милке совсем другие нравились.

И парень поиграл накачанными бицепсами, украшенными наколками с летящими драконами. И решив, что сильный человек должен быть еще и благородным по отношению к слабым и убогим, снисходительно добавил:

– Но зато умный. В институте учился на технаря. Чем люди богаче, тем они жаднее!

– О чем это ты? – удивился допрашивающий его полицейский.

– На бюджетном месте парень учился, хотя сам из богатой семьи. У мамочки собственный бизнес-центр переводов.

Это же их Игорь! Выходит, он все-таки жил у Милы. Личность подозрительного студента заинтересовала также и полицейских.

– И долго этот студент тут у вас прожил?

– Две ночи подряд я его тут наблюдал. Это для Милы своего рода рекорд.

– И прошлой ночью Игорь тоже был?

– Наверное. Хотя сам я его не видел, врать не стану. Вроде бы женский голос из Милкиной комнаты раздавался. Но я могу и ошибаться.

В этот момент еще один полицейский, занимавшийся осмотром комнаты, извлек из-под смятой подушки на диване кожаный бумажник. При виде этого бумажника Инга немедленно ощутила непонятное волнение.

– Тут документы на имя Игоря Савельева. Смотри сюда, парень, это он?

– Похож, – кивнул татуированный.

– Похож или точно он?

– Он, я уверен.

– Смотри-ка, тут и документы, и деньги. Видать, студент наш бежал отсюда в большой спешке.

Полицейские переглянулись. Они явно сделали стойку на Игоря. И подругам показалось, что если они помедлят, то парню не поздоровится. Поэтому они приложили максимум усилий к тому, чтобы побыстрее покончить с полицейской бюрократией и помчаться к Игорю в институт, искать его там.

Но когда они туда прибежали, то выяснилось, что полицейские их все же опередили. В секретариате их встретили репликой, что они уже третья компания, которая за сегодняшнее утро ищет Игоря. Никогда этот тихий и, в общем-то, ничем не примечательный студент не привлекал к себе такого повышенного внимания.

– Сперва бандюги какие-то по его душу пожаловали, – откровенно поделилась с ними симпатичная девушка с двумя ровными косичками, которые трогательно спускались у нее по спине. – Потом полиция. А теперь вот вы! Что хоть случилось-то? Зачем всем так экстренно Игорь понадобился? Можете нам сказать?

– Погибла его подруга. Этим утром обнаружили ее тело, а Игоря в квартире не оказалось.

– Танюша погибла? – ахнула девушка. – Сегодня утром?

– Скорее всего, ночью. Само тело обнаружили утром.

О своем участии в этом обнаружении подруги скромно умолчали. И еще… При чем тут Танюша? Подругу Игоря звали Милой.

– Нет, не может быть! – решительно покачала головой девушка с косичками. – Вы что-то путаете. Танюшу я сегодня видела на занятиях. Невеселая какая-то была, но живая и невредимая.

– Почему вы говорите про какую-то Танюшу? У нас есть сведения, что невестой Игоря считалась Мила.

Теперь наступил черед девушки удивляться:

– Какая еще Мила? Таня с Игорем с первого курса встречаются. Мне ли этого не знать, я с Танюшей на одном потоке учусь! Только у Тани родители хоть и небогатые, но отец с матерью в наличии, ей нет нужды подрабатывать. А у меня одна мама, да и та инвалид, нам без моего приработка тяжело придется.

– Погоди, но при чем тут Таня? Игорь у Милы жил!

– Вот почему Танюша сама не своя уже сколько дней ходит! – ахнула девушка. – Игорь ей изменил! Ах он зараза! А я-то думаю, чего с Танюшей нашей случилось! Всегда веселая, не хохотушка-болтушка, а солнечная такая, приветливая девушка, а тут словно подменили!

У сыщиц в голове мгновенно выстроилась новая схема. Игорь изменил своей постоянной девушке, а обозленная его поступком Танюша отправилась к сопернице и прикончила ту. Но почему тогда Полина ни словом не обмолвилась о Танюше, а твердила исключительно про Милу? Неужели Игорь за эти годы не удосужился познакомить свою мать и свою девушку?

Звонок Полине расставил все на свои места.

– Да, Танюшу я хорошо знаю, – подтвердила Полина. – Я же вам говорила, до Милы мой Игорек с Танюшей встречался. С самого первого курса они вместе. Танюша и приходила к нам много раз. Приятная такая девочка, воспитанная. И с родителями я ее уже знакома. Вот против нее я бы никогда не возражала, вздумай Игорек привести ее в дом в качестве своей жены. Пусть Таня из небогатой семьи, но я тоже не на золоте в детстве ела. И ничего, сама себя сделала. Танюшка мне очень нравилась, да вот беда, Игорек жениться на ней не желал.

– Почему?

– Молодой. Счастья своего не понимал. Танюша ему скучноватой казалась. Все уроки, учеба. Повышенную стипендию девочка получает, но не умом берет, а усердием.

Но ведь и Игорь был точно таким же. Усердным и добивающимся своей усидчивостью и настырностью многих успехов в учебе. Жить бы таким похожим ребятам да радоваться, что нашли свои половинки. А вишь ты, потянуло Игорька на остренькое. Мила, конечно, была девушкой из совсем другого теста. Излишней книжной премудростью голову себе не забивала, зато любила весело провести время.

Между тем Полина, словно почуяв неладное, принялась допытываться у подруг:

– А где мой Игорь? Вы его видели? Говорили с ним?

Полина была явно взволнована, и сыщицы как могли попытались успокоить женщину:

– Игоря у Милы не оказалось. С самой Милой нам тоже поговорить не удалось. Похоже, что они поссорились и Игорь ушел от Милы, забрав все свои вещи.

– Какое счастье!

Полина не сдержалась и снова зарыдала, на сей раз от радости. Но порыдав совсем немного, она произнесла:

– Но вы говорите в институте Игорька нет? Где же он тогда?

– Куда-то пошел… наверное.

– Хоть бы он пошел к Танечке! – воскликнула Полина. – Такая славная девочка… Вот только что скажут ее родители? Они могут подумать, что Игорь какой-то не такой, что у него нелады дома. Этого нельзя допустить, родители у Танечки очень строгие, хотя сами из себя ничего и не представляют. Мать – простая учительница, даже на заслуженную не вышла. А отец художник в какой-то строительной компании, плакаты малюет и тоже никаких постов не занимает. Но живут, у них крепкая семья, на чужой каравай рот не разевают. Конечно, Танюшу я была бы искренне рада видеть своей невесткой. Особенно если сравнивать ее с Милой, то Танечка вообще ангел! Серьезная такая девочка, она была бы прекрасной женой моему сыну.

– У тебя есть ее телефон?

– Да, сейчас дам вам его. Или лучше мне самой позвонить?

– Ни в коем случае!

– Почему?

– Если Игорь у Тани, ты его своим звонком можешь только спугнуть.

– Да, вы правы, девочки. Будет лучше, если Танюше позвоните вы сами.

И затем несколько запоздало Полина поинтересовалась:

– Скажите, а ничего, что я так гружу вас своими проблемами?

– Ну что ты! – с фальшивым энтузиазмом воскликнула Алена. – Чем нам еще заняться? А ты у нас беременная дама, тебе волноваться и самой бегать, разыскивать сына нельзя. Решим твою проблему в два счета. Уже к вечеру сможешь встретить молодых с хлебом и солью у себя дома!

Положив трубку, она увидела укоряющие взгляды своих друзей.

– Что вы так на меня смотрите?

– Зачем ты наобещала Полине с три короба? Мы даже не знаем, куда Игорь рванул от Милы и когда это было.

– Никуда не денется парень. Если в институте его нет, спросим у Тани, она должна знать.

Но Инга с Ваней не разделяли позитивного настроя Алены. Игоря ищет полиция, которая очень хочет побеседовать с ним об обстоятельствах смерти Милы. И кроме того, его ищут какие-то братки, что само по себе очень скверно.

– Что за братки такие? Откуда они взялись? И чего им от Игоря нужно?

Со всеми этими вопросами друзья пошли к Танюше. Дождались окончания пары и выхватили девушку из плотного потока студентов, выходящих из аудитории. Подруга Танюши из секретариата верно описала внешность девушки – невысокая, рыхловатая и с огненно-рыжими волосами. Такая в группе студенток оказалась всего одна. И россыпь веснушек на ее щеках и носу говорила о том, что удивительно яркая окраска волос Тани досталась ей от матери-природы, никакой искусственной химией тут и не пахнет.

– Игорь? – несколько удивленно переспросила она у сыщиц. – А вы кто такие?

– Мы не преступники, мы подруги его мамы.

– Тети Клавы?

– Нет, какой тети Клавы? – растерялись подруги. – Маму Игоря зовут Полина.

– Правильно, – улыбнулась девушка. – Это я вас проверяла. Ко мне уже сегодня приходили какие-то типы, спрашивали, где Игорь.

– И где он?

– Не знаю.

– Нам-то ты можешь это сказать. Мы ведь от его мамы.

– Но я и правда не знаю, где он.

– Как же ты и не знаешь?

– Вот так и не знаю.

– Но нам сказали, что вы с Игорем вместе.

– Были вместе, – с ноткой горечи подтвердила Таня. – Почти четыре года. А теперь вот нет.

– Почему? Игорь порвал с тобой?

– Наверное, порвал.

– Наверное?

– Ну, окончательной точки он в наших отношениях еще не поставил, но думаю, к тому все и идет, – горько произнесла Танюша. – Игорь – он ведь очень тактичный. Он не любит причинять людям боль. А я перед ним ни в чем не провинилась, вот он и молчит. Хотя ко мне он интерес потерял, это факт.

– Почему ты так думаешь?

– Прежде он мне по десять раз на дню звонил, просто так, без всякой причины. А теперь молчок. Только вечером позвонит, буркнет: как ты? И все. По-моему, ему даже неинтересно то, что я ему рассказываю.

– По привычке, что ли, звонит?

– А ты не пробовала с ним поговорить?

– Как же не пробовала! – воскликнула Танюша. – Много раз пробовала! Только не идет он на разговор. Все дела у него какие-то. А спросишь, что за дела, отмахивается. Дело, говорит, одно затеял. Нам с тобой на будущее зарабатываю. Отдельно от твоих и моих родителей жить станем, никому ни в чем не обязаны. И денег, чтобы прожить, пока обучение будем заканчивать, тоже хватит.

– А что за дело?

– Не знаю.

И помедлив, Танюша произнесла:

– Только мне кажется, что это дело каким-то образом связано с той особой, у которой Игорь поселился, когда из дома ушел.

– А ты и это знаешь?

– Ну мне же тетя Полина три дня назад звонила, спрашивала, не у меня ли Игорь. С ее слов я поняла, что он дома больше не живет. Я его в институте поймала и буквально к стенке приперла.

– И он тебе сказал?

– Сказал, что поссорился с мамой и ушел из дома.

– А живет-то где, сказал?

– Сказал, что временно остановился у одной женщины. Что у него с ней есть одно дело. Но что скоро все закончится и у него будет много денег.

– И что тогда?

– Тогда он от нее съедет и ко мне вернется.

– Даже не знаю, что и сказать на это, – покачала головой Алена. – И ты ему поверила?

– Он очень убедительно говорил. Да и вообще… с чего ему меня бросать? Вроде бы все нормально у нас было. Началось все с того, что примерно около недели назад я случайно увидела Игоря в обществе какой-то женщины, много старше его.

– Наверное, это была его мать.

– Что вы! Тетя Полина – худенькая и невысокая. И одевается по-молодежному. А эта дама была такая… корпулентная! Дородная, с высокой прической, в юбке до колена, у меня мама до того, как с отчимом познакомилась, тоже такую уродливую юбку носила. Теперь-то в джинсах бегает, помолодела.

И спохватившись, что отвлеклась от темы, Танюша воскликнула:

– С мамой Игоря я очень даже хорошо знакома! Я же говорю, мы вместе вот уже четыре года. У меня даже ключи от их квартиры есть! Игорь мне их сам дал!

– Вот как!

Полина о таких близких отношениях своего сына и Танюши не упоминала. Может быть, потому что и сама не знала о том, что сын дал ключи от их квартиры посторонней девушке.

– И к тому же, – не замечая задумчивости, в которую впали сыщицы, продолжала говорить Танюша, – с этой женщиной у Игоря были весьма бурные отношения. Они целовались, понимаете? Не просто целовались, как друзья при встрече целуются, а прямо в губы! Взасос!

Это было уже и вовсе невероятно. И подруги буквально вытаращили на Таню глаза:

– Игорь целовался с женщиной прямо на улице? С женщиной, много старше самого себя?

– Да!

– А… а ты уверена? Может быть, издалека она тебе просто показалась старше своих лет?

– Ей было к полтиннику. И к тому же она была жирная! Ноги как тумбы! Попа – во!

И Танюша так широко раскинула руки, что подругам стало страшновато.

– Может, я немного преувеличиваю, но только самую малость. Так вот, а когда Игорь сказал, что живет у знакомой женщины, конечно, я первым делом про эту тетку подумала. Но в тот день растерялась, ничего больше у Игоря не спросила. А сама всю ночь размышляла над этим разговором. Вместо того чтобы лекции учить, о всякой ерунде думала. И на следующий день снова к Игорю подошла, хотела побеседовать с ним насчет этой женщины. И тут он вдруг начал говорить, что у него возникли проблемы. И выглядел он при этом таким встревоженным, что мне самой не по себе стало. Но он это заметил и почти сразу же прибавил, что он все проблемы скоро решит и что все у нас будет хорошо. Ну, а когда ко мне вчера пришли те люди, я поняла – проблемы Игорь не решил – и очень испугалась. И я, конечно, позвонила в первую очередь ему. Думала, что он мне все объяснит, а вместо этого он мне сказал, что мы должны какое-то время не встречаться. Вот я теперь и не знаю, бросил меня Игорь или еще нет.

– Что за люди к тебе приходили?

– Я не знаю. Какие-то очень страшные. Качки, головы бритые, на руках золотые перстни.

– И что они от тебя хотели?

– Ничего. Вообще-то, они Игоря искали. А ко мне пришли, потому что я вроде как его официальной девушкой считалась.

– И что они тебе конкретно сказали?

– Велели передать Игорю, что если он от Милы не отстанет, то Борис Степаныч ему все кости пересчитает, а потом на мусорке закопает.

Ого! Еще и Борис Степанович какой-то вылез! А качки, которые приходили к Танюше, небось те самые бандиты, которые опять разыскивали сегодня Игоря в институте. Может, убийство Милы – это их рук дело?

– Только я Игорю их слова передала, но никаких объяснений не получила. Наоборот, он сказал, что нам лучше отдохнуть друг от друга. Это и для него лучше, и для меня самой безопасней.

– А ты сегодня видела Игоря в институте?

– Нет. Его сегодня не было на занятиях. Я думаю, он потому не пришел, что тех ребят от Бориса Степановича боится.

– А они и сегодня тут были?

– По крайней мере я одного из них видела, – кивнула девушка. – Ко мне он не подходил, поэтому не знаю, может быть, он по своим делам тут крутился, но если честно, что-то я сомневаюсь.

Сыщицы тоже сомневались, чтобы браток вдруг надумал экстренно поступить в тот самый вуз, где учится враг его хозяина. Конечно, он разыскивал тут Игоря. И к секретарше потому заходил. А Игоря-то и не было сегодня на занятиях.

– Но где же он прячется? У тебя?

– Нет, что вы!

Но несмотря на клятвенные заверения Танюши в том, что она не знает, где находится Игорь, друзья ей не очень-то поверили. Почему? Во-первых, Танюша была слишком уж с ними разговорчива. Конечно, может быть, она всегда такая болтушка. Но все, кто знал Танюшу, таковой ее отнюдь не считали. А много говорит неразговорчивый человек лишь в том случае, если за пустой болтовней он стремится скрыть что-то важное.

И во-вторых, почему еще сыщицы сосредоточили свое внимание на Танюше: у Игоря было не так-то много близких ему людей. Собственно говоря, он жил вдвоем с мамой, а потом стал встречаться с Танюшей. Ну, и еще каким-то боком его угораздило связаться с Милой, которая была девушкой разбитной, не стесняясь, принимала у себя многих кавалеров.

И некий Борис Степанович был в их числе.

– Полина ни о каком Борисе Степановиче в своих жалобах не упоминала.

– Как, кстати, не говорила она и о том, что Игорю угрожают какие-то крепкие молодые люди.

Похоже, занятая организацией своего семейного счастья с новым мужем, Полина несколько расслабилась в отношении Игоря, выпустила вожжи из своих рук и теперь пожинала плоды собственного безразличия.

В связи с этим у сыщиков возникла новая версия случившегося:

– А что, если Борис Степанович и прикончил Милу?

– А Игоря похитил.

– Нет, не похищал он его. Иначе зачем бы его люди притащились сегодня в институт в поисках Игоря?

– Но Милу он убить запросто мог! Из ревности.

– Нет, сам бы он ее не стал убивать, слишком рискованно, его могли увидеть. Небось послал кого-то из своих людей на грязное дело. Тех же братков, например.

– Так это одно и то же! Приказал убить – все равно что сам убил.

– И Игоря сегодня искал, чтобы тоже убить!

– Или потому искал, что сам Игорь стал свидетелем убийства Милы.

– А тот пронюхал об угрожающей ему опасности и в институт не пришел.

– Но куда же он делся? Как вы думаете?

– Ну, к матери он вернуться постеснялся, это факт.

– Не постеснялся, решил, что там его будут поджидать в первую очередь.

– Но к кому-то за помощью он должен был обратиться? И к кому?

– Только к ней, к Танюше!

Поэтому сыщики, обсудив ситуацию и не найдя ничего лучшего, остались дежурить на улице, ведя наблюдение за воротами института. Ждать пришлось недолго. В этот день в расписании Танюши было три пары. И вскоре огненно-рыжее пятно появилось из ажурных чугунных ворот.

– Следуй за ней, – приказала Алена своему водителю.

– Могли бы и не напоминать, – обиделся на нее Ваня.

– Вам, мужчинам, если вовремя не напомнить, ничего не получишь, – встала Инга на сторону подруги.

– А вам, женщинам, только бы нам, мужикам, указывать.

И повернувшись к Алене, телохранитель уже более почтительным тоном пояснил:

– Надо объект вперед пропустить, чтобы студентка нас не заметила.

И посмотрев на Ингу, уже без всякого пиетета в голосе снисходительно-презрительно добавил:

– Вот о чем надо думать, а вы… Эх, бабы!..

Инга вида не подала, но в душе возмутилась. Как он смеет разговаривать с ней в таком тоне? Безобразие какое! А все она сама виновата. Вот, люди дорогие, запомните, что бывает, когда объясняешься мужчине в любви. Ну, или даже и не объясняешься, а так легонько намекаешь, что между вами двумя могло бы быть нечто большее, чем просто дружеские отношения. А потом даже если ничего большего и не было, мужчина все равно начинает воображать о себе слишком много, куда больше, чем сам стоит, если честно.

А Ваня, не замечая настроения Инги, продолжал разглагольствовать:

– Тонкости слежки, Инга, надо познавать на практике. Вот я, например, когда в армии служил, имел один любопытный случай…

О себе Ваня мог рассказывать часами. Но сейчас Инга не хотела его слушать и перебила мужчину:

– Мне кажется или не мы одни следим за Таней?

Быстро повернув голову, Ваня взглянул направо, куда указывала ему Инга. Там и впрямь параллельно Таниному курсу медленно ползла большая черная машина с тонированными стеклами. Водитель даже не старался делать вид, что он тут появился чисто случайно.

– Люди Бориса Степановича?

– Видимо.

Таня дошла до станции «Сенная площадь» в толпе своих подружек и одногруппниц. Сыщики преданно следовали за кучкой девушек вдоль всей Садовой улицы. Но даже на расстоянии было заметно, как озабочена Танечка, какие встревоженные взгляды кидает она в сторону большой черной машины и как мало внимания уделяет она своим подружкам.

– Девочка без машины, она пойдет в метро, – первой догадалась поразмышлять о новой проблеме Алена. – Давайте думать, кто пойдет за ней? Предлагаю свою кандидатуру.

– Я вас одну никуда не отпущу! – тут же заявил Ваня. – Вместе пойдем.

– Тогда и я с вами отправлюсь, – пожала плечами Инга. – Машину я водить все равно не умею. Не буду же я одна в пустой машине без всякого толку сидеть.

– Так тоже не годится. Что мы все втроем за одной девчонкой следить будем? Компанию из трех человек легче приметить, чем одного из нас.

– Я пойду, – сказала Инга. – Кстати, я совсем не против прогуляться. Давно мечтаю размять косточки.

– Вот и славно, – обрадовалась Алена.

А Ваня еще и кивнул вдобавок:

– Вы, Инга, такая неприметная, внешность у вас в самый раз для слежки.

Оскорбленная его словами в высшей мере, Инга вылетела из машины, словно из вражеского окопа. Нет, вы только подумайте, как он с ней разговаривает! Это у нее-то серая и неприметная внешность?! Да что бы он понимал! У нее скандинавский тип. Кто попробует назвать Лайму Вайкуле неприметной? Ни у одного язык не повернется! А ведь Инга очень на нее похожа, они с Лаймой просто близнецы.

Предки Инги и впрямь явились в Россию еще в далекие петровские времена, чтобы служить русскому царю. Они уехали из холодной и бедной Эстонии, чтобы явиться ко двору Петра, о котором по всей Европе гремела слава. И хотя после революции былое величие семьи Инги здорово пошатнулось, но длинная вереница предков, верой и правдой служивших Отечеству и самим себе на пользу и процветание, не позволяла Инге опускать голову даже в самые тяжелые для нее времена.

У Инги, даже перешагнувшей сорокалетний рубеж, была отличная осанка, тонкая талия, густые светлые волосы. Да, яркости в ее внешности не имелось, но зато имелось благородство, что Ване, грубому вояке, было, конечно же, не понять.

– Глупый сельский валенок! – кипела Инга от возмущения. – Бирюк и дурак!

С таким настроением она ступила на длинную ленту эскалатора. Но заметив, что Танюша озирается по сторонам и тревожно шарит глазами по людской толпе, постаралась пригнуть голову и даже ссутулила плечи. Пусть Ваня говорит, что хочет, но сама Инга высокого мнения о собственной внешности. Если не спрятаться, Танюша может ее заметить.

Меры предосторожности возымели свое действие. Возможно, это произошло еще отчасти и потому, что Танюша пугливо высматривала в толпе совсем не Ингу, а высокого плечистого мужчину с холодными наглыми глазами. Инга видела, что этот тип вылез из той самой подозрительной черной «Ауди» со стороны пассажира. И значит, за Танюшей следили в машине как минимум два человека.

Два крепких парня да плюс дорогая машина – это уже целое событие. Что же такого мог натворить Игорек, что по его душу отправился весь этот эскорт?

Но если Инга терялась в догадках, то Танюша явно куда лучше нее понимала, в чем тут дело. Она время от времени поднимала глаза и испуганно косилась на своего преследователя. Тот цинично усмехался в ответ, показывая тем самым, что прятаться не намерен и что девушке никуда от него не скрыться. Танюша пугалась, опускала глаза и снова поднимала лишь для того, чтобы убедиться, что ее враг все еще тут и никуда не делся. Поэтому всю дорогу вплоть до «Улицы Дыбенко» Инга проследовала за своей подопечной без особых проблем.

Впрочем, пара проблем все же имелась. Инга давно уже не бывала в метро, она жила в центре города, и все необходимые ее сердцу и душе вещи – музеи и магазины – находились от нее в шаговой доступности. В супермаркеты, в которых продается все, начиная от крекеров с перцем и заканчивая окороками вперемешку с туалетной бумагой, Инга не совалась уже очень давно.

Питаться она предпочитала продуктами с колхозного рынка. Ела она совсем немного, но если уж ела, то любила брать самые свежие и натуральные продукты. Да и принесенная с рынка зелень через несколько дней портилась, как и полагается. А вот привезенная из супермаркета петрушка могла храниться в холодильнике неделями, что Ингу немного пугало.

И купленное у бабушки молоко скисало и превращалось, как ему и полагается, в простоквашу, а вовсе не в серую непонятную субстанцию, отдающую горечью. А именно в такую непонятную жидкость превращалось магазинное молоко с длительным сроком хранения. Ингу, как всякого здравомыслящего человека, конечно, такое поведение молока не могло не настораживать.

Поэтому сегодня она оказалась в метро после очень длительного перерыва. И вначале метро просто удручило ее своей неухоженностью. Да, ремонт, это понятно, но неужели нельзя замазать стену, а потом сразу же ее покрасить? Зачем создавать видимость того, что что-то делается, если ничего не делается?

А потом в нос ей ударила волна тысячи запахов, и Инга вообще здорово пожалела о том, что добровольно вызвалась идти на это задание.

В метро начинался час пик. И даже после того, как состав миновал крупные узлы пересадок, в вагоне не стало меньше народу. Танюша начала готовиться к выходу заранее. Она поднялась со своего места и протиснулась к той двери, которая была дальше всего от ее преследователя. Девушка казалась до того напуганной, что ни Инга, ни мужчина не ожидали от нее подвоха.

Однако Таня провела их обоих. Посредством хитроумных маневров ей удалось оказаться первой у дверей с большими стеклянными окнами, отделяющими вагон от всего остального пространства метрополитена. И как только двери разъехались перед носом девушки, она рванула вперед изо всех сил. Преследователь оторопел, а потом кинулся вдогонку.

Но куда там! Чтобы выйти, ему следовало прежде дождаться, пока перед ним покинет вагон упитанная дама, волокущая за руку мальчонку с новехоньким самокатом и десятком ярких воздушных шариков в потной ладошке. А ни мальчик, ни дама отнюдь не торопились.

– Дорогой, – ласково уговаривала мадам своего раскапризничавшегося сына. – Ну, пойдем же, моя прелесть.

– Не хочу!

– Это наша станция.

– А-а-а!..

Мальчик слишком устал от длинного и долгого дня, ошалел от каруселей и прочих подарков судьбы и потерял способность реагировать на приказания старших адекватно. От жары, усталости и духоты в метро у него началась истерика. Резкий окрик мог бы привести его в чувство хоть на мгновение. Но мамаше пришло в голову, что действовать надо исключительно лаской и убеждением.

Инга уже давно выскочила через другую дверь, а преследователь все еще буксовал, заблокированный мощным дамским задом, самокатом и шариками. А дама все еще уговаривала своего сынишку:

– Надо выходить, котеночек.

Преследователь маялся, не в силах покинуть вагон. Он устремился было к другому выходу, но там ему навстречу покатила волна пассажиров.

Инге было некогда следить за тем, чем закончится это представление. Она спешила за Танюшей. А девушка, несмотря на свою полноту, неслась так, что угнаться за ней было нелегко. Но опять же Инге повезло. Танюша спасалась от своего преследователя-мужчины, от женщин она опасности не ожидала. И все же Инга мысленно поздравляла себя за то, что предприняла меры безопасности с самого начала слежки.

Танюша оказалась куда хитрей, чем показалось вначале. Девушка дождалась своей остановки, выскочила из поезда, но побежала она не в сторону выхода со станции, туда она метнулась лишь в самом начале и лишь для видимости бегства наружу. В голове у Танюши был совсем другой план. И в тот момент, когда у платформы остановился встречный поезд, Танюша, мгновенно и не колеблясь, запрыгнула в него.

Это случилось за секунду до того, как преследователь выскочил наконец на перрон. Не видя Тани, но будучи уверенным в том, что она убежала наверх, как он видел, он и сам пронесся в направлении выхода и вскоре исчез в толпе поднимающихся граждан. Проводив его взглядом, Инга запрыгнула в тот же поезд, на какой уже пересела Таня. Сыщица успела это сделать буквально в самый последний момент.

Но теперь она знала, на какие фокусы способна эта внешне неуклюжая девушка, и держалась еще более настороженно.

– Ишь ты, какая шустрая, – шептала Инга, прилагая все усилия, чтобы не попасться на глаза Тане.

Возможно, обнаружь девушка новую преследовательницу, она и от Инги избавилась бы так же ловко, как и от плечистого. Но Танюша радовалась своей победе, ей и в голову не пришло, что за ней следили сразу двое агентов, да еще от независимых, так сказать, друг от друга общественных организаций. Она вернулась на метро назад, до станции «Площадь Александра Невского», и поднялась наверх.

Инга преданно следовала за девушкой, догадываясь, что все эти маневры ее отнюдь не случайны. И если Инге повезет, то Танюша приведет ее куда-то в очень интересное место, может быть, даже прямо к Игорю.

Глава 4

Оказавшись на поверхности, девушка первым делом, правда, совсем ненадолго, завернула в закусочную, откуда вышла с двумя фирменными бумажными пакетами в руках. Из одного даже на расстоянии распространялось благоухание жареной картошки-фри, гамбургеров и просматривались очертания стакана с каким-то напитком. Для одной Тани снеди было явно многовато. И Инга мысленно поздравила себя с удачей. Похоже, она села на хвост именно тому человеку, какому было нужно.

Все говорило о том, что Танюша двигается по давно знакомому ей маршруту. Шагала девушка уверенно, ни разу не остановилась в раздумье, не обратилась к прохожим, даже на таблички домов или по сторонам Таня не смотрела. Она шагала и была уверена, что скоро доберется до своей цели.

Инге было непросто держать в поле видимости фигуру девушки. Танюша была невысока ростом, и она то и дело скрывалась за спинами других прохожих, спешащих по людному проспекту в это время дня. Инга боялась, что она ее упустит. Танюша двигалась вдоль старой застройки и, миновав очередной рекламный щит, неожиданно нырнула в подворотню какого-то дома.

Инга в последний момент заметила кончик ее платья и поспешила следом. На ее счастье, подворотня хоть и была перекрыта решеткой с домофоном, но рядом с ним был прикреплен целый список фирм, клиник и ателье, располагавшихся во дворе этого дома. Инга набрала первую попавшуюся комбинацию цифр:

– У меня дико болит зуб!

– Это вам в «Эсмеральду», а мы «Эмеральд» – салон продажи драгоценных камней, – сердито сказали ей, но дверь все же открыли.

Оказавшись во дворе, Инга вначале растерялась. Никакой Танюши тут видно не было, зато дверей, в которые она могла войти, оказалось великое множество. И за каждой дверью зачастую скрывалась не одна, а две или даже больше мелких фирм и организаций.

– Куда же она могла пойти?

Но тут взгляд Инги упал на мальчика, играющего во дворе со своей собакой. Ему было лет семь-восемь. Рановато для самостоятельных гулянок. Но, видимо, в этом закрытом дворе родители не боялись за своего отпрыска и свободно выпускали его на прогулку. Собака у мальчика была очаровательная, длинноногая, с мохнатыми ушками и трогательным голым тельцем.

– Какая симпатичная у тебя собачка, – сказала Инга, хотя, по правде говоря, больше любила кошек. – Это чихуахуа?

– Да что вы, тетя! Говорите, а не знаете! Это же китайская хохлатая!

– А ведь и правда! – хлопнула себя по лбу Инга. – Как же это я их перепутала?

– Их многие путают, – посопев, сообщил ей ребенок. – Особенно те, кто не знает.

– Скажи, я тут у вас немножко потерялась, в какую из этих дверей пошла моя подруга?

– Толстуха в зеленом платье?

– Симпатичная рыжая девушка, самую чуточку полноватая.

– Такой я не видел.

– Хорошо, а толстуха в зеленом куда пошла? – сдалась Инга.

– Туда.

И мальчик, ткнув пальцем в самый темный угол двора, вновь занялся своей собакой. Он играл на солнце, и ему совсем не хотелось быть проводником для Инги. На удачу сыщицы, в темном углу находилась всего одна дверь, не снабженная ни одной фирменной табличкой, за исключением самой скромной эмалевой с перечнем номеров квартир, находящихся тут.

Судя по состоянию оконных рам, все квартиры в этом флигеле находились в аварийном состоянии или были близки к тому. Замок на двери имелся, но он не работал. Поэтому Инга беспрепятственно попала внутрь и снова остановилась. Ну, а теперь куда ей идти? В какой из квартир этого грязного и запущенного подъезда находится Таня?

Инга прислушалась. Безрезультатно. Потом принюхалась. Тоже ничего интересного. И не придумав ничего лучше, Инга прислонилась к стене. Она просто постоит тут, а когда Танюша станет возвращаться назад, остановит девушку. Вот только что она ей скажет? Ну, да найдет способ разговорить. К примеру, предложит Танюше избавить ее от плечистого и его компаньонов, а их Танюша, по-видимому, сильно опасается.

Инга перезвонила Алене и сообщила той о своих достижениях.

– Мы немедленно приедем к тебе! – пообещала подруга, впрочем, особенной уверенности в ее голосе не слышалось.

Инга прекрасно понимала причину смущения Алены. В центре города, где она оказалась по милости Танюши, сейчас повсюду пробки. Это она попала сюда на подземном виде транспорта, которому заторы на дорогах не страшны. Но как быть с теми, кто передвигается поверху?

И поэтому она сказала:

– Когда приедете, тогда и приедете. Все равно я тут, караулю и никуда не денусь.

Но по мере того, как шло время, а в подъезде ничего не происходило, Ингу начала одолевать скука. Она больше не могла находиться в этом темном, грязном и унылом подъезде. А выходить на улицу, чтобы по крайней мере погреться на солнышке, Инга опасалась. Как бы Таня не увидела ее из окон.

– А что, если Таня вообще сегодня никуда больше не пойдет? Нам так и торчать тут до самого утра?

Постепенно в Инге копилось недовольство. Оно копилось, копилось и копилось и наконец вылилось в бунт против ею же самой принятого решения. Инга отлепилась от облюбованной ею стены и начала беспорядочно звонить во все квартиры подряд. Сначала на первом этаже, потом на втором, а потом дошла и до третьего. Она познакомилась сразу с пятью Танями, которых вызвали соседи или которые выглянули на шум сами. Но ни одна из них не знала рыжей Тани, студентки и умницы.

– Такая тут не живет.

– Такую мы не видели.

И только в последней квартире на третьем этаже Инге улыбнулась удача. Дверь ей открыла общительная старушка, которая пожелала узнать все подробности дела о розыске некой Тани. В том числе выяснила она и приметы. К разговору прислушивалась женщина помоложе с ребенком на руках. И вот она-то как раз и сказала:

– Видела я эту рыжую полную девушку. Она следом за мной по лестнице поднималась. На четвертый этаж она пошла.

– А там всего одна квартира обитаема, – снова включилась в диалог старушка. – Зои Ивановны сын весь этаж для своей матери выкупил. Вот это сын, я понимаю!

И старушка недовольно покосилась на маячащую у нее за спиной женщину с ребенком. То ли дочь, то ли племянницу. Она была явно не из тех, кто способен поселить своих родственников в отдельной квартире. Одета молодая мать была бедно, выглядела худой и какой-то изможденной. Ребенок у нее на руках хотя и был одет чисто, но выглядел испуганным. Ему явно не нравилось все то, что его окружало.

– Не всем так везет, – продолжила свой монолог старушка. – Мне вот не повезло обзавестись богатыми родственниками. Вынуждена на старости лет в коммуналке перебиваться. А Зоя Ивановна с сыном и невесткой в четырех комнатах живет, у нас в таких же восемь человек обитают. Если бы эта рыженькая к Зое Ивановне шла, я бы уже об этом знала.

– А куда же тогда? – растерялась Инга.

– Зоя Ивановна мне бы сказала, приди к ней новая медсестра или массажистка.

– А выше вашей подруги еще мансарда есть. Художник там живет или скульптор.

– Только вы к нему лучше не суйтесь, – тут же предостерегла старушка Ингу. – Полоумный он какой-то. Ни с кем из соседей не разговаривает, на приветствия не отвечает. Бирюк, одним словом. А в квартире под ним моя подруга живет, Зоя Ивановна. Сейчас я ей звякну, спрошу насчет вашей Тани.

– Не делайте этого, пожалуйста! – испугалась Инга. – Я хочу устроить Танюше сюрприз.

Получив указания о том, куда ей идти, Инга поднялась еще на один этаж и нажала на кнопку звонка. Из-за двери ей ответила та самая Зоя Ивановна, о которой говорила старушка снизу.

– Никакой Тани у нас нет! Если бы вы разрешили Софье Хусьяновне сразу мне позвонить, то я бы вам так прямо и сказала. А рыженькая толстушка пришла, наверное, к художнику! К нему и идите!

Получив эту хотя и грубоватую, но зато подробную отповедь, Инга послушно двинулась к квартире художника. Туда вела совсем узенькая лесенка, которую лестницей даже и назвать было трудно. Железные ступеньки винтообразно поднимались наверх. Но ступать по ним приходилось очень осторожно, потому что перила тут были весьма шаткими.

Перед дверью в мастерскую художника висела кисточка. Поискав глазами дверной звонок, но так его и не найдя, Инга потянула за эту кисточку. Тут же раздался звон колокольчика и следом за этим послышался девичий голос:

– Игорь, это ты?!

Затем дверь стремительно распахнулась перед сыщицей. На пороге стояла зареванная Танюша, которая вытаращила на Ингу красные от пролитых слез глаза:

– Вы? Тут?

– Да, я.

– Откуда вы здесь взялись?

– За тобой пришла, – откровенно сказала Инга.

– Зачем?

– Хочу помощь свою предложить.

– Я не нуждаюсь ни в чьей помощи.

– Может быть, ты и не нуждаешься, а вот Игорю она нужна. Он ведь тут?

– Нет!

– А для кого ты купила два пакета еды? Только не говори мне, что намеревалась все слопать одна.

Таня собиралась что-то возразить, но передумала и махнула рукой:

– Все равно! Теперь уже все равно!

По лицу ее вновь заструились слезы.

– Что случилось-то?

Танюша посмотрела на Ингу сквозь туман слез, словно колеблясь, говорить ей правду или же скрыть.

– Я – подруга Полины, матери Игоря, – напомнила ей Инга. – Ты же это помнишь?

– Да, вы говорили, что вас прислала мама Игоря. Но Игорь запретил говорить о том, где он находится, даже своей маме! Он сказал, что это должна знать только я одна!

– Полина очень переживает из-за ссоры с сыном. А с сыном они поссорились из-за…

– Из-за Милы, – кивнула Таня. – Знаете, я не хотела вам выдавать Игоря, но теперь уже и не знаю, правильно ли я поступила.

– А что случилось?

– Игорь исчез!

– Он был у тебя?

– Да, он был тут, – ткнула пальцем Таня в пустое пространство позади себя. – А теперь исчез!

– Исчез? Как это исчез?

– Сама не понимаю, – сбиваясь, заговорила девушка. – Я пришла, а его нет. И главное, дверь открыта. А ведь если Михаил узнает, что я в его отсутствие в мастерскую пустила постороннего человека, а тот еще и ушел и дверь оставил открытой нараспашку, мне несдобровать!

– Так не говори этому Михаилу правды.

– Да-а-а… А ключ где?

– Ключа нет?

– В том-то и дело. Михаил сразу же про ключ спросит. Он мне его оставлял, с меня и спросится.

– Скажи, что потеряла ключ. Наверняка у твоего знакомого есть запасной ключ от его мастерской.

Танюша перестала всхлипывать. Кажется, эта версия показалась ей приемлемой.

– А в самом деле, – пробормотала она. – Я просто не скажу Михаилу, что Игорь тут у него был. Замок захлопывается. Уйду, захлопну дверь, и все дела. Но вот только… Как же тогда Игорь попадет внутрь? Если он ушел, дверь не закрыл, может быть, он тоже ключ потерял? Как же он тогда попадет обратно? Не ночевать же ему на улице?

– Подежурь тут до утра.

– Я не могу! Мне надо домой, готовиться к зачету!

– Тут готовься, – машинально предложила ей Инга, мысли которой были заняты куда более важными вещами.

Значит, еще недавно Игорь находился в этой квартире. И Таня сознательно солгала им, сказав, что не знает, где парень. Выходит, доверять девушке на все процентов не стоит. Может, и во имя благой цели, но она способна солгать.

– Не могу я тут готовиться! – ныла Танюша. – У меня ни учебников с собой, ни тетрадей! Я не могу сидеть до ночи! Мне давно нужно быть дома! А как я уйду, пока не вернется Игорь?!

Девушка явно собиралась удариться в истерику, и Инга постаралась отвлечь ее:

– Таня, а ты пробовала звонить Игорю?

– Сто раз набрала его номер!

– И что?

– Бесполезно! Трубка у него выключена. Впрочем, Игорь меня предупредил, что так и будет. Он очень боится.

– Кого?

– Тех людей, которые его уже искали! Один из них даже следил за мной в метро! Если, конечно, это не маньяк. – И тут же Танюша самокритично прибавила: – Но я думаю, что это был не маньяк, не такой уж я подарок для маньяка, а один из тех, кто ищет Игоря.

– А кто они такие? Ты знаешь?

– Догадываюсь. Это все из-за Милы.

– Милы? Ты и про нее знаешь?

– Да, Игорь мне немного рассказал про нее, пока я его пышками кормила.

– И что же он тебе сказал?

– Сказал, что жил у нее, но теперь это в прошлом.

Ай да Танюша! И ведь ни словечком не обмолвилась о том, что знает, у кого жил все это время ее парень. Тетку какую-то толстую приплела, а сама отлично знала, что Игорь изменяет ей с Милой.

Но одновременно мысль Инги зацепилась еще за одну вещь:

– Говоришь, пышками Игоря кормила? Когда же это было?

– Сегодня утром, – переведя дыхание, принялась наконец рассказывать ей правду Танюша. – Игорь позвонил мне в шесть утра и сказал, что нам срочно надо встретиться. Что он будет ждать меня у нашей пышечной возле института, она открывается в восемь, я должна успеть.

То, что у ее кавалера серьезные неприятности, Танюша поняла после того, как Игорь попросил его накормить пышками.

– Когда у Игоря стресс, он очень много кушает. Прямо жрет, если честно. Я хоть и полная, но столько никогда не ем. Даже перед экзаменом. А он ест, но при этом больше, чем уже есть, никогда не полнеет. Несправедливость, как вы считаете?

– Считаю, что тебе нужно вернуться к рассказу о проблемах Игоря.

– Да, так вот я и говорю, денег у него при себе не оказалось. Вообще ни копейки. И документов не было. – Ну, это подруги уже знали. Документы Игоря остались в комнате Милы.

– А вещи? У Игоря были с собой вещи?

– Сумка была, – кивнула головой Танюша. – С вещами.

– Вот как?

– Он сказал, что вещи заранее приготовил, давно собирался от Милы уйти.

Вот даже значит, как.

– И еще у Игоря телефон оставался, но он боялся его включать.

– Почему?

– Сказал, что здорово влип. А потом попросил у меня прощения.

– За что?

– Ну… он же меня вроде как бросил из-за этой Милы. А этой ночью что-то такое произошло, что Игоря от Милы совершенно отвернуло.

Этой ночью Мила была убита. Но говорить об этом Танечке, конечно, не стоило, чтобы не пугать девушку еще больше. Она и так сильно переживала. Но даже находясь в таком взвинченном состоянии, Танюша нашла время, чтобы подумать о других.

И Танечка умоляюще взглянула на Ингу и попросила у нее:

– Только вы, пожалуйста, ничего маме Игоря пока что не рассказывайте! А то она еще больше волноваться за него будет.

– Не бойся, я ничего не скажу, пока не узнаю все до конца. Ты считаешь, что Игорю может грозить опасность? Опасность физическая?

– Да, – побледнев, кивнула Танюша. – Эти люди, которые его искали, они очень серьезно настроены. Прямо не знаю, с чего вдруг такое обострение, но Игорь явно знает. Хотя мне он и не сказал.

– А ты не врешь?

– Клянусь! Я ничего больше не знаю!

Ох, что-то не верилось Инге в то, что Танюша выложила ей все, что знала. Но опротестовать слова девушки сыщица не могла. И поэтому Инга решила уточнить еще раз услышанное от Танюши, авось еще чего-нибудь новенькое вылезет:

– Значит, ты сегодня утром перед занятиями встретилась с Игорем, накормила его, потому что он буквально умирал от голода, а потом привезла сюда и спрятала в этой квартире?

– Да, это мастерская моего отчима.

– У тебя не отец, а отчим? – удивилась Инга.

– Они с мамой уже давно вместе, – вздохнула Танюша. – И поэтому многие вокруг нас считают Михаила моим отцом. Не скажу, что у нас с ним самые лучшие на свете отношения, но ради мамы мы с ним стараемся держать нейтралитет. Впрочем, если к Михаилу близко не подходить, то все ничего. К тому же он много работает. И на себя, и на компанию. А сейчас вот с выставкой в Лондон укатил. И маму с собой взял.

– А ключ от мастерской тебе оставил?

– Да. То есть нет.

– В смысле?

– Михаил просто ключ дома оставил. А я знала, где он у него лежит.

– Ты взяла ключ без разрешения?

– А что мне было делать? – развела руками Танюша. – Я ведь сначала Игорю предложила у меня спрятаться, но он сказал, что если ребята Бориса Степановича ко мне уже приходили, то моя квартира – это не вариант. Они наверняка знают, где я живу, и будут Игоря искать у меня. И тогда я подумала про мастерскую Михаила. Конечно, не очень-то мне хотелось приводить сюда Игоря, но что делать? Я тут никогда раньше и не бывала. Мама мне только один раз сказала, что в этом дворе папина мастерская, когда мы мимо на машине из гостей возвращались. Ну, и описала мне, что тут у Михаила и как. Мы с Игорем легко мастерскую нашли.

Нетрудно было предположить, какой внутренней борьбы стоил Танюше этот героический поступок. Своего отчима она злить явно опасалась. Отчим у Танюши был человек со сложным характером. И узнай он о том, что в его отсутствие падчерица тайком водит к нему в мастерскую посторонних молодых людей, Танюше могло бы здорово влететь от него.

Но ради Игоря девушка пошла и на это. Значит, его личная безопасность была для нее важнее, чем гнев отчима. Значит, Танюша была готова лгать во имя Игоря, подвергать себя опасности и даже тратить на Игоря собственные деньги. Все это говорило об одном, и Инга спросила у девушки:

– Ты все еще любишь Игоря?

– Я к нему сильно привязана. И к тому же… как бы я к нему ни относилась, но человек попал в беду, я должна была ему помочь! Разве я неправильно поступила?

– Ты все сделала совершенно верно. И ты молодец, просто даже умница. Но… но где же сейчас Игорь?

– Вот и я этого не понимаю! – снова расстроилась Таня. – Думала, что надежно его спрятала и все у него в порядке. Что он в безопасности. Игорь был так рад, когда мы сюда пришли. Он мне пообещал, что будет сидеть целый день дома, никуда не уйдет, будет ждать, когда я с занятий освобожусь и к нему приду. Я специально еще ему гамбургеров купила, чтобы покормить. Прихожу, а его нет! И ключа нет. А мне надо домой, к зачету готовиться! И даже если я уйду, как я смогу нормально заниматься, если не знаю, что с Игорем!

Отчаяние Тани было велико. Слишком велико, чтобы сказать, что Игорь для нее остался в прошлом. Нет, конечно, чувства этих двоих еще были свежи. Во всяком случае со стороны Тани это было так.

– Танюша, а расскажи поподробнее, кто такой этот Борис Степанович, которого так боялся Игорь.

– Это любовник Милы.

– Вот как?

– Да. Игорь сказал, что у Милы вообще с этим делом просто. В смысле, что она со многими спит. Но у этого человека она находилась на содержании.

Если Борис Степанович оплачивал счета Милы, он вправе был рассчитывать на ее преданность ему одному. Вообще редко встретишь мужчину, который бы оправдывал загулы своей женщины с другими кавалерами. А уж если мужчина этот даму своего сердца содержит, тем более он вправе требовать от нее верности. Уж не приревновал ли Борис Степанович свою Милу к Игорю? Может, он прощал ей маленькие измены, но не захотел терпеть того, что с ней открыто поселился другой мужчина?

Но как выйти на Бориса Степановича? Как его найти?

– Ты можешь что-нибудь еще сказать об этом человеке? Фамилия? Домашний адрес? Хотя бы номер сотового телефона?

Каждый раз Танюша отрицательно качала головой, нет, ничего такого про Бориса Степановича она не знала. Но Инга не успела расстроиться, как раз в это время прибыли наконец ее друзья. Они сильно задержались в пути, но все равно были полны энтузиазма и жаждали побыстрее помочь делу.

– Игорь ушел? Или его увели? Когда ты пришла, следов борьбы в мастерской не было заметно?

Танюша посторонилась, пропуская сыщиков внутрь.

– Посмотрите сами. Я никакого беспорядка не заметила, но вам виднее.

В мастерской было чисто и просторно. Залитая падающим через большие окна солнечным светом, она была очень приятным местом обитания. На единственном столе стояли коробочки из закусочной. И учуяв запах еды, Ваня беспокойно закрутил головой:

– Это для кого же тут угощение приготовлено?

– Для Игоря. Для него купила. Но раз его нет, наверное, все выкинуть придется.

– Зачем же выкинуть? Раз Игоря все равно здесь нет, могу я отведать.

– Пожалуйста, – растерялась Танюша.

– Деньги я тебе верну.

Пока Ваня поглощал приготовленную для другого пищу, Алена с Ингой обошли мастерскую по периметру. Если центр комнаты был практически пуст, то вдоль стен располагались шкафы, полки и незаконченные работы отчима Тани. Все эти полотна от взглядов посторонних, пыли и света были аккуратно прикрыты кусками ткани.

– Отчим у тебя молодец. Аккуратный.

Таня безразлично пожала плечами. Все, что касалось ее отчима, либо оставляло девушку равнодушной, либо вызывало на ее лице гримаску неприязни.

– А что это за вещь?

Инга указывала на небольшую коробочку, которая диссонировала с общей атмосферой этой мастерской. Все тут было проникнуто духом высокого искусства, немного потрепанного временем и оттого еще более ценного. Дешевому ширпотребу не было места в этом убежище прекрасного. Но вот упаковка, которую приметила Инга, была из другой жизни – дешевая, вульгарная и прозаичная.

Да еще перед своим отъездом отчим Тани, владелец мастерской, аккуратно прикрыл тканью не только полотна, но и вообще все поверхности, должно быть, опасался пыли. Коробка же была оставлена снаружи, и поэтому она сразу бросалась в глаза.

– Это коробка из-под цифровой фотокамеры. Пустая, если судить по звуку.

Инга потрясла коробку, которая ответила ей глухим шумом. Тем не менее коробка была аккуратно закрыта.

Алена заметила:

– Стоит она тут недавно, на ней совсем нету пыли.

Открыв коробку, сыщики заглянули внутрь:

– Странно, самой камеры нет, но зато чек есть. Чья тут подпись? Ты не разберешь?

– Федоскин или Федюшин, – прочитала Алена. – Четко видны только первые две буквы. Как фамилия твоего отчима?

– Аскетов.

– Хорошая фамилия, звучная. Но на чеке явно не его подпись.

– Не стал бы отчим такую дешевку покупать, – фыркнула Таня. – Это же Китай!

– И что?

– У Михаила вся техника только японская.

– Может быть, взял, что попроще, чтобы можно было всюду с собой таскать.

– Он и так таскает свою японскую технику. Да и вообще, если ему что-то снять надо, то у него куча друзей-фотографов. Кто-нибудь из них сделает для него классный снимок и бесплатно.

– Откуда же здесь тогда взялась эта коробка?

– Понятия не имею!

– А тут еще бумажка вложена.

Алена взяла свернутый пополам листок бумаги и прочитала название:

– «Арестофан».

– Кто арестован? – не поняла Инга.

– Не арестован, а «Арестофан». Это средство для тех, кого мучают камни в почках, – пояснила ей Алена. – Василий Петрович одно время пил, я помню.

Инга повернулась к Танюше:

– Твой отчим страдает от мочекаменной болезни?

– Мне кажется, что у него вообще никогда и ничего не болит, – сухо отозвалась Таня. – У него даже температуры никогда не бывает. И таблеток он не пьет. Считает, что это обогащает фармацевтов, а пользы больному не приносит.

– И что, совсем не ходит в аптеку?

– Летом они с мамой ездят к бабушке в деревню, собирают там по ее указаниям травы. И потом весь год пьют их.

– Значит, эта коробка не может принадлежать твоему отчиму. А что, если эту коробку оставил тут Игорь?

– А бумажка с названием лекарства?

– Тоже Игорь обронил.

– Или кто-то из клиентов, которые приходят к Михаилу сюда в мастерскую.

Да, эту версию опять же нельзя было сбрасывать со счетов. И все же самое важное для друзей-сыщиков заключалось в том, чтобы определить местонахождение Игоря. Они позвонили Полине, но та огорошила их плохой новостью:

– Ко мне приходила полиция. Они ищут Игоря!

– Мы тоже его ищем.

– Они говорят, что Мила мертва. А документы Игоря, его бумажник нашелся на месте преступления.

– Это еще ничего не доказывает.

– И самого Игоря видели поблизости от места преступления.

– Кто видел?

– Кто-то из соседей заметил, как мой сын рано утром, еще шести часов не было, выходил из комнаты этой дрянной девицы. Будто бы мальчик был бледен и ничего не видел вокруг себя.

– Они считают его виновным в убийстве Милы?

– Конечно, они мне прямо так не сказали, но настаивали, чтобы я передала Игорю их слова: пусть не усугубляет свое положение и явится к ним для важного разговора. Они так держались, словно уже точно знают, что Игорь виновен!

– Игорь не делал этого. Мы знаем, кто желал смерти Милы. А теперь этот человек охотится и за Игорем.

– О нет!

– Полина, ситуация очень серьезная.

– Я так и знала! Чувствовала, что быть беде!

– Игоря, похоже, подставили.

– Я же говорю вам! Его ищет полиция!

– Полиция – это еще полбеды. Там не чудовища работают. Игорь не виноват в убийстве Милы, и они не осудят невинного. Но боюсь, что самое скверное в том, что Игоря ищет еще один человек.

– Кто?

– Некий Борис Степанович. Ты знаешь такого?

Полина помолчала, роясь в памяти и пытаясь найти нужного человека.

– А фамилия его как? – наконец спросила она.

Если бы сыщики это знали.

– Нет, что-то такого не припомню, – призналась Полина.

– Ну, ничего страшного. Мы попытаемся выйти на этого человека сами. У нас есть одна идея, как это лучше всего сделать.

– Пожалуйста! – взмолилась Полина. – Ради меня, найдите Игоря!

– Сиди спокойно дома и выращивай Натана-два.

– Вот, кстати, и Натан вам передает, что он очень озабочен судьбой Игоря. Если нужны деньги на расходы, то он готов дать сколько нужно.

Сыщицы поблагодарили Натана за заботу и внимание, но от его денег отказались. У них было такое ощущение, что Игорь бы не одобрил того, что они взяли деньги на его поиски у человека, с которым у него сложились такие непростые отношения.

Глава 5

Сыщики потратили совсем не много времени, чтобы найти свидетеля, который видел, что Игорь покидал мастерскую в полном сознании и здравии. Этим свидетелем оказался все тот же мальчик с китайской хохлатой собачкой, с которым уже имела удовольствие беседовать Инга.

Мальчик, похоже, проводил во дворе все свое время, начиная с раннего утра и заканчивая поздним вечером. И когда ему показали фотографию Игоря, которую Танюша трогательно хранила у себя в кошельке, он тут же признал парня:

– Видел его перед обедом.

– А во сколько ты обедаешь?

– Бабуля всегда кормит меня ровно в час дня. По этой части у нее пунктик. Обязательно тарелка овощного супа и обязательно в час дня.

– Игорь шел один?

– Никого рядом с ним не было. Сам шел. И по телефону разговаривал.

– С кем?

– А я откуда знаю? С женщиной какой-то.

– Почему с женщиной?

– Ну, он ей «вы» говорил.

– И все?

– И еще я слышал, как он сказал: «Я буду там, где мы с вами договаривались. Вы хотите вернуть доверие своего мужа, а я хочу вернуть любовь своей матери». Раз «мужа», значит, он разговаривал с женщиной, ведь верно?

Мальчик смотрел на них чистыми незамутненными глазами. Он не врал, не придумывал, он просто пересказал то, что слышал.

Друзья переглянулись. Каким образом Игорь хотел вернуть свою мать? И откуда? Речь шла все о том же Натане, который, как думал Игорь, украл у него любовь матери?

Но личные дела Игоря и его матери волновали подруг сейчас меньше всего. Разработка версии о причастности ко всему случившемуся некоего Бориса Степановича казалась друзьям куда более перспективной, чем туманные изыскания самого Игоря.

– Мне кажется, что в мастерской нужно оставить кого-то в качестве дежурного.

– Я могу подежурить, – вызвалась Алена. – Устала по пробкам мотаться.

– А мы с Ваней и Таней поедем к ней домой.

– Но там наверняка Таню поджидает засада.

Да, люди этого Бориса Степановича со стопроцентной вероятностью будут торчать возле дома девушки. Они упустили ее в метро, этот промах им необходимо компенсировать усердной службой. Они понимают, что рано или поздно Тане придется вернуться за учебниками и тетрадями. Она старательная студентка. Либо дома, либо в институте обязательно появится.

– Они ее ждут возле дома.

– Нам это как раз и надо. Когда парни увидят возвращающуюся вместе с нами Таню, они захотят с ней поговорить. Это так же верно, как то, что мы все тут скоро сядем в калошу, если не поспешим найти Бориса Степановича.

– Найдем мы этого типа, и дальше что? Что мы ему скажем?

– По крайней мере предупредим, что у Игоря есть защитники. И что мы не дадим ему так просто засадить Игоря за убийство, которого мальчик не совершал.

Все случилось в точности как и предсказывала Инга. Едва они с Таней приблизились к ее дому, как навстречу им выскочил тот самый плечистый тип, которого Инга засекла еще в метро. За ним спешил рослый здоровяк, в плечах, пожалуй, даже пошире, чем первый.

Оба бугая явно были рады видеть девушку. На Ингу они внимания не обратили. Ну, а Ваня должен был появиться лишь под занавес сцены.

– Явилась! – осклабился первый бугай на Таню. – Ну что? Успела со своим дружком переговорить?

– Нет.

– А с нами поговорить не хочешь?

– Нет.

– А все-таки придется!

И радостно заржав над своей собственной шуткой, ребята схватили Таню под руки. Девушки и пискнуть не успела, как уже сидела в черной машине, а ее искаженное ужасом лицо прижималось к стеклу. Таня что-то кричала, рот ее был широко открыт, и губы шевелились, но Инга не слышала ни звука. Кабина машины была полностью звукоизолирована.

– Отпустите ее! – кинулась Инга к здоровяку, который как раз садился за руль.

– Иди отсюда, тетка. Чего прицепилась?

– Отпустите Таню!

– Ничего мы ей не сделаем.

– Если, конечно, будет себя хорошо вести, – высунулся из машины второй.

– Я заявлю на вас в полицию! – возмутилась Инга. – Прямо сейчас позвоню и сообщу номера вашей машины! Немедленно освободите Таню! То, что вы делаете, трактуется как похищение человека!

– Кого мы похищаем? – безмерно удивились оба здоровяка. – Покатается девчонка, поговорит с кем надо и обратно вернется. Можем даже до подъезда ее доставить.

– Нет, так не пойдет! Либо я еду с ней, либо немедленно вызываю полицию и сообщаю им номер вашей машины и ваши приметы.

Здоровяки задумались. Было видно, что занятие это для них непривычное. Поэтому дело шло туго.

– Слышь, Вован, – наконец произнес плечистый из метро, – а ведь она права.

– Что ты мелешь, Колян? Когда это баба и вдруг права бывала?

– Так ведь я о том, что если она в полицию на нас стуканет, не все же Бориса Степановича там знают. Остановят нас на трассе, пока то да се, нам за задержку влетит. Борис Степанович велел девчонку к нему побыстрее привезти.

– И что делать?

– Возьмем и эту дамочку тоже с собой.

– А, была не была! Больше – не меньше!

И не успела Инга сообразить, что сейчас произойдет, как дверь машины открылась, оттуда выплеснулся крик Тани, а сама Инга почувствовала у себя на загривке чью-то сильную руку. Секунду спустя она уже брыкала ногами в воздухе, с ужасом понимая, что должна чувствовать кошка, когда хозяйка тащит ее за шкирку на расправу. Воротник блузки сначала впился Инге в горло, мешая дышать. А потом, когда одна за другой оторвались все четыре пуговки на вороте, Инга почувствовала, как трещит уже сама ткань.

Но внезапно она очутилась на сиденье, а перед ее носом закачалось черное дуло самого настоящего пистолета.

– Молчи, тетка, – пригрозил ей плечистый. – А то шмякнем тебя, а труп в лесу закопаем.

– Ага! Насчет тебя нам никаких указаний не было. Можем делать с тобой что хотим.

– По собственному выбору!

Инга молчала, вертя головой по сторонам. Во-первых, она хотела убедиться, что шея у нее все еще в рабочем состоянии. А во-вторых, она пыталась увидеть мчащегося к ней на выручку Ваню. С шеей был полный порядок, грубое обращение не нанесло ей ощутимого ущерба. А вот Вани видно что-то не было. Неужели он не заметил, что произошло? Когда Инга требовала, чтобы эти криминальные типы взяли бы ее вместе с Таней, то она рассчитывала как минимум на уважительное к себе отношение. А тут что получается? Блузку порвали. Ее саму чуть не задушили. Да еще и грозятся!

Таня уже не кричала. Она получила от второго здоровяка пощечину и теперь находилась в полуобморочном состоянии.

– Вот бабы, – проворчал Вован, – лишь бы голосить и нервы мужикам трепать.

– Я бы лучше три раза кого-нибудь замочил, чем один раз с бабой дело иметь стал.

– Плевое дело, говорил. Да мне эта девка всю нервную систему вы…

Грубое слово заставило Ингу нахмуриться.

– Молодой человек…

– Заткнись, тетка! Заткнись! Иначе, клянусь мамой, я тебя замочу!

– Вы обещали, что с Таней ничего не случится.

– Но ты-то ведь не Таня!

Это было действительно так, и Инга замолчала. Плечистый и Бугай были в сильно нервном состоянии. А когда люди так психуют и при этом у них в руках находится огнестрельное оружие, лучше ситуацию не накалять. Ехать им пришлось довольно далеко. Километров пятьдесят по трассе в сторону Приозерска. И когда они свернули с трассы, Инга была почти рада.

Всю дорогу она оглядывалась назад, надеясь увидеть темно-синий внедорожник, на котором прикатила из своих «Дубочков» Алена и за рулем которого сидел верный Ваня. Но машины не было видно. Похоже, верный Ваня вернулся к своей хозяйке, оставив Ингу и Таню на растерзание этим двум злодеям.

Инга стиснула зубы и приготовилась дорого продать свою жизнь. Что касается Тани, то она горько рыдала всю дорогу, оплакивая то ли завтрашний проваленный зачет, то ли пропавшего Игоря, и замолчала лишь после того, как один из братков не выдержал ее слез, высунулся в окно и выпалил из своего пистолета прямо по дереву, сбив на ходу довольно толстую ветку.

– Видела? – зверски оскалил он зубы. – А теперь представь, что это была твоя рука!

За окнами машины мелькал настоящий лес. Но сама дорога была ровной и засыпанной асфальтовой крошкой. Кто-то за ней явно старательно ухаживал. Потом деревья расступились, и перед взглядом Инги появился настоящий замок.

В нем было все, что полагается иметь приличному замку. Ров, от которого в начале лета должны были подниматься тучи комаров. Монументальная стена, сложенная из огромных валунов, или во всяком случае так казалось издалека. И даже сторожевые башни, расположенные со всех четырех сторон света. И наконец, когда машина с плененными Таней и Ингой миновала подъемный мост и ворота и оказалась в замковом дворе, они увидели собственно сам замок.

– Ничего себе махина! – пораженно воскликнула Таня, от обилия новых впечатлений мигом позабыв о своих горестях. – Я такие только на картинках в учебниках истории видела. Как вы думаете, это какой период?

Ингу же в это время волновал куда более прозаичный вопрос. Где в этом замке туалет? Насколько она помнила, в прежние времена все рыцари и прочие обитатели замка, включая самих хозяев – лорда и леди, справляли нужду прямо в ров. И повсеместно можно было видеть в бойницах торчащие голые белые задницы. Самые благородные сначала делали свои дела в ночной горшок, а уже потом опорожняли его все в те же окна. Поэтому ходить в те времена прямо под стенами замка было откровенно опасно не только чужакам, но и союзникам лендлорда.

– Кто же тут живет? – продолжала восхищаться Таня.

Инга пожала плечами. Времена романской архитектуры давно канули в прошлое. В прежние времена замок был своего рода островком безопасности для всей округи. В случае подхода врага все окрестные деревни снимались со своих мест и вместе с чадами, домочадцами, живностью и скотом забивались в замок, где и пережидали осаду. В замке помимо хозяев, челяди и рыцарей, призванных его охранять, могли разместиться до нескольких сотен крестьян, пришлых ремесленников и таких же бродячих торговцев.

Но кто обитает в огромных покоях ныне?

Оказалось, что и теперь тут хватает челяди и охраны. Первой было в избытке, а от представителей второй части и вовсе мелькало в глазах. Увидев такое изобилие прислуги, пленницы немного приободрились. В конце концов, не будут же их убивать прямо на глазах у всех этих людей.

– Сколько тут народу!

На каждом повороте, у каждой двери и даже у каждого окна имелось по здоровенному плечистому молодцу. Все они казались точными копиями Вована и Коляна. Все они были светловолосыми и светлоглазыми, так что было даже отрадно наблюдать такое количество молодых и полных жизненных сил мужчин, собранных в одном месте.

– А вот самого хозяина что-то не видать.

– Почему он не вышел нас встретить?

И когда Таня с Ингой прошли по длинной веренице комнат, залов и других помещений, они получили ответ, почему так получается. Их обеих привели в сравнительно небольшое помещение, так густо заставленное полками с книгами, что создавалось ощущение тесноты. Все книги, как заметила Инга, были совершенно новыми. Ни одну из них не брали в руки, не читали, даже не открывали до сих пор.

В центре комнаты стоял красивый резной письменный стол, а за ним сидел совсем маленький и какой-то усохший человечек. Из-за огромного стола выглядывала его голова с двумя выпуклыми умными глазами.

– Доброго вам здоровья, – быстро произнесла Инга, поняв, что вести себя с этим человеком надо крайне осторожно. – Простите, что не обращаюсь к вам по имени и отчеству.

– Борис Степанович, – представился он гостям и тут же нахмурился: – Остолопы, почему тут две женщины? Я велел одну привезти.

Вован и Колян, замершие у порога, начали смущенно переминаться на месте и переглядываться друг с другом.

– Так это… вместе они, – ответил наконец Колян.

– Меня только молодая интересует.

– Вторая тетка шуметь начала.

– В полицию заявить хотела.

– Вот мы ее и прихватили, пусть видит, что проблемы никакой нет.

Борис Степанович еще больше нахмурился. Его узкий маленький лобик весь покрылся складочками. Просто удивительно, откуда на таком маленьком и гладком черепе появилось столько лишней кожи!

– Шум – это нехорошо, – заявил он. – Шум – этого я не люблю. Потому и в лесу поселился, потому и баб в своем замке больше не держу. Бабы – это завсегда проблемы, а проблемы – это завсегда шум.

И высказавшись таким образом, он откинулся на высоченную резную спинку стула и уставился на своих пленниц.

– Полагаю, вы уже знаете, почему вас сюда привезли.

– Не знаем, но догадываемся. Вас интересует Игорь, так?

– Так. А вы… вы ему кто?

– Я его крестная матушка. Перед Богом и людьми вторая родительница.

Это было не совсем так, но Инга интуитивно почувствовала, что перед этим любителем седой старины лучше выступить в роли крестной матушки. Этак для этого гномика будет доходчивее. Крестная мать – это в правилах той игры, в которую он играет сам и заставляет играть всех окружающих.

И она угадала. Борис Степанович кивнул и сказал:

– Значит, я вижу перед собой мать и невесту Игорька. А где же он сам?

– Полагаю, об этом надо спросить ваших людей.

– Почему их?

Танюша возмущенно фыркнула и воскликнула:

– Это они так напугали Игоря, что он подался в бега.

– Нет, вы неправильно расставляете акценты, барышня, – возразил ей Борис Степанович. – Мои люди искали Игоря, чтобы задать ему несколько вопросов относительно… м-м-м… относительно последних минут жизни одной особы, мне весьма близкой.

– Можете со мной не стесняться. Прекрасно знаю, вы говорите о Миле! Игорь жил с ней после того, как поссорился с матерью и ушел из дома.

– Ну, раз секрет раскрылся, хочу спросить, как получилось, что Мила, с которой жил ваш Игорь, оказалась мертва?

– Кто? Кто мертва?

– Мила мертва. И по всей видимости, Игорь присутствовал при ее кончине.

Танюша, от которой эту информацию тщательно скрывали, чтобы не пугать девушку еще больше, открывала и закрывала рот, пытаясь схватить побольше воздуха.

– Ах, вы об этом ничего не знали, прелестная барышня? – проницательно догадался Борис Степанович. – Игорь вам не сказал? Ну, так слушайте правду от меня. Мила скончалась сегодня около трех-пяти часов утра. А Игорь, по свидетельству соседей, ушел из дома около шести.

– И он не вызвал врачей? Не поднял тревогу? Не пытался вернуть Милу к жизни?

– В том-то и дело, – кивнул Борис Степанович. – И я хочу спросить его, почему он так поступил с моей…

Тут он осекся, словно опасаясь сказать лишнее. Но Инга уже насторожилась:

– Вашей кем? Кем вам приходилась Мила?

Борис Степанович помолчал, он явно подбирал подходящие к случаю слова.

– Я уже немолод, – произнес он затем. – В свете событий, о которых мне сейчас не хочется говорить, я не могу вести обычный для других людей образ жизни. Но Мила была усладой моей старости. Не скрою, я сильно привязался к девчонке, хотя она совсем и не стоила моих чувств. Но видите ли, сердце к старости у некоторых людей становится словно гранит, а у других, наоборот, размягчается. То, что я не ценил в более молодые годы, я научился ценить с возрастом.

– И как давно вы знакомы с Милой?

– Лично? Около двух лет.

– И вас не коробило, что она встречается с другими молодыми людьми? Я была у нее дома, сосед сказал, что к ней мужчины ходили прямо табунами.

– Я уже стар, а Мила была молода. Что тут такого?

– И вы совсем не ревновали ее?

– Я предостерегал Милу от чересчур разгульного образа жизни. Говорил, что если она хочет чего-то добиться, я ей во всем помогу. Но, к сожалению, Милу не заинтересовал ни один из проектов, в которых я предлагал ей поучаствовать. Учиться она не желала, работать, впрочем, тоже. Она любила жизнь, но понимала эту любовь по-своему.

– То есть пила, гуляла с разными мужчинами и жила за ваш счет.

– Я давал ей денег. По моим меркам сущие копейки. Если бы Мила повела себя немного иначе, у нее могло бы быть все. Буквально все! Но она предпочла жить так, как ей нравилось.

– Но не нравилось вам? Ваши люди преследовали Игоря с того момента, как он стал встречаться с Милой.

– Я был против их отношений.

– Они ему угрожали.

– Они всего лишь высказали ему мои пожелания.

– Требовали, чтобы он расстался с Милой!

– Может быть, мои люди и были слишком категоричны.

– Они напугали Игоря! Буквально на моих глазах грубо похитили Таню. Угрожали физической расправой и даже смертью мне! Скажете, что они действовали по собственному почину? И ваше имя упомянули просто для красного словца?

Лицо Бориса Степановича словно туча закрыла. Он повернулся в сторону плечистого и спросил:

– Это правда?

– Да я ничего такого…

– Я спрашиваю, то, что говорит эта женщина, это правда?

– Ну, пуганули их немного. А чего они орали?

– У них и оружие есть, – наябедничала на них вредная Инга. – Огнестрельное.

– И они из него хотели мне руку прострелить! – добавила Танюша.

– Ох, зря я вас с Вованом на поруки взял, – покачал головой Борис Степанович. – Не желаете вы от прежних привычек отвыкать. Ну-ка! Разоружайтесь!

Охранники, сопя от возмущения, выложили оружие. Хоть они и были недовольны, но ослушаться прямого приказа хозяина все же не посмели.

– Сколько раз я вам говорил, сейчас уже не девяностые, людей не похищаем, ни в кого не стреляем, решаем вопросы исключительно цивилизованным путем.

– Так мы это… цивилизованно… пальцем ни одну из них не тронули!

– Вы порвали мне блузку! – разозлилась Инга.

– Цыц, тетка! – прикрикнул на нее Колян, но тут же смущенно умолк под строгим взглядом хозяина.

– В общем, с вами я еще поговорю потом, – сказал Борис Степанович, и Колян с Вованом окончательно понурились.

Не обращая больше внимания на своих провинившихся работников, Борис Степанович вновь повернулся к Инге:

– Прошу извинить моих людей за грубость. Они оба одичали, проведя в местах не столь отдаленных, сколь неприятных, долгие годы. Надеюсь, мне удастся их обтесать, а в противном случае они оба вернутся туда, откуда я их вытащил!

Колян с Вованом смущенно засопели. Им явно не хотелось обратно в тюрьму. Инге даже стало их жаль:

– Ну, вы на них не сердитесь уж очень сильно. Они ради вас старались.

– Услужливый дурак хуже всякого врага. Но вернемся к Миле и Игорю. Да, я хотел, чтобы эта связь прервалась. У меня были на то свои причины.

– Ревность – вот ваша причина! Вы запугивали Игоря! Требовали, чтобы он отстал от Милы. А когда Игорь не отступился, вы нанесли решающий удар!

Борис Степанович нахмурился:

– Понял, к чему вы клоните. Но я не убивал Милу.

– Вам и не надо. Ваши люди все сделали за вас!

– По предварительной версии следствия, Мила скончалась от отравления суррогатами алкоголя, – поиграв золотой ручкой, которая лежала перед ним на столе, произнес Борис Степанович.

Инга невольно отметила, что хотя мужчина выглядит очень нездоровым, но руки у него красивой формы. Наверное, когда-то Борис Степанович был грозой женского пола. Да и сейчас с его финансовыми возможностями он мог бы окружить себя целым хороводом прекрасных нимф. Странно, что из всех доступных ему женщин он выбрал именно грубую пьянчужку Милу.

– Водка, которую девочка выпила, оказалась недоброкачественной, – продолжал говорить Борис Степанович. – Так что речь об убийстве пока что вообще не идет.

– Все равно! Зачем вам понадобился Игорь? Хотите и его вашей водочкой напоить? Или парень опасен вам как свидетель? А вдруг это ваши люди принесли Миле водку, которой она отравилась?

– Мила была нужна мне живой.

– Вероятно, вы были к ней привязаны, – кивнула Таня. – Но ревность оказалась сильнее здравого смысла. И когда вы поняли, что у Милы и Игоря все всерьез, вы ее убили. Наверное, вы мечтали, что и Игорь тоже отбросит тапки, но он не любитель выпить. Если и пригубил, то лишь чуть-чуть. Вы ожидали, что утром вам сообщат о двух холодных трупах, а труп оказался только один! Вот зачем вы ищете Игоря, хотите и от него избавиться тоже!

Танюша выглядела очень расстроенной. А вот Борис Степанович внезапно расхохотался.

– Дорогая моя! Ваша вера в любовь и ревность, толкающие мужчин на преступления, просто трогательна. Но я уже давно не в том возрасте, чтобы испытывать столь бурные чувства. К тому же состояние моего здоровья резко ухудшилось в последнее время. Боюсь, что любовь прекрасных дам осталась для меня в далеком прошлом. Мила забавляла меня, не более того. Но именно поэтому она и была нужна мне живой.

Голос Бориса Степановича звучал глухо и устало. И Инга поверила ему. Нет, не убивал этот старик Милу. И приказа такого своим людям не отдавал. И Игорю он вредить тоже не собирался. По какой-то причине старик не хотел, чтобы эти двое встречались и были вместе, но убивать Милу или Игоря он не собирался.

И Борис Степанович подтвердил мысли Инги:

– Я велел моим людям найти Игоря, потому что хочу разобраться в этом деле. Хочу узнать, кто принес недоброкачественную водку моей… моей Миле.

– Мы хотим того же, – сказала Инга. – Моя подруга – мать Игоря просила нас найти мальчика и вернуть его домой. И мы сделаем все, чтобы выполнить ее просьбу.

– Да, Полина, – медленно и даже как-то мечтательно произнес Борис Степанович. – Как давно я не слышал этого женского имени.

– Да бросьте вы! Сейчас каждого четвертого ребенка называют этим именем.

– Но во времена моей молодости познакомиться с девушкой с этим именем было редкой удачей.

Инга хотела задать старику вопрос, но ее перебила Танюша:

– Если Мила умерла от выпитой ею некачественной водки, то полиция не может задержать Игоря!

– За убийство – нет.

– А за что может?

– За неоказание помощи умирающему человеку.

– Из-за того, что эта пьянчужка надралась и умерла, у Игоря могут быть неприятности? – возмущенно переспросила Танюша. – Игорь отлично учится, он может принести обществу большую пользу. А какая польза могла быть от Милы? Никакой! Один вред!

Ингу покоробили слова Тани. Пусть она и хорошая студентка, но вот человек она явно не очень хороший. Впрочем, возможно, самой Танюшей движет ревность. Недаром она так накинулась на Бориса Степановича. Танюша, движимая ревностью и ненавистью к Миле, могла оказаться способной на серьезный шаг.

И едва избавившись от одного подозреваемого, Инга тут же обзавелась другим, вернее, другой. Она видела, что и Борис Степанович смотрит на Танюшу как-то очень уж пристально. Похоже, ему тоже не дает покоя вопрос, могла или не могла пойти Таня на убийство ради того, чтобы вернуть себе Игоря.

Но пока против девушки было слишком мало улик. И Инга предложила Борису Степановичу:

– Если мы с вами оказались в одной лодке, оба мечтаем разобраться, что на самом деле произошло с Милой и как в этом может быть замешан Игорь, давайте объединим наши усилия.

– Я согласен.

– Тогда расскажите все, что вам известно о Миле.

– А вы расскажете все, что вам известно об Игоре, его семье и прочем.

– Ни за что не поверю, что вы не навели о нем и его семье справок!

– Вы правы, – усмехнулся Борис Степанович. – В проницательности вам не откажешь. Да, я знаю, как и с кем рос и жил до недавнего времени Игорь.

– Видите, дайте нам информацию о Миле. Это сохранит нам время и ускорит наше расследование.

– А что сделаете вы?

– Я и мои друзья будем искать Игоря.

– Мои люди уже его ищут.

– Простите, но у них это не очень хорошо получается. Они даже Таню сегодня в метро упустили.

– Это верно?

Плечистый, стоящий в дверях, немедленно вскинул голову:

– Наглая ложь! Девчонку я потерял из виду лишь на минуту. Но потом мы взяли под наблюдение подъезд ее дома.

– Вот только наблюдали вы за пустой квартирой! Таня в это время была совсем в другом месте.

– Она была дома!

– И никуда не выходила? – хитро прищурилась на него Инга.

– Никуда! Мы глаз с ее подъезда не спускали!

– А как же тогда объяснить, что Таня подошла к вам с другой стороны?

Плечистый замолчал, похоже, в его неповоротливом мозгу впервые стала оформляться мысль, что со слежкой они провалились. Парень недовольно засопел и отвернулся в сторону.

– Видите, что за кадры на вас работают? – повернулась Инга к Борису Степановичу. – Силы у них много, а вот с соображалкой куда хуже. Предлагаю, пусть ребята поступят в ваше распоряжение, а от расследования и поисков Игоря вы их отстраните.

– А кто же будет искать Игоря?

– Мы! Я и двое моих друзей.

– Они также и друзья Полины? – уточнил Борис Степанович.

– Да.

Инга не успела даже удивиться тому, как фамильярно прозвучал этот вопрос. И потом, откуда Борис Степанович вообще знает имя матери Игоря? Но Инга тут же напомнила себе, что старик наводил уже справки о семье Игоря. Значит, имя его матери он тоже должен был знать. И все равно, почему он говорит о ней так, словно бы они знакомы тысячу лет?

Но Инга опять не успела ничего толком обдумать, потому что Борис Степанович заговорил о Миле:

– Мила выросла в детском доме. Своих родителей она совершенно не знала. По достижении ею совершеннолетия государство выделило Миле комнату в доме, стоящем в очереди на расселение.

Но если первый этаж, находящийся в аварийном состоянии и регулярно затапливаемый водой из подвала, расселили быстро, то второй и третьи этажи были признаны еще годными для проживания. И Мила застряла в планируемом на снос доме надолго. Это ее чрезвычайно бесило, потому что по своей натуре девушка была нетерпелива и любила, чтобы все задуманное сбывалось сразу.

– Насколько я знаю, у Милы были всего две подруги, имена их мне не известны, но слышал, что они обе представительницы древнейшей профессии.

– Они проститутки?

– Одна, по прозвищу Катя-Мотылек, стоит на Ириновском проспекте, а вторая работает путаной при каком-то мотеле. Понимаете, что такие подруги не могли научить Милу ничему хорошему. Но впрочем, на их фоне девочка выглядела нежным подснежником. Все-таки та жизнь, которую вела Мила, хоть и была беспутной, но все лучше, чем откровенная проституция.

Что в этом было лучше, Инга не поняла. Но и уточнять тоже не стала. Борис Степанович испытывал к погибшей девушке непонятную теплоту, ему явно хотелось, чтобы Мила выглядела лучше, чем та была на самом деле.

– А с кем еще общалась Мила? У нее ведь было много кавалеров? Вы знаете кого-нибудь из них?

– Нет. Ее молодые люди меня не интересовали. Я и так знал, что среди них нету ни одного стоящего.

– Значит, ни с кем из кавалеров Милы вы не знакомились, а вот для Игоря сделали исключение? Почему?

Борис Степанович явно не ожидал этого вопроса. Он слегка растерялся, но подумав, нашел объяснение своему поведению:

– Игорь выделялся из массы тех, с кем обычно знакомилась Мила.

– А с кем она обычно знакомилась?

– Водители такси, мелкие предприниматели, торговцы – владельцы небольших торговых точек – вот ее постоянный контингент.

– А Игорь?

– А Игорь… Он учился, получал высшее образование, что само по себе уже достойно уважения. К тому же Мила обмолвилась, что ради нее Игорь поссорился с матерью, ушел из семьи. Я счел, что этот поступок говорит о сильных чувствах со стороны юноши, поэтому и навел о нем справки.

– Игорю было невыносимо находиться под одной крышей с отчимом, которого привела в дом мать.

– Вот как? Мать Игоря вновь вышла замуж? Я об этом ничего не знал.

Борис Степанович так живо заинтересовался словами Инги, что даже выкатился из-за письменного стола. Да, да, именно выкатился. Оказалось, что все это время старик сидел в инвалидном кресле, на котором весьма ловко передвигался по гладкому паркету.

– Вы не знали о моем увечье? – заметив пораженный взгляд Инги, произнес он. – Но полагаю, теперь вопрос об убийстве мной Милы из ревности снят полностью?

– Простите.

– Не надо извиняться. Все нормально, я бы тоже заподозрил самого себя, будь я на вашем месте. Вы смелая женщина. И неглупая. И знаете, ваши расспросы натолкнули меня на одну мысль. Я так зациклился на Игоре, что совсем забыл о других кавалерах Милы. Я почему-то полагал, что, начав плотно встречаться с Игорем, практически поселившись вместе с ним, Мила откажется от всех других своих связей. Но теперь я думаю, что этого могло и не произойти.

– Все говорят, что Мила была любвеобильна.

– В последнее время она сильно изменилась в лучшую сторону. Я виделся с ней раз в неделю или даже чаще и могу сказать, что она стала сдержаннее в выражении своих чувств, прогнала всех своих прежних любовников. И дружить со спиртным перестала. Пила совсем мало, можно сказать, что почти совсем завязала с алкоголем. И еще она казалась очень сосредоточенной.

– И вы не спросили у нее о причинах таких перемен?

– Разумеется, я спрашивал. Мила сказала, что встретила наконец человека, с помощью которого получит билет в новую жизнь.

– Кто он? Игорь?

– Нет, не Игорь. Игорь поселился у Милы уже позднее.

– Кто же тогда?

– Новый любовник, полагаю. Мила говорила об этом человеке исключительно в мужском роде.

– Да, но кто он такой? Как его имя?

– Не знаю.

– Вы и вдруг не знаете? – не поверила ему Инга.

– Мила взяла с меня слово, что я не стану вмешиваться в ее жизнь. И так как я видел, что этот человек благотворно влияет на… на нее, то я уступил ее просьбе.

– Могли бы и солгать!

– Про Игоря-то вы все выяснили, – ядовито заметила Танюша, – небось не постеснялись!

– Игорь… Игорь – это другое.

– Почему другое?

Но Борис Степанович на этот вопрос не ответил. И Инга решительно произнесла:

– Нам надо найти последнего кавалера Милы! Если даже вы Милу к Игорю и не ревновали, то он мог ее приревновать!

– И убить! – воскликнула Танюша.

– Я хочу помочь в поисках негодяя, – пылко произнес Борис Степанович, подкатившись поближе к Инге. – Хочу увидеть человека, отправившего на тот свет мою… мою Милу. Так что? Вы беретесь возглавить эти поиски?

Вопрос был адресован к Инге. И не колеблясь ни минуты, женщина кивнула.

Глава 6

Борис Степанович настоял на том, чтобы его люди отвезли обеих женщин на то место, откуда они их забрали. Однако стоило машине выехать за ворота замка и миновать подвесной мост, как из-за деревьев им наперерез выскочил темно-синий внедорожник.

Вован с Коляном по старой привычке стали шарить по бокам в поисках кобуры, совсем позабыв, что хозяин велел им разоружиться.

– Остановите машину! – воскликнула Инга. – Это же мои друзья!

Ваня уже мчался к ним. В его руках была телескопическая дубинка, тряхнув которую он получил внушительных размеров металлический прут.

– Ну и друзья у вас, – нервно произнес плечистый. – Вылезайте скорее.

Инга выскочила из машины и весело замахала Ване рукой:

– Все в порядке!

Но тот уже набрал разгон. И он не остановился до тех пор, пока не добежал до машины своих врагов. Только тут он притормозил и встревоженно ощупал взглядом Ингу.

– Все хорошо, – заверила его Инга. – Все в полном порядке.

– Где вы были? Что с вами делали эти люди?

– Ничего. Они лишь доставили нас к своему шефу.

– А он?

– Милейший человек. Мы с Таней очень довольны, что познакомились с хозяином этого дома.

Но Ваня не дал ей договорить.

– Вот что, – озабоченно произнес он, – вылезайте-ка вы из машины и садитесь к нам. Так мне спокойней будет.

И он уставился свирепым взглядом на двух плечистых, которые везли женщин в город. Те и не думали возражать. Во-первых, потому что железная дубинка в руках Вани ходила из стороны в сторону очень красноречиво. А во-вторых, время было уже позднее, и двоим плечистым совсем не улыбалось тащиться сначала в город, а потом еще и катить назад.

Так что они без возражений передали своих пассажирок в руки Вани и скромненько повернули назад. Оказавшись на свободе, Инга в первый момент даже не поняла, что произошло. Какой-то вихрь набросился на нее с поцелуями и слезами. Оказалось, что это Алена, мысленно уже попрощавшаяся со своей подругой и теперь радующаяся ее возвращению живой и невредимой.

– А мы с Ваней уже прикидывали, как будем дом этого типа штурмовать.

– Это вы, Алена Игоревна, думали, а я вам сразу сказал, что устраивать штурм нам тут вдвоем нечего и думать. Тут и рота спецназа едва ли справится. Разве что с воздуха залетят, и то если во дворе зениток не понаставлено.

– Я своему Василию Петровичу позвонила, попросила узнать, что за тип вас увез. А Вася мне возьми и заяви, что отлично знает Бориса, тот милейший человек, очень цивилизованный и законопослушный. Несколько лет назад попал в автокатастрофу, после чего лишился способности ходить, но зато ударился в религию и благотворительность. Если чего за ним дурное и было, все в прошлом осталось. Нынче он кротче любой овцы. На свои средства монастыри восстанавливает, церкви строит, больницы и школы при них открывает. Никакой опасности от него для вас быть не может. Так мой Вася мне прямо и сказал.

– И еще Борис Степанович также озабочен смертью Милы, как и мы с вами, – добавила Инга и не удержалась, похвасталась: – Теперь я возглавляю поиски негодяя, отправившего Милу на тот свет. Мы считаем, что паленую водку мог принести один из ее кавалеров. То ли по незнанию, то ли из мести за то, что Мила хочет остепениться и зажить семейной жизнью с Игорем.

– Значит, Борис Степанович ее не убивал?

– Повода не наблюдается. Он калека, возился с Милой из чисто человеческой жалости.

– Мне Вася так и сказал, небось эта Мила одна из тех несчастных, которых повадился опекать Борис Степанович после того, как в аварию угодил. На его попечении нынче не меньше десятка детских домов. Он из них целую империю сформировать хочет.

– Империю?

– Ну, у него задумка такая. Мол, не должны сироты и вообще убогие за счет государства и на жалкие подачки всяких там доброхотов жить. Нужно им помочь самим о себе заботиться. Чтобы они на полной окупаемости жили.

– Это как же, интересно?

– У него там целый проект задуман. Я точно не выясняла. Поняла лишь, что Борис Степанович с сиротками очень носится.

– Точно, а Мила – бывшая сирота.

– Так вот чего он на нее запал. А я-то все голову ломала, что его в этой пьянчужке беспутной привлекало. А ему просто стало ее жалко.

Теперь сыщики знали о личности владельца замка куда больше, чем раньше. И отныне они могли доверять Борису Степановичу почти как самим себе. Почти, потому что кое-какая недоговоренность в словах инвалида все же имелась, Инга это чувствовала лучше других. Ведь именно ей довелось лично пообщаться с ним. И к тому же ее зрение не было искажено ревностью, как это случилось у Танюши.

Последняя всю дорогу до города вообще молчала и, лишь когда сыщики высаживали ее у дома, с горечью произнесла:

– Теперь вы будете искать убийцу Милы, а про Игоря вы уже и забыли?

– Нет, не забыли.

– А где он сейчас, вас не волнует?

– Волнует, но… но в конце концов, Таня, не переживай ты так. Игорь уже взрослый парень. Он не пропадет.

– Даже если у него нету при себе денег, то он сумеет устроиться на ночлег.

– Это каким же образом? – нахмурилась Танюша.

Объяснять, каким образом молодой мужчина может устроиться на постой, Инга не стала. Это могло еще сильней огорчить студентку.

– Зачем девушку расстроили? – попенял подругам Ваня, когда Танюша скрылась в дверях своего дома. – Хорошая ведь девушка. Ей заниматься надо, к зачету готовиться, а она теперь об этом Игоре всю ночь думать будет.

– Ничего.

– Какая вы, Алена Игоревна, бессердечная. А ну как девушка зачет завтра провалит? Из института ее тогда отчислят, и окажется она вроде этой вашей Милы – без приличного образования, без денег и будущего. На панель попадет, как все эти провалившиеся студенточки.

– Помолчи! – нахмурилась Алена. – Если тебе Танюша так понравилась, так иди и утешь девушку.

– А я вот что думаю, если Игорь ключи с собой не взял или потерял, а дверь в мастерскую Таниного отчима закрыта, то Игорь может попытаться с Танюшей опять связаться? Ночевать-то ему где-то нужно, верно?

– И что?

– А что, если мне к Танечке в гости напроситься? Вроде как для охраны, а? Что вы думаете, Алена Игоревна?

– Иди, – махнула рукой Алена. – Мы с Ингой домой сами доберемся.

Но повернула она совсем не к себе домой и даже не к Инге. Она направилась в сторону Александро-Невской лавры, неподалеку от которой и находилась мастерская отчима Танюши.

– Игорь не такой простофиля, каким воображает его Танюша. Не терял он ключ, а мастерскую открытой оставил, чтобы она войти могла и убедиться, что его там нет.

– Записку почему не написал?

– Может, и написал, да ее кто-то другой забрал. Или Таня ее не нашла.

– Мы сами всю мастерскую обыскали, никакой записки не было.

– Мы не везде смотрели. Сейчас приедем и поглядим получше.

– Сейчас?

– Ну да. А что тебя удивляет? Время самое для этого подходящее. Уже ночь, не будет же Игорь на улице ночевать? Подождем его в мастерской.

Но ждать никого не пришлось. Сыщицы сразу увидели, что в окнах мастерской отчима Танюши горит свет.

– Я же тебе говорила!

И с этими словами Алена бросилась наверх. Инга слегка отстала от подруги. Алена всегда была куда крепче ее физически. А жизнь на лоне природы, на натуральных продуктах и экологически чистой родниковой воде сделали ее еще здоровее. Так что в двери мастерской Алена позвонила первой.

– Игорь, отворяй!

Дверь открылась. Вот только распахнул ее совсем не Игорь, а незнакомая сыщицам молодая девушка.

Она выглядела так, словно собиралась куда-то идти или только что пришла. На плече у нее была сумка, украшенная самодельными же цветами, а на ногах обувь. Вообще, девушка удачно вписывалась в мастерскую художника, словно бы тут и родилась. Ее густые русые волосы были заплетены в десятки косичек, а макушку украшала красивая соломенная шляпка. Свободная рубашка и драные джинсы дополняли облик этой современной хиппи. На плече у нее болталась объемистая холщовая сума. А на ногах красовались стоптанные мокасины, когда-то стоящие немало, но побывавшие то ли на помойке, то ли еще где-то в мало понятном месте и получившие пятна и разводы, которые изначально на них не планировались. К тому же предплечья девушки и ту часть ног, которую могли рассмотреть подруги, украшали многочисленные рисунки. И даже в центре лба светилась звезда.

Тем не менее девушка была юна и очень хороша собой. Оставалось надеяться, что татуировки ее являются временными. Особенно та, что горела в центре ее лба.

– Привет, – произнесла она, с недоумением разглядывая подруг. – Вы ко мне?

– Где Игорь?

– Игорь? Не знаю. Наверное, уже в Великих Луках.

– Где?

– В Великих Луках, – повторила девушка таким тоном, словно это была вещь сама собой разумеющаяся. – А вы кто?

– Как Игорь там очутился? В этих самых Великих Луках?

– Ну, на поезде. По моему билету поехал. А вы-то кто такие?

Но Инга, вместо того чтобы ответить на этот вопрос, въедливо поинтересовалась у девушки:

– Как же Игорь мог поехать по твоему билету, если билет на поезд продается на конкретное лицо?

– А я на электричках ехать собиралась, там билеты без документов продают, да и так дешевле выходит, – простодушно объяснила им та. – Хоть и с пересадками, конечно, не так удобно, как прямым.

– А зачем Игорю понадобилось ехать в Великие Луки?

– Я его не спрашивала. Но если человек обращается в «Менялку» и спрашивает билет в Великие Луки, значит, ему это надо, правильно?

– А что это еще за «Менялка»?

– Сайт, на котором можно обменять всякие ненужные тебе вещи на нужные.

– И как это работает?

– Очень просто. Суть в том, что ни у одной из сторон нету живых денег, они в обмене не участвуют. Но зато у одного из «меняльщиков» есть, к примеру, связанные бабушкой носки из собачьей шерсти, а у другого есть керамическое кашпо и цветок в нем. Одному не нужны носки, а второй мечтает избавиться от надоевшего ему цветка.

– И они меняются между собой?

– Точно!

– Но это же чертовски трудно – сразу найти подходящий обмен. Не случайно же человечество на пути эволюции изобрело деньги и отказалось от натурального обмена. Деньги – эквивалент всему.

– Ну, а мы на «Менялке» денег не принимаем. В крайнем случае можно использовать трудодни.

– Что?

– Некоторым людям за их вещи не нужны другие вещи, им нужны услуги. Кому-то надо гвоздь вбить, кому-то стиральную машину подключить, кому-то шкаф передвинуть или с ребенком посидеть. Вот тогда они и пишут, что предлагают и что хотят за это получить. Не обязательно сразу же меняться на желаемое. Вот я, например, один раз двенадцать «менялок» совершила, лишь бы папин тубус на пачку новых тетрадей сменять. А с Игорем мне повезло. Он предлагал ночь в романтическом месте, а я билет в Великие Луки.

– И какова же суть вашего обмена? Я что-то не пойму.

– Ну, объясняю, – тряхнула головой девушка, – мой жених в Великих Луках живет. Я к нему собиралась поехать, а он сам в Питере появился. Не пропадать же билетам? Тем более что на пригородные поезда билеты вернуть обратно в кассу уже невозможно.

– Билеты можно было возле касс попытаться продать.

– Но это же скучно! – изумилась девушка. – Куда интереснее обменяться. Вот я и повесила объявление, а Игорь почти сразу же позвонил мне. Сказал, что ему как раз нужно в Великие Луки, денег у него нет, но зато в его распоряжении мастерская великого художника и вид из нее на Неву. Он предоставит этот вид и мастерскую в обмен на билет в Великие Луки.

– Ничего себе.

– Нам с Костиком этот обмен подошел как нельзя лучше. Ведь если бы Костик обычным образом приехал, то пришлось бы ко мне идти. И значит, воркотню родителей слушать всю ночь. Им-то не очень нравится, что жених у меня из провинции. Они и обычно мной не слишком довольны, только и зудят: и одеваюсь я не так, и учусь не там, и веду себя не так, как они в моем возрасте. В общем, с ума сходят, мечтают, что я за олигарха замуж выйду и они всю оставшуюся жизнь на шее у моего мужа просидят.

Да уж, Костик из Великих Лук – это вам совсем не олигарх. На шее у такого не больно-то посидишь.

– А тут полная свобода! – радовалась девушка временному отдыху от родителей. – И центр города! И Нева! Костик! Костик, скоро ты там?

В голосе девушки слышалось нетерпение. Ей явно хотелось побыстрее отправиться на прогулку по городу со своим любимым.

– А что Игорю было нужно в Великих Луках?

– Он не сказал, а я его не спрашивала.

– Может быть, он просто хотел уехать из Питера? – предположила Алена, но девушка эту мысль решительно отвергла.

– Нет, он сразу же четко написал, что ему нужен билет именно в Великие Луки.

– Но зачем? Что он там забыл?

– Позвоните ему и сами спросите, – пожала плечами девушка. – Мы с Игорем честно обменялись, так что на эту ночь мастерская наша!

– А завтра? – уцепилась за оговорку Инга. – Вы с Игорем увидитесь завтра?

– Ну мы же должны передать ему ключи от мастерской. Увидимся, конечно.

– А где?

– На вокзале. Поезд из Великих Лук, на котором хотел вернуться обратно Игорь, приходит в Питер к двенадцати ночи. Игорь сказал, что к этому времени он уже управится со своими делами в Великих Луках и вернется назад.

– Обратный билет тоже ты ему «поменяла»?

– Нет, я сама только в один конец билет брала. Его и меняла.

– Тогда как же Игорь вернется?

– А в чем проблема? Купит билет и вернется.

– И как он билет купит, если у него денег совсем нет?

– Это уже не моя забота, – нахмурилась девушка. – Обменяется, наверное, с кем-то еще. Костик, ты идешь?

Наконец появился и Костик, показавшийся подругам тоже не совсем обычным парнем. Волосы у него были кое-где побриты, а кое-где выкрашены в ядовито-желтый цвет. Поэтому Костик напоминал цыпленка, больного лишаем. Но на свою богато разукрашенную татуировками подругу он смотрел с величайшим почтением.

– Идем? – требовательно обратилась к нему девушка. – Мы еще разведенные мосты должны увидеть. Ты же их раньше не видел?

Костик помотал головой. В его глазах светилось не столько желание смотреть на питерские мосты, сколько быть вместе со своей избранницей. Что было общего у этой девочки и этого юноши, подруги понять так и не смогли. Единственное, на их взгляд, что могло связывать этих двоих, был страстный и безудержный секс, ради которого и была снята мастерская отчима Танечки.

– Остается надеяться, что хозяин мастерской не узнает, какая бурная жизнь тут была в его отсутствие.

– Иначе Танюше сильно не поздоровится.

– Кстати, надо позвонить Ване и сказать, что ждать Игоря сегодня не нужно. Он может уходить от Тани.

Но Инга неожиданно перехватила руку Алены, когда та уже потянулась к сотовому.

– Не надо, не звони.

– Почему? – удивилась Алена.

– Ну, может быть, Танюше пойдет на пользу, если за ней кто-то поухаживает, кроме Игоря.

Алена долго смотрела на подругу.

– А ведь ты права, – произнесла она. – Все мужики собственники. Как только Игорь узнает, что у Тани появился кто-то, кроме него, он мигом забудет про всяких там случайных приятельниц и примчится обратно к своей прежней невесте.

Инга покивала, пусть Алена именно так и думает. Совсем не обязательно подруге знать о том, что присутствие Вани просто-напросто стесняет саму Ингу. После того как Инга объяснилась ему в любви, в любви, которой она отнюдь к нему не испытывала, в ее жизни наконец-то появился настоящий мужчина – следователь Залесный, мечта всякой женщины. Но всякая женщина Залесному была не нужна, а была ему нужна исключительно одна Инга. И вот теперь она опасалась, как бы появление Вани не нарушило гармонии их со следователем отношений.

Правда, немного успокаивало ее то обстоятельство, что Залесный уехал из города по делам службы и некоторое время он будет отсутствовать в Питере. Еще вчера Инга тосковала по своему любимому, но сейчас думала, вот было бы хорошо, если бы он не возвращался подольше. По крайней мере до тех пор, пока они не разберутся с этим делом и Ваня с Аленой не отбудут обратно к себе в «Дубочки».

У Залесного еще с прошлой его встречи с Ваней остался нехороший осадок. Он явно заподозрил Ингу в нежных чувствах к телохранителю. И если не знать, что все те ласковые словечки Инга шептала на ухо Ване, стремясь удержать его рядом с собой ровно столько времени, сколько требовалось для осуществления замысла ее подруги, то можно было подумать, что у Залесного и впрямь есть основания для беспокойства.

Но Алена никогда не копалась глубоко там, где считала, что здесь мелко. И поэтому сейчас она не увидела в словах подруги второго дна.

– Ладно, пусть у девчонки переночует, – снисходительно произнесла она. – Так-то Ваня хороший человек, только ему уж пятый десяток давно катит, а он все никак не угомонится.

– В каком смысле?

– Ну, ни жены у него, ни дома, ни детей.

– Он живет в вашей семье.

– И давно стал нам родным, – кивнула Алена. – Просто не представляю, как бы мы жили без нашего Вани. Но ведь это же неправильно! Настоящих мужчин-производителей и так осталось слишком мало. Нельзя так бездарно разбазаривать наш генофонд. Но с Танюшей я желаю Ване удачи. Как говорится, старый конь борозды не испортит.

– Сразу видно, что у тебя муж озабочен выведением новой породы лошадей, – не удержалась от подначки Инга. – Ишь как ты заговорила!

Ночь они провели у Инги. Ехать в свою городскую квартиру Алена решительно отказалась:

– Мне там будет страшно одиноко.

– Могу поехать с тобой.

– Продуктов нет.

– Купим по дороге.

– Да уж скажу тебе правду, мало того, что продукты еще придется покупать, так мне и готовить самой не хочется.

– Вот с этого и надо было начинать, – рассмеялась Инга. – Но у меня на ужин тебя ждет лишь творог с зеленью.

– И все?

В голосе подруги слышался такой ужас, что Инга предложила:

– Могу с тем же творогом попробовать испечь осетинский пирог. Там в оригинальном рецепте в ход идет домашний сыр, но думаю, что если творог хорошенько посолить, добавить масла и зелени побольше, то и творог сгодится.

Тесто для пирога Инга замесила очень быстро. Полстакана кефира и блинная мука – вот и вся наука. Затем раскатать одну тонкую лепешку, положить начинку, раскатать следующую лепешку, снова ложку начинки и так далее, пока в форме совсем не останется места.

– Последним слоем надо положить начинку, добавить масла и ждать.

– Для красоты можно еще сыром потом посыпать.

– Или сметаной залить.

Ничего такого в холодильнике у Инги не нашлось, поэтому подруги просто разбили последнее сырое яйцо, насыпали сверху побольше зелени и стали ждать, когда блюдо будет готово.

Масло стало плавиться и выступать сквозь поры в тесте, затем яйцо приобрело соблазнительный золотистый цвет, а потом и аромат свежей выпечки распространился по кухне и дал знать хозяйкам, что блюдо готово.

– М-м-м… Объедение! – восхищенно закатила глаза Алена. – Как вкусно и как просто! Молодец ты, Инга! Недаром мой Василий Петрович тебя мне всегда в пример ставит.

– Так ли уж?

– А то! Ты у него и умница, и красавица, а уж верная какая! Сколько времени прошло, как твой муженек от тебя в Лондон удрал, а ты до сих пор новым супругом не обзавелась. Вася считает, что будь я на твоем месте, то уже давно бы снова замуж выскочила, о нем и думать забыла бы!

Последнее замечание Инге совсем не понравилось.

– Я тоже не тоскую о прошлом.

– А чего ждешь тогда?

– Не встретила еще того мужчину, с которым вновь готова под венец идти.

Инга вновь слегка слукавила. Такой мужчина уже давно нашелся, вот только под венец он Ингу пока что не звал. Но Алене она об этом говорить не стала. Сразу начнутся расспросы, допросы, потом Василий Петрович заявит, что должен лично побеседовать с женихом Инги, чтобы тот точно знал, какое сокровище берет в жены. А Инге почему-то этого совсем не хотелось. Плохо знающие Василия Петровича люди после его «бесед» надолго уходили в подполье. И хотя Залесный был парнем не робким, но рисковать им Инге все равно не хотелось.

После ужина Алена подсела к компьютеру подруги и задумалась:

– Как ты считаешь, сколько лет было Миле?

– Двадцать – двадцать два.

– Хорошо, отнимем двадцать лет и получаем дату ее предполагаемого рождения.

– Зачем тебе дата рождения Милы?

– Чтобы узнать имена ее родителей.

– Мила – сирота.

– Но ведь какая-то женщина должна была родить ее на свет, верно?

– Если она отказалась от ребенка еще в роддоме, то такую женщину в метрику не вписывают. И вообще, зачем ты лезешь в мой компьютер? Там у меня архивов ЗАГСа нету.

– Это ты так думаешь, – загадочно ответила Алена. – Вуаля!

– Что?

– Посмотри сама.

Голос подруги звучал загадочно. Заинтересовавшись, что бы там могло быть, Инга наклонилась к монитору и увидела длинные ряды фамилий.

– Все, кто родился и умер за последние пятьдесят лет в нашем городе.

– Ничего себе! Думаешь, мы найдем среди всех этих людей нашу Милу?

– Если повезет.

И им повезло. После того как Алена влезла в специальную программу, позволяющую рыться в архивных записях городских ЗАГСов за последние пятьдесят лет, подруги увидели фамилию Федосеевой Милы уже минут через пять.

– Смотри, как я и ожидала, у нее мать имелась. Не круглая она сирота, выходит.

– Но в графе «отец» ничего не записано.

– Значит, отца у Милы не было, он малышку признать не пожелал, а вот мамаша у Милы имелась. Федосеева Гербария Алексеевна.

– Как ты сказала?

– Гербария.

– Нет, а фамилия?

– Федосеева. Как и у самой Милы.

– А ты помнишь, на чеке от фотокамеры, который мы нашли в мастерской Таниного отчима, тоже была фамилия то ли Федоскина, то ли Федюшкина, то ли Федосеева.

– Да.

– Совпадение?

– Не думаю. Наверное, фотокамера принадлежала Миле. А Игорь прихватил коробку, когда убегал.

– Документы свои и бумажник под подушкой забыл, а пустую коробку от фотокамеры прихватил?

– Ну, во-первых, она могла быть и не пустой. Камеру мог Игорь уже позднее из коробки вытащить.

– Зачем?

– Продать захотел. Ты же помнишь, у него денег совсем не имелось. Не парься ты! Найдем Игоря, спросим, что там с этой камерой произошло. Сейчас главное для нас – это Гербария, мать Милы.

– Ну и имечко у тетки. Откуда только такое взялось?

Алена между тем сосредоточенно тыкала пальцем в клавиатуру.

– Кстати, тут обнадеживающая информация. Наша Гербария жива до сих пор.

– А что тут удивительного? Ей сейчас лет сорок или около того.

– Пятьдесят четыре, но не важно. Главное, что она жива, и завтра мы можем ее навестить. Конечно, если госпожа Гербария проживает по тому адресу, где зарегистрирована.

Восхищение Инги достигло максимума.

– Ты и адрес Гербарии узнала?

– А то!

– И вся эта информация была у меня в компьютере?

– Я еще в прошлый раз загрузила тебе программу.

– Но почему ты у меня не спросила разрешения? И вообще, зачем ты это сделала?

– На всякий случай, – объяснила ей Алена, сладко позевывая. – Слушай, а ты уверена, что в этом твоем твороге не было, помимо всего прочего, еще и снотворного? Спать хочется, просто глаза слипаются.

Но заснуть Алене так сразу не удалось. Раздался телефонный звонок, и Инга со страхом поняла, что звонит тот самый следователь, с которым они беседовали сегодня утром. Фамилия у него была смешная – Попонкин, но вот манера вести дело веселья не вызывала.

– Ваша знакомая скончалась вследствие неосторожного употребления недоброкачественного алкоголя, – сказал следователь. – Завтра будет получено официальное заключение, и статья об убийстве превратится в более мягкую.

– Вы не станете искать Игоря? – обрадовалась Инга.

– Почему же? Он не оказал своей подруге помощи, значит, все равно виновен.

– В чем? Он же не мог знать, что Мила умрет!

– Оставление без помощи человека, находящегося в опасном для жизни положении, – это вам не шуточки, а уголовная статья!

– А откуда взялось в бутылке опасное спиртное, не важно? Не Игорь ведь его туда налил!

– По факту продажи в розничной сети алкоголя, опасного для здоровья и даже жизни граждан, будет также возбуждено уголовное дело.

– Но ведь Игорь тут ни при чем! Даже если он купил эту водку, он же не мог знать, что она поддельная!

– Мы не изверги, мы восстанавливаем справедливость, а не нарушаем ее. Больше, чем заслуживает, ваш парень не огребет.

В общем-то, следователь не сказал подругам ровным счетом ничего нового. Эту информацию они уже знали от Бориса Степановича. Вот только интересно, откуда и кем безногий инвалид был так своевременно информирован?

– И еще одна проблема… – послышался голос следователя, – если родных у потерпевшей нету, кто заберет ее тело? Может быть, вы?

– Почему мы?

– Ну, вы же были знакомы с покойницей.

– Мы знакомы с Игорем. Мы вам объясняли!

– Так что? Заберете?

– Но это же…

Инга хотела сказать, что это форменное безобразие, но неожиданно выпалила:

– У Милы есть мать!

– В самом деле? И вы знаете ее адрес?

– Только адрес ее прописки.

– Продиктуйте мне его, пожалуйста.

– Будьте так любезны, пишите, – ответила Инга. – Мы с подругой как раз завтра собирались навестить эту женщину.

– Угу… м-м-м… Двадцатое отделение. Вроде бы там Мишка Арсеньев работал. Звякну ему, может, чего знает про эту дамочку.

И следователь, даже не простившись, отключился. Но Инге не пришлось долго обижаться. Следователь позвонил ей вновь.

– Слушайте, а вы серьезно собирались завтра к матери нашей потерпевшей?

– Да.

– Слушайте… вы ведь все равно скажете о том, что с ее дочерью случилось?

– Как видно, придется.

– Слушайте… – повторил в очередной раз Попонкин, причем в его голосе послышались заискивающие нотки. – А поговорите с ней вместо меня, а?

– Сами не хотите принести матери горестную весть?

– Да у меня дел невпроворот, – принялся оправдываться Попонкин. – И мои ребята все поголовно работой завалены. Мы за сегодняшний день все ближайшие торговые точки к дому Милы уже проверили. Ни в одной из них той суррогатной водкой, которой отравилась потерпевшая, не торгуют и не торговали. Я в Интернет влез, дорогая штучка, я вам скажу. Не каждый магазин такую водку на реализацию возьмет. Завтра надо будет расширить круг поисков, не ровен час еще кто-нибудь отравится.

– Нельзя этого допустить!

– Вот, а я о чем?! Дел у меня и без того вагон и маленькая тележка. А у этой дамочки домашний телефон отключен. Ни один сотовый номер на нее не зарегистрирован. Чтобы с ней связаться, надо ехать к ней домой. Да еще их участковый в отпуске, а тот, кто его замещает, понятия не имеет ни о какой Гербарии.

– Хорошо, мы поедем и поговорим с женщиной.

– Вот было бы кстати! Напомните, что по закону тело может находиться в морге только неделю. Потом его кремируют, а прах захоронят в общей могиле.

– Серьезно? – ужаснулась Инга.

– Нет, шучу. Но вы все-таки напугайте дамочку, пусть забирает тело дочери. Нам невостребованные трупы в морге ни к чему.

И следователь отключился прежде, чем Инга успела поразиться его черствости. Погибла молодая девушка, будущая мать и прародительница целого клана Федосеевых, никогда ей уже не завести своих детей, а тем, в свою очередь, не одарить ее внуками. Но следователя во всем этом беспокоит только одно: как бы тело не осталось невостребованным.

Но Алена отнеслась к речи Инги с удивительным спокойствием:

– Никого бы Мила не родила. А если бы и родила, то такого же никому не нужного отброса общества, каким являлась она сама.

– Неправда! У Милы мог родиться уникальный вундеркинд! Талант появляется чаще всего совсем не там, где его ждут. Самые яркие и пышные цветы растут как раз на помойках.

– Чтобы из ребенка вырос талантливый человек, им надо заниматься. А Мила даже собой заниматься не хотела.

И она принялась так душераздирающе зевать, что Инга решила, что все разговоры о несостоявшемся будущем Милы могут и подождать. Тем более что сама Мила мертва и ее будущее никогда уже не состоится. А вот собственное будущее Инги находилось еще под вопросом. Если она не поторопится и не займет ванную комнату первой, то придется лечь спать грязной.

И покосившись на зевающую подругу, Инга на цыпочках прокралась по коридору и первой проскользнула в ванную комнату. Она по личному опыту знала: если Алена дорвется до крана с горячей водой, раньше, чем часа через полтора, ее из ванной не дождешься и сама туда тоже не попадешь.

Алена пыталась ее выманить, крича, что звонит Полина и хочет с ней поговорить об их планах на завтрашний день, но Инга на хитрость подруги не поддалась. Все, что она могла бы сказать Полине, точно так же могла поведать той и сама Алена. Так что Инга появилась лишь после того, как убедилась: в ванне лично ей самой делать нечего, можно освободить ее для подруги.

Глава 7

Однако несмотря на все принятые Ингой меры безопасности, следующее утро началось для нее все равно с разговора с Полиной.

– Игоря арестовали!

Спросонок Инга даже не сразу сумела правильно отреагировать на этот возглас.

– Игоря? – зевнула она. – Какого Игоря?

– Вы что там?! – заверещала Полина. – Спите еще?

– Но ведь…

– Игоря арестовали. Моего Игоря! Моего сына!

– Боже! – наконец-то дошло до Инги. – Какой ужас! А за что?

– Как это за что? За убийство этой девчонки, разумеется!

– Тогда его не арестовали, а всего лишь задержали, – попыталась успокоить несчастную мать Инга. – Допросят и отпустят. Он же ни в чем не виноват!

Но Полина не желала успокаиваться:

– О чем ты говоришь? Мой сын в руках полиции! Они его обвиняют черт-те в чем! Я немедленно еду за адвокатом, а потом в отделение к Игорю.

– Тебе нельзя! – испугалась Инга. – Тебе врачи запретили двигаться!

– Сегодня я чувствую себя хорошо. И со мной будет Натан. А вы, когда проснетесь, можете тоже туда подъехать.

Инга растолкала Алену, но та лишь перевернулась на другой бок.

– Ваня приедет, тогда и поедем, – сонно пробормотала она. – Ничего страшного не произошло. Игорь жив, а это сейчас самое главное.

– Но мальчик находится за решеткой.

– Ему там сейчас даже безопасней, чем в другом месте.

Невозмутимая Алена снова задремала, а Инга ворочалась с боку на бок. После короткого, но эмоционального разговора с Полиной заснуть снова было выше ее сил. Она ждала звонка Вани и наконец дождалась. В начале девятого он позвонил Алене на сотовый, и именно его трель разбудила женщину во второй раз.

– Алена Игоревна, а где вы? Я вернулся домой, смотрю, вас нету. Где вы?

– Ваня, пошевели мозгами. Как, по-твоему, где я могу быть, если меня нету дома?

– Неужто в «Дубочки» вернулись? – ахнул Ваня. – Сами? Одна? Василий Петрович меня убьет!

– Ваня, не дури, – посоветовала ему Алена. – Никуда я не уехала. Ночую у Инги.

– Так бы сразу и сказали, – обиженно прогудел Ваня. – Зачем загадками говорить? Так я за вами подъеду?

– Не раньше, чем через полтора часа.

– Тогда я себе еще яишенки успею поджарить, – обрадовался мужчина.

– Стой! Яичницу будешь жарить тут. Купи по дороге десяток яиц, только не скупись, купи моих любимых, с ярким желтком.

– Это те, которые несут куры, напичканные селеном и йодом? Не надо вам их покупать, Алена Игоревна. Виданное ли это дело, чтобы курицу, как грядку, удобряли? Лучше всего натуральных яичек возьму. Специально на рынок для вас заеду и куплю.

Торговля на рынке начиналась с девяти. Но только к половине десятого пожаловала торговка, в лукошке которой, бережно прикрытые чистой белой тряпочкой, лежали яички – только что из-под курочек.

– Точно, что ли, от домашней курицы? – пытливо допрашивал торговку Ваня, пытаясь рассмотреть содержимое яйца на свет.

Сквозь плотную скорлупу ничего не удавалось увидеть, и Ваня вновь подступался к торговке с расспросами:

– А чем ваши курицы питаются?

– Да как чем? Зерно им покупаю. А так больше на подножном корму. Что в земле найдут, то и съедят. Улитку или червяка выкопают. А то еще и в огород забраться могут, потраву там учинят, коли не досмотришь.

– А в огороде вы химикаты какие-нибудь используете?

– От насекомых мои курочки сами огород очищают. А в землю мы кроме навоза ничего и не кладем. К чему? Он ведь нам бесплатно достается, а все прочее денег стоит.

Ваня колебался до тех пор, пока не подошел еще один покупатель, который тоже претендовал на яички. Жадность немедленно одолела Ваню, и он воскликнул:

– Беру все!

А взяв полтора десятка яиц, отправился вдоль рядов, чтобы купить свежие томаты и зелень для будущего завтрака. Ваня подходил к любому вопросу обстоятельно и дотошно, так что поджарить яичницу подругам удалось только в половине одиннадцатого. Потом они ее ели, мыли посуду, убирались и собирались. К дому матери Милы вся компания подрулила около полудня.

Все это время Ваня пребывал не в лучшем настроении. Зевал, ругался на водителей, бурчал на радио и тер глаза с такой силой, что они у него совсем покраснели и заслезились.

– Ты, Ваня, не выспался совсем, что ли? Чем вы там с Танюшей занимались?

– В том-то и дело, что ничем. Она над своими учебниками корпела, ни словечка мне за всю ночь не сказала. А я в углу сидел, как пес какой-нибудь. Ни кофе мне не предложила, ничего.

Ваня не скрывал своего разочарования. Алена просто не могла удержаться от ехидного замечания:

– Значит, вчера тебе не удалось приударить за девушкой?

– Да ну ее! Зубрилка! Если она и с Игорем так же себя вела, неудивительно, что он от нее к Миле переметнулся.

Ну, последняя-то совершенно точно знала, как нужно вести себя с мужчинами. В этом не было никакого сомнения. И все же, хорошо и не один год зная Игоря, сыщицам казалось, что у парня было куда больше общего с занудной зубрилкой Танюшей, чем с бедовой Милой, гулявшей из одних рук в другие и не брезгующей никаким дармовым угощением.

– Эта водка в дорогой бутылке мне кажется все более и более подозрительной. Если в ближайших к дому Милы магазинах ею не торгуют, где она ее взяла?

– Может быть, ей кто-то из знакомых еще давно принес, она у нее просто лежала?

– Ты хоть понимаешь, что говоришь? Мила была алкоголичкой. И друзья у нее были соответствующие. Не могла в такой компании водка, пусть даже и паленая, задержаться. Они бы уже давно ее выпили и отравились. А раз этого не случилось, значит, водку принесли в тот вечер.

– А кто?

– Помнишь, Борис Степанович сказал, что у Милы были две подруги.

– Да.

– Не они ли притащили? Тогда, кстати, становится понятно, почему Игорь вечером никуда не ушел. Приди к Миле кто-то из ее прежних воздыхателей, Игорь бы не стал с ними пить.

– А так на столе стояло три рюмки.

– И две из них были с губной помадой.

Это была уже какая-то зацепка.

– Мы передумали, – внезапно сказала Алена, обращаясь к затылку Вани. – Вези нас на Ириновский проспект.

– А к матери Милы разве не поедем?

– Сейчас поедем на Ириновский, а потом к ней.

– Ну, а на Ириновском-то вам чего понадобилось?

– Нам нужна девушка, которая там стоит.

– Стоит? В смысле работает? Алена Игоревна, вы что такое говорите? Вы к проституткам хотите поехать?

– А что тут такого? Мы же с ней поговорить хотим, а не заказ сделать.

– Все равно! – насупился Ваня. – Не повезу вас к этим девицам. Ничему хорошему они вас не научат.

– Не будь брюзгой, – велела ему Алена. – Сам выйдешь, найдешь Катю-Мотылька и приведешь девчонку к нам.

– В машину Василия Петровича шалаву придорожную сажать? Да он, если узнает, с меня семь шкур спустит!

– Не спустит, потому что не узнает. А я тебе потом дам денег на химчистку салона. Договорились?

– Вижу, что от своего вы все равно не отступитесь, – проворчал Ваня. – Только тогда уж и на мойку с обезжиркой дайте. А то в городе такая грязь, куда там нашим «Дубочкам».

– Хорошо, договорились.

Добравшись до проспекта, вдоль которого выстроились жрицы любви, Ваня притормозил машину и медленно поехал вдоль девушек. Все они стояли одна от другой на равных промежутках. И если где-то промежуток увеличивался, значит, одна или даже несколько девушек в данный момент уже обслуживали клиентов.

– Ну, и какая из них Катя-Мотылек?

– Не знаю. Выйди, спроси.

Ваня тяжело вздохнул и сообщил кому-то в потолок машины, что грехи у него тяжкие, коли послана ему такая служба.

– Иди, иди! – поторопила его Алена. – Нечего тут стенать, не церковь небось!

Кстати говоря, новенькое здание церкви с золотыми куполами находилось прямо через дорогу. Но никого из жриц любви подобное соседство не смущало.

Ваня подошел к девушке в такой короткой юбке, что из-под нее виднелось не самое свежее нижнее белье. Сама жрица слегка покачивалась на длинных, словно оглобли, ногах. То ли была под кайфом, то ли шатало ее от голода. И то и другое могло быть в равной степени верно, потому что выглядела девушка очень плохо. Как у кого-то могло возникнуть желание пообщаться с ней поближе, подруги просто не понимали. С такой беднягой не любовью заниматься, а на больничную койку ее скорей везти.

– Нету тут вашей Кати, – сообщил подругам Ваня, вновь садясь в машину. – Забрали ее в отделение.

– Поедем туда.

– Зачем? Девчонка сказала, что через часик Катя вернется.

Катя вернулась даже быстрее. До места работы ее подкинули все те же полицейские, со многими из которых девушка была в явно приятельских отношениях. В отличие от своих товарок, Катя выглядела неплохо. На лице у нее еще не проступили следы безысходной усталости, да и не было похоже, чтобы она баловалась наркотиками или злоупотребляла алкоголем. Пожалуй, Катю можно было бы даже назвать хорошенькой, не будь она так вульгарно накрашена.

Услышав, что Мила умерла, отравившись водкой, она огорчилась:

– Вот я сама не пью, если спиртное какое-то подозрительное. А Милка в себя все заливала, что ни попадя. Еще чуть-чуть – и совсем бы синячкой сделалась. Может, оно и хорошо, что так получилось. Запомнилась всем молодой и здоровой. Красота!

Но вопреки сказанному в глазах у Кати заблестели слезы. Однако она с ними быстро справилась, нельзя было дать туши потечь, и заговорила вновь. Голос ее звучал сухо и деловито. И подруги невольно подумали, что выдержке да и здоровью этой девушки можно только позавидовать. Стоит на трассе в любую погоду, почти без выходных, толком не спит, не ест, а выглядит, словно свежий персик.

– Милку я не видела вот уже несколько дней. Как к ней этот Игорь переехал, я больше к ней не заходила.

– Почему?

– Не понравился он мне.

– А прежние кавалеры нравились?

– Ну, с ними хотя бы все понятно было. Они к Миле выпить и потрахаться на халяву заходили. А Игорь… Вы знаете, что у него с Милой ничего не было?

– Ты имеешь в виду постель?

– Секс, трах – называйте, как вам угодно. Суть от этого не изменится. Мила с Игорем не трахалась.

– Откуда ты знаешь?

– Так Мила мне сама сказала. Я ее спросила, зачем ей этот скучный тип нужен. Ни денег у него, учится все время, книжки свои читает, речи заумные двигает, загнешься с таким от тоски. А Мила мне сказала, что они с Игорем одно дельце задумали, которое им обоим огромные деньги может принести, если все карты правильно разыграть. Вот она его поблизости от себя и держит, чтобы в любой момент он у нее под рукой был.

– А что за дельце?

– Ну, этого мне Мила не сказала. А я у нее не спрашивала. Но наверное, что-то дельное. Милка последний месяц и не пила совсем. И сосредоточенная такая была, лишнего словечка из нее не вытянешь.

Подруги чувствовали себя жутко разочарованными. Катя со смешным прозвищем Мотылек не сказала им ровным счетом ничего интересного. Она даже примерно не знала, что за дело затеяли Мила и Игорь. Видимо, Катя отличалась наблюдательностью или просто разочарование подруг было слишком явно написано на их лицах, потому что девушка сказала:

– Может быть, Настя знает?

– Это еще одна ваша подруга?

– Настя с Милой больше меня дружила. Они еще в детском доме вместе были. В Великих Луках.

– Где?

– В детском доме.

– Нет, нет… мы не о том. А где, ты сказала, этот детский дом был? В Великих Луках?

– Ну да! А вы разве не знали, что Мила – детдомовская?

– Мы только не знали, что она воспитывалась в Великих Луках.

– Ну да, там Милка жила. А в последний год ее в другое учреждение перевели, уже тут, в Питере, я тоже там доучивалась. Поэтому она и комнату в Питере получила, а не в Великих Луках, как Настя. Той дали крохотную живопырку в деревянном бараке, а Миле в каменном доме, который под снос шел. Еще год или два, она бы в отдельную квартиру переехала. Не всякой сироте так везет!

– А тебе тоже дали комнату?

– Нет. У меня отец и мать живы, родительских прав их лишить тоже не успели, я уже совершеннолетней стала. А таким детям жилья от государства не полагается.

– Но у Милы тоже мама жива.

– В самом деле? – искренне изумилась Катя. – Странно. Никогда о ней не слышала.

– Мила со своей матерью не общалась?

– Я об этом ничего не знаю.

И Катя нахмурилась.

– Наверное, мать Милы родительских прав лишили, поэтому Милке и комната отвалилась. Хотя все равно странно. Обычно только круглым сиротам жилье выделяют, которым уж совсем не к кому пойти. А если у ребенка хоть какие-то родственники есть, то органы опеки этого ребенка к ним вписать стараются. Оно и понятно, если есть возможность сэкономить, почему бы ею и не воспользоваться? Это на всех уровнях работает, хоть даже и на государственном.

– Ты так рассуждаешь, что сразу и не скажешь, каким бизнесом занимаешься.

– По-вашему, если женщина торгует своим телом, то она обязательно грязная и необразованная деревенская дура? Между прочим, во всей Европе этот бизнес давно легализован. А у нас теперь тоже свой комитет имеется. И партию мы создаем. Хотим добиться от правительства, чтобы наш бизнес был и у нас в стране узаконен.

– Что? – хохотнул Ваня. – И налоги платить будете?

– Да! И налоги тоже! Почему бы и нет? Раз мы получаем деньги за оказываемые нами услуги, значит, должны пополнять казну!

Ваня заткнулся, пораженно глядя на Катю.

– Мы добиваемся для наших девушек равных прав с другими категориями граждан, – вещала та. – Пока что девушки, работающие на панели, практически ничем не защищены от хулиганских выходок и откровенного насилия. Именно среди проституток наиболее высок процент смертности. Одинокую стоящую у обочины девушку может подобрать не обязательно клиент, это может быть и маньяк, и психопат, и просто откровенный садист, которому нравится мучить и убивать.

– Скажи, а Мила никогда не выходила м-м-м… подработать?

– Ну, случалось пару раз. Но ей у нас не понравилось. Она сначала мужиков среди своих клиентов в парикмахерской цепляла. А потом, когда уволилась, ей этот Игорь подвернулся.

– Понятно. А то я уж подумала, вдруг Милой какой-нибудь психопат заинтересовался, один из тех, про которых ты говорила.

– Вряд ли. Зачем психопату так далеко ходить? Каждый день на трассе стоит много девушек. Подходи и бери любую.

Выяснив у Кати телефон Насти, подруги попытались дозвониться девушке. Но у нее был включен автоответчик, который раз за разом произносил одну и ту же фразу:

– Я сейчас не в городе. Когда приеду, обязательно вам перезвоню.

В итоге сыщицам пришлось оставить эти напрасные попытки, и они набрали номер Полины. Но и ей дозвониться не удалось. Женщина отключила свой сотовый, на работе ее не было, а номер отделения, в котором находился задержанный Игорь, подруги не знали.

– Наверное, Полина на нас жутко обиделась, – предположила Инга.

Но Алена сильно удивилась:

– За что это?

– Мы обещали ей помочь.

– А мы чем, по-твоему, занимаемся?

– Нам надо было сразу с утра мчаться к Игорю.

– Успеем еще с ним поговорить, – отмахнулась Алена. – Они с Милой на пару затеяли какую-то аферу. Мы должны понять, какую именно. Ведь к Игорю нас вряд ли пустят, придется общаться через его адвоката. А для этого мы должны предельно четко сформулировать те вопросы, которые хотим задать парню.

Исчерпав все идеи и так и не дозвонившись до Полины, подруги поняли, что пришел черед ехать к матери Милы. Сыщицы и так уже очень сильно отклонились от своего первоначального замысла. И про данное следователю обещание тоже нельзя было забывать.

– Вот только что-то мне сомнительно, чтобы женщина, двадцать с лишним лет назад сбывшая ребенка с рук и ни разу о нем не вспомнившая, вдруг воспылала желанием оплатить ему достойные похороны.

– Мы не знаем финансовых возможностей матери Милы.

– Уверена, это какая-то опустившаяся личность.

– В таком случае она может и пошевелиться. Ведь у Милы была в собственности ее комната. Может, хотя бы желание получить наследство заставит эту даму раскошелиться хоть на самые скромные похороны?

Квартира Гербарии находилась в симпатичном доме в центре города. И едва подъехав к нему, подруги сразу же поняли: ни о какой нужде речи идти не может. Мать Милы жила в старинном доме.

– На фасаде-то сплошные стеклопакеты.

– И окна у всех чистые.

– И занавески по несколько тысяч за метр. Отсюда вижу, что итальянские.

– Тут живут богатые люди.

В архитектуре самого дома, который был очень красив, преобладали нотки модерна. Но восторжествовать окончательно ему мешал общий облик улицы, застроенной домами в классическом стиле с белыми колоннами и портиками. Поэтому получился такой разбавленный модерном классицизм.

В подъезде было прохладно и просторно. Тут были пальмы в кадках, ковер на полу, и в удобном кресле сидела сухощавая пожилая дама, которая читала Пруста.

– Мы можем видеть госпожу Федосееву?

Дама подняла на шум глаза и торжественно произнесла:

– Нет, не можете.

И снова уткнулась в свою книгу.

– Почему не можем? Объясните!

– Сейчас лето. А летом семья госпожи Федосеевой живет за городом.

– Значит, тут их нет?

– Девушка, чем вы слушаете? Я же сказала, они живут за городом.

– А где?

– Поселок «Солнечный берег».

И консьержка вновь опустила глаза в книгу. Видимо, Пруст ей был куда интересней стоящих перед ней посетительниц.

– Еще одну минуту вашего внимания… Госпожа Гербария отправилась в этот «Солнечный берег» не одна?

– Они отправились туда с супругом. Теперь вы уйдете наконец?

Спрашивать, где находится поселок с таким волшебным названием, подруги у сердитой дамы уже не рискнули. Но не беда, у них ведь есть Интернет. А в нем можно найти любую или практически любую информацию обо всем и обо всех.

Как вскоре выяснилось, поселок «Солнечный берег» располагался на берегу одного из Ждановских озер. Место было живописное, к тому же оно находилось достаточно близко к городу.

Въезд в поселок охранялся, но не так чтобы очень строго. У Вани лишь попросили показать удостоверение личности, но фамилию не переписали, ограничились тем, что сверили фото с оригиналом. А у женщин даже и того не потребовали.

– Защита от шпаны и случайных хулиганов, – резюмировал Ваня. – Увидели, что мы на дорогой машине, сами из себя все такие приличные, вот и пропустили без лишних вопросов. От серьезных людей такая охрана не спасет, но от местных гопников запросто.

Как частенько случается, новенький поселок, застроенный симпатичными двух– и трехэтажными коттеджами, находился в довольно близком соседстве с другими куда более простыми и даже бедными домами. Например, на соседнем берегу озера из-за деревьев проглядывали серые стены старого двухэтажного многоквартирного дома. Населяющие этот дом люди могли попасть в «Солнечный берег» только в качестве прислуги.

Дом семьи Федосеевых друзья нашли быстро. Но вот попасть внутрь оказалось не так-то просто. Сколько друзья ни стучали, им никто не ответил.

Они прошли дальше и наткнулись на торговый павильон, снабженный простой и доходчивой табличкой – «Продукты». Зайдя внутрь, друзья обнаружили тут совсем не плохой ассортимент. Имелся даже свежий хлеб, который пекли в небольшой пекарне по соседству и который был еще теплым, когда Инга взяла его в руки. Она не удержалась и отломила корочку.

– Проголодалась я что-то. Бери тоже.

Она протянула кусок Алене.

– Да, давай, – согласилась та, – пожую горбушку. А то еще неизвестно, когда мы эту Гербарию дождемся. Как по-твоему, где она может шататься столько времени?

Но Алена получила ответ на свой вопрос совсем не от Инги. Продавщица подняла голову и неодобрительно уставилась на Алену.

– Гербария Викторовна людям помогает, с восьми утра и до трех часов дня на ногах. Лечит, кормит, в город возит, чтобы справки, пособия, а иной раз и документы могли себе оформить.

– Людям? Каким людям?

– А всяким разным. Гербария Викторовна никому не отказывает. Кому нужно, тому и помогает.

– А где ее можно найти?

– Сейчас она в Клоповнике. Но через полчаса вернется.

– Клоповник?

– Видели дом на другой стороне озера? Он самый Клоповник и есть. Я сама там раньше жила.

– А теперь?

– Теперь у меня во Всеволожске квартира, между прочим, Гербария Викторовна для меня ее выхлопотала. А Клоповник как стоял, так и стоит, и еще много лет простоит, коли не сожгут. Туда Гербария Викторовна каждое утро и уходит. Помогает там всем, кому можно еще помочь.

– Дама-благодетельница.

Но продавщица не заметила издевки в словах Инги и вдохновенно продолжила:

– Прежде в нашем доме многие квартиры пустовали. А как Гербария Викторовна приехала, она весь наш дом выкупила, нам всем отдельные квартиры в городе выбила, а дом реконструировала и для своих бедняков приспособила.

– Для кого? – не поняла Инга.

– Из домов престарелых стариков себе подбирала, из больниц и ночлежек бомжей. Смотрела, чтобы достойных людей набрать. Не тех, кто сам на дно опустился, а тех, которым просто не повезло в этой жизни. Всем этим людям Гербария новый шанс дала.

– Поселила в Клоповнике и помогла оформить пособие. М-да… И чем же еще занимается эта дама?

– Кормит их, одежду и обувь покупает. Лечит, жизни учит. С восьми и до трех часов она благотворительностью занимается. Ну, а потом домой приходит, отдыхает, к приезду мужа готовится. Он часикам к пяти-шести приезжает. Они вместе обедают, а потом куда-нибудь едут развлекаться или дома остаются. Ну, или в город выбираются. Но опять же, Гербарии переодеться, отдохнуть от ее трудов надо.

– Значит, если мы немного подождем, то Гербария обязательно появится у себя дома?

Часы показывали без четверти три, и продавщица кивнула. Потом она отвлеклась на двух покупателей – двенадцати и четырнадцати лет, которые хотели жвачку, шоколад и пиво. Пиво им продавщица продала лишь безалкогольное, да и то не удержалась от небольшой лекции о том, как плохо заканчивают те мальчики, которые в школе пьют алкогольные напитки.

– Вот на той стороне озера Клоповник видели? Сходили бы туда да посмотрели, как жертвы зеленого змия бедствуют. И клопы-то их жрут, и зимой из всех щелей и подпола дует. А как лето, так тут и змеи, и комары злые из леса целыми тучами прут.

В ее описании Клоповник казался чем-то вроде ворот одного из семи кругов ада, и звучало это угрожающе.

– А уж когда счета за коммуналку придут, тут уж хоть плачь, хоть вешайся, – бубнила продавщица. – Центрального отопления и горячей воды у нас в Клоповнике отродясь не было, а в счетах цифры со многими ноликами за эти услуги проставлены. Пойдешь к чиновникам, а они руками разводят. Ошибка, вернем вам задним числом ваши взносы, пересчитаем. Но раз уж начислена сумма, будьте добры заплатить все целиком и сразу. А иначе будем вынуждены отключить также и холодную воду, и свет, и газ, хотя они и по другим ведомствам проходят.

Подруги вышли, не дослушав длинного перечня страданий, которые поджидали поселившихся в Клоповнике людей. Если судить по словам продавщицы, то жизнь в этом месте должна была стать для бедолаг не отдыхом или благом, а ежедневным и ежечасным страданием.

Глава 8

Однако ни в три часа, ни в три с четвертью, ни даже в половине четвертого Гербария к себе домой так и не вернулась. Это вызвало удивление не только у продавщицы, но и у других обитателей «Солнечного берега», привыкших к пунктуальности Гербарии, которая с точностью швейцарских часов ежедневно отмеряла путь вдоль озера, чтобы добраться до дома, заселенного ее подопечными бедняками.

– Не тетка, а часы. Дождь или вёдро, а она по дороге чапает к своим доходягам. Уж сколько ей все вокруг твердили – бросьте вы их, никудышные ведь людишки, а она знай свое гнет. Людям помогать надо, только добрыми делами собственные грехи искупить можно.

При упоминании о грехах Гербарии, которые ей позарез требовалось искупить, все трое сыщиков переглянулись между собой. У всех них мелькнула одна и та же мысль: если Гербария так уж мечтает искупить свои грехи, что помешало ей начать с собственной дочери? Почему уход и забота за совершенно посторонними ей людьми был для нее важнее, чем забота об оставленной ею когда-то давно дочери?

Но ответ на этот вопрос могла дать только сама Гербария. А ее все не было и не было. Наконец терпение Алены лопнуло и она заявила:

– Как хотите, я пойду в этот Клоповник! Наверное, там что-то случилось, вот Гербария и задерживается у своих подопечных дольше обычного.

Дорога вдоль озера была очень даже живописной. Несмотря на то что берег тут был низким и весь порос камышом, осокой и ивняком, друзья наслаждались прогулкой. Но так было только до того момента, пока они не оказались рядом с Клоповником. И тут их позитивный настрой мигом угас. Было в этом доме что-то пугающее, что-то мрачное и какое-то совсем окончательное. Казалось, что, попав сюда однажды, останешься тут уже на всю жизнь. Это был итог, черта всей жизни. И трое стариков, сидящих на лавочке перед домом, лишний раз подтверждали эту мысль.

Лица у всех троих были напряжены, губы судорожно сжаты. А когда подруги спросили у них про Гербарию, в их глазах появилось нечто похожее на панику. Старики прикинулись глухими, слепыми и немыми, хотя подруги видели, как до того они прекрасно общались между собой.

– Пойдем в дом, может быть, Гербария там.

Внутри дома было довольно чисто. Во всяком случае куда чище, чем можно было предположить. Окна сверкали, повсюду висели накрахмаленные занавески, в холле стоял даже диванчик, прикрытый цветастым покрывалом. Но от всего этого веяло такой казенщиной, такой бездушностью и холодом, что язык не поворачивался назвать это место жилым домом.

Возле диванчика стоял небольшой журнальный столик, на котором были тщательно разложены журналы и стояла ваза. Так вот в сезон цветочного изобилия, имея в нескольких шагах заливные луга, буквально покрытые цветочным ковром, ни одному из обитателей Клоповника не пришло в голову пойти в поле, набрать цветов и поставить их в вазу, чтобы хоть немного оживить этот дом.

– Вы кого-то ищете?

На друзей смотрели два круглых глаза.

– Мальчик! Скажи нам, где Гербария?

– Она ушла. Только я не мальчик, а девочка.

И вперед выступило странное создание, одетое в аккуратно заштопанные джинсы, которые были велики на два размера; не новые, но еще достаточно крепкие мужские сандалии и чистую, сшитую из детской пеленки ситцевую рубашку с теми неизменными цветочными мотивами, которые не меняются на ткацких производствах нашей страны еще с советских времен.

– Девочка? А как тебя зовут?

– Лена.

Друзья с сомнением разглядывали этого ребенка. Волосы на голове были коротко обкромсаны. А кончики пальцев на руках и ногти покрыты густым слоем зеленки.

– А кто же тебя так одел?

– Гербария принесла одежду. Моя прежняя совсем истрепалась, у родителей денег нет, вот Гербария и принесла мне эту.

– И тебе нравится?

– Нормально, – уклонилась от прямого ответа девочка, старательно пряча глаза, как недавно это сделали трое стариков на лавочке.

– А давно ушла Гербария?

Девочка взглянула на часы. Это были самые дешевые часики, какие только можно себе представить. Они не были снабжены ни кокетливой завитушкой, ни фигуркой любимого мультяшного персонажа, даже краска для ремешка была выбрана самая практичная – черная. Наверняка это был очередной подарок Гербарии. Но время часы показывали точно. И девочка сказала:

– Она ушла в половине третьего. Она всегда уходит в одно и то же время.

– И куда она собиралась пойти?

– Конечно, домой, в «Солнечный берег». Она там живет.

– Мы как раз оттуда. Гербария до сих пор еще не вернулась.

Нечто похожее на любопытство промелькнуло в глазах девочки.

– Куда же она подевалась? – с интересом пробормотал ребенок. – Вот странно.

– А Гербария всегда ходит одной и той же дорогой?

– Да. Тут всего одна дорога и есть. Вы по ней пришли, разве не встретили Гербарию?

– Никого не встретили.

А Инга предположила:

– Может быть, она в лес пошла прогуляться?

– Странно, – повторила девочка. – Пойдемте, у дедушки спросим. Он с друзьями целый день на лавочке сидит, они должны были видеть, в какую сторону хозяйка пошла.

Дедушкой оказался один из стариков, с которыми безуспешно пытались поговорить сыщики. Но если для них они притворялись бесчувственными колодами, то при виде девочки, вышедшей к ним, явно обрадовались.

– Ленка, куда лыжи навострила? Если в лес, то корзину возьми. Вот бери, я для тебя уже припас кузовок.

– Петров говорит, подберезовики в дальнем бору поперли. Иди, пока Гербария не видит, грибов со сметаной нажарим. Но на всякий случай лисичек прибери да сверху подберезовики прикрой. Из всех грибов Гербария только их одни и признает. Увидит, не станет к тебе карательных мер применять.

– Сухарь на дорогу хочешь? – спросил третий старик. – Все-таки еда, а Гербария говорит, что сухари даже полезнее свежего хлеба.

– У нее все полезное, что противное, невкусное и некрасивое, – ответила ему девочка.

– Ну, на то она и важная дама, чтобы любить все то, что нормальному человеку противно. Возьми сухарь-то. Мне с моими протезами его и не разжевать, а тебе в самый раз будет.

– Нет, спасибо.

– Не хочешь сухаря?

– Нет. И в лес я тоже не пойду. Я Гербарию искать отправляюсь!

Судя по ошеломленным лицам стариков, им такая идея казалась просто дикой.

– Чего же ее искать? Хочешь или не хочешь, а завтра в восемь снова сюда явится.

Лена кивнула в сторону трех сыщиков:

– Они вот только что из поселка, говорят, Гербария назад не возвращалась.

Эта новость заинтересовала стариков настолько, что они поднялись на ноги и окружили подруг и Ваню. Убедившись, что Лена не врет и не выдумывает, они принялись обсуждать ситуацию.

– То, что в поселок она пошла, – это факт.

– Мы перед домом сидели, воздушно-солнечные полезные для здоровья ванны принимали.

– Видели, куда она потопала.

Алена спросила:

– Женщина была одна?

– Одна была.

– И вы никого не заметили, кто мог бы за ней следом пойти?

– Это вы к чему такое спрашиваете? – внезапно насторожился дедушка Лены.

– Просто к тому, что мы могли бы найти этого человека и узнать у него, куда госпожа Федосеева могла свернуть с дороги к поселку.

– А некуда ей там сворачивать. От нас все время вдоль по берегу, потом через лесок, снова на холм, и вот уже «Солнечный берег», рукой подать.

Алена пожала плечами:

– Тогда мы еще раз пройдемся. Может быть, мы каким-то образом разминулись с госпожой Федосеевой и она уже в поселке.

Старики молча покивали, а Лена пошла вместе с друзьями.

– Тебе Гербария нравится?

– Надоела она нам хуже горькой редьки, – откровенно вздохнула девочка. – И это не одна я так думаю, все у нас так же считают. Но куда деваться? Все мы у Гербарии куплены и посчитаны.

– В каком это смысле?

– Продали нас ей.

– Как это продали?

– А вы не слышали, как людей продают? Все по закону. Опекунство над стариком или ребенком оформляют, и привет! Бомжи тоже хорошо идут, они вообще люди бесправные. Но Гербария еще ничего, она не злая, только очень уж принципиальная и насчет всякого там здорового образа жизни сдвинутая. Ни мяса нам есть нельзя, ни колбасы. А уж про лимонад или чипсы с шоколадными батончиками я вообще молчу. Да ладно, я этих шоколадок не больно-то много и в прежние времена видела. Но все-таки с родителями веселей было, чем с чужими людьми жить.

И Лена поведала поистине удивительную историю о том, как ее славный, но слабый папаша, обожающий залить за воротник, продал свою дочь даме из попечительского совета всего за пару тысяч рублей.

– По всем документам Гербария – моя опекунша. Документы мои у нее, так что я вроде как при ней должна находиться. Ну, сначала я не против была, думала, что мы в городской ее квартире останемся. А она меня в Клоповник привезла и с Зоей и Васей поселила. Вроде как они теперь мои родители. А Зоя с Васей они ничего, меня не обижают, только скучно с ними до ужаса. Они оба немые, между собой знаками разговаривают, а я и не понимаю ничего. Сижу, глазами хлопаю, словно бы и не они убогие, а я сама.

– Зачем Гербария так с тобой поступила?

– Не по злобе, конечно, – вздохнула девочка. – Гербария о моем будущем думает.

– Будущем?

– Она все время твердит, чтобы я азбуку для глухонемых учила. Дескать, потом я в педагогический учиться пойду. Стану глухих и немых деток разным вещам обучать. Она для меня уже и местечко присмотрела в ее подшефном детском садике. Дескать, зарплата у них выше, чем всюду в других садах, а хороших специалистов никогда не хватает. Вот я и буду там работать.

В голосе Лены звучала глухая тоска, хотя в принципе ничего ужасного в планах Гербарии на будущее этой девочки не было. Ну, если только выкинуть из внимания тот факт, что, строя свои планы, Гербария совершенно не принимала во внимание желание самой Лены.

– Раньше до нас другие в Клоповнике жили, – принялась вдруг говорить Лена. – Я когда в свою комнату въехала, сразу поняла, тут до меня какая-то другая девочка жила. Ну, я как-то спросила у Гербарии, кто она такая была и куда делась. А Гербария мне ответила, что тот ребенок ее разочаровал и она вернула его обратно.

– А ты обратно к родителям не хочешь?

– Не очень. А еще меньше я хочу разочаровать Гербарию.

– А твои настоящие родители? Они разве не пытались с тобой увидеться? Проверить, все ли у тебя в порядке?

– У них если деньги заводятся, то они их на бутылку тратят. А чтобы сюда добраться, билет на электричку покупать надо или за маршрутку платить. Нет, не приезжают они, я их и не жду.

И Лена отвернулась, стараясь делать вид, что все у нее прекрасно, она всем довольна и лучшей участи для себя не ждет. Но подруги видели, что такое насильственное облагодетельствование девочки ей самой не очень-то по душе.

– А трое стариков, которых мы видели? Один из них и впрямь твой дедушка?

– Нет. Этих троих Гербария в доме престарелых нашла. Надо сказать, когда их к нам привезли, ни один из них ходить не мог, а сейчас все трое до лавочки и вокруг дома даже запросто бродят. И когда Гербарии охота приходит, она кого-нибудь из них с собой берет, покататься. Они довольные возвращаются, какая ни есть, а все же прогулка.

– И куда ездят?

– Не говорят. Но кататься старикам нравится. Так нравится, что и назад, говорят, возвращаться неохота. Но очень уж им не по душе та пища, которой их Гербария пичкает. Она им все полезное, а им сладенького и вкусненького хочется. Слышали, как они меня за грибами пойти склоняли? Грибы – это у них первое лакомство. Только Гербария не разрешает их грибами кормить, исключение только для лисичек и шампиньонов. А все прочие грибы она вредными для здоровья считает. Их собирать – это значит нарушить ее правила. А что с нарушителями бывает, мы все знаем.

– И что с ними бывает?

– Наказывают их.

– Бьют?

– Всяко бывает. Некоторых назад отсылают, это для них пострашнее порки. Дядя Федя, которого Гербария на поруки взяла, к примеру, обратно к себе на поселение зековское уехал.

– А за что? Что он натворил?

– Так ведь надо же было напиться прямо с утра и на пороге заснуть. Гербария как его увидела, побледнела вся, а после обеда за Федей уже полицейская машина приехала. Так обратно и уехал, даже похмелиться ему Гербария не позволила. Вот какая суровая! Мой папаша всегда говорит, когда человека похмелье мучает, его даже змея не кусает. Выходит, Гербария хуже змеи.

Если исходить из недетских историй Лены, все обитатели Клоповника должны были дружно ненавидеть свою благодетельницу. Удивительное дело, они жили на природе, на берегу красивейшего озера, вокруг них был лес, да и сами условия были куда лучше, чем прежде у многих из них. Горячую воду они запросто нагревали в бойлере. А центральное паровое отопление не нужно тем, у кого есть собственная котельная. Обитатели Клоповника были теперь сытыми, одетыми и здоровыми.

Но вот парадокс: в прежней своей жизни – грязной и полной паразитов – они были счастливы. А живя в почти стерильных условиях, придуманных и созданных для них Гербарией, люто ненавидели свою жизнь и считали Клоповник настоящей тюрьмой.

Друзья в обществе Лены прогулялись вдоль озера и дошли до «Солнечного берега». Лена с любопытством озиралась по сторонам. Обитателям Клоповника строго-настрого запрещалось забредать в поселок, где жила их благодетельница.

Даже в случае чрезвычайных обстоятельств людям предписывалось сообщить о своих проблемах на автоответчик со специальным номером, но ни в коем случае не тревожить своими бедами благодетельницу после трех часов дня. Гербария и тут была верна своим принципам. Если что-то с обитателями Клоповника случилось, это должно было происходить в промежутке между восьмью и тремя часами пополудни.

– А мы и не думаем ее тревожить в другое время. Своими силами справляемся, лишь бы лишний раз ее не видеть.

– Вы так ее не любите?

– С восьми до трех – это ее время. Зато с трех и до восьми – это уже наше. Можно и потерпеть, всего-то семь часов выходит. Неполный рабочий день, так мой папа всегда говорил.

– Гербария платит вам деньги?

– Она покупает нам еду, лекарства и вообще все, что нам нужно для жизни. А мы должны стараться, чтобы вещи служили нам как можно дольше.

Все это было бы замечательно, кабы не одно «но». И звучало оно так – «Но в поселок Гербария не возвращалась».

Это «но», маленькое и незаметное вначале, постепенно разрасталось до размеров огромной черной грозовой тучи. Теперь к поискам Гербарии подключились представители охраны поселка, а также несколько добровольцев.

Впрочем, сперва дело ограничилось тем, что мужчины, не поверив словам сыщиков, дошли до Клоповника и лично убедились, что госпожи Федосеевой тут нет. Тогда они снова прошли по дороге обратно к поселку, внимательно поглядывая по сторонам. Лезть в придорожные заросли никому не хотелось. Тем более что дорога проходила частично по низине, а хлюпать по болотистой местности, распугивая жуков и пиявок, всем было противно.

– Надо ей позвонить на трубу! – осенило наконец одного из охранников «Солнечного берега».

– У нее нету мобильного телефона, – быстро сказала Лена. – Гербария Викторовна не признает сотовую связь. Считает ее вредной для здоровья.

– Правда, никогда не видел ее с сотовым в руках, – растерянно пробормотал охранник. – А как же с ней связаться? Может, мужу ее позвонить?

Господин Федосеев, услышав об исчезновении жены, встревожился:

– Гербария должна быть дома. Мы с ней сегодня идем на прием к одному моему деловому партнеру, жена собиралась блистать среди гостей, поэтому сейчас она уже должна собираться. Вы уверены, что ее нету дома?

По голосу Федосеева было понятно, что если это окажется так, то звонившему не поздоровится.

– Может быть, она забыла про прием?

– Исключено. Моя супруга очень пунктуальный человек. Если она себе в плане что-то отметила, то никогда не ляжет спать, пока не выполнит весь список целиком.

Да, прекрасно обладать такими отменными организаторскими способностями, силой воли и железным характером. Вот только каково приходится тем, кто вынужден жить на попечении такого человека?

Но господин Федосеев продолжал говорить, требуя, чтобы начальник охраны поселка начал поиски его жены.

– Уверен, что-то случилось.

– Вы можете приехать?

– Я нахожусь на деловой встрече. А потом мне надо на прием, я же вам говорил.

– Пойдете без жены?

– Приеду, как только освобожусь.

Видимо, господин Федосеев также обладал железной выдержкой. Или же ему было просто плевать на жену? Но как бы там ни было, друзья и их помощники продолжили свои поиски госпожи Федосеевой. И в конце концов, пройдясь по дороге и внимательно просматривая всю прилегающую к ней территорию, один из мужчин произнес:

– Вроде бы в этом месте кусты повреждены.

Все столпились рядом с ним.

– Следы вроде бы чьи-то.

– Да, следы. И возле них как раз листья осыпались.

– И веточки кое-где поломаны.

– Тут человек проходил.

– И совсем недавно.

Плотные взрослые ветви не пострадали, но вот мелкие и более хрупкие осыпались на дорогу. Их было немного, так как в низинке все деревья и кустарники были обильно напоены водой, а их ветви всегда оставались упругими и тугими.

– Кто-то крупный прошел.

– Гербария?

– Может, и она.

Поколебавшись, один из охранников с тяжелым вздохом произнес:

– Ничего не поделаешь, придется все-таки туда лезть.

– Что ее туда понесло? Что ей там делать?

Ответа не было, и, раздвинув кусты, мужчины захлюпали по влажной почве.

– Ну что? – спросила Инга у замершей Алены. – Пойдем тоже?

– А у нас есть другой выход? Если Гербария там прошла, пройдем и мы!

– Но наша обувь! – простонала Инга. – Она же испортится!

Из них троих только у Вани была подходящая обувка для того, чтобы шлепать по грязи. Но и он отнюдь не рвался портить и пачкать свои ботинки.

– Я вот что придумал, – произнес Ваня, извлекая из кармана несколько голубеньких бахил. – Оберните-ка вы обе ножки целлофаном да босиком и топайте. В болоте всегда мягко, порезаться вы не порежетесь, а от влаги мешки вас уберегут.

– А ты?

– А я бахилы поверх ботинок надену. У меня таких острых каблуков, как у вас, нету. Я и в обуви по низине пройду.

И он пошел первым.

Вариантов у оставшихся на дороге подруг не было. Даже Леночка уже ушла. И послушно обувшись в голубые бахилы, сыщицы потопали следом за всеми.

Глава 9

Едва сойдя с дороги, подруги поежились. Тут царила очень неприятная атмосфера. Место было низкое, болотистое. На отряд сразу же набросились тучи комаров и другого гнуса. Дышать было тяжело от влажных испарений, поднимающихся от размякшей почвы. Да еще к тому же видимость затруднял обильно разросшийся ивняк.

Куда идти, было совершенно непонятно. И поэтому все разбрелись в разные стороны. Всем было ясно: свернуть с утрамбованной дороги в эту гнилую низину госпожу Федосееву могли вынудить только чрезвычайные обстоятельства.

– У меня нехорошее предчувствие.

– Может, еще все обойдется. Может, у нее живот прихватило или еще чего.

– Так прихватило, что она не смогла добраться до поселка?

– Может, ее кто-то позвал на помощь. Лена, как ты думаешь, если бы Гербария увидела, к примеру, тонущего человека, она бы кинулась ему на выручку?

Лена не сомневалась с ответом ни минуты:

– Да! Обязательно! Организовала бы спасательные работы и лично бы их возглавила.

– А если бы у нее не было времени на организацию? Сама бы ринулась спасать чью-то жизнь?

– Да. Гербария любит, чтобы все было в порядке.

Это подруги уже поняли. Они побрели дальше, с трудом продираясь через кустарник и утопая в вязкой грязи, старались найти местечки посуше и с ужасом думали о той пакости, которая может водиться в этих местах и которая может покусать их босые ноги.

Ванина затея с бахилами не удалась. Синие пакетики соскользнули у подруг с ног уже через несколько шагов. И теперь сыщицы прыгали с одного сухого островка на другой с ловкостью диких коз.

Но внезапно Инга произнесла:

– Смотрите, там у воды что-то виднеется!

Алена тоже посмотрела в ту сторону и вскрикнула. Лена же нахмурилась:

– Синее… Сегодня на Гербарии был синий джинсовый сарафан. Неужели это она?

Девочка оказалась права. Это была Гербария, но ближе к берегу лежала лишь нижняя половина ее тела. Голова, плечи и руки были до сих пор скрыты под водой.

– Вытаскивайте ее, что вы стоите?

Но надежда на то, что Гербарию еще удастся откачать, исчезла сразу же, как только из воды показалась ее голова с вытаращенными глазами и открытым ртом. Лицо мертвой Гербарии перекашивала такая гримаса ужаса, что можно было не сомневаться: умирая, она прекрасно сознавала все, что с ней происходит.

– Она… она умерла?

– Да. Леночка, отвернись.

Но девочка не уходила, продолжая смотреть на свою мертвую хозяйку.

В воде возле тела Гербарии плавали какие-то стеклянные осколки. На одном из них, что покрупнее, была наклеена этикетка.

– Водка «Octopus», – прочитал кто-то. – Ребята, бутылка-то из-под водки.

И по толпе спасателей пронесся гул:

– Да не может быть, чтобы она пьяная была!

– Может!

– Вот чего она сюда поперлась! Хотела в тишине и покое раздавить бутылочку на природе.

– Дома-то нельзя, муж да прислуга.

– А тут красота. Озеро, бережок.

В этом месте над озером склонилась старая черемуха. Ствол дерева был таким толстым и прочным, что казался созданным для сидения.

– Туда она со своей выпивкой и забралась.

– Отдыхала она, да переусердствовала.

– Выпила лишнего, задремала и в воду бухнулась.

– Бутылка разбилась, а сама Гербария утопла!

И тут же послышались выводы из случившегося:

– Выходит, она тайком от всех выпивала.

– И как это мы раньше ничего не замечали?

– Потому и не замечали, что пила Гербария тайком, забравшись в эти дебри.

Вроде бы версия о тайном алкоголизме Гербарии, который она старательно и вполне успешно скрывала от всех окружающих много лет подряд, была вполне ничего себе, но подруг она не устроила.

– Зачем она выбрала именно это место? Тут противно.

– Зато безлюдно. В других местах ее соседи могли увидеть, а сюда бы точно никто не сунулся.

– А лицо? У нее на лице написан страх.

– Сообразила, что захлебывается, а сил, чтобы выбраться, уже не было.

– Водка ее погубила, это ясно.

– Не она первая, не она последняя, кто от водки гибнет.

И только Ваня прислушался к Алене и Инге и предложил:

– Надо поискать следы вокруг.

Но скоро выяснилось, что после того как отряд спасателей потоптался на берегу, искать тут уже нечего. И Инга удрученно произнесла:

– Тут ничего не видно. Все затоптано.

– Тогда осмотрим тело до приезда полиции.

На лицо мертвой Гербарии уже уселись какие-то мошки. Лена сорвала лист папортника и осторожно прикрыла им лицо покойницы. Но подруги уже увидели, что покойная отнюдь не была красавицей. В ней чувствовалась страсть к власти, решительность и сила, но красоты и душевного благородства в ее чертах не наблюдалось.

К тому же, как с неприязнью заметили подруги, покойница отнюдь не была худышкой. Посадив своих подопечных на якобы здоровое питание, исключив из их рациона все копченое, острое, вяленое, жирное и сладкое, самой себе любимой Гербария во вкусненьком не отказывала. Видимо, потому что она была здорова, богата и благополучна?

Итак, покойница обладала упитанным и холеным телом. Ее полные пальцы были буквально унизаны дорогими кольцами, на запястье покачивалась золотая цепочка, а на другой руке красовались часы, также золотые и усыпанные бриллиантами.

И прибывший на место трагедии местный полицейский, осмотрев убитую, решительно заявил:

– Одно могу вам сказать: все ценности остались при покойнице, это точно не ограбление.

Был он маленький, щуплый и лысенький, но при этом страшно деловитый.

– Покойная выпивала?

– Никто не замечал.

– Откуда тогда тут эта бутылка? Она явно появилась здесь совсем недавно.

И сняв с лица покойницы папоротник, полицейский наклонился, принюхиваясь.

– Фу! – поморщился он и даже лицо вытер чистым носовым платком. – Разит, как от винокурни! Она же пьяная в дымину! Целую бутылку в одиночку высосала, в таком состоянии и в луже захлебнешься.

– С дерева бухнулась. Небось там со своей выпивкой сидела. На берегу-то сыро.

– Прекрасная версия! – обрадовался полицейский. – Забралась на дерево, не удержалась, упала в воду и, пытаясь выбраться на берег, захлебнулась.

– Очень уж странно она в таком случае лежит, – рискнула предположить Инга. – Словно не из воды выбиралась, а наоборот, в воду ползла.

– Лежит… – недовольно проворчал полицейский, почесав лысоватую макушку, которую уже укусил не один комар. – Ну и что с того, как она лежит? Пьяная была, вот и ползла сама не видя куда!

Окружающие тут же подхватили:

– Нет, ну надо же так нажраться!

– И без закуски!

– А еще приличная женщина!

– Бутылку с собой взяла и до конца ее высосала.

Алена слегка ущипнула подругу за руку, привлекая к себе ее внимание.

– Ой! Чего щиплешься?

– Я легонько.

– Будто бы не знаешь, что у меня от твоего «легонько» потом неделю синяк на руке будет красоваться.

– Извини. Я не хотела.

– А чего хотела?

– Посмотри на бутылку.

– Она же разбита.

– А этикетка? Осколки? Они тебе ничего не напоминают?

Инга послушно посмотрела. Осколки как осколки.

– А этикетка?

– Водка «Octopus». Ого!

– Теперь понимаешь? Такая же бутылка была в комнате у Милы! Рядом с ее телом!

– Ты уверена?

– На все сто процентов!

Инга в изумлении уставилась на подругу:

– И что это может значить? Гербария и Мила отоваривались в одном магазине?

– Мила не сама купила себе водку. У нее в последнее время денег совсем не было. Она не работала, а ее прежние кавалеры исчезли, когда Мила завязала с прежней веселой жизнью.

– А какая твоя версия? Почему Гербария купила себе ту же водку, что пила ее дочь?

– Может, это она ее и угостила?

– Гербария? Милу? Но они же не общались друг с другом! Вспомни, Гербария ни разу не наведалась к Миле, пока та жила в детском доме.

– А потом у нее совесть проснулась.

– Нет, Гербария такая монументальная особа, если бы она наведалась к Миле, кто-то из соседей обязательно бы ее увидел, запомнил и сказал бы о ее визите полиции.

– Надо будет еще поспрашивать людей, показать соседям Милы фото Гербарии, но откровенно говоря, мне тоже кажется, что в гостях у Милы была не она.

– Конечно! Что ей там делать?

– Заботиться о своей дочери, например! Пусть и с опозданием, но все же!

– И начала заботу с того, что напоила Милу паленой водкой, а потом и сама ею же отравилась?

– Да, согласна. Нелепо как-то получается.

– И если бы Гербария захотела позаботиться о своей дочери, то, скорее всего, сделала бы это обычным для нее способом.

– То есть?

– Переселила бы Милу в Клоповник и стала бы ставить над ней свои опыты.

К приезду господина Федосеева у полиции уже возникла стройная версия произошедшего. Покойная выпила лишку, упала в воду и утонула. Вот только супруг Гербарии решительно воспротивился этой версии следствия:

– Моя жена не пила ничего крепче шампанского. Да и его она могла выпить максимум один бокал. Обычно она лишь брала бокал в руку и, разговаривая с людьми, делала вид, что отпивает. Но к концу вечера бокал у нее оставался почти таким же полным, как и в начале светского раута.

– Но как вы объясните запах спиртного, который исходит от покойной?

– Я ничего не желаю объяснять! Вы – полиция, вы и объясните мне, что произошло с моей женой. А ваша версия о том, что Гербария нализалась до такого свинского состояния, что полезла купаться и утонула в двух шагах от берега, просто бред! Не желаю больше слышать ничего подобного! С моей женой случилось несчастье, ищите злодея, который убил ее!

Услышав это, маленький полицейский откровенно затосковал.

– Можно будет проверить обитателей дома, который патронировала ваша супруга, – пробормотал он наконец.

– Вы об этих бедолагах из Клоповника? Бросьте! Они боготворили мою супругу! Впрочем… проверьте их, среди них есть парочка таких личностей… Я давно говорил Гербарии, чтобы она бросила этих доходяг. В крайнем случае оставила бы женщин с детьми и стариков. Если взрослый мужчина не в состоянии сам себе помочь, то нечего с таким и возиться. Он – мусор, бросовый материал, который не должен размножаться.

В общем, господин Федосеев подругам не понравился. Более того, он показался им отвратительным. Этот человек совершенно не скрывал, что всегда и всюду будет ставить во главу угла свои собственные интересы, только их он и примется отстаивать. На всех прочих ему чихать с высокой колокольни, как хотят, так пусть там внизу и барахтаются. Лишь бы ему самому урвать от этой жизни побольше, ведь никакой другой уже не будет.

– Найди мне убийцу моей жены! – угрожающе надвигался он на маленького полицейского. – Вынь и положь! Прямо сейчас отправляйся к этим голодранцам и выясни, кто из них был поблизости от места преступления!

Да все! Обитателям Клоповника воспрещалось далеко уходить от своего дома. Они должны были находиться под контролем госпожи Федосеевой даже в те часы, когда ее самой в Клоповнике не было.

Подруги почувствовали, как сжалась Леночка. Кажется, девочка не сомневалась: полиция, стремясь угодить мужу их хозяйки, обязательно найдет среди обитателей Клоповника подходящего козла отпущения. Может быть, им станет глухонемой Вася – «папа» Леночки. А может, это будет даже кто-то из трех стариков. Леночке совсем не хотелось терять тех людей, которые стали ей близки за это время.

Алена поняла, что пришло время вмешаться. Она кивнула Ване, показывая, чтобы он держался с ней рядом, и шагнула к полицейскому:

– У нас есть версия, кто мог убить Гербарию!

Полицейский облегченно перевел дыхание, а Федосеев уставился на Алену своими маленькими, заплывшими жиром глазками. Он мигом оценил и ее гардероб, и украшения, и маячащего за ее спиной Ваню. И поняв, что имеет дело с женщиной одного с ним круга, а то и побогаче, мигом сменил тон.

– Кто вы? – почти любезно поинтересовался он у Алены.

А узнав ее фамилию, сделался и вовсе приторным.

– Много слышал о вашем уважаемом супруге. Как он? Говорят, у него большие успехи, и скоро наш конный спорт получит нового Крепыша?

– Крепыш был орловцем-рысаком, бегал в «качалке», – сухо отозвалась Алена. – Муж занимается выведением скаковой породы лошадей будущих чемпионов стипль-чеза.

На взгляд Инги, суть дела от этой поправки не менялась. Но господин Федосеев почему-то страшно смутился, словно бы ему полагалось быть полностью в курсе дел могущественного Алениного супруга.

– Ах, ну да, ну да… Виноват, оговорился. И как у него успехи?

– Дело идет.

– И какими же судьбами вы к нам?

– Мы с друзьями занимаемся расследованием. И мы считаем, что данное убийство совершено тем же человеком, который уже отправил на тот свет Милу – дочь Гербарии Викторовны. И между прочим, он убил ее с помощью этой же водки.

И она носком туфли, которую к приезду Федосеева все же надела, пнула один из осколков, все еще плавающих у берега. Ни у кого не хватило сообразительности извлечь улики из воды.

Федосеев сначала покосился на разбитую бутылку, а потом с нескрываемым изумлением уставился на Алену.

– Дочь? – пробормотал он. – У моей жены была дочь?

– Да.

– При всем уважении к вашему супругу… вы ошибаетесь!

– Дочь не от вас, от другого человека.

– Гербария до меня не была замужем!

– Значит, она родила ребенка вне брака. Как раньше говорили, нагуляла.

– А потом сдала дочку в детский дом.

– Зачем вы порочите имя моей жены?! – горестно вскричал Федосеев, всем своим видом показывая, как ему неприятно, что супруга такого уважаемого человека так неуважительно ведет себя с простыми людьми.

– У нас есть доказательства. В метрике погибшей Милы Федосеевой черным по белому значится в графе «мать» имя вашей жены.

– Это совпадение!

– Боюсь, что во всей нашей стране женщин с именем Гербария найдется от силы две-три. А чтобы совпадало также имя, отчество и фамилия, таких и вовсе нет.

Федосеев молчал. Для него явно было шоком узнать, что у его жены имелась дочь, которую она от него скрывала. Впрочем, мужик ведь мог и притворяться.

– И что… девчонку тоже убили?

– Напоили такой же поддельной водкой. На вид бутылка была в точности как эта. Поэтому у нас есть версия, что мать и дочь отравил один и тот же человек.

– Но кто? Гербарию все обожали! Она занималась благотворительностью, жители одного дома целиком и полностью находятся… находились на ее попечении. Она создавала для тех людей домашний уют. Без моей жены они все просто пропадут!

Подруги промолчали, хотя у них было свое мнение насчет благотворительности Гербарии. А в Клоповнике попахивало не домашним уютом, а чем-то другим, если и не концлагерем, то казенным домом – это уж совершенно точно.

И все же, несмотря на выступление Алены, полицейский счел своим долгом нанести визит обитателям Клоповника. Тут уже знали о случившемся. И все жильцы пресловутого дома собрались возле крыльца. Вид у них был испуганный и счастливый одновременно. Никто из них не знал, чем закончится для них эта история, но все они были явно рады избавиться от «попечительства» Гербарии.

Пока полицейские задавали жильцам рядовые вопросы, переписывали их имена, данные и прочую необходимую для первичного ознакомления с предполагаемыми свидетелями произошедшего информацию, подруги отвели господина Федосеева в сторонку и попытались добиться от него хоть какой-то для себя пользы.

Муж Гербарии не сопротивлялся, памятуя в первую очередь о влиятельном и могущественном Василии Петровиче, который хоть и находился у себя в «Дубочках», но и оттуда мог дотянуться до обидчиков Алены. Да и внушительная фигура Вани невольно вызывала уважение у всякого, кто наблюдал его поблизости от себя.

Поэтому господин Федосеев выказал свое полное согласие ответить на все вопросы сыщиков.

– У вашей жены были враги?

– Помилуйте! Какие враги? Говорю вам, жена была образцом благовоспитанной, я бы даже сказал, благородной дамы. Гербария всегда четко знала, что и как нужно говорить и как держаться с тем или иным человеком. За это я ее и полюбил. Она обладала поистине куртуазными манерами.

Такое заумное словечко было явно не из лексикона господина Федосеева. Он и выговорил-то его с трудом. Федосеев позаимствовал его у своей жены. И он сам подтвердил подозрения подруг, произнеся:

– Моя жена была очень образованной и разбирающейся во всех тонкостях хорошего поведения женщиной. Она всегда знала, как нужно поступить. С ее появлением мне удалось сойтись ближе с такими людьми, которые прежде воротили от меня нос. Гербария умела показать свою значительность. Она ведь занимала видный пост, вы это знали?

– Простите… А у кого из вас доход был выше?

Федосеев смутился, но все же ответил:

– Официально у меня. Я занимаюсь частным предпринимательством, имею несколько магазинов, где торгую сантехникой и всем необходимым для дома и хозяйства. В летний сезон у нас прибавляется работы. Мои магазины напрямую сотрудничают с питомниками, где мы получаем рассадочный материал, саженцы плодовых и декоративных деревьев. Это хлопотно, но зато покупатель к нам валом валит.

– А придя за дешевой рассадой бархатцев, может попутно приобрести и еще что-нибудь?

– Совершенно верно.

– Значит, жена была на вашем содержании.

– Разве я так сказал? Я всего лишь объяснил, что официально я зарабатывал больше. Но иногда мне казалось, что Гербария имеет куда больший доход.

– И почему вам так казалось?

– Взять хотя бы этот Клоповник. Она ведь отремонтировала его за свой счет. И не просто сделала косметику, а полностью переоборудовала весь этот сарай. Честное слово, проще было снести старое здание и взамен его возвести современный панельный дом. Я ей так и говорил. Но жена и слышать не хотела о сносе Клоповника. Отправлялась туда каждый будний день и проводила там много времени.

Точней, с восьми до трех. Очень пунктуально, никогда не изменяя ею самой установленным правилам.

– Так вот, деньги на реставрацию Клоповника жена взяла не в банке под залог недвижимости и не у кого-то из наших общих знакомых. У меня она тоже не попросила денег. А это значит, у нее имеются собственные накопления.

– И кому они теперь достанутся?

– Понятия не имею. Мы вступили в брак будучи уже немолодыми людьми, оба ответственно отнеслись к этому поступку, поэтому по нашему брачному контракту мы обладали раздельными капиталами. Ни один из нас не имеет права вмешиваться в финансовые дела другого супруга. Разве что по обоюдному на то согласию.

– Я так понимаю, вы взяли фамилию супруги?

– Действительно, мы с Гербарией оба Федосеевы, – засмеялся мужчина. – Такой вот казус. Дело в том, что до нашего вступления в брак мы оба носили одну и ту же фамилию. Однофамильцы, понимаете?

Но Алену куда больше волновал другой вопрос. И она задала его Федосееву прямо в лоб:

– Вы являетесь наследником своей супруги?

– Нет.

Перед тем как ответить, Федосеев заколебался лишь на мгновение. Но Алена, не спускавшая с него глаз, заметила это и удовлетворенно кивнула.

– Не вы, ясно… А кто же тогда?

– По всей видимости, ее дочь.

– Дочь?

– Вы сами сказали, что у Гербарии была дочь.

Вот уж ничего нелепее невозможно и придумать!

– Но мать со своей дочерью не общались. По крайней мере нам ничего не известно о факте их личного знакомства.

– Тогда даже не знаю, как и быть. Близких подруг или родственников, таких, кому бы жена могла оставить свои накопления, у Гербарии не имелось.

– Но вы же сами сказали, вы с женой оба очень разумные люди. Вы должны были обсудить вопрос о наследстве.

– Если бы она собиралась оставить все имущество мне, полагаю, она бы об этом упомянула. Ведь я много раз говорил о том, что намерен свой капитал завещать двум сыновьям от первого брака. Они оба помогают мне в бизнесе, заинтересованы в его расширении и процветании, они достойные претенденты.

– И вы считаете, что у Гербарии могло возникнуть желание, в свою очередь, завещать все своей дочери?

– А разве это не логично? К примеру, только городская квартира супруги, где мы с ней обитаем в зимний период, может потянуть на кругленькую сумму.

– Как я понимаю, летом вы и ваша супруга живете в «Солнечном береге», уже в вашем доме?

– Этот дом построил я. Но место для него выбирала Гербария.

– Почему?

– Мне было, в общем-то, все равно где строиться. А вот моя жена сама выросла в окрестностях Всеволожска. Ей тут все было хорошо знакомо, и когда зашел разговор о строительстве коттеджа, жена настояла именно на этом районе. Я приехал, осмотрелся и остался доволен. Места тут живописные, близко от города. Если бы еще не этот Клоповник… Но это затея жены, я в нее не вмешивался.

– Ну, а зимой вы с супругой живете в городской квартире вашей жены?

– Приходится. Гербарии не нравится зимой в поселке. Она находит его унылым.

– А как обитатели Клоповника? Как же Гербария навещала их зимой?

– Жена сама водит свою машину, – с достоинством ответил господин Федосеев. – Зимой она ездила сюда сама.

– Как на службу?

Да, по всей видимости, так оно и было. Покойная считала свою затею с Клоповником чем-то вроде служебного долга. И в этом было что-то странное и пугающее. То ли Гербария пыталась таким образом искупить свою вину, то ли так понимала свое предназначение на земле. В любом случае ее затея попахивала не фимиамом, а серой из ада.

– Скажите, а где прежде трудилась ваша супруга?

– Жена всю жизнь проработала в сфере социального обеспечения.

– А именно? Каков был фронт ее работы? Пост, который она занимала, говорите, был значительным?

– Жена возглавляла ревизионную комиссию, которая занималась проверкой уровня жизни воспитанников детских домов и домов престарелых.

– И давно она уволилась?

Как показалось Алене, Федосеева этот вопрос смутил. Но он был деловым человеком, а значит, умел уходить от неудобных вопросов очень быстро и ловко:

– Служба отнимала у жены слишком много времени, я сказал, что пора это прекратить. Мой первый брак развалился по причине полнейшего нежелания моей первой жены идти навстречу моим интересам. Гербария согласилась, что место жены рядом с ее мужем. Она ушла со службы, сказав, что даже довольна тем, что у нее появилось собственное свободное время. Она сказала, что знает, чем его занять. Она занялась своей благотворительностью и была очень довольна.

– Значит, отойдя от служебных дел, ваша жена и построила Клоповник?

– Реконструировала и заселила его бедняками по своему собственному выбору.

– Выбору? И по какому критерию ваша жена отбирала себе бедняков?

И снова в гладкой речи господина Федосеева возникла непродолжительная, но весьма выразительная пауза перед ответом.

– Гербария считала, что есть люди, которым помогать бесполезно, – ответил он наконец. – Она очень придирчиво относилась к моральному облику тех, кто жил под ее покровительством. Все эти люди должны были отказаться от вредных привычек, вести исключительно здоровый образ жизни, некоторым предписывалось отказаться от мяса, рыбы, молочных продуктов и стать вегетарианцами. Жена считала, что мы – это то, что мы едим. Если человек буйного нрава, склонен к хулиганским выходкам, ему нужно налегать на вареные овощи и совсем забыть о вкусе шашлыка.

Да, на воде и вареной брюкве не особенно погудишь. После такой трапезы все мысли не о гулянках, а как бы дотянуть до ужина. И стоит ли вообще до него дотягивать, если получишь в лучшем случае миску каши на воде.

– А куда девались бедняки из Клоповника потом?

Вот теперь господин Федосеев смутился по-настоящему.

– Потом… потом никуда они не девались, так все там и живут, – пробормотал он.

– Но это уже не первая партия бедняков, которых ваша жена опекает. До них были и другие.

– Кто вам сказал?

– Не важно, сказали.

– Да, верно… были…

– И где они теперь?

– Я не знаю. Говорю же вам, я не вмешивался в эту благотворительную деятельность моей супруги. С самого начала считал это напрасной затеей. Но Гербарии нравилось. Она очень увлеченно занималась здоровьем своих подопечных. И моральным, и физическим. Но что именно и как у них там обстояло, мне не известно. Гербария вкладывала очень много сил в этих людей, они должны быть ей благодарны.

Итак, если исходить из версии господина Федосеева и полиции, то единственным, кто мог желать смерти Гербарии, была ее дочь. Но как быть, если эта дочь и сама уже была мертва к моменту гибели Гербарии? Следовало найти кого-то еще. И пока что на ум сыщицам не шел никто, кроме самого господина Федосеева.

Он явно врал, говоря, что содержание завещания его супруги ему неизвестно. Если у Гербарии не было никого из близкой родни, а с дочерью она не только не общалась, но вообще вычеркнула ее из своей жизни, то кто мог стать наследником Гербарии? Только он – ее законный родной муж.

Конечно, господин Федосеев не был похож на жестокого убийцу, способного расправиться с женщиной исключительно ради ее денег, но как знать, может быть, его подтолкнули на этот шаг чрезвычайные обстоятельства?

Глава 10

Алена, которой выпала честь вести допрос господина Федосеева, попыталась подойти к делу с другой стороны:

– Вы сказали, что у вашей жены не было близких родственников, кроме вас и дочери.

– О которой я узнал впервые только сегодня от вас, – подхватил мужчина.

– Но какие-то друзья у нее были?

– Нет, не думаю. Гербария избегала пустой болтовни.

– И что же, вашей жене никогда не звонили подруги?

– Звонили бывшие коллеги по работе. Ну, там, поздравить с годовщиной нашей свадьбы, Новым годом, другими праздниками.

– И все? Только дежурные поздравления?

– А что еще? Жена ведь уволилась со службы. Впрочем, иной раз по старой памяти ее просили заняться каким-нибудь сложным случаем. Но это так… в порядке личной любезности.

– А кто? Кто просил конкретно? Вы можете назвать имя человека, который звонил вашей жене?

– Это была женщина… как же ее звали… Клара Леонидовна? Нет, как-то иначе. Или Кора Леопольдована? Какое-то чудаковатое имя, и начиналось оно на «К».

Оказалось, что бывшую сослуживицу Гербарии звали Калерией. Ее телефон нашелся в бумажной записной книжке, в которую Гербария старательно дублировала все свои контакты.

– Жена не вполне доверяла электронике. Она избегала сотовых телефонов и всяких таких штук. Твердила, что бумагу уничтожить легко, а вот электронные документы способны погубить вас в один момент.

– Серьезно? У нее был печальный опыт?

Федосеев понял, что сболтнул лишнее, и прикусил язык.

– Вот тут записи супруги, – завел он разговор о другом. – Как видите, все фамилии записаны в строгом порядке.

Да, сейчас аккуратность Гербарии очень пригодилась подругам. Ведь несмотря на заверения Федосеева, что его жена не доверяла электронике, у Гербарии имелись странички в социальных сетях. Они использовались ею исключительно в качестве средства связи. Но если страница на компьютере была закрыта на пароль, который господину Федосееву не был известен, то имя Калерии Леонардовны было записано в длинном столбце других мужских и женских имен.

Многие из этих имен были вычеркнуты, и господин Федосеев пожал плечами на вопрос подруг.

– Значит, эти люди уже покинули наш мир. Побывав на похоронах, жена всегда бралась за список своих контактов. Электронный контакт она удаляла окончательно, а вот на бумаге просто зачеркивала.

Перечеркнутые одной черной чертой, они были вполне читаемы. Но Калерия Леонардовна была жива и здравствовала, как свидетельствовало из записей безукоризненно аккуратной Гербарии.

– Мы возьмем у вас ее телефон?

– Для вас все что угодно! – пылко воскликнул Федосеев, но тут же дух торговца, не упускавшего своей выгоды ни в чем, взял в нем верх над галантностью, и он прибавил: – Когда будете звонить Калерии, попросите ее оповестить всех их общих с женой знакомых. О дне похорон я извещу ее не позднее вечера следующего дня. И также попрошу ее к этому времени составить точный список всех тех, кто явится на похороны, а затем захочет помянуть мою жену.

– Как вы уже все спланировали.

– В ресторане всегда требуют точное число гостей, не хотелось бы платить за лишние рты, но и оставить человека без места тоже недопустимо.

Господин Федосеев был собран и деловит. Он уже примирился с мыслью о том, что стал сегодня вдовцом. И теперь просчитывал свои шаги в дальнейшем. Эгоизм Федосеева был столь велик, что он даже сейчас успел подумать о себе любимом. Что он будет кушать завтра и как будет жить дальше.

– Думаю, что на первое время можно попросить женщину, которая приходила к нам убираться и готовить два раза в неделю, приходить почаще, – бормотал новоиспеченный вдовец себе под нос. – Думаю, четыре раза в неделю будет достаточно. Да, вполне достаточно. Одного приготовленного обеда хватит на два дня. Что же, этот вопрос можно считать решенным.

Похоже, настоящей близости между супругами за время их брака так и не возникло. Господина Федосеева куда больше волновало то, что он будет кушать на обед завтра, чем то, кто мог убить его супругу. Гербария вышла замуж, исключительно рассчитывая получить статус замужней дамы, которого ей не хватало для веса в обществе. А Федосеева привлекла начитанность и образованность Гербарии, с такой женой он мог без всякого смущения показаться на публике.

Пока Федосеев обдумывал свое будущее, а Алена разглядывала записную книжку Гербарии, Инга потихоньку вышла из комнаты. Ей было нужно в уборную, и она полагала, что сумеет найти эту комнату самостоятельно. Но первая же дверь, которую она толкнула, привела ее в спальню самого Федосеева. Супруги спали не только в разных постелях, но имели отдельные комнаты для отдыха.

Сначала Инга смутилась, поняв, где очутилась, но затем любопытство взяло верх.

– Раз уж я тут оказалась, почему бы и не осмотреть тут все?

Ну, все или не все, а очень скоро Инга нашла в одном из ящиков стола шелковые женские трусики. Они были еще в упаковке и явно предназначались для подарка. Но размер был не Гербарии, да и сами трусики – легкие, воздушные и обильно украшенные кружевом, явно годились женщине молодой, с красивой упругой попкой.

– Ага, значит, наш Федосеев еще и Казанова. Интересно.

И забыв о том, куда шла, Инга поспешно вернулась обратно.

– Спроси у него про любовницу! – шепнула она Алене на ухо.

И лишь затем с чувством выполненного долга поспешила наконец в туалет. Алена проводила подругу глазами и насела на Федосеева:

– Но скажите, когда мы наконец остались с вами наедине, почему вы – такой интересный мужчина и не выбрали себе в супруги женщину помоложе и покрасивей? Меня этот вопрос прямо измучил всю!

Услышав, что сама Алена Игоревна – супруга влиятельного Василия Петровича считает его интересным мужчиной, Федосеев прямо заколыхался от удовольствия.

– Что вы? Разве в красоте дело? Гербария изумительно вела дом. Мне было не стыдно пригласить к себе самых уважаемых людей.

– Но молодость…

– Так уж сложилось, что все мои деловые партнеры женаты на тех своих спутницах, с которыми начинали этот путь. В подавляющем большинстве им всем за сорок, а то и за пятьдесят. И конечно, им было бы неуютно в обществе молоденькой пигалицы.

– И вас никогда не тянуло к молодым и красивым девушкам? Вы же богаты и из себя очень недурны.

Федосеев с такой легкостью поддался на эту грубую лесть, что стало ясно: он о себе весьма высокого мнения.

– Ну, почему же… я люблю женщин, и к тому же, – с каким-то смущенным смешком прибавил он, – моя уважаемая супруга не была ревнива.

– То есть вы изменяли жене? Впрочем, понимаю… Мужчины вроде вас всегда нарасхват.

Федосеев ухмыльнулся с таким самодовольным видом, что Алену передернуло. Но она сдержалась и продолжила расспросы ничего не подозревающего Федосеева.

– И Гербария не возражала против того, что у вас есть любовница?

– Она считала, что мужчине это необходимо, – хихикнул Федосеев. – Но также просила быть осторожным, чтобы мои похождения не стали объектом обсуждения других. Это целиком и полностью соответствовало моему собственному представлению. Женись для удобства, а люби для удовольствия.

– Значит, у вас есть любовница. О-о-о!.. Их, может быть, даже много? Признавайтесь, сколько у вас? Одна или несколько?

– Что вы, одна, конечно!

Господин Федосеев снова захихикал. Теперь он выглядел уже не столько смущенным, сколько довольным. Он сумел открытым текстом сказать Алене, а через нее и могущественному Василию Петровичу о том, что он еще мужчина ого-го! Любовницу имеет, причем молоденькую. Но если бы он знал, какие далекоидущие выводы сделает Алена из его признания, то, наверное, поостерегся бы.

Но пока он распустил свой павлиний хвост до предела и хвастался что было сил:

– Вы правы, девушкам я нравлюсь. К примеру, моя нынешняя подружка сама сделала первый шаг к знакомству. Просто подошла ко мне и призналась, что давно за мной наблюдает.

– И говорите, она молода и хороша собой?

– Блондинка с ногами от ушей. И самое главное, очень хорошо воспитана. Скромница, тихоня, рта лишний раз никогда не откроет. И меня обожает! Стоит мне позвонить, как немедленно бросает все свои дела и мчится на встречу со мной.

– И где же вы с ней видитесь?

– Я приглядел одну симпатичную чистенькую квартирку… Там мы и встречаемся.

– Мне нужен телефон этой девушки!

Федосеев перестал улыбаться и слегка напрягся.

– Зачем вам? – настороженно спросил он.

– Разве вы не понимаете? Девушка… как, кстати говоря, ее зовут?

– Людочка. Люда.

– Так вот, ваша Людочка может вообразить себе, что, избавившись от вашей жены, умеет легко занять ее место.

– Вы что… вы хотите сказать, что Людочка могла убить Гербарию?

– Ну, не сама, конечно. Но она могла кого-то об этом попросить.

Говоря это, Алена и сама не верила в подобную возможность. Если даже незнакомая ей пока что Людочка отравила Гербарию, то зачем ей травить той же водкой и Милу? А Федосееву зачем? Или Людочка вместе с Федосеевым или сама по себе решила избавиться также и от возможной претендентки на наследство Гербарии? Теперь, когда у той нету прямых наследников, подойдет и муж, несмотря на брачный контракт? Могла Людочка быть настолько предусмотрительной, чтобы позаботиться о присоединении к капиталу своего любовника еще одного солидного куска? Действуя таким образом, могла она впоследствии заполучить весь капитал целиком, став сначала женой, а потом и молодой вдовой господина Федосеева? Или же убийство Гербарии – это исключительно затея самого Федосеева?

– В общем, нам надо поговорить с этой девушкой, – решительно заявила Алена. – Вполне возможно, что она мечтала занять место вашей жены. И сами понимаете, будет лучше, если с Людой побеседуем мы, а не полиция.

Против последнего утверждения господин Федосеев совсем не возражал. Он пришел в ужас от мысли, что полиция захочет поговорить с девушкой.

– А как вы думали? Произошло убийство. Вы супруг потерпевшей. А в таких случаях следствие всегда первым делом берется за личность супруга. Перетрясут все ваше грязное белье, доберутся и до вашей Людочки.

Услышав, что он сам может оказаться на скамье подсудимых, господин Федосеев тут же выдал Алене телефон своей Людочки. Однако присовокупил:

– Знаете, прошу вас держать это дело в секрете. Только вы и я. Вам я очень доверяю, ведь ваш муж…

– Ну, конечно! – с фальшивой искренностью воскликнула Алена. – Это будет наш с вами секрет! Об этом деле будем знать только вы и я!

– Хм… в таком случае… знаете, до меня тут дошли слухи…

– Слухи?

– Да, слухи о поведении моей уважаемой супруги. Знаете, лучше было бы проверить даже не Людочку, а того молодого человека, с которым неоднократно видели мою жену в последнее время.

Вот это да! Похоже, супруги Федосеевы понятие «супружеская верность» трактовали весьма широко.

– У вашей жены тоже был любовник?

– Нет, не любовник, что вы! Просто молодой человек, с которым она проводила какое-то время. Моя жена была безупречного воспитания дамой, адюльтер был не в ее характере.

– Но молодой человек у нее все же имелся?

– Мне сообщили мои знакомые, что видели Гербарию в обществе какого-то юнца. Возможно, это был очередной из ее подопечных?

Пусть так. Хотя обычно мужчина узнает о том, что он рогат, в самую последнюю очередь. Все вокруг втихомолку смеются над ним, а он все еще считает свою жену воплощением добродетели.

– Этот молодой человек – кто-то из обитателей Клоповника?

Но эту мысль господин Федосеев отверг со всей горячностью, на какую был способен. И Алена задала ему напоследок еще один вопрос:

– Скажите, а как ваше здоровье?

– Здоровье? Да вот печень немного сегодня пошаливает.

– Только печень? А почки?

– Бог миловал. Этой проблемы я не знаю и не знал.

– Да? А то я хотела посоветовать вам новый современный препарат, называется он «Арестофан». Слышали о таком?

И Алена пристально уставилась на Федосеева, надеясь, что тот как-то себя выдаст. Но Федосеев и глазом не моргнул:

– Увы, не приходилось слышать о таком лекарстве. Говорите, чудеса творит?

– Мгновенно рассасывает любые камни.

– Хм. Хотя у меня и у моей жены проблем с почками до сих пор не было, но спасибо вам за науку. Если случится беда, буду принимать этот ваш… «Арестофан». Ха, название-то какое чудное.

– Запомнить его легко, это верно.

Алена была немного раздосадована. Она-то надеялась, что бумажка с названием лекарства, найденная в коробке от фотокамеры, принадлежала самому Федосееву. Так же, как и подписанный им чек. Но судя по тому, что лично у него проблем с почками нет, бумажка была не его. Федосеев был из породы тех людей, которые способны волноваться исключительно за собственное здоровье. До здоровья других людей ему никакого дела не было.

В этот момент к нему явился полицейский с отчетом о проделанной работе, и Алене пришлось прервать разговор с господином Федосеевым. Но она держалась поблизости и слышала все, что говорил полицейский.

С его слов получалось, что в Клоповнике не было обнаружено ничего подозрительного. Кроме того, все обитатели Клоповника клянутся, что после трех у них тихий час, когда полагается находиться либо в своих кроватях, либо в хорошую погоду где-то поблизости от дома – в гамаках и шезлонгах, развешанных и расставленных повсюду. Но тихий час – это время отдыха, а не прогулок.

– И никто из них не осмелился ослушаться указания начальницы.

– Они так говорят? – насупился Федосеев. – Кто-то из них, безусловно, врет! Это они убили мою жену! Голодранцы неблагодарные! Сколько Гербария для них сделала, и вот что из этого вышло!

А ведь только что уверял сыщиц, что все вокруг были страшно благодарны Гербарии, иначе как с молитвами ее имя и не упоминали! Конечно, подруги понимали, что это не так. Ну и как можно лгать столь беспардонно? И самое главное, как можно верить человеку, который так нагло лжет?

Поведение Федосеева все больше и больше настораживало Алену. И как выяснилось, не ее одну. Полицейский тоже смотрел на Федосеева весьма хмуро.

– Не уверен, что это они.

– Да как же это? – возмутился Федосеев. – Они, ясен пень!

– Водочная бутылка, которая была найдена возле тела вашей супруги, стоит без малого три тысячи. Я посмотрел в Сети по названию, выпивка эта суперэлитная. Ни у одного из обитателей Клоповника не хватит денег на покупку такой дорогой выпивки.

– Значит, они все скинулись, чтобы погубить мою супругу!

Полицейский в ответ возразил, что куда проще обитателям Клоповника было бы выбрать иной способ умерщвления своей благодетельницы.

– А три тысячи живых денег для этих людей все равно что для меня три, а для вас тридцать миллионов. Будь у вас тридцать миллионов, вы бы ухнули всю сумму разом на единственную бутылку спиртного? Да еще не будучи уверены в том, что водка подействует как надо!

Позиция маленького полицейского была однозначна. Да, на первый взгляд все напоминало несчастный случай. Потом на ум приходило, что покойной могли желать зла обитатели Клоповника, чаще всех сталкивающиеся с ней. Ну, а теперь было ясно, преступника надо искать где-то вне Клоповника.

– А может, человек, угостивший Гербарию этой водкой, от которой ей стало плохо, сам не знал, что наливает моей супруге?

– А мне почему-то кажется, что отлично знал. И еще я думаю, это человек хитрый, коварный и очень жестокий. А кстати, вы сами-то какую водочку употребляете?

Вопрос относился к Федосееву, который побагровел.

– Почему вы спрашиваете меня?

– Вы теперь единственный наследник погибшей.

– У нее же была дочь.

– Да и дочь, кстати говоря, у нее умерла от той же водки.

– Вот и ищите того, кто ей эту водку презентовал!

– И найдем!

– А ко мне у вас какие вопросы? Я водку вообще не пью, предпочитаю благородные напитки – виски и текилу.

– Все равно, вы законный муж потерпевшей и ее прямой наследник. Покойная ведь была не бедной женщиной, раз содержала Клоповник – целый дом и всех его обитателей.

Федосеев молчал. Он понимал, что является для полиции очень «вкусным» подозреваемым, и теперь обдумывал свою позицию защиты.

– А у меня алиби! – внезапно просиял он. – Сегодня я весь день мотался по делам. Встречи, договора, клиенты. Буквально ни на один миг я не оставался в одиночестве. У меня просто не было возможности приехать сюда, пригласить жену на рандеву в это комариное болото, а потом еще и напоить ее отравленной водкой. Да и не стала бы Гербария пить водку! Я вам уже говорил, она вообще спиртное употребляла очень умеренно.

– Хм… Боюсь, что вам все же придется проехать с нами в отделение.

– Зачем это?

– Заполним протокол, и вы укажете имена и координаты тех людей, с которыми пересекались сегодня.

– Вы что? Вы меня все-таки подозреваете?

– А потом мы осмотрим ваш дом.

– Не имеете права!

– Имеем.

– Без ордера на обыск я вас в свой дом не пущу!

– Вы ведете себя крайне подозрительно. Совершено убийство вашей супруги, а вы ведете себя так, словно не хотите, чтобы ее убийца был найден.

– Я просто не понимаю, что убийце делать у меня в доме!

– Возможно, у вас в доме найдется объяснение тому, с кем сегодня у вашей жены была назначена встреча в том уединенном месте у озера.

Федосеев колебался недолго.

– Ну, хорошо, – нехотя, но все же кивнул он. – Осматривайте что вам нужно. Но я вас предупреждаю, если вы тут устроите беспорядок, то я пришлю вам затем чек из клининговой компании.

Полицейский хмыкнул, а подруги, попрощавшись, поторопились покинуть дом Федосеева. Они уже узнали все, что намеревались узнать. И теперь предоставили Федосееву выпутываться из щекотливого положения, в котором он очутился. Впрочем, друзья не сомневались – Федосеев не пропадет. Будет нужно – наймет целую шайку адвокатов, но сумеет доказать свою невиновность. Люди вроде него умеют уходить от ответственности и находить выгоду даже там, где любой другой не увидел бы ничего, кроме проигрыша.

Оставляя позади «Солнечный берег» и его обитателей, сыщицы задумались о том, куда им податься дальше.

– Позвони этой Людочке. Интересно, что девочка скажет о своем пузатом любовнике?

– Думаешь, это все-таки он?

– Не знаю. Но полицейский правильно заметил – Федосеев единственный наследник Гербарии. Что бы там ни было у них написано в брачном контракте, на завещание это никак не влияет. Если у Гербарии не окажется прямых наследников, кроме ее мужа, то про брачный контракт Федосеев может ведь у нотариуса и не упомянуть.

– И тогда все состояние Гербарии достанется ему!

– Совершенно верно. А мужик он прижимистый и рачительный, как я погляжу. Такой любую копейку к рукам приберет, не поленится и за мелкой мелочью нагнуться.

– Тем более что тут не мелочь, а квартира в центре города.

– В элитном доме.

– С консьержкой.

– И кое-какой капитал в банке. Гербария ведь содержала своих бедняков на свои деньги.

– И про сам Клоповник тоже нельзя забывать!

– Что?

– Клоповник принадлежал Гербарии. Она расселила прежних жильцов, целиком выкупила у них дом. Значит, по бумагам Клоповник тоже принадлежит ей.

– Ну, не знаю. Дом мне не понравился.

– Но там чисто, сделан ремонт. Сам дом находится на берегу озера. Гербария не брала со своих жильцов денег, но ведь можно поселить там других людей, которые будут платить за жилье. Дом можно превратить в частную гостиницу, отель, или его можно просто снести и на его месте выстроить современный особняк. Место-то какое! Весь берег застроен дорогими домами, один Клоповник этот глаза всем мозолит. Значит, он тоже стоит денег, и неплохих.

Да, наследовать за Гербарией было что. Можно было и поучаствовать в гонке за наследством. Особенно если предварительно убрать всех других фаворитов.

Подруги набрали номер Людочки и вслушались в длинные гудки.

– Не берет трубку… А! Вот, наконец-то! Добрый день, могу я поговорить с Людой? А? Что? Кто я? А вы кто?

Собеседник ответил Алене нечто такое, отчего та ощутимо побледнела, и ее рука, прижимающая к уху телефонную трубку, задрожала.

– Что там? Что? – дергала ее за кончик рукава Инга.

– Я перезвоню! – коротко произнесла Алена.

И уронив руку с зажатой в ней телефонной трубкой, повернулась к Инге.

– Знаешь, с кем я сейчас разговаривала?

– Нет.

– Я говорила с помощником следователя Попонкина.

– Перепутала номер телефона? – удивилась Инга.

– Нет. Я позвонила правильно.

– Тогда откуда у этого помощника следователя телефон Люды?

– А ты лучше скажи мне, ты хоть знаешь, кто такая Людочка, которой я сейчас звонила?

– Любовница Федосеева.

– И еще она дочь его супруги – Мила!

– Ой! – схватилась за голову Инга. – Так что же это получается… Людочка – это Мила?

– Да! Людочка, Людмила, Мила… Как же я сразу не подумала, что очень уж странно, когда имена падчерицы и любовницы звучат одинаково.

– Не переживай, – утешила подругу Инга. – Я ведь тоже ни о чем таком не подумала. Но каков Федосеев! Женился на матери и приударил за дочерью!

– Да нет… Похоже, Федосеев и сам не знал, с кем встречается.

– Или все-таки знал?

И подруги внимательно взглянули друг на друга.

– А что, если Федосеев отлично знал, кто такая Людочка, с которой у него роман? Что, если он был в курсе, что она – дочь его жены. И что, если он этот роман закрутил исключительно для того, чтобы подобраться к девушке?

– Подобраться?

– А как иначе это трактовать? Он хотел убить Милу, а потом и Гербарию, чтобы получить наследство своей жены!

Теперь личность Федосеева, прежде казавшаяся подругам подозрительной, стала выглядеть омерзительной.

– И деньги на дорогущую водку у него имеются. Неужели это он?

– Похоже.

– Вернемся и скажем полицейскому?

– Нет, мы поступим иначе.

И Алена вновь подняла телефонную трубку.

– Сейчас мы позвоним следователю Попонкину и расскажем, что тело Милы ее мать забрать из морга никак не сможет. Но зато в деле появились новые обстоятельства.

– И новые подозреваемые!

– Да, и это тоже. И еще в деле появился новый труп, который, похоже, стал таковым по тем же причинам, что и первый.

Но Попонкин новостям отнюдь не обрадовался:

– Когда произошло убийство, говорите? Сегодня после трех? Но вы хотя бы успели переговорить с Гербарией до того, как она скончалась? Нет? Черт возьми, это очень плохо!

– Но зато у вас два дела объединились в одно.

– Скажите лучше, на меня свалилось еще одно дело, – уныло произнес Попонкин. – Ладно, это не ваша вина, что мать девчонки тоже убили. Вы же ее не убивали?

– Нет, конечно!

– Ладно, я просто пошутил. Я согласен с вами, вполне возможно, что это дело рук отчима первой жертвы или кем он ей там приходился, я не знаю.

– Но теперь вы отпустите Игоря?

– Кого?

– Игоря – приятеля Милы! Вы же его сегодня утром задержали!

– Нет, я его не задерживал, – удивился Попонкин.

– Но как же? – тоже удивились подруги. – Нам звонила Полина – его мать.

– И что?

– Она сказала, что ей звонил Игорь, что его задержали. Мы думали, что парень у вас.

– У меня его нет.

– И не было?

– И не было!

Следователь не скрывал своего раздражения. И вместо прощания он посоветовал сыщицам:

– Звоните вашей Полине и сами выясняйте у нее, что там с ее Игорем. А меня по пустякам не отвлекайте.

И Попонкин бросил трубку.

Вот вам и вся благодарность добровольцам от официального следствия! Ни спасибо, ни до свидания.

Глава 11

Сильно обиженная таким отношением следователя к своей персоне, Алена повернулась к Инге.

– Теперь твой черед звонить, – в сердцах произнесла она. – Попонкин на меня чуть ли не наорал, послушаем, что скажет тебе Борис Степанович.

Инга не стала ломаться, она была уверена, что Борис Степанович при любых обстоятельствах будет разговаривать с ней вежливо. И не колеблясь, она набрала его номер телефона. А услышав его голос, быстро и вкратце пересказала ему события сегодняшнего дня.

– Значит, Гербария мертва? – произнес Борис Степанович каким-то странным голосом. – Как и Мила? Отравилась все той же водкой?

– Да. И мы подозреваем в убийстве нового мужа Гербарии. Этот Федосеев…

– Знаю его.

– Знаете?

– Прекрасно знаю эту помесь хорька и скунса.

– Точно! Верное описание.

– Но он не убийца, – сказал Борис Степанович. – Слишком труслив для этого.

– Но он встречался с Милой!

– Что?

– Да, похоже, это ради него она бросила пить, завязала с прежними своими знакомыми. Вообще изменилась, стала приличной и порядочной. Все ради него! Похоже, у них с Федосеевым все было очень серьезно.

– Невероятно, – пробормотал Борис Степанович, видимо, и впрямь пораженный услышанным. – Просто невероятно.

– Тем не менее это факт. У Федосеева был роман с Милой.

– Ах, если бы вы знали, как я жалею теперь, что сдержал данное Миле слово и не стал выяснять всю подноготную ее нового кавалера. Но меня обмануло то, что изменения с Милой произошли в лучшую сторону. Я боялся верить в то, что такое чудо вообще возможно, боялся, что неосторожным вмешательством все испорчу.

– И вы предпочли отпустить вожжи.

– Да. Как же я себя корю теперь за это! Ведь я чувствовал, что-то происходит! Подумать только, я мог бы предостеречь девочку… мог бы даже спасти ей жизнь!

– Не переживайте, – попросила его Инга. – Сделанного все равно уже не вернешь. Теперь мы должны поймать преступника и подумать о живых.

– Да, кстати о живых… Позвоните матери этого молодого человека – Игоря, уточните все же у нее, где он. Мне кажется странным, что ваш следователь твердит, будто не задерживал парня.

Подруги так и сделали. Они набрали номер Полины. И на сей раз она ответила им сразу же. Голос ее звучал устало и как-то уныло:

– Я сейчас на вокзале. Ближайший поезд в Великие Луки отходит только через час. А потом еще время в пути… Боюсь, что эту ночь Игорю придется провести в отделении.

– Ты едешь в Великие Луки? Но зачем?

– За Игорем.

– Но, но… Так его задержали в Великих Луках?

– Да. Прямо на вокзале. У Игоря не было при себе документов, и его задержали вплоть до выяснения его личности. Подумать только, какие стервецы! Уверена, они просто вымогали у него штраф!

– Значит, Игорь до сих пор находится в Великих Луках? Но ты же сказала, что его арестовали за убийство Милы.

– Сама так вначале подумала, – устало произнесла Полина. – Металась сегодня по всем отделениям города, пыталась найти Игорька. А он, оказывается, все это время был в Великих Луках. Звонок-то первый от Игоря был совсем короткий, я не расслышала, где сын находится. Только теперь, когда он позвонил мне во второй раз, я поняла, что он там. Вот еду теперь за ним, везу штраф и документы моего мальчика.

Алена задумалась.

– И до поезда тебе еще целый час?

– А что делать? Сама я за руль в таком состоянии не сяду. Мне вообще-то двигаться нельзя, а уж чтобы сесть за руль – об этом я даже не думаю. Моя нелегкая беременность плюс нервы… Тут и до аварии недалеко. А Натан водить машину не умеет.

– Мы можем тебя отвезти!

– Вы? Нет, мне неудобно вас просить об этом. Прекрасно доеду на поезде.

– Брось! На машине куда быстрее получится. Еще сегодня ты заберешь Игоря, и парень нормально переночует дома!

– Думаешь?

– Ну, конечно!

– Хорошо, – поколебавшись, сказала Полина, – я согласна. Спасибо тебе.

– Не за что! Ты бы сама поступила так же.

В глубине души Алена ликовала. Как удачно все получилось. Правда, придется смотаться в Великие Луки, а это, что ни говори, совсем не ближний свет. Часов пять в одну сторону, пять в другую. И это еще в лучшем случае. Но зато они смогут увидеть Игоря и выяснить у него правду о том, что же они затеяли с Милой. Почему-то Алене казалось, что после долгих часов ожидания, которые Игорь провел в «обезьяннике», он будет настроен мягко и кротко. А если нет, то всегда можно самим сходить в тот детский дом, где воспитывалась Мила. А Игорь с матерью пусть уж тогда ждут или добираются обратно домой на поезде.

Но все прошло не совсем так, как ожидала Алена. И конечно, в пути им пришлось несладко. Они волновались, как перенесет поездку беременная Полина. Но та всю дорогу была молчалива и как-то очень уж задумчива.

– А что у тебя с ногой? – спросила Алена, приметив бинт на пятке у подруги.

– Порезалась, – поморщилась Полина.

– Где?

– Сегодня пришлось много побегать, пока я искала Игоря, уже и не помню, где я получила травму.

И женщина вновь замолчала. Она не жаловалась на неудобства, но и разговаривать тоже не хотела.

Впрочем, и сами подруги к разговорам не были склонны. За целый день они здорово вымотались и устали. К тому же им довелось обнаружить очередное мертвое тело, а это далеко не праздник. Каково приходилось Ване, который все это время провел за рулем, а теперь еще рулил в Великие Луки, подруги даже не хотели задумываться. Что касается самого Вани, то он не роптал.

– Надо, значит, надо. Раньше выедем – раньше вернемся. Хотя и чудно мне, как это парень до Великих Лук без документов добрался?

– У него были билеты на пригородные поезда. А там пока что документы при продаже не спрашивают.

– Все равно, не дело это без документов шастать. Не маленький этот ваш Игорь, понимать должен.

– У Игоря были документы! – немедленно вышла из ступора Полина, как бывало с ней всякий раз, когда ее сына обижали или ей казалось, что его обижают. – Но на мальчика столько всего свалилось, наверное, он их потерял.

– Вообще-то, он их оставил в комнате Милы. Полиция их нашла под подушкой на диване.

– Во! – обрадовался Ваня. – Еще и недотепа ваш парень.

– Или у него не было возможности взять свои документы! – поспешно вступилась за Игоря Алена, видя, что брови Полины угрожающе нахмурились.

Только перепалки усталого, голодного и потому раздраженного Вани и не менее раздраженной и несчастной Полины им сейчас не хватало!

Поэтому Алена попыталась перевести разговор в нейтральное русло и спросила:

– Как там дела у Натана?

– Хорошо, – быстро оттаяла Полина. – Взялся переводить новую рукопись с китайского. Очень увлеченно работает. Он мне читал оригинал, а потом свой перевод. Собственно говоря, это получается даже уже и не перевод, а художественная переработка текста. Стиль у китайского автора ужасный, зато сюжет закручен очень лихо.

– А что за жанр?

– Это какой-то любовный роман из жизни китайских императоров, но с элементами детектива. Убивают любимую наложницу императора, он в страшной тоске, мечтает разыскать и наказать преступников.

– И кто преступник?

– Мать императора. Она ненавидела эту наложницу за то, что ее мать в свое время отбила у нее любовь ее жениха.

– Твой Натан уже знает китайский язык в таком объеме, чтобы переводить?

– А что вы думаете? Натан очень талантливый человек. А с тех пор, как он полностью отошел от финансовых махинаций, он долгое время не знал, куда себя пристроить. Просто делать переводы ему показалось скучным. Но художественная переработка текста – это совсем другое. Это его сильно увлекло.

– И такая работа хорошо оплачивается?

– Очень даже.

– Значит, у вас с Натаном все прекрасно?

– Да.

Полина явно не была настроена на болтовню. Наверное, она переживала, как пройдет встреча Игоря с Натаном. Согласится ли Игорь после всего, что с ним случилось, вернуться под один кров с человеком, который ему столь явно неприятен? Или он вновь попытается уйти от матери и отчима?

– Слушай, Полина, мы тут пообщались с Таней. Нам показалось, что девушка до сих пор любит твоего Игоря.

– Мой Игорек самый лучший мальчик! – с нескрываемой гордостью согласилась Полина. – Любая девушка будет счастлива с таким мужем!

– М-м-м… Может, отвезти Игоря к ней?

– К Танюше?

– Да, если он категорически не хочет общаться с твоим Натаном…

– Он передумает! – перебила ее Полина. – Уверена, после всего, что с ним случилось, он иначе взглянет на ситуацию.

И она снова замолчала. И молчала до самых Великих Лук. Полина отказывалась от еды и питья. И любая задержка в пути, будь то заправка или санитарная остановка, сильно раздражала ее. Чтобы не нервировать Полину еще больше, Ваня гнал на предельной скорости. Каким-то чудом на пути им почти не встречалось пробок или заторов. И они доехали до Великих Лук меньше чем за пять часов.

Вызволить Игоря из местного отделения полиции не стоило друзьям ни копейки. Едва только дежурный офицер взглянул на документы парня, он тут же отдал распоряжение привести задержанного. Игорю вернули все его личные вещи, включая шнурки от кроссовок, и все четверо покинули отделение полиции без скандала – тихо и мирно.

– Подумать только, какие долдоны! – возмущался Игорь, правда, уже на улице. – Я им говорю, пробейте меня по вашим базам. Ведь теперь во всех компьютерах и фото, и отпечатки пальцев. Нет, сидят, ждут чего-то. Не положено, говорят. Если хотите родным позвонить, то звоните. А у самих все компы глючат. Трояна, наверное, подцепили. Вместо того чтобы преступников ловить, они порнуху смотрят!

– Не говори, чего не знаешь!

– И вообще, тебе здорово повезло, что местные полицейские поленились твои данные проверить.

– Ага! А то этапировали бы тебя в Питер под юрисдикцию следователя Попонкина. А он быстренько бы на тебя убийство Милы повесил!

Игорь затрясся всем телом.

– Не вспоминайте об этом. Какой ужас!

– Значит, ты был там?

– Ну, ясное дело, что был.

– И водку эту пил?

– Выпил рюмочку. Меня тут же с ног свалило. А Мила с Настей всю бутылку осилили. Утром просыпаюсь – Мила мертвая сидит. Ни следов никаких на ней нету, только запах тяжелого перегара и какой-то химии изо рта идет. Я сразу подумал, что либо сердце отказало, либо отравление. У меня самого от той единственной рюмки, что я выпил, в голове шумело и во рту гадко было. Хотя, может, и не от водки, а от тех благовоний, что Мила зажгла.

– У тебя с детства аллергия на многие вещи, – подтвердила Полина, заботливо поправляя на Игоре куртку. – Как ты, сынок?

– Ничего, спасибо тебе, мама.

Но подруги прервали эту нежную сцену:

– Чего же ты врачей Миле не вызвал?

– А смысл? Она ведь уже мертвая была.

– Точно? Ты уверен?

– Холодная вся!

– А вторая девушка? Она жива осталась после той попойки?

– А Насти я нигде не видел. Не знаю, что с ней случилось. Но если уползла, может, жива еще.

– Погоди, какая еще Настя? – насторожилась Алена. – Настя – подруга Милы?

– Да. Я из института пришел, а они уже сидят. Хорошие такие обе, пьяненькие.

– Значит, бутылку эту Настя принесла?

– Какую бутылку?

– «Осьминог».

– Фиг ее знает, – в раздумье произнес Игорь, почему-то взглянув на свою мать. – Там много бутылок было. Наверное, Настя и притащила. У Милы в последнее время с деньгами туго было.

– А что так? – ехидно осведомилась у него Инга. – Господин Федосеев жадный оказался?

Игорь кинул на нее затравленный взгляд.

– Да, да, мы знаем, за кем охотилась Мила. И знаем, кто такой господин Федосеев. Рассказывай, что вы с Милой затеяли!

– Да ничего мы не затевали.

– Не ври нам!

Полина попыталась грудью заслонить своего сына:

– Игорек устал. Оставьте его в покое.

Но Инга с Аленой всю дорогу терпели дурное настроение Полины и теперь не собирались ей снова уступать:

– Мы тоже устали! И Ваня устал! Страшно! Но устали мы все по вине твоего сыночка, который затеял с этой Милой какую-то аферу!

– Ничего я не затевал!

– Слышали? Он ничего не затевал!

– Да, – обрадованный поддержкой матери, закивал парень. – Я ничего не затевал, это все задумка Милы. Я ей только помогал!

Полина лишилась дара речи. А подруги насели с двух сторон на Игоря:

– Как получилось, что Мила стала любовницей своего отчима?

– Что она от него хотела получить?

– А ты зачем в Великие Луки поехал?

– Что ты тут забыл?

Игорь потер лоб и неожиданно жалобно произнес:

– Мама, а можно мне сначала покушать? Я со вчерашнего дня ничего не ел.

Полина вскинулась и принялась вертеть головой по сторонам, высматривая вывеску какого-нибудь общепитовского заведения – кафе, столовой или ресторана.

А Инга вновь укорила Игоря:

– Опять ты врешь. Тебя Танюша пышками кормила.

– А потом у меня маковой росинки во рту не было. Весь день, всю ночь и сегодня тоже я ничего не ел.

– Тебя столько времени не кормили? – ужаснулась Полина. – Но у тебя больной желудок!

Игорь и впрямь был бледен. Он осунулся, и кожа висела на нем, как костюм, который слишком велик своему обладателю. И подруги невольно подумали, что если они хотят услышать от парня правду, надо его сначала покормить. А то не ровен час Игорь просто бухнется в голодный обморок, тогда Полина их сама живьем и с потрохами сожрет.

– Ладно, вон там вижу вывеску. Не особо шикарно, но, думаю, хотя бы не отравимся.

Умяв внушительных размеров тарелку борща в симпатичном кафе, которое содержала супружеская пара предприимчивых жителей Великих Лук, а также уложив в желудок порцию домашних котлет с картофельным пюре, Игорь пришел в себя довольно быстро. И рассказ его потек рекой:

– Ты, мама, на меня не обижайся. Я к Миле никаких чувств не испытывал. И жить к ней ушел не потому, что мы с ней пожениться собирались, а потому, что она мне одно дело пообещала.

– Что за дело?

– Выгодное. Оно могло принести Миле много денег.

– И она обещала поделиться ими с тобой?

Игорь кивнул.

– А мне нужны были деньги.

– Зачем? – заломила руки Полина. – Зачем, сынок? Разве я недостаточно зарабатываю? Стоило тебе только сказать, и у тебя было бы все!

– Я хотел собственные деньги.

– Зачем? Ты еще учишься. И тебя раньше вполне устраивали и мои.

– Вот именно. Раньше. До того, как у нас появился Натан.

Полина побледнела. Речь снова зашла о больном вопросе. Но подруги отметили, что хотя в словах Игоря звучала отчужденность, он признал, что Натан появился «у нас», то есть он понимал, что Натан никуда от Полины уже не уйдет, а сам Игорь, как выяснилось, тоже недалеко способен убежать от мамочки.

– Поговорим о Натане после, – поспешно пробормотала Полина. – Расскажи, что это было за дело, на которое тебя подбивала эта грязная девчонка?

– Это касается ее матери. То есть касалось.

– Мила хотела разыскать свою родительницу?

– Да.

– Зачем?

– Чтобы стрясти с нее денег.

Вот что за дело задумала Мила! Шантаж собственной матери!

– Она считала, что мать задолжала ей за все эти годы сиротства. Сначала-то Милка думала, что мать у нее синячка распоследняя, вроде нее самой. Обижалась на нее, но не так чтобы сильно. Какой прок на пьяницу обижаться, она самой судьбой обиженная. И по этой причине Милка видеться с матерью особо не рвалась. А потом что-то вступило ей в голову, узнала адрес, поехала. Ну, и как узнала, что мать у нее уважаемая и хорошо обеспеченная дама, прямо возненавидела ее.

Наверное, Милу больно задел тот факт, что пока она сама росла в детском доме, зачастую лишенная самого необходимого, ее мать жила себе припеваючи.

– Как же получилось, что Мила захотела свою мать увидеть?

– Это все Борис Степанович… Он разговор с Милой о ее матери завел.

Игорь задумчиво повертел головой. Этот жест у него сохранился с детства. Он означал, что парень всерьез забуксовал перед каким-то вопросом. Точно так же Игорь вертел головой, пытаясь справиться со слишком сложной для его ума геометрической задачей.

– Борис Степанович странный дядька, – признался он наконец. – Сначала я считал, что они с Милкой спят. Потом узнал, что он инвалид, теперь не знаю, что и думать.

– Давай лучше про Милу рассказывай! – нервно приказала ему Полина. – Ты-то ей зачем понадобился?

– Да, – поддержали ее и сыщицы. – Каким образом Мила хотела с матери деньги стрясти?

– Так это… План у нее был.

– Какой?

– Не знаю. Но я должен был поближе сойтись с Гербарией. Ну, чтобы все вокруг думали, что мы с ней любовники.

– Чего?!

Все три женщины уставились на Игоря в немом изумлении. И даже Ваня, поглощавший в этот момент куриную ножку, крякнул и произнес:

– Ну, это ты, парень, загнул. Ну какой из тебя казанова?

– И очень даже отменный! – развернул плечи Игорь. – Гербария мной знаете как увлеклась? Все время повторяла, что муж ей надоел, зануда он и ее интересов не поддерживает. А вот со мной она могла бы все свои планы в жизнь претворить. Потому что я… это… управляемый, вот!

– Понятно, – кивнула Полина. – Еще одна наглая особа хотела использовать тебя в своих целях! Что мать, что доченька… Недаром говорят, яблочко от яблоньки… Аферистки они обе, вот что!

Пока Полина возмущалась поведением покойниц, сыщицы думали о своем. Вот, значит, с какой женщиной видели Игоря. Пожилая полная дама – это, безусловно, Гербария. Мила подговорила Игоря, чтобы тот познакомился с ней, склонил ее к измене мужу. Или хотя бы создал видимость этой измены.

– И долго вы с Гербарией встречались?

– Нет, не очень. Где-то неделю.

– А в Великие Луки ты зачем приехал?

– Посоветоваться тут хотел кое с кем. Мила говорила, что единственный, кто к ней нормально относился в этой жизни, – это директриса их приюта. Калерия Леонардовна, вот как ее зовут.

Да это же та самая Калерия Леонардовна, которая числилась и в ближайших подругах покойной Гербарии. Что это – совпадение? Вряд ли. Такие вещи сами собой не совпадают.

– И ты с ней побеседовал?

– Не успел. Меня сразу же на вокзале задержали, документы стали требовать.

– А документы ты забыл у Милы под подушкой, – кивнула Инга. – Это мы знаем.

– Мы только понять не можем, почему ты удрал из того места, где тебя Танюша спрятала?

– Не удрал, а в Великие Луки ехать решил. В «Менялке» билет себе нашел, ключи от мастерской Таниного отчима этим ребятам отдал, а сам на вокзал поехал. В Питере меня не остановили, в пути тоже проблем не было, а в Великих Луках меня задержали, едва я несколько шагов по перрону сделал.

Полина снова кинула в сторону Игоря встревоженный взгляд.

– Сынок, ты точно хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь усталым.

– Все в порядке, мама. Я выдержу.

Но по лицу Полины было ясно: она считает, что ее сыну сейчас нужен полноценный отдых. Она и в сторону сыщиц кидала взгляды все более и более уничтожающие. Отцепитесь от моего Игорька, отстаньте от мальчика, он же устал, говорили ее глаза. Подруги предпочитали взглядов Полины не замечать, потому что им еще очень о многом требовалось расспросить Игоря.

– А зачем ты вообще в бега ударился?

– В панике был. Совсем ничего не соображал. Как рано утром Милу увидел мертвой, то сперва испугался. Куда теперь, думаю? Домой нельзя, маму волновать нельзя, да и искать меня там будут. А куда еще податься? Тогда про Таню и вспомнил.

Алена открыла рот, чтобы задать Игорю следующий вопрос, но не успела произнести ни слова. Ее резко перебила Полина.

– Все! – твердо заявила она, поднимаясь со своего места. – Мы с Игорем уходим!

– Куда? – растерялась Алена.

– Домой поедем. Нет, сначала я сниму номер в гостинице, Игорь нормально отдохнет, а завтра мы вернемся домой.

– А… а как же мы?

– Как хотите, – коротко бросила Полина. – Я просила вас найти моего сына, вы его нашли, спасибо вам. Дальше мы уже разберемся сами.

И двинувшись к выходу, бросила:

– Пойдем, Игорек!

Игорь послушно поднялся со своего места и пошел за матерью. Алена пыталась возражать, а Ваня даже перегородил путь Полине и Игорю, но Полина так взглянула на Алену, что та махнула рукой:

– Пропусти их, Ваня. Пусть идут, если хотят.

Инга шепнула на ухо подруге:

– Зачем ты их отпускаешь? Мы даже не узнали до конца, что за дело затеяла Мила. Как она собиралась с матери деньги снять?

– Думаю, Игорь подробностей и сам не знает. Ты же видишь, какой он недотепа. Лично мне непонятно, зачем Мила вообще с ним связалась.

– Если откровенно, то мне тоже.

Игорь никак не производил впечатления супермена. Рыхлый и какой-то недопеченный, он всегда был стеснительным и даже робким мальчиком. Он рос в тени авторитарной матери, редко выражая собственное мнение. И неудивительно, что никакой инициативы от него никогда не исходило. Единственный бунт Игоря вызвало появление Натана. Но похоже, этот бунт был уже усмирен. Игорь даже не запротестовал, когда его мать выразила желание везти его домой.

Глава 12

Проводив задумчивым взглядом спины матери и сына, Инга произнесла:

– Игорь приехал в Великие Луки не просто так. У Милы были какие-то дела с директрисой местного детского дома.

Она обращалась к оставшимся за столом Алене и Ване. И те дружно отреагировали на ее замечание:

– Игорь хотел поговорить с Калерией!

– И нам тоже нужно это сделать.

Да, подруги и раньше намеревались пообщаться с Калерией Леонардовной, а теперь им просто необходимо было это сделать. Ведь, кроме всего прочего, они уже находились в Великих Луках. И еще у сыщиц имелись даже две причины, по которым они хотели увидеться с Калерией Леонардовной. Она теперь интересовала их как союзница Милы и как ближайшая подруга Гербарии. Если в этом мире и был человек, который хорошо знал этих двух женщин, то это была именно директриса детского дома, в котором воспитывалась маленькая Мила и к которой ее мать Гербария испытывала величайшее уважение.

– Ведь она этой женщине фактически доверила воспитание своей дочери. Наверняка выбор на Великие Луки пал не случайно.

– Да, сама Гербария не могла или не хотела заниматься новорожденной дочерью. Но в то же время она хотела, чтобы за девочкой был добросовестный присмотр, поэтому она поместила дочь в хороший детский дом, которым к тому же заведовала ее ближайшая подруга.

– Уверена, директриса докладывала Гербарии о каждом шаге Милы.

– А также о том, что Мила растет далеко не пай-девочкой.

Перекусив, сыщицы почувствовали сильную усталость во всем теле. Они буквально не могли пошевелить ни рукой, ни ногой. И в довершение на них навалилась страшная сонливость.

– Не очень-то удобно ломиться в дом к незнакомой немолодой даме среди ночи, – зевнув, предположила Алена.

– Будет лучше, если мы навестим ее утром, – согласилась с ней Инга.

– Ну что? Пойдем в гостиницу к Полине и Игорю?

– Ага.

Ваня преданно проследовал за сыщицами. Но выйдя на улицу, женщины не сразу сели в машину. Они захотели немного прогуляться перед сном. Но прогулка затянулась, а сами подруги обнаружили, что шли не в ту сторону и теперь до привокзальной гостиницы довольно далеко. Да и к тому же прогулявшись, они неожиданно почувствовали себя значительно бодрей.

– Может быть, все-таки хотя бы узнаем адрес этой Калерии?

– Да, завтра с утра нам будет меньше дел.

Выяснить у местных жителей, где находится детский дом, которым управляет женщина с диковинным именем Калерия Леонардовна, оказалось делом несложным. Детский дом тут был всего один и совсем небольшой. Собственно говоря, в чистом виде детским домом его назвать было даже нельзя. Это был интернат, а в нем содержались дети школьного возраста, которые учились и воспитывались при нем. Некоторые на каникулы уезжали к своим родственникам, другие дети жили тут постоянно.

Все это подруги узнали от старушки вахтерши, которая не прочь была с ними поболтать. Самой директрисы в интернате не было, ее рабочий день закончился, она давно ушла к себе домой. Но вахтерша была на своем посту. И узнав, что они приехали разузнать о судьбе бывшей их выпускницы, сразу же спросила имя последней.

– Милка? – воскликнула она, сверкнув глазами. – Федосеева? Вот уж про кого ни слова доброго сказать не могу. Ну точно оторва, а не девка!

– Вы ее помните?

– Еще бы мне ее не помнить. Много на моей памяти артисток прошло, но чтобы такая… – И, помолчав, вахтерша проникновенно прибавила: – А самое худшее, что как в годы вошла, так на парней заглядываться начала. И еще очень выпить любила. И дурнела через водку, страшное дело.

– Но ведь Мила уехала от вас совсем маленькой.

– А она спиртное уже лет с двенадцати стала употреблять. К пятнадцати годам законченной алкоголичкой могла бы стать, да только наша директриса смекнула, как порок пресечь.

– И как же?

– А перестала девчонку за ограду выпускать. Сиди при интернате. Тут-то Милке спиртное взять негде было, заскучала она. Да недолго скучала, перевели ее от нас.

И устремив на подруг совсем не старческий зоркий взгляд, старушка произнесла:

– Небось на новом месте за старое принялась? С парнями гулять и водку жрать?

– Угадали. Мила здорово выпивала.

– А приехали чего?

– Умерла она. Водкой отравилась.

– Ох ты боже мой! – перекрестилась старушка. – Господи, помилуй ее душу. Хорошая была девчонка. Веселая такая.

– А только что говорили, что хулиганка и пьяница.

– Не без этого, конечно. Но зла в ней не было. Вот что главное.

– Значит, убить кого-то Мила бы не смогла?

– Убить? Помилуйте, что вы такое говорите? Милка не злая девка и щедрая. Сколько денег ни раздобудет, тотчас все на друзей и подруг спустит!

– Похоже, вы ее хорошо знали.

– Кто ее знал, так это наша Калерия Леонардовна. Вот она с девчонкой очень много возилась. И психологов к ней особых приглашали, и воспитателей меняли, и программы разные специально для Милки разрабатывали, чтобы, значит, человеком ее сделать. Да только все не в коня корм!

Получив от вахтерши адрес директрисы, подруги снова встали перед выбором – ехать им к ней прямо сейчас или отложить визит на утро. Вроде бы все подсказывало, что визит надо отложить. А с другой стороны…

– Помнишь, что случилось с Гербарией, к которой мы тоже не сразу поехали?

– Да, если бы поехали прямо с утра, как и намеревались, может, тетка жива бы осталась.

– Тебе та ситуация ничего не напоминает?

– Поедем к Калерии прямо сейчас!

Ваня отреагировал на новый приказ своей хозяйки целой речью:

– Надо так надо. Куда скажете, Алена Игоревна, туда и отвезу вас. Я человек подневольный, другой бы уже третий сон давно видел, а я все при вас. Загоняете вы меня вусмерть, пожалеете потом о Ване, спохватитесь, станете спрашивать, где же мой Ваня? А все, нету Вани! Помер ваш Ваня от непосильной работы.

– Не гуди, Ваня. Не всегда же ты так надрываешься. Скоро и отдохнешь.

– Ага, с вами только на том свете и отдохнешь. Да и там вы мне, Алена Игоревна, покою, боюсь, не дадите.

– Ваня, не ной! Что ты как баба?

После этого Ваня обиженно замолчал. И никаких реплик больше не кидал.

Калерия Леонардовна имела на окраине Великих Лук очень даже симпатичный коттеджик. Стоял он отдельно от прочих жилых домов, на берегу небольшой речки. И был дом совсем новым, а участок при нем еще только обустраивался и облагораживался. Забор тут представлял собой проволочную сетку, которую Ваня без всякого труда отогнул, дав проход подругам.

– Как бы собак не оказалось или другой какой охраны.

Но собак не было, охраны тоже. К тому же в окнах первого этажа горел свет, значит, хозяйка еще не спала.

Инга направилась к двери, намереваясь оповестить о своем прибытии с помощью дверного звонка. Но Алена остановила ее на полпути.

– Стой! Лучше подкрадемся и посмотрим, кто это среди ночи у Калерии!

– Гости?

– Уже полночь. А у тетки во всем доме свет горит. Неужели она там тусует одна? Ведь завтра рабочий день. По идее, Калерия должна была бы уже спать без задних ног.

Инга не знала, что и сказать в ответ. Лично она одна ночью в этом уединенно стоящем доме нипочем бы не осталась. И заснуть тоже бы не заснула. Инга – дитя мегаполиса – просто не понимала, как это – взять и остаться в такой глуши и тьме совсем одной. И не так остаться, чтобы за стенами с четырех сторон были другие люди, прекрасно тебя слышащие и, возможно, при желании могущие прийти тебе на помощь, а так, чтобы вокруг не было ни единой живой души на много километров вокруг.

– Н-наверное, днем тут очень мило, – слегка заикаясь от ночной свежести, произнесла она.

– Не старайся быть тактичной. Тут просто жутко. Все эти ямы… Б-р-р! У меня от них мороз по коже.

Алена имела в виду, что по всему участку были выкопаны глубокие ямы для посадки плодовых и декоративных деревьев. Видимо, Калерия не пожалела денег на озеленение своего участка, деревья она приобретала не в виде простых саженцев, а покупала подрощенные крупномеры, для которых были вырыты глубокие посадочные ямы. Черные и разверстые, они выглядели в ночи просто пугающе.

– Словно могилы, которые ждут своих новых обитателей.

– Замолчи! И без того жутко!

Внезапно входная дверь открылась и на крыльцо упала широкая полоса света. В этой полосе появилась высокая женщина в спортивном костюме, которая пугливо произнесла:

– Кто тут?

Разумеется, скрытые в тени дома подруги промолчали. Молчал и Ваня. Убедившись, что никого здесь нету, женщина тем не менее не торопилась уходить. Она поспешно спустилась по каменным ступеням крыльца, о чем свидетельствовал шорох ее шагов, и повозилась минуты две. И вдруг из дома послышался еще один женский голос, на зов которого хозяйка тут же поспешно откликнулась:

– Иду, иду, дорогая моя!

Она бросила то, с чем возилась у порога, и вновь поднялась по ступеням. А оставшиеся снаружи подруги переглянулись между собой. Голос, прозвучавший из дома, был им знаком.

– Там Полина.

– Точно!

Вдвоем Инга с Аленой никак не могли ошибаться. Допустим, одной из них голос подруги еще мог бы померещиться, но им двоим и сразу – нет!

– Полина в доме у Калерии!

– Она нас обманула!

– Не пошла с Игорем в гостиницу, сюда приехала!

– Стерва!

– Вруша!

– Нахалка!

Подруги могли бы сказать о Полине еще много всякого, но их пресек Ваня:

– Надо бы послушать, о чем ваша подруга с этой директрисой гутарят.

Голос Вани, как всегда, был голосом мужского разума.

– Но как это сделать?

В окнах дома директрисы были вставлены отличные звуконепроницаемые стеклопакеты. Они не пропускали ни единого звука. Пройти через дверь подруги тоже не могли. Они слышали, как в ночной тишине следом за шагами Калерии раздался скрежет запираемого замка. Значит, прямой путь был закрыт для сыщиц.

– Могу разбить окно, – предложил Ваня.

– Нет, хулиганства и мародерства не нужно.

– А как тогда?

Этого Алена не знала. Но зато она понимала другую вещь: доверять Полине целиком и полностью они больше не могут. Подруга затеяла какую-то свою игру, а значит, она не была полностью с ними откровенна.

– Я была согласна помогать ей и Игорю, когда была уверена в их невиновности. Но теперь… В деле уже целых два трупа, одна воспитанница, а другая подруга Калерии. С самой Калерией задушевно беседует наша Полина, но нас в суть этого разговора не посвящает.

– Всегда говорила, что Полинка эта лицемерная особа.

– А что это директриса ваша спрятала под крыльцом?

И снова голос Вани призвал подруг к реальности.

– А действительно, чего она там возилась?

Сыщицы кинулись к крыльцу, вернее, к тому месту, где Калерия провозилась дольше всего. Крыльцо было каменное, с широкими ступенями. Но оно не было еще закончено. И там, где возилась Калерия, виднелась зияющая пустота. Видимо, впоследствии эту пустоту планировалось залепить декоративной отделкой – гранитом, искусственным камнем или любым другим материалом, лишь бы создать видимость целостной постройки. Но сейчас, когда строительные работы на участке и возле дома еще только велись, под крыльцом зияло внушительных размеров отверстие.

Алена просунула в него руку.

– Осторожно!

– Все в порядке!

И она вытащила наружу пачку бумаг.

– Что это?

– Понятия не имею! Тут темно и ни фига не видно!

– Но все-таки?

– Какие-то печати. Похоже, что официальные документы.

– Отлично! – заволновалась отчего-то Инга. – Давай их сюда!

– Уверена?

– Никто не станет прятать среди ночи под крыльцо официальные бумаги, если они не представляют угрозы их владельцу!

Инга проворно засунула документы себе под рубашку. Они даже не успели толком остыть. Ведь Калерия вытащила их из-за пазухи всего несколько минут назад. Содрогнувшись от брезгливости, Инга усилием воли приказала себе не думать о таких вещах. Сейчас важно выяснить, кто мог убить Милу и Гербарию.

– Ваня, что же нам делать? – прошептала Инга, упрятав бумаги за пазуху и для надежности прихватив ремнем от брюк. – Нам надо узнать, о чем говорит Полина с Калерией.

– Вам это надо?

– Очень! – горячо заверила его Инга, почему-то в душе не сомневающаяся, что Ване подобная задача будет по плечу.

И она не ошиблась. Услышав ее горячий шепот, Ваня необычайно воодушевился и заявил:

– Для вас, Инга, я все сделаю!

– О, спасибо тебе!

– Не благодарите пока, рано.

Согнувшись в три погибели, Ваня двинулся вдоль стены дома. Обратно он вернулся довольно быстро.

– Пошли, за мной! – свистящим шепотом приказал он женщинам. – Я нашел вход в дом!

Вход был импровизированным. Собственно говоря, это была дыра в стене на уровне второго этажа, который пока что представлял собой только стены и крышу. Дыра обозначала будущий дверной проем, а площадка перед ним должна была стать террасой или чем-то вроде того. К ней вела шаткая деревянная лестница, сколоченная из чего попало. Видимо, этой лестницей пользовались рабочие, чтобы попасть на второй этаж, минуя обжитые хозяйские нижние покои.

И вот теперь этому сооружению следовало помочь сыщикам подобраться поближе к Полине и Калерии.

– И как мы туда полезем? – со страхом глядя на деревянную лестницу, спросила Инга.

– Обыкновенно. После того болотца, где мы нашли Гербарию, нашим туфлям уже никакое испытание не страшно. Все равно их выкидывать надо. В них прямо и полезем!

И Алена направилась к лестнице, намереваясь карабкаться вверх первой. Но Ваня пресек ее порыв:

– Первым пойду я. Выдержит меня, выдержит и вас обеих.

Лестница под тяжелым телом охранника поскрипывала, но держалась. Добравшись до верха, Ваня поднял два больших пальца, показывая, что все в порядке. Следующей по лестнице поднялась Алена, а последней Инга. Она отнюдь не была уверена в правомочности их действий, поэтому старалась ступать как можно неслышней и незаметней. Итогом ее стараний стало то, что она оступилась и чуть было не загремела вниз. Ей удалось в последний момент уцепиться рукой за деревянную балясину, а потом Ваня втянул ее за шиворот наверх.

– Ну, куда теперь? – присоединившись к своим друзьям и все еще не уняв бешеного сердцебиения, спросила она.

Вместо ответа Ваня махнул рукой в сторону недостроенного второго этажа. Впрочем, пол тут уже был залит. Стены тоже имелись. И даже стеклопакеты были установлены. Оставались отделочные работы, и ничто не могло существенно затруднить передвижения сыщиков.

– Где-то должна быть лестница, ведущая на первый этаж. Надо ее найти и спуститься к Калерии.

– Она нас не услышит?

– Молча пойдем. И желательно незаметно для Полины.

Лестница вскоре нашлась. И друзья принялись на цыпочках спускаться по ступеням.

– Ничего не слышно, – посетовала Инга, дойдя до самой нижней ступени этой лестницы.

– Вот и хорошо, – успокоил ее Ваня. – Значит, им нас тоже не слыхать. А то вы, Инга, даром что такая из себя вся воспитанная и элегантная, а топаете, что иная кобыла в конюшне у нашего Василия Петровича.

От такого сравнения дыхание у Инги окончательно перехватило. В глазах потемнело от сдерживаемой злости. И она с трудом удержалась от того, чтобы треснуть Ваню по лбу. Вот так кавалер, нет, убивать таких кавалеров надо!

– Тихо вы там, – шикнула на них Алена. – Подходим уже.

И действительно, теперь сыщики могли различить два голоса – Полины и незнакомой им женщины.

– В очередной раз объясняю вам, уважаемая, я понятия не имею, что я должна была сказать вашему сыну.

– Игорь не стал бы меня обманывать. Он ехал к вам, значит, у него имелись к вам вопросы.

– Спросите у него самого, какую цель он преследовал.

– Сейчас это невозможно. Мой сын утомлен и спит.

– А вам, значит, не спится.

– Я очень волнуюсь за Игоря. Эта наглая девчонка впутала его в какие-то свои махинации. Мила приезжала к вам недавно?

– Мила Федосеева – это одна из моих педагогических неудач. – В голосе Калерии послышалась сдерживаемая досада. – Я не люблю вспоминать об этой девочке. И в том, что она нынче мертва, я могу частично винить также и себя саму. Вы сказали, она умерла от отравления недоброкачественной водкой? Увы, я этому совсем не удивлена.

– Но у следствия другая версия. Они считают, Мила была отравлена. И они подозревают моего сына. Но это не он!

– А я чем могу вам помочь?

– Назовите людей, имеющих отношение к судьбе Милы!

– Нет!

– Возможно, убийца найдется среди них!

– Это невозможно.

– Вы знаете, кто отец Милы?

– Родители Милы – порядочные люди.

– У порядочных людей алкоголики не рождаются!

– Увы, всякое бывает. Повторяю, вам лучше поискать злодея среди повседневного окружения Милы. Девочка выбирала себе в друзья ребят, с которыми лично я бы ей дружить не советовала.

– Мила общалась с алкашами и проститутками! – неожиданно зло произнесла Полина. – Дочь вашей подруги стала дешевой шлюхой! Да-да! И не смотрите на меня так. Я уверена, вы знали родителей Милы. Назовите мне вещь, которой могла бояться Гербария!

– Что?

– Мила собиралась шантажировать свою мать! Скажите мне, что это могло быть?

– Вам-то зачем?

– Я передам полиции, и они отстанут от моего сына!

– Я вам ничего не скажу!

– Потому что вы и сами замешаны! Ну-ка! Выкладывайте! Чего хотела Мила от своей матери? В чем она ее подозревала?

– Я не знаю.

– Помогите мне! Я уверена, что вы это можете!

– Я не могу!

– Вы же воспитывали Милу! Вы заменили ей мать! Уверена, вы любили девочку и хотите, чтобы ее убийца был наказан.

– Да, – едва слышно произнесла Калерия. – Хочу. Но я ничем не могу вам помочь! Я точно так же не понимаю, кому могла быть выгодной смерть Милы.

– А ее мать?

– Что?

– Она могла пойти на убийство дочери?

– Что вы такое говорите!

– Отвечайте – да или нет?

– Ну… наверное, да, – после внушительной паузы произнесла Калерия. – Но это только между нами! В полиции я никогда не повторю такое!

– И не надо! Так я и знала, чувствовала, что Игорь в опасности. Но бог уберег моего мальчика от куда более страшной участи, чем та, которой он подвергся! Ведь если мать Милы расправилась со своей дочерью, она могла и до моего сына добраться тоже!

Подруги переглянулись. Они старались не вести при Полине разговоров о своем расследовании, но, видимо, кое-что подруга все же услышала и сделала выводы, приведшие ее в этот дом. Нетрудно было предположить, что Полина в очередной раз стремилась защитить своего Игоря, который по-прежнему оставался для нее маленьким, безумно любимым мальчиком.

Глава 13

Между тем атмосфера в комнате, где вели диалог Полина и Калерия, стала накаляться.

– Я не желаю слушать ваших наветов на мою подругу! Покиньте немедленно мой дом! – грозно заявила Калерия. – Уходите!

– Назовите людей, которые общались с наглой девчонкой. Или объясните, зачем Мила приезжала к вам. Игорь сказал, что она ездила в Великие Луки совсем недавно. Она была у вас! Что ей тут было нужно? Я должна знать, что затевала эта дрянная девчонка, чтобы уберечь моего мальчика от новых бед.

– Уходите! Вы сами сказали, что Мила мертва. Значит, вашему сыну ничто больше не грозит.

– Вам легко рассуждать. А запущенная Милой машина может привести моего сына в тюрьму!

– Господи, как вы мне надоели с этим вашим сыном! Надо думать, с кем дружишь! Следили бы лучше за мальчишкой, чем являться ко мне в дом среди ночи, лгать о какой-то ревизионной проверке, а потом еще и надоедать своими дурацкими вопросами. Уходите – или я вызову полицию! Вы не из министерства, никакого отношения к моей работе не имеете, бояться мне вас нечего.

– Вы так полагаете?

В голосе Полины прозвучала угроза. И подруги поняли: им пора вмешаться. Полина знает куда меньше их, поэтому с ней Калерия держится нагло. А вот они продвинулись достаточно далеко, они знают не только имя матери Милы, но и о ее судьбе. Известие о страшной кончине не только дочери, но и матери наверняка выведет из себя даже эту железную леди.

– Тук-тук-тук! – быстро произнесла Алена. – Есть кто в доме?

С этими словами она распахнула дверь и, не дав Калерии и Полине опомниться, уселась вместе с ними за стол.

– Ничего, что мы без приглашения? – развязно осведомилась она у онемевшей и, пожалуй, испугавшейся Калерии. – Но мы к вам с известием, которое не может ждать до завтрашнего дня.

– Кто вы такие?

– Сыщики. Сыщики-любители, занимающиеся помощью своим близким.

– Не понимаю… Как вы попали в мой дом?

– Через дверь. Привет, Полина, ты тут как оказалась? Вроде в гостиницу собиралась, отдыхать.

– Так вы из одной команды? – воскликнула Калерия.

– Мы знакомы между собой. Но команды у нас, по всей видимости, разные.

Упрек был направлен в адрес Полины, которая покраснела и потупилась. Она сознавала свою вину, но извиняться при Калерии не собиралась. Алена же снова сосредоточила свое внимание на хозяйке дома:

– Явиться к вам незваными, да еще в столь поздний час нас заставило только событие чрезвычайной важности.

– Вы тоже хотите поговорить со мной о Миле?

– И ее матери. А также о том, кто мог убить уважаемую Гербарию.

– Что? – воскликнула Калерия. – Убить? Кого?

– Вашу подругу.

– Гербария мертва? Ее тоже убили?

– И более того, убили ее с помощью все той же водки.

– Чушь! Гербария не пила! А уж водка для нее была самым страшным врагом! Гербария – убежденная трезвенница.

– Во всяком случае пустая водочная бутылка из-под водки, какой днем ранее уже отравилась ее дочь, была найдена рядом с трупом.

Калерия была явно в шоке от полученного известия. И первым ее побуждением было отрицать все.

– Я вам не верю! – воскликнула она.

– Позвоните господину Федосееву, – не теряя любезности, посоветовала ей Алена. – Он вам подтвердит мои слова.

– Я так и сделаю! И заодно позвоню в полицию.

– Полагаю, господин Федосеев сам сейчас может находиться в полиции. Когда мы уезжали, следователь был настроен в отношении него очень решительно.

– Но почему? Его подозревают в убийстве Гербарии?

– Да. Но это ведь не он?

– Я не знаю.

– Но что-нибудь вы наверняка знаете. Насчет супружеской жизни Гербарии вы точно в курсе. Она ведь была вашей подругой? Вы тесно общались друг с другом?

– Когда работали в одной структуре – да.

– Еще бы. Вы ведь были не просто директор подведомственного ее ревизионной комиссии интерната, вы еще и занимались воспитанием дочери самой Гербарии. Она должна была ставить вас на особое положение, не так ли?

Калерия кинула на Алену проницательный взгляд. Кажется, она просчитывала шаги, которые может предпринять, чтобы поскорей избавиться от непрошеных гостей и не пострадать при этом самой.

– Да, Милу воспитывала я. Гербария не могла сама воспитывать девочку, она родила ее м-м-м… будучи незамужней молодой особой. И она не хотела скомпрометировать себя, поэтому постаралась скрыть от общественности тот факт, что стала матерью.

– Свою дочь она сдала в детский дом. Не знаю, как ей это удалось, но полагаю, что, работая в данной структуре, Гербария имела кое-какие ходы и выходы.

– Не спешите ее осуждать! Гербария не забывала о своей дочери, она регулярно осведомлялась у меня об успехах Милы. И я точно знаю, Гербария хотела, чтобы ее дочь получила достойное воспитание и образование.

– И поэтому Мила оказалась у вас в интернате? Вам Гербария доверяла?

– Да. Вообще-то, у нас тут заведение для детей постарше, мы принимаем детей с пяти лет. Но для Милы было сделано исключение. Из дома малютки она сразу же поступила к нам, у нее была своя няня, которая занималась только ею, ну, и еще несколькими детьми помладше.

– Но Мила особого отношения к себе не оценила?

– У нас хорошее заведение, смело могу в этом признаться. Я потратила много сил и времени, чтобы сделать наш интернат образцовым. Многие наши воспитанники без труда поступают в высшие учебные заведения по выбранному им профилю. Знания, которые они получают у нас в школе, вполне достаточны для этого. С детьми ведется большая педагогическая и воспитательная работа. Вот только Мила… Увы, гордиться своей дочерью Гербария так и не смогла.

– Мила была хулиганкой с самого детства?

– Уникальный случай, мне редко приходилось видеть таких неуправляемых детей. Гербария говорила, что это гены ее отца. Дескать, тот был большим шалопаем, девочка пошла в него. Если это так, то я одобряю то, что Гербария не захотела быть с этим человеком, отказалась выйти за него замуж.

– Но Милу она все-таки родила?

– Полагаю, когда произошел разрыв Гербарии с отцом девочки, срок беременности был уже слишком велик для аборта. Это могло быть опасно для самой Гербарии. Она родила дочь, но не захотела лично заниматься ее воспитанием. Отдала ребенка в дом малютки. А затем, когда убедилась, что девочка унаследовала от отца его характер, отдала свою дочь ко мне.

– На перевоспитание?

– Гербария знала, у меня даже самые отъявленные хулиганы становятся шелковыми. Она прислала Милу мне на перевоспитание. Но, увы, в отношении этой девочки мой профессионализм потерпел крах.

– Говорите, Мила была неуправляема?

– Она постоянно нуждалась в повышенном внимании. И сколько этого внимания мы ей ни давали, ей всегда было его мало. Полагаю, ее ранний алкоголизм являлся проявлением этой ее потребности во всеобщем внимании.

– А откуда она брала деньги на алкоголь?

– Полагаю, зарабатывала их проституцией.

– Полагаете?

– Нет, я знаю это совершенно точно, – вздохнула Калерия. – У Милы было несколько приводов в милицию. Ее задерживали за приставание к взрослым мужчинам. Мне стоило огромного труда замять эти дела и не дать слухам распространиться.

В общем, Калерия выдохнула с огромным облегчением, когда Гербария сообщила ей, что Милу переводят в другое заведение. И все же она пыталась возразить:

– Стоит ли забирать девочку в последний год обучения?

Но Гербария была настроена решительно:

– Учится она из рук вон плохо, губит тебе все показатели. Один год уже ничего не решит. Вряд ли, проваляв дурака все школьные годы, Мила спохватится и за выпускной год наверстает все упущенное.

– Но почему она так поступает? Психологи, которых ты присылала для работы с девочкой, говорят…

– Я знаю, они советуют мне открыться Миле! Дескать, это даст девочке уверенность в том, что ее любят, что она нужна. Но я не могу!

– Ты не хочешь открыть девочке правду? Не хочешь лично познакомиться с ней? Уверена, Мила может исправиться! Ей только нужен стимул, нужна цель! Она пьет, знакомится с парнями без разбора исключительно потому, что ей такая жизнь нравится. Но если бы ей дали серьезный стимул, она могла бы взять себя в руки. Ради большой цели Мила способна измениться.

Но Гербария решительно отвергла это предложение:

– Нет. Я не хочу такую дочь! Если бы Мила росла послушной или хотя бы демонстрировала какие-то способности, тогда я бы еще подумала. А так… Пусть идет по жизни выбранным ею путем. Я сделала для нее все, что могла. Больше я не хочу с ней возиться!

– И ты просто выставишь ее в большую жизнь ни с чем?

– Я подготовила документы, по которым Мила сможет получить комнату, профессию и жить самостоятельно.

– Миле комната не полагается. Она ведь не круглая сирота.

– Комнату я куплю ей сама. Но пусть думает, что получила ее от государства.

– Но почему?

– Я не хочу никаких контактов с этой девицей. Хорошего от нее ждать не приходится. Но возможно, новый город, новые впечатления помогут ей хоть немного остепениться. Но личного общения между мной и Милой не будет никогда. За эти годы дочь не раз жестоко разочаровывала меня своим поведением, я полностью умываю руки в отношении нее.

Калерию охватила тоска. Да, воспитанница причиняла ей немало хлопот, была ее постоянной головной болью, но против своей воли она привязалась к Миле и теперь боялась за девочку больше, чем когда-либо.

– Но Мила пропадет одна.

– Значит, такова ее судьба. Впрочем, если ее отец хочет… пусть он теперь носится со своим отродьем.

Слова Гербарии прозвучали настолько жестко, что даже ее подруга вздрогнула.

– Если столько лет отец девочки не проявлял к ней никакого интереса, неужели он спохватится сейчас? – робко возразила она.

В ответ она услышала от Гербарии:

– Отец Милы не отказывался от девчонки. Именно он давал мне те деньги, которые я передавала тебе. К тому же в последнее время он сильно изменился. Бросил пить, возможно, он послужит Миле хорошим примером. Я сообщу ему о том, что снимаю с себя всякую ответственность за судьбу нашей дочери. Если он захочет, пусть действует дальше сам.

– А вы знаете, кто отец Милы?

Калерия отвела глаза.

– Нет.

– Гербария мертва, – напомнила ей Алена. – Мила тоже. Полагаю, скрытность теперь ни к чему.

– Да, да, я понимаю. Но дело в том… Я не знаю имени отца девочки.

– Не знаете или не хотите нам его сказать?

– Я могу лишь предполагать.

– Уже лучше! Предполагайте!

– Как я уже говорила, Гербария регулярно интересовалась успехами дочери. Но она была не единственной, кто осведомлялся о девочке. Как раз в тот год, когда Милу должны были перевести в другое заведение, сюда приехал один мужчина. Он был в инвалидной коляске, недавно пережил серьезное ДТП, вследствие которого обезножил. И звали этого мужчину…

– Борис Степанович! – не дослушав ее, воскликнула Алена.

– Вы тоже его знаете?

– Имели удовольствие сталкиваться. Так вот кто отец Милы!

Калерия поспешно покачала головой:

– Погодите! Я этого не могу утверждать с точностью. Я лишь предполагаю, что это может быть он.

Но подругам теперь много становилось понятным. Если раньше они ломали головы, пытаясь угадать, что связывает неуправляемую Милу и Бориса Степановича, то сейчас им стало это понятно. Пережив ДТП и потеряв вследствие своей инвалидности возможность кутить и развлекаться напропалую, Борис Степанович был вынужден покончить с прежней разгульной жизнью. Но его деятельная натура требовала выхода. Мужчина ударился в религию, в благотворительность и занялся исправлением своих прежних ошибок.

Видимо, Мила стала очередным его проектом, увы, провальным.

– И что Борису Степановичу было нужно у вас?

– Как что? Он искал Милу. Сказал, что возглавляет фонд помощи трудным подросткам. Ну, а Мила как раз и была таким подростком, так что никаких подозрений у девочки не возникло.

– Они подружились?

– Миле он нравился. Я же видела Бориса Степановича всего один раз, на меня он произвел благоприятное впечатление. Но какова история их дальнейших отношений с Милой, я не знаю. Также я не думаю, чтобы он признался Миле в том, что является ее отцом. Будь это так, Мила бы не утерпела, сообщила мне это. Мы внушали девочке, что ее мать недостойна общения с ней. Но Мила мечтала найти своего отца.

– Почему же Гербария полностью не убрала из документов дочери свое имя? Если она не хотела видеться с ней, то это было логичнее всего сделать.

– Дело в том… Дело в том, что когда Мила была маленькой, у Гербарии еще оставалась надежда, что дочь исправится, станет послушной, перерастет свою склонность к хулиганству. А потом… Потом получилось так, что Гербарии пришлось уволиться из нашей структуры. И она уже не имела того влияния, чтобы внести такие серьезные исправления в документы Милы.

Калерия была достаточно откровенна с сыщицами. Но у них остался еще один вопрос, который они хотели ей задать.

– Мила ведь приезжала к вам уже после того, как устроилась в Питере?

– Несколько раз появлялась. И пару месяцев назад меня навещала. Не скажу, что я была рада ее видеть. Мила заявилась с банкой пива, держалась развязно, мне пришлось выставить ее с помощью охраны.

– Но чего она хотела?

– Я так поняла, она все-таки решила познакомиться со своей матерью. Для этого она навела справки о Гербарии, узнала, что ее мать вовсе не беспутная пьяница, как мы ей говорили, а вполне обеспеченная дама, страшно обозлилась, кричала, что мать ее ограбила, и требовала сведений о своем отце.

– И вы ей сказали про Бориса Степановича?

– Нет.

– А сама она не догадалась?

– Нет, как ни странно, самой Миле мысль о том, что ее покровитель может оказаться ее отцом, в голову не пришла. Она знала, что у Бориса Степановича под покровительством находится множество детей и даже организаций. И про него она не думала.

– Значит, Мила хотела узнать от вас имя своего отца. И это все, за чем она приезжала к вам?

– Она также спрашивала о том, чем занималась ее мать. И еще ее интересовало, не было ли у ее матери других детей.

– И что вы ей сказали?

– Правду. У Гербарии была одна дочь, и эта дочь – Мила.

– И как девушка восприняла это известие?

– Мне показалось, что она довольна. Но лично я испугалась.

– Испугались? Чего?

– Пока Мила росла, она очень редко выглядела довольной. Но когда это все-таки с ней случалось, можно было дать руку на отсечение, что кому-то, по ее мнению, нехорошему пришлось от ее проделок худо. И я подумала, что зря Гербария надеется на то, что ее проблемы с Милой закончились с совершеннолетием дочери. И напрасно она думает, что Мила ей теперь не опасна. Девушка узнала то, что от нее скрывали все эти годы. Она узнала, что у ее матери есть деньги. И теперь хочет к этим деньгам подобраться.

Что же, это вполне укладывалось в ту схему, которая уже была нарисована подругами. Единственной новостью для них стало известие о том, что Борис Степанович является отцом Милы. Или во всяком случае он близко знаком с отцом девочки. И поэтому следующим пунктом расследования подруг должен был стать разговор с этим человеком.

– Еще один вопрос к вам.

– Да.

– А откуда у Гербарии взялись большие деньги?

Калерия здорово смутилась. Ей явно не хотелось отвечать правдиво. И она попыталась уйти от прямого ответа:

– Деньги? О каких деньгах вы говорите?

– Мы и без вас знаем, что Гербария была не бедной дамой. Но при этом она всю жизнь до своего замужества проработала в государственной структуре, откуда же тогда капитал? Мы знаем, Гербария уволилась с доходного места по настоянию ее мужа, но…

– Кто вам это сказал? – перебила их вопросом Калерия.

– Сам Федосеев и сказал.

– Вот, значит, как Гербария преподнесла ему эту новость, – задумчиво произнесла Калерия. – Что же, она всегда умела сказать людям то, что они хотели бы услышать.

– А какова была причина ее увольнения в действительности?

– Возник слух, что Гербария поставляет детей и стариков из подведомственных ей учреждений для целей… ну, не совсем легальных, так, что ли. Все мы не без греха, конечно, но… Но одно дело, когда стараешься, чтобы хорошо было всем, а не тебе одной. И совсем другое, когда стараешься только для себя самой. Вот я, к примеру, копила на строительство этого дома всю жизнь. И то мне бы не удалось реализовать эту мечту, не заработай в нашем городе новая президентская программа. По ней я получила почти бесплатно участок земли и деньги, которых мне не хватало для начала строительства моего дома. А Гербария… Она не любила, как сама выражалась, ждать милости от природы. За что и поплатилась. Хорошо еще, что в тюрьму не угодила за свои делишки. Но все же уйти с работы ей пришлось.

– Но то, что ей удалось скопить, осталось при ней?

– Более того, она еще и приумножила свой капитал за последние годы.

– Это каким же образом?

– Не спрашивайте меня об этом! Гербария и в прежние годы не была словоохотлива. А уж уволившись, она и вовсе потеряла ко мне всякий интерес. Но я знаю, что денег у нее стало еще больше. Она сама хвасталась мне, что, уйдя из ревизионной комиссии, стала зарабатывать в десять раз больше, чем прежде! Теперь руки у нее развязаны, никаких проверок из министерства, полная свобода деятельности.

Но в этом подруги могли бы дать Калерии фору. Они были куда лучше осведомлены о делишках предприимчивой дамы-благодетельницы. Бедняки из Клоповника – вот ее новый источник дохода. Все они, полностью зависимые от своей благодетельницы, были отличным источником капитала для дамы. Видимо, сохранив с прежних времен кое-какие связи, Гербария, немного придя в себя после скандала и увольнения и встав на ноги, вновь принялась за свое. Только теперь она не желала никакого контроля за своими действиями. Она заселила Клоповник своими личными бедняками и сиротами, которыми могла распоряжаться без всякой оглядки, и принялась спекулировать ими.

– Кого-то из стариков она могла отдавать для оформления левых кредитов или даже на должности зитц-председателей. Недаром же время от времени она их куда-то вывозила. Придет проверка из налоговой в фирму, спросит, кто тут у вас есть проворовавшийся главный бухгалтер или генеральный директор – мошенник, а им сотрудники и демонстрируют этого божьего одуванчика. Взять с него нечего, вот и отправляется дедушка на нары.

– А дети?

– Дети – это вообще отдельная тема. И честно говоря, я рада, что владычеству Гербарии пришел конец. По крайней мере Леночка и другие теперь будут в безопасности.

– Не в этом ли причина убийства Гербарии? Вдруг кто-то решился остановить ее и сделал это?

– Но при чем тут тогда Мила? Девчонка-то к махинациям своей матери никакого отношения не имела!

Увы, Калерия больше ничем не могла помочь сыщикам. Она лишь сказала им напоследок:

– Если бы Гербария умерла первой, то я бы заподозрила в ее убийстве Милу. Но вы говорите, что сперва дочь ушла на тот свет?

– Да, это так. Но не могла ли Гербария нанести упреждающий удар? Вы ведь ей наверняка рассказали о визите Милы.

– Я? Ну да… рассказала. Я должна была так поступить. Но Гербария отнеслась к моим предостережениям как-то так… не скажу что легкомысленно, но недостаточно серьезно, это будет правильней. Когда я сказала, что Мила, похоже, собирает о ней справки, Гербария заявила, что дочь уже совершеннолетняя и никаких претензий к ней иметь не может. А в завещании, которое она составила, черным по белому написано: дочь не имеет прав наследовать за матерью ничего и ни при каких обстоятельствах. Гербария так прямо и выразилась: ее дочь недостойна наследовать имущество за своей матерью, потому что никогда не была хорошим членом общества и не сможет достойно распорядиться полученным имуществом.

– А в чью же пользу составлено завещание?

– В пользу мужа, – пожала плечами Калерия. – В чью же еще? Своим мужем Гербария была довольна. Он отвечал всем ее требованиям.

Возвращаясь в гостиницу, подруги обсудили решение покойницы между собой.

– Но знала ли о содержании завещания матери сама Мила? Возможно, она считала себя ее прямой наследницей.

– А как быть с романом Милы и господина Федосеева?

– Да, что-то Миле было нужно от мужа ее матери. Не случайно она с ним закрутила роман.

– Все говорят, что когда Миле было что-то нужно, она умела держать себя в руках, много не пить, нравиться людям.

Проблема заключалась в том, что такая жизнь не нравилась самой Миле. Ей был нужен разгул, пьяное веселье до утра, разудалые похождения, гонки по ночному городу на автомобиле. Мила зажигала по полной, вот только с появлением в ее жизни господина Федосеева пришлось забыть обо всех пьянках, веселых гулянках и прочих кавалерах. Мила из распутной девицы превратилась в скромницу и лапочку. И очарованный ею, господин Федосеев регулярно встречался с Милой на съемной квартире, полностью уверенный, что молодая любовница без ума от него.

– Нам позарез нужно повидать господина Федосеева и узнать, что спрашивала у него Людочка. Не заводила ли она разговоров о его жене, о состоянии ее здоровья и размере ее капитала.

– Если бы Людочка начала задавать Федосееву такие вопросы, он бы насторожился. Любой на его месте насторожился бы.

– Ты что, не знаешь мужиков? – отмахнулась Алена. – Когда им кровь в одно место ударяет, они ни на какую настороженность не способны. Думают только о своем, а на все вопросы отвечают машинально.

– Ну, нет! Если бы Людочка задала Федосееву такой вопрос в лоб, у него бы всякое желание с ней спать отпало.

– Значит, Мила действовала исподволь. Но она почти не получала от Федосеева денег, мужик прижимист. Он выставлял Миле шампанское и закуску в виде конфет. Наверное, совал еще всякую мелочь. С деньгами у Милы в последнее время было напряженно, жизнь она вела ненавистную ей самой, а зачем? Уж точно не ради прелестей господина Федосеева, от которых Мила вдруг потеряла голову. Федосеев стар и уродлив. Он противный жирный денежный мешок, Мила таких кавалеров не терпела. Но стала с ним встречаться, а зачем? Ответ ясен. Она хотела через Федосеева подобраться к своей матери. Больше у нее никаких резонов, чтобы начинать этот роман, не имелось.

– Да, согласна. Мила была с Федосеевым не просто так. Но много ли ей удалось у него выяснить?

– Судя по всему, много, раз ее убили.

– Думаешь, ее убили за тот план, который она разработала?

– И скажу тебе даже больше того… Я знаю, кто осуществил злодеяние!

– Федосеев?

– Он самый! У него и деньги есть, чтобы покупать себе такую дорогущую, но при этом паленую водку, и…

– Погоди!

– Что?

– Водка! Откуда она взялась?

– Из магазина.

– Но в магазине вряд ли торгуют отравой и при этом рекламируют ее именно как отраву. Иначе были бы жалобы, началось бы следствие.

– Конечно, нет.

– Итак, у нас вопрос: каким же образом отрава оказалась в дорогой бутылке? Не сам же Федосеев ее туда залил?

– Значит, где-то раздобыл уже готовый подарочек.

– А как бутылка водки «Осьминог» попала к Миле? Кто ее принес?

– Вроде бы в тот вечер у Милы была в гостях Настя.

– Вот!

– Но откуда у Насти деньги на такую дорогую выпивку? Не говоря уж о том, что она девушка, а это значит, купила бы какой-нибудь ликер.

– Попонкин говорил, что надо попытаться найти магазин, в котором торгуют такой водкой. Интересно, удалось это ему?

– А ты позвони и спроси!

– Сейчас? Среди ночи?

– А что такого? Мы же с тобой не спим, чем Попонкин лучше нас? В конце концов, мы делаем для него его же работу. Звони, может, он захочет, чтобы мы задали Калерии еще какие-то вопросы. Пока мы в Великих Луках, мы можем это сделать запросто.

Но Попонкин не захотел задавать вопросы директрисе. Более того, выслушав доклад подруг относительно завещания покойной Гербарии в пользу ее мужа, он не похвалил их, не восхитился их оперативностью, он лишь сухо произнес:

– Я все понял!

– А еще Игорь и Гербария… Они… Как бы это помягче выразиться…

– У них был роман, я знаю.

– Откуда? – разинула рот Алена.

– Мы просмотрели распечатку звонков двух покойных женщин. Телефон Игоря повторяется в них одинаково часто.

– И вы так спокойно об этом говорите?

– Мне хватает волнений с милейшим господином Федосеевым, – откровенно признался Попонкин. – Если доставите мне завтра Игоря для допроса, буду вам очень благодарен!

И… и отключился!

Подруги пытались ему перезвонить, но хитрый Попонкин не брал больше трубку. Кипя от возмущения подлым поведением следователя, который из них информацию вытянул, а сам с ними в ответ ничем новеньким не пожелал поделиться, подруги добрались до гостиницы, взяли первые же предложенные им номера для себя и Вани, поднялись в них, свалились и заснули без задних ног.

Сейчас их не интересовал ни вид из окна, ни наличие горячей воды в душе, ни наличие самого душа в номере. Они вымотались и устали настолько, что не могли даже пошевелиться. И единственной их мысль была о том, что наконец-то они могут лечь, вытянуть руки и ноги и закрыть глаза.

Глава 14

Назавтра, обнаружив, что Игорь с матерью выписались еще рано утром и, скорее всего, уже покинули Великие Луки на первом же проходящем тут поезде, подруги испытали нечто похожее на досаду.

– Могла бы и повежливей с нами держаться.

– Все-таки мы очень много сделали для того, чтобы найти ее сына.

– Еще не факт, вернулся ли бы он под крылышко к своей маме так быстро, если бы его не сцапал полицейский патруль.

– Помотал бы еще ей нервы!

– И чего он так невзлюбил этого Натана? Я с ним разговаривала, он мне понравился. Не красавец, конечно, но зато очень умный и начитанный мужик.

– Полина говорит, что Игоря отталкивает в Натане то, что он уголовник.

– Но ведь Натан никого не убил. Всего лишь отнял накопления у части своих доверчивых сограждан. К тому же все вернул обиженным вкладчикам. Сейчас у Натана нет ничего, кроме его заработной платы за переводы в центре у Полины и гонораров за издания книг с его переводами.

– Думаю, что за это Игорь его и презирает сильней всего. Останься Натан при деньгах, парень не был бы так настроен против него. Ты разве не замечала? Игорь корыстолюбив. Его прямо корежит при мысли, что у него нет своих денег и ему приходится жить за счет матери.

– Но это ведь только до той поры, пока он не окончит институт.

– Ну и что дальше? Думаешь, из Игоря получится талантливый предприниматель? С его-то складом характера? Нет, он будет сидеть на стуле, протирать штаны и получать копейки.

– Многие инженеры получают вполне достойную оплату своего труда.

– Только те, кто пашет без устали. А Игорь очень нерасторопен. Я видела его зачетку. У него по всем предметам едва выходят троечки.

– Но все же он учится на бюджетном, – напомнила подруге Инга. – Значит, какие-то способности у парня есть. Ты слишком сгущаешь краски. Устроится Игорь как-нибудь.

– Все равно, куда бы он ни пристроился после окончания вуза, с доходами самой Полины его зарплату будет не сравнить. Думаю, Игорь понимает – материально он всегда будет зависеть от матери. И еще ему совсем не хочется делить ее доходы с Натаном.

Этот разговор происходил у подруг уже на обратном пути в Питер. На сей раз они ехали не торопясь. Игорь был возвращен матери, пусть и без помощи подруг, но все же при их содействии. Поспешный отъезд Полины с сыном можно было объяснить тем, что Полине было неловко за свою вчерашнюю выходку, а также за непутевого сына, из-за которого ей пришлось переполошить стольких людей. А больше всего Полине не хотелось, чтобы Алена и Инга ругали ее сына в ее присутствии.

– А это бы неизбежно произошло, сиди Игорь тут в машине.

– Да мы бы ему до самого Питера расслабиться не дали!

– Все бы у него выпытали.

– Уверена, Игорь если не знает точно, то во всяком случае подозревает, кто убийца.

– И Полина тоже это подозревает.

– Она в очередной раз оберегает своего сына и тем самым, возможно, покрывает убийцу!

В общем, подруги были недовольны поведением Полины и ее отпрыска. Но сделать ничего не могли. Мать с сыном упорхнули из их рук.

– Знала бы – оставила бы возле дверей их номера Ваню.

– И как бы мы ехали сейчас? – возразила Инга. – Ване тоже нужен отдых. Он и сейчас как стеклянный. А не поспи он ночью, мы бы точно врезались в первое же дерево или столб. Нет, уехали они и уехали. Все равно в Питере встретимся. Никуда они от нас не денутся. Совершено целых два убийства. И пусть на время второго у Игоря твердое алиби, но зато он присутствовал при первом.

– Он и еще Настя.

– Да, Настя. Позвони ей!

Подруги уже подъезжали к Питеру. Долгая дорога была позади, и можно было подумать о допросе новых свидетелей по делу об убийстве матери и дочери Федосеевых.

На сей раз Настя была в зоне доступа. Она уже знала, что Мила умерла, и поэтому сначала девушка держалась с сыщицами настороженно.

– А кто вы такие? Я вас не знаю.

Но услышав, что они работают по просьбе Бориса Степановича, девушка мигом расслабилась и согласилась встретиться с сыщицами.

Настя оказалась худенькой блондиночкой с каким-то смятенным и растерянным выражением лица. Впрочем, возможно, это выражение у нее было не всегда, а появилось при известии о смерти Милы. По словам Насти, выходило, что эта новость сильно ее поразила. Хотя про Бориса Степановича девушка говорила одно только хорошее:

– Борис Степанович очень много Милке помогал. Даже квартиру ей предлагал подарить. Отдельную. Представляете?

– А что же Мила? Не согласилась?

– Нет, она вообще странная всегда была. Не такая, как все. И жила странно, и в голове у нее странные мысли бродили.

– Какие?

– Ну, мать свою она сильно ненавидела. Все время твердила, что отомстит суке, которая ее в детский дом засунула, а сама всю жизнь шикарно жила.

– Только матери? А отцу?

– Имени отца Милка не знала. А то, думаю, ему бы тоже досталось. Но на мать Милка сильно обиженная была. И поэтому от предложенной ей квартиры даже отказалась. Заявила, что тогда у нее стимула для мести не будет. Когда вокруг новые просторные стены и дорогой ремонт с шикарной мебелью, и балкон на десять метров, и все десять окон на залив смотрят, то мстить кому-то за то, что жизнь сложилась так, а не иначе, просто глупо.

– И ты была в курсе планов Милы касательно мести ее матери?

– Более или менее. Скорее даже более.

– И что ты думаешь, кто мог убить Милу?

– Ой, этого я не знаю. Может, сама мамаша? Пронюхала о планах доченьки, как та ее грабануть хочет, вот и убила Милку.

– Значит, твоя подруга хотела ограбить свою мать?

– Ага, – бесхитростно произнесла Настя. – Милка точно подсчитала, сколько мать ей за эти годы задолжала.

– Как это?

– Ну, сложила, сколько хлеба на нее она должна была истратить, молока, колготок сколько должна была купить, платьев. Ну, все-все, одним словом, подсчитала. Дорогие вещи не брала, так, в среднем. И знаете, сколько получилось?

– И сколько же?

– Почти такая же квартира, какую Милке ее Борис Степанович предлагал! Даже еще лучше! Вот и выходило, что не надо чужое брать, надо свое себе назад вернуть. А ту квартиру, Милка сказала, пусть Борис Степанович какой-нибудь нищенке подарит. А она, мол, не нищая. У нее мать – богачка, только с нее денег стрясти надо, вот и все.

– Все? А каким же именно образом?

– Игорь с Гербарией роман должен был закрутить. Ну, не так чтобы по-настоящему, а чтобы видимость такого романа у всех окружающих создалась. А Милка должна была фоток нащелкать и этим компроматом мать свою шантажировать. Чтобы не разрушить свой брак и не погубить репутацию, ради которой она даже от родной дочери отказалась, мамаша Милке в качестве компенсации за все эти годы должна была свою квартиру переписать.

– Ту, что в центре?

– Да.

– Но ведь в той квартире жила сама мать Милы со своим мужем.

– И что? Небось нашли бы другое место, где жить!

– И давно это Мила задумала?

– Да уж пару месяцев она мужа своей маманьки обихаживала.

– А он-то ей зачем?

– Как? – вытаращилась Настя. – А как иначе Милке к мамаше своей было подобраться? Через ее мужа она выясняла, где его супруга причесывается, где бывает. Хвалилась, что дело у нее совсем на мази. Откровенно говоря, я вчера за этим Милке и позвонила. Любопытно мне было, удалось ли ей мамашку свою прищучить. Позвонила ей, а нарвалась на полицию. Сначала чуть со страху не обделалась, думала, Милка засыпалась и меня сдала как соучастницу.

– А ты-то при чем?

– Ну как же! Знала, что преступление готовится, и не донесла куда нужно! За это ведь тоже посадить могут. А потом только сообразила, что случилось. Убили Милку. И так страшно мне стало, еще хуже, чем когда я подумала, что Милка засыпалась.

– А чего страшно-то?

– Вдруг Милку ее мамаша убила? Тогда и меня может наказать? Ну, за то, что не донесла? А? Как вы думаете?

Настя была из разряда тех пугливых зайцев, про которых говорят, что они каждого куста боятся. Наверное, в жизни у девушки было много ситуаций, когда ее обманывали и подставляли по-всякому. Вот она и научилась опасаться всего, всех и со всех сторон.

– Успокойся. Гербария никому уже больше не опасна. И тебе в том числе.

– А что так? Скажете, что и ее убили?

– Убили.

– Ой! Вы шутите?

– Нет, какие тут шутки? Такими, моя дорогая, вещами не шутят.

– А что с ней случилось?

– Ее тоже отравили.

– Чем? Ядом?

– Паленой водкой. И бутылка была точно такая же, как в случае с Милой. Из гнутого стекла необычной формы в виде осьминога.

– Прекрасно помню эту бутылку, – задумчиво кивнула Настя. – Когда увидела ее у Милки, сразу же себе сказала, что это чей-то подарок, не иначе.

– Но ты эту водку не пробовала?

– Нет! Я вообще крепкое бухло не пью. Я на пиво налегала, Игорек рюмочку выпил и на боковую завалился. А Милка почти всю бутылку одна приговорила. Это уже под конец вечера было, Милка и до того крепко наклюкалась, а этим «Осьминогом» она все прочее залила.

– Но не сказала, откуда у нее такая бутылка?

– Сказала, что подарок. Да я это и сама понимала. У Милки денег на такую водку не водилось.

– Вот только кто подарил?

– Кавалеры ее и в лучшие времена попроще пойло пили. А уж как она с Федосеевым связалась, тут и самой Милке со спиртным почти совсем пришлось завязать.

– Почему? Она же встречалась со своим любовником не у себя, а на съемной квартире.

– Но Федосеев же ей в любой момент позвонить мог. Милка не хотела, чтобы он запах перегара от нее учуял. Он бы этого не понял и Милку бы бросил.

– Значит, ради Федосеева твоя подруга держалась и не пила в последнее время?

– Ага, прямо непривычную жизнь вела, доложу я вам. А тут я к ней прихожу, а у нее дым коромыслом. Ну совсем как в прежние времена. Я сразу поняла, что ее план реализовался, поэтому и празднует. Наверное, Игорю удалось попозировать с ее мамашей, а Милка достаточно фоток нащелкала себе для дела. Что, спрашиваю, празднуем? А Мила на фотокамеру кивнула и говорит: «Там мой приз за все годы страданий». Милка, когда выпьет, любила высоким слогом выражаться.

– А что за фотокамера? Новая, ты говоришь?

– Новая. А хорошая или нет, я не знаю. Вряд ли Милка у своего Федосеева выклянчила хорошую камеру. Ну не тот он человек. Скряга. Другой бы на его месте радовался, что молодая и красивая девушка на него внимание сама обратила, а этот все чего-то подсчитывал, все боялся, как бы Мила его больше положенного не растрясла. Поэтому, конечно, профессиональную или полупрофессиональную он бы ей не подарил, но Милка сказала, что хоть и Китай, но тоже очень ничего. Я видела, даже на большом расстоянии фотки четкие получаются.

– И зачем Миле была эта аппаратура?

– Так ею она свою мамашу и фотографировала.

– И что за камера-то? – заинтересовалась Инга. – Где она у Милы хранилась?

– У Милки, вообще-то, полного порядка никогда не было, – простодушно призналась Настя. – Обычно что попало и где попало у нее валялось. Но эту камеру она в коробке хранила. Ну, в той, которая при покупке всякой новой вещи полагается.

– А-а-а… поняла. Камера у нее хранилась в магазинной коробке. С чеком?

– Да. Федосеев на чеке в магазине сам расписался, но камеру Милке вместе со всеми документами отдал. И коробку велел не выкидывать. Мол, если что-то не так с камерой, то назад в магазин ее только вместе с упаковкой, чеком и всеми прочими бумажками примут.

Значит, найденная у Таниного отчима в мастерской фотокамера действительно принадлежала Миле. А в мастерскую ее принес не кто иной, как Игорь. Но куда камера делась потом? Продал ее Игорь? Или он хотел использовать камеру и спрятанные в коробке снимки как-то иначе?

Теперь у сыщиц был новый повод, чтобы позвонить следователю Попонкину. Невзирая на вчерашнюю обиду, сыщицы не теряли надежды выяснить у него новости. Только на сей раз они будут умнее. Прежде чем выложить свою информацию, узнают, какими новыми сведениями располагает Попонкин.

Но пока что Попонкин был далеко, а Настя близко. Ей Алена и задала интересующий ее почему-то сильней всего вопрос:

– У тебя почки здоровые?

– Что? – растерялась Настя. – Конечно! Я вообще очень здоровая. В нашей профессии иначе и нельзя.

– И лекарства никакие не пьешь? «Арестофан», например?

– Чего?

– А может, Мила почками страдала?

– Да вы что! Она еще здоровей меня была! Просто лошадь! Никогда не болела! В лютый мороз могла без шапки, шарфа, с декольте по городу всю ночь шастать и ничего! Наутро даже не чихнет!

– Значит, «Арестофан» был не из ее аптечки, – задумчиво пробормотала Алена. – Но кто же у меня спрашивал его название? И совсем недавно!

Инга недовольно покосилась на подругу. По ее мнению, Алена занималась полнейшей чепухой. Ну скажите на милость, какая теперь разница, как и каким образом бумажка с названием лекарства от больных почек попала в пустую коробку из-под фотокамеры? Но Алене это явно было крайне интересно. Настя уже не первый человек, кого она пытает этим своим «Арестофаном».

Но у Инги имелся к Насте вопрос куда большей значимости:

– Мила тебе не похвасталась, кто угостил ее такой дорогой водкой?

– Нет. Сказала только, что это ее пропуск в лучшую жизнь.

Инга тяжело вздохнула в ответ. Надо же, а ведь слова Милы оказались пророческими. Бутылка с водкой и впрямь указала ей путь если не в лучшую, то во всяком случае другую жизнь.

Распрощавшись с Настей, которую в очередной то ли десятый, то ли двадцатый раз они уверили в том, что лично ей ничего не угрожает, подруги остались одни. Уходя, Настя предупредила их:

– На всякий случай я временно из города исчезну.

– Мы же тебе сказали, тебе ничего не угрожает.

– Береженого бог бережет. Один мой клиент давно зовет меня с ним в Адлер. Полечу, погреюсь на солнышке. Хоть сам мужик и дико противный, прямо с души меня от него воротит, но всяко лучше, чем тут мертвой лежать.

– Поступай как знаешь. К похоронам Милы хотя бы вернешься?

– Если поймаете до этого времени преступника, то да, – откровенно призналась им девушка. – А если нет, то я в Адлере лучше задержусь.

Ингу так и подмывало спросить девушку, сколько времени она намерена так бегать и, самое главное, от кого? Но Алена уже набирала номер Попонкина, и Инга выбросила из головы трусоватую подругу Милы.

– Господин следователь? Это вы? А это я. Мы вчера с вами не договорили. О чем? Ну как же… Вам удалось узнать, где продавалась паленая водка, которой отравилась Мила? Да? Что? Ах, вот как… Да… Да… Да, я понимаю.

В таком духе разговор длился минут пять. А затем Алена опустила трубку и еще минуты две провела в прострации, глядя перед собой пустым взглядом.

– Ну что? Что? – наконец не выдержала молчания изнывающая от любопытства Инга. – Что сказал тебе Попонкин?

– Представляешь, мы с тобой были совершенно правы. Водка, которой отравились мать и дочь, идентична по своему составу. Ну просто до последнего атома. Образно выражаясь, обе эти бутылки «Осьминога» были разлиты из одной канистры.

– А где продавалась-то?

– В том-то и дело, что нигде. Во всяком случае, по показаниям задержанных подпольных изготовителей этой водки, данная партия была еще только приготовлена для реализации через торговую сеть. Но по поступившему в полицию анонимному сигналу была проведена проверка на складе, и вся партия поддельной водки была благополучно конфискована для дальнейшей утилизации.

– И ни одна бутылка не поступила в продажу?

– Ни одна, – покачала головой Алена. – Более того, от этого дела было много шума, и оно хорошо запомнилось полицейским. Ведь обычно недобросовестные изготовители паленой водки подделывают более дешевые марки, а тут был готов к реализации ящик дорогущей водки. Оказывается, преступники провели целую операцию. Сначала они, скорее всего, через ресторан «Морской рай» раздобыли ящик с пустыми бутылками с неповрежденными этикетками, потом разлили по бутылкам откровенную дрянь и запаяли эти крышки. Полицейские полагают, что это был специальный заказ от конкурентов ресторана «Морской рай». Именно там, в «Морском раю», и подавали водку «Осьминог» в ее оригинальных бутылках. И если бы некоторые посетители отравились этой водкой, то репутации «Морского рая» пришел бы конец.

– Сколько бы народу полегло, дойди эта водка до потребителя! – ужаснулась Инга.

– Да, и несмотря на то, что ни одна бутылка не была продана, по факту изготовления суррогата алкоголя, опасного для здоровья и жизни граждан, было возбуждено уголовное дело. И сейчас все виновные уже понесли заслуженное наказание. В том числе и родной брат владельца ресторана «Берег Зимбабве» – главного конкурента «Морского рая».

– Но я не поняла, – дослушав подругу, удивилась Инга. – Если ни одна бутылка не была продана, тогда как же эта водка оказалась у Милы на столе?

– В том-то и дело. Водка хранилась вместе с другими конфискованными и подлежащими уничтожению товарами на складе полиции, а затем по документам вся партия недоброкачественного алкоголя была утилизирована.

– Выходит, не вся партия оказалась в руках полиции? Думается, несколько бутылок все же просочилось в продажу?

– Нет, показания всех соучастников были абсолютно одинаковыми. Они сдали весь паленый товар, надеются на снисхождение.

– А как же тогда…

– Сейчас идет допрос сотрудников, занимавшихся уничтожением этой партии спиртного. Есть вероятность, что кто-то из них не удержался и прихватил себе парочку оригинальных бутылочек.

– Для чего?

Алена пожала плечами. Ответить на этот вопрос она не могла.

– Но зато я знаю, к кому мы с тобой поедем сейчас.

Инга усмехнулась.

– Тут и гадать нечего. Мы поедем к Игорю. Верно? Доставим его для допроса к следователю?

– К нему самому. И боюсь, у меня будет еще одна неприятная новость для Полины.

– Какая?

– Да вот все думаю, уж не затеял ли наш Игорек шантаж господина Федосеева лично? Принял, так сказать, эстафету из рук павшей подруги.

Инга взглянула на Алену и тут же попыталась реконструировать ход событий того злосчастного утра.

– Проснулся, увидел, что Мила мертва, но не расстроился, а смекнул, что может продать снимки Гербарии и без нее.

– И ушел, прихватив с собой фотокамеру?

– Но тогда это может быть для него крайне опасно. Федосеев вышел на тропу войны, он уже отправил на тот свет жену и любовницу, для него размазать Игоря – вообще раз плюнуть.

– Игорь теперь ученый, с Федосеевым паленую водку пить не станет.

– А Федосеев что-нибудь новенькое придумает!

– Тогда нам необходимо предупредить Игоря об опасности.

– Или, если он сам не осознает размера нависшей над ним угрозы, нам надо поставить Полину в известность о том, что задумал ее сынок.

– Считаешь, она сама не догадывается?

– Думаю, что у нее насчет Игоря еще очень много иллюзий.

Глава 15

Полина совсем не обрадовалась, увидев на своем пороге сыщиц. Наверное, она бы их совсем не впустила в дом, но получилось так, что, когда они подходили к ее квартире, из нее как раз выходил Натан. Захлопнуть дверь прямо перед носом подруг постеснялась даже Полина. И поэтому, проводив Натана, она сухо им кивнула:

– Заходите.

– Спасибо тебе и на этом.

Но Полина и ухом не повела, будто бы и не услышала сарказма в словах Инги. Она сразу же предупредила подруг:

– Мы с сыном только что с поезда, очень устали.

Подразумевалось, что сыщицы тут же вежливо перед ней извинятся за причиненное беспокойство, попрощаются и уйдут. Правила хорошего тона требовали, чтобы Алена с Ингой так и поступили. Но правила расследования диктовали совсем другое.

И Алена сказала как отрезала:

– Никто не заставлял вас с Игорем ехать поездом.

– Ему вообще давно надо было быть у следователя, а не дома отлеживаться!

Полина слегка оторопела, а потом нахмурилась еще больше:

– Зачем вы пришли?

– Побеседовать с твоим сыном хотим.

– Игорь очень устал. Он не может говорить с вами.

– Он у тебя вечно то больной, то уставший. Ни разу не помню, чтобы ты похвасталась какими-то особенными успехами сына.

– Разве что когда он на бюджетное место поступил, – справедливости ради вставила реплику Инга.

Но Полина что-то не сильно обрадовалась ее поддержке.

– Да, мой Игорек не такой, как все дети! – с вызовом произнесла она. – И все равно я люблю его больше всех на свете!

– Сейчас мы откроем тебе глаза на твоего Игорька.

– Не хочу я, чтобы вы мне там что-то открывали, – энергично запротестовала Полина. – Я знаю своего сына. Он не способен ни на что дурное! А вы обе, начиная с самых Великих Лук, ведете себя так, словно подозреваете его черт-те в чем!

– Мы сейчас тебе точно скажем, что натворил твой дорогой сыночек!

– Вот! Опять вы его обвиняете!

– Твой Игорь участвовал в шантаже! Знаешь, что такое шантаж? Это уголовное преступление!

Полина побледнела.

– Шантаж? Кого же шантажировал Игорь?

– Не прикидывайся идиоткой! Он сам признался, что помогал Миле шантажировать ее мать!

– Он всего лишь завел знакомство с Гербарией, – сопротивлялась Полина. – Это не противозаконно.

– Сначала он втерся в доверие к этой женщине. Прикинулся лапочкой и пушистой овечкой. А потом планировал вдвоем с Милой вымогать у женщины деньги, угрожая рассказать об их романе ее мужу!

– Это все Мила затеяла.

– А твой сын осознанно ей помогал! А когда Мила умерла, он взял фотокамеру со снимками и решил получить деньги сам.

– Нет, это невозможно, – лепетала Полина.

– Твой сын дурак! Или даже не знаю, как назвать человека, который даже на ошибках других ничему не учится. По-моему, ему наглядно показали, что может быть с шантажистками вроде Милы! Ее смерть – это плата за то, что она придумала!

Полина схватилась за голову, отступив на два шага назад от подруг. Она явно соображала, что тут можно сказать в защиту Игоря. Но в этот момент за ее спиной раздался голос самого парня:

– Мама, это все ложь! Мы с Милой никаких денег даже получить не успели!

Полина тут же повеселела, радостно развернулась к подругам и закричала на них:

– Вот видите! Игорь никаких денег не получил.

– Потому что не успел! Но он собирался!

– И что? Я тоже свою норковую куртку уже который месяц собираюсь отдать в химчистку. И что? До сих пор не собралась, а куртка где висела, там и висит. Нельзя судить человека только за его намерения.

– Если эти намерения преступны и привели к смерти двух человек, то можно! Игорь, ты уже взрослый парень, должен понимать, что шантаж – это не шуточки.

– Где камера, Игорь?

– Я не знаю. У меня ее нет!

– Не ври! Ты ее взял! Мы видели коробку от этой фотокамеры в мастерской отчима Танюши. Это ты принес ее туда!

– Ну да, – признался Игорь. – Принес. Но камеры в коробке не было!

– А куда же она делась?

– Я сам думал, что она там, Милка всегда ее там держала. Но когда открыл коробку в мастерской, камеры в ней не обнаружил.

– Что же, ты прихватил из дома Милы пустую коробку и даже не заметил разницы? Даже по весу?

– Туда куча всякой хрени была засунута, – с досадой произнес Игорь. – Какие-то диски с установочными драйверами, провода… Но камеры в коробке точно не было. Я сам обалдел, когда это обнаружил.

Каясь в своем поступке, Игорь выглядел очень убедительно. Толстый, рыхлый, неуклюжий. Прихватил пустую коробку, даже не посмотрел, внутри ценная камера или нет. Господи, как же не повезло Полинке с сыном!

– Выходит, камеру кто-то другой прихватил, – бубнил Игорь себе под нос. – Только кто? Я спал, ничего не помню. Может быть, Настя ее украла?

Вряд ли Настя с ее повышенным чувством осторожности решилась бы прикоснуться к злополучной фотокамере. Хотя девушка держалась так возбужденно и нервозно, возможно, как раз потому, что камера была теперь у нее?

– А снимки? – спросила Алена у Игоря. – Они где-то продублированы были? На флешке или другом каком-то носителе?

– Нет. Милка ничего такого делать не умела и мне не позволяла. Боялась, что я случайно снимки удалю. Сказала, что фотки в памяти камеры сохранены, этого достаточно. Мамаша за свою репутацию страшно боится. Мигом кучу денег ей отвалит.

– Значит, Мила сообщила Гербарии о том, что на нее имеется компромат?

– Да. Тем же вечером и сообщила. Мне Гербария на следующее утро несколько раз звонила. Спрашивала, дескать, не знаю ли я, кто это мог нас фотографировать. Когда я из мастерской Таниного отчима уходил, она мне снова позвонила.

Так вот с кем разговаривал Игорь!

– Надоела она мне своими звонками, а что сказать, я не знал. Как ни крути, а доверие своего мужа она из-за меня потеряла. Ну, и еще из-за Милы.

– Почему ты не рассказал ей правды?

– Что я, по-вашему, совсем дурак? Не сказал я ей ничего. Только сдается, Гербария и сама догадывалась, кто это может быть.

Сыщицы переглянулись между собой.

– Гербария убила Милу, чтобы не допустить своего позора?

– А потом не выдержала угрызений совести и сама наложила на себя руки?

– Или это все-таки господин Федосеев постарался? И от любовницы-предательницы избавился, и от супруги-изменщицы.

Но как бы то ни было, а оставался нерешенный вопрос о том, каким образом в руки преступника попала конфискованная паленая водка.

– Вероятно, Попонкин ошибается. Паленой водки был не один ящик, а больше. Что-то попало на полицейский склад и было впоследствии уничтожено. Но несколько бутылок все же просочились в продажу и были приобретены злодеем.

Но в таком случае опять возникал вопрос, знал ли этот человек о свойствах налитого в бутылку зелья? Знал, что несет отраву, или полагал, что там хорошая и качественная водка, от умеренного употребления которой вреда не будет, а одна только польза и удовольствие? Это было крайне важно понять. Но этот вопрос оставался открытым для сыщиц совсем недолго.

Внезапно в Полинину дверь раздался звонок.

– Кто там еще? – озабоченно произнесла хозяйка. – Наверное, Натан что-то забыл и вернулся. Он у меня такой растяпа. Вечно что-нибудь забывает.

В голосе Полины прозвучала та самая забота, которая прежде вся целиком и полностью доставалась Игорю. Сыщицы взглянули на парня и увидели в его глазах ревность и злобу. Игорь был сильно недоволен тем, с какой скоростью бросилась его мать открывать дверь его нелюбимому отчиму.

Но в дверях стоял вовсе не Натан. Там стоял следователь Попонкин, еще двое полицейских, а впереди всех – широкоплечий мужчина, который смущенно улыбался.

– Привет, Полина, – произнес он. – Слушай, а Натан дома?

– Нету его.

– Нету? Жаль. А скоро вернется?

– Через несколько часов. Он в издательство поехал.

– Да? Жаль.

Мужчина мялся, но не уходил. Время от времени он косился глаза в сторону Попонкина, вздыхал, но не решался ничего спросить.

– А что ты хотел, Витя?

– Полина… слушай… А где та водка, которую я Натану приносил?

Услышав про водку, подруги насторожились. Полина тоже недоуменно развела руками:

– Какая водка, Витя? У нас в холодильнике всего поллитровка начатая, но и ту я сама в магазине покупала. Натан любит рюмочку за ужином выпить. Говорит, для пищеварения хорошо.

– Нет, та водка дорогущая, в таких бутылках, как щупальца осьминога. Я вам ее привозил, показывал.

– Не помню такого.

– Полина, вспомни! Я у вас эти бутылки забыл.

– Не было такого.

– Полина, ты же меня губишь! – взвыл мужик. – Я у вас эту проклятую водку оставил, больше негде.

– Я не видела, – стояла на своем Полина. – Натан вернется – с ним разбирайся. А я никакой водки в осьминогах не видала никогда. Даже не понимаю, о чем ты говоришь!

В этот момент широкоплечего, порядком растерявшегося мужика отодвинул в сторону сам Попонкин.

– Минуточку, – произнес он. – У нас имеются сведения, что как минимум две бутылки поддельной водки, с помощью которой были умерщвлены две женщины, находились последнее время у вас дома.

– Точно, к вам их я принес. Натану сказал, что уже и его любимую водочку подделывать начали. Предупредил, чтобы не брал. И бутылки продемонстрировал, чтобы убедился, что тара самая настоящая, водка только в ней паленая.

– И что? – пожала плечами Полина. – Показал, значит, и назад забрал.

– В том-то и дело, что не забрал. Забыл! Ты же помнишь, в каком состоянии я от вас уезжал. А на следующий день вспомнил, что конфискат у вас оставил, Натану позвонил, а он сказал, что уже о бутылках позаботился.

Полина онемела от изумления. И в это время со стороны Игоря раздалось зычное:

– Ха!

Мать повернулась к нему.

– Что?

– Ха-ха! – громко и торжествующе повторил Игорь. – Вот оно все и вскрылось! Сколько преступника ни исправляй, он все равно в душе уголовником останется! Я же тебя предупреждал, мама! Нельзя впускать в дом уголовника! Видишь, он снова за старое взялся!

– О чем ты говоришь, сынок? Кто взялся за старое? Натан?

– А кто же еще! Водка, которой Мила отравилась, у него была! Позаботился он о бутылках! Конечно! Одну Миле презентовал, а вторую ее матери! Он – убийца, мама! Ты привела в наш дом убийцу!

Полина, онемевшая и бледная, стояла с опущенной головой. Было видно, что ей нестерпимо стыдно. А Игорь, то ли не замечая, то ли не желая замечать состояния матери, продолжал торжествовать. Кажется, он был твердо уверен в виновности Натана. Но вот у сыщиц зародилось на сей счет сомнение.

– Зачем Натану убивать Милу?

– Да! И тем более Гербарию?

Но их перебила Полина. Со слезами на глазах она громко произнесла:

– Кажется, я понимаю. Милый, дорогой мой Натан! Он это сделал ради меня!

– Что?

– Разве вы не понимаете?

Полина повернула к подругам свое просветлевшее лицо. Несмотря на обильно льющиеся по ее щекам слезы, женщина выглядела почти счастливой.

– Натан сделал это ради меня. Он знал, как я страдаю из-за разрыва с сыном. Знал, из-за кого произошла наша с Игорем ссора. И он удалил ее, Милу – мерзкую гадину!

Подруги содрогнулись. Прозвучавшая в словах Полины ненависть была тем ужаснее, что адресовалась она мертвой девушке. Как же сильно ненавидела Полина избранницу сына, раз даже к ней, мертвой, она испытывала злобу.

Но Полина тут же вновь залилась слезами, неустанно повторяя:

– Дорогой мой Натан! Как же я ему благодарна за все, что он для меня сделал!

Попонкин кашлянул:

– Значит, вы признаете тот факт, что бутылки с отравленной водкой находились у вас дома?

– Теперь их нет.

– Но они были?

Полина развела руками.

– Что-то такое я припоминаю. Действительно, Витя к нам приходил. Приносил две какие-то диковинные водочные бутылки, говорил, что они очень дорогие. Я не прислушивалась к тому, о чем говорили мужчины. У меня нестерпимо разболелась голова, и я поторопилась лечь в постель пораньше. И поэтому я понятия не имею, куда Натан потом спрятал эти бутылки. Возможно, ты их все же прихватил с собой, а, Витя?

– Да не брал я их! – взвыл бедняга. – У вас оставил. Ну, Натан! Ну, пройдоха! Раньше аферистом был, а теперь еще и убийцей заделался! Как же он меня подставил, дружок мой закадычный!

– А где вы вообще познакомились?

– В школе, будь она неладна! Вместе учились, дружили даже. Будь он проклят, этот Натан. Сам сядет за убийство и меня подведет под статью за нарушение служебной инструкции и халатность!

Витя продолжал сокрушаться, Полина плакать, а Игорь торжествовать. Вид у него был до того довольный, что подруги невольно призадумались.

– Постойте, но зачем Натану убивать еще и Гербарию?

И снова Полина поспешила оправдать действия своего мужа:

– На фотографиях, которые сделала Мила, не только сама Гербария, там еще и мой Игорек. Натан понял: если не устранить первопричину, Игорек тоже может пострадать. Гербария должна была замолчать.

– Но зачем убивать Гербарию тем же способом, каким убили Милу? Это ведь лишняя возможность привлечь внимание к водке, а следовательно, и к самому себе.

– Один раз сработало, вот решил, что и во второй тоже все прокатит! – заявил Игорь, но подруг его ответ решительно не устроил.

Это у недалекого и, увы, неумного Игоря мог появиться такой план – избавиться от матери и дочери одним и тем же проверенным способом. Но у Натана ум был острым и гибким. И всякую проблему он видел не с одного ракурса, как обычный человек, а рассматривал ее многопланово. Натан бы не стал так позорно повторяться. Любое действие, доведенное до автоматизма, вызывало у него скуку. Отравив Милу с помощью поддельной водки, для Гербарии он бы обязательно придумал что-нибудь новенькое.

Но это были личные ощущения подруг. А они видели, что следователь Попонкин сделал в сторону Натана охотничью стойку.

– Где ваш супруг находится сейчас? Как с ним можно связаться?

А получив исчерпывающие ответы, он потребовал от перепуганной Полины:

– Немедленно позвоните своему мужу и скажите, что для него будет лучше явиться ко мне самому.

– Хорошо, – пролепетала женщина.

Пока она звонила мужу, подруги подбежали к Попонкину.

– Натан не мог убить Гербарию!

– Вы полагаете?

– У него не было на то причины!

– Причина была.

– Не слушайте вы Полину!

– Вы про всю эту чушь, про невероятной силы чувство, которое испытывает подозреваемый к ней? Конечно, я не поэтому заподозрил Натана. Причина совсем иная.

– Какая?

Попонкин медлил недолго.

– Ладно, скажу вам правду. Госпожа Федосеева давно и хорошо известна нашим следственным органам. Точно так же, как и новый супруг вашей Полины.

Подруги кивнули, они знали о том, что Натану довелось побывать под следствием.

– Первая знаменита у нас в органах, потому что все последние двадцать лет занимается исключительно тем, что поставляет своих подопечных сирот и выживших из ума стариков для различных махинаций. Кому надо, тот знает, что за неимущим сиротой или дряхлым стариком, с документами которого можно делать все что заблагорассудится, нужно обращаться к госпоже Гербарии. У нее самый широкий выбор всевозможных бедняков, готовых на все ради своей хозяйки. Когда ее уволили с госслужбы, где можно было позаимствовать любого бедолагу, госпожа Федосеева не растерялась, организовала собственный источник бесправных доходяг.

– Мы поняли. Вы говорите про этот ее Клоповник.

– Да. По факту находящихся там людей сейчас ведется расследование.

– Ну, а Натан тут при чем?

– Пять лет назад кое-какие делишки госпожи Федосеевой наконец вскрылись, ей грозил реальный тюремный срок. Но ей удалось подключить все свои связи, и в тюрьму вместо нее сели другие, сама Гербария отделалась легким испугом и увольнением с занимаемой должности.

– Да, ее подруга Калерия Леонардовна рассказывала о каком-то скандале, в котором Гербария оказалась замешанной.

– У Гербарии была целая схема, по которой деньги из бюджета, минуя тех, кому они предназначались, текли в карман к ней и ей подобным.

– Но при чем тут Натан?

– Натан был тем человеком, который разработал и внедрил эту схему в жизнь.

– Но он уже понес за это заслуженное наказание.

– Ну а Гербария – нет. Я понятно говорю?

– Считаете, у Натана мог быть повод для личной мести Гербарии?

– Именно так, – кивнул Попонкин. – Садясь в тюрьму, Натан рассчитывал на то, что заработанные им деньги будут сохранены сообщниками, в частности, мадам Федосеевой. Но когда он освободился, оказалось, что Федосеева делиться с ним не намерена. И… и он отомстил ей за жадность.

Подруги молчали, придавленные тяжестью аргументов следователя. Это уже не бездумное бормотание Полины, это серьезные и веские доказательства причастности Натана к смерти Гербарии.

– И вы… вы теперь его арестуете?

– Хм, не знаю. Но мы обязаны его допросить. Вы же сами понимаете.

Эти слова услышала Полина.

– Понимаем, – горько произнесла она. – Понимаем, что вы уже вынесли в душе приговор моему Натану. Увы, я все отлично понимаю.

– И будете сотрудничать со следствием?

– А разве у меня есть выход? Если Натан виноват, он должен понести наказание. Я уже позвонила ему, скоро он приедет, и вы сможете задержать его.

– Молодец, мама! – одобрил ее Игорь.

Он стоял теперь рядом с матерью, большой, выше ее ростом на две головы, неуклюжий, и трогательно держал ее за руку, совсем как маленький мальчик. Смотреть на это было выше сил подруг.

– Полина, как ты только могла?!

Они не попрощались ни с кем и поспешно вышли из квартиры. Возмущение душило их. Как легко Полина сдала своего мужа. И как отвратительно торжествовал при этом Игорь.

Оказавшись на улице, подруги несколько охладили свои разгоряченные головы, выпив по несколько глоточков ледяной воды, и смогли обсудить сложившуюся ситуацию.

– Итак, у нас, равно как и у следователя, есть теперь два кандидата на роль преступника.

– Первый – это Натан. А второй?

– Федосеев, разумеется.

– У Федосеева был повод, – согласилась Инга. – Но не было возможности. Отравленная водка хранилась у Натана.

– Да, а у Натана была возможность совершить эти два убийства, но при этом не было повода убивать Милу.

– А желание видеть Полину счастливой?

– Не преувеличивай чувства Натана.

– Он кажется мне всерьез увлеченным Полиной…

– А она им.

– Так вот, ради счастья и покоя любимой женщины Натан мог убить Милу. А Гербарию убил по причине личной мести.

– Верно. Но будь у Натана хоть капля мозгов, а у него их гораздо больше, он бы освободил Игоря от влияния Милы как-нибудь иначе.

– Как? Мила вцепилась в Игоря, словно клещ.

– Нашел бы выход. Натан – умный человек. Он бы не стал так глупо подставляться.

Да, и с этим аргументом подруги ничего не могли поделать.

– Ну не было у Натана повода, чтобы так глупо убивать бабу!

– Может, это произошло потому, что он очень торопился расправиться с Гербарией?

– А чего торопился-то? Пока в тюрьме сидел – не торопился. На волю вышел – не торопился. А тут вдруг взял и заторопился?

– Может, верно то, что Полина сказала про фотографии Игоря и Гербарии? Нету Гербарии, нету и скандала по поводу ее супружеской неверности.

– Даже если фотографии, которые сделала Мила, попали бы в Интернет, что с того? Игорь не красная барышня, чтобы беречь свою невинность. Ну, закрутил молодой парень со старой замужней бабой ради ее денег, что с того? Не он первый, не он последний. Никто бы его не осудил.

– А Танюша? Про ее чувства ты забыла?

– Да, Танюша… Танюшу-то мы как раз совсем и упустили из виду.

И Алена погрузилась в глубокое раздумье. В голове у нее завертелась новая мельница, перемалывающая все известные факты и доказательства в одну приемлемую версию.

– Таня ненавидела Милу – это факт. Ведь Мила отняла у нее любовь Игоря.

– И она могла возненавидеть также Гербарию. Ведь Игорь встречался с этой женщиной, Таня могла приревновать Игоря и к Гербарии тоже.

– И дома у Полины она бывала.

– Полина откровенно давала понять Игорю, что Танечку она готова видеть своей невесткой.

– У Тани даже ключи от квартиры Игоря были.

– И значит, ничто не могло ей помешать зайти в эту квартиру, взять отравленную водку и преподнести ее соперницам.

– А сидит пусть Натан.

– Правильно, его не жалко!

– Игорь отчима не переваривает, Танюша с ним в этом полностью солидарна. Ее собственный отчим тоже ее порядком достал. Поэтому, желая обеспечить тихую и безбедную жизнь себе, Игорю и Полине, она устраняет двух соперниц и избавляется от Натана.

– Ловко!

– Ловко, но как-то слишком уж рискованно. Танюша мне рисковой особой не показалась. Тихоня и зубрилка, вот она какая.

– Да еще такая же амеба недоваренная, как и сам Игорь. Никогда не верила, что Игорь способен на убийство. И Танюша ему под стать.

– Чужая душа потемки.

Что же, теперь у полиции были уже двое подозреваемых, а сыщицы готовились им подкинуть еще одного, вернее, одну. Вряд ли Попонкина это обрадует. В последнее время он стал каким-то уж слишком нервным и дерганным.

Глава 16

Но прежде чем всерьез заняться Танюшей, сыщицам требовалось с кем-то посоветоваться. С кем-то умным, влиятельным, кто до сих пор не был с ними до конца откровенен.

– Будем рассуждать логически, отбросив всякие эмоции. Забудем про все наши домыслы, будем исходить лишь из фактов.

– Каких?

– Убиты две женщины – мать и дочь. Налицо факт мести.

– Мстить мог и Натан, и Федосеев.

– Или кто-то еще. Как знать, а не взялся ли убийца за всю семью Федосеевых? Сначала дочь, потом мать, а потом и отец.

– Ты про кого сейчас?

– Про Бориса Степановича.

– Борис Степанович не Федосеев.

– Все равно, он связан с обеими покойницами очень крепко. Смотри, что получается. Дочь Бориса Степановича убили. Любимую, пусть и когда-то давно, женщину, тоже убили. Кто теперь на очереди?

– Да кто угодно!

– Нет, надо старика Степаныча предупредить. Он мне понравился, пусть на ближайшее время воздержится от крепких алкогольных напитков.

– У Натана было всего две отравленные бутылки водки.

– Это его приятель школьный только о двух бутылках вспомнил. Может, их куда больше было!

Это предположение напугало подруг до такой степени, что они тут же позвонили Борису Степановичу.

– Дорогой вы наш, не пейте никакой водки!

– Нигде!

– Кто бы вам ее ни предлагал!

– Благодарю за заботу, – отозвался знакомый голос из телефонной трубки. – Но вот уже много лет как я не употребляю ничего крепче чая.

– Уф! Очень хорошо.

– Я так понимаю, у вас есть для меня новости?

– Целая куча!

– Тогда я высылаю за вами машину.

– Спасибо, но мы дорогу знаем, так что сами до вас доберемся.

На сей раз подруг больше не пугал замок, который выстроил Борис Степанович. Они уже знали, что в этом замке нет ничего зловещего. Это всего лишь очередная задумка Бориса Степановича. Он планирует разместить в замке колонию малолетних хулиганов и преступников из числа тех, кого отберет лично.

– Не все дети законченные уголовники, когда впервые попадают за решетку. Многие поддались случайному искушению, дурному влиянию улицы. Особенно часто это касается мелких правонарушений. Хотя есть, конечно, и тут исключения из правил. К примеру, один мальчик в двенадцать лет расправился со всей своей семьей, включая девяностолетнюю прабабушку, а попался на краже пилы, которой он планировал расчленить тела своих жертв.

– Ужас какой!

– С такими детьми тоже работают мои люди, но, увы, сначала это происходит в другом месте. В этом замке будут жить ребята, которые не столь жестоки.

Инга одобрительно кивнула:

– Дети любят такие штуки. Ради возможности жить в настоящем замке ребята могут здорово измениться в лучшую сторону.

А Алена спросила совсем другое:

– И много среди этих хулиганов ваших родных детей?

Борис Степанович широко открыл глаза.

– Что?

Но Алена не испугалась:

– Почему вы не сказали нам, что Мила – это ваша дочь?

– Но я…

– Не отказывайтесь, мы все знаем! Вы приезжали к Миле в детский дом. Интересовались ее судьбой.

– Ах вот откуда ветер дует, – пробормотал Борис Степанович. – Вы были в Великих Луках и пообщались с уважаемой Калерией Леонардовной. Ну, что же… Может, я и неправильно поступил, что с самого начала не объяснил вам, что Мила моя дочь. Но понимаете… Калерия Леонардовна, наверное, вам уже сетовала на свой педагогический провал в отношении Милы?

– Она говорила, что девочка неуправляема и, скорее всего, пошла в своего отца.

– Ну, этот камень брошен в мой огород уже рукой Гербарии, – усмехнулся Борис Степанович. – Она всегда была крайне недовольна моим поведением. Небольшая шалость на стороне – и Гербария уже отказывается идти со мной под венец. Более того, она и ребенка сдает в детский дом, дескать, пусть там из него выбьют все мои дурные гены.

– А что же вы не забрали дочь к себе?

– Признаюсь, в то время я очень мало думал о таких вещах. Я давал Гербарии деньги, она уверяла, что за дочкой хорошо присматривают, ее характер потихоньку исправляется, и я был спокоен.

– Впоследствии вы все же раскрыли Миле тайну ее рождения?

– Вы имеете в виду, признался ли я ей в том, кто ее родной отец? Нет, я ей этого не сказал.

– Почему?

– Видите ли… я полагал, что это признание разрушит то хрупкое доверие, которое установилось между нами. Мила была очень негативно настроена в отношении своей матери.

– Она ее ненавидела.

– И я опасался, что ненависть Милы падет также и на мою голову. А я… Уж не знаю почему, но я привязался к этой невозможной девчонке. Если бы она позволила, я бы заботился о ней, как не заботился все эти годы ни о ком. Я бы возместил ей все, что недодал в детстве. Но она же ничего не хотела! Вбила себе в голову, что ей должна все возместить родная мать! И точка.

– И вы ее не остановили?

– Как? Если бы вы знали Милу получше, вы бы не задавали таких вопросов. Если Мила что-то вбивала себе в голову, то остановить ее могла только…

– Только смерть.

– И в этом она была очень похожа на свою мать. Та тоже была упряма, как тысяча чертей.

– Вы ее любили?

– Кого?

– Мать Милы.

– Гербария в молодости была очень хороша собой. А я, признаюсь, был падок на женский пол. Все женщины казались мне красавицами. А если у женщины был еще и характер, моему восторгу не было предела.

– Значит, у вас должно быть много детей? Ну, таких… вроде Милы.

– А вот тут вы как раз и неправы. Законных детей у меня нету вовсе.

– А незаконных?

– Мила умерла.

– Кроме нее кто-то есть еще?

– Только один ребенок.

– Тоже воспитывался в детском доме?

– Нет, мальчику повезло больше. Его мать вышла замуж и вырастила сына в полноценной семье.

– А… а он знает о том, что вы его отец?

Борис Степанович покачал головой:

– Нет. Его мать не хотела этого. И я молчал, и молчу до сих пор.

– И все? Больше у вас нет ни одного ребенка?

– Представьте себе, нет. Даже иногда думаю, не обидно ли? Столько лет я строил свою империю, а теперь, когда сам стою на пороге вечности, некому даже сделать такой шикарный подарок.

Чтобы отвлечь мужчину от его грустных мыслей, подруги рассказали о том, что у полиции есть двое подозреваемых – Федосеев и Натан. А у них самих имеется еще и третья подозреваемая – Танюша.

– Хорошо, – кивнул Борис Степанович. – Мужчин я беру на себя. Мои люди выяснят мельчайшие подробности из их жизни. Возможно, они знакомы между собой.

Такая мысль подругам в их головы до сих пор не приходила, и поэтому они уставились на Бориса Степановича с большим вниманием.

– Продолжайте. Если Натан и Федосеев знакомы, тогда…

– Если так, тогда отравленные бутылки могли перекочевать от этого Натана к мужу Гербарии. А уж он пустил их дальше в дело. В общем, я этим займусь! А вы…

– А мы займемся Танюшей.

Но сказать было легче, чем сделать. Как подступиться к девушке, у которой есть и мотив, и возможность совершить убийство Милы, но нету повода убивать Гербарию. А между тем преступления совершены одним и тем же человеком, выбравшим одно и то же орудие убийства.

– И все же, чтобы кокнуть Милу, у Танюши повод имелся.

И подруги снова позвонили Попонкину.

– Танюша? – переспросил он. – Невеста Игоря? Бывшая? Хм, а ведь это была бы неплохая версия.

– Вызовите ее к себе!

– Нужен повод, чтобы это сделать.

– Придумайте! Возьмите у нее отпечатки пальцев! Возможно, они совпадут с найденными на бутылке в комнате Милы.

– На той бутылке есть отпечатки только самой хозяйки. Кто бы ни принес эту бутылку, он старательно вытер ее заранее. Есть крохотный фрагмент отпечатка, который остался под одним из щупальцев осьминога, куда не дотянулась тряпка. Мы пытались идентифицировать личность этого человека по нашей базе данных, но ничего не получилось. Человек этот у нас не числится.

– Так возьмите отпечатки у всех подозреваемых! У Танюши в первую очередь!

– Ее отпечаток сам по себе еще ничего не доказывает. Ведь вы сами говорите, Таня бывала у Игоря дома?

– Много раз! У нее даже ключи от квартиры имелись!

– Значит, ей либо показывали эту диковину, либо она сама могла наткнуться на бутылку и потрогать.

– Вот именно! Потрогать, взять и отнести отравленную водку своей сопернице! Отравить ее!

– Версия интересная, – повторил следователь. – Но… но нет.

– Нет?

– У меня есть два подозреваемых. Оба задержаны, буду прорабатывать их. Если ничего не получится, тогда дойдет очередь и до вашей Танюши.

Но столько времени подруги ждать не хотели. Их натуры требовали немедленных действий. И когда им позвонила Настя, они восприняли ее звонок как указание свыше.

– Я сегодня улетаю, – сказала девушка. – Не знаю, правильно ли я поступаю, но решила позвонить вам.

– Мы желаем тебе всего самого хорошего, можешь не сомневаться.

– Я не об этом. Не знаю, надо вам говорить или нет, но когда мы сидели с Милкой, Игорю позвонила какая-то девушка.

– Девушка?

– Да, и он сразу же выскочил на улицу. Я спросила у Милы, куда это он, а она сказала, что это его бывшая покоя ему не дает.

– Бывшая?

– Ага. Милка сказала, эта Танюша учится вместе с Игорем и считается его невестой. И что она совсем задолбала их своими звонками. А Игорь – тряпка. Вместо того чтобы поставить девицу на место, сказать, что он для них деньги зарабатывает, все чего-то мямлит, лопочет. И впрямь подозрительно себя ведет, неудивительно, что эта Танюша с ума от ревности сходит.

– Сходит с ума от ревности? – словно эхо повторила за ней Инга. – И Игорь встречался с ней в тот вечер?

А в голове у нее уже завертелись новые мысли. Зря они выпустили из поля зрения Танюшу! Девушка-то куда сложней, чем им показалось вначале. Она не сказала им о том, что видела Игоря в тот злополучный вечер. И о чем же она могла умолчать еще?

– Думаю, что эта Танюша где-то поблизости ошивалась, – продолжала рассказывать Настя, – потому что Игорь выскочил из дома совсем ненадолго. Милка в его отсутствие палочки зажгла вонючие, я чуть не задохнулась. Отняла их у Милки и выкинуть понесла, но в комнате все равно здорово уже воняло.

– А Игорь?

– Он через четверть часа вернулся, сказал, что все сегодня словно с ума посходили. И мама ему весь день трезвонит, требует, чтобы он к ней заехал. Тысячу дел для него придумала, но он от всех сумел отмазаться. И Таня сегодня его звонками задолбала. Сейчас вот и вовсе пыталась его к себе утащить, да он отказался. Пока дело не доделано до конца, он будет с Милой. Ну, Мила ему за их дело тут же предложила выпить. У нее вообще всякий тост был за это. Мне кажется, Игорь рюмку даже не выпил, а только пригубил и тут же заснул.

– И сразу после этого ты ушла?

– А у меня голова разболелась от этих вонючих палочек, я сказала, что тоже домой пошла. Милка одна осталась бухать. Еще и радовалась, глупая, мол, ей больше достанется. Вот и досталось…

И помолчав, Настя в сердцах воскликнула:

– Ох, если бы я только знала, к чему эта выпивка ее приведет, я бы ни за что не ушла! Но Милка так часто напивалась, и ей всегда это сходило с рук! Я даже предположить не могла, что на этот раз все обернется так ужасно!

Теперь подруги располагали богатой информацией и могли смело сказать, что на Танюшу у них набралось неплохое досье. Во-первых, она изнывала от ревности к Миле. Во-вторых, была в вечер убийства возле ее дома. А в-третьих, она имела доступ к отравленной водке, которую Натан по рассеянности или другой какой-то причине не уничтожил, не разбил, не вылил, а оставил у себя, словно желая испытать судьбу.

– Что-то я не пойму, Игорь с этой Танюшей расстались или продолжали встречаться?

– Знаете, как сложно иной раз в жизни бывает определиться? Игорю и Мила нравилась, и Таню свою он терять не хотел. С Милой у него ничего бы получиться в будущем не могло, а с Таней этой могло. Вот он и терзался, не знал, с кем ему остаться. Такие терзания у некоторых мужчин на всю жизнь затягиваются. Так что не умри Мила, очень может статься, что Игорь бы возле нее так и крутился.

С этим все было ясно.

– А как получилось, что Мила начала с Игорем встречаться? Его мать нам говорила, что прежде они в одном дворе жили. Но потом Игорь с матерью в другой дом переехали. Как же он снова на Милу вышел? Или это она на него?

– Не знаю. Где-то встретились, наверное. Милка вообще легко с мужчинами сходилась. А Игорь был для нее легкой добычей. Настоящий теленок!

Теперь у подруг был новый вопрос, который казался Алене очень важным. Как получилось, что Игорь и Мила спустя продолжительное время после знакомства начали встречаться? И они поспешили решить его с помощью Полины.

– Рада, что вы все же соизволили мне позвонить, поинтересоваться, как у меня дела.

– Расскажи, как Мила вышла на Игоря.

– Так она на него сразу же стойку сделала. Буквально вцепилась в Игоря! Он носился с ней, словно родной брат. А благодарность? Эта мерзкая девица подставила Игоря под удар! Сама отравилась какой-то дрянью, а мальчика потом подозревали сколько времени!

В общем, Полина была в своем репертуаре. Гори все огнем, лишь бы с ее Игорьком ненаглядным был бы порядок.

– Но кто мог отнести водку Миле?

– Как кто? – спокойно произнесла Полина. – Натан, конечно.

– Он уже признался?

– А разве есть варианты? Я не могла. Игорь тем более не мог. Значит, остается Натан. Или у вас есть еще какие-то кандидаты?

– Танюша, например.

– Танюша?

По голосу Полины было слышно, что она как раз всерьез задумалась над этим вопросом.

– Игорь как раз сегодня встречается с Танюшей, – произнесла Полина. – Он назначил ей встречу в Летнем саду. Мой романтичный мальчик… Я была так рада его решению вернуться к Тане! Я надеялась, что они помирятся и снова все будет как прежде. Но теперь, после ваших слов…

В голосе Полины послышался упрек в адрес подруг, но потом он уступил место более сильному чувству – беспокойству за своего сына.

– Может быть, сказать Игорю, что ему не нужно встречаться с Таней? Пусть отменит встречу! Вдруг преступница – это она?

– Ни в коем случае не звони сыну! Ты что, с ума сошла?

– А что, если это она?

– Вот именно! Спугнешь преступницу!

– Но мой Игорек может пострадать, – привычно заныла Полина.

– Твоему Игорю ничто не грозит. Если Таня и пошла на преступление, то исключительно ради желания быть рядом с Игорем. Так что его она не посмеет тронуть.

Эти слова немного успокоили Полину. И она принялась вздыхать:

– Но Таня такая славная девочка. Не могу себе представить ее сначала в роли воровки, ведь она должна была украсть у Натана эту проклятую водку, а потом еще и в роли убийцы!

– Таня знала, что водка ядовита?

– Могла знать. Я ведь вам говорила, что она уже не первый год… м-м-м… дружит с Игорем. Она часто бывала у нас дома. Я смотрела на нее как на свою невестку. А потом появилась эта Мила… И все так запуталось!

В голосе Полины звучало отчаяние, и подруги не хотели бы оказаться в ее шкуре. Трое близких ей людей находились под подозрением в совершении ужасного преступления. Сын, муж, будущая невестка. И теперь Полина мучилась, не зная, на кого падет жребий.

В отличие от нее подруги прекрасно сознавали, кого из троих выберет в качестве подозреваемого Полина. И не ошиблись.

– Таня пробудет на занятиях еще час сорок, потом у них с Игорем назначена встреча. Если поторопитесь, можете перехватить ее по дороге.

Подруги поблагодарили Полину за эту информацию и в назначенное время были возле дверей института, где смогли сесть на хвост Танюше без малейших затруднений. Девушка не подозревала о ведущейся за ней слежке, за это волноваться не приходилось. Вот только сами подруги совершенно не представляли, с какого боку к ней подступиться.

– Как нам доказать, что преступница – это Таня?

– Поживем – увидим.

Но увидеть подругам не довелось, зато им многое удалось услышать. Неуклюжую тяжеловесную фигуру Игоря они увидели еще издали. Полина всегда говорила, что ростом и статью ее сын пошел в ее деда. И с этим все вокруг были согласны. Потому что ни муж Полины, ни она сама не могли похвастаться высоким ростом и подобной тяжеловесностью. Что касается упомянутого деда, фотографию которого в траурной рамке Полина много и охотно всем желающим демонстрировала, то Игорь и впрямь походил на него. Дед на фотографии был не старым еще человеком, и если бы не густая окладистая борода, то у Игоря и впрямь было бы с ним одно лицо на двоих.

Что касалось прочих качеств упомянутого пращура, то о них Полина обыкновенно помалкивала. Но подруги знали, что отец ее был гуленой из гулен, отчего и умер в довольно раннем возрасте. И своего сына, во избежание повторения судьбы деда, Полина предпочитала держать возле своей юбки.

Танюша поспешила навстречу своему жениху, а подруги, выждав время и дав парочке удалиться, двинулись параллельным с ней курсом. После реконструкции Летний сад было не узнать. Реставраторы использовали чертежи и рисунки чуть ли не Петровской эпохи, поэтому облик этого любимого горожанами места отдыха претерпел за время реставрации разительные изменения. Прежде сад был просторен и открыт для взглядов, а теперь все дорожки разделяли высоченные живые шпалеры.

Но самым обидным, на взгляд Инги, было то, что из Летнего сада убрали все подлинные статуи, привезенные прямо с раскопок в Италии, и заменили их на пусть и симпатичные, но, увы, всего лишь копии. Может, оно и правильно, мрамор старинных статуй не выдерживал питерской погоды с ее вечной сыростью, ветрами и морозными зимами. Но… Но ведь зимы были и раньше, и климат существенно не изменился, а статуи подменили на копии только сейчас.

Шествуя мимо чересчур беленьких и чересчур чистеньких статуй, сыщицы одновременно пытались не упустить прогуливающуюся по соседней аллее парочку. Дорожки в саду были разделены внушительной высоты живыми изгородями, которые обильно разрослись и зазеленели настолько, что увидеть происходящее в нескольких метрах справа или слева было уже невозможно. И это как нельзя лучше соответствовало планам подруг – быть незамеченными и подслушать разговор двух влюбленных голубков.

Начало встречи двух разлученных и вновь встретившихся влюбленных как будто бы обнадеживало.

– Игорь!

– Танюша!

– Я рада, что ты пришел! Нам о многом следует поговорить.

– Знаю, что ты хочешь мне сказать. Я был ослом!

– Ослом?

– Хуже того! Я был полным идиотом!

– Что?

– Я должен был сразу же рассказать тебе обо всем! Отныне между тобой и мной не будет никаких секретов!

Но Таня держалась как-то натянуто.

– Игорь… То, что ты сделал, не оставляет мне никакого выбора. Не существует больше тебя и меня, существуешь отдельно ты и отдельно я.

– Не понял… Ты что… Ты меня бросаешь?

– Игорь, я не могу строить свою жизнь с преступником.

– Но это же ерунда! Это все только из-за денег!

– Я ничего не хочу слышать! Ты изменял мне с Милой, с ее матерью, может, еще и с другими женщинами… Мне это надоело!

– Танюша, но я люблю только тебя. Клянусь!

– Нет, не впутывай меня в свои дела! Потом ты скажешь, что сделал все это только ради меня и любви ко мне. Нет, не хочу!

– Таня, Таня! – с досадой воскликнул Игорь. – Ты со своей категоричностью останешься в конце концов одна!

– И пусть! Пусть!

В голосе Танюши слышались слезы.

– Лучше быть одной, чем делить кров с… с убийцей!

Выпалив это обвинение, от которого у сыщиц отвисли челюсти, Танюша замолчала. Игорь тоже молчал. По всей видимости, услышанное шокировало не одних только подруг. Игорь и сам был в оцепенении от слов Тани.

– У-убийца? – пробормотал он наконец едва слышно. – Таня, ты в своем уме? В чем ты меня обвиняешь?

– Я-то в своем уме! А вот тебе следует освежить свою память.

– Я никого не убивал.

– Да? А кто? Прекрасно помню, как твой отчим попросил тебя избавиться от этих проклятых бутылок. Он так и сказал: «Игорек, я страшно спешу, опаздываю на встречу с издателем, а Витя переживает, как бы кто-нибудь не отравился этим пойлом, вылей его, пожалуйста». Ну что? Вспомнил?

– Да. Припоминаю.

– Вот и хорошо! Потому что бутылки оставались в твоем ведении, и ты их не уничтожил!

– Таня, я… я… да, ты права. Я их действительно не уничтожил. Натан меня просил, а я этого не сделал.

– Вот видишь!

– Таня, но я тебе сейчас все объясню.

– Ну? Я слушаю!

– Я… Натан действительно дал мне это задание. Но ты же знаешь, как я к нему отношусь… относился…

– Ты его ненавидел!

– Я его не переношу, – мягко поправил ее Игорь. – И я не выполнил своего обещания. Бутылки остались стоять там, где и стояли. Понятия не имею, кто их взял потом.

– Я не верю тебе! – воскликнула Танюша. – Ты на моих глазах взял эти бутылки и понес их в кухню, чтобы вылить в раковину.

– А по дороге меня что-то отвлекло.

Голос Игоря звучал теперь приглушенно. Он бормотал так невнятно, что подслушивающие этот разговор сыщицы с трудом разбирали слова парня: – Я совершенно не помню, куда я дел бутылки.

– Врешь!

– Клянусь тебе!

Вот теперь голос Игоря звучал горячо.

– Я не верю! Ты отравил Милу! Ты был в ту ночь с ней. И уходить не хотел! Я ведь звала тебя, и твоя мама тоже звала! Но ты остался, чтобы… чтобы проконтролировать процесс!

Игорь ужаснулся:

– Зачем мне убивать Милу?

– Она была подлая! И спала со всеми подряд.

– Я прекрасно был осведомлен обо всех ее выходках и чертах характера. Не забывай, мы с ней долгое время жили по соседству.

– Вы с ней задумывали шантаж! Я все знаю! Ты для этого даже встречался с женщиной вдвое старше тебя.

– Это была мать Милы. Она должна была своей дочери…

– В первую очередь она должна была быть верной женой своему мужу! Но она поддалась порыву, изменила ему. И изменила она ему с тобой! Это отвратительно! Это не Мила спит со всеми подряд! Это ты так поступаешь!

– Я больше не буду, – совсем по-детски попросил прощения Игорь.

Но Танюша не собиралась останавливаться:

– Но не это главное… Твои измены стали для меня уже в порядке вещей. Хуже всего то, что ты сказал, все это принесет тебе много денег.

– Так и было.

– Так за что ты убил Милу? Может быть, она захотела тебя кинуть и ты ей отомстил? Или тебе надоело, что она постоянно изменяет тебе? Ты надеялся, что ради тебя она изменится, а этого не произошло. Или, может, до тебя наконец дошло, что эта девица просто использует тебя? Я не знаю, почему ты это сделал, но это сделал ты! Я поняла это в ту минуту, когда ты прибежал ко мне ни свет ни заря, бледный и перепуганный.

– Таня, я просто был в шоке! Мне никогда еще не доводилось видеть трупы.

– Вот ты и признался!

– Да, я – трус! Но я не убийца!

– О, я поняла уже, что это ты!

– Таня, я сделал это ради нас с тобой.

– Рассказывай это кому-нибудь другому. А с меня довольно лжи и обмана. Сколько же я вытерпела ради тебя! Сначала у тебя была Аня, потом Марина, потом еще какая-то долговязая краля. Но ты говорил, что все они ничего для тебя не значат, и я терпела. А попутно я еще изо всех сил выслуживалась перед твоей мамой, стремясь ей понравиться. Потом появилась эта Мила… Я снова молчала и ждала, когда ты образумишься и вернешься ко мне.

– И я вернулся.

– Но не так, как я хотела. Все эти дни я пребывала в жутком состоянии. Я понимала, что ты можешь угодить в тюрьму. И я снова была готова тебя ждать. Но теперь за тебя пойдет за решетку невиновный человек. А ты… Мы должны расстаться.

– Но почему?

– Я не могу быть с преступником, – твердила Таня с упорством попугая.

– Значит, окажись я в тюрьме, ты готова была меня ждать? Но теперь, когда я на свободе и обвинения против меня сняты, ты уже не хочешь быть со мной?

– С убийцей – нет!

– Но я не убивал.

– А зачем Натану убивать Милу? Скажи мне! Зачем ему это делать?

Игорь молчал.

– А вот ты всегда ненавидел Натана! Ты и способ убийства выбрал такой, чтобы вина пала на него. Может, ты и Милу убил лишь для того, чтобы избавиться заодно и от Натана? Знал, что ради твоей матери он будет молчать! Вот и организовал убийство!

– Что ты говоришь?

– Ах, я не знаю, не знаю, что я говорю! Все это так тяжело, так ужасно! Я вообще ничего не знаю кроме того, что я больше не хочу и не могу с тобой быть.

Таня откровенно плакала. Игорь пытался что-то возразить, как-то оправдаться. Но его слова звучали невыразительно. Во рту у парня словно была горячая каша. И неудивительно, что ему не удалось объясниться с девушкой. Таня оттолкнула своего прежнего кавалера и, громко рыдая чуть ли не на весь сад, убежала прочь. Игорь хотел последовать за ней, но передумал. Он опустился на скамейку и, обхватив руками голову, забормотал себе под нос нечто неразборчивое и невнятное.

Глава 17

Сказать, что подруги были ошеломлены подслушанным эмоциональным разговором, значило ровным счетом ничего не сказать.

Алена взяла телефон и набрала номер Вани.

– Болтун! – произнесла она ему с укором.

– Не понял.

– Признавайся, ты разговаривал сегодня с Таней?

– Ну, звякнул ей разок, – неохотно признался Ваня. – Надо же было узнать, как у нее дела. Вот я и позвонил девчонке. И что с того?

– И о чем же вы с ней беседовали? О нашем расследовании речь вели?

– Да что вы, Алена Игоревна! Что я, маленький что ли? Не понимаю, что надо язык за зубами держать.

– Ваня!

– Ну, ладно, ладно, – поспешно признался тот. – Спросила она меня кой о чем.

– О чем же?

– Ну, мол, нашелся убийца или нет.

– А ты ей тут же радостно выболтал все, что нам удалось узнать! И про суть шантажа, который затеяли Мила с Игорем, тоже!

Ваня смущенно молчал.

– И знаешь, какая была реакция девушки?

– Какая?

– Она в убийстве Милы обвиняет Игоря, кричит, что его измены ей надоели и она порывает с ним.

– Ух ты! – воскликнул Ваня. – Теперь понятно, почему девчонка только что мимо меня словно на реактивной тяге пронеслась. Это она с милым своим отношения выясняла. Задержать ее?

– Нет, не надо. Пусть идет, – вздохнула Алена. – Она уже и так сказала больше, чем, должно быть, намеревалась.

Она убрала телефон обратно в сумочку, щелкнула замочком и вопросительно посмотрела на подругу. Но Инга могла ответить ей лишь таким же растерянным взглядом. Слышать, как Игоря обвиняют в страшном преступлении, а он даже толком ничего не может возразить в ответ, было ужасно.

Конечно, они обсуждали возможность причастности Игоря, они даже рассуждали, как хорошо будет ему, если Натан исчезнет из их с Полиной жизни. Но теперь… Теперь, когда обвинения были высказаны, а Игорь ничего на них не ответил, было страшно вдвойне.

– Надо поговорить с Игорем, – предложила Инга. – Как бы он не наделал еще больших ошибок.

Подруги обогнули шпалеры из живых деревьев и подошли к парню, все так же скорбно и безмолвно сидящему на скамье. Если бы не верхняя одежда, Игоря можно было бы принять за статую, такой неподвижной была его поза.

– Игорь, мы хотим тебе помочь.

Инга старалась, чтобы ее голос прозвучал как можно более ласково. Но Игорь вскинул на нее такой дикий взгляд, что Инга невольно отшатнулась и пожалела, что Алена не позволила Ване топать следом за ними. И вот теперь на Игоря неожиданно накатил приступ бешенства, а Ваня слишком далеко, он сидит в машине у ворот сада и не сможет прийти к подругам на выручку.

– Игорь успокойся.

– Мы тебе поможем.

– Никто не может мне помочь! – закричал на них парень, потрясая в воздухе кулаками. – Слышите вы? Никто! Я наделал слишком много ошибок! И за одну из них мне еще придется заплатить!

И вскочив на ноги, он кинулся бежать по аллее в том же направлении, в котором не так давно убежала Танюша. Алена хотела побежать следом за Игорем, но Инга остановила ее:

– Ему надо побыть одному.

Алена опустилась на скамью, с которой только что поднялся парень, и внезапно воскликнула:

– Господи, наконец-то я все поняла!

– Что?

– Игорь убил Милу из страха! Он боялся за свою жизнь!

– Кто ему угрожал?

– Федосеев! Помнишь, он сказал, что ему донесли: жена ему изменяет.

– И что?

– Игорь узнал о намерении мужа своей любовницы найти его и расправиться с ним. Он и людей Бориса Степановича вначале принял за тех, кого послал муж его любовницы.

– Так и что? При чем тут смерть Милы?

– Как ты не понимаешь?! Мила участвовала в афере с шантажом. Она ее сама придумала и задействовала в ней Игоря. Он убил Милу, чтобы она не могла выдать его Федосееву. И Гербарию убил по этой же причине! Боялся, что если Федосеев доберется до него, то ему несдобровать.

– И только поэтому убил двух женщин, с которыми был близок?

– Ты же сама слышала, он – трус. И кроме того, еще повеса и бабник. Рассудил, что женщин в его жизни будет еще много, парочкой можно и пожертвовать.

Рассуждения сыщиц в целом были верными, если бы не одно «но». Подруги всегда считали Игоря существом бесхарактерным и мягкотелым. Он напоминал им слизняка, лишенного защиты даже примитивного панциря, передвигающегося медленно и с трудом. А тут вдруг такая прыть. Убийство одной женщины, убийство другой и…

– Минуточку! Гербарию Игорь убить не мог! – вспомнила Алена. – Ну никак не мог! Он ведь был в это время в Великих Луках! Под стражей!

– Да, это верно.

– А без убийства Гербарии убийство Милы также лишено всякого смысла.

– Если только Игорь не захотел присвоить все деньги, полученные от шантажа Гербарии, себе.

Вот такое было вполне в характере Игоря. Он был прижимист, он любил деньги, и он мечтал, чтобы последних было у него очень много.

– А тут смотри как удобно. Сам замужнюю женщину склоняешь к измене, сам получаешь с нее деньги за молчание. Практически безостановочный процесс и бесперебойный деньгопровод. Никаких тебе посредников, а если таковые и появляются, то в решающий момент от них можно и избавиться. Какой ужас!

– Что еще?

– Я вот тут подумала… А вдруг вообще всю эту аферу придумал сам Игорь?

– Да ну… Где уж ему!

– Не скажи, все-таки Игорь башковитый парень. Он куда умнее Милы.

– Я так не думаю.

– А между тем Игорь в институте учится, а Мила с трудом курсы парикмахеров окончила. К тому же она пьет чуть ли не с десяти лет, а мозг алкоголя не переносит. Клетки разрушаются, человек неизбежно глупеет.

– Ты хочешь сказать, что шантаж Гербарии – это идея Игоря?

– Да. И он сам участвовал в ее осуществлении. А когда подошло время делить деньги, понял, что Мила ему не нужна, и устранил ее. Игорь самый реальный кандидат. Он жил с Милой, значит, ему было просто подсунуть ей отравленное спиртное.

– Ужасно!

И вторая мысль, которую озвучила Инга, была такова:

– Господи, что же мы скажем Полине?

Алена взглянула на подругу и сурово произнесла:

– Правду. Мы скажем ей правду. Мы подозреваем ее сына в убийстве Милы. И мы не одни такие.

– Это убьет ее.

– Не убьет. Ей ведь надо будет таскать Игорю передачи.

– Не шути такими вещами. Бедная Полина. Если то, что мы придумали про Игоря, правда, то мне ее очень жаль.

– Она сильная, она выдержит.

И все же Алена с содроганием представляла себе разговор, который пойдет у них с Полиной о ее сыне. Но даже в самом худшем раскладе Алена никак не могла себе представить, что именно им доведется услышать из уст их старой подруги.

– Мы пойдем к Полине одни, – сказала Алена своему телохранителю. – Считаем, что это Игорь убил Милу, а вину свалил на Натана.

Ваня понимающе кивнул.

– Оно и правильно. Такие вещи лучше подругам наедине сообщать.

Полина открыла им дверь сама. Несмотря на тяжелые испытания, выпавшие на ее долю, сейчас выглядела она неплохо. Во всяком случае значительно лучше, чем еще несколько часов назад. Сыщицам даже стало неприятно, что сейчас они будут вынуждены сказать Полине такое, отчего у той мигом сдует с лица все спокойствие. Перед грядущим ужасным обвинением в адрес Игоря будут бесполезны все ухищрения и уловки.

– Полина, у нас для тебя плохие новости.

– А что еще случилось? Вы пообщались с Танюшей?

– Мы подслушали ее разговор с Игорем. Таня открытым текстом обвинила твоего сына в убийстве Милы.

Полина вспыхнула от возмущения:

– Ну и дура же она!

– Но самое худшее, что Игорь не возражал.

– Бедный мой мальчик, – расстроилась Полина. – Сколько ему пришлось пережить за эти дни. Но теперь все кончилось. Надо мне немедленно позвонить ему и сказать, что Натан во всем признался.

– Натан?

– Да. Следователь сообщил мне эту новость буквально только что. Натан признался в том, что отравил Милу и Гербарию.

– Но… но зачем он это сделал?

– В случае с Милой он защищал Игоря. Знал, как сын мне дорог, вот и расправился с девкой, которая использовала мальчика в своих целях.

– А Гербария?

– К ней у Натана были счеты еще из прежней жизни. А узнав, что старая скунсиха окрутила мальчика, Натан пришел в бешенство. Он и тут хотел защитить Игорька.

– Что-то очень уж много крови, – усомнилась Алена. – Натан – разумный человек, он должен был понимать, с твоего Игоря не убудет, если им попользуются эти бабы.

Мгновение, и Полина из безмятежной и спокойной особы превратилась в разъяренную фурию.

– Да что ты можешь понимать? – набросилась она на нее. – Ты!.. У тебя же никогда не было собственных детей и уже наверняка не будет! Ты никому не нужна, кроме этого твоего старого алкаша мужа! Но помрет он, кому ты будешь интересна?! Никому!

– Полина, ты успокойся, – попыталась вмешаться Инга. – Алена не хотела тебя обидеть.

– Вот именно. Ничего дурного я тебе не желаю.

– Вы явились в мой дом, оскорбляете моего сына, идите вон обе!

Алена двинулась к дверям.

– Хорошо, Полина. Мы уйдем, чтобы не нервировать тебя. Но учти, я буду настаивать на том, чтобы показания Натана подверглись тщательной проверке.

Полина молчала, внимательно глядя на Алену. Ободренная тем, что подруга больше не кричит, Алена добавила металла в голос:

– А ты знаешь мои возможности. Верней, не мои, конечно, а моего, как ты выражаешься, старого алкаша мужа. Это дело возьмут на заметку люди из прокуратуры. И можешь мне поверить, невиновный человек за решетку не отправится!

– Натан сам признался, что ты хочешь?

Но теперь голос Полины звучал не враждебно, а скорее жалобно.

– Не знаю, как тебе удалось убедить Натана, что Игорь нуждается в защите, но ты это сделала. Натан взял вину твоего сына на себя. Может быть, из-за великой любви к тебе. А может, тут имеются еще какие-то обстоятельства.

– Натан сам признался. И в убийстве Милы, и в убийстве Гербарии. Это он сделал! Он, а не Игорь!

Полина не сводила глаз с подруг, стараясь их загипнотизировать и заставить поверить в то, что она говорит. И поэтому она не заметила появившегося в дверях квартиры Игоря. А он, услышав последнюю фразу матери, воскликнул:

– Мама, ну зачем ты лжешь?

Полина развернулась в его сторону. На ее лице было одновременно написана радость, облегчение и, как это ни странно, страх.

– Что ты говоришь, сынок?

– Я ведь все понял, мама.

– Что?

– Натан не убивал Милу. И Гербарию он не убивал.

– Ты же еще не знаешь самого главного, Игорек! – поспешно воскликнула Полина. – Натан сегодня признался следователю во всем!

Игорь потряс головой:

– Уверен, он это сделал только из-за тебя! Он покрывал тебя, мама. И честное слово, я его готов теперь уважать.

– Вот и хорошо, – обрадовалась Полина. – Очень рада, что ты наконец оценил, какой золотой человек наш Натан. Мне будет легче носить ему передачи и тратить деньги на адвоката, если я буду знать, что ты одобряешь меня.

– Мы должны поступить иначе. Нельзя, чтобы пострадал невиновный.

– Игорь, ты меня удивляешь! Что с тобой? Соберись!

Голос Полины сделался холодным и строгим. Видимо, таким тоном она разговаривала с нерадивыми учениками в своем центре.

– Я ведь сказала тебе, Натан во всем признался! Понимаешь? Сам признался! Никто на него не давил.

– Мама, эти бутылки были у тебя. И Натан об этом знал. Ты же сама сказала, что нечего выкидывать добро. Что если водка и паленая, то сами бутылки чудо как хороши! Ты сказала, что нальешь в одну бутылку свою домашнюю вишневую настойку, а в другую клюквенную. Очень красиво получится. Прозрачная водка смотрится невыигрышно, зато цветные настойки будут просто замечательно смотреться. Не стыдно и перед гостями на стол поставить такой кувшинчик.

Полина молчала. Она смотрела на сына с таким видом, словно ожидала всего чего угодно, но только не этого.

– Я раньше почему-то не мог вспомнить об этом разговоре, – произнес Игорь. – А когда Таня начала меня самого обвинять и про эти бутылки вспомнила, то у меня в голове что-то щелкнуло. Я ведь их нес на кухню, чтобы водку из них вылить. А ты их у меня забрала.

– У тебя хорошая память, сынок, – произнесла Полина медленно. – Действительно, бутылки я взяла. Но вишневая настойка будет готова только в августе, ей еще надо выстояться. А клюквенная будет только в конце осени. Поэтому обе бутылки до поры до времени стояли у меня в кухонном шкафчике, и Натан их взял.

– Мама, ты лжешь. Натан у нас не от мира сего, ты сама это говорила. Он не знает, где у нас хлеб и масло хранится, сам себе бутерброд сделать не способен. Он даже если бы и захотел, не смог бы найти эти бутылки. Это ты отравила Милу. Отнесла ей бутылку с ядом и спокойно дождалась, пока она все выпьет и умрет.

– Это не так, сынок.

– Это так, мама. И теперь я понимаю, почему ты так настойчиво требовала от меня, чтобы я в тот вечер приехал домой. Хотела, чтобы у меня было надежное алиби.

– Я просто хотела, чтобы ты был со мной.

– Нет, не просто! Если бы ты хотела этого без умысла, то ты один раз бы позвонила и успокоилась, как всегда прежде делала. А ты позвонила мне в тот вечер раз десять. То один предлог, то другой. Ты даже Танюшу к делу подключила! Симулировала сердечный приступ, позвонила ей, потребовала, чтобы она съездила ко мне, забрала от Милы и привезла домой! Представляю, какого труда тебе стоило уговорить Таню!

– Я просто пожаловалась Танюше на то, что мне плохо, у меня болит сердце, ко мне приехал врач. Она сама отправилась к тебе. А ты плохой и жестокий мальчик! Узнав, что маме плохо, ты должен был примчаться ко мне!

– Может быть, я и плохой, но я не убийца!

– Я тоже никого не убивала! – взвизгнула Полина. – Я не вливала водку в горло Миле! Она выпила ее сама!

– Господи! – схватился за голову Игорь. – Какой же я все-таки дурак! Ведь как только я увидел у Милы на столе эту бутылку, я должен был догадаться, что дело нечисто. Должен был ее предостеречь!

– Чего же не предостерег?

– Я сказал, что надо быть осторожнее. Что в городе появилась партия поддельной водки как раз в таких бутылках.

– И она тебя послушалась?

– Нет.

– Точно! – удовлетворенно кивнула Полина. – Она сама во всем виновата! Мила была алкоголичкой. А им все равно, что за спиртное находится перед ними.

– На это ты и рассчитывала! Господи, все это время правда была у меня перед глазами. Но я просто не мог поверить, что моя мать способна на убийство! Мама, ну зачем ты убила Милу? Ведь у нас же с ней все было несерьезно!

– Игорь, я ее не убивала.

И тут Алена нанесла решающий удар:

– Полина, не отпирайся. Ведь это ты была в комнате Милы и взяла фотокамеру. И это было уже после смерти Милы. Ведь до того, как заснуть в последний раз, Мила показывала аппаратуру своей подруге Насте. И камера лежала на своем месте, в коробке. А значит, когда Мила умерла, в ее комнате побывала ты и взяла фотоаппарат.

– Я не брала камеру! Я вообще никогда не была у Милы!

– Не лги! Вот оно, доказательство, что камеру взяла ты!

И Алена протянула Полине маленькую бумажку.

– «Арестофан»! – с торжеством прочла она надпись на ней.

– И что? – хмыкнула Полина. – Название лекарства от почек.

– Верно. И его посоветовала тебе я. Не смотри так на меня, Полина. Я наконец вспомнила, кто спрашивал у меня хорошее средство от больных почек. Это была ты! И это твоему сыну я посоветовала купить «Арестофан». Ты еще несколько раз уточняла, как пишется название. И это твой почерк, не сразу, но я его вспомнила.

– Ну, допустим, – спокойно произнесла Полина. – И что?

– Ты случайно обронила эту бумажку, когда крала фотокамеру со снимками Игоря и Гербарии. Наверное, ты действовала впопыхах. Вытащила камеру из коробки, начала прятать ее в свою сумку. А в сумке у тебя вечный кавардак. Вот эта бумажка с названием лекарства случайно и выпала.

– Бумажку мог обронить Игорь, – быстро произнесла Полина. – Лекарство ведь нужно было для него!

– Не смеши меня! Мужчины у тебя оба рассеянные. Твой Игорь не способен сам пойти в аптеку и купить там нужное лекарство. Конечно, это собиралась сделать за него ты сама!

Полина молчала, нервно постукивая пальцами по деревянной столешнице.

– А еще… еще тебя видела соседка Милы.

– Вот как? – с какой-то истеричной ноткой спросила Полина.

– Все вокруг считают, что старушка эта выжила из ума. Но она видела, как ты пришла к Миле, а в руках у тебя был объемистый сверток. Она уже совсем старенькая и подумала, что там пирожные или конфеты, потому что несла ты коробку очень осторожно. Но теперь я понимаю, это был стеклянный осьминог и ты боялась повредить щупальца.

Полина молчала. Она уставилась в пол и замерла. И от ее молчания всем в комнате внезапно стало очень страшно, просто жутко.

– Не молчи, мама, – жалобно произнес Игорь. – Не молчи, а то я не знаю что сделаю. Впрочем, нет, я знаю! Я пойду в полицию и признаюсь в том, что это я убил Милу и ее мать!

Полина вскинула голову и посмотрела на сына. Она хотела понять, блефует он или говорит искренне. Но вид у Игоря был до того измученный и истерзанный, что женщина осознала: сын доведен до крайнего нервного истощения всеми событиями последних дней. Игорь никогда не был борцом и сильной личностью. И сейчас он держался из последних сил.

Тяжело волоча ноги и опустив плечи, он поплелся к выходу. И нервы Полины при виде удаляющейся спины сына не выдержали.

– Нет, не уходи никуда! – закричала она, кидаясь следом за сыном. – Подожди… Я все расскажу!

Игорь взглянул на нее:

– Натан не должен поплатиться за чужую вину. Это нехорошо… Это неправильно!

– Он сам так решил. Он же мой муж. Он должен защищать свою жену.

– Значит… значит, ты все же признаешься?

– Ты сам все сказал за меня.

Произнести слова признания было для Полины выше ее сил. Вместо этого она пробормотала:

– Натан все понял куда раньше тебя. Он же умный, не то что ты.

– И что он тебе сказал?

– Ничего. Но я чувствовала, что он о многом догадывается. Последние дни стали для нас обоих сущим адом. Наверное, он до последнего колебался, не зная, как ему следует поступить. Но благородство все же одержало в нем верх. Ты правильно сказал, Натан должен защищать меня. Ведь я его жена и мать его будущего ребенка.

– Мама, но это же подло!

– А не подло было уводить у меня мужчину – отца моего будущего сына? Вот это была настоящая подлость, но Гербария совершила ее даже глазом не моргнув! Ни она, ни твой отец ни разу не задумались о том, что будет со мной и с тобой, как и на что мы будем жить. О-о-о!.. За эти годы у меня в душе настоялась и созрела такая ненависть, что я уже давно могла бы убить их обоих. Но я ждала, ждала, когда придет время и когда ты сможешь завладеть тем, что твое по праву!

– Мама, о чем ты говоришь?

– Я ждала, когда придет время, – словно впав в транс, бормотала Полина. – Я была уверена, что наши дорожки еще пересекутся. Не могла их подлость и моя ненависть остаться без воздаяния.

– Чьи дорожки, мама? О ком ты говоришь?

Подруги тоже молчали.

– Твой отец поступил подло, – горячечно шептала Полина. – Очень подло. Но он никогда не думал о других. А вот она!.. И она тоже поступила подло. Теперь он пытается искупить свои поступки, но все равно я скажу – уже поздно. Сделанной один раз подлости не исправить даже тысячью добрых дел. Когда он угодил в аварию, я была готова рыдать от счастья. Вот оно, думала я! Возмездие свершилось! Но нет, этот негодяй умудрился выжить там, где все другие погибли. Он выжил и совсем спятил. Раньше он транжирил свои деньги на кутежи и застолья, а теперь ударился в благотворительность. Старый осел! Он должен был в первую очередь позаботиться о своем сыне, а не о чужих детях!

Слабая искра понимания забрезжила при этих словах в голове у Инги. Но она не полезла к Полине с наводящими вопросами, опасаясь ее спугнуть.

– Я решила, коли уж я так долго ждала, подожду еще немного. Наследников у него все равно кроме тебя и той девчонки нет. Подожду.

– Мама, о ком ты говоришь?

– Мила, я говорю про Милу. Всегда и всюду эта Мила! Никуда нам от нее не деться! Всю жизнь она преследует меня!

– Мама, не преувеличивай. Мила появилась у нас во дворе лишь несколько лет назад.

– Да? Это ты так думаешь! А на самом деле она была всегда.

– Как это?

– Она ведь твоя сестра.

– Сестра?

Для Игоря откровения матери стали настоящим шоком. А вот Инга с Аленой были невозмутимы. Они чувствовали, что на сей раз Полина говорит правду. И даже во многом могли предвосхитить признания своей подруги.

– Да мой мальчик, она твоя сестра. У вас с Милой один отец. Да-да, и не смотри на меня так! Я не спятила и не выжила из ума. Твой отец бросил меня ради ее матери. Вы родились с коротким промежутком в три месяца. Всего три месяца было у меня и твоего отца для жизни. Короткой оказалась и наша с ним совместная жизнь. Потом его увела у меня Гербария. После он ушел от нее к другой. А потом у Гербарии родилась Мила. Видишь, как все тесно сплелось в этой жизни, сынок?

– Мой папа – отец Милы? Мы с ней брат и сестра? – бормотал Игорь, пребывая в крайнем замешательстве. – Так вот почему ты так не хотела, чтобы мы с ней встречались! Ты знала, что наши отношения противоестественны.

– Но вас влекло друг к другу как магнитом. Голос крови, чтобы ему пропасть! Но девчонка у твоего отца уродилась бедовая, да еще ее детдомовское воспитание наложило свой отпечаток. Одним словом, только полный идиот мог оставить такой наследнице свой капитал. Но от твоего отца можно ожидать самой безумной выходки. Макаренко доморощенный!

Полина прибавила крепкое словечко, которое было совсем нехарактерно для ее лексикона. Раньше она никогда не позволяла себе не то что площадной брани, но даже просто грубого выражения. И это случайно вырвавшееся у нее слово показывало, насколько тяжело дается ей этот разговор.

– Мама, я ничего не понимаю. Ты так говоришь, словно бы за моим отцом есть что наследовать. Но когда я общался с ним в последний раз, он…

– Ах, да при чем тут этот мутило и голодранец! Он был нужен мне исключительно в качестве прикрытия моего греха!

– Что?

– Я вышла замуж за этого дурачка, чтобы все вокруг думали, будто ты у меня родился в законном браке!

– Значит, мой папа – он… он не мой?

– Мог бы стать твоим отцом, бывают случаи, что чужих детей воспитывают словно родных. Но к несчастью, он оказался игроком и совсем никчемным отцом. Но все равно, главное он мне дал – свое имя и статус законной супруги. Для меня это было важно. И для тебя, я думаю, тоже. У тебя была фамилия и был отец, пусть даже такой никудышный. Все лучше, чем растить сына одной и быть матерью-одиночкой.

– Но ты же все равно лишила его родительских прав! Ты всегда говорила, что за неуплату алиментов.

– Так и было.

– Мне еще и пяти лет не было, как ты уже стала матерью-одиночкой.

– И это правда.

– Зачем тогда было выходить замуж?

– Тебе не понять! – вскипела Полина. – Одно дело, когда я сама через суд лишила своего мужа родительских прав, изгнала из своей жизни паршивую овцу, которую сначала не разглядела. Сама, понимаешь, сама, по своему собственному желанию! И совсем другое, если бы все вокруг знали, что меня бросил мужчина, а никто другой на меня не позарился. Вот позор!

– Да в чем же позор?

– Как ты не понимаешь? Твой настоящий отец бросил меня одну и с ребенком на руках! Я не хотела, чтобы все вокруг знали об этом! У меня есть своя гордость, пойми ты это!

Игорь молчал. А Инга подумала, что гордости в Полине слишком уж много. А еще жадности, злобы и коварства. И как это она до сих пор не разглядела всего этого? Должна была разглядеть еще много лет назад. Стыдно, очень стыдно. А она еще гордилась своим умением разбираться в людях.

Но Полина, надо отдать ей должное, сумела обмануть всех. Что касается более простодушной и расположенной к людям Алены, то она вовсе сидела широко открыв глаза и хватая ртом воздух. Она явно не ожидала от своей закадычной подруги подобных откровений.

Но то ли еще будет! Инга чувствовала, что главный сюрприз Полина приготовила напоследок. И когда та заговорила, Инга поняла, что не ошиблась.

Глава 18

– Твой настоящий отец очень богат, – говорила Полина сыну с придыханием. – Просто невероятно и до неприличия. Трудно себе представить, до каких размеров могло бы вырасти его богатство и его бизнес, если бы не та авария. Но из нее твой отец вышел преобразившимся. Бизнес отошел для него на второй план, а на первый выдвинулась благотворительность. Он даже бизнес умудрился частично перестроить таким образом, чтобы выросла целая независимая империя для сирот, которые становились способны содержать себя сами.

– Как это?

– Тебе в самом деле интересно, сынок? Что же, слушай. Твой отец построил дома, где жили дети с приемными родителями. Для этих родителей, в свою очередь, была создана целая сеть организаций, которая помогала им выживать в этом мире. Был свой банк, дающий участникам программы беспроцентные кредиты на любые нужды семьи. Была строительная компания, способная выстроить для них жилье почти что по себестоимости – стоимость материалов плюс оплата рабочей силы. А если учесть, что и строители, получающие совсем неплохую заработную плату, были из числа работающих в программе родителей, да еще и материалы – песок, кирпич, бетон, железная арматура и многое другое – также поступали из фабрик и заводов, участвующих в программе и принадлежащих твоему отцу, то становится ясно, такая империя была вполне способна существовать самостоятельно и независимо.

– Мама, мне кажется, я догадываюсь, о ком ты говоришь, – задумчиво произнес Игорь. – И я хорошо знаю этого человека. Ты всегда твердила мне, что я должен быть рядом с ним, помогать ему. Но почему ты до сих пор скрывала от меня правду?

– Я ждала.

– Чего?

– Я ждала, когда твой отец созреет, чтобы принять тебя, тогда он сделает тебя своим единственным наследником.

– Но он и так меня признал. Мы же с ним регулярно общаемся.

– Мало было признать, надо было, чтобы он еще и счел тебя достойным.

– А если бы он от меня отказался? Он ведь уже несколько раз выражал свое неудовольствие моими успехами.

– Значит, надо было сделать так, чтобы ему просто не из кого было выбирать себе наследника!

– Но почему ты просто не сказала ему, чего хочешь?

– А если бы он счел меня авантюристкой, которая нацелилась на его капиталы? Твой отец очень проницателен. А ведь, по сути, это так и было. Я хотела, чтобы он обеспечил тебя на всю твою дальнейшую жизнь как достойного, а возможно, и единственного своего наследника! И сделал бы это от всей души.

Но тут Алена не выдержала и вмешалась:

– Погодите, о ком идет речь? Полина, я не ошибусь, если скажу, что ты говоришь о Борисе Степановиче?

Но та на нее даже не посмотрела. Ее взгляд был прикован к Игорю.

– Ты ведь понял о ком речь, сынок?

– Конечно, мама.

– Когда он выжил после той аварии, я сходила к нему, сходила к твоему отцу. Этот его дурацкий замок еще только строился. Но все вокруг говорили, что он сильно изменился. И я решила, авось на этот раз он поменяет свою точку зрения. Он и впрямь сильно изменился. Он был рад меня видеть. Сказал, что много думал о нашем с ним последнем разговоре. Что зря он тогда на мне не женился. Что, возможно, ему удалось бы воспитать себе достойного преемника. Мы очень хорошо с ним поговорили, он пообещал, что будет о тебе заботиться. И сдержал свое слово.

– Вот когда ты задумала преступление!

– Признаюсь, именно в тот момент, когда я увидела огромную стройку и прикинула, сколько же денег будет в нее вбухано, у меня и мелькнула мысль о том, что было бы неплохо тебе сделаться наследником всех капиталов твоего отца.

– Но тебе мешала Мила! Ведь Милу он очень любил.

– Но она также представляла для него и угрозу. И на Милу нельзя было положиться ни в чем. К тому же она не была готова принять его как отца. А ты был готов!

– Ты говорила, что он сильно изменился и был рад тебя видеть. Значит, когда-то в прошлом он… не был рад?

– Твой отец бросил меня, – холодно подтвердила Полина. – Переметнулся к Гербарии, которую тоже оставил ради какого-то иного увлечения. Ни она, ни я ему так и не простили этого. Общение с Борисом оставило в душе каждой из нас свой след. И у нас обеих остались дети. Только она предпочла отправить свою дочь на воспитание к чужим людям, а я нашла более подходящий выход. Я хотела оставить ребенка при себе и просто нашла себе мужа, который был слишком занят своими делами, чтобы заниматься подсчетом сроков. Мне кажется, ему вообще было все равно, что за ребенок и от кого он. Алиментов он на тебя никогда не платил, к лишению его отцовских прав отнесся равнодушно. Пока жил с нами, постоянно тянул из меня деньги, так что я вздохнула с облегчением, когда наконец избавилась от него. Этот брак был нужен мне исключительно как прикрытие для твоего рождения.

– И ты все эти годы знала, что Мила – это моя сестра?

– Конечно. С той самой минуты, когда она объявилась у нас во дворе.

– А почему она там поселилась?

– Случайность, – развела руками Полина. – Но я сразу же насторожилась. Она ведь носила фамилию своей матери, и я знала, что именно к этой женщине ушел от меня твой отец. К тому же стоило мне взглянуть на Милу, как сразу же стало ясно – это его дочь. Ты вот пошел в мою породу. Ты – вылитый дед, мой собственный отец. А Мила пошла в своего родного папочку.

– И все же что-то общее в нас с Милой было.

– Не знаю, почему так получилось и почему вас оказалось только двое, причем родившихся так близко по срокам. Ведь у вас с ней разница всего три месяца. Но это факт, кроме тебя и Милы у твоего отца не было больше детей.

– И когда он угодил в аварию, ты решила – пришел твой час!

– Да, я пошла к нему и опять, повторяю, поразилась, как сильно он изменился. Хотя это касалось только его целей. А щедр он был всегда. Это привлекало к нему сердца людей в прошлом, и как ни странно, хотя теперь он всего лишь безногий паралитик, возле него много друзей и единомышленников и теперь.

– Мама… Ты так говоришь… Может, ты все-таки его любишь до сих пор?

– Теперь мне нужны его деньги, – резко ответила Полина. – И все, что я делала, я делала именно ради этой цели.

– Так ты убила Милу…

– Частично потому, что она впутала тебя в свои махинации, а частично потому, что она мешала тебе достучаться до сердца твоего отца. Он уже и так много сделал для тебя, но все же этого было слишком мало.

– И что же он для меня сделал?

– Он оплатил твое обучение в институте.

– Но я учусь на бюджетном!

– Тебе так сказали, – усмехнулась Полина. – Но это не совсем так.

– А как же обстоит дело в действительности?

– Твое обучение оплачивает твой отец.

– Что? – Игорь был поражен и не скрывал этого. – Как же так? Ведь я получаю стипендию?

– Ее платит тоже твой отец.

– Но я числюсь на бюджетном!

– Твой декан организовал это.

– Значит, он тоже в курсе?

– Конечно, он знает, что ты учишься платно. Но по просьбе твоего отца он сделал так, что для тебя и для твоих друзей – ты «бюджетник».

– Но зачем меня обманули?

– От тебя скрыли правду, потому что твой отец сам этого захотел. Сказал, что так следует поступить, чтобы не ущемлять твое самолюбие.

– Значит… значит, я «платник»?.. О-о-о… Теперь я понял, поэтому меня и терпят в институте, несмотря на все мои «хвосты», – пробормотал Игорь. – Меня даже стипендии не лишили, несмотря на то, что у меня не сданы два экзамена за прошлые сессии.

– Несмотря на эти «хвосты», ты держишься куда лучше Милы, – приободрила сына Полина. – Это твой отец должен был признать! Ты очень многого достиг, особенно если вспомнить, от чего мы с тобой отталкивались. А ведь до самой школы тебе постоянно ставили диагноз «задержка психомоторного развития». Сколько сил я потратила, сколько времени и денег ушло на то, чтобы вытянуть тебя! Ты же помнишь – море, массажи, лекарства, курсы уколов. И помогло! В школе ты уже учился не хуже многих других детей. А в старших классах учителя оценили твое усердие и усидчивость, где могли всегда ставили тебе четверки и пятерки вместо троек.

Наверное, кроме усердия самого Игоря в ход шли и другие ухищрения. Не зря Полина постоянно таскала в школу ко всем праздникам и всем учителям дорогие подарки. Зато и в аттестат к сыну было не стыдно заглянуть.

– Вот только самому поступить в институт у тебя не хватило нескольких баллов. Я обратилась к твоему отцу за помощью, и он мне не отказал. Уверена, он оценил твое усердие. Не мог не оценить!

Но странное дело, несмотря на все выходки Милы и порядочное, казалось бы, поведение Игоря, сердце олигарха, мецената и отца двоих незаконнорожденных детей Бориса Степановича целиком и полностью принадлежало его непутевой дочери. Сына он хотя и признавал, но не любил. Игорь был слишком скучен, занудлив и туповат. А вот Мила была из его породы – лихой и бедовой.

Да, недополученная ею в детстве родительская любовь и ласка извратили ее натуру, сделали циничной и грубой, но в глубине души она все еще была дочерью своего отца. И Борис Степанович чувствовал в ней родную кровь. Игорь же, как сказала сама Полина, пошел в ее родню. И общего с сыном у Бориса Степановича было куда меньше, чем с дочерью.

– Поэтому Мила была нам с тобой опасна как конкурентка. Ей следовало исчезнуть.

– Но почему именно эта водка, мама?

– Это было первое, что попалось мне под руку. Я слишком долгое время контролировала свои поступки, чувства и даже мысли. Но в тот момент, когда ты сказал, что будешь помогать Миле в одном дельце, и я узнала, что вы затеяли… Я просто не осознавала, что делаю.

– Я помню, ты мне категорически запретила делать то, что хочет Мила.

– А ты отказался повиноваться мне. Впервые в жизни ты ослушался своей матери, и все из-за этой девки. Я была в таком бешенстве, когда узнала, во что втянула тебя эта особа.

– О чем ты говоришь? Я не рассказывал тебе никаких подробностей.

– Я сама разговаривала с Милой. Представилась ей твоей матерью, просила, чтобы она отстала от тебя.

– Мила мне об этой беседе ничего не рассказывала.

– И неудивительно. Она смеялась над тобой. Сказала, что ты простодушный лох, обвести тебя вокруг пальца ничего не стоит. А еще ты неуклюжий и никчемный и она с тобой намучилась. Но что сегодня час икс: либо ее мамаша раскошелится, либо ваши с ней фотографии окажутся в Сети.

– Она рассказала тебе о том, что мы затеяли? – испугался Игорь.

– Да. Представляешь, в какой ужас я пришла?

– И ты ничего мне не сказала?

– Какой в этом был смысл? Ты бы все равно меня не послушал. Надо было действовать, исправлять твои ошибки.

– Ты так испугалась за Гербарию?

– Плевать мне на Гербарию, ее личную жизнь и дочь-мерзавку! Я боялась за тебя, мое сокровище, за тебя и твое будущее!

– Но почему?.. Я ведь ничего не сделал!

– Ты спал с Гербарией, с женщиной своего отца, понимаешь?

– Нет.

– Ты спал со своей мачехой, пусть и бывшей. Твоему отцу это могло сильно не понравиться. Ваши с ним отношения и так развивались далеко не идеально. А тут еще и это… Нельзя было допустить, чтобы правда выплыла наружу. Нельзя было допустить, чтобы эти гадкие фотографии увидел весь мир. А ты подумал, что было бы потом со мной? Это же позор! Мой сын спит с гадкой и жирной старухой – моей ровесницей! Это была совсем не та слава, какой хотел бы твой отец!

– Но почему именно водка, мама?

– Милу было легко напоить, – пробормотала Полина. – Она охотно приняла от меня подарок. Сказала, что видела такие бутылки в магазине, что они дико дорогие и что ей как раз подойдет, потому что у нее сегодня праздник. Уже совсем скоро она разбогатеет.

– Но ты же должна была понимать, что через эту водку нас легко будет вычислить.

– Наоборот, я была уверена, что следствие зайдет в тупик. Виктор, когда притащил к нам этих осьминогов, был совсем пьян. Я была уверена, он и думать забыл о том, где и у кого они могут быть.

– Ладно, допустим, но почему еще и Гербария?

– Из-за тебя, мой мальчик. Фактически в ее смерти виноват ты, мой дорогой.

– Почему я? – растерялся Игорь.

– Миле предстояло умереть, – торопливо заговорила Полина. – И эту ночь ты должен был провести дома, в семье, в кругу близких. Но ты поступил по-своему! Несмотря на все мои просьбы, ты не приехал ко мне. А я не смогла организовать тебе вовремя другое алиби. Я просила Танюшу, но из нее оказалась плохая помощница. Девочка утратила свою власть над тобой. Ты отказался поехать с ней ко мне. Ты предпочел эту мерзкую грязную шлюху, дочь своего отца!

– Но при чем тут Гербария? Зачем ты ее-то убила?

– У меня просто не было другого выхода!

– Почему?

– Ты еще не понял? Полицейские сразу заподозрили в убийстве Милы именно тебя. В тот же миг, когда нашли твои документы под подушкой этой грязной твари.

– Мама, не говори так о Миле.

– Я думала в тот момент только о тебе. Мой мальчик не должен пострадать! Но я ничего не могла поделать. Даже когда выяснилось, что Мила отравилась сама, ты все равно остался под подозрением. Тебе грозила пусть и более легкая, но все равно статья. А потом ты мне позвонил и сказал, что арестован. Я поняла, вот она – зацепка! Вот она, возможность избавить тебя от подозрений, организовать тебе алиби. Надо лишь совершить еще одно аналогичное убийство, чтобы все следователи подумали: ага, мы взяли не того, настоящий преступник до сих пор на свободе.

– И ты убила Гербарию? Но как тебе удалось заставить ее выпить водку? Мила говорила, что мать у нее ханжа и праведница. Не пьет, ни курит, ведет исключительно добропорядочную жизнь, во всяком случае обратного пока не доказано.

– Гербария и не пила эту водку. Я заманила ее разговором, предложила обсудить нашего общего любовника, наших детей и их отношения между собой. В общем, сам понимаешь, нам с ней было о чем поговорить. Гербария это тоже понимала, поэтому и пошла со мной. Конечно, она не предполагала, что я наброшусь на нее и потащу в воду. От изумления и неожиданности она даже не оказала мне сопротивления. Мне удалось утопить ее очень быстро. Даже следов борьбы на ее теле не осталось.

В голосе Полины прозвучало удовлетворение, показавшееся сыщицам просто отвратительным.

– А пустой осьминог? – спросил Игорь. – Куда делась водка?

– Водку я влила в рот уже покойнице. Потом кинула бутылку в воду, но так, чтобы вода смыла мои отпечатки, а для верности я еще и раздавила бутылку каблуком. Порезалась при этом, но не пожалела. Хоть один из осколков должен был попасться на глаза полицейским. Эта бутылка и эта водка должны были убедить следствие, что Гербарию убил тот же человек, который отравил Милу. А значит, преступник до сих пор на свободе, надо искать его, а не козла отпущения.

– Но меня ни в чем и не обвиняли.

– Это было для меня неожиданностью. Но все равно я не жалею о содеянном. Гербария была виновата в том, что твой отец ушел от меня. И это она породила такое отродье, каким была Мила. Это ее вина, что ты чуть было не оказался на скамье подсудимых! Ее, а не моя!

Забывшись, Полина почти кричала. Если бы спросили у Инги, то она бы сказала, что подруга невменяема. Полина находилась в состоянии какого-то психопатического возбуждения, она сама не понимала, какую ерунду городит. Обозленность Полины на весь мир, тлевшая в ней все эти годы, несмотря на успешную карьеру и любовь Натана, наконец прорвалась наружу. Полина дала волю всем своим чувствам, снедавшим ее все эти годы.

Ненависть, гордыня, оскорбленное самолюбие, обида за сына, никогда не знавшего отцовской любви, – все это смешалось в ней в какой-то ужасающий коктейль. И когда он выплеснулся наружу, тем, кого Полина считала виновными в своей неудавшейся жизни, не поздоровилось.

Подруги слушали ее и кусали губы от огорчения. Как они сразу же не подумали на Полину? А все ее умение прикинуться слабенькой, прикованной к постели беременной женщиной. Она все рассчитала верно. Сыщицы не примут ее в расчет, потому что она изначально объяснила, что их помощь ей нужна потому, что она ждет ребенка и не может много двигаться и волноваться. Но если бы подруги не зацикливались на стереотипе оберегающей себя от малейшего волнения беременной женщины, то они бы обязательно подумали: а кто мог принести отравленную водку Миле?

Натан не в себе, он и не помнил, где хранится в доме водка. Игорь – просто растяпа. Одна Полина сообразила, что у нее в руках находится оружие. Она только не ожидала, что расследование приведет к Натану. Вот в чем был ее просчет.

– Мы должны были заподозрить тебя в ту минуту, когда поняли, что ты солгала нам.

– Насчет чего?

– Ты сказала, что не знаешь человека по имени Борис Степанович. А между тем твой сын регулярно виделся с ним.

– Да, я вас обманула. Не хотела, чтобы эта история с поддельным отцовством вылезла наружу.

Но у Инги всплыли в голове новые непрошеные воспоминания. Вот они тайком проникают в дом Калерии, идут и слышат голос Полины.

– Полина, а против Калерии ты что имела? Ничего не сказав нам, зачем ты к ней заявилась среди ночи?

Полина глянула на Ингу так, словно впервые осознала, что она и Алена все это время находились тут.

– Не твое дело. Чего мной не сделано, за то и отвечать не собираюсь!

От этих слов Инга прямо задохнулась. Неужели Полина не просто так заявилась к Калерии в дом? Что, если в ту ночь готовилось еще одно убийство? А они спугнули преступницу и не дали пролиться новой крови?

– Вы сами сказали, что эта Калерия была ближайшей подругой Гербарии. Вот я и хотела с ней поговорить.

– Просто поговорить?

– Я хотела выяснить, знает ли эта баба о том, кто отец Милы. Это многое могло изменить.

– Ты хотела подчистить все следы! Хотела избавиться от возможной свидетельницы!

– Не ваше дело! Я уже сказала, за свои намерения отвечать не собираюсь!

Но в это время Игорь опять заговорил, и все внимание матери вновь переключилось на обожаемого сыночка.

– Но я все равно не понимаю, почему ты так сильно ненавидела Милу и ее мать? – в замешательстве пробормотал он. – Они и сами были жертвами. Вам нужно было держаться друг друга.

– Что? Мне и этой зазнайке? Нет, благодарю! Не хочу сидеть в одной лодке с теми, кто мешал мне жить все эти годы! А ты подумал, что бы случилось, вздумай твой отец оделить свою дочь больше, чем тебя? А что, если бы он вообще оставил ей все свое состояние? Уже были такие предпосылки. Он и квартиру ей купил, ты сам сказал мне об этом.

– Да, Борис Степанович предлагал Миле квартиру. Она упомянула об этом. Но она отказалась от его подарка!

– Все равно! Он ей предлагал квартиру! А тебе только лишь оплатил обучение. Да и то далеко не в самом престижном вузе!

– Но ведь Миле негде было жить. А у нас с тобой хорошая квартира.

– И что? Еще одна квартира нам бы помешала?

– Нет, но…

– Вот и нечего тогда говорить глупости! Твой отец склонялся на сторону Милы, я это поняла по твоим рассказам. С тобой он виделся от силы раз в два-три месяца, а к Миле заезжал два-три раза в неделю. Чувствуешь разницу?

– Мила нуждалась в его поддержке.

– О том и речь! Мила была нужна отцу, а тебя можно было сбросить и на меня! Наверное, чтобы отец тобой всерьез заинтересовался, надо было отдать и тебя в детский дом. Вот после этого, когда бы ты стал малолетним преступником, отец был бы тобой доволен!

И Полина отвернулась в сторону, показывая, что она все сказала. Больше ей прибавить просто нечего.

Подруги тоже не знали, что сказать.

– И что же теперь? – наконец первой заговорила Алена. – Что мы будем делать дальше?

– Не знаю, как вы, а я должна ехать к следователю.

– Каяться?

Ответом Алене был взгляд, полный презрения.

– Ты совсем дура? В чем мне каяться? Натан уже взял оба убийства на себя.

– Но ведь он не убивал!

– И что? Натан смотрит на вещи еще более практично, чем я. Один раз он уже отсидел в сущности ни за что, ведь деньги хапнули другие. Он вышел из тюрьмы гол как сокол. Но в этот раз такого не повторится. Я позабочусь, чтобы к тому времени, когда Натан освободится, у него было в этой жизни все!

– Два убийства… – с сомнением покачала головой Алена. – Сколько лет, ты говорила, Натану? Сорок восемь? И здоровье у него не ахти.

– Он может из тюрьмы уже не выйти, – поддержала подругу Инга.

– Все равно он сделал то, что обязан был сделать. Защитил свою беременную супругу. Это его долг!

Глаза у Игоря расширились и стали огромные, словно плошки.

– Мама… ты беременна?

– Да, сынок, – притворно-печально произнесла Полина. – Я не хотела тебе говорить, но мы с Натаном…

– Мама, но ведь это невозможно! Ты много раз говорила мне, что кроме меня ты больше никаких детей не хотела и поэтому тебе еще в роддоме по твоей личной просьбе сделали операцию, перевязали маточные трубы. Ты не могла забеременеть!

– Чудеса все-таки случаются, сынок.

Но Полина при этом побагровела так густо, что это не могло не укрыться от глаз подруг.

– Эге, – произнесла Алена. – Сдается мне, тут кто-то не только убивает своих соперниц, но еще и врет своим родным!

– Почем зря врет! – воскликнула Инга, которая уже смекнула, о чем речь. – Полина! Ты вовсе не беременна!

Та отвела глаза в сторону и промолчала. Откровенно врать Алене с Ингой она не могла, прекрасно понимала: проверить ее слова не составит никакого труда.

– Главное, что Натан поверил, – сказала она наконец, и глаза ее увлажнились. – Милый, добрый Натан. Такой доверчивый! Такой рассеянный! Он верил каждому моему слову, так искренне радовался тому, что у нас с ним будет маленький!

– А мы-то еще удивлялись, как это ты так хорошо перенесла дорогу до Великих Лук, а потом еще и к Калерии нашла в себе силы пойти. Врунья!

– Постой, да ты ведь притворяешься беременной не первый день! – осенило Алену. – Значит, ты и раньше знала, что Натану придется сесть вместо тебя за решетку.

– Скажем так, я рассматривала такой вариант. Конечно, если бы удалось выдать произошедшее за несчастный случай, то я была бы только рада. Я не хотела, чтобы пострадали невиновные.

– Что ты такое говоришь? Ты совершила хладнокровное убийство двух человек! В первый раз ты убила из корыстных побуждений, надеясь получить прямую выгоду!

– Я защищала своего сына!

– Когда ты убила второй раз, тогда ты его и правда защищала. Но первый раз ты убила из корысти! Ты устранила соперницу с пути твоего сына!

Но Полина ни чуточки не смутилась.

– Правда вылезла наружу, – хмыкнула она, – признаю это. И что вы со мной за это сделаете?

– Что?

– Уж не сдадите ли вы меня в полицию?

– В полицию? Нет. Не сдадим. Да и доказательств у нас маловато. Пожалуй, следователь Попонкин не захочет расставаться с таким удобным подозреваемым, как Натан. Тем более что в деле уже и чистосердечное признание последнего имеется.

– Я ничего вам не говорила, ни в чем не каялась, – быстро предупредила их Полина. – Игорь, ты ведь не пойдешь снова против своей дорогой мамы?

Игорь молчал. Но по его виноватому виду подруги поняли: он против воли матери больше не пойдет. Вносящие разлад в их союз люди исчезли. Натан был задержан, а Мила умерла. И теперь между сыном и матерью вновь установились самые сердечные и доверительные отношения. Они снова были вместе, одной сплоченной семьей.

На лице Полины, когда она поняла, что вновь обрела былую власть над сыном, расцвела улыбка. Женщина праздновала свою победу. Она добилась всего, чего хотела. Ее обожаемый сын был снова вместе с ней. И к тому же он скоро должен был сказочно разбогатеть.

Но Алена и Инга знали, как убрать это самодовольное выражение с лица бывшей подруги.

– Мы тоже не пойдем в полицию! – воскликнула Алена.

– Мы пойдем совсем в иное место!

– Мы обратимся за помощью к другому человеку!

– И ты знаешь, о ком идет речь!

Теперь Полина испугалась. Она поняла, куда намеревались направиться подруги. Женщина побледнела и жарко прошептала:

– Вы не посмеете!

– Еще как посмеем!

– Пойдем к Борису Степановичу и все ему расскажем о том, что произошло!

– И об участии твоего сыночка тоже не забудем. Не воображай, что отец Игоря останется в неведении о выкрутасах сыночка.

– Все это время он был слишком озабочен делами дочери, чтобы присмотреть еще и за сыном. Но теперь пришел черед Игоря! Ему придется отвечать перед своим отцом и за тот шантаж, который они затеяли с Милой, сам по себе достаточно мерзкий, и за то, что натворила ты и в чем сынок тебя собирается покрывать всю оставшуюся жизнь.

– Нет!

– Мы идем к Борису Степановичу!

И подруги повернулись в сторону двери, намереваясь осуществить свою угрозу.

– Игорь! – взвизгнула неожиданно позади них Полина. – Держи! Не дай им выйти!

И так как Игорь не двигался с места, она закричала еще громче:

– Ну что же ты застыл? Разве ты не понимаешь – если они уйдут, то ты станешь нищим! Отец лишит тебя своего расположения. А возле него всегда есть десятки голодных подлиз, которые все его богатство и приберут к своим рукам!

Это заставило Игоря зашевелиться. Широко расставив руки, он неуклюже шагнул к подругам.

– Эй, вы! Куда? Стойте!

Голос Игоря звучал неуверенно. Но он двигался к девушкам с явным намерением остановить их. Это вовсе не входило в планы подруг. И Алена попыталась покомандовать Игорем:

– Стой, Игорь! Ни с места! А то отправишься следом за своей мамочкой!

Но эта фраза лишь усугубила положение. Игорь вместо того, чтобы остановиться, встрепенулся и двинулся на подруг уже куда решительнее.

– И что же ты хочешь с нами сделать? – рассердилась на него Алена. – Убить?

Нет, в глазах Игоря не было решимости убить двух женщин, которых он знал с самого раннего детства. И все же ослушаться приказа матери он тоже не осмелился.

– Вяжи их! – верещала Полина. – Ишь чего удумали! К Борису они пойдут на меня доносить! Нет уж! Не бывать этому, покуда я жива и…

В это время раздался звук выстрела, слившийся воедино со звоном разбитого оконного стекла. И Полина, так и не докончив свою фразу, начала медленно оседать на пол. Она прижимала руки к горлу, словно оно у нее внезапно разболелось. Но из-под ее пальцев быстро текли алые ручейки.

– Мама! – кинулся к ней Игорь. – Мама, что с тобой? Господи, тут кровь!

Подруги подбежали к растерявшемуся парню.

– Мама, ответь мне! – тормошил Игорь свою мать. – Посмотри на меня! Ну пожалуйста!

Но Полина не отвечала. Стекленеющим взором она смотрела куда-то вверх, куда ей уже никогда не доведется попасть. Небеса не для тех, кто убивает из желания разбогатеть.

Пока Игорь рыдал над телом матери, подруги в недоумении оглядывались по сторонам. Откуда прилетела пуля, унесшая жизнь Полины? Но терзаться этим вопросом им долго не пришлось. Не прошло и трех секунд после того, как Полина упала на пол, как в комнату ворвались крепкие молодые люди. Все они были в темных масках, и лишь в прорезях для глаз сверкали белки. Но один из штурмовиков, особенно плечистый, показался подругам знакомым.

– Колян? – обратилась к нему Инга. – Это ты?

Темная фигура кивнула и прижала к тому месту, где у нее должен был находиться рот, палец. А спустя еще несколько секунд в дверь заколотили что было сил.

– Алена Игоревна! – послышался голос Вани. – Что у вас там? Откройте!

Алена распахнула дверь, и ее телохранитель влетел в квартиру.

– Вы живы? – поспешно ощупав взглядом свою хозяйку, спросил он. – Обе?

Справедливости ради надо сказать, что взгляд, которым он одарил Ингу, был куда короче и поверхностнее, чем тот, который достался Алене. Видимо, судьба Инги заботила Ваню все же не в той же мере, что судьба его хозяйки. Инга хотела обидеться на него за это, но не успела.

– А я весь ваш разговор с Полиной слышал.

– Каким это образом?

– А вы когда к Полине заходили, я вам снизу звонил, чтобы убедиться, что вы дошли до ее квартиры и все в порядке. Ну а потом вы трубочку-то по рассеянности не отключили, и я тоже не стал связь прерывать. И как услышал, что признания одно за другим пошли, мигом смекнул, как дальше действовать надо! – кричал Ваня, словно подруги были контуженные и плохо слышали. – Ага, думаю, убийца уже в ловушке. Надо будет сообщить!

– И кому же ты позвонил?

– Да уж не нашему Попонкину! – фыркнул Ваня. – Тот бы пока сообразил, что да как, да пока бригаду послал, вы бы обе уже мертвые были.

– Ты несправедлив к нашей дорогой полиции.

– У Попонкина в этом деле личного интереса нету, одна лишь успешная раскрываемость, – быстро возразил Ваня. – А я позвонил тому человеку, который мог реально мне помочь.

– Борису Степановичу?

– Ему самому! Кратенько объяснил ему, кто во всем виноват. Ваш разговорчик с Полиной дал ему послушать. Не весь, пары фраз хватило. Он тут же прислал своих людей и…

Но при этом взгляд Вани, беспокойно шарящий по комнате, наткнулся на тело Полины, лежащее на полу и уже не шевелящееся.

– А что это с ней?

Рядом с Полиной на коленях стоял Игорь. И по его лицу текли безмолвные слезы.

– Ох, мать честная! – ахнул Ваня. – Это что же такое с ней? Неужели убили?

– Это надо спросить у твоих дружков.

– Они мне никакие не дружки, – медленно покачал головой мужчина.

– Но это они убили Полину!

В это время из-под маски раздался знакомый голос Коляна:

– Так ведь это… было приказано стрелять при малейшей опасности.

– Стрелять, но не убивать!

– Так я и не собирался никого убивать. Эх, глазомер не тот уже стал. Промазал чуток. В стену целился, а попал в женщину. Борис Степанович теперь с меня за это дело семь шкур спустит.

И Колян опустил голову, заранее предвидя кару, которая падет на его тупую голову.

Глава 19

Скажем сразу, что никаких репрессий Борисом Степановичем в отношении Коляна не было предпринято. А смерть самой Полины сочли таким же несчастным случаем, как и смерть Милы и ее матери. Сколько денег пришлось заплатить Борису Степановичу за то, чтобы следствие по этому делу прекратилось, и кому он их отдал, до сих пор сыщицам так и неизвестно. Да им это, если честно, не очень-то и интересно.

Главное заключается в том, что итог всего произошедшего сводится к тому, что невиновные оказались на свободе, а преступники понесли заслуженное наказание. Борис Степанович пользуясь властью, данной его огромным капиталом, сам сотворил суд над своими близкими. И надо сказать, получилось это у него отменно и быстро.

– Хоть я и не давал своим людям приказа стрелять по живым мишеням, но я рад, что так получилось. Мне было бы тяжело видеть Полину на скамье подсудимых. Ведь в том, что она совершила, есть отчасти и моя вина.

– Какая вина?

– Я должен был уделять Полине и сыну больше внимания. Без него они чувствовали себя ущербными, предоставленными самим себе. В последние годы это было не так.

– Конечно, вы изменились и в отношении Полины, и в отношении своего сына.

– Нет, моя вина есть. Я виноват перед Полиной, я виноват перед Игорем.

– Есть много людей, перед которыми виноваты вы. Но есть и такие, которые куда больше виноваты перед вами. И Полина с Игорем из их числа!

– Я не желаю никого больше наказывать. Смерть Полины – это случайность.

– Она поплатилась за свои преступления.

– Не скрою, я в какой-то степени доволен, что все так получилось. Теперь, когда Игорем не будут управлять ни мать, ни сестра, я посмотрю, на что парень годен сам по себе. Окажись Полина за решеткой, она бы и оттуда сумела манипулировать сыном. – И Борис Степанович пробормотал, обращаясь к самому себе: – А я ведь этого дурака Коляна уже хотел назад отправить. Пожалуй, повременю со своим решением. Надо признаться, у этого недоумка оказалась счастливая рука.

Эта фраза ясней ясного показывала истинное отношение Бориса Степановича к ситуации. Отношение, которое он не считал нужным скрывать. Борис Степанович считал, что Полина понесла заслуженное наказание, которое было послано ей свыше.

И еще Борис Степанович устроил для Милы пышные похороны, на которые сыщицы обязались явиться. Народу собралось много, оказалось, что Милу любили многие из тех, с кем она общалась.

Тут был даже господин Федосеев, верный своей привычке никогда и ни при каких обстоятельствах не упускать возможности завести новых деловых партнеров или привлечь выгодных клиентов. Подруги подошли к нему и убедились, что Федосеев так и не смог до конца поверить в то, что его обаятельной Людочке был нужен вовсе не он – толстый, старый и глупый.

Федосеев выглядел потерянным и постоянно повторял, что ему будет очень не хватать двух его женщин, покинувших его практически одновременно.

Борис Степанович мужественно выдержал соболезнования Федосеева. Но не сумел сдержать вздоха облегчения, когда тот наконец ушел.

– Мне очень жаль мою Милу, – произнес инвалид, не скрывая своих слез. – И если бы можно было все повернуть назад и мне пришлось бы выбирать, я скорей пожертвовал бы сыном.

– Что вы говорите!

– Игорь слабая личность, он всегда будет ведомым. А мне нужен совсем другой человек!

– А что будет теперь с Игорем?

– Игорь… Что же, я буду за ним присматривать. Помогу ему устроиться в этой жизни, потому что, по-видимому, сам он не способен на это. Увы, он пошел не в мою породу. В нем слишком много крови и воспитания Полины.

Было ясно, что своим поступком Полина окончательно отвратила отца от сына. Она хотела сделать как лучше, а получилось совсем наоборот. Теперь, думая о своем сыне, Борис Степанович будет помнить лишь то, что мать Игоря – убийца. Она навсегда отняла у него дочь.

– Наследство вы Игорю не оставите?

– Никогда!

– А… а как же вы поступите? Других наследников, кроме Игоря, у вас нет.

– Когда придет мой конец, все мое состояние, за исключением нескольких презентов верным слугам и давним друзьям, пойдет на поддержание и развитие создаваемой мной системы семейных детских домов. Дом должен быть именно домом, а не казенным местом. Но на одном энтузиазме далеко не уедешь. Воспитание ребенка – это тяжелый труд. А если ребенок тебе не родной, вполне справедливо получать за эту работу плату.

– И когда вы решили, что так поступите?

– Я размышлял об этом уже давно. Смерть Милы подвела окончательную черту под моими размышлениями. – И Борис Степанович сделал знак сопровождающим его людям. – Нам пора. Много дел. Прощайте, девушки. Мне было приятно познакомиться с вами.

Подруги еще долго смотрели ему вслед, качая головами. Силой духа этого человека можно было только восхищаться. Он пережил и эту трагедию, но был готов двигаться дальше.

Что касается других участников этой истории, то у них все сложилось неплохо. Игорь, например, все-таки помирился с Танюшей. Девушка ушла от родителей, и теперь они живут все втроем – Игорь, Танюша и Натан. Да-да, как ни удивительно, но былая ненависть Игоря к его отчиму растворилась без следа. Не стало Полины – не стало и причины для ревности. Теперь Натан возглавляет лингвистический центр, доставшийся ему в наследство от жены, существенно его расширил, и доходы от центра удвоились.

У подруг Милы дела тоже пошли в гору. Настя, слетав в Адлер, познакомилась там с хозяином маленького частного отеля, осталась жить с ним, и ее голос, когда она звонила в последний раз, звучал очень жизнерадостно:

– Если бы знала, как тут чудесно, давно бы перебралась сюда на постоянное место жительства. Зачем мне мрачный и сырой Питер? В Адлере мое счастье!

– А тебе там не скучно?

– Скучно? Вот еще! Дел полно. Мне еще надо устроить всех наших девочек.

– Замуж?

– Кого замуж, а кого работать при гостиницах. А что? Климат тут куда здоровее, хоть зимой не будут так мерзнуть.

Ну, подруги не собирались никого осуждать. Каждый живет так, как знает. В конце концов, бедные проститутки ничего ни у кого не крадут, они лишь бесхозяйственно распоряжаются тем, что им дала природа.

– Боюсь немного конкуренции со стороны местных, – призналась Настя, верная самой себе и всегда и всего опасающаяся. – Но я уже созвонилась с Катькой, она пообещала, что приедет и решит этот вопрос.

Что же, подруги были за нее рады. И за Игоря с Танюшей тоже. Но вот судьба одного персонажа сложилась не так хорошо. Калерии Леонардовне все-таки пришлось отвечать на ряд вопросов следователя, очень непростых и щекотливых. А вопросы эти возникли после ознакомления с документами, которые пыталась спрятать под своим крыльцом Калерия. В них упоминалось о множестве мелких и крупных нарушений, на которые Калерия закрывала глаза. В частности, выяснилось, что она не имела права привлекать своих воспитанников к строительству своего дома. И хотя Калерия утверждала, что платила юношам деньги, следователь все равно возбудил дело об административном нарушении.

А вот обитатели Клоповника вновь обрели свободу. После смерти своей жены господин Федосеев недолго тянул с расселением намозолившего всем глаза ветхого дома. Он вернул их документы всем его обитателям, заявив, что отныне им предстоит заботиться о себе самим, что, против всякого ожидания, вызвало у бывших подопечных Гербарии бурный взрыв восторга.

Иной раз свобода стоит куда дороже, чем сытная похлебка с мясом. Впрочем, последнего подопечные Гербарии от нее все равно никогда не видали. И как заявила Леночка, чем поневоле голодать в тюрьме, лучше уж делать это осознанно и на свободе!

Content

Дарья Калинина
Затащи меня в Эдем

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19