Сэнди Мэдисон

Обольщение по-итальянски

1

Ширли Уандер схватилась за голову и с отчаянием посмотрела в угол. На ее красивом узком лице в этот момент отразилось настоящее страдание. Перед ней на письменном столе лежала папка с фотографиями, которые она только что просмотрела.

— Ради Бога, кто сделал эти фотографии? — спросила она юную девушку, которая нервно ёрзала на краю кресла для посетителей, стоящего перед письменным столом.

— Мой двоюродный брат, мисс Уандер, — ответила та, всхлипнув.

— Но я же тебя послала к Консигме, — напомнила Ширли своей ученице. — Консигма — лучший фотограф на Манхэттене. Там бы тебя не сфотографировали так, будто ты малокровная старая карга.

— Да, мисс Уандер. — Девушка кивнула и беспомощно взглянула на нее голубыми фарфоровыми глазами.

— Да, мисс Уандер, — сердито передразнила ее Ширли. — Что случилось? Почему ты не пошла к Консигме?

— Мой двоюродный брат получил премию за свои фотографии, — сказала девушка, смущенно теребя короткую узкую юбку. Она избегала смотреть на Ширли и хорошо делала. Мрачный взгляд, которым Ширли Уандер, руководительница и владелица агентства «Уандер», одарила ее, заставил бы несчастную занервничать еще больше.

Агентство Ширли готовило молодых девушек для работы манекенщицами и фотомоделями и выступало в роли их посредника. Ширли очень высоко оценила Патти, которая сейчас сидела перед ней. Но с этими фотографиями она не могла ни с кем обсуждать ее кандидатуру. Снимки абсолютно не отражали внешность Патти.

— Твой двоюродный брат может получать сколько угодно премий за свои фотографии, — сказала Ширли так спокойно, как только могла. — Беда в том, что он не может снимать так, чтобы кому-нибудь пришла в голову идея пригласить тебя.

Хотя Ширли говорила спокойно, Патти потеряла остатки мужества. Из ее больших детских глаз катились слезы, губы дрожали, и она выглядела так, будто хотела что-то сказать, но из-за всхлипываний не могла произнести ни слова.

— Не реви, Патти, — строго потребовала Ширли. — Выброси этот хлам и еще раз сфотографируйся у Консигмы. Я сейчас назначу тебе время, — добавила она и подвинула к себе телефон.

— Нет, мисс Уандер, — выдавила из себя Патти. — Пожалуйста, не надо. Я не могу себе этого позволить. Я слышала, что такие фотографии стоят у Консигмы до тысячи долларов.

— Ах, да, — засмеялась Ширли, понимая теперь, в чем тут дело. Она положила обратно телефонную трубку и наклонилась вперед. — Не думай об этом. Деньги я тебе дам. Когда ты получишь работу, то легко заработаешь пять сотен в день, а позднее, может быть, даже и в час. Тогда ты вернешь мне эти деньги, согласна?

— Вы дадите мне такие деньги? — спросила девушка, широко открыв от удивления глаза, и смущенно вытерла слезы.

— Я делаю это и для агентства тоже. — Ширли засмеялась и снова взялась за телефонную трубку. — Чем больше моделей мы сможем предоставить, тем выше наш успех.

— Спасибо, мисс Уандер, — прошептала Патти, и ее очаровательное лицо засветилось. Но, прежде чем Ширли смогла назначить для нее новый сеанс в фотоагентстве, дверь резко распахнулась, и ворвались Грит и Крис.

— Я не буду этого делать, мисс Уандер, — ругалась Грит.

— И я тоже, — кричала Крис тем же тоном, что и ее сестра.

Ширли увидела, как ее ассистентка Берта, беспомощно пожав плечами, закрыла за ними дверь. Берте не удалось отделаться от девушек. Так что Ширли не оставалось ничего другого, как их выслушать.

— Патти, ступай к мисс Берте, — дружелюбно сказала она. — Берта назначит тебе срок. А вы обе для начала садитесь, — продолжила она, обернувшись к Грит и Крис.

Грит и Крис были близнецами. Два года тому назад они окончили школу Ширли, и с тех пор Ширли много раз выступала в качестве их посредника. На них был большой спрос как на близнецов. Но они ругались друг с другом практически без перерыва. В тех агентствах, где они пытались работать по отдельности, они не добились успеха. Тогда близнецы вернулись в агентство «Уандер», торжественно пообещав, что в будущем будут вести себя лучше. Но на первом же сеансе фотосъемки вцепились друг другу в волосы. Ни один человек не смог бы с ними работать.

— Ну, и что произошло на этот раз? — спросила Ширли и вздохнула. У нее не было ни малейшего желания улаживать спор между сестрами, к тому же надо было наконец заняться другой работой. Но хотя бы пятью минутами она вынуждена была пожертвовать.

— Я должна выходить и танцевать позади Грит и подражать ее движениям, — объявила Крис с возмущением. — А я даже думать об этом не хочу! Либо я получу первое место, либо откажусь от работы.

— Но меня поставил впереди режиссер, — самодовольно отрезала Грит. — И этого никто не изменит или я вообще не буду танцевать.

«Ну, фантастика!» — подумала Ширли. Она устроила близнецов в ведущее рекламное агентство на съемки для одной телевизионной компании. Если они уже теперь устраивают такой театр, то в агентстве и подавно будут цепляться друг к другу. А в нарушителях спокойствия никто не заинтересован.

— Хорошо! — Ширли кивнула. — Если вы на этом настаиваете, ваша карьера закончится еще до того, как по-настоящему начнется. Я здесь ничего не могу изменить.

— Но мисс Уандер, — запротестовала Крис и наклонилась вперед. — Вы можете поговорить с Грит. Она вас послушается.

— И не подумаю, Крис, — решительно заявила Ширли и мрачно посмотрела на близнецов, нахмурив лоб. — Я никогда больше не буду вмешиваться в ваши склоки. А теперь — вон.

Молодые девушки смотрели на Ширли не веря себе. Мисс Уандер еще никогда не выставляла их за дверь так энергично. Она всегда пыталась помирить их друг с другом, что, как правило, ей удавалось.

— Я говорю серьезно, — угрожающе добавила Ширли, когда увидела, что они не собираются уходить. — Вон!

Еще не дойдя до двери, сестры снова обменялись сердитыми репликами. Ширли не могла удержаться от усмешки. Обе были хороши как картинки и в качестве моделей могли бы достичь многого. Но, к сожалению, они все время ссорились как ненормальные.

Зазвонил красный телефон Ширли, напрямую связанный с Бертой, ее ассистенткой.

— Что случилось? — спросила она, быстро сняв трубку.

— Фил рыдает навзрыд, — мрачно сообщила Берта. — Поэтому занятия отменяются. Я здесь у него наверху, но не могу его успокоить.

Фил Карпер преподавал искусство макияжа девушкам и мужчинам-манекенщикам, которые обучались в агентстве «Уандер». Для него было очень важно, чтобы его называли «визажист», к тому же он считал себя художником и гением в своей области.

— Почему? — спросила Ширли.

Собственно говоря, на сегодня с нее было уже достаточно проблем с другими людьми. Именно Ширли приходилось иметь дело с подобными трудностями, потому что никто другой в агентстве не мог так хорошо, как она, улаживать споры, утешать или находить решения. Это была ее работа, и она занималась ею всерьез.

— Все, что я пока смогла из него вытащить, — это то, что один его друг сломал ногу, — сообщила Берта.

— Тот, с которым он вместе живет?

— Да, Джек или Джим, или что-то подобное, — подтвердила ассистентка.

— А в чем повод для рыданий? — спросила Ширли.

— Он лежит в больнице, и Фил чувствует себя теперь очень одиноким.

— Сколько времени должен провести в больнице Джим, Джек или кто там еще? — спросила Ширли.

— Примерно две недели.

— Тогда предложи Филу, чтобы он на это время взял отпуск, — уверенно сказала Ширли. — Если он хочет, то может тоже сломать себе ногу и лежать в кровати рядом со своим страдающим другом. Во всяком случае, здесь он мне не нужен, пока вновь не сможет нормально работать.

— А его уроки?

— Их может вести Флетчер, — решила Ширли, хотя и знала, что эта новость вызовет новый истерический приступ у чувствительного Фила. Грег Флетчер был балетмейстером и учил подопечных Ширли грациозным движениям. Но Грегори увлекался косметикой и любил надевать женские платья. Фил испытывал к нему отвращение.

— Флетчер? — с ужасом спросила Берта, которая знала об этом.

— Да, Флетчер! — подтвердила Ширли. — Я сейчас отойду на час. Мне нужен свежий воздух или я сойду с ума.

— Ты хочешь сейчас уйти? Мы еще должны сообщить Саксу, что предприняли с четырнадцатью девушками, которые им нужны для их воскресного показа мод!

— Можешь им сообщить, что они получат четырнадцать манекенщиц, — сказала Ширли.

— Но у нас нет четырнадцати девушек, — вспылила Берта. — Глэдис больна, Вероника — в свадебном путешествии, Пенни сидит в тюрьме, потому что ее застукали с кокаином, и Файа…

— У Сакса в субботу будет четырнадцать девушек, — прервала Ширли устрашающее перечисление проблем своей ассистентки. — Даже если я должна буду ловить их сачком на улице. Скажи это людям Сакса. А теперь я ухожу.

Еще не было и одиннадцати, но Ширли уже так устала, что испытывала настоятельную потребность отдохнуть.

Она вошла в маленькую ванную комнату, которая примыкала к ее бюро. Ширли снимала для своего агентства два этажа в реконструированном квартале Фултон-маркета. Этот район города считался самым безопасным и потому одним из лучших. Реставрация и санация квартала поглотили миллионы. Но теперь Фултон-маркет стал туристским аттракционом Манхэттена.

Ширли быстро сняла элегантный костюм в красно-коричневую клеточку с большими накладным плечами и облегающей юбкой, скинула черные лодочки на высоком каблуке, отстегнула пояс для чулок, стянула невесомые нейлоновые чулки и облачилась в спортивный костюм для бега, лежавший на табурете.

Надев кроссовки на толстые красные носки, Ширли мельком посмотрелась в зеркало. Ее миндалевидные зеленые глаза удовлетворенно сияли. Быстрым движением руки она пригладила взлохматившиеся волосы и вышла из бюро.

Она пересекла нижний этаж своего агентства, приветствуя встречных сотрудников легким кивком головы. Большинство из них уже привыкли к тому, что Ширли в любое время дня могла вырваться из круговерти своего бюро, чтобы немного пробежаться, и не удивлялись этому.

Ширли вышла на улицу и глубоко вдохнула. Стоял прохладный июньский день, и от Ист-Ривер[1] дул свежий ветер.

Ширли в спокойном темпе бежала по оживленной Уотер-стрит на север. Ее целью был выезд к Бруклинскому мосту. Именно этот маршрут быстро поднимал ее настроение — бег по старым деревянным доскам, овеянным традициями.

Когда Ширли через десять минут добралась до этого выезда, там почти не было никакого движения. Под ней шумел никогда не прекращающийся поток машин. Но на верхнем, построенным целиком из дерева ярусе Бруклинского моста, предусмотренном только для пешеходов, бегунов трусцой и велосипедистов, было довольно тихо. Солнце светило, и в его лучах приветливо сверкали серые воды Ист-Ривера. Отсюда, сверху, могло показаться, что они чисты и манят искупаться.

Ширли несколько увеличила темп. Ее длинные красивые ноги двигались грациозно и равномерно. Крепкие и полные груди колыхались в такт, а волосы развевались на ветру. Она чувствовала себя великолепно и вся сияла от радости.

Перед ней бежал еще один любитель бега трусцой. Он был высокого роста, пожалуй, не меньше, чем метр восемьдесят. По его стилю бега было видно, что это опытный бегун. Ширли бросились в глаза его густые, блестящие черные волосы. Пышная шевелюра делала его голову еще более крупной.

Ширли захотелось посмотреть на его лицо, и она ускорила темп. Если перегнать незнакомца, то можно рискнуть и бросить на него взгляд. «У него такие широкие плечи», — отметила она, поравнявшись с ним, и их взгляды встретились.

Лицо Ширли вдруг стало серьезным. Она привыкла обмениваться улыбками и приветствиями с другими бегунами. Но при виде этого мужчины улыбка у нее пропала. Она прочла удивление в его бархатных глазах и смутилась.

Его лицо завораживало: выступающий квадратный подбородок и необыкновенно высокий чистый лоб. Его чувственно очерченный рот был слегка приоткрыт, он тяжело дышал. Смуглая кожа и темный налет, выдающий густую растительность на подбородке гладковыбритого лица, делали его похожим на иностранца.

Ширли давно обогнала его, когда вдруг поняла, как неприлично уставилась на этого человека, и покраснела. Она, мисс Уандер, привыкшая к успеху и уверенная в себе, покраснела от удивленного взгляда какого-то совершенно неизвестного иностранца! Над этим можно только посмеяться!

Но Ширли не засмеялась. Только спустя мгновение, осознав, как ей понравился этот иностранец, она весело улыбнулась. Она чуть замедлила свой бег. Конечно, он попытается ее догнать. Значит, надо облегчить его задачу!

Марио Альбертини злился, когда был не в форме. Собственно говоря, давно следовало бы обогнать эту волнующую блондинку. В конце концов, она бежала не слишком быстро, всего лишь в нормальном темпе.

Но накануне вечером друзья его матери отмечали ее золотую свадьбу в его маленьком ресторанчике в Бруклине. И как это было принято на итальянских семейных праздниках, веселье закончилось только на рассвете.

Марио бегал трусцой не слишком часто. Но в это утро бег оказался для него единственным средством справиться со своей усталостью. Марио был сыном итальянских иммигрантов. Он жил в том же самом доме, куда в свое время переехали родители, добившись своих первых успехов на новой родине. И в этом же доме находилась его пиццерия.

Собственно говоря, Марио хотел стать адвокатом. Но после того как с отличием окончил свое обучение, перспектива играть определенную роль в нью-йоркском правосудии больше не казалась ему такой привлекательной, как вначале.

Когда отец умер, Марио решил продолжить его дело в маленьком ресторане на Миртл-авеню. Его мать сначала очень сопротивлялась этому. Она хотела для своего сына чего-то лучшего. Ведь он должен добиться в жизни большего, чем она и его отец. Но со временем она смирилась с тем, что Марио управляет пиццерией в Бруклине. Он был счастлив, занимаясь этим. Когда-нибудь он, конечно, займется чем-нибудь другим в своей жизни. Мать должна только дать ему время.

У Марио действительно была мечта. Он хотел выбраться из Бруклина. Бруклин — тихое и мещанское место, однако, должен был признать Марио, очень домашнее и уютное. Да и люди в Бруклине отличались от остальных жителей Нью-Йорка.

Было два типа бруклинцев. Одни любили уютную и спокойную атмосферу предместья, другие жили здесь, потому что не могли себе позволить ничего лучшего, и стремились вырваться из этой части города. Для большинства такой целью был Манхэттен. Роскошный, элегантный Манхэттен со своими сказочными шансами и возможностями заработать!

Марио тоже стремился к этому. Его мечтой был элегантный ресторан в центре Манхэттена. Тогда бы он добился успеха, снял бы себе квартиру в Ист-Энде и познакомился бы с самыми интересными людьми. Марио даже уже нашел подходящий ресторанчик. «Монте ди Оро» на Сорок пятой улице, в оживленном театральном районе.

Но он еще не накопил достаточно денег, чтобы сделать соответствующее предложение нынешнему владельцу. Однако у Марио было достаточно терпения и он был совершенно уверен в будущем успехе. Пиццерия давала вполне приличный доход. Скоро он сможет собрать нужную сумму.

Белокурые волосы прелестной бегуньи заворожили Марио. За одно короткое мгновение, когда она поравнялась с ним, он заметил темно-зеленый цвет ее глаз. Мамма-миа, вот это женщина!

Марио легко увлекался. Но на этот раз произошло нечто большее, чем просто увлечение. Эта стройная, высокая женщина, которая так грациозно пробежала мимо, притягивала его как магнит. Он должен ее догнать, чего бы это ему ни стоило. Он должен с ней познакомиться.

— Что, в плохой форме? — улыбнулась ему Ширли, когда он наконец снова оказался рядом с ней.

— Мне не хватает воздуха, потому что вы так очаровательны! — с трудом перевел он дыхание и широко улыбнулся. Его не оттолкнули, какое счастье!

Ширли мило улыбнулась. Ее дыхание было относительно спокойным. Она хорошо тренирована и в блестящей форме. Но ей понравилось, как незнакомец заигрывал с ней. Она отбросила прядь волос со лба и еще раз взглянула на него.

Он действительно привлекателен, отметила она. Ширли встречалась в основном с фотографами и мужчинами, работающими в области моды. А это были типы, подобные Флетчеру или Филу. Парень, который теперь бежал рядом с ней, был совсем другим. Он прекрасно выглядел, но никто не принял бы его за мужчину-манекенщика.

— Может быть, присядем на скамейку, — прямо спросил он. — Трудновато молиться на вас и одновременно бежать рядом с вами, задыхаясь.

— Я вовсе не хочу, чтобы вы на меня молились, — сказала Ширли.

Темноволосый мужчина удовлетворенно засмеялся.

— Ну что ж. Тогда я буду молиться Манхэттену. В данный момент мне хочется молиться.

Снова Ширли вынуждена была улыбнуться.

— Вы за словом в карман не лезете.

— Еще нет! — Марио притворно споткнулся. — Если вы меня и дальше будете заставлять бежать рысью, то в конце концов я просто рухну у ваших ног.

— Это было бы ужасно!

Они как раз пробегали мимо свободной лавочки, и Ширли остановилась и присела.

— Марио Альбертини, — представился Марио с легким поклоном и посмотрел на Ширли. Он очень надеялся, что она тоже назовет ему свое имя. Это означало бы, что и она непрочь пофлиртовать.

— Итальянец? — спросила Ширли и улыбнулась ему.

— Мои родители. Я появился на свет уже здесь. — Марио пожал плечами. Конечно, не было ничего постыдного в том, что его предки родом из Европы. Каждый американец, в конце концов, брал свои корни из Старого света.

— Ширли Уандер, — представилась Ширли и показала на место рядом с собой. — Вы хотели сесть. Присаживайтесь и отдышитесь.

— Ирландка? — спросил Марио в свою очередь. Похоже, она была ирландского происхождения. Такие дивные зеленые глаза она могла унаследовать только от ирландцев.

— Гм! — Ширли кивнула. — Но уже четвертое поколение в Америке.

— Вы уже побывали там, в Ирландии? — спросил он.

— Нет. — Она покачала головой. — А вы были в Италии?

— Нет, я отправлюсь на родину, когда перееду на Манхэттен, — признался Марио. — Мне нужен Манхэттен, иначе мне чего-то недостает.

— Со мной происходит то же самое. — Движением руки Ширли указала на панораму на другой стороне Ист-Ривер. — Этот вид бодрит, не правда ли? Там — деятельность, там — жизнь.

— Большое яблоко! — Марио вдохновенно включился в хвалебную песнь сердцу Нью-Йорка. — Большое яблоко! Так называли Манхэттен все, кто его любил. Для них это был символ того, что в этой метрополии можно отхватить большой кусок. Каждый находил здесь все, чего желало его сердце. Нужно только откусить от большого яблока.

Ширли кивнула, блестя глазами. Потом они оба замолчали и некоторое время восторженно смотрели на другой берег. Любовь к этому городу объединила их, и они поняли друг друга без слов.

— У меня есть мечта, — тихо признался наконец Марио. — Пройдет немного времени, и я ее осуществлю.

— Мечта? — спросила Ширли.

Почти у каждого в этом городе есть мечта. Это метрополия мечтателей. И разве у нее самой не было своей мечты?

— Да! — Темно-карие глаза засветились при мысли об элегантном ресторане, который у него обязательно будет. — Я скоро открою шикарный ресторан на Сорок пятой улице.

— Вы повар или что-то в этом роде? — спросила Ширли. Она хотела узнать о нем побольше.

— Можно сказать и так. — Марио кивнул. — Знаете, я сам всему научился. Мои родители начали с закусочной. После учебы я взял дело в свои руки и сделал из нее простой маленький ресторан, пиццерию. Ну, я, собственно говоря, расширил то, что уже было.

— Учебы? — спросила Ширли, совершенно сбитая с толку. — Что же это была за учеба? Чтобы управлять рестораном, не нужно особенно много учиться.

— Право, — сказал Марио, пренебрежительно махнув рукой. — Но я этим не занимаюсь. Я даже не вхожу в Ассоциацию. Деньги мне нужны для моей мечты.

— Но мистер Альбертини! — прервала Ширли. — Вы же не должны так…

— Марио! — прервал он ее с улыбкой. — Пожалуйста, не будем столь формальны. Мы оба любим Манхэттен. Это объединяет. Давайте будем друзьями, Ширли.

— Хорошо, Марио. — Ширли кивнула. — Но вам не так просто отказаться от плодов своей работы. Вы же должны как-то использовать свое образование.

— Самое лучшее, что я с ним могу сделать, — это забыть его так основательно, как только можно, — заявил он. — Вы когда-нибудь знакомились с нашей правовой системой? Я что, должен давать на телевидении объявление или рекламу, где буду обещать людям, что отспорю им целую кучу денег, если с ними случится несчастный случай, в котором виноват кто-то другой? Или я должен защищать гангстеров, за что они потом мне заплатят грязные деньги?

— Но вы бы могли стать юрисконсультом в какой-то серьезной фирме, или юристом, — предложила Ширли. Она была в ужасе от того, что кто-то так просто отказывается от таких шансов. Разве карьера юриста не является гораздо более привлекательной, чем мечта о каком-то элегантном ресторане?

— Серьезное предприятие! — Марио зло засмеялся. — Они, как правило, используют трюки своих юристов и дырки в законе, чтобы все как можно дольше казалось серьезным. На самом деле в чистом виде это происходит очень редко. Иначе им не нужны были бы никакие юристы.

— Ничего себе мнение, — протянула Ширли, веселясь. Она не хотела впутываться в более оживленную дискуссию на эту тему. Кроме того, стало холодно. Она посмотрела на часы и констатировала: — Я должна возвращаться. Уже время ленча.

— Ах, пожалуйста, пойдемте со мной в мой ресторан, — быстро сказал Марио. Он не хотел, чтобы она снова исчезла. Он собирался еще столько сказать ей. — Я приглашаю вас на ленч. Может быть, сандвич «Марио» с индейкой? Фирменное блюдо нашего ресторана. Или ржаной хлеб с пастрами, совсем без жира? Или…

Ширли засмеялась.

— Нет, нет, — отказалась она от заманчивого предложения. — Я должна вернуться, чтобы моя заместительница могла пойти на ленч.

— Но я еще даже не знаю, чем вы занимаетесь?

— Школа манекенщиц, — коротко объяснила она и поднялась.

Марио сейчас же вскочил. Он был выше Ширли на целую голову, хотя ее рост превышал метр семьдесят пять.

— Школа манекенщиц? — повторил Марио и с удивлением присвистнул. — Вы добьетесь успеха, большого успеха, — предсказал он, и Ширли не объяснила ему, что она — не ученица, а владелица агентства.

— Спасибо, — только и сказала она, и подала Марио руку. — Вы — приятный собеседник. Может быть, мы снова встретимся здесь, на мосту.

— Нет!

Он заглянул Ширли в глаза, схватив ее за руку. Ширли отметила, как прореагировала на нежный взгляд. Ее дыхание ускорилось, сердце застучало, и ей вдруг стало жарко, хотя за секунду до этого она замерзала.

— Нет? — спросил она, сбитая с толку.

Она попыталась отнять свою руку у Марио, но он ее не отпускал.

— Нет! — повторил он уверенно. — Мы встретимся не на мосту, а сегодня вечером в «Монте ди Оро» на Сорок пятой улице.

— Да? — протяжно спросила Ширли.

Она решительно освободила свою руку, отступила на шаг и холодно посмотрела на него. Она не привыкла, чтобы кто-нибудь пытался обращаться с ней таким образом. Ширли Уандер принимала свои решения сама.

— Ну, пожалуйста, — только и сказал Марио. Он не отрывал взгляда от глаз Ширли. «Зеленые, как трава, раскосые кошачьи глаза», — подумал Марио.

Он должен был взять себя в руки, чтобы не заключить Ширли в объятия и не поцеловать насмешливые красные губы. Но он поцелует эти губы — хотя и не сейчас…

— Вы очень самоуверенны, — констатировала Ширли.

— Не очень, — возразил Марио. — Пожалуйста, скажите да.

— Сегодня я уже занята, — сказала Ширли.

Правда, это не совсем соответствовало истине, но какие-то приглашения на показ мод, театральные премьеры или вернисажи она постоянно получала по почте. Так почему бы не сегодня?

— Тогда отмените, — попросил он. — В конце концов, нельзя было предусмотреть нашу сегодняшнюю встречу. Если бы вы знали это заранее, то не приняли бы никакого другого приглашения. Не правда ли?

— Ну, вы о себе очень много воображаете! — Ширли повернулась и побежала, оставив стоять Марио. Но он услышал, как она засмеялась.

— Итак, в восемь часов в «Монте ди Оро» на Сорок пятой улице. Это на западе, — крикнул он ей вслед и был доволен, когда Ширли подняла правую руку и помахала ему, не поворачиваясь. Для Марио было достаточно простого согласия. От радости он высоко подпрыгнул.

Пара прохожих засмеялись ему вслед. Марио не обратил на них никакого внимания.

— Я рад, — заорал он изо всех сил вслед Ширли, хотя она уже удалилась от него на приличное расстояние. Но, очевидно, она его услышала, поскольку еще раз подняла руку.

Ширли добежала до своего бюро на Фултон-маркет быстрее, чем обычно. Она была довольна, даже счастлива, и ей потребовалось сделать над собой физическое усилие, чтобы снова начать контролировать свои чувства.

— Привет, — сказала ей Берта в своей секретарской комнате. — Ты выглядишь великолепно. Как после уик-энда, проведенного где-нибудь на ферме. Наверное, мне тоже нужно наконец заняться бегом.

— Сам по себе бег еще ничего не значит. — Ширли засмеялась и быстро скрылась в своем бюро, до того как Берта смогла задать вопрос.

Берта Рурке была правой рукой Ширли и ее доверенным лицом. Она вместе с Ширли создавала школу и тоже была ирландского происхождения, хотя и с иссиня-черными волосами. Берта была не красавица, но в свои сорок пять лет все еще хорошо выглядела. На ее широком, немного крестьянском лице так ясно отражались все мысли и чувства, что она была для Ширли как открытая книга. Часто ей совсем не требовалось выслушивать мнение по какой-нибудь проблеме; она знала ответ, стоило только взглянуть Берте в лицо.

Ширли разделась, приняла душ и через четверть часа снова стала элегантной преуспевающей деловой женщиной. Однако в этот день она так и не могла сконцентрироваться на своей работе и была совсем не такой, какой привыкли ее видеть сотрудники и клиенты.

Иногда она мечтательно улыбалась, отмахивалась от неприятностей, небрежно и легко решала важные вопросы и только смеялась, когда кто-нибудь удивлялся ее непривычному поведению.

— У меня хорошее настроение, вот и все! — утверждала она.

2

Марио тоже пребывал в хорошем настроении. Его другу и сотруднику Риччи даже показалось, что Марио рехнулся. Он пел на кухне арии Верди, месил тесто для пиццы с таким усердием, что это заняло гораздо меньше времени, чем обычно, а позже даже пригласил Маршу выпить граппы, хотя каждый в пиццерии «Данте» знал, что Марша не переносила никакой выпивки.

Марша являлась такой же неотъемлемой частью Миртл-авеню, как и пиццерия. Это была «женщина-мешок», то есть у нее не было постоянного места жительства, она спала везде, где только находила теплое местечко, а все ее имущество хранилось в бесчисленных пластиковых мешках в тележке для покупок.

Но Марша была милой личностью. Она излучала понимание и добросердечие. Постоянные гости Марио давно знали старую женщину, и ее присутствие не мешало им. Естественно, что ее одежда при постоянном бродяжничестве не всегда была в безукоризненном состоянии, а неимоверно старая шляпа с ярко-красными вишнями над левым ухом придавала ей лихой вид. Но у Марши было чувство собственного достоинства. Во всяком случае, до тех пор, пока она не выпьет две-три рюмки чего-нибудь крепкого.

Тогда она выходила из себя, громко отпускала не всегда безукоризненные шутки, хихикая при этом, и отвлекала Марио от работы. Марша любила всех людей, даже бруклинских полицейских, которые иногда ее арестовывали за то, что она постоянно шаталась и не имела определенного места жительства. И Марио любил ее.

— За твое здоровье, Марио! — прокряхтела она, принимая от него после обеда вторую порцию граппы.

Риччи закатил глаза.

— Прекрати давать ей выпивку, — сердито прошипел он Марио. — У нее же ничего нет в желудке.

— Тогда приготовь ей тарелку каннелони, — засмеялся Марио и продолжал напевать свои арии, укладывая на пиццы устрицы и оливки, поскольку именно такие блюда заказывали его клиенты утром, в обед и вечером.

— Ты не должен раздавать бесплатно нашу еду, Марио, — вмешалась его мать, которая как раз спускалась из своей квартиры в пиццерию.

Марио вытер руки о мокрое полотенце, которое засунул за пояс своего ослепительно белого фартука, обнял мать за талию, поднял ее и закружил.

— Я влюблен, мама! Я действительно влюбился, — ликовал он при этом.

— Отпусти меня. Отпусти меня сейчас же, — потребовала миссис Альбертини и, сверкнув черными блестящими глазами, посмотрела на своего сына наполовину сердито, наполовину восхищенно.

Миссис Альбертини было около шестидесяти, а на ее лице появилось только несколько морщинок около рта. Она обладала такой же смуглой кожей, что и ее сын, но это была единственная их схожая черта. Трудно было поверить, что крошечная миссис Альбертини — мать такого высокого статного парня, каким был Марио.

— Она итальянка? — спросила миссис Альбертини, как только снова оказалась на ногах.

— Американка, — ответил Марио с нажимом. — Мы здесь, в Америке. Людей, живущих здесь, называют американцами.

— Да, да, ты, умник, — проворчала миссис Альбертини и поправила свой белый фартук, надетый поверх черного платья. — Я имею в виду, итальянка ли она по происхождению.

— Нет, ирландка, — сказал Марио.

— Ах ты, Боже мой, — запричитала миссис Альбертини.

— Ирландка, — фыркнул Риччи с полным пренебрежением. — Лучше бы тебе не влюбляться сломя голову. Ирландцы — крепкие орешки.

Марио засмеялся.

— Вы оба — глупы и относитесь к этому предвзято. Она самая прекрасная девушка, которую я когда-нибудь видел, и я влюблен, влюблен, влюблен…

— Молодой человек, я рад за вас, — услышали они низкий голос из глубины ресторана. — Но если бы вы забыли ненадолго свою любовную историю и позаботились о своих гостях, то я был бы вам очень признателен. Я хочу есть.

— Марио, клиенты, — прокряхтела и Марша, которая тоже сидела в глубине ресторана, тут же стояла тележка для покупок со всеми ее вещами, а рядом — два пустых стакана из-под граппы.

— Я уже иду к вам, мистер, — закричала миссис Альбертини и сверкнула глазами на сына, прошипев ему: — И выгони эту женщину. Марша нам здесь совершенно не нужна.

— Хорошо, мама! — прошептал в ответ Марио, но ее слова не произвели на него большого впечатления. — Но только после того, как она получит свое каннелони.

— Как дела, Марша? — спросил он приветливо, ставя перед старой женщиной дымящуюся тарелку с макаронами.

Риччи сделал ей эту порцию против своей воли. Он, как и миссис Альбертини, считал, что Марио поднимает слишком много шума вокруг Марши.

— Хорошо, очень даже хорошо, — засмеялась Марша обнажая свою плохо сидящую вставную челюсть. Но две милые морщинки, которые появились на ее щеках, сейчас же заставили забыть об этом.

«Она, наверное, когда-то была очень хорошенькой», — пронеслось у Марио в голове. О том, что Марша тоже была молода, он до сих пор не думал.

— Ну, как идут дела? — поддержал разговор Марио, хотя Риччи бурно жестикулировал за прилавком, призывая его вернуться к своим обязанностям. Ресторан постепенно наполнялся, и Риччи нужна была помощь Марио. Но тот делал вид, будто ничего этого не замечает. Он хотел немного поболтать с Маршей.

— Двенадцать долларов семьдесят пять центов, — гордо объявила Марша. Она собирала пустые банки и бутылки. Банки стоили семь центов в пунктах приема посуды, а бутылки — по пятнадцать. Марша знала места и парки, в которых могла собрать в час больше ста банок.

— Ты еще будешь миллионершей, — сказал Марио, прежде чем направиться к Риччи.

— Во всяком случае, этого уже достаточно для приличного свадебного подарка, — серьезно объявила Марша.

— Кто же женится?

— Ты, друг мой сердечный. — Старая женщина хихикнула и хитро посмотрела на него снизу вверх. Кокетливым движением руки она поправила свою немыслимую шляпу. — Ведь ты сказал, что влюблен.

— Ну да.

— Ах ты, мой милый! И это выражение в твоих глазах, и искра в них! Марша знает это. Я тоже когда-то была влюблена.

— Влюблен — еще не женат, — засмеялся Марио, но Марша смотрела на него понимающим взглядом. Ее нельзя было обмануть. Для Марши Марио и эта девушка уже стояли вместе перед алтарем.

До самого вечера у Риччи, миссис Альбертини и Марио больше не было ни одной свободной минуты. Об ирландской незнакомке Марио никто не вспоминал. Они прекрасно дополняли друг друга, выполняя заказы и решая проблемы. Это была хорошо сыгранная команда.

Когда Марио около семи часов развязал свой фартук и повесил его на крючок на кухне, Риччи посмотрел на него непонимающе.

— Что это значит? — спросил он, высоко подняв брови. — У тебя больше нет желания работать, или как?

Риччи и Марио были хорошими друзьями, хотя почти во всем придерживались разных взглядов. В то время как Марио, чувствуя себя американцем, с гордостью оглядывался на своих итальянских предков, хотя при этом ни за что на свете не стал бы искать в себе самом что-то итальянское, Риччи считал себя подлинным итальянцем, хотя его семья прибыла в Америку пять поколений тому назад.

Для Риччи все итальянское было чудесным. Он даже мафию иногда защищал в жарких дискуссиях и объяснял ее происхождение ужасной бедностью юга Италии.

В этих вопросах Марио не всегда принимал Риччи всерьез. Он смеялся и называл его большим шефом Миртл-авеню, что, как правило, спускало Риччи на землю.

— Я должен уйти, — объявил Марио и, стоя перед маленьким зеркалом над раковиной, сильно провел обеими руками по непокорным кудрям. — Я с ней договорился.

— Сейчас? Ты хочешь сейчас уйти? — спросил Риччи, и голос его прервался от возмущения.

Риччи Карлетто был высокого роста, худой и всего на пять лет старше Марио. Но его лицо постоянно выражало озабоченность, и появившиеся от этого складки делали его гораздо старше.

— Да, сейчас, мой милый. И если не потороплюсь, то навсегда потеряю самую прекрасную из прекрасных еще до того, как овладею ею, — с удовольствием объявил Марио и натянул пиджак от своего итальянского летнего костюма.

— Марио, дружище! — Риччи прислонился к огромному холодильнику со скрещенными на груди руками. — Не изображай из себя сумасшедшего только потому, что тебе перебежала дорогу симпатичная девушка. Ты влюблялся довольно часто, но ты же из-за этого не бросал свое дело.

— В этот раз все немного по-другому, Риччи, — заверил Марио. Он встал перед Риччи и положил ему руку на плечо. — Ширли — чудо, мечта, а не женщина. Ничего подобного ты здесь, в Бруклине, никогда не увидишь. Она рождена для Манхэттена. Она…

— Ну хорошо, — кивнул Риччи. — Она заморочила тебе голову. Но ресторан битком набит. Ты же не можешь сейчас просто убежать. Она должна подождать.

— Нет, Риччи. — Марио решительно покачал головой. — Ширли не та женщина, которая будет ждать. У тебя нет никакого представления. Как…

— С тобой невозможно разговаривать, — пожаловался Риччи, прервав друга на полуслове.

— А нам вовсе и не нужно разговаривать, — засмеялся Марио. — Я тороплюсь. А ты — мой друг или?

— Ясно, что я твой друг, — заверил Риччи. — Но… — Продолжить он не успел.

— Что случилось? Где пицца «фонголе»? — закричала миссис Альбертини на кухне.

— Сейчас, мама, — пообещал Марио и открыл дверь. — Не бросай маму на произвол судьбы, — крикнул он Риччи и исчез. Они вдвоем справятся. А утром он наверстает упущенное.

Как и многие жители Нью-Йорка Марио не имел собственного автомобиля. В нужные места он доезжал на метро быстрее, чем на машине по битком набитым улицам. А на коротких отрезках он брал такси.

Но на этот раз Марио потерпел неудачу. По неизвестной причине поезд встал на открытом участке пути между Бруклином и Манхэттеном и двинулся дальше лишь спустя двадцать минут. Марио стоял, плотно зажатый другими пассажирами, и тихо ругался про себя. Но, как и все остальные, он вынужден был ждать.

Было две минуты девятого, когда он наконец достиг «Монте де Оро». Марио поправил свой шелковый галстук, стряхнул пылинку с куртки и уже хотел войти, когда рядом с ним остановилось такси.

Сначала Марио увидел ноги, длинные ноги прекрасной формы, в пестрых переливающихся лодочках и тончайших серебристых чулках. Затем появилась кисть, которая ухватилась за дверцу, и рука в черном шелке, потом — потрясающее лицо Ширли.

— Ширли, как прекрасно, что ты пришла, — воскликнул Марио и подскочил, чтобы помочь ей выйти.

— Привет, Марио, — сказала она с улыбкой.

— Ты выглядишь потрясающе, — констатировал совершенно ошеломленный Марио. Он быстро оплатил такси и только после этого снова повернулся к Ширли. На ней была облегающая черная юбка с длинным разрезом сзади и приталенный шелковый пиджак с широкими плечами и нашитыми серебряными блестками, который блестел, как доспехи. Глубокий вырез демонстрировал прекрасную форму ее груди. Маленькая вставка из черных кружев не позволяла заглянуть глубоко.

Марио вел Ширли к столику в «Монте ди Оро», который им указал распорядитель, и любовался ее гордой походкой и потрясающими ногами. Она привлекала к себе взгляды всех гостей. Женщины смотрели ей вслед не без зависти, но в глазах мужчин было другое выражение.

Марио недовольно сжал губы. В нем сейчас же заговорила ревность. Ему не нравилось, что мужчины так смотрят на Ширли. Но что он мог сделать?

— Как тебе мой ресторан? — спросил Марио, когда они выбрали блюда и оформили заказ. Он оглядел просторное помещение с гордостью владельца.

— Твой ресторан? — удивленно спросила Ширли. — Я думала, что твой ресторан находится в Бруклине.

— Пока да, Ширли, — ответил Марио, возвращаясь на землю. На секунду он действительно почувствовал себя владельцем «Монте ди Оро», почти привыкнув к этой мысли в своих мечтах.

— Но я приобрету «Монте ди Оро», — уверенно заявил он. — Это только вопрос времени.

— Тогда наслаждайся тем, что сегодня тебя еще обслуживают, — предложила Ширли с улыбкой. — Если этот ресторан когда-нибудь станет твоим, у тебя больше не будет времени сидеть здесь со мной.

— О нет, — возразил он. — У меня будет три официанта, два повара и один бармен. И Риччи в качестве управляющего.

— Кто это — Риччи? — осведомилась Ширли.

— Риччи — мой друг и моя правая рука. Сегодня вечером, например, он справляется со всеми делами в ресторане в Бруклине. Если бы не он, я бы никогда не смог приобрести пиццерию. Риччи был там с самого начала. Он хорошо во всем разбирается и является абсолютным профессионалом.

— А он не юрист с ненормальными амбициями? — спросила Ширли, улыбаясь.

— Нет, не юрист! — Марио покачал головой.

— Я все еще не могу понять, почему ты предпочитаешь заниматься рестораном, а не делать карьеру академика, — призналась Ширли и занялась устрицами, которые заказала на закуску.

— Это — великолепный ресторан, — сказал Марио с энтузиазмом. — Посмотри-ка на стойку. Как она тебе нравится? Она сделана из массива красного дерева.

— Очень мило, — согласилась Ширли.

Стойка тянулась вдоль стены ресторана по меньшей мере на восемь метров. За ней с коктейлем или аперитивом сидели гости в ожидании свободных столиков.

— Правда мило? — заговорил темпераментно Марио, возбужденно жестикулируя. — Ничего подобного сегодня совершенно невозможно заказать. А если и можно, то это стоит невообразимо дорого.

— Сколько же ты должен дать за «Монте ди Оро»? — осведомилась Ширли.

Ей понравилась уверенность Марио. Правда, она не могла разделить его воодушевления, так как была довольно равнодушна к ресторанам, но ей нравилась решительность, с которой он защищал свою мечту.

— Тридцать тысяч, — сказал Марио и стал серьезным. — Пока у меня нет такой суммы. Остаток я получу под залог.

Ширли тихо присвистнула.

— Тридцать тысяч долларов — это целая уйма денег, — задумчиво констатировала она.

— Я их еще соберу, — твердо заверил Марио.

— Лицензия на работу в качестве адвоката стоила бы тебе намного меньше, — сказала Ширли задумчиво.

Но лучше бы она этого не говорила. Марио разозлился, что Ширли не разделяет его воодушевления относительно «Монте ди Оро». Его раздражало, что она все время возвращалась к юридической теме.

— Что ты имеешь против владельца ресторана? — резко спросил он.

— Ничего, но… — Ширли испугалась, заметив его гневный взгляд.

— Ты высокомерна, — прервал ее Марио. — Ты считаешь, что человек с высшим образованием — это нечто лучшее. На людей, которые зарабатывают свои деньги честным трудом, ты смотришь сверху вниз.

— Нет, это не так.

— Ты, как многие молодые девушки, предпочитаешь людей с высшим образованием, — ворчливо констатировал он. — Вы все воображаете, что если поймаете на крючок адвоката или врача, то освободитесь от всех забот. Но успокойся! Я сделаю из ресторана золотую жилу. Тогда я смогу точно так же заботиться о женщине, как и человек с высшим образованием.

Ширли побледнела. Она сжала губы, поднялась и спокойно положила свою салфетку рядом с тарелкой. Она больше ни одного мгновения не позволит себе выслушивать его глупые заявления. Она не молоденькая девушка, которая пытается подцепить себе кормильца. Она — Ширли Уандер, самостоятельная деловая женщина, добившаяся успеха.

— Эй! Что случилось? Куда ты? — спросил Марио испуганно. Он вскочил и схватил ее за руку. Его гнев исчез. Он заметил, что они оба оказались в центре всеобщего внимания. Но в этот момент ему было все равно. Для него сейчас было важно только одно — исправить то, что он спровоцировал своими словами.

— Ты же не обидишься на мои откровенные слова? Наверное, я ошибся относительно тебя. Но я злюсь, когда ты постоянно говоришь о моей учебе. Я…

— Я не ловлю на крючок ни адвоката, ни врача, — констатировала Ширли ледяным тоном и высвободилась от Марио. — Мне это вовсе не нужно. Я…

— Да, я знаю, — сейчас же согласился Марио. — Ты выбрала путь, позволяющий тебе сделать карьеру. И ты добьешься успеха, большого успеха. Ты просто потрясающая девушка. Ты будешь улыбаться нам, простым смертным, со всех обложек модных журналов. Ты будешь…

Его темпераментное, типично итальянское воодушевление вызвало улыбку у Ширли. Только теперь ей пришло в голову, что Марио совсем ничего не знает о ее профессиональной жизни и карьере. Ничего удивительного, что он неправильно истолковал ее замечание относительно других возможностей его деятельности. Ширли снова села.

Марио через стол положил свою большую смуглую руку на ее изящную белую кисть.

— Извини меня, Ширли, — сокрушенно попросил он и умоляюще посмотрел на нее. — Я не хотел тебя обидеть. На самом деле не хотел.

— Я знаю. — Ширли кивнула и примирительно улыбнулась ему.

После этого маленького спора разговор никак не клеился. И Марио, и Ширли выбирали слова очень осторожно. Он судорожно думал, о чем бы они могли поговорить, чтобы при этом не касаться ресторанной темы. А Ширли охотно рассказала бы о своей работе, но опасалась, что Марио примет описание ее успехов за хвастовство.

Таким образом, обе интересные для них темы остались за рамками разговора. Ширли начала было говорить о театральных пьесах, которые посмотрела в последнее время. Но Марио проводил все свои вечера в Бруклине за работой. А если он куда-то и выбирался, то преимущественно на матчи по бейсболу, которые, в свою очередь, не интересовали Ширли.

Их беседа стала оживленной только тогда, когда они заговорили о тех возможностях, которые дает Манхэттен каждому человеку, стремящемуся к профессиональной карьере или желающему развлечься.

— Однажды я хотела устроить конкурс, — сказала Ширли. — Кто придумает какую-то вещь, которую нельзя достать на Манхэттене, тот выиграет.

Марио сейчас же подхватил эту мысль.

— Потрясающая идея!

И потом они вместе смеялись над вещами, которые пришли им в голову в этой связи. Марио предложил верблюда, но Ширли тут же доказала, как легко было бы получить верблюда в зоопарке Бронкса.

Ее радостный смех и бросающаяся в глаза внешность привлекали к ним внимание других посетителей. И Марио решил, что наступило время уединиться. Ему хотелось коснуться ее волос, привлечь ее к себе.

— Я провожу тебя домой, — сказал он, оплатив счет. — Пешком или на такси?

— На такси, — решила Ширли. — Мы можем еще немного погулять около дома, если ты хочешь. Но идти туда пешком слишком далеко.

— Где ты живешь? — спросил Марио.

— Саттон плей, — сказала Ширли.

Они вышли на улицу, и Марио махнул рукой, подзывая проносящееся мимо желтое такси. Машина тотчас же, ловко сманеврировав, выскочила из потока, на визжащих шинах проскочила перед другим дико гудящим автомобилем к тротуару и остановилась перед ними.

Марио опустил руку и ошеломленно посмотрел на Ширли.

— Саттон плейс? — переспросил он.

Место считалась чертовски дорогим. Но когда Ширли небрежно кивнула, Марио объяснил себе первоклассный адрес тем, что, возможно, Ширли снимает маленькую квартирку со своей подружкой, как это делают многие молодые женщины.

— Ну что? Вы сядете наконец? Или вы махнули мне только для того, чтобы пожелать счастливого пути? — спросил водитель такси и сердито высунулся из своего опущенного окошка.

Марио без слов открыл дверь перед Ширли. Он никогда не вступал в спор с нетерпеливыми водителями такси этой части Нью-Йорка, часто ведущими себя совершенно по-хамски. Это не имело никакого смысла. Здесь остался бы в проигрыше и комик Боб Хоуп, знаменитый своей находчивостью.

— Саттон плейс, — сказал он водителю, вместо того чтобы затевать ссору.

— Какой номер, мистер? Или вам наплевать, где я высажу вас и леди?

— Нет, сэр, нам на это не наплевать, — холодно ответил Марио. — Какой номер, Ширли?

— 5611, — сказала Ширли, которая втайне тихо веселилась по поводу перебранки между двумя мужчинами.

Рыжий, веснушчатый водитель такси наверняка был ирландец. И он, конечно, заметил, что Марио итальянского происхождения. Даже если ему и не бросился в глаза смуглый оттенок кожи, то он, вероятно, определил это по его элегантным туфлям и хорошо скроенному легкому костюму. А ирландцы очень редко приветливо разговаривают с итальянцами.

В такси Марио уверенно положил руку на плечо Ширли и попытался привлечь ее к себе. Но Ширли не поддалась. Она сидела прямо и насмешливо улыбалась водителю, который строго смотрел на нее в зеркало заднего вида.

— Вы можете успокоиться и следить за движением, мистер, — сказала она через некоторое время. — Я знаю этого человека.

— Так уже думали некоторые молодые девушки, — возразил ирландец. — А потом оказывалось, что это — сексуальный маньяк или убийца. Никогда не вредно быть осторожным.

— Не наглей! — гневно оборвал Марио и от злости снял руку с плеча Ширли.

— Я не имею в виду вас лично, мистер, — сказал водитель и бросил на него взгляд в зеркало заднего вида, который говорил обратное. — Извините меня.

— Ничего, — недовольно ответил Марио.

Тем временем машина остановилась по указанному адресу, и Марио заплатил водителю, тщательно отсчитав мелочь, чтобы тот не получил больше, чем ему причиталось.

— Ты терпеть не можешь ирландцев, не правда ли? — подтрунивала над ним Ширли, когда они входили в элегантный дом, в котором она жила.

— Нет. Даже совсем наоборот! — заверил Марио и влюбленно посмотрел ей в глаза. — Я просто терпеть не могу этих хамов-таксистов, независимо от их происхождения.

— Ах так! — засмеялась Ширли. Проходя мимо, она махнула портье в ливрее, который дремал, сидя за своей стеклянной перегородкой, и вполглаза посматривал на монитор охраны. Он ответил на приветствие Ширли усталой улыбкой.

3

— Знатная хижина, — сказал Марио, когда они вошли в один из лифтов с рассеянным освещением и поехали наверх.

Ширли кивнула.

— Очень хороший дом.

Она купила квартиру в пентхаузе год тому назад. Это было внешним признаком ее успеха в агентстве и в то же время — ее личного успеха. Теперь Ширли напряженно ждала, понравится ли здесь Марио.

Он решил, что Ширли снимает маленькую квартирку в мансарде, когда она нажала кнопку четырнадцатого этажа. Но теперь, когда они вошли в квартиру с прекрасной планировкой, у него перехватило дыхание.

Но, прежде чем он пришел в себя от этого шока, откуда-то выскочил лающий меховой комочек, бросаясь попеременно то к нему, то к Ширли.

— Ну, Богги, ты мой самый хороший, — похвалила Ширли и погладила йоркширского терьера, радостно прыгающего вокруг них.

— Это Богги — мой защитник, — смеясь, представила она его Марио.

Тот ничего не ответил. Защитник! Разве Ширли не могла завести себе другого защитника? Кого-нибудь из породы людей? К тому же начинающая манекенщица или модель не могла себе позволить такую роскошную квартиру.

Открыв дверь, Ширли нажала на кнопку, и повсюду в обширных помещениях загорелся рассеянный свет. Маленькая прихожая через широкий коридор вела прямо в жилую комнату. Это был зал, в котором легко можно было бы организовать вечеринку на добрых сорок человек.

Через панорамные окна взгляд падал на террасу с деревьями и растениями, откуда открывался фантастический вид на огни Манхэттена и Ист-Ривер. Помещение было выдержано в желтых и бежевых тонах. Кое-где виднелись черные акценты. Все выдавало почерк высококвалифицированного дизайнера, который на самом деле и оборудовал квартиру. Ширли добавила только несколько личных пожеланий и идей.

— Как тебе нравится моя квартира? — спросила она, напряженно ожидая ответа, после того как Богги немного успокоился и свернулся у нее на руках.

— Разве она — твоя? — удивился Марио, и в его душе шевельнулась ревность. Вот теперь он по-настоящему разозлился на Ширли. Он неправильно ее оценил. Сломя голову влюбился в женщину, о которой абсолютно ничего не знал. Он был полным идиотом. Лучше бы он послушался Риччи.

— А ты что подумал? — спросила она его удивленно. Ширли заметила гнев в глазах Марио, но не могла себе объяснить его причину. Прежде чем он успел ответить, зазвонил телефон.

— Извини, — сказала Ширли и пошла по мягкому бежевому ковру к маленькому секретеру красного дерева, выполненному в античном стиле, который стоял рядом с широкой кушеткой, оббитой красной кожей. На секретере пронзительно звонил телефон.

— Там — кухня. В холодильнике есть вино. А рядом бар. Смешай что-нибудь или открой бутылку вина.

Марио резко повернулся и пошел в указанном направлении. Вероятно, Ширли звонил мужчина, который оплачивал эту квартиру. В конце концов, у него было право контролировать ее по ночам. Он зло прикусил нижнюю губу. Он просто не мог понять все это!

Кухня была столь же роскошной, как и жилая комната. Великолепно оснащенная домашней техникой и очень просторная. Как будто такая женщина, как Ширли, на самом деле будет готовить! Наверняка холодильник пуст, а роскошная плита с керамическим покрытием и двумя духовками никогда не использовалась.

Но огромный холодильник вовсе не был пуст, а до отвала наполнен самыми разными деликатесами. Марио с раздражением захлопнул дверцу холодильника. Он прошел к бару, взял бутылку самого дорогого ирландского виски и налил себе большую порцию, которую сейчас же проглотил. Потом налил еще, плеснул немного в другой стакан, закрыл дверцу бара и пошел обратно в комнату.

Марио сейчас же почувствовал воздействие алкоголя. Когда он злился, напитки быстро ударяли в голову на все сто процентов. Он и пил только тогда, когда злился. Обычно предпочитал хорошее сухое белое вино.

Ширли еще была у телефона.

— Будь умником, Фил, — как раз просила она, когда увидела Марио. Она держала в руке телефонную трубку и улыбнулась ему, а потом снова заговорила с этим мужчиной.

Марио ничего не сказал. Молча он держал второй стакан, а сам отпил еще один большой глоток из своего. Он не произнесет ни одного слова, пока она будет разговаривать по телефону. Он не станет создавать ей никаких трудностей. А когда она закончит разговаривать, он попрощается с ней под благовидным предлогом. Никаких упреков, никаких объяснений.

Полные чувственные губы Марио сжались в ниточку. Он стоял у одного из панорамных окон, повернувшись к Ширли спиной, и украдкой поднял бокал своему зеркальному отражению в окне. Все так и должно было кончиться. Он — доверчивый дурак.

— Нет, Фил, это только временное решение, — заверяла Ширли. — Ну успокойся же. Флетчер заменит тебя только до тех пор, пока твой Джим, Джек — или как его там — снова не вернется домой. Я не могу использовать тебя в школе, пока ты занят своими делами.

Марио прислушался. Что это там говорила Ширли? Ее слова были для него абсолютно непонятны и совсем не подходили к той картине, которую он себе нарисовал. Кто же этот Фил? Может быть, коллега?

— Естественно, что Флетчер — никакая не замена, — продолжала Ширли.

Марио повернулся к ней, и она бросила ему беспомощный взгляд, в котором было отчаяние.

— Нет, Фил, ты не дашь ему в нос, — сказала она и с трудом подавила улыбку. — Иначе тоже окажешься в больнице. Используй несколько свободных дней для развлечений и снова приходи, когда успокоишься.

Она улыбнулась Марио и подняла вверх бокал с виски, как бы чокаясь с ним. Но Марио был слишком ошеломлен, для того чтобы ясно мыслить, и, криво улыбнувшись, снова выпил. Он вообще больше ничего не понимал. Марио завороженно смотрел на Ширли. Ее лицо вдруг снова стало серьезным, и она повысила голос.

— Если ты это сделаешь, то можешь завтра же вылететь на улицу, Фил, — пригрозила она своему таинственному собеседнику.

Кажется, Богги тоже не выносил строгого голоса своей хозяйки. Он соскочил с ее рук, помчался к Марио и прыгал вокруг него до тех пор, пока тот рассеянно не наклонился к нему и не взял на руки.

Марио изумленно уставился на Ширли, которая кричала в телефон, нахмурив брови.

— Ты будешь уволен, Фил, если это сделаешь, будь в этом уверен! — Она сердито бросила телефонную трубку на аппарат, закончив разговор таким образом. — Этот ирландец! — фыркнула она. И в тот же момент телефон снова зазвонил, и Ширли опять сняла трубку. Закончив разговор через некоторое время, она схватила одну из шелковых бежевых подушек с кожаной кушетки и накрыла ею аппарат. — Так, теперь нам больше не будут мешать, — с удовлетворением сказала она, и ее лицо снова засветилось.

— Кто это был? — спросил Марио, хотя еще несколько минут тому назад намеревался не задавать никаких вопросов.

— Фил Карпер, наш визажист, — сказала Ширли. — Гений, но совершенно сумасшедший.

— Что это значит, что ты его уволишь? Ты же не можешь…

— Могу, конечно, — прервала его Ширли. — Но я этого не сделаю. Он действительно мастер в своем деле. Главное, не допустить, чтобы он создавал проблемы Грегу Флетчеру.

— Грег Флетчер? — спросил Марио, совершенно запутавшись. Он понимал все меньше.

— Флетчер — это хореограф или балетмейстер, он замещает Фила… — начала было Ширли, но потом прервала себя. — Давай оставим производственные дрязги. Лучше будем наслаждаться этим вечером. Как тебе нравится моя квартира?

— Великолепно, — сказал Марио. — Я просто удивляюсь телефонному разговору. Кому можешь угрожать увольнением ты, начинающая модель или манекенщица? И что это значит — визажист? Кто это — мы?

— А! — Ширли засмеялась. — Я же тебе совсем ничего не рассказала о своей школе. Пойдем, выпьем глоток вина. От виски у меня голова становится тяжелой.

Они прошли через комнату, и Марио снова залюбовался ее безупречными длинными ногами. Богги заскулил и начал бороться за свободу на руках Марио. Когда тот выпустил маленькую собачку из рук, она помчалась за Ширли и громко залаяла в кухне.

— Сейчас, сейчас я тебя покормлю, малыш! — заверила Ширли и наполнила миску из открытой коробки из холодильника. После этого она протянула Марио бутылку с вином и штопор. Богги ел свой корм, с удовольствием чавкая, а Марио молча открыл бутылку. Он не представлял, что бы такое спросить дальше. Пока все, что он себе нафантазировал о Ширли, не соответствовало действительности, даже наоборот…

— Иди сюда, садись ко мне, — предложила Ширли, сбросила лодочки с ног и уютно устроилась в углу огромного красного дивана.

Марио уселся рядом с ней, но из предосторожности — на некотором расстоянии. Он все еще не был уверен, что должен обо всем этом думать.

— Итак, — начала Ширли и с удовлетворением посмотрела на него сияющими зелеными глазами. Казалось, она совершенно не замечает его замешательства. — Я начала как модель в семнадцать, а уже через пять лет основала свою собственную школу манекенщиц и агентство. Вот и вся история.

— Ага! — сказал Марио с довольно глупым лицом. Но, поразмыслив над ее объяснением, он разбудил свое старое подозрение. — А разве тебе не нужен был для этого целый капитал? Откуда ты взяла деньги?

— Я начала с мелочи, — сообщила Ширли, которая, к счастью, ничего не подозревала о его черных мыслях. — А моим капиталом стали хорошие связи, которые у меня уже были, и мои знакомства.

— И сегодня ты можешь себе позволить такую квартиру? — спросил Марио и осмотрелся с недоверием.

— Да. — Ширли гордо кивнула. — Вот уже целый год агентство «Уандер» приносит хорошую прибыль. Теперь я спокойно трачу деньги, и это доставляет мне удовольствие.

— Это прекрасно, — констатировал Марио, искренне удивленный. Он был рад, что не высказал своих подозрений, входя в квартиру. Иначе бы страшно опозорился и обидел Ширли.

— Почему ты мне ничего об этом не рассказала?

— Когда? — лукаво засмеялась Ширли.

Марио должен был признать, что у нее до сих пор было мало возможностей что-нибудь рассказать о себе. Во-первых, они знали друг друга только несколько часов, а во-вторых, он так долго говорил о своих мечтах и планах.

— Ты права, — согласился он, с любовью посмотрев на нее своими темными глазами, осторожно положил руку на ее плечи и нежно притянул к себе. — Я все время рассказываю только о своем. А ты — деловая женщина, добившаяся успеха. Это потрясающе!

— Успех приносит удовольствие, — с улыбкой признала Ширли.

Она наслаждалась тем, как он нежно притянул ее к себе, чувствуя его пальцы на своей коже через мягкую шелковую ткань пиджака, и в ней поднялась многообещающая волна желания, которое она постоянно ощущала рядом с Марио.

Но вдруг он ее отпустил и поднялся.

— Я хотел бы посмотреть всю твою квартиру. Пойдем, проведи меня по ней.

* * *

Тем временем Богги поел на кухне и начал бегать по комнате с резиновой мышкой, которую наконец ловко бросил под ноги Марио. Марио сейчас же понял, что от него хочет йоркшир, молниеносно нагнулся и, не слушая предостерегающего крика Ширли: «Нет! Нет!», — кинул мышку через комнату.

Радостно лая, Богги понесся за ней, и Ширли вымученно вздохнула.

— Ну, теперь ты устроил! Он больше не оставит тебя в покое.

И действительно, маленькая веселая собачка снова и снова приносила резиновую мышку и требовала, неустанно тявкая, чтобы Марио играл с ней и дальше. Марио посмотрел на Ширли, прося о помощи. Должен ли он уступить напору Богги?

— Иди быстрее в спальню, — сказала она ему. — Может, нам удастся там от него спрятаться.

Им это удалось. Ширли ловко захлопнула дверь в спальню и прислонилась к ней, облегченно вздохнув.

— С этим мы справились. — Богги взволнованно царапался в дверь и яростно лаял, но безуспешно. — Он сейчас успокоится. С ним всегда так: с глаз долой, из сердца вон.

Еще некоторое время они смеялись над собакой. Потом посмотрели друг на друга. Их лица стали серьезными. Напряжение, возникшее между ними с самого начала, стало еще сильнее. У Ширли было такое чувство, что, если Марио до нее дотронется, из нее посыпятся искры.

Искры действительно вспыхнули в самой глубине ее существа и разожгли в Ширли пожар. Своими мягкими губами она ответила на поцелуй Марио, и в этом поцелуе было желание. Ее руки как бы сами собой сплелись на его затылке, и она полностью отдала себя в его руки, которые нежно ласкали ее тело.

— Ты — чудо, — простонал Марио между двумя поцелуями.

Его руки скользнули под узкую юбку Ширли и двинулись в путешествие, не встречая сопротивления. Его пальцы гладили внутреннюю сторону ее бедер. Все, что он делал, только разжигало страсть Ширли, ее желание, и Марио это чувствовал.

Быстрым движением он подхватил ее и понес к огромной овальной кровати с водяным матрасом. Спальня была выдержана в розовом и черном цветах. Сатиновые простыни отсвечивали матовым серебристо-серым цветом. Когда Марио опустил девушку на кровать, она посмотрела на него блестящими зелеными глазами.

Ее взгляд выражал волнение и желание, и Марио быстро снял с нее пиджак ее вечернего костюма. Он наслаждался видом ее обнаженных грудей. Они были такого светлого цвета, что темные, коричневатые соски вызывающе контрастировали с ними.

Марио наклонился над Ширли и поцеловал ее груди. Прохладная мягкая кожа опьянила его.

— Ширли! — простонал он.

Она не заставила его долго ждать. Быстрыми нетерпеливыми движениями Ширли стянула с себя юбку, трусы, пояс для чулок, чулки и тихо лежала, ожидая, пока Марио разденется. Она хотела его, как еще никогда не хотела ни одного мужчину, и едва могла дождаться, когда он к ней придет.

Ширли слышала от других девушек об особом огне итальянских мужчин. Она всегда считала это ерундой. Что означает иное происхождение? Она любила по-своему. И Марио обладал присущими только ему способностями. К ее ирландским и его итальянским предкам это, конечно, не имело никакого отношения.

Но когда они любили друг друга, многое оказалось иначе, чем Ширли могла даже мечтать. Марио обходился с ней, как будто она была драгоценностью. При этом он возбуждал ее, действуя так ловко, что она думала, что больше просто не выдержит.

Когда она, изнемогая от страсти, прижалась к нему и обхватила его, он, улыбаясь, отклонился и прошептал:

— Подожди, мой ангел! Сейчас! Сейчас.

Желание Ширли все росло, и она негромко застонала.

Волны наслаждения одна за другой охватывали ее тело, и Ширли предалась первому бешеному оргазму, который Марио продлил страстными ласками.

Когда напряжение внутри нее постепенно спало, ласки Марио стали более мягкими и успокаивающими. Только спустя некоторое время Ширли снова открыла глаза. До этого она лежала, крепко зажмурившись, чтобы ничто не отвлекало от захватывающего дух наслаждения.

Она посмотрела в его возбужденное лицо, исполненное любви. Он сдерживал себя, хотя и дрожал от напряжения.

— Тебе хорошо? — спросил он, и Ширли молча кивнула. Ее горло сжалось от волнения, она ждала, когда Марио тоже наконец достигнет апогея, и хотела доставить ему такое же наслаждение, какое он подарил ей. Она жаждала целиком сконцентрироваться на нем, познать его, как только можно познать мужчину в этой единственной, особенной ситуации.

Движения Марио были все еще нежными, он по-прежнему хорошо владел собой. Ширли пристально посмотрела в его по-мужски красивое смуглое лицо, чтобы ничего не пропустить. И вот наступил долгожданный момент. Марио закрыл глаза, его белоснежные, сверкающие зубы сжались. Ширли любила его в этот момент так, как еще никогда никого не любила. Ее пальцы впивались в его спину, и она вторила его хриплым стонам своим тихим мурлыканьем.

После этого они долго лежали обнявшись. У Ширли его страсть еще раз вызвала высшее наслаждение. Она нежно гладила твердые мускулы его спины. Марио прижал ее к себе нежно, как сокровище, а его губы ласкали мочку ее уха.

Лежа рядом с ней на широкой колышущейся кровати, он продолжал ее гладить. Казалось, он не мог выпустить Ширли из своих рук, как будто снова хотел вызвать страсть, которой они оба только что так насладились.

И Ширли должна была признать, что ему это удалось. Ей одновременно было жарко и холодно, и она не могла насытиться Марио. Если его руки гладили ее соски, ей хотелось, чтобы они ласкали ее бедра, и наоборот.

— Мне можно остаться? — спросил Марио после почти бесконечного молчания.

— Нужно, — ответила Ширли и улыбнулась. — Если ты захочешь выбраться из моей спальни, Богги разорвет тебя на куски. Он караулит там, снаружи.

— Я не хочу уходить, — заверил он и, взяв руку Ширли, провел ею по губам и перецеловал все ее пальцы, один за другим. — Я должен сделать тебя счастливой.

— Сделать счастливой? — Ширли подняла голову и хотела отнять у него свою руку, но Марио ее не выпустил и снова начал целовать ее пальцы. — Ты уже сделал меня счастливой.

— Ах, это. — Он небрежно махнул рукой. — Это еще ничто. Ты можешь быть гораздо, гораздо более счастливой.

Она чувствовала себя юной и невинной, лежа вот так рядом с ним. Ее глаза смотрели на него вопросительно и с недоверием. Он не был ее первым любовником. Но он был первым, кто проник в самые сокровенные тайны ее тела. И Марио знал это. И это снова и снова возбуждало его фантазию и его желание.

Ширли не могла поверить в то, что происходило с ней этой ночью. Она потеряла представление о том, спит ли она и видит сны или бодрствует и вновь, и вновь переживает эти невероятные чудные взлеты.

Все, что Марио с ней делал или шептал, возбуждало ее. И она честно давала ему это понять. Ее возбуждение и наслаждение были безотказным стимулятором для Марио. И если они засыпали, то достаточно было малейшего движения гибкого, стройного тела Ширли, чтобы Марио снова проснулся и стал активным.

В утренних сумерках они наконец так глубоко заснули, что больше уже ничто не проникало в их сознание. Они не слышали ни телефона, который звонил в соседней комнате, ни требовательного лая Богги. Лишь солнечные лучи, которые проникли через легкие муслиновые гардины и упали на лицо Марио, разбудили его.

Он взглянул на часы. Было уже десять. Время открытия пиццерии. Риччи, наверное, проклинает его. Потом он услышал, что Богги лает, и бросил быстрый взгляд на Ширли, которая зарылась глубоко в подушки и спала рядом с ним, совершенно обнаженная. Он нежно убрал прядь белокурых волос с ее лица. Она почувствовала это и повернулась на спину.

Еще несколько минут Марио любовался ее безукоризненным телом и прекрасным узким лицом. Потом вскочил одним рывком. Он с удовольствием встретится с ней снова. Но теперь нужно скорее вернуться в Бруклин.

Он постарался тихо собрать свои вещи. Один башмак он выудил из-под тумбочки, стоящей рядом с кроватью, и с удивлением спросил себя, как он мог туда попасть. Когда он выпрямился, то услышал, как Ширли прошептала его имя. Он испуганно бросил на нее взгляд. Не разбудил ли он ее?

Но нет, она спала с беззаботной счастливой улыбкой на губах. Ничто не могло бы разбудить Ширли так быстро. Марио услышал, что звонит телефон, как раз в тот момент, когда он шел из ванной. Богги сидел под дверью и хотел воспользоваться возможностью, чтобы проскочить мимо Марио и броситься к своей хозяйке. Но Марио оказался проворней. Он перекрыл ему путь своей голой ногой и мгновенно закрыл дверь перед его носом.

Как был, голый, Марио подошел к секретеру рядом с окном и снял телефонную трубку точно так же, как это сделала Ширли накануне вечером.

Марио искал ванную комнату и не очень удивился, когда, найдя ее, обнаружил, что она оснащена сауной и джакузи. Жаль, что он торопился. Он с удовольствием воспользовался бы всей этой роскошью. Его щетина выглядела ужасно, но он нашел только маленькую дамскую электробритву, которую побоялся опробовать.

Когда он чистил зубы одной из многочисленных зубных щеток, то увидел уголком глаза какое-то движение. Это был Богги, который прокрался в ванную со своей резиновой мышкой, положил ее перед ним и, помахивая хвостом, ждал, чтобы Марио поиграл с ним.

— Ну хорошо, — засмеялся Марио и нагнулся. — Ты же не должен жить как собака. — Он далеко бросил игрушку, и она, описав широкий полукруг, полетела в сторону прихожей, а пес помчался вслед за ней.

Марио оделся и приготовил себе на кухне чашку растворимого кофе. С удовольствием глотая горячий напиток, он написал на аспидной доске, которая висела рядом с буфетом для продуктов: «Я тебя люблю. Жду тебя, как ты только освободишься, в моей пиццерии на Миртл-авеню. Обнимаю, Марио».

Он улыбнулся про себя, когда Богги снова преградил ему путь, выскользнул за тяжелую дубовую входную дверь и закрыл ее перед носом ошалелого терьера. Он снова увидит Ширли. Они прекрасно проведут время вместе.

Но когда поезд метро вышел на поверхность в Бруклине, и Марио с сожалением увидел, как исчезают контуры Манхэттена, он пришел в отчаяние. При дневном свете Бруклин производил довольно бедное впечатление. Что подумает Ширли о его пиццерии? Между роскошью, к которой она привыкла, и простыми людьми, среди которых жил Марио, была зияющая пропасть.

Что же будет? Он постарался взять себя в руки и, выйдя из метро, начал напевать арию из Пуччини. Скоро он, наверное, осмелится сделать большой прыжок в сверкающий Манхэттен. Бруклин для него стал уже тесен. В любом случае скоро он окажется на другой стороне Ист-Ривер.

Когда Марио вошел в пиццерию, он был в прекрасном расположении духа. Очевидное неодобрение матери не могло испортить ему настроение.

— Где это ты болтаешься? — напустилась она на него, сверкая черными глазами. — Где ты был всю ночь! О чем ты только думаешь? Я что, должна выплакать себе все глаза, беспокоясь о своем сыне?

— Нет, мам! Ты не должна этого делать. — Марио засмеялся и закружил маленькую женщину, хотя и знал, что это разозлит ее еще больше.

— Тогда будь любезен, не устраивай такие штуки, — продолжала ругаться миссис Альбертини.

— Твоему сыну двадцать девять лет, мама, — беззаботно ответил Марио и размашисто уселся на один из высоких пластиковых табуретов у стойки. — В таком возрасте уже можно отсутствовать целую ночь.

— Твоему отцу было больше шестидесяти, когда он умер. И он никогда не проводил целую ночь где-то, а не дома.

Риччи тоже не хотел поговорить с ним по-хорошему. Он это заметил сразу, как только вошел в дверь. Риччи лишь ворчливо пробормотал что-то в ответ на его приветствие и сразу же исчез на кухне. Когда Марио пошел вслед за ним, повязав себе фартук, он был готов к крупному разговору. Но Риччи сделал вид, будто им нечего обсуждать. Он месил тесто и даже не взглянул на Марио, когда тот вошел.

— Трудно пришлось вчера? — осведомился Марио, взяв рубленое мясо для гамбургера.

— Обошлось, — последовал краткий ответ.

— Много заработали?

— Достаточно! — Вероятно, из Риччи больше ничего нельзя было вытянуть.

— Прекрати, старик, — начал Марио примирительно. — Мне жаль, что я заставил тебя здесь сидеть. Но иначе не могло и быть. Сегодня вечером я останусь здесь. Она придет сюда. Ты удивишься. Она — принцесса, ах, нет, что я говорю, она — королева.

— Ну, сказка, — ворчливо пробормотал Риччи.

— Риччи, ты мой друг или нет?

— Друг, друг, — сказал Риччи, стукнул рукой по кому теста, который он месил так, будто хотел выместить свою злость на этой безобидной вещи, и превратил его в блин.

— Тогда веди себя как друг, — потребовал Марио, и на его лице появился упрек.

— Я так и делаю, — сказал Риччи и удивленно взглянул на него.

— Ты так не делаешь, — возразил Марио и снова улыбнулся. — Иначе ты бы, по крайней мере, спросил, удалась ли мне эта ночь?

— Ну и как? — спросил Риччи и широко ухмыльнулся. Так всегда и было. Если что-то и случалось, Марио не мог долго сердиться по-настоящему.

— И еще как удалась! — похвалился Марио. — Невероятно, скажу я тебе. Невероятно.

— Ты, по крайней мере, успел снять с нее корону? — спросил Риччи и улыбнулся еще шире.

— Что? — спросил, не поняв, Марио.

— Корону, — повторил Риччи. — Ну, королевы носят короны. Я хотел спросить, снимает ли она ее в постели.

— Ах, так, — засмеялся Марио и шутливо ткнул Риччи в бок. Он был рад, что между ним и его другом снова все было в полном порядке.

4

Ширли чувствовала себя великолепно, когда проснулась. Она с закрытыми глазами пошарила рукой рядом с собой, ожидая ощутить сильное страстное тело Марио. Но его не было. Ширли озадаченно открыла глаза и сейчас же поняла, что проспала.

Она одним прыжком выскочила из постели и побежала к телефону. Она никогда не ставила аппарат рядом с постелью: не хотела, чтобы ей мешали спать. Трубка лежала рядом с рычагом. Ширли быстро нажала рычаг и набрала номер Берты в агентстве.

— Ну, наконец-то, — услышала она знакомый голос — Я уже начала волноваться. Телефон занят несколько часов.

— Мы… я сняла трубку, — смущенно оправдывалась Ширли.

— Ты скоро придешь? Здесь черт знает что творится, — волновалась Берта. — Мне нужна помощь.

— Я уже в пути, — заверила Ширли и повесила трубку. Она молниеносно собралась и направилась к выходу, но путь ей преградил Богги и залаял у нее под ногами. — Ах ты, бедняга! Ты, конечно, еще не завтракал, — всполошилась Ширли, чувствуя себя виноватой, и помчалась на кухню.

Дав собаке сухой корм и налив свежей воды, она нашла послание Марио на аспидной доске. На мгновение она улыбнулась, вспомнив чудную ночь, проведенную с ним. Но потом вдруг стала серьезной.

Он не может так просто ею распоряжаться. Она еще не знала, будет ли у нее сегодня свободный вечер. К тому же ей совершенно не хотелось ехать в Бруклин. Кроме того, у Богги тоже есть претензии на ее общество. Правда, в течение дня за ним ухаживает молодая девушка, выводит в парк и занимается им три часа, но по вечерам Ширли сама любила быть с ним, если находила для этого время.

По пути к Фултон-маркет Ширли обдумывала ту бурную авантюру, в которую она впуталась. С Марио все было чудесно. Но как без проблем включить его в свою жизнь? Он работает в Бруклине, она — на Манхэттене. Она любит развлекаться по вечерам и поздно вставать утром, а Марио вечерами должен работать в своем ресторане. Так когда же они могут встречаться?

Или она будет сидеть каждый вечер в маленькой убогой пивной в Бруклине, пока наконец ее итальянский возлюбленный с пламенным взором закончит работу и выделит для нее время? Ширли рассмеялась. Итальянский возлюбленный с пламенным взором! Она использовала клише, которое в иных случаях безоговорочно отвергала.

Но разве Марио действительно не обладал огненным и пламенным взором и разве он не был итальянцем? Ширли невольно покраснела, вспомнив о некоторых интимных подробностях прошедшей ночи. Когда такси остановилось, она выбросила все эти мысли из головы. Она позвонит Марио и объяснит ему, что у нее нет времени ехать в Бруклин. Может быть, они договорятся встретиться в какой-то день, когда Марио будет свободен.

Берта не преувеличивала. В агентстве «Уандер» действительно творилось черти что. Почти до самого вечера у Ширли просто не было времени подумать о Марио. Однако это не помешало ей отметить, как сильно она по нему тоскует.

Она вряд ли ограничилась бы отказом от свидания по телефону. Ширли велела Берте принести телефонную книгу Бруклина и начала лихорадочно искать в ней имя Марио Альбертини. То, что она сразу же нашла шесть записей с этим именем, ее совершенно не обрадовало. Но ей повезло. Она вспомнила, что Марио на доске в ее кухне написал Миртл-авеню. А зная адрес, она легко найдет нужного Марио. Но, к ее сожалению, в телефонной книге не было ни одного Марио Альбертини по Миртл-авеню.

— Черт побери, — рассердилась Ширли.

Берта, которая как раз вошла, посмотрела на нее с удивлением. Должно было произойти нечто, чтобы Ширли выругалась.

— Я могу тебе помочь? — осторожно спросила Берта.

— Да, надеюсь. — Ширли бросила толстую бесполезную телефонную книгу на письменный стол. — Я хотела позвонить тому, кого не могу найти в телефонной книге.

— Гм, — так Берта прокомментировала описание проблемы. — Тогда нам нужны более подробные данные относительно этой личности. Мужского или женского пола, какая профессия, где работает, имеет судимость или…

— Имеет судимость? — озадаченно спросила Ширли.

— Это было бы очень полезно, — сказала Берта. — Можно было бы позвонить в управление юстиции и осведомиться о нем или о ней в ведомстве, осуществляющем наблюдение за поведением осужденного во время испытательного срока.

— Я не думаю, что у него есть судимость, — подавленно сказала Ширли.

— Значит, это он?

— Марио Альбертини, — произнесла она наконец. — Я вчера с ним познакомилась.

— А сегодня уже хочешь ему позвонить? — с улыбкой спросила Берта. — Расскажи мне немножко больше об этом похитителе сердец? Обычно с тобой это не происходит столь быстро.

В этом Берта была права. Ширли требовалось некоторое время, чтобы сблизиться с незнакомым мужчиной. Она соглашалась пообедать или сходить в театр. Но ей никогда бы не пришло в голову звонить уже на следующий день после знакомства.

— Давай-ка выпьем по чашечке кофе, — предложила Ширли. — Тогда я расскажу тебе всю историю.

Июньское солнце еще вовсю светило, хотя уже наступил вечер. Женщины уселись за один из столиков, беспорядочно стоявших на улице у Фултон-маркет, и Ширли рассказала всю историю своего знакомства с Марио, умолчав только об отдельных деталях, и при каждом слове замечала, как по нему тоскует. Но она не поедет в Бруклин, чтобы на него посмотреть. Во всяком случае, только при условии, что сможет найти его адрес или номер телефона.

— И теперь я не могу найти его номер, — закончила она свое повествование.

— Ах, но это совсем просто, — утешила ее Берта и подозвала официантку, чтобы заплатить.

— Просто?

— Да, мы посмотрим в списке предприятий на «пиццерии», «траттории» или «рестораны». Где-нибудь он же должен быть обозначен.

Настроение Ширли мгновенно улучшилось. Берта — гений. Иногда у Ширли было такое чувство, что без Берты агентство «Уандер» вообще не могло бы функционировать. «И моя личная жизнь, вероятно, тоже», — добавила она мысленно.

Но поиски проходили не так успешно, как на это надеялась Ширли. Под «Пиццериями» не было никакого Альбертини, но при этом значились многочисленные Марио. Ни у одного из них не было ресторана на Миртл-авеню.

Ширли нетерпеливо посмотрела на свои дорогие маленькие наручные часы, в то время как Берта внимательно просматривала колонки с названиями ресторанов. Это не имело никакого смысла. Они только теряли зря время. А ведь уже было около семи.

— Брось, Берта! — вздохнула Ширли и поднялась. — Я возьму такси и проедусь по Миртл-авеню. Это будет быстрее, чем искать телефонный номер.

— Вот это да, — протянула Берта и задумчиво посмотрела на Ширли поверх своих изящных очков для чтения.

— Что именно? — спросила Ширли.

— Можно подумать, что ты бегаешь за ним, — сказала Берта.

Ширли покраснела, а когда заметила это, то закусила нижнюю губу. Берта попала в самое больное место. Но теперь, так или иначе, было все равно. Она выпрямилась. А почему, собственно, она не должна ехать в Бруклин? Что уж тут скрывать? Она влюбилась в Марио.

— Он меня пригласил, Берта, — напомнила она своей подруге.

— Тогда желаю хорошо провести время… — улыбнулась Берта и поднялась.

— Это не то, что ты думаешь… — начала было Ширли, но Берта ее остановила.

— Мне никогда бы не пришло в голову обсуждать твои личные решения, золотко, — заверила она ее, прежде чем исчезнуть в своем кабинете.

Ширли улыбнулась. На Берту она могла положиться как на саму себя. Это было хорошее чувство.

Днем Ширли встретилась за ленчем в ресторане «Сарди» с одной редакторшей из журнала «Вог», поэтому на ней был невероятно дорогой экстравагантный брючный костюм, который она выбрала для этой цели. Она могла себе представить, что в пиццерии в Бруклине она вызвала бы в нем такое же внимание, как марсианин на побережье Лонг-Айленда.

Поэтому она взяла такси и сначала поехала на Саттон-плейс, чтобы переодеться. Когда она открыла вместительный стенной шкаф, ей стало ясно, что в принципе у нее нет ничего, что могло бы подойти для визита в Бруклин. Весь ее гардероб соответствовал жизни деловой женщины, уже добившейся успеха на Манхэттене — экстравагантно, элегантно и дорого.

После некоторого размышления Ширли выбрала бирюзовый пуловер с курткой в тон и бежевыми замшевыми брюками, скроенными как джинсы. Если не особенно присматриваться, их можно было принять за обычные брюки. Свои волосы, струящиеся до плеч, она связала шелковой бирюзовой лентой и осталась вполне довольна своим внешним видом.

Водитель такси удивленно посмотрел на Ширли, когда она потребовала, чтобы он ждал ее на Миртл-авеню перед каждым рестораном, похожим на итальянский. Наверное, он предположил, что она — ревнивая жена, которая разыскивает своего неверного супруга. Но Ширли было все равно.

После того как она вышла уже из третьей пиццерии на Миртл-авеню, так и не узнав, где можно найти Марио Альбертини, водитель такси обратил ее внимание на счетчик.

— Уже больше сорока долларов, леди, — сказал он озабоченно.

— Я умею считать, — заверила его Ширли, недовольно усаживаясь на заднее сиденье.

— Прекрасно, — кивнул мужчина и повернулся к ней. — Но Миртл-авеню — длинная улица. Если вы хотите обойти все рестораны, то это будет стоить вам мешок денег.

— Я знаю. Но я ищу одного человека, а его адреса у меня нет. Что же мне делать?

— Я не хочу вмешиваться, маленькая леди, — задумчиво проговорил водитель. — Но, может быть, вам лучше взять бруклинское такси. Коллеги, которые здесь прекрасно ориентируются, помогут вам лучше, чем я.

Ширли обрадовалась. Это была хорошая идея. И он подарил ей ее бесплатно, чтобы сэкономить деньги на дальнейших поисках. Иногда нью-йоркские таксисты были непредсказуемы, а иногда нерасчетливы.

— Спасибо, это — великолепный совет, — сказала Ширли и вытащила свой бумажник из узких замшевых брюк. Если можно было обойтись, она никогда не брала с собой сумочку. Она оплатила свой проезд и дала водителю королевские чаевые. Тот просигналил проезжавшему мимо коллеге, что для него есть пассажир, и Ширли пересела в другое такси.

— Я ищу некоего Марио Альбертини, — сейчас же объявила она бруклинскому водителю. — У него здесь, на Миртл-авеню, пиццерия. Останавливайтесь у каждого итальянского ресторана и ждите, пока я наведу справки.

— Для чего, мисс, — улыбнулся новый шофер. — Я вас сейчас к нему отвезу.

— Как? Куда? — спросила Ширли, не понимая.

— К пиццерии «Данте», — засмеялся водитель и, погудев, влился в поток машин. — Здесь каждый знает Марио. Отличный парень, этот Марио Альбертини. И пиццерия «Данте» — замечательное место. На всей Миртл-авеню вы не получите более вкусной еды.

Вздохнув, Ширли откинулась на сиденье со старой расползающейся обивкой. Наконец она добилась своего. Между тем было уже почти девять. Но теперь она близка к своей цели. Она отметила, что ее сердце забилось сильнее. Как пройдет ее встреча с Марио?

Марио ее увидел, когда она еще только выходила из такси. Он уже несколько часов не мог работать в полную силу. Каждый раз, обслуживая гостя за длинной стойкой, он бросал нетерпеливый взгляд в окно. Когда он, наконец увидел Ширли, то сорвал с себя передник, протиснулся мимо Риччи и успел выскочить как раз в нужный момент, чтобы успеть заплатить за такси.

— Привет, Марио, — окликнул его таксист и с уважением приложил руку к форменной фуражке.

— Привет, Пако! — ответил Марио, не отводя глаз от Ширли. Он рассеянно сунул Пако десятидолларовую бумажку, положил сдачу в карман брюк и взял Ширли за руку.

— Как хорошо, что ты пришла, — сказал он, притянул ее к себе и легко поцеловал в щеку. — Я тебя ждал.

— У меня не было адреса, — прошептала Ширли. — Во всяком случае, я не знала, что твой ресторан называется «Данте».

— Я — идиот, — вскричал Марио и стукнул себя рукой по лбу. — Об этом я не подумал.

Ширли неуверенно осмотрелась в ресторане, оборудованном весьма просто. Марио провел ее между маленькими столиками к накрытому столу в глубине зала. Скатерть в красную клеточку ей понравилась, но пластиковые стулья и пол, покрытый линолеумом, выглядели убого. Ширли судорожно размышляла, что же сказать. Марио был явно горд своим рестораном и определенно ждал каких-то хвалебных слов.

— Как вкусно пахнет, — сказала Ширли, когда они сели.

Начался час пик. Большинство столиков было занято, и в воздухе пахло луком, поджаренным в сливочном масле, орегано, чесноком и сыром моцарелла. Большинство гостей смотрели на Ширли и Марио. Ширли могла бы и не переодеваться. Каждый здесь понимал, что она прибыла с другой стороны Ист-Ривер, оттуда, где жили люди, добившиеся успеха.

— Что тебе принести? — спросил Марио, и его глаза засветились. Он целый день ломал себе голову над тем, чем мог бы побаловать Ширли, но вариантов было так много, что он так и не смог ничего решить.

— Может быть, пиццу? — Ширли только теперь заметила, что по-настоящему голодна. На ленч она съела только салат и теперь с удовольствием проглотила бы стейк с двумя запеченными картофелинами.

— Нет, нет. — Марио решительно покачал головой. Пицца — совсем не то, что нужно для его принцессы. — Ты должна познакомиться с пиццерией «Данте» с лучшей стороны. — Он взял руку Ширли под столом и нежно пожал ее. — Я подам тебе устрицы, а потом — стейк из телятины в лимонном соусе, который тает на языке, — расхваливал он свою кухню. — А на десерт — цабаиони, проволоне и клубнику с зеленым перцем.

— Звучит великолепно! Давай начинай.

Марио взглянул на Риччи, который все это время внимательно наблюдал за ними. Риччи едва заметно кивнул и нагнулся за особой бутылкой вина, которую Марио по этому случаю поставил охлаждаться уже после обеда.

— Сначала, прежде чем я исчезну на кухне, ты должна выпить глоток вместе со мной и познакомиться с Риччи, — сказал Марио, когда его друг появился с бутылкой, стоящей в ведерке со льдом, и двумя бокалами.

Ширли, улыбнувшись, подала ему руку.

— Это вы будете в один прекрасный день руководить «Монте ди Оро?» — спросила она любезно.

— Я… а… что? — ошеломленно переспросил Риччи, заикаясь. От этой ирландки действительно захватывало дух. Марио не преувеличивал. Хотя она и не была итальянкой и немного худа на вкус Риччи, но, без сомнения, это была первоклассная девушка.

— Ну хорошо, Риччи, — быстро сказал Марио. Он пока ничего не говорил ему о своих планах относительно «Монте ди Оро». Надо было подождать некоторое время, пока он соберет нужную сумму. Но момент посвятить в это Риччи еще не наступил. — Франк хочет заплатить. Ты не займешься этим? — отвлек он его от щекотливой темы.

У миссис Альбертини был свободный вечер. Вместо нее клиентов обслуживала молоденькая официантка, жившая по соседству. Но кассой занимались сами Риччи и Марио. Малышка часто ошибалась.

Вино было тяжелое и золотисто-желтое. Когда Ширли осторожно его попробовала, то определила, что это сухое вино с невыразимо нежным вкусом.

— «Слезы Христа», — объявил Марио, исполненный гордости, и посмотрел на свет вино в своем стакане, осторожно поворачивая его в руках. — Итальянское фирменное вино.

— Я чувствую себя здесь так, будто совершаю экскурсию по Европе, — засмеялась Ширли и взглянула на пожилого мужчину, который, сидя за соседним столиком, с нескрываемым любопытством рассматривал ее во все глаза. Через пару секунд тот смутился и отвернулся.

— Можно оставить тебя на пару минут одну или прислать тебе Риччи для компании? Только больше не говори о «Монте ди Оро». Я ему еще не рассказывал о своих планах.

— Я лучше займусь своим вином и представлю себе то меню, которое ты мне предложил, — сказала Ширли.

У Риччи явно было полно дел у стойки. Как раз в это время трое мужчин, делали свой заказ. Кроме того, Риччи позвали к двум столам, где гости хотели расплатиться.

Оставшись в одиночестве, Ширли почувствовала себя покинутой. Было совершенно ясно, что она совершенно не вписывается в эту среду. Мужчина за соседним столиком снова глазел на нее, совершенно не стесняясь. Как только Ширли поднимала глаза, она встречала любопытные или оценивающие взгляды. За кого вообще принимали ее люди?

Даже молоденькая официантка явно интересовалась Ширли. Вероятно, она была влюблена в своего привлекательного шефа и вынюхивала конкуренток.

Ширли отпила вина и улыбнулась. Марио действительно привлекателен. Еще на улице она снова почувствовала электрическое напряжение между ними. Но теперь, когда она сидела одна в этом немного обшарпанном ресторане, это впечатление исчезло. Ширли хотелось, чтобы Марио принес ей какую-нибудь пиццу, пусть невкусную, совершенно холодную, лишь бы только это дало ему возможность составить ей компанию.

— Ваша закуска, мадам, — объявил Марио и поставил перед ней горячее блюдо с тремя устрицами, панированными крабами. Блюдо пахло так заманчиво, что Ширли моментально забыла о пицце.

Ширли от души похвалила все, что Марио ей приготовил, чем очень его порадовала.

— Ты действительно умеешь готовить, Марио, — сказала она, попробовав телятину. — Тебе обеспечен успех на Манхэттене.

Марио сиял от гордости, но еще раз попросил Ширли не говорить с другими о его планах. Он не хотел, чтобы в Бруклине начали судачить о том, что он собирается отказаться от пиццерии.

Превосходная еда сняла с Ширли напряжение. И, когда Марио наконец составил ей компанию во время потрясающего десерта, Ширли была в прекрасном настроении. Вечерние дела заканчивались. Только Марша, которая пришла поздно, сидела в углу, пила пиво и благосклонно улыбалась Ширли и Марио.

Войдя в пиццерию, Марша сразу увидела Ширли и сейчас же догадалась, кто была эта прекрасная молодая женщина с белокурыми волосами. Когда Марио пришел из кухни и сел к Ширли, Марша ему подмигнула и понимающе улыбнулась. Она несомненно одобрила его выбор. Это была потрясающая девушка.

Ширли тоже заметила Маршу, но быстро отвела от нее взгляд. Ей было неприятно смотреть на старуху. Кроме того, она удивилась, что в ресторане Марио терпели какую-то «женщину-мешок». Но ее присутствие и плотно набитая тележка для покупок явно никому не мешали.

— Я хотел бы побыть с тобой наедине, — прошептал Марио, после того как она допила свой бокал вина. — Пойдем наверх.

Прежде чем Ширли смогла ответить, он уже встал и потянул ее за собой за руку.

— Спокойной ночи, Марио, — крикнула Марша, когда они проходили мимо нее.

— Спокойной ночи, Марша, — довольно ответил Марио.

Ширли разозлилась, что эта старуха, Риччи и молодая официантка смотрели, как Марио ведет ее в свою квартиру. Но если бы она начала протестовать, было бы еще хуже.

Риччи ухмыльнулся, когда они исчезли за задней дверью, и Ширли увидела эту ухмылку. Она резко остановилась на полутемной лестничной площадке. Стены были покрашены в серо-зеленый цвет, и только матовая лампочка болталась под потолком. Ширли посмотрела на Марио.

— Несколько убого, — подавленно сказал он.

Ширли покачала головой, хотя окружающая бедность действительно подавляла.

— Это не…

— А что тогда? — спросил Марио и взял узкое лицо Ширли в свои теплые большие руки. Она больше не могла избежать его испытующего взгляда.

— У меня такое чувство, будто каждый знает, что мы теперь делаем, — призналась она. — Твой Риччи, официантка, старая женщина, таксист, который меня сюда привез, и вся проклятая Миртл-авеню…

— А завтра это будет в газетах, — сказал Марио, и, хотя его лицо оставалось серьезным и понимающим, Ширли засмеялась. — Нет, не смейся, Ширли, — попросил он. — Это была моя глупая идея пригласить тебя сюда. Бруклин не подходит тебе, а ты не подходишь Бруклину. Я бы охотно представил тебя своей матери, но это терпит. Пойдем!

Ширли испугалась, когда он упомянул свою мать. Не хватало только встретить миссис Альбертини в квартире над рестораном и потом исчезнуть в соседней комнате, чтобы остаться с Марио наедине.

Марио взял ее за руку и потянул за собой. Ширли спотыкалась, когда они шли по темному двору. Выйдя на Миртл-авеню, Марио подозвал такси.

— Мы поедем к тебе, — объявил он. — Так или иначе, я собирался воспользоваться твоей сауной и джакузи. Но на это у меня не было времени сегодня утром.

— Извини, — сказала Ширли.

— Тебе не нужно извиняться, — возразил Марио. — Мне здесь самому не нравится. Но мой отец умер, и мне не оставалось ничего другого, как принять ресторан. И я многому научился. Теперь я созрел для прыжка на другой берег Ист-Ривер. Только потерпи немного. Скоро я буду жить недалеко от тебя.

Они провели еще один совершенно необыкновенный вечер. Наслаждались в маленькой сауне в ванной комнате для гостей, лежали вместе в горячей джакузи и болтали, пока пузырьки кислорода щекотали их тела. А потом они долго и страстно любили друг друга на большой кровати Ширли с водяным матрасом.

Йоркширский терьер Богги был так же влюблен в Марио, как и его хозяйка. Марио никогда не уставал играть с ним, и Богги таскал свою резиновую мышку, чтобы Марио бросал ее по квартире снова и снова. Марио умел бросать игрушку гораздо дальше, чем Ширли, и собака удовлетворенно тявкала, потому что ей наконец уделили достаточно внимания.

Когда Ширли и Марио обнимались, валялись на ковре или исчезали в спальне, то его просто выставляли, но пес демонстрировал понимание и сдержанность, к чему Ширли совсем не привыкла. Он только вопросительно смотрел на них, наклонив голову набок, свертывался клубочком в кресле и спал. Они же потом с ним поиграют! Лучше всего спокойно подождать, пока они закончат свои собственные игры.

Ширли уже давно не была так счастлива. Они с Марио понимали друг друга без слов, у них были одинаковые вкусы, они смеялись над одними и теми же шутками и умели по-настоящему наслаждаться друг другом. Это было просто великолепно.

Было далеко за полночь, когда Ширли сделала предложение, которое в одно мгновение изменило жизнь Марио и ужасно ее осложнило.

— А почему бы тебе просто не переехать ко мне? — спросила она.

— Ты что, серьезно?

— Совершенно серьезно. Иначе зачем бы я стала тебе это предлагать?

— Это было бы великолепно, — сказал Марио и лениво потянулся на прохладной сатиновой простыне в роскошной постели Ширли. — У тебя достаточно места.

— Значит, договорились? — Ширли запустила свои ногти во вьющиеся густые волосы на широкой груди Марио.

— Договорились, — кивнул он и на мгновение подумал о том гневе, который вызовет этот переезд. Переехать, чтобы жить у женщины, на которой не женат и которая к тому же ирландского происхождения.

Но о миссис Альбертини он думал лишь миг. Ногти Ширли скользили по его коже, к темной линии, которую очерчивали его волосы на животе и глубже, глубже…

5

— До Бруклина ты доберешься на метро через полчаса, — сказала Ширли.

— Без проблем! — уверенно ответил Марио. Но когда он на следующее утро собрался в путь, было только восемь тридцать, а в Нью-Йорке начался уже час пик. Большинство контор и предприятий открывалось в девять или десять, и поезда метро были битком набиты.

Первый поезд в направлении Бруклина Марио пропустил, надеясь, что следующий будет не так переполнен. Но он сильно заблуждался. Пытаясь втиснуться в вагон, он увидел рядом с собой беременную женщину и пропустил ее. Порыв благородный, но для него самого места уже не осталось. Он кинулся к соседнему вагону, но в этот момент автоматические двери закрылись.

Было уже начало десятого, когда Марио наконец нашел место в поезде. А когда он достиг Миртл-авеню, было без десяти десять. Риччи сделал кислую мину. А мать поставила на стойку миску с салатом, которую только что принесла из кухни, и сердито уперла руки в бока.

— Что, теперь всегда так и будет? — вскипела она. — Мой сын болтается неизвестно где и проводит бессонные ночи.

— Мама, пожалуйста, мама! — оборонялся Марио. — Я уже взрослый.

— Да? И что же это значит? Взрослый! Тебе нужно спать — как каждому приличному человеку, который работает.

— Это что, намек? — спросил Марио и сердито поднял брови. Он не допустит, чтобы мать обижала Ширли, совсем ее не зная.

— Понимай, как хочешь, — язвительно бросила миссис Альбертини. Все так называемые деловые женщины Манхэттена казались ей несерьезными. Женщина должна выйти замуж и заботиться о доме, муже и детях. Это была задача, для которой она и предназначена. Только та, которая не нашла себе мужчины или овдовела, должна работать за деньги. Но что ожидать от девушки, которая не получила приличного итальянского воспитания!

— Ширли очень напряженно работает, — защищал ее Марио от намеков своей матери. — И она добилась успеха.

— Успех — это не все, — отрезала миссис Альбертини. Она занялась салатом, устраивая его в стеклянной витрине.

— Я переезжаю к ней в ее квартиру на Манхэттене, — сообщил Марио.

Новость разорвалась как бомба. У миссис Альбертини упала из рук миска с салатом каламари и разбилась на мелкие кусочки, а салат вывалился в сверкающую стеклянную витрину. Риччи оторвался от своей работы. Он пропускал тесто для лапши через машину для спагетти. Но, когда его внимание было отвлечено столь неожиданным образом, ленточка тонкой красивой лапши оборвалась, и он должен был начать сначала.

— Ты что, сошел с ума? — закричала миссис Альбертини. В первый момент она даже не знала, что ее разозлило больше — разбитая миска с салатом или сын.

— Мама, прекрати этот шум, — закричал Марио так же громко, как и его мать. — Я делаю что хочу, и баста!

— Баста? Ты осмеливаешься сказать «баста» своей матери! — возмутилась маленькая женщина. — Даже твой отец ни разу не сказал мне «баста». Баста! И это говорит мне мой сын! Марио, которого я носила под сердцем, которого я качала на своих коленях…

— Прекрати, мама! — прервал ее Марио и зажал себе уши. — Прекрати сейчас же. Прошла же целая вечность. Я…

— И вот благодарность! — всхлипнула миссис Альбертини и вытерла глаза передником. Потом она помчалась к задней двери и исчезла, громко рыдая.

— Лучше мы позвоним Энджи, — ухмыльнувшись, предложил Риччи. — Я не думаю, что твоя мать спустится вниз.

— Да, похоже, что нет, — согласился Марио и, вздохнув, плюхнулся на высокий табурет у бара.

Риччи с состраданием посмотрел на него и поставил перед ним дымящуюся чашку кофе.

— На. Выпей-ка! — сказал он. — Ты выглядишь не так чтобы очень.

— Ну да! — признался Марио. — Мама каждый раз достает меня.

— Мама? — засмеялся Риччи. — Но ведь, конечно, не она виновата в том, что у тебя черные круги под глазами. Посмотрись-ка в зеркало.

— Для этого мне не нужно никакого зеркала. — Марио снова засмеялся. При мысли о ночи, которую он провел с Ширли, его плохое настроение мгновенно улетучилось.

— Она потрясающе хороша, твоя маленькая ирландка, — ухмыльнулся Риччи. — Но ты не должен сломя голову переселяться к ней. Ведь она, в конце концов, не итальянка. Они так ревнивы, что постоянно хотят наблюдать за тобой. Но…

— А что это здесь за письмо? — прервал Марио словесный поток своего друга.

— Ах, это! Это срочное письмо пришло сегодня, — вспомнил Риччи и протянул Марио через стойку конверт, прислоненный к бокалам для вина.

— Вы уже открыли? — прокряхтела Марша в этот момент перед дверью. — Можно выпить кофе?

— Входи, Марша, — рассеянно сказал Марио и начал читать.

— Проклятье, — выругался он и гневно сжал губы.

Риччи исчез на кухне, вынес кофе и нехотя поставил перед Маршей. Старая женщина налила в чашку молоко до краев и, не смущаясь, прихлебнула. Молоко питательно и не должно пропадать зря.

— Какие проблемы? — спросила она и наклонила голову, испытующе посмотрев на Марио. Ее знаменитая шляпа сползла, и Марша быстрым движением руки еле успела помешать тому, чтобы она не упала в кофе вместе с прикрепленным к ней ярко-красным пучком вишен.

— Проблемы? — повторила она свой вопрос, поскольку Марио не ответил, а только еще более мрачно уставился на письмо в своей руке.

— Да, — нехотя проговорил он.

— Расскажи-ка мне, друг сердечный, — потребовала Марша. — Может быть, я смогу тебе помочь.

— В этом ты не сможешь мне помочь, Марша, — дружески заверил Марио «женщину-мешок». — Речь идет о деньгах и о моей мечте.

— Зеленоглазая девушка?

— Нет, Марша! — Печально покачал Марио головой. — С Ширли все в порядке. Речь идет о «Монте ди Оро».

— Это что?

— «Монте ди Оро», — повторил Марио. — Это — элегантный ресторан на Манхэттене, Сорок пятая улица, Запад. Я хотел его купить.

— Черт побери!

— Да, это было бы действительно потрясающе. Но теперь хозяин пишет мне, что объявился еще один покупатель и что он больше не хочет ждать.

— Ага, — сказала Марша. — А ты еще не собрал достаточно денег.

— Точно, — подтвердил Марио.

— А сколько тебе не хватает?

— Тридцать тысяч! — Марио вздохнул.

— Я могла бы дать тебе кредит, — предложила женщина по-деловому и довольно улыбнулась ему.

— Ты? — изумился он, потом стукнул ее по плечу с улыбкой. — Спасибо, но я не мог бы его взять. Я не могу взять деньги у леди, — добавил он шутя.

Старуха пожала плечами.

— Как хочешь, друг сердечный. Но подумай еще раз хорошенько. Лучше изменить своим принципам, чем похоронить мечту.

Естественно, Марио ни минуты не размышлял о предложении Марши. Старая женщина была уже немножко не в себе. У нее не было ни одного лишнего цента, и она вряд ли могла ему помочь.

Марио пошел наверх в свою квартиру, в которой жил с матерью. Миссис Альбертини не было ни видно, ни слышно. Похоже, она уже прекратила выражать свое горе громкими всхлипываниями.

Марио поменял рубашку и позвонил еще раз владельцу «Монте ди Оро». Он хотел поторговаться, но мистер Филдинг не уступил. У Марио было еще четырнадцать дней, чтобы собрать нужную сумму. Большего времени он предоставить ему не мог.

День протекал относительно спокойно. Энджи прибыла и заняла место миссис Альбертини. Марио и Риччи работали рука об руку, и все прошло без сучка и задоринки. Но, когда они наконец закончили все дела в пиццерии, Марио был совершенно измотан, и у него было плохое настроение.

Каждую свободную минуту он размышлял над возникшей проблемой — как в течение четырнадцати дней достать недостающие тридцать тысяч долларов. И теперь, мягкой июньской ночью, он стоял на Миртл-авеню и больше всего хотел пойти спать, а вместо этого должен был идти в свою квартиру и собирать вещи. Или позвонить Ширли и сказать, что он сможет переехать только на следующий день?

Нет, решил он. Это только дало бы повод его матери снова попричитать. Переезжать надо сегодня. Марио простился с Риччи, стукнув его по плечу, пошел через темный двор к задней двери и поднялся вверх по лестнице.

Дома он быстро собрал немного личных вещей в дорожную сумку, осмотрел еще раз свою комнату и вышел. Если ему что-то понадобится, он может взять это в любой момент, бывая в Бруклине каждый день.

В это время поезда в метро ходили только раз в четверть часа. И когда он наконец оказался в вестибюле Саттон-плейс 5611, то чувствовал себя совершенно измученным, будто попытался пробежать нью-йоркский марафон, да и выглядел соответственно.

— Здесь мужчина, который хочет к вам подняться, мисс Уандер, — справился о нем портье по телефону у Ширли. — Он говорит, что его зовут Альбертини.

— Его зовут Альбертини, — сейчас же с нажимом поправила портье Ширли. — Марио Альбертини. И с этого времени он живет у меня.

— Хорошо, мисс Уандер, — поспешил заверить ее портье. — Все в порядке. — Потом он повернулся к Марио. — Можете подниматься наверх. Она сказала, что все нормально.

— Ну и великолепно, — ответил Марио сердито. Шутки ему сейчас были не по душе. Уже далеко за полночь, и ему хотелось только одного — принять горячий душ и лечь в удобную постель.

— Ну вот и ты наконец, — приветствовала его Ширли, открывая ему дверь. — Это — все? — удивилась она и указала на его дорожную сумку. — Я думала, что ты сегодня переедешь.

Прежде чем Марио смог ответить, он должен был еще отбиться от йоркширского терьера, который прыгал вокруг него как взбесившийся резиновый мяч.

— Да, да, все нормально, — устало сказал он наконец.

Ширли рано пришла домой, приготовила вино и пару лакомств. Потом удобно расположилась в своем неглиже из черного шелка и стала ждать.

Около десяти часов она поняла, что Марио, разумеется, сможет прийти только тогда, когда закроется его ресторан. А после этого ему еще нужно собрать свои вещи. Чтобы отвлечься, она попыталась смотреть скучный телевизионный фильм, едва не заснула при этом, одна выпила почти целую бутылку вина и не знала, что делать с нарастающим беспокойством.

Маленькая дорожная сумка явно ее разозлила. Почему же Марио так долго не приходил, если ему нечего было собирать?

— Где твои вещи? — спросила она еще раз, когда Марио опустился в одно из бежевых кресел и поставил дорожную сумку рядом.

— Я постепенно перевезу их сюда, — сказал он и указал на пустую бутылку из-под вина и бокал Ширли, который все еще стоял на журнальном столике рядом с диваном. — А у тебя найдется еще один бокал для меня?

— Конечно. — Ширли устроилась в углу красного кожаного дивана, на котором провела уже большую часть этого бесконечно длинного скучного вечера. — В холодильнике. Принеси и поднос. Я проголодалась.

Ширли и не думала обслуживать Марио. К тому же она рассердилась на него за то, что он даже не поцеловал ее при встрече. Казалось, он не заметил ни ее возбуждающего неглиже, ни легкого опьянения.

Марио тоже рассердился. Ему хотелось посидеть, и было бы гораздо приятнее, если бы Ширли сама все принесла. После этого ужасного дня он надеялся, что его немножко побалуют. Но он встал и пошел на кухню.

Богги буквально наступал ему на пятки. Когда Марио открыл холодильник, он увидел красиво приготовленные канапе. Ширли, очевидно, хотела устроить маленький праздник для них двоих. Он нашел также две бутылки французского шампанского. Марио улыбнулся. Она, вероятно, тоже была разочарована из-за того, что он так устал.

Марио решительно взял поднос с канапе и одну из бутылок шампанского. Вечер еще мог кончиться прекрасно. Ширли не должна разочароваться в нем, поклялся он себе и закрыл коленом дверцу холодильника. Балансируя с тяжелым стеклянным подносом на одной руке и бутылкой шампанского в другой, он отступил на шаг назад…

И как раз на лапу Богги. Терьер взвыл так, будто ему сломали сразу все кости, и одновременно метнулся в сторону, уворачиваясь от стеклянного подноса, который с грохотом и звоном упал на кухонный пол и разбился, в то время как Марио балансировал, пытаясь спасти шампанское.

Богги не стал дожидаться, чем окончатся попытки Марио сохранить равновесие, а помчался в комнату к своей хозяйке, чтобы найти у нее защиту от этого чудовища мужского рода. Перед диваном маленькая собачка резко остановилась и подняла свою отдавленную лапу, обличая Марио. При этом терьер так страдальчески смотрел на девушку, будто из-за непереносимой боли его необходимо немедленно доставить в лечебницу.

— Ах ты, бедняжка, — посочувствовала ему Ширли и бросила уничтожающий взгляд на Марио, который как раз вышел из кухни, с триумфом неся в высоко поднятой руке бутылку с шампанским. — Ты его раздавил.

— Это как еще посмотреть, — безмятежно засмеялся Марио. Он и представить себе не мог, что Ширли рассердится из-за небольшого несчастного случая на кухне.

Но Ширли была очень недовольна. Она злилась на все, включая и его неловкость с аппетитными канапе. К тому же Марио так плохо обошелся с ее маленькой собачкой. Этого она ему не могла простить.

— Что это значит? Как это понимать? — спросила она с угрозой в голосе.

— Он кинулся мне под ноги, — объяснил Марио и попробовал открыть бутылку. — Нарочно или нет, давай оставим это. Во всяком случае, он уничтожил нашу еду. Я думаю, что бутербродики с икрой теперь могут понравиться только собаке.

— Надеюсь, ты не хочешь этим сказать, что Богги нарочно подсунул лапу тебе под ногу, чтобы ты на него наступил? — со злостью фыркнула Ширли и поднялась с дивана.

— Ширли, что на тебя нашло? — изумленно спросил Марио, заметив наконец что она серьезно разозлилась. — Просто не повезло. Ты же не думаешь, что я нарочно на него наступил.

— Я не знаю, что должна думать об этом, — заявила Ширли, и только теперь Марио заметил, что ее язык немного заплетается. Она выпила больше, чем следовало. Может быть, этим и объяснялось ее странное поведение.

— Ты можешь лечь спать в комнате для гостей, — высокомерно сказала Ширли, схватила свою собачку и прошла в спальню с чувством непоколебимого достоинства, захлопнув за собой дверь.

В этот момент из бутылки, которую Марио все это время придерживал пальцем, с громким хлопком вылетела пробка.

— А дальше что? — пробормотал Марио и поставил бутылку на стол. Один он не будет пить шампанское. Ему совершенно все равно, дорогая это вещь или нет. Он взял свою дорожную сумку и отправился на поиски комнаты для гостей.

Ширли неподвижно стояла в спальне, все еще держа Богги на руках, и прислушивалась. От звука вылетевшей пробки она вздрогнула. Услышав, что Марио что-то пробормотал, она нахмурилась, не разобрав, что он сказал. Потом она ждала, что он постучит. Но Марио не постучал.

— А дальше что? — спросила себя Ширли. Терьер на ее руках начал царапаться, она опустила его на пол и пошла к кровати. Пусть Марио делает все, что хочет! Для нее вечер закончился.

На следующее утро Марио встал очень рано и ушел до того, как Ширли проснулась. На этот раз он хотел попасть на Миртл-авеню еще до Риччи. Ведь он обязан своему другу за эти два последних дня. Кроме того, около одиннадцати часов он должен быть в своем банке, так что Риччи снова придется целый день заниматься рестораном.

На этот раз поездка на метро не была столь обременительной, поскольку час пик еще не начался. Марио решил в будущем ездить пораньше, если для него вообще существовало будущее с Ширли. После неудачного вчерашнего вечера он вовсе не был в этом уверен. В течение дня он позвонит ей и попробует все уладить.

— Черт побери! Так рано и уже здесь? — приветствовал его Риччи, который уже вовсю работал на кухне, когда Марио около девяти вошел в пиццерию.

— Да, — только и сказал Марио. Его одолевали мысли о предстоящем разговоре в банке.

— Сегодня ты выглядишь неплохо выспавшимся, — поддразнил его Риччи и заговорщически подмигнул.

Миссис Альбертини, которая как раз в этот момент спускалась из своей квартиры, избавила Марио от необходимости отвечать. Он сразу понял, что мать примирилась с фактом его переезда и будет лучше не напоминать о споре накануне.

— Думаю, что сегодня надо приготовить таглиателле миста и инсалада капричиоза, мама, — тотчас перешел он к делу.

Миссис Альбертини приветливо улыбнулась ему, кивнула и принялась за работу. Они трое снова были хорошо сыгранной командой. В пиццерии «Данте» все шло своим чередом. И, когда Марио около одиннадцати объявил, что на некоторое время должен уйти, никто не спросил, что именно он намеревается сделать.

В банке Марио натолкнулся на непробиваемую стену, хотя ничего другого и не ожидал. Несколько месяцев тому назад он уже вел переговоры о получении в кредит недостающих ему тридцати тысяч долларов, но чиновник, отвечающий за кредиты, не хотел раскошеливаться. Ипотека — да, и никаких других денег!

Расстроенный Марио возвратился в ресторан. После того как наплыв посетителей во время ленча закончился, он присел вместе с Риччи. Миссис Альбертини поднялась наверх немного отдохнуть, и мужчины остались одни.

— Что случилось, Марио? — спросил Риччи через некоторое время. — Ты выглядишь удрученно.

— Так и есть, — устало кивнул Марио.

— Может, скажешь, что тебя волнует?

— Скажу, поскольку теперь так или иначе все кончено. — Марио пожал плечами. — У меня была мечта, — начал он и впервые рассказал о ресторане на Манхэттене, в котором хотел работать вместе со своим другом.

— Но, Марио, — удивился Риччи, внимательно его выслушав, — почему ты раньше не рассказывал об этом? Я совсем не хочу на Манхэттен.

— Ерунда, Риччи! Там — дела. Там на улице валяются деньги и только ждут, чтобы их взяли.

— Деньги — это не все!

— И тем не менее, — сказал Марио и опустил голову. — Из-за паршивых тридцати тысяч я могу похоронить свою мечту.

— Но есть и другие рестораны, — попробовал утешить его Риччи.

Но Марио удрученно покачал головой.

— Ни одного такого, как «Монте ди Оро». Ты должен его увидеть. Там прекрасное оборудование, а кухня полностью модернизирована. Ты можешь обходиться двумя поварами и одним или двумя помощниками. Все блестит хромом, и там есть стойка из красного дерева. Да, скажу я тебе…

— Ты хочешь высоко подняться, Марио.

— А ты — нет? — удивился Марио.

— Не так, как ты, — серьезно ответил Риччи. — Я родился и вырос здесь, в Бруклине. Я знаю здешних людей, и они мне нравятся. Они не такие высокомерные, как те, на Манхэттене. Там царит Молох. Либо ты жрешь, либо тебя. Нет, я счастлив здесь, в Бруклине.

— Мы так давно знакомы, но теперь мне кажется, что я тебя не понимаю, — пробормотал Марио. — У тебя вообще нет никакого честолюбия?

— С честолюбием это не имеет ничего общего, — заявил Риччи. — Речь идет о том, чего ты вообще ждешь от жизни. Я — обыватель и доволен этим. Ты — другой. Ты всегда будешь другим. Уже из-за того, что учился в колледже.

— Ерунда, Риччи, — резко возразил Марио. — Я только хочу идти вперед, добиться успеха.

— Я тоже это имею в виду. Для меня было бы успехом, получить такой ресторан, как «Данте». Для тебя этого недостаточно.

— Да, недостаточно, — признал Марио и уставился на простую в красную клеточку скатерть. Нет, ему этого совершенно недостаточно. На его столах должны лежать скатерти из камчатой ткани, серебро и прекрасный фарфор. И все это было включено в продажную цену за «Монте ди Оро».

— А ты не можешь взять в долг деньги, которых тебе недостает, у своей новой подружки, — спросил Риччи, глядя в несчастное лицо друга.

— Исключено, — возмущенно прервал Марио.

— Но между вами определенные отношения, — упорствовал Риччи. — Она — деловая женщина. Она может найти нужную сумму. Спроси ее, по крайней мере.

— Об этом не может быть и речи, — отрезал Марио. — Только не от Ширли. Я не могу стоять перед ней как нищий. Нет, лучше вообще отказаться от этой затеи.

— Это будет непросто, — напомнил ему Риччи.

Марио кивнул и с итальянским темпераментом перечислил все преимущества «Монте ди Оро».

— Тебе не нужно меня убеждать! — Риччи слегка улыбнулся. — Я бы с радостью одолжил тебе деньги, если бы они у меня были. Тебе нужно найти кредитора.

— В банке я уже был, — сказал Марио безнадежно. — Несколько раз. Здесь ничего нельзя сделать.

— Существуют и другие источники, — задумчиво проговорил Риччи.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Марио. — Денежные акулы?

— Ну да, — кивнул, размышляя, друг. — Это немного рискованно. Но ты ведь уверен, что добьешься успеха с этим новым рестораном. Если будешь своевременно расплачиваться, то это совершенно не опасно.

— А ты не знаешь адреса?

— Нет. Но я знаю одного соседа, который знаком с братом довольно влиятельного человека. Если хочешь, я могу поговорить.

— Мафия?

— Я думаю, нет, — сказал Риччи. — Но кто это может знать?

— Никто. — Марио мрачно махнул рукой. Ему этот путь не подходил. — Можно, конечно, поговорить с этим типом.

— Хорошо. — Риччи кивнул, и тема была закрыта.

После обеда, во время кратких пауз, которые выдавались в водовороте дел в пиццерии, Марио пытался связаться с Ширли по телефону. Но каждый раз трубку брала Берта. Ширли то была на важном заседании, то на занятиях, то еще где-то.

— Мы вам перезвоним, мистер Альбертини, — пообещала Берта, проникаясь к нему сочувствием. Но Марио это не устраивало. Ширли могла позвонить как раз в тот момент, когда у него было много дел, и тогда разговор пошел бы совсем не так, как он бы этого хотел. Нет, в таком случае лучше подождать до вечера.

6

Марио закончил рано. Он поцеловал мать в обе щеки, кивнул Риччи на прощанье и ушел. Тот не задавал никаких вопросов и не устраивал дискуссий.

Миссис Альбертини вела себя, как обычно. Она всегда знала, когда должна молчать, если слова были лишними. Но, даже не демонстрируя сыну своего отношения к происходящему, она по-прежнему не одобряла его.

Ширли ожидала Марио в платье для коктейлей, с тщательно причесанными волосами и соответствующим макияжем. Он посмотрел на нее удивленно, осторожно обнял и поцеловал в накрашенные губы.

— Ты выглядишь так, что дух захватывает, принцесса, — сказал он. — Мы куда-нибудь идем?

— Да, я должна идти на коктейль. — Ширли посмотрела на часы. — И очень хотела бы, чтобы ты пошел со мной. Хочу представить тебя моим друзьям. Поэтому и ждала тебя.

— Но у меня нет смокинга. — Он с удовольствием сделает для нее это одолжение.

Ширли, казалось, была в прекрасном настроении. Значит, все недоразумения предыдущего дня забыты?

— Теперь есть, — засмеялась Ширли и потащила его в спальню. Там, на водяной кровати, для него был приготовлен элегантный, черный как ночь смокинг и подходящие к нему туфли, рубашка и бабочка. Ширли даже подумала о шелковых темно-синих носках. На комоде стояла его дорожная сумка, которую она принесла из комнаты для гостей. Итак, его извинили по всей форме.

— Ну? Он тебе нравится?

— Великолепно, Ширли, — сказал с воодушевлением Марио и начал раздеваться. — Я буду готов через пять минут.

— Прекрасно! — Она обрадовалась и схватила на руки Богги, который танцевал вокруг Марио, приглашая его поиграть. — Я избавлю тебя от этого проказника и велю портье поймать такси, — сказала она и исчезла в другой комнате.

Марио, насвистывая одну из своих любимых арий, еще раз побрился и переоделся. Он радовался, что Ширли хочет представить его своим друзьям. Это был хороший знак. И она вполне могла гордиться им. Получить бы ему еще «Монте ди Оро». Четырнадцать дней — все-таки четырнадцать дней. За это время многое может произойти. Он где-нибудь достанет деньги.

Ширли с восхищением присвистнула, когда он вышел из спальни. Она сидела с Богги на диване, положив длинные стройные ноги на журнальный столик, и короткая широкая юбка открывала бедра.

— В этом смокинге ты выглядишь сногсшибательно, — сказала она и хотела встать. Но, быстро сделав два больших шага, Марио оказался около нее.

— Давай заставим твоих друзей еще немного подождать? — предложил он тихим голосом и хотел ее обнять.

— Нет, пойдем, — сказала Ширли и отстранила его руки. Его прикосновение и взгляд сразу ее возбудили. Но она действительно хотела попасть на этот коктейль. Для нее это было очень важно, она собрала все свои силы и поднялась.

— Жаль, — вздохнул Марио и пошел за ней следом.

Прием проходил в «Шерри Нетерленд» — одном из самых элегантных отелей Манхэттена. Марио наслаждался солидной атмосферой и прекрасным обслуживанием. Прием устроил знаменитый фабрикант кожаных товаров, а гости были преимущественно из отраслей, работающих на моду.

Ширли познакомила Марио с бесчисленным количеством людей, имена которых он едва ли смог запомнить. Пару раз они танцевали и флиртовали друг с другом, но в конце концов Марио заскучал. Он обрадовался, когда часа через два Ширли предложила пойти в бар с двумя другими парами, где они, по крайней мере, могли бы спокойно побеседовать.

Но и из этой беседы почти ничего не получилось. Разговор вертелся вокруг моды и моделей. Все друзья Ширли были из одной команды, а Марио не очень в этом разбирался.

— Ужасный разговор на узкоспециальные темы, не правда ли? — спросил его Сэм, худой седой мужчина лет шестидесяти, закупщик ведущего универмага на Пятой авеню.

— Я в этом не много понимаю, — признал Марио.

— Мы должны идти, — вмешалась Ширли с самой милой улыбкой, которую он когда-нибудь видел. Она, очевидно, заметила, что ему не слишком весело, и больше не хотела испытывать его терпение.

Однако у Ширли была и другая причина торопиться домой. Она мечтала наконец побыть вдвоем с Марио. Она его продемонстрировала и была горда тем, каким очаровательным он мог быть в обществе. Но она также почувствовала и напряжение между ними. Мимолетные поцелуи, которыми они обменивались во время танцев, их не удовлетворяли, а только еще больше возбуждали.

Когда они вошли в квартиру Ширли, она сразу же бросилась к Марио, обняла его и бурно начала целовать.

— Ты был чудесен, — пробормотала она между двумя поцелуями. — Я в тебя влюбилась еще больше, чем вчера. Все мои подруги мне завидовали.

— Ну, это великолепно. — Марио добродушно засмеялся и потащил Ширли за собой в спальню. Он тоже не хотел больше ждать.

Через несколько мгновений смокинг, взятый напрокат, лежал на полу, покрытом темно-коричневым ковром, а рядом — шелковое платье Ширли с глубоким вырезом и короткой плиссированной юбкой.

Ширли сама разделась, так она торопилась оказаться в объятиях Марио. Когда он к ней подошел, ее тело подалось ему навстречу. Она порывисто прижала его к себе. Она стонала и вскрикивала, всем телом дрожа от возбуждения. Это наслаждение самой высокой пробы.

Марио был на верху блаженства, не переставая удивляться, как это чудесно — обладать Ширли. Казалось, что она создана для него. Все, что требовалось для счастья, она давала ему с избытком.

Потом они тихо лежали рядом, лишь пальцами касаясь друг друга. И вновь предались любви, наслаждаясь своей близостью. Раздражение вчерашнего дня было полностью забыто. Оба избегали этой темы. Зачем об этом говорить, если они так хорошо понимают друг друга. Крепко обнявшись, они заснули.

В середине ночи Ширли проснулась и прижалась к Марио. Ей еще никогда не встречался человек, к которому она чувствовала бы такое безграничное доверие. Она даже спала спокойнее и крепче, лежа в его объятиях.

— Принцесса, — пробормотал Марио, и Ширли была счастлива, счастлива, счастлива.

* * *

Марио и Ширли любили друг друга. Но их совместная жизнь принесла с собой и бесчисленные трудности. Если Ширли не хотела выходить одна, то должна была ждать, когда Марио вернется из Бруклина и сможет ее сопровождать. Из-за этого она постоянно опаздывала на вечеринки к друзьям или дискотеку.

— Я больше не хожу в театр, — пожаловалась однажды Ширли. — Разве у тебя не бывает ни одного свободного дня? Каждому человеку нужен хотя бы один свободный день.

— У меня он тоже есть, — сказал Марио. — Но только день. А вечером я занят.

Для него новая жизнь также была полна проблем. Он хронически не высыпался. А поездки на метро отнимали все нервы. Кроме того, он еще не окончательно похоронил свою мечту. И нетерпеливо ждал, когда Риччи сведет его с человеком, который может дать деньги в долг.

— Он ждет нас в обед, — объявил наконец однажды утром Риччи. — Это — мистер Фернуччи, Ридж-бульвар.

— Великолепно, Риччи! — Марио взволнованно посмотрел на часы. Надо ждать еще три часа, прежде чем они смогут туда пойти.

— Не радуйся слишком рано, — предостерег его друг. — Фернуччи, наверное, очень крутой парень. Кто знает, какие условия он поставит.

— Это все равно, — отмахнулся Марио. — Я готов ко всему. Каким-то образом я должен достать деньги. И это всего лишь тридцать тысяч долларов. Я смогу вернуть этот долг за полгода. Без проблем.

Марио извелся от нетерпения, но наконец пришло назначенное время, и они отправились на встречу на Ридж-бульвар. Риччи ощущал в душе нарастающее беспокойство, тем не менее в два часа они были на месте.

— Вот это да! — удивленно протянул Марио и с недоверием осмотрел ресторан.

Нельзя сказать, что это заведение располагает к себе. Оба окна были занавешены плотными гардинами, а перед входной дверью виднелась решетка. Надпись на двери оповещала, что здесь находится клуб-ресторан любителей винограда Бруклина.

— Маскировка, — сказал Риччи. Он выглядел подавленным и тревожно осматривался, будто за обшарпанными фронтонами домов на этой безлюдной улице его подстерегала опасность.

— Ну, тогда пошли, — бодро предложил Марио и заставил себя энергично потрясти решетку.

На одном из окон мужская рука немного отодвинула штору в сторону, и появился мрачный тип. Брови на его лице вопросительно поднялись.

— К мистеру Фернуччи, — громко крикнул Марио, чтобы его смогли понять в забаррикадированном ресторане.

— Не так громко, — испуганно прошипел Риччи и еще раз нервно осмотрелся.

* * *

Штора снова опустилась. Они услышали, как в замке повернулся ключ, потом открылась дверь, и появился хмурый мужчина. Он поднял решетку, и Марио с Риччи вошли внутрь.

Ресторан был мрачен и очень скупо оборудован. У стойки стояли несколько мужчин и пили кофе. Все они повернулись к Марио и Риччи и молча уставились на них. Атмосфера была явно враждебной.

«Друзья винограда!» — подумал Марио. Друзьями людей они, во всяком случае, не были.

— Проходите, — грубо сказал Риччи и Марио хмурый мужчина и указал на стенку в задней части ресторана, которая не доходила до потолка. В ее середине находилась вращающаяся дверь.

— Риччи Карлетто, — приветствовал их маленький толстый мужчина, когда они вошли в заднюю комнату. Он сидел за простым деревянным столом, перед ним стояла тарелка со спагетти с соусом, и, положив вилку на стол, он широким жестом пригласил Марио и Риччи присоединиться.

— Садитесь, люди, садитесь, — сказал он игриво. — Наконец-то я познакомлюсь с Риччи Карлетто. Твой дед был нашим. Ты это знаешь? Прекрасным человеком был твой дед.

— Нет, я этого не знал, мистер Фернуччи. — Риччи покачал головой и бросил смущенный взгляд на Марио.

— Так это твой друг Марио Альбертини, — констатировал толстяк. — Он готов предложить мне дельце. Это так?

— Ну да, собственно говоря… — Риччи хотел объяснить, что Марио, в общем-то, собирается занять деньги, но Марио резко прервал его:

— Да, я хотел бы предложить вам дело, мистер Фернуччи, — заявил он. — Мне нужно тридцать тысяч долларов. Я готов заплатить вам двойные проценты по сравнению с теми, которые с меня взял бы банк. И я обязуюсь вернуть эту сумму в течение полугода.

— Очень хорошо, мистер Альбертини. — Мужчина дружелюбно улыбнулся. «Слишком дружелюбно», — подумал Марио. — Просто здорово.

— Вы согласны? — спросил Марио и удивился тому, как легко все получилось.

— В принципе, да, — кивнул мистер Фернуччи. — Мы только должны обсудить пару деталей.

— Пожалуйста, — согласился Марио, напряженно ожидая, чего еще захочет Фернуччи.

— Вам нужны деньги, чтобы купить ресторан на Манхэттене, мистер Альбертини? — спросил толстяк и накрутил спагетти на свою вилку.

— Да, это так. — Зачем Фернуччи хотел получить от него подтверждение? Ведь совершенно очевидно, что он полностью обо всем информирован.

— Прекрасный солидный ресторан «Монте ди Оро», — похвалил толстяк. — У вас будет хороший оборот.

— Надеюсь.

— Вам будут нужны надежные поставщики, — продолжал Фернуччи и задумчиво кивнул. — Один поставщик — все из одних рук, как вы думаете?

— Я… я не знаю, куда вы клоните, — осторожно ответил Марио. Но где-то в глубине души появилось подозрение, что он очень хорошо его понял.

— Ах, не прикидывайтесь, Альбертини, — отмахнулся мафиозо. Его голос стал резким. Но широкая жизнерадостная улыбка тут же сменила злобное выражение на его лице, и он спокойно продолжил свою трапезу. — Вы — образованный человек, юрист, насколько я знаю. Если я предлагаю вам договор поставки, то вы прекрасно понимаете, что имеется в виду.

— Вы диктуете цены, и, таким образом, я плачу еще и сверх процентов за взятые в долг деньги, — обобщил Марио суть переговоров. Он был зол на снисходительный, менторский тон мафиозо и на само предложение. В такие дела он не хотел впутываться. Это означало бы, что он никогда не избавится от этой пиявки. Они не выпустят из своих когтей «Монте ди Оро», даже если он полностью выплатит свой долг.

— Кстати, о процентах, — спокойно продолжал кредитор, будто и не услышал упрека Марио. — В своих расчетах вы их несколько занизили. Мы требуем, в отличие от банковских, — четырнадцать процентов, и ежедневно, а не в год.

Марио поднялся. Его темные глаза блестели от гнева. Риччи беспокойно заерзал на стуле. Он чувствовал, что Марио сейчас взорвется, и хотел его предостеречь, но не знал как. Фернуччи мог стать опасным, если его разозлить. Риччи ругал себя за то, что привел сюда Марио.

— Вы — бессовестный ростовщик, Фернуччи, — рявкнул Марио, сжав кулаки и угрожающе наклонившись вперед.

Риччи вскочил и схватил его за руки.

— Вставай, мы уходим! — сказал он решительно и продолжил, обернувшись к мистеру Фернуччи: — Извините, мистер Фернуччи. Мы не должны были зря отнимать у вас время.

Марио стряхнул руку Риччи, выпрямился и прежде чем повернуться и гордо прошествовать к вращающейся двери, бросил на толстяка еще один уничтожающий взгляд. Но в дверях вдруг появились двое мужчин из тех, что были у стойки. Они вопросительно смотрели на своего босса.

— Нет, ребята! — Фернуччи покачал головой. — Пропустите обоих. За нами долг перед дедушкой Риччи Карлетто. Он был один из наших. Один промах мы простим его внуку. Но если он снова притащит к нам такую вошь, такое неизвестно откуда взявшееся крысиное дерьмо, наше терпение закончится.

Голос Фернуччи становился все более громким и угрожающим. Марио, услышав эту брань, хотел еще раз повернуться, но для Риччи было уже достаточно. В волнении он грубо рванул его и вытащил вон.

— Я тебя предупреждал, Марио, — заговорил он на улице. — Это опасно. Лучше было бы его не злить.

— Это он меня разозлил, этот самоуверенный толстяк, — разъярился Марио и попытался было вернуться в ресторан, у входа в который все еще стояли два мрачных типа и смотрели на них.

Риччи силой удержал друга.

— Не будь идиотом, Марио. Он может тебя…

— Да, он может меня, этот парень из мафии, которого пора сдавать в утиль. Нужно натравить на него ФБР…

— Марио, заткнись! — умолял Риччи в отчаянии. — Я не хочу никаких разборок.

— Из-за твоего дедушки, не так ли? — презрительно осведомился Марио. — Он тоже принадлежал к ним, к этому достойному обществу. Может, и ты к нему принадлежишь?

Для Риччи это уж было слишком. Он отпустил Марио и пошел к метро. Если Марио не образумится, он ему вряд ли сможет помочь.

— Риччи, Риччи, — закричал Марио и поспешил вслед за другом. — Извини, Риччи, я не хотел тебя обидеть. И твоего дедушку тоже.

— Все в порядке, — пробормотал Риччи, спеша затеряться в недрах метро. Он стремился исчезнуть из поля зрения бруклинских друзей винограда и как можно быстрее забыть об их существовании.

Марио сидел, опустив голову. Его последняя надежда лопнула как мыльный пузырь. Он не знал, что делать дальше. Все время после обеда он находился в раздраженном состоянии. Вечером его настроение также не улучшилось. Ни старая Марша, никто другой из его постоянных гостей не могли вызвать у него улыбку.

— Ты что, поссорился со своей девушкой? — спросила миссис Альбертини у сына, в очередной раз попросив его не швырять гостям тарелки с едой с такой силой.

— Нет, — односложно ответил он и закрыл за собой кухонную дверь. Больше всего ему хотелось побыть сейчас одному. Но об этом можно было лишь мечтать. Только по дороге домой он наконец обрел покой. Сидя в полупустом вагоне и размышляя, чуть было не проехал станцию, глубоко погрузившись в свои мысли.

Была уже почти половина одиннадцатого, когда Марио открыл дверь в квартиру Ширли. Он уже перевез на Манхэттен почти все свои вещи и считал пентхауз своей квартирой.

— Ну вот и ты наконец, — радостно приветствовала его Ширли и обняла за шею. — Нас пригласили на премьеру последнего произведения Нейла Симонса. Мы должны поторопиться. Пойдем. Твой смокинг уже готов.

— Иди одна, Ширли, — устало попросил Марио. — У меня сегодня неподходящее настроение.

— Но там будут все! — возмутилась Ширли. На ней было черное вечернее платье с глубоким вырезом, а волосы уложены в высокую прическу. Милые мелкие локоны обрамляли ее лицо.

— А я — нет, — решил Марио и снял ее руки со своего затылка.

— Мы можем там пробыть недолго…

— Ты можешь идти и оставаться там столько времени, сколько пожелаешь, — сказал Марио. Это прозвучало более резко, чем он хотел.

Ширли немедленно завелась.

— Если бы я хотела пойти одна, то уже давно бы ушла! Я специально тебя дожидалась. А теперь ты хочешь бросить меня на произвол судьбы!

— Я тебя не бросаю на произвол судьбы, — вскипел Марио. — Я только не хочу идти на какую-то дурацкую премьеру.

— Это не какая-нибудь, а премьера Нейла Симонса, — заявила она высокомерно. — Надеюсь, ты знаешь, кто такой Нейл Симонс?

— Пусть он будет хоть президент Соединенных Штатов, — бросил Марио и протиснулся мимо Ширли в комнату. — Я остаюсь дома.

Ширли гневно сверкнула своими зелеными раскосыми глазами, когда он сел в кресло и снял с ног туфли. Она на самом деле была разочарована. Она заранее радовалась этому вечеру, и теперь Марио все испортил.

— Ты себя ведешь как домашний тиран, — начала она. — Ты бы предпочел сидеть здесь в тапочках и смотреть телевизор. Ты — лентяй, зануда…

— Я могу отсюда уехать, если так действую тебе на нервы, — предложил Марио, и у Ширли перехватило дыхание.

— Ты это можешь чертовски просто сделать, — вскипела она по-настоящему. — Если я говорю то, что тебя не устраивает, можешь отправляться сейчас же. Делай, что хочешь. Я, во всяком случае, уезжаю в театр.

Она повернулась на каблуках и исчезла.

Марио слышал, как яростно хлопнула дверь, и наступил покой. Такой полный покой, о котором он мечтал весь день. Он встал, принес себе из кухни виски со льдом и включил телевизор.

Богги, который во время ссоры испуганно забился в угол, медленно подошел поближе. А так как Марио совершенно не обращал внимания на маленькое животное, он уселся у его ног и внимательно и вопросительно взирал на него снизу вверх.

Марио смотрел на экран телевизора, но совершенно не воспринимал того, что там происходит. Он сожалел о бессмысленной ссоре с Ширли. Не надо было ничего говорить о своем переезде. Он явно переборщил и не мог понять, что на него нашло. Он должен извиниться перед Ширли.

Богги тихо заскулил и положил свою лапу на ногу Марио. Марио наклонился и взял маленький меховой комочек на колени. Богги сейчас же попытался лизнуть его в лицо.

— Да, мой маленький, ты хочешь меня утешить, — нежно пробормотал Марио. — Мне это вовсе не помешает, после того как твоя хозяйка так со мной обошлась, да еще и оставила меня.

Он еще немного посидел в кресле и отправился в постель. Он крепко спал, когда Ширли пришла домой. Ее плохое настроение испарилось. Она прекрасно повеселилась и устала. Она тихо разделась и голая скользнула к Марио в постель. И почему они только спорили? На самом деле не существует ничего важного, что могло бы встать между ними, подумала она, погружаясь в сон.

Марио разбудил ее на следующее утро, принеся свежеприготовленный кофе и тост с ветчиной и яйцами. Ширли вся засветилась.

— Я сейчас все это съем, — оживленно пообещала она. — У меня в желудке только шампанское. Там лились потоки шампанского, но есть было абсолютно нечего.

— Я хочу попросить у тебя прощения, Ширли, — сказал Марио и сел к ней на край кровати.

— Ах, об этом и говорить не стоит, — остановила она его. — Ты просто устал.

— Я был очень расстроен, потому что у меня серьезные проблемы, — объяснил Марио.

— Проблемы?

— У меня осталось всего четыре дня, чтобы собрать тридцать тысяч долларов. Иначе владелец продаст «Монте ди Оро» другому покупателю.

— Ах ты, господи! — Ширли засмеялась и с удовольствием откусила кусок тоста. — Я пойду в банк и возьму для тебя эти деньги. Для агентства «Уандер» я всегда могу получить такой кредит.

— Для агентства «Уандер», может быть, но не для Марио Альбертини.

— Ты получишь кредит у меня, — настаивала Ширли, не понимая, что Марио никогда не примет от нее эти деньги.

— Я никогда их у тебя не возьму, Ширли, — решительно заявил он.

— Но я тебе даю их только в долг.

— Даже в долг! Ты — женщина, которую я люблю.

— Не будь таким глупым, одно не имеет никакого отношения к другому, — упорствовала Ширли.

— Нет, Ширли. На самом деле — нет.

— Это — просто упрямство. — Ширли отодвинула в сторону поднос с завтраком. — Теперь послушай. Если ты…

— Не трудись, — прервал ее Марио. — Я этого не сделаю.

— Но ведь тогда ты сможешь совершить прыжок из Бруклина на Манхэттен. Нельзя иметь такие сумасшедшие принципы, если хочешь добиться успеха. — У Ширли возникло ощущение, что их вчерашний спор был весьма безобидным по сравнению с тем, что теперь начиналось.

— Но у меня есть собственное представление о достоинстве, — упорствовал Марио. — Мужчина должен блюсти свои принципы и свою гордость, иначе он покатится вниз.

— Мужчина должен это, мужчина должен то, — передразнила Ширли с раздражением. — Все это ерунда. Старомодная чепуха. Ты что, думаешь, что я не должна была идти на компромиссы, пока раскачала агентство? Нельзя быть слишком щепетильным.

— Твои компромиссы меня не интересуют, — ледяным тоном сказал Марио. Внутренне он весь кипел от ревности. Что это были за компромиссы? Взяла ли она, например, деньги от какого-то мужчины, с которым тогда была в связи? Или что она хотела сказать? Разве она не понимает, что речь идет о его чести?

— Не будь таким упрямым, — попросила Ширли. — Ведь на карту поставлена твоя мечта. Прими мое предложение без всяких условий.

— Никаких условий? Это великолепно! — раздраженно прервал Марио. — А какие условия ты хотела бы мне поставить?

Терпение Ширли лопнуло.

— Убирайся! — закричала она и указала пальцем на дверь. — У меня нет никакого желания снова с тобой спорить. Я тебе сделала предложение. Если ты не хочешь его принять, то оставь меня в покое.

Марио молча вышел из комнаты. Ширли выскочила из кровати, пошла в ванную и закрыла за собой дверь. Получился совершенно дурацкий спор. Они еще и месяца друг друга не знают, а дело уже доходит до таких ссор.

Ширли сделала такой холодный душ, какой только могла выдержать, чтобы успокоить свои расходившиеся нервы. Когда она вытиралась пушистым полотенцем, ее соски напряглись и отвердели. Она подумала о Марио. Для чего же эти споры?

— Марио! Марио! — закричала она и помчалась, завернувшись в банное полотенце, искать его по квартире. Но Марио уже ушел. В пепельнице на маленьком секретере рядом с входной дверью лежал его ключ.

Ширли кинулась к стенному шкафу в передней. Там стояли его чемоданы и дорожная сумка. Сумки не было, как и его личных вещей, которые валялись в разных местах по квартире.

Ширли села на кухонный табурет и уставилась в окно. Марио ушел. Оставил ее. Он разозлился из-за этого ничтожного бессмысленного спора и больше никогда не вернется.

Она заметила, что плачет, сердито вытерла слезы и распрямила плечи. Если он не вернется, тогда лучше, что разрыв произошел именно сейчас, в начале их отношений. Значит, он любит ее не так, как она его. В этом случае, так или иначе, для них обоих нет никакого будущего.

Теперь Ширли не могла больше сдерживать слезы. Гнев, разочарование и грусть — все в ней перемешалось. Всхлипывая, она помчалась в спальню и бросилась на кровать.

Прошло довольно много времени, прежде чем она смогла успокоиться. И даже Богги, который прыгнул к ней в постель и беспрестанно тыкался в нее мордочкой, не смог отвлечь ее от горя. Она слышала, что в соседней комнате звонит телефон, но не реагировала.

Потом она вдруг подумала, что, может быть, Марио пытался до нее дозвониться, чтобы извиниться за свое исчезновение и грубый тон, которым разговаривал с ней. Она с надеждой сняла трубку, но это был не Марио, а Берта, которая хотела узнать, когда Ширли придет в агентство.

— Я уже в пути, — заверила Ширли и постаралась скрыть слезы в своем голосе.

— Что случилось, — тем не менее сейчас же спросила Берта. Он нее Ширли ничего не могла утаить. — Ты плачешь?

— Нет, нет, все в порядке, — ответила Ширли и заставила себя, подавив всхлипывания, рассказать подруге печальную историю о конце своих отношений с Марио.

7

Марио был в ярости. За всю свою жизнь он еще никогда не был так зол. Сначала этот гангстер из мафии и его оскорбления, потом Ширли! Неужели она на самом деле воображает, что поможет ему, милостиво одолжив паршивые тридцать тысяч долларов?

И зачем надо было хвалиться, что для нее очень легко раздобыть столько денег? И потом ее утверждение, что он никогда не совершит прыжок на Манхэттен, если не захочет идти на компромиссы. Для кого же было важнее, чтобы он выбрался из Бруклина? Для него или для нее? А могла бы она принять его в качестве владельца маленькой пиццерии в Бруклине?

«Монте ди Оро» был мечтой Марио. Но он был горд и своим теперешним делом. Зарабатывать свои деньги в Бруклине вовсе не позорно. Он никому не должен ни единого цента. Риччи, его мать и он неплохо живут за счет этого маленького ресторана. Он мог гордиться тем, во что превратил пиццерию «Данте» после смерти своего отца.

Но он хотел пойти дальше. Он мечтал о Манхэттене. Но это никак не умаляло его нынешнего положения. Когда-нибудь он сделает это, не важно, сколько времени придется ждать. Но он сделает это без помощи Ширли. Она обошлась с ним так покровительственно, что Марио просто закипал, как только начинал думать об этом. Нет, он не позволит ни одной женщине так обращаться с Марио Альбертини. Включая и Ширли Уандер.

Ширли все время втайне надеялась на звонок Марио. Она не могла сконцентрироваться и была очень несчастна. Берта делала вид, будто не замечает, что происходит с Ширли. Она хорошо понимала, что Ширли нужно время, чтобы обратиться к ней за советом или утешением. Берта ждала.

В агентстве «Уандер» все протекало довольно спокойно. Фил Карпер пришел в себя и преподавал, как обычно. Близнецы Крис и Грит получили приглашение в Голливуд, и Ширли была рада, что обе спорщицы воевали друг с другом далеко от нее.

Юная Патти пользовалась большим успехом во время первых съемок и из своего первого скромного гонорара уже вернула деньги за фото у Консигмы.

Новый учебный курс, который был начат несколько недель назад, был как раз таким, как и рассчитывали, и Ширли могла бы почувствовать себя довольной и уверенной. Но это было не по ней. Она страдала именно из-за отсутствия проблем и кризисов, которые помогли бы ей отвлечься от разрыва с Марио, который не давал ей покоя.

Ширли была зла на себя за то, что не могла забыть этого человека — никак не могла. По вечерам она часами лежала без сна и тосковала о нем. Ей только и оставалось, что вспоминать о прекрасных часах, проведенных с Марио. Она уже и думать забыла о причине, приведшей к ссоре.

Даже маленький терьер Богги, который всегда так подбадривал Ширли, теперь только напоминал ей о любимом. Как мило Марио играл с ним! Да и собаке не хватало высокого темноволосого мужчины с итальянским темпераментом.

Даже во время утренней пробежки Ширли не могла освободиться от мучивших ее воспоминаний. Естественно, она избегала Бруклинского моста, потому что боялась случайно встретить там Марио, но не могла отказаться от бега по берегу Ист-Ривера.

Утешение и возможность отвлечься пришли с той стороны, откуда Ширли меньше всего ожидала их получить.

Однажды Берта решила, что пора действовать. Она больше не могла безучастно смотреть на страдания Ширли и обратилась за помощью к Филу, визажисту. Если у самого Фила не было проблем, то он мог быть весьма чутким и надежным человеком. Решив, что Ширли совершенно необходимо немного отвлечься и развлечься, Фил пообещал Берте об этом позаботиться.

Ширли была немного удивлена, когда Фил пригласил ее на вечеринку. Но он был так очарователен и так настойчив, что она, к своему крайнему удивлению, в конце концов, согласилась пойти с ним и его другом Джеком.

Вечер начался в переполненном баре на Второй улице, хотя и элегантном, но немного сумасшедшем. Ширли еще никогда не видела в одном месте столько разных типов с приветом. Настроение царило самое развеселое, и Ширли через некоторое время заразилась общим весельем.

Фил и Джек трогательно и со всем рвением старались развлечь и подбодрить ее. Когда она вместе с парой новых знакомых отправилась в дискотеку, оба по очереди танцевали с ней до тех пор, пока она, разгоряченная и совершенно обессиленная, не попросила сделать перерыв.

Можно было бы подумать, что и Фил и Джек по уши влюблены в Ширли. Естественно, Ширли понимала, что это не так, но их внимание было ей приятно, и она решила покончить со своим отшельничеством. Она будет снова выходить в свет и встречаться с друзьями. Это лучшее лекарство от ее печали.

Марио тоже не мог отделаться от мыслей о Ширли. Но у него были и другие проблемы. Он все время ворчал и пребывал в плохом настроении. Он сказал Риччи, что его отношения с Ширли закончились после того, как она высокомерно предложила ему недостающие тридцать тысяч долларов.

— Ты — идиот, — изумился Риччи. — Тебе надо было бы взять эти деньги.

Больше Марио никогда не говорил с Риччи о Ширли. Он так разозлился на своего друга, что забыл в печи целую стопку пицц и потом ему пришлось выбрасывать обуглившиеся лепешки в мусор.

— Пора бы тебе образумиться, Марио, — сказала его мать однажды вечером. — Ты же — наш. Что ты хочешь от какой-то ирландской девушки? Она же только сделала тебя несчастным.

— Я несчастен не из-за Ширли, — раздраженно ответил Марио.

— Нет? А почему же тогда? — спросила миссис Альбертини.

— Ах, мама! Если бы все было так просто! — Марио вздохнул и подумал, что в запасе у него оставалось всего два дня. Если он за это время не сумеет найти тридцать тысяч долларов, его мечте наступит конец.

— Что же здесь трудного, Марио, — удивилась миссис Альбертини, все еще улыбаясь, и поставила на стол перед сыном чашку кофе.

Марио бросил на нее несчастный взгляд и рассказал о своей мечте. Когда он описал «Монте ди Оро», его напряженное усталое лицо немного оживилось, и миссис Альбертини поняла, что ее сына и в самом деле мучили не только любовные страдания.

— Тебе давно надо было поговорить со мной, — задумчиво сказала она через некоторое время. — Я и не знала, что ты мечтаешь отсюда уехать.

— Мечтаешь уехать — это не совсем точно, мама. — Марио покачал головой. — Я просто хочу двигаться дальше. Достигнуть большего.

— Я понимаю. — Миссис Альбертини взяла его большую крепкую руку и нежно сжала. — И это правильно. Твой отец мог бы тобой гордиться.

— Но теперь, к сожалению, из этого ничего не выйдет, — вздохнул Марио и отхлебнул горячий, сладкий кофе.

— Ну, это не так, — возразила миссис Альбертини. — Как ты думаешь, сколько стоит пиццерия «Данте»?

— Она не продается, мама, — испуганно перебил ее Марио. — Это — папин ресторан и дело твоей жизни. Мы найдем хорошего арендатора, и ты сможешь оставаться здесь и дальше.

— Но я этого вовсе не хочу! — Миссис Альбертини засмеялась, а ее голос неожиданно зазвучал совершенно по-молодому. — Я с большим удовольствием жила бы в маленьком скромном деревянном доме где-нибудь на Лонг-Айленд и не занималась бы пиццами, каламари и спагетти. Продавай ресторан.

— Я не могу этого сделать, мама, — покачал головой Марио. — А если я потерплю неудачу и «Монте ди Оро» не будет приносить достаточного дохода… Нет, это исключено, ведь я могу лишить тебя средств к существованию.

— Какая чепуха! — Миссис Альбертини нахмурилась. — Ты должен в себя верить. Откинь все сомнения. Сделай, как я тебе сказала, иначе я все равно ее продам и растранжирю деньги.

— Нет, мама! — возразил Марио еще раз. Но миссис Альбертини осталась непреклонна, и после некоторых размышлений Марио дал себя уговорить. Он должен был признать, что мать была права и ему следует принять ее великодушное предложение, если он не хочет, чтобы она рассердилась на него.

Но как можно так быстро продать пиццерию? Деньги нужны уже на следующий день. И кому они могут ее продать?

— Риччи, естественно, — сказала миссис Альбертини как о давно решенном деле.

— Но ведь у Риччи нет таких денег, мама, — задумчиво возразил Марио.

— Значит, он должен взять их в долг, — заявила она просто, и тем самым тема была для нее закрыта.

— Риччи, — позвал Марио, после того как мать ушла в квартиру.

Ресторан был пуст, через полчаса они закрывались. Риччи уже закончил с уборкой и, помедлив, подошел к столу, за которым сидел Марио.

— Что случилось?

— Ты не хочешь купить пиццерию «Данте»?

— Конечно, Марио, — засмеялся Риччи. — Если я выиграю в лото, я куплю ресторан и выброшу тебя вон.

— Я говорю серьезно, Риччи, — продолжал Марио. — Не хотел бы ты купить пиццерию?

— Конечно, но у меня нет денег.

— По нашим бухгалтерским книгам видно, что у нас прекрасные доходы, Риччи. Если ты пойдешь с ними в банк, то наверняка получишь кредит.

— А твоя мать? — спросил Риччи все еще не совсем уверенно.

— Она хочет этого, — сказал Марио с улыбкой. Он был счастлив, что мать поддержала его. Это вдохнуло в него новые силы. Он был уверен в успехе и нетерпеливо ждал, когда Риччи наконец согласится.

— Ну что? Ты идешь утром в банк? Мне нужно тридцать тысяч до обеда.

— Тридцать тысяч? Ты хочешь продать пиццерию за какие-то несчастные тридцать тысяч? — спросил Риччи ошеломленно.

Ресторан, в котором так хорошо идут дела, в Бруклине стоил, по меньшей мере, в два раза дороже.

— Да, я хочу именно столько. — Марио кивнул. — Мне срочно нужна такая сумма, и ты это знаешь. Ты окажешь мне дружескую услугу, если завтра к обеду достанешь мне эти деньги.

— Но тридцать тысяч долларов — слишком мало, Марио, — запротестовал Риччи. — Я не могу принять этого.

— А что, будет лучше, если я пойду к Фернуччи, этой толстой свинье, и выдам себя с потрохами его братьям.

Риччи с ужасом посмотрел на него. Марио находится в таком отчаянии, что он должен принять это во внимание. Нет, тогда уж будет лучше самому попытаться получить деньги в банке.

— В какой банк я должен пойти? — спросил Риччи. Вопрос был решен. — У меня только сберегательный счет в Федеральном банке.

— Иди туда спокойно. Они тебя знают, поэтому лучше всего обратиться именно к ним, — посоветовал Марио. — И пойди пораньше утром, понятно?

— Понятно! — Риччи кивнул, поднялся и пожал Марио руку. — С твоей стороны это гораздо больше, чем просто приличное предложение.

Тот засмеялся.

— Чепуха! Это — только моя личная выгода. Идем, давай за это выпьем.

Они чокнулись граппой. Их дружба снова была ничем не замутнена. В этот момент Марио вообще не думал о Ширли. Он был полон надежд и счастлив, что на следующий день наконец сможет заключить договор с мистером Филдингом.

Чтобы произвести хорошее впечатление в банке, Риччи надел свой выходной костюм, в который с трудом влез. Последний раз он надевал его на свадьбу своей сестры. А тогда он был вялым юнцом со слишком длинными руками и ногами.

Но, как теперь выяснилось, с тех пор он еще немного подрос. Рукава были коротковаты, а брюки открывали великолепный вид на его носки и начищенные до блеска туфли.

— И как вы думаете вернуть деньги, мистер Карлетто? — спросил банковский служащий, сидя напротив Риччи в маленьком стеклянном бюро.

— До сих пор у нас была хорошая прибыль, — гордо ответил тот и протянул служащему бухгалтерскую отчетность и налоговую декларацию прошлого года.

— Я охотно вам верю, мистер Карлетто. — Мужчина махнул рукой. — Но вы работали вдвоем. Теперь же будете вести дела один. У нас нет никакой уверенности, что вы сможете делать то же самое в одиночку.

— Вы можете спросить каждого на Миртл-авеню, — убеждал его Риччи, возмущенный тем, что кто-то сомневается в его квалификации. — Я справлюсь с рестораном. На это вы можете положиться. Я поведу дело так же хорошо, как и с Марио. Вы можете сами его спросить.

Банковский служащий посмотрел в свои бумаги, и сомнение отразилось на его лице, когда он снова поднял глаза.

— Может быть, мистер Карлетто. Не принимайте это на свой счет. Но тридцать тысяч — это уйма денег.

— Это — безделица, — вскипел Риччи. — На самом деле пиццерия «Данте» стоит ровно вдвое больше.

— Самое большее, что мы вам можем дать, мистер Карлетто, — это двадцать пять тысяч долларов. И для этого вы должны еще заложить свою страховку. У вас она есть или?..

Риччи кивнул, погруженный в свои мысли. Залог страховки в этот момент был для него совершенно безразличен.

Он размышлял о том, что же теперь делать. Двадцать пять тысяч долларов — слишком мало для Марио. Не попытаться ли ему в другом банке? Нет, вероятно, они все заодно. Лучше уж он возьмет здесь то, что может получить.

Риччи согласился со всеми условиями и оговорками, подписал бесчисленное количество документов, вынужден был съездить домой и привезти свой страховой полис, после чего наконец около одиннадцати часов ему вручили деньги.

Прежде чем отправиться к Марио, он нашел телефонную будку. Ему потребовалось немного времени, чтобы отыскать номер агентства «Уандер» и пробиться к Берте. Когда та попыталась от него отделаться, он убедил ее, что речь идет о жизни и смерти. А когда он назвал имя Марио, Берта, в конце концов, соединила его с Ширли.

Ширли вела себя очень сдержанно, когда Риччи объяснил, чего от нее хочет. Она лихорадочно соображала, что должна ему ответить.

— Вы еще здесь, мисс Уандер? — нетерпеливо спросил Риччи. — Вы дадите Марио деньги в долг?

— Сожалею, Риччи, — сказала наконец Ширли холодным как лед голосом. — Я уже один раз предложила Марио свою помощь. Он отказался от нее самым оскорбительным образом. Если теперь он хочет попросить у меня пять тысяч долларов, то сам должен мне об этом сказать.

— Он не будет этого делать, мисс Уандер, — заверил ее Риччи с отчаянием в голосе. — Вы же знаете, что, если он не получит пять тысяч долларов до обеда, то все будет кончено.

— Значит, так и будет, — сказала Ширли холодно. — Всего хорошего, Риччи. — С этими словами она положила трубку.

— Что произошло? Почему речь шла о жизни и смерти? — спросила Берта, входя в кабинет.

Ширли подошла к одному из панорамных окон и уставилась на улицу. В ее больших глазах стояли слезы.

— Речь шла о деньгах, — сказала она тихо.

— Марио посмел попросить у тебя в долг? — удивленно спросила Берта. Это совсем не соответствовало любовным отношениям между ними.

Ширли вздохнула.

— Нет, это как раз та причина, из-за которой мы поссорились! У Марио старомодная, типично итальянская гордость, и он упрям как танк. Это был его друг, который хотел занять для него деньги.

— Ты согласилась?

— Нет, я не смогла сделать этого за спиной Марио, — объяснила Ширли. — Он должен был бы сам попросить об этом. А он этого не делает.

— Не думай больше о нем, Ширли, — посоветовала Берта, прежде чем исчезнуть в своем кабинете. Она не могла помочь Ширли в ее горе. Было лучше предоставить ее себе самой.

— Ты принес деньги? — с волнением спросил Марио, когда Риччи вернулся. Полный нетерпения, он ждал его перед входом в ресторан. Марио нанял дополнительных работников, миссис Альбертини и Энджи также были в пиццерии. Сам он тщательно оделся, готовясь к поездке на Манхэттен, и был настроен на великий момент обретения «Монте ди Оро».

— И да, и нет, — ответил Риччи подавленно. Он так надеялся на свой звонок Ширли Уандер, а она отделалась от него и говорила при этом совершенно ледяным тоном.

Ирландка! Любая девушка итальянского происхождения, в отличие от этой ирландки, проявила бы в такой момент сострадание, считал Риччи.

— Что это значит? — обеспокоенно спросил Марио.

Старая Марша тоже прислушалась. Она прислонилась к стене ресторана и подставила свое морщинистое лицо теплым лучам июньского солнца. Рядом с ней стояла ее переполненная тележка для покупок.

Марио рассказал Марше, какой великий день был сегодня. И, когда Риччи появился, она предположила, что все в порядке. Но, очевидно, это было не так.

— Говори же, — сердито потребовал Марио, но Риччи только беспомощно пожал плечами.

— Они не захотели дать мне тридцать тысяч долларов, — сообщил он удрученно.

— Как же так? «Данте» стоит этих денег. И даже больше!

— У них нет никакого доверия ко мне, — смущенно сказал Риччи. — Они думают, что я не смогу заработать столько, сколько ты.

— А ты им сказал, что достаточно часто управляешь рестораном один? Это же бессмыслица, совершенная глупость, — возмутился Марио. — Проценты и погашение долга за тридцать тысяч долларов давала бы сама пиццерия «Данте», даже бы если ей управляла Марша.

— В этом я не была бы так уверена, — проворчала старая женщина.

— Сколько же они тебе дали? — спросил уже спокойно Марио.

— Двадцать пять тысяч, — сказал Риччи.

— Двадцать пять тысяч, — повторил Марио, и это прозвучало так, будто слова с трудом сходили с его языка. — Значит, мне не хватает еще пяти тысяч! Но где же я их теперь возьму. Ах, проклятье! А я-то уже думал, что все в порядке.

— Прими же мое предложение, друг сердечный! — вмешалась Марша. Она отделилась от стены, порылась в своей тележке для покупок и подтолкнула ее к Марио. — Я тебе даю деньги в долг.

— Марша, у меня сейчас неподходящее настроение для шуток, — резко сказал Марио.

— Это не шутка! — Марша засмеялась. Марио, ее любимец, не мог ее обидеть, даже если становился таким грубым. Она же его знала. У него было теплое хорошее сердце. — У меня уйма денег. Я даже не знаю точно, сколько, но, думаю, хватит.

— Марша, дорогая, — терпеливо сказал Марио. — Я попал в тиски. Не действуй мне на нервы своими фантазиями, хорошо?

— Риччи, поговори с ним, — обратилась Марша к другу Марио, и в ее глазах засветилось отчаяние. Риччи стоял с опущенными плечами, с безнадежным видом уставясь в мостовую. — Марио иногда бывает упрямцем, ничего не хочет слушать. Может, ты ему объяснишь, где на бутерброде находится масло.

— Я уже попытался это сделать, Марша, — ответил Риччи. — Но он не хочет меня слушать. Его подружка Ширли тоже пробовала дать ему деньги в долг. И они у нее действительно есть. Нет, Марио уперся. Я…

— Ты не должен больше упоминать имя Ширли, — раздраженно закричал Марио своему другу. — Я не возьму у нее никаких денег.

— Я тебя понимаю, мой друг сердечный, я понимаю, — снова вмешалась «женщина-мешок» и положила свою руку на руку Марио. — Ты не должен брать денег от своей любимой. Но от меня ты должен взять. Я тебе даю в долг. Я, Марша! Ясно?

— Ах, Марша! — Марио вдруг засмеялся. — Да, от тебя я бы взял. Но, к сожалению, твое золотое сокровище существует только в твоих фантазиях.

— Вы — дурные головы, — сердито закричала старая женщина и начала рыться в своей сумке для покупок, пока Марио и Риччи сочувственно улыбались. Они уже хотели оставить Маршу и вернуться в пиццерию, когда старая женщина, торжествуя, подняла вверх пластиковый пакет, из которого выпало несколько банкнот.

— Вот! Берите! Этого точно должно хватить. Посчитайте только. Этого наверняка хватит.

Марио и Риччи уставились на пластиковый пакет, а потом на сияющее лицо Марши. Осмотревшись, не видел ли кто на улице эти деньги, они потянули Маршу вместе с тележкой на колесах в темный двор позади пиццерии.

— Не показывай никому свои деньги, Марша, — предостерег ее Марио.

— Конечно, нет! — «Женщина-мешок» беззаботно засмеялась. — Кроме вас этот мешок никто никогда не видел. Ни одна ищейка. Они думают, что в моей тележке только рухлядь и мусор. Ни один из них никогда еще не дал себе труда заглянуть внутрь.

— Входи, Марша. — Марио открыл перед ней дверь в кухню. — Давай сначала пересчитаем твое богатство.

На кухне они отодвинули в сторону гору только что приготовленных листьев салата, не обращая внимания на протесты миссис Альбертини. Марио принес стул для Марши и выложил содержимое пластикового пакета с деньгами на середину кухонного стола.

Протесты миссис Альбертини стали тише, а потом и вовсе смолкли. Марио и Риччи начали считать, предварительно разложив банкноты разного достоинства по кучкам. Все молчали. Можно было слышать лишь удовлетворенное хихиканье старой Марши и возгласы нетерпеливых клиентов из зала.

— Ну сколько? — спросила Марша, когда мужчины выпрямились после подсчетов. — Хватает?

— Четыре тысячи триста тридцать три, — назвал Риччи сумму и достал из нагрудного кармана деньги, которые получил в банке. Он положил упаковку к кучкам более мелких банкнот.

— Теперь тебе не хватает шестьсот шестьдесят семь долларов, — констатировал Риччи и достал несколько купюр из кармана брюк. — У меня есть еще пятьдесят восемь.

— Выручка за вчерашний день и за сегодняшнее утро, — закричала миссис Альбертини и помчалась вниз, чтобы опустошить кассу.

Марио посмотрел на часы. Было уже почти двенадцать. Он договорился с владельцем «Монте ди Оро» и его адвокатом на двенадцать часов, чтобы передать деньги, ипотечный залог и другие бумаги. Он уже опоздал на Манхэттен.

— Я должен позвонить, — сказал Марио. Но едва он взялся за трубку белого настенного аппарата, как Риччи крепко схватил его за руку.

— Это бесполезно, — сказал он с состраданием. — Я уже звонил ей. Она даст деньги только, если ты сам об этом попросишь. Она говорит, что ты ее обидел, когда отказался от ее предложения.

— Ширли? — спросил Марио, и его лицо помрачнело. — Ты звонил Ширли?

— Да, — неохотно признался Риччи.

— Я сверну тебе шею, если только у меня для этого будет время, — объявил Марио. Потом набрал номер и попросил мистера Филдинга перенести встречу на час позже.

— Нет, никаких проблем, я собрал деньги, — заверил он его и довольно улыбнулся Риччи. — Ровно в час я буду в «Монте ди Оро». Все в полном порядке.

— Четыреста сорок три доллара, — объявила миссис Альбертини и выложила на стол деньги из кармана своего фартука.

— Я слышал, что вам нужно немного наличных денег, шеф, — сказал помощник повара и одновременно бармен, и его массивная фигура появилась в двери на кухню. — У меня сегодня есть свободные деньги. Это поможет? Здесь восемьдесят долларов.

— Прекрасно, Джузеппе! — Марио засмеялся и пожал толстяку руку, принимая от него деньги.

Энджи добавила, смущенно улыбаясь, еще шестнадцать долларов и заверила, что ей эти деньги вообще не нужны. Больше помощи ждать было неоткуда. У самого Марио оставалось еще около двадцати долларов и пара центов. А нужно еще было взять такси до Манхэттена.

— Идея, — неожиданно воскликнул он. — Я займу у таксиста.

— Я еще не слышал, чтобы у этих ребят можно было занять деньги! — Риччи с сомнением покачал головой.

— Нет, нет, я знаю пару таких, кто готов помочь, — заверил Марио.

— А как ты поменяешь деньги? — спросил Риччи и указал на гору банкнот, возвышающуюся на кухонном столе.

— Да никак. — Марио снова засмеялся. — Марша наверняка одолжит мне пакет, не правда ли, Марша?

— Конечно, друг сердечный, — заверила старуха, которая снова надвинула на один глаз шляпу с ярко-красными вишнями. Она довольно глянула на Марио. — Но только если мы заключим договор.

— Какой договор? — спросил Марио.

— Договор? Кто говорит о договоре? — недоверчиво спросила миссис Альбертини.

«Женщина-мешок» вовсе не была ее другом. И что только снова выдумывает сумасшедшая старуха?

— Я тоже хотела бы элегантно выходить в свет, — заявила Марша мечтательно. — Я бы хотела, чтобы один раз в месяц меня хорошенько баловали у Марио на Манхэттене. По-настоящему хорошая еда и бутылка вина к ней. Время от времени, может быть, и шампанское. Но регулярно, каждый месяц. Пока я не умру.

Марио сейчас же согласился.

— Ну конечно, Марша! — Он сердечно улыбнулся своей старой подруге. Это была скромная просьба, если сравнить с тем, что она сделала для него в трудную минуту. — У тебя все это будет, Марша. И, кроме того, еще такси, которое доставит тебя в «Монте ди Оро» и потом назад, в твое жилище.

— Ну, великолепно! — Марша удовлетворенно кивнула. — Тогда напиши это и аккуратно подпиши внизу свое имя. Я бы хотела иметь на руках письменное подтверждение.

— Я закажу тебе такси, — предложил Риччи и вышел.

Было самое время отправляться на Манхэттен.

Марио поспешно составил договор с Маршей, написав его на обратной стороне одного из счетов поставщиков, которые повсюду валялись на кухне. Он размашисто подписался под юридически безупречным письменным документом.

— Так, этого достаточно, — сказал он и протянул Марше бумагу.

Она поцеловала ее и поместила в тележку для покупок среди своих вещей, даже не посмотрев на текст. Она полностью доверяла своему сердечному другу Марио.

Между тем миссис Альбертини принесла из квартиры портфель, в который сложила все деньги.

— Спасибо, мама, — поблагодарил Марио и поцеловал ее в щеку, забирая портфель. Риччи пришел на кухню и заявил, что уже нашел такси. Все хлопнули Марио по плечу, пожелали ему счастья, и он уехал.

К сожалению, ему не повезло. Водителем такси был Пако, тот самый Пако, который целую вечность тому назад привез Ширли в пиццерию «Данте». И Пако был один из тех немногих, который еще никогда не брал в долг деньги у Марио.

— Как дела? — начал беседу Марио, сообщив Пако, куда надо ехать.

— Роскошно, Марио, совершенно роскошно, — удовлетворенно кивнул Пако.

— А как поживает твоя жена?

— Каждый раз ревнует, когда я рассказываю о потрясающей блондинке, которую привез к тебе, — засмеялся Пако. — Как ее зовут?

— Ширли, — ответил Марио.

Ширли! Ширли! Он загнал тоску по ней в самый дальний уголок своего сердца, но она там только затаилась. И вот теперь охватила его с непреодолимой силой. Ширли, его любимая, незабываемая Ширли!

И вдруг он почувствовал, что лишился мужества. Разве имело значение все то, к чему он так стремился, если он никогда не сможет помириться с Ширли? Риччи утверждал, что он, Марио, ее обидел, отказавшись принять предложенную помощь. Простит ли она его, если он ее об этом попросит. Будет ли радоваться вместе с ним, если он все-таки получит «Монте ди Оро» вопреки всем трудностям?

Но — получит ли? Ему не хватало пятидесяти долларов. И Пако вовсе не обязан ему помогать. Как же все-таки получить у него эти деньги? Марио не мог позволить своим мечтам разбиться в последнюю минуту.

Такси уже пересекало Манхэттенский мост. До заветной цели осталось совсем немного времени.

— Вы с женой бываете на Манхэттене, чтобы посидеть в хорошем ресторане, Пако? — спросил Марио не без задней мысли.

— Конечно! — Водитель объехал длинный лимузин с затемненными окнами, который пытался его обогнать, нарушая правила движения. — Один или два раза в год, чаще я не могу себе этого позволить.

— Я делаю тебе предложение, Пако, — осторожно продолжил Марио. — Я приглашаю вас с женой в один частный ресторан Манхэттена с любыми закусками и десертами, с вином и кофе — со всем, что пожелаешь. И это не будет тебе стоить ни одного цента.

— Ну, сказочно. — Улыбаясь, Пако повернулся к Марио. — А где крючок? Мы должны выкинуть вон твоего конкурента?

— Нет, нет, все — совершенно легально и без всякого риска. — Смех Марио прозвучал несколько напряженно. Для него многое зависело от того, поверил ему Пако или нет.

Такси завернуло за угол на Сорок пятую улицу. Марио должен был торопиться. До назначенного часа оставалось несколько минут. Его ждали.

— Там впереди «Монте ди Оро». Ресторан будет принадлежать мне меньше, чем через час. А ты меня знаешь, Пако, — продолжил Марио. — Все, что я начинаю делать, я делаю основательно. «Монте ди Оро» прекрасное заведение. Но если я получу его в свои руки, это будет суперресторан высшего класса.

— Поздравляю, Марио, — засмеялся Пако и быстро повернулся к нему, притормозив у кромки тротуара. — Мы с женой с удовольствием поели бы здесь когда-нибудь. Но тебе не нужно нас приглашать. Мы и так с радостью придем.

— Я хочу предложить тебе сделку, Пако, — подался вперед Марио, помедлив немного. — Ты сейчас даешь мне в долг пятьдесят долларов, и вы с женой приглашены. Точно так, как я это сказал.

— Пятьдесят долларов? — растерянно переспросил Пако. — У тебя нет даже пятидесяти долларов, и ты будешь мне рассказывать, что этот ресторан через час станет твоим? Ты хочешь меня одурачить?

— Нет, посмотри-ка, — Марио открыл свой портфель, в котором лежали доллары. — У меня есть деньги, но мне не хватает как раз пятидесяти долларов. И если я до часу дня не соберу всю сумму, владелец продаст ресторан другому. Поэтому я и предлагаю тебе такое соглашение.

Глаза Пако стали квадратными, когда он уставился на кучу денег. Потом он недоверчиво посмотрел на Марио. Затем засмеялся и достал свой бумажник. Он отсчитал семь десятидолларовых бумажек и вложил ему в руку, а Марио вопросительно и поднял вверх двадцать долларов.

— А что я должен делать с этим? — спросил он, не понимая.

Пако улыбнулся.

— А как ты хочешь вернуться назад в Бруклин? На попутных?

— Спасибо, старый друг! — Марио облегченно засмеялся, сунул деньги в карман и помчался в ресторан.

— Не забудь, что ты мне должен восемнадцать долларов пятьдесят центов за поездку, — крикнул ему вслед Пако.

Но Марио его уже не слышал.

8

Оформление заняло меньше часа, и вот уже Марио снова стоит на улице. Дело сделано. С этого момента он стал хозяином «Монте ди Оро».

Сегодня пятница. До понедельника все в ресторане пойдет, как прежде. Он начнет заниматься делами с понедельника. Риччи теперь владелец пиццерии, но Марио не переживал: его поддержит хорошо сыгранная команда «Монте ди Оро».

Выйдя из ресторана, Марио едва сдержался, чтобы не подпрыгнуть. Но сначала нужно позвонить Ширли. Теперь все трудности устранены. Она должна узнать это первой и порадоваться вместе с ним.

— Мисс Уандер на занятиях, мистер Альбертини, — сообщила ему Берта, когда он попросил Ширли к телефону. Берта была рада, что Ширли уже немного пришла в себя. Зачем опять звонит этот парень? Он снова сделает ее несчастной.

— Но это важно, — упорствовал Марио. — Я обязательно должен поговорить с мисс Уандер.

— Снова речь идет о жизни и смерти? — язвительно спросила Берта. Этот мужчина действительно обладал редкой наглостью.

— Простите, не понял? — переспросил Марио несколько смущенно. Но Берта ничего не стала объяснять, повторив, что не может отвлекать Ширли.

Марио пошел выпить кофе и через полчаса попытался позвонить еще раз. Но теперь Ширли вообще не оказалось на месте. От ассистентки Берты, которая отделалась от него еще быстрее, чем сама Берта, он узнал, что у нее переговоры.

Марио расстроился. Но вспомнил, что ему есть куда еще позвонить. Сообщив Риччи и матери об одержанной победе, он почувствовал себя лучше. Им обоим, вырывающим друг у друга трубку из рук, он описал, как были ошеломлены мистер Филдинг, владелец или точнее — прежний владелец «Монте ди Оро», — и его адвокат, когда увидели кучу мелких банкнот, и как они оба развеселились, когда он описывал, как собирал последние доллары.

— А как ты действительно нашел эти пятьдесят долларов? — спросил с любопытством Риччи.

— Пако дал мне их в долг и еще двадцать долларов сверх того, чтобы я смог взять такси для обратной дороги в Бруклин, — сообщил Марио, и чем больше он говорил, тем больше поднималось его настроение.

— Ты едешь сейчас домой, мой мальчик? — спросила его мать, которой снова удалось вырвать у Риччи трубку. — Мы все хотим отпраздновать это с тобой. Этот великий день.

— Да, это — великий день, — подтвердил Марио. — Но мне еще надо кое-что уладить здесь, на Манхэттене, мама.

— Мисс Уандер? — спросил Риччи, и его голос зазвучал мрачно.

— Да, Риччи. Ширли.

— Ну, тогда удачи, — пожелал ему друг без особого воодушевления.

— Вы можете сказать Марше, что ее договор вступил в силу, — добавил Марио, прежде чем положить трубку. — С сегодняшнего дня она может в любое время есть в «Монте ди Оро». — Надо будет просто подписать счет своим именем. Персонал в курсе.

Марио испытывал к старой женщине огромное чувство благодарности. Конечно, ее появление в элегантном ресторане для многих будет невероятным. Но с этой проблемой руководство ресторана должно справиться. В конце концов, на Манхэттене было достаточно странных людей. Может эта «женщина-мешок» была тайной миллионершей? На Манхэттене все возможно.

Марио сел на автобус, идущий в сторону южного парома. Стоял прекрасный солнечный день, и Марио наслаждался долгой поездкой по любимому Манхэттену. Он хотел посетить агентство Ширли и подкараулить ее у двери, если этот дракон Берта снова попытается отделаться от него.

Но это оказалось ни к чему. У Ширли после обеда было плохое настроение. И когда Берта рассказала ей о повторном звонке Марио, она надела свой спортивный костюм и отправилась бегать. Когда Марио болтался по Фултон-Маркет, он чуть было не налетел на нее.

Ширли остановилась как вкопанная, вновь удивляясь тому, что должна смотреть на этого мужчину снизу вверх. Не многие из знакомых мужчин превышали ее на целую голову.

— Привет, — сказала она, медленно приходя в себя и надеясь, что Марио сочтет, что она покраснела от бега.

— Наконец-то, Ширли! — сказал Марио, не в силах отвести взгляд от ее зеленых глаз.

— У меня мало времени, — холодно объявила Ширли, подумав, не лучше ли было бы вообще промолчать и пройти мимо.

Марио кивнул.

— Я понял. Я уже полдня пытаюсь связаться с тобой.

— Да, я в курсе, — против воли сказала Ширли. Она просто не знала, каким образом прервать разговор с ним. И не знала, хотела ли этого вообще. Где-то в глубине еще тлела искорка надежды, что Марио найдет нужные слова, чтобы восстановить их отношения.

— Я должен поговорить с тобой, Ширли, — начал Марио. Он не представлял себе, что будет так тяжело. Всем своим поведением Ширли отталкивала его, отводила свой взгляд.

— О чем?

— Может быть, пойдем куда-нибудь? — спросил он и нерешительно осмотрелся. Здесь, на улице, он не мог сказать Ширли всего, что было у него на сердце.

— Я вспотела, — защищалась Ширли. — Никуда не хочу идти, кроме душа.

— Хорошо, тогда я составлю тебе компанию, — сказал Марио с кривой улыбкой. Он знал, что несколько переборщил, но эти слова просто вырвались у него.

— Ты больше никогда и ни в чем не будешь составлять мне компанию, Марио Альбертини, — вспылила Ширли. — Ты от меня съехал. И ты знаешь почему. И потом, ты исчез из моей жизни. И вдруг захотел со мной поговорить. И я знаю зачем. Тебе нужны деньги. Тебе нужно пять тысяч долларов. И ты больше уже не такой гордый, чтобы отказаться взять их у меня.

Она повернулась на каблуках, а Марио застыл на месте. Прошло несколько мгновений, пока он пришел в себя, и сейчас же помчался вслед за Ширли.

Но дверь захлопнулась перед самым его носом. Он до отказа нажал кнопку звонка, раздался зуммер, и, надавив на ручку двери, он вошел. Лифт был занят, и Марио помчался по лестнице. Когда он поднялся на второй этаж, Ширли как раз выходила из лифта. Она смерила его холодным, отсутствующим взглядом.

— Ширли, пожалуйста, выслушай меня спокойно, — попросил Марио, но она молча исчезла за стеклянной дверью своего агентства.

Марио пошел следом. Он говорил, не переставая, и хотел войти за ней в ее кабинет, но Берта схватила его за рукав.

— Стойте, мистер, — сказала она с угрозой. — Мисс Уандер не хочет вас принимать. Вы, наверное, Марио Альбертини?

— Да, но почему? — удивился Марио, выдерживая ее уничтожающий взгляд. Он освободился от хватки Берты и вошел в светлый, просторный кабинет. Ширли нигде не было видно. Из ванной комнаты он услышал шум душа. Марио присел на край письменного стола и стал ждать. Ширли выцарапала бы ему глаза, если бы он теперь прошел вслед за ней.

Мгновение Берта лихорадочно размышляла. Потом быстро сделала два звонка. И несколькими минутами позже Грег Флетчер и Фил Карпер на редкость дружно вошли в кабинет Ширли.

— Лучше уходите, мистер! — посоветовал Грег и расправил плечи. У Грега был внушительный вид: широкоплечий, спортивная внешность. Но и Фил выглядел задиристым и явно готовым к борьбе. Они жаждали освободить Ширли от этого обременительного поклонника как можно быстрее. Едва они с Джеком немного успокоили ее, как снова всплыл этот парень.

— Я жду мисс Уандер, — решительно сказал Марио.

— Уходите, — повторил Фил и бросил Грегу взгляд, на который тот ответил кивком.

Они схватили Марио за руки и хотели силой вывести его за дверь.

— Подождите, вы ошибаетесь, — миролюбиво сказал Марио и не думая сопротивляться. — Я люблю мисс Уандер и хочу на ней жениться. Я собирался ей это сказать.

— Жениться? — удивленно переспросил Грег и выпустил его руку, восторженно глядя на Марио.

— Не слушай эту чепуху, — зло вспыхнул Фил. В противоположность Грегу он не придавал слову «жениться» столь романтического значения.

— Ну, постой, — возмущенно возразил Грег. — Если этот тип хочет на ней жениться, мы не должны препятствовать их счастью. Отпусти его.

— Он будет болтать целый день, — пренебрежительно сказал Фил и попробовал силком подтолкнуть Марио к двери. Но Марио уперся. Тогда, не добившись успеха, Фил оставил его в покое. Он не собирался драться с этим мужчиной. И прежде всего потому, что Грег был на его стороне.

— Пожалуйста, господа, дайте мне спокойно с ней поговорить, — попросил Марио с улыбкой. — Если она не захочет, я уйду добровольно и никогда не буду вновь ее обременять.

— Хорошо, парень! — Грег улыбнулся Марио и кивнул, исполненный подлинного восхищения. — Ах, я нахожу это очень романтичным.

— Я вам дам в нос, если вы сделаете Ширли несчастной, — зло пообещал Фил, прежде чем последовать за Грегом в кабинет Берты.

— Ты все еще здесь, — удивилась Ширли, выйдя из ванной комнаты. На ней снова был элегантный костюм, на этот раз — из шелка цвета морской волны, который гармонировал с ее зелеными глазами. Марио не мог оторвать от нее восхищенного взгляда. У него вдруг пропали все нужные для объяснения слова. Он совершенно терялся, когда она так сердито сверкала на него своими глазами. Лучше всего было бы молча обнять ее и целовать до тех пор, пока она не уступит. Но Марио понимал, что сейчас этот номер не пройдет.

— Я должен тебе кое-что показать, Ширли, — сказал он и начал, не торопясь, вытаскивать из своего портфеля из свиной кожи документы, которые свидетельствовали о том, что он является хозяином «Монте ди Оро».

— Не трудись, — холодно остановила его Ширли и предостерегающе подняла руку. — Тебе следует извиниться передо мной и только потом попросить о деньгах. Тогда я дам тебе пять тысяч. Это будет единственное, что нас связывает.

— Мне абсолютно не нужны твои деньги, будь они прокляты! — взорвался Марио. Он сердито сунул бумаги Ширли под нос. — Взгляни на это! — потребовал он, и Ширли бросила раздраженный взгляд на бумаги.

Но тут же оторопела. Там черным по белому было написано, что Марио достиг своей цели. Он осуществил свою мечту — и без ее помощи. Но чего же тогда он хотел от нее? Она смотрела на него во все глаза и ничего не понимала.

— Чего же ты еще хочешь?

— Тебя, — тихо сказал Марио, обнимая ее. Но Ширли увернулась и посмотрела на него, высоко подняв брови. — Ширли, я хочу попросить у тебя прощения, — продолжил он, снова беря себя в руки, и нужные слова сами пришли ему в голову. — Я был тогда в таком отчаянии, что не мог ясно мыслить. Когда ты заговорила о компромиссах, на которые должна была идти при основании агентства, я к тому же начал тебя ревновать. И потом…

— Но ты же не подумал, что я получила деньги от какого-то мужчины? — возмутилась Ширли.

— Вот видишь! — Марио засмеялся. — Ты бы никогда этого не сделала. А на меня обиделась за то, что я не хотел брать у тебя деньги взаймы.

— Это было бы совсем другое дело, — защищалась Ширли.

— Нет. Это было бы то же самое, — упорствовал Марио. — Я должен был сделать все собственными силами. И теперь могу тебя спросить о том, что пришло мне в голову еще на Бруклинском мосту.

— И что это было? — спросила Ширли. В ее голове совершенно перепутались мысли и воспоминания. Как и тогда, она вновь почувствовала напряжение между собой и Марио. И начала опасаться новых страданий, как это уже было после их разрыва. Она проявила легкомыслие, слушая его. Она должна быть бдительна.

— Я хочу тебя спросить, хочешь ли ты выйти за меня замуж, — сказал Марио.

Ширли вздрогнула и молча уставилась на него. Он что, серьезно? Он действительно так думает?

— Хочешь, Ширли? — спросил он и улыбнулся. В ее глазах он увидел раздумье, но потом в них блеснуло что-то другое. Марио знал этот взгляд Ширли. В самые прекрасные часы, которые они пережили друг с другом, у нее были такие глаза.

— Я… Я не знаю… — начала она и посмотрела на него. Потом позволила обнять себя без всякого сопротивления и страстно ответила на его поцелуй.

— Больше ничего не слышно, — констатировал Фил. На всякий случай он остался вместе с Грегом в кабинете Берты, и все они напряженно прислушивались к голосам из комнаты Ширли.

Берта была очень удивлена, когда Грег и Фил вышли из кабинета Ширли без незваного гостя, этого Марио Альбертини. Сначала она совершенно не поверила вдохновенному повествованию Грега. Но когда Фил подтвердил, что речь идет о женитьбе, то и Берта пришла к мнению, что лучше немного подождать, чем вмешиваться.

— Это — хороший или плохой знак? — только и спросила она обеспокоенно.

— Определенно — хороший, — заверил Грег. — Он наверняка ей убедительно доказывает, что является как раз тем человеком, который ей нужен.

— Может быть, ее вызвать? — спросила Берта и указала не переговорное устройство.

— И как только можно быть такой неромантичной? — Грег покачал головой и заговорщически подмигнул. Только теперь Берта заметила, что у него очень тонкой линией подведено одно веко, и засмеялась. Грега действительно нельзя было изменить.

Итак, они ждали. Фил нервно курил сигарету. Грег мечтательно уставился на закрытую дверь, а Берта играла скрепками, делая из них цепочку.

Наконец дверь открылась. Ширли и Марио вышли из кабинета рука об руку. Оба улыбались. Берта всегда восхищалась красотой Ширли. Но такой красивой, как теперь, она ее еще никогда не видела.

Ее узкое, обычно бледное лицо, порозовело, а ее зеленые глаза красиво блестели. Берте не нужно было ни о чем спрашивать: очевидно, что эти двое обо всем договорились.

— Ну? — спросил тем не менее Фил и поднял брови.

Ширли посмотрела на него, вся сияя.

— Мы идем праздновать. Мы собираемся пожениться.

— Это — великолепно, — сияя воскликнул Грег и бросился обнимать Ширли. Фил и Берта тоже обняли свою любимую начальницу; все разом заговорили, и поздравления, и пожелания чередовали друг друга. Они даже обняли Марио. Но Фил еще не забыл, сколько несчастий Марио принес Ширли и как долго она страдала.

— Джек и я в любое время в твоем распоряжении, — заверил он Ширли. — Если ты дашь нам знак, мы разберемся с этим великаном.

— Это не потребуется, Фил, — заверила его Ширли. — Это было просто недоразумение. Теперь все улажено.

Они еще долго смеялись над забавными парнями — Филом и Грегом, когда сидели в «Монте ди Оро» и заказывали обширное меню, которое составили для того, чтобы отпраздновать события этого дня.

— Парни, в принципе, очень похожи, — сказала Ширли. — Но сегодня они не смогли поссориться. Это — в первый раз, когда они что-то предприняли вместе. Совершенно удивительно.

— Пройдет некоторое время, пока твои друзья забудут, как я поступил с тобой, — сказал Марио, и было видно, что его мучает совесть.

Ширли засмеялась.

— Ну, что теперь делать? Ведь твои друзья тоже не слишком хорошо ко мне относятся, разве нет? Что думает обо мне Риччи? И как будет реагировать твоя мать?

— Они примут тебя с распростертыми объятиями, — уверенно сказал Марио, хотя и подозревал, что должно пройти некоторое время, пока эти двое согласятся с тем, что к клану Альбертини принадлежит ирландка.

— Посмотри-ка туда, на эту старую даму, — вдруг удивленно воскликнула Ширли и обратила внимание Марио на старую женщину, которая сидела через несколько столиков от них, и, улыбаясь, поднимала вверх бокал с вином. — Она, кажется, тебя знает.

Марио приветливо кивнул ей.

— Естественно, она меня знает. — Он слегка приподнял бокал, чтобы поклониться Марше, и выпил за ее здоровье. — Это — Марша, мой ангел-спаситель.

И он рассказал Ширли умопомрачительную историю о том, как получил недостающие ему деньги. Когда он закончил, Ширли поднялась и с признательностью подняла свой бокал, обернувшись к Марше.

После еды Ширли подозвала метрдотеля и потребовала счет. Тот вопросительно и удивленно посмотрел на Марио.

— Мы здесь не платим, — запротестовал тот, но Ширли настаивала.

— Я хочу выйти замуж за человека, который добился успеха, — сказала она, когда кельнер, покачивая головой, исчез с ее кредитной картой, чтобы затем принести счет на подпись. — А твой успех зависит от того, чтобы у тебя был хороший оборот в «Монте ди Оро». Лучше всего начать сейчас же.

Марио вспомнил о том, что у него в кармане остались деньги только на такси до Саттон плейс и что он как можно быстрее должен вернуть свои долги Джованни, Энджи и Пако.

— Ты — права, — признал он и посмотрел на нее сияющими глазами, в которых светилось счастье. — Ты платишь за еду, а я возьму на себя издержки за такси. Согласна?

Ширли покачала головой.

— Не совсем, мой любимый. Деньги на такси мы можем сэкономить. Сегодня такой прекрасный вечер. Мы отправимся пешком. Прогулка пойдет нам на пользу.

Марио закатил глаза и тихо застонал.

— Тебя надо было бы сделать министром финансов. С твоими радикальными мероприятиями по экономии ты в мгновение ока разберешься с бюджетным дефицитом.

Ширли улыбнулась и встала.

— Хорошая идея. Может быть, я и выставлю свою кандидатуру на будущих выборах. А тебя я сделаю менеджером, поскольку ты чемпион мира по доставанию денег. Пойдем. Перед нами долгий путь.

— И он будет прекрасным, — ответил Марио и положил руку на ее талию.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

1

Ист-Ривер — река в Нью-Йорке (прим. пер.)

Content

Сэнди Мэдисон
Обольщение по-итальянски

1

2

3

4

5

6

7

8

1