Сергей Медведев

Кошки в тигровой шкуре

1. Дом на Оранжерейной улице

Эта история произошла несколько лет назад в одном большом городе на юге России.

В этом городе, расположенном на семи холмах, имелись зоопарк — крупнейший в России, цирк — старейший на Юге, три больших завода (вертолетный, комбайновый и по производству сильно газированных напитков). Еще были: железнодорожный узел, порт пяти морей и частная телекомпания «Река-ТР». В общем, в городе было все, что должно быть в большом населенном пункте. Кроме того местные авторы сочинили около ста песен, описывающих красоту степей и рек, окружающих город, а также решительный характер его жителей.

Вера Сергеевна Кошкина тогда жила на окраине этого — где-то даже мегаполиса — на втором этаже пятиэтажного дома, расположенного по адресу Оранжерейная 6-А. В квартире номер 12.

Из космоса дом выглядел, как темно-коричневая буква «Г», окруженная зелеными кляксами — тополями и кленами. Рядом с буквой был расположен маленький белый квадрат — газетный киоск.

Надо сказать, что темно-коричневыми были все дома в этом районе — благодаря соседству с комбайновым заводом. Дело в том, что долгие годы комбайны красили в кирпичный цвет. Однако со временем на заводе стали выпускать комбайны другой модели. Новые машины обладали повышенной проходимостью, они могли передвигаться по болотам и неглубоким водоемам — на случай войны. Понятно, что таким комбайнам больше подходил зеленый цвет, а не кирпичный. Остатки темно-коричневой краски пошли на дома — на крыши и стены.

Хотя Кошкиной было уже за шестьдесят, на здоровье женщина не жаловалась: на второй этаж она поднималась на одном дыхании, лишь чуть-чуть замедляла шаг на площадке между этажами — там, где висели почтовые ящики. А вдруг письмо! А вдруг от внучки! Но письма от внучки приходили очень редко. Один раз была повестка в милицию (по жалобе соседей на шум), но чаще всего в почтовом ящике пенсионерка находила коммунальные квитанции или бесплатные газеты.

Миновав ящики, Вера Сергеевна шла дальше.

Обычно пенсионерка очень долго искала ключи от квартиры, потому что в старой сумке много лет назад оторвалась подкладка. Если ключи не удавалось быстро извлечь из недр сумки, Вера Сергеевна осторожно, чтобы не убило током, соединяла между собой два синих проводка справа от ее двери — все, что осталось от электрического звонка. Звонок Вера Сергеевна и сама не чинила, и другим не давала — к старости люди привыкают к устоявшемуся порядку вещей и неохотно идут на перемены в личной жизни: не чинят звонки, не зашивают подкладки в старых сумках, не покупают новых платьев — стараются жить, не задумываясь о завтрашнем днем (в шестьдесят с лишним не задумываться труднее, чем в двадцать).

— К тому же ко мне почти никто не приходит, — оправдывалась сама себе Вера Сергеевна. — Зачем же мне звонок?..

Когда, Вера Сергеевна соединяла проводки, между ними проскальзывала искра, а в глубине квартиры раздавалось жужжание, напоминающее звук электродрели или бормашины.

Примерно через минуту дверь медленно открывалась.

Это было очень странно, так как, если верить данным паспортного стола, пенсионерка жила одна, и открыть ей дверь было просто-напросто некому.

Но паспортный стол считает за жильцов только людей. Пусть в квартире обитают еще 123 таракана, десять мышей и две собаки, за жильцов этих постоянных обитателей жилплощади, видите ли, не считают — у них нет регистрации!

Так было и в данном случае — в двухкомнатной квартире вместе с Верой Сергеевной постоянно проживали четыре кошки. Четыре хвоста, как любила говорить сама ответственная квартиросъемщица.

Дверь Вере Сергеевне открывал крупный, восьмикилограммовый кот по имени Алексей Васильевич. Для этого кот сначала должен был вскарабкаться на холодильник, затем прыгнуть на толстую пеньковую веревку, свисающую с потолка, вцепиться в нее когтями, и немного повисеть. Веревка — через крюк от упавшей много лет назад люстры — тянулась к задвижке дверного замка. Кошачьего веса вполне хватало, чтобы задвижка сдвинулась с места.

Алексей Васильевич был мягким и улыбчивым котом, абсолютно домашним. Сначала кот был просто Алешенькой. Отчество появилось с годами, когда стало понятно, что из маленького замухрышки вырос солидный и немного медлительный кот. Полосатый, как тигр. На черно-белой фотографии (когда нельзя понять истинные размеры и раскрас животного) кота вполне можно было принять за настоящего тигра.

С крючка бывшей люстры свисали еще две веревки. Одна из них тянулась к ручке холодильника, другая — к форточке. Потянув за эти веревки можно было открыть либо холодильник, либо форточку.

Под холодильником, присмотревшись, можно было увидеть пару кирпичей. Кирпичи обеспечивали холодильнику нужный угол наклона в сторону стены.

— Для автоматического закрытия двери холодильника, — объясняла редким гостям свое ноу-хау Вера Сергеевна. — Попробуйте сами. Откройте дверь, теперь отпускайте ее. Видите, она сама закрывается. Не закрывается? Ну, она не всегда закрывается, надо немного подтолкнуть.

2. Маша знакомится с Шульгой и Кочергой

В два часа дня 16 июля 2012 года около пятиэтажного дома по улице Оранжерейной затормозила серебристая машина с надписью «Такси на все случаи жизни».

Из автомобиля вышел водитель, потянулся, несколько раз присел, разминая ноги, затем открыл багажник, и с трудом извлек из него огромный чемодан на колесиках.

— Вот, по-моему, это здесь. Гражданин, это Оранжерейная 6-а? — поинтересовался водитель у пожилого мужчины в спортивных трусах и майке, сидящего на скамейке без спинки.

Когда-то у скамейки была спинка — судя по сохранившимся чугунным боковинам, но она исчезла лет десять назад. Спинку демонтировал сам пожилой мужчина — Шульга Владимир Станиславович, пенсионер. Чтобы подростки с ногами не взбирались на скамейку.

Правда, после переделки Шульге и самому приходилось испытывать определенные неудобства — он не мог расслабиться и подставить лицо солнечным лучам. Последние десять лет Шульга вынужден был сидеть по-птичьи — скрючившись, на самом краешке скамейки. Как ласточка на электрическом проводе… Что поделаешь, ради порядка пришлось пойти на некоторые жертвы.

Когда-то — лет 15 назад — Шульга работал вторым заместителем председателя горисполкома. Особой ценности как работник Шульга не представлял, и когда Владимира Станиславовича отправляли на пенсию, в горисполкоме ему подарили всего лишь книгу кулинарных рецептов «Рецепты вечной молодости». Владимир Станиславович всегда читал ее перед обедом.

— Так что, уважаемый, это улица Оранжерейная? — переспросил таксист. — А то мне надо ехать.

— Не знаю, спросите у кого-нибудь другого, я сейчас увлечен чтением, — ответил мужчина и углубился в книгу кулинарных рецептов.

— Это здесь, я точно помню, — из такси выскочила симпатичная девочка тринадцати лет, в белоснежных шортах и алой майке. — Вот абрикосовое дерево, там, на углу — газетный киоск. И этот мужчина с книгой пять лет назад точно также сидел. Вы же сидели здесь пять лет назад?

— Я вам не мужчина. Меня зовут Владимир Станиславович Шульга, я бывший заместитель председателя горисполкома, я всегда здесь сижу с тех пор, как ушел на пенсию, — недружелюбно ответил мужчина в спортивных трусах. — А вы кто такая?

— А я — Маша, внучка Веры Сергеевны со второго этажа.

— Так вот откуда в вашем голосе дерзость… Понятно… Я не знаю, и знать не хочу никакую Веру Сергеевну, — сказал Шульга и раскрыл поваренную книгу на любимой главе о гороховом супе с гренками.

— Нет у нас никакой Веры Сергеевны, у нас в доме только положительные люди живут, поищите в других домах, — из подъезда вышла пожилая небольшого роста дама, в слишком коротком для ее возраста и комплекции платье. Она осторожно несла перед собой алюминиевый половник.

— Володя, попробуй, не пересолила? Гороховый суп, по всем правилам, как ты хотел. Подуй, горячее.

— С гренками? — Шульга подул на половник, лизнул языком желтую жижу и выплюнул. — Одна соль. Клава, ты что, опять влюбилась?

То, что женщину зовут Клавой, знал, пожалуй, только Владимир Станиславович, поскольку являлся ее мужем. Для всех остальных жильцов дома по Оранжерейной, 6А она была Кочергой. Причем не из-за внешнего вида, а исключительно из-за дурного характера.

Может быть, когда-то в молодости Клава и была похожа кочергу, но 16 июля 2012 года она напоминала скорее футбольный мяч на тоненьких курьих ножках.

— Пойдем домой, Володя. Дождь обещают, — сказала Клава. — А тебе с утра нездоровится. Наверное, надо опять лечь в госпиталь. В твоем возрасте необходимо беречь тебя.

Шульга встал со скамейки и довольно бодро проследовал в подъезд — вслед за супругой.

— Не знаем мы никакой Веры Сергеевны, — хором сказали Шульга и Кочерга и захлопнули за собой дверь с кодовым замком.

— Ладно, девушка, меня ждут на базе, — сказал таксист Маше и уехал.

Маша подошла к двери, потянула ее на себя, но та не поддалась.

— Ну вот, что же делать? Придется кричать, — расстроилась девочка и крикнула. — Бабушка, это я — твоя внучка, в гости к тебе приехала.

Сначала в окне второго этажа появился уже знакомый нам кот по кличке Алексей Васильевич, потом он исчез, а его место заняла Вера Сергеевна.

— Ура, — негромко сказала женщина. — Внучка приехала. Теперь жизнь пойдет по другому руслу.

Вера Сергеевна слезла с подоконника, посмотрела на себя в зеркало — увидела халат (цвета выгоревшего после жаркого лета ромашкового поля), махнула рукой на свой внешний вид, собрала в хвост длинные седые волосы и отправилась открывать дверь любимой внучке.

3. Вера Сергеевна представляет Машу своими питомцами

— Ну вот, здесь мы и живем, — сказала Вера Сергеевна и представила Маше всех жильцов своей коммуны. — Это Алексей Васильевич, умнейший и благороднейший кот. Эта трехцветная кошечка — Кисточка, животное с непростой судьбой и развитыми художественными способностями. Этот сиамский красавец — Мурчик, он у нас совсем недавно. Потому такой худенький. А эта серенькая — Мурочка, простая дворовая кошечка, добрая и сообразительная.

Вера Сергеевна негромко замяукала.

— Мяу-мяу, мурр-мурр-мурр. Мяу-мяу, мурр-мурр-мурр.

«Мяу-мяу, мурр-мурр-мурр», скажем по секрету, в переводе на человеческий язык означает: «Вот приехала моя внучка, с ума сойти».

Девочка осмотрелась по сторонам, подергала свисавшие с потолка веревки.

— Мать говорит, ладно, раз так соскучилась, то езжай. Но ничему не удивляйся, потому что бабушка — старенькая. Но все равно она — наша бабушка. А у каждой девочки должна быть бабушка.

— Что еще говорит мать? Не обращай внимания на ее странности?

Маша смутилась — мать говорила именно так. «Не обращай внимания на бабкины странности».

— Ну, она говорит, чтобы я не пугалась, если ты вдруг замяукаешь. Говорит, что ты на старости лет стала мяукать. Потому что у тебя нет друзей среди человеческих существ. Только кошки. Потому что ты не находишь общего языка с людьми, так как отгородилась от мира.

— Я и в молодости мяукала, — возразила внучке Вера Сергеевна.

— А я и в старости не буду мяукать, — заявила Маша. — Потому что у меня всегда будет много друзей.

— Как знать. Как знать. Впрочем, я тоже могла бы сдерживаться. Но не хочу — на пенсии могу себе позволить, — сказала Вера Сергеевна и опять тихо и жалобно мяукнула.

Алексей Васильевич, а также Кисточка, Мурчик и Мурочка подошли к Маше, встали на задние лапы, поклонились и хором сказали «мяу-мяу-мяу!».

— Они говорят «добро пожаловать», — объяснила внучке Вера Сергеевна.

— Очень необычно! — удивилась Маша. — Вы можете выступать за деньги в цирке.

— Мы можем выступать не только в цирке, но и в ночном клубе, — Вера Сергеевна взяла в руки гитару и запела песню собственного сочинения:

«Кошки говорят, но тихо-тихо,

их слова почти не разберешь,

ухо поднесешь и слышишь:

«Рыбу, рыбу на тарелочку положь».

— «Ироническое танго бродячих кошек», — объяснила пенсионерка. — Ведь кошки большую часть времени думают о пище. Так устроен их мозг.

Во время исполнения песни Алексей Васильевич, Кисточка, Мурчик и Мурочка стучали хвостами по полу — старались попасть в такт музыке. Ну, и подпевали, как могли.

Со стороны, их пение, очень походило на вой мартовских котов — «Вау, вау, вау». Но кому-то и вся современная музыка напоминает вой и скрежет. Но, мы же знаем, что есть люди, которым современная музыка по душе.

Вере Сергеевне очень нравилось, как поют ее коты:

— Это настоящее. От всей души. Это не какой-нибудь дикий крик из радиоприемника или телевизора. Это они ради тебя, Машенька, стараются.

Едва песня закончилась, откуда-то снизу раздались глухие удары.

— Это Кочерга стучит шваброй в потолок, ей не нравится наша песня, ей по душе современная эстрада, — объяснила Маше Вера Сергеевна.

Через мгновение раздался крик соседки снизу.

— Вы что там мебель двигаете? Я сейчас вызову милицию.

— Не ваше дело. Мяу, — крикнула в форточку Вера Сергеевна. — Сейчас еще нет одиннадцати. Мяу. Мур.

— Я еще и психбригаду вызову, — пригрозила Кочерга. — Пусть разберутся. Меня лично оскорбляет ваше нецензурное мяуканье.

— А я еще и танцевать буду, имею право. Может быть, у меня праздник или день рождения, — уже спокойно сказала Вера Сергеевна и захлопнула форточку. — С такими людьми я не хочу искать общий язык.

4. История куклы по имени Маргарита

Но пора познакомиться с нашими героями поближе. Чтобы вы не думали, что Вера Сергеевна сумасшедшая, или, как считала ее родная дочь, «пенсионерка со странностями». Раз мяукает.

99 процентов людей не мяукают ни при каких обстоятельствах. А хороших, по данным статистики, чуть больше половины.

Осознанно мяукать Вера Сергеевна начала в конце 50-х годов прошлого века, еще до того как должна была пойти в первый класс.

Конечно, проявлению у Верочки необыкновенных способностей способствовала атмосфера в семье. Прояви родители внимание к девочке, у нее никогда бы и не возникла потребность мяукать. Может быть, маленькая Кошкина ограничилась изучением иностранных языков. Кто знает? Но случилось так, как случилось.

На пятилетие мама решила подарить Вере куклу — тогда в моде были пластиковые пупсы. Самые большие достигали полуметра.

Вручая игрушку (самую большую), Нина Ивановна, мама Веры, сказала:

— Сегодня тебе исполняется пять лет, моя дочурка. Вот тебе от нас с папой подарок. Ты можешь с ней разговаривать. Если тебе будет одиноко, а мы с папой будем на работе. Ты же знаешь, что сейчас у всех так много работы. Потому что научно-техническая революция в самом разгаре, — Верины родители работали на одном заводе: папа Сергей Александрович — главным инженером, мама Нина Ивановна — рядовым технологом.

— А о чем я могу с ней разговаривать? — спросила Вера.

— Расскажешь ей о своих подругах, — посоветовала мама.

— У меня нет подруг.

— Ну, ты уже взрослая девочка, придумай сама. Спроси у нее о чем-нибудь, — пошутила Нина Ивановна.

Кукла получила редкое по тем временам имя — Рита. Вера усаживала свою новую подружку на стул и пыталась поговорить.

В основном Верочка расспрашивала Риту о жизни принцев и принцесс, как они там поживают в своих сказочных королевствах, с кем дружат, к кому ходят в гости. Но кукла на все вопросы отвечала «мама».

— Как дела? — спрашивала Верочка, а кукла отвечала: «Мама»

— Хочешь есть? — интересовалась девочка, но кукла знала лишь одно слово, его можно было услышать, если перевернуть Маргариту вверх ногами. Или ударить ее головой о стену. «Мама, мама, мама…»

— Сергей Александрович, а нельзя ли сделать так, чтобы кукла говорила что-нибудь другое, — однажды вечером мама Верочки решилась отвлечь мужа от диссертации. Мама и папа называли друг друга по имени-отчеству. — А то представь, нас никого нет дома, а дочь разговаривает с куклой. О чем она, кстати, с ней говорит, нам неизвестно. А кукла на все вопросы отвечает «мама». У меня постоянно возникает какое-то чувство вины перед ребенком. Мало того, что кукла постоянно напоминает девочке об отсутствующей матери, так еще и совершенно не развивает ее.

Еще Нина Ивановна сказала Сергею Александровичу, что ребенку надо уделять больше внимания, но сейчас на это нет времени. Может быть, время появится потом, но сейчас его совершенно нет. Может быть, стоило бы нанять няню, но и на это нет лишних денег.

— Нина Ивановна, чтобы у нас появились деньги, я должен стать главным инженером всего города, а не просто завода. А для этого я должен больше работать и писать не просто диссертацию, а диссертацию с большой буквы, — ответил маме папа.

В общем, родители поняли, что они имеют дело с замкнутым кругом. Из которого нет выхода. Детский сад Верочкиными родителями — в качестве выхода из замкнутого круга — вообще не рассматривался.

— Испортят ребенка, — говорила мама. — К тому же в детских садах дети часто болеют. Детский сад не заменит родителей.

— Михайловы отдали своего мальчика в детский сад, так он уже на следующий день назвал отца дураком и попытался украсть деньги. Не хотелось бы, чтобы и в нашей семье случилось что-то подобное. Дети так быстро усваивают все плохое, — согласился с супругой Сергей Александрович. — А вообще пусть больше читает. Верочка очень мало читает.

— Ей же всего пять лет, — заступилась за дочь мама.

— Ну, и что, пусть читает. Я в ее возрасте уже читал газеты. Не смейся, читал, читал… Новости. И даже передовицы в «Правде».

Надо сказать, что Верин папа был известным в городе человеком, имел грамоты изобретателя-рационализатора. Некоторые из своих изобретений Сергей Александрович применял и в семейной жизни. Так свет в их квартире включался не с помощью выключателя, а только когда в эту комнату кто-то входил — с помощью фотоэлементов. По этой причине верочкины родители никогда не держали домашних животных, которые своей постоянной беготней очень скоро вывели бы из строя все дорогие и редкие по тем временам фотоэлементы. Не говоря уже о сопутствующих их беготне световых эффектах — фотоэлементы не отличают животных от людей.

Чтобы Верочка не входила в папин кабинет в его отсутствии, над дверью был установлен еще один фотоэлемент, который включал блокировку двери, а голос, записанный на магнитофон, говорил: «Нельзя, я все вижу».

Надо заметить, что хотя люди готовились к полету в космос, магнитофоны были редкостью. Не все граждане даже догадывались об их существовании. Так что, когда Сергей Александрович показывал свои усовершенствования гостям, те или пугались или раскрывали рты от удивления…

После разговора с Ниной Ивановной Сергей Александрович заперся в кабинете. Из-за двери время от времени раздавались папины возгласы:

— А если попробовать вот так? А если посмотреть на это дело с другой стороны?

— Нет, это не выход! — отвечал сам себе папа Веры и надолго замолкал.

После слов «Ай да Кошкин, ай да сукин сын», папа вышел из кабинета, поцеловал Нину Ивановну в щеку и сказал, что нашел оригинальное и технически свежее решение проблемы.

Через несколько дней, когда родители отправились на работу, Вера подошла к кукле Рите.

— Сейчас мы будем с тобою играть. Ты будешь моей дочкой, а я твоей мамой, я буду заботиться о тебе, — Верочка положила куклу в ее кукольную кроватку (изготовленную папой из редкого в те годы титанового сплава), однако вместо «мама», в животе у Риты что-то щелкнуло и металлический мужской голос — очень похожий на голос Сергея Александровича — произнес:

— Здравствуй, девочка. Я давно хотела поговорить с тобой, но не решалась. Меня зовут Рита, я волшебная кукла. Когда-то я была обычным ребенком, но злой волшебник превратил меня в куклу. Ты никому не должна рассказывать, что я умею разговаривать.

От ужаса Вера едва не упала в обморок.

— Не бойся, девочка, — продолжала кукла. — Я не причиню тебе зла. Давай дружить.

— Давай, — сказала Вера.

— А теперь, я расскажу тебе анекдоты.

Верин папа так и не смог придумать, что же такое важное он должен сказать дочери, пусть и с помощью куклы, а потому, зажав нос прищепкой, чтобы дочь не узнала голос родителя, записал на пленку все приличные анекдоты, слышанные им от знакомых.

Примерно через час в животе у куклы что-то опять щелкнуло — это закончилась магнитофонная пленка — и Рита замолчала.

— Расскажи еще что-нибудь, — попросила Верочка, но кукла больше не произнесла ни слова.

Когда Сергей Александрович и Нина Ивановна вернулись домой, Верочка загадочно улыбалась — у нее было хорошее настроение.

— У меня появилась подруга, — заявил родителям ребенок.

Несколько последующих дней кукла читала девочке — на этот раз маминым голосом — сказки.

Верочка была счастлива.

Эксперимент по сближению технического прогресса с жизнью ребенка закончился неожиданным образом — из продажи вдруг исчезли батарейки, и Маргарита вышла из строя. Сначала ее голос стал ниже, потому что магнитофон стал вращаться медленнее, а через пятнадцать минут и вовсе замолк.

Верочка проплакала несколько дней.

Папа пытался вытеснить куклу интересом к естественным наукам, показывал Верочке химические и физические опыты, и едва не сжег квартиру. Бесполезно — Вера ходила по комнате с Ритой в руках и плакала.

— Давай купим девочке говорящего попугая, — предложила мама. — Ему не нужны батарейки. А ребенку в ее возрасте требуется общение.

В ближайшие выходные попугай по кличке Гена был куплен.

Гена анекдотов не рассказывал и за бывшую жар-птицу из сказки себя не выдавал. Лишь однажды он спросил у Веры:

— Гена — хороший?

В остальное время попугай молчал.

Папа пытался научить Гену небольшому стихотворению собственного сочинения, написанному им специально для дочери, но не успел, так как на работе внезапно увеличились нагрузки. Когда нагрузки вошли в норму, папа забыл стихотворение.

Еще раз о ребенке родители вспомнили лишь, когда Верочка решилась отвлечь своего папу от работы — благо фотоэлемент, блокирующий дверь в папин кабинет, без батареек также не работал.

Девочка беспрепятственно подошла к отцу, потянула его за рукав вельветового пиджака — отец любил вельвет и замшу. (Еще он всегда ходил в берете.)

— Папа, а Чернушка нашла под шкафом кольцо. Посмотри, какое красивое, — девочка протянула папе колечко с маленьким камушком.

— Кто такая Чернушка? Соседская девочка? — отец надел очки и внимательно посмотрел сначала на кольцо, а потом на дочь.

— Чернушка — это не девочка, а кошка, которую я позавчера принесла с улицы. Она уже два дня живет у нас. Просто вы с мамой не заметили. Чернушка, иди сюда!

Из детской вышла маленькая черная кошечка, подошла к папе, легла у его ног и замурлыкала.

Вера сказала «мяу-мурр», и Чернушка прыгнула ей на руки.

— А колечко непростое, с бриллиантом. Где-то я его видел, — сказал папа, задумался и закрылся в своем кабинете.

Через несколько минут в отцовский кабинет вошла Верина мама. Через десять минут Нина Ивановна вышла из кабинета и строго спросила:

— Вера, откуда у тебя бабушкино кольцо? Оно пропало, когда тебе было три года.

— Кольцо закатилось под шкаф, а Чернушка его нашла, — сказала Верочка. — Вот мы сейчас у нее и спросим. Мяу, мяу?

В ответ на Верочкино «мяу-мяу» кошка разразилась тирадой, сочетавшей уже упомянутое «мяу», а также «миу», «мау» и шипение.

— Она говорит, что погналась за мышкой, но ее внимание привлекло это колечко, сначала она взяла его себе, а потом отдала мне.

Родители переглянулись, сказали, что не надо мяукать и морочить им голову.

На следующий день Чернушку, предварительно накормив, выставили за дверь, а Верочку отвели к врачу-психологу.

— У ребенка склонность к вранью и разговорам с животными, мне так кажется, — рассказал папа врачу.

— Наверное, она себя чувствует очень одинокой, — добавила мама. — Мы все время на работе и ребенком никто не занимается. Мы ей и куклу покупали и попугая, ничего не помогает… У отца диссертация, он скоро будет главным инженером города, а я тоже постоянно на работе, не успеваю уделять девочке достаточного внимания.

— Мяу-мяу, — только и произнесла расстроенная Верочка. Она надеялась, что доктор поймет ее. Девочка думала, что все люди понимают язык кошек. Кроме ее родителей.

Врач-психолог кошачий язык не понимал, и девочку направили к логопеду.

— Знаете, это уже не первый подобный случай, — сказал логопед и попросил родителей выйти с ним в коридор. — Это какая-то непонятная нам аномалия. Ваша дочь не единственный субъект аномалии и мы должны сообщить о ней куда следует. Вчера к нам приводили девочку, которая постоянно каркает. Родители просто с ума сходят от ее карканья… Мы ей тоже дали направление в одно интересное место.

5. Американский ответ русским собакам

Сделаем небольшое историческое отступление, чтобы прояснить ситуацию с «одним интересным местом».

Мы знаем, что в середине 50-х годов сами люди в космос еще не летали. Но уже планировали такие полеты, жили их предчувствием.

Также известно, что первыми на околоземную орбиту человечество отправило своих лучших друзей — собак.

Официально считается, что первой собакой-космонавтом была Лайка, случилось это в 1957 году. Однако известно, что и до Лайки в космос улетели несколько несчастных, безродных и безымянных собачек.

В газетах писали, что все животные улыбались перед стартом, мол, все хорошо, доверие оправдаем. Однако в мемуарах советских инженеров-конструкторов есть свидетельства, что некая собачка по кличке Альбина протяжно выла и кусалась.

— Печально воет. Зачем кабину оборудовали радиосвязью? Разве ж мы не люди, разве ж у нас нет нервной системы? — расстроился тогда начальник полетов.

— Так это ж на будущее, товарищ генерал. Если на человека решимся, чтоб переговариваться можно было, — объяснил начальнику главный конструктор.

— Ладно, жми, не могу это слышать, — сказал начальник.

Главный конструктор нажал кнопку и под собачий лай — наполнивший командный пункт нечеловеческой тоскою (еще и усиленною динамиками) ракета взлетела.

Вслед неведомому серебристому чудищу — трубе с надписью «СССР», уносящем их подругу в неизвестность, еще долго смотрели все байконуровские псы.

Мало кто знает, что вслед за собаками на орбиту должны были отправиться васьки и мурочки. Имеются неопровержимые данные, что кошачьи экипажи проходили тренировку во Франции и Китае. Но, поскольку космических кораблей в этих стран так и не построили, животных отпустили на волю. До лучших, как говорили военные, времен.

Дальше всех в кошачьем направлении продвинулись американцы. Их программа под условным название «Наш ответ русским собакам» проработала несколько лет — до 1960, кажется, года. Тогда же — в рамках «Ответа» были проведены первые эксперименты по изучению кошачьего языка. 10 американских ученых-зоологов целыми днями, стоя на четвереньках, мяукали и фыркали на испуганных животных, пытаясь догадаться по кошачьей реакции, понимают ли их.

— Слышали, что американцы учудили? Впрочем, откуда вы могли слышать, мне самому разведка только что донесла, — сердился глава советского государства Никита Сергеевич Хрущев на военных. — Чтобы завтра же у нас было тоже самое. Человека в космос готовим, а кошек упустили, черти. Собаками увлеклись.

— Американцы, наверное, хотят заселить кошками Луну, — пошутил было генерал Маленков, но тут же осекся под суровым взглядом голубых глаз вождя. Потому что Хрущев еще не закончил речь. Он поправил на шее свой нелюбимый галстук с кремлевскими звездами и сказал:

— Ничего смешного я в этом не вижу… Надо эти, как их, академии пооткрывать. И давайте не будем ограничиваться кошками, давайте работать со всеми животными сразу. Почему у нас есть только голубиная почта? А где журавли, аисты, воробьи, наконец? Почему они не работают? Кто понимает, о чем каркают вороны? Вы, товарищ генерал, понимаете?

— Еще нет, но, если надо, разберемся и с воронами, — испугался Маленков.

— Разберетесь? А если я вам дам неделю, разберетесь? Не уверен. Не хотите признавать ошибки, — Хрущев хотел было снять с ноги ботинок и постучать им по столу, но передумал. — Упустили.

Вот такая предыстория. Таковы особенности того исторического момента. Благодаря всем этим особенностям наша Вера Сергеевна оказалась в школе для детей, обладающих необыкновенными способностями. Это был 1958 год.

6. Школа имени Маугли

Школа почему-то называлась академией. В народе ее называли «хрущевской».

Академия располагалась далеко за городом. Сначала надо было ехать в дребезжащем трамвае до конечной остановки. Потом час на пригородном автобусе. Последние два километра пришлось идти пешком — по мощеной булыжниками дороге. До кирпичного забора с железной дверью.

Папа, провожавший Веру, в последний момент сунул дочери книжку — «Барон Мюнхгаузен».

— Ты, доча, это самое, почитай на досуге, — напутствовал отец. — Ты должна знать, чем заканчиваются фантазии, не подкрепленные практикой и точными знаниями.

— Спасибо, папочка, — сказала Вера и обняла отца.

— Хорошая девочка! — из-за железной двери появился человек в военной форме, оглянулся по сторонам и взял у отца Верин чемодан. — Она у нас по какой линии?

— По кошачьей, — вздохнул отец.

— А я здесь директор, — сказал мужчина в военной форме и пожал Верочкиному отцу руку. — Можете приходить по воскресеньям. Но лучше звоните. Вдруг мы все уедем на полигон.

Академия представляла собой двухэтажное здание из красного кирпича и табличкой — «МАУГЛиЖ. Филиал № 3».

«МАУГЛиЖ» расшифровывалось замысловато — Московская Академия Управления Голосами Людей и Животных. Понятно, что между собой дети называли ее просто «имени Маугли».

Где находились другие филиалы академии (а их, как следует из порядкового номера местного филиала, должно было быть еще, как минимум, два), никто не знал, это была секретная информация.

Кроме Верочки, в МАУГЛиЖ проходили курс еще несколько детей. Все они уверяли, что понимают язык животных или птиц.

Был мальчик по имени Сережа, который непрерывно лаял и очень быстро бегал на четвереньках.

Однажды Сережа с разбегу налетел головой на стену и перестал лаять. Его перевели в обычную школу.

Вместо Сережи в школу привели Андрона, который мало лаял, но часто выл по ночам и мешал спать преподавателям. Через месяц Андрона также перевели в обычную школу.

Девочка Саша не умолкая чирикала по-воробьиному.

— Чик-чирик, чик-чирик.

Воробьев военные планировали использовать для выяснения общественного мнения по тому или иному вопросу.

Мальчик по имени Илья шипел, как таракан. Даже человеческая речь в его исполнении звучала немного по-тараканьи.

— Шо ты хочишь от меня, противная девшонка? — прошипел Илья, когда однажды Верочка попросила его рассказать о тараканах. — Это секретные данные.

Илью привел в школу его отец. Он очень долго шептался с директором.

— Вы понимаете, я бы хотел, чтобы у нас была династия. Я — разведчик. Я знаю своего сына, как автомат Калашникова. У него получится. Такого количества тараканов, как у моего мальчика, нет ни у кого в мире. Я потратил на тараканов все свои сбережения и даже продал дачу в Тамбовской области, откуда я родом.

— Конечно, мы обратим внимание на вашего ребенка, — ответил директор и поселил мальчика отдельно от других учеников. Тем более, что трехлитровые баллоны с тараканами занимали половину комнаты.

Мальчика боялись и преподаватели, и дети. Во-первых, у него были набриолиненные черные волосы. Во-вторых, он любил запускать своих любимых насекомых девочкам в портфели.

А тараканы, надо сказать, были не какие-то там прусаки (прусаков мальчик презирал — мелочь, не тот материал). Тараканы напоминали маленькие танки с черной, смоляной броней. Это были какие-то мадагаскарские особые тараканы.

Особые тараканы то и дело шипели.

— Пить просят, — объяснял мальчик. — Спать хотят. Просят попить перед сном.

Верочке мальчик (про себя она назвала его Мальчишкой С Тараканами) не понравился. Заносчив.

Антипатия была взаимной:

— Время кошек прошло, — уверял мальчик. — Слишком громоздкий и неуправляемый материал. Не то, что тараканы. Разведке нужны тараканы. Они повышают обороноспособность страны.

«Обороноспособность» было, пожалуй, самым популярным словом в Академии. Его употребляли очень часто, потому что в чем собственно должно заключаться обучение, преподаватели не знали, так как животными языками не владели.

— Вы понимаете, мы работаем на обороноспособность страны. Поэтому о нашей работе никто не должен знать, — сказал на первом же занятии мужчина-преподаватель (в военной фуражке и черных очках). — Я ваш классный руководитель, между прочим.

— Даже бабушка не должна знать? — спросила маленькая Кошкина.

— Разумеется, бабушка в первую очередь ничего не должна знать. Старухи очень болтливы.

— Моя бабушка — не старуха, — обиделась Верочка. — Просто она женщина в том возрасте, когда у них остаются только одна или две подруги, а поговорить еще очень хочется, — повторила Кошкина бабушкины слова.

С бабушкой — по материнской линии — Верочка виделась очень редко: та жила в деревне, а Сергей Александрович старался избегать «чрезмерно частых контактов» со своей тещей, к тому же деревенской и без высшего образования.

Веру поселили вместе девочкой Аней, понимающей язык ворон.

Аня постоянно каркала. На ее карканье слетались все черные птицы из соседнего леса. Преподавателям это не нравилось, так как вороны оставляли после себя белые пятна на тщательно убранных дорожках академии.

Вообще же, работа с воронами считалась бесперспективной, так как на зиму эти птицы не улетали в теплые страны и, следовательно, ничего полезного о жизни за границей узнать не могли. Не могли укрепить обороноспособность страны.

— Надо искать детей, которые понимают язык журавлей, — частенько говорили между собой преподаватели. — Журавли далеко летают, почти как бомбардировщики.

— У ворон много интересной информации по истории, потому что они долго живут, — защищала своих любимцев Анна. — Например, они знают, где зарыты клады.

— Да? — удивлялись преподаватели. — О кладах в инструкции ничего не написано. Клады проходят по линии народного хозяйства, а у нас — министерство обороны. Чувствуете разницу?

МАУГЛиЖ просуществовал около года. Пока однажды классный руководитель не решил сводить детей в зоопарк. На урок-разведку, как он сам выразился.

— Сегодня, дети, мы пойдем в зоопарк, — сказал мужчина в черных очках. — Возьмите с собой блокноты. Будете записывать все, что говорят животные. Но вы не должны подавать вида, что понимаете их речь. Все что услышите — это тайна.

Верочка несколько часов простояла рядом с клеткой, где изнывали от жары тигр и тигрица. Считалось, что их язык отличается от кошачьего примерно также, как русский от украинского. Так оно в общем-то и было.

Верочкины записи послужили основанием для увольнения директора зоопарка: животные рассказали, что директор — через жену — продает положенное тиграм мясо городскому ресторану «Донская кухня».

— Какие у вас доказательства, — допытывался директор. — Кто донес, то есть, оклеветал меня? Я буду жаловаться.

Поскольку эксперименты были секретными, и доказательства не могли быть предъявлены, директору посоветовали уволиться по собственному желанию. Сказали, что о его злоупотреблениях и так известно всему городу.

Следующий урок-разведка проходил в цирке.

Животные рассказали детям, что директор цирка оформил на ставки клоунов всех своих братьев (братьев было трое), а также отца и мать. На сцену эти фальшивые клоуны никогда не выходили, а зарплату получали регулярно.

В отличие от директора зоопарка директор цирка и его клоуны оказались лицами со связями и смогли, как говориться, надавить, на нужную кнопку. В «Маглиж» пришла комиссия.

Проверяющий — полковник из генерального штаба, дядька с черными усиками щеточкой — требовал, чтобы дети продемонстрировали свои, якобы необыкновенные способности.

— Ну-ка покажи, что умеют твои кошки, — допытывался усатый у Верочки и ехидно улыбался. — Принесите мне первую попавшуюся кошку с помойки. Что она может сделать полезного для народного хозяйства?

Кошку принесли.

— Самое обычное животное, и для народного хозяйства сделать она ничего не может, просто я понимаю, что она говорит, — оправдывалась Верочка. — Киса, скажи, что-нибудь.

— Мяу, — выдавила киса брезгливо — так ей не понравился усатый.

— Смешно, ничего не скажешь. Что же это значит? Что это за междометие? — усатый засмеялся и схватился за живот, как от боли. Так ему было весело.

— Она говорит, что у вас усы какие-то странные, похожи на тараканьи.

— Это ты своему папе будешь рассказывать, а нам голову морочить не надо, — рассердился проверяющий, достал блокнот и нарисовал три минуса напротив верочкиной фамилии. — Следующий.

Следующей была девочка Аня. Она пришла с вороной на плече.

— О чем будем каркать? Спроси, сколько мне осталось жить? Слабо?

— Товарищ полковник, на геронтологии специализируются кукушки, — объяснила девочка. — Вороны просто каркают.

— Что значит, просто каркают, — усмехнулся полковник. — Какой тогда в этом смысл? Нет никакого смысла.

— Ну, она может вам, что-нибудь накаркать. Что вас понизят по службе, например.

— Вот так? Это мы еще посмотрим, кто кого понизит по службе, — задумался военный. — В таких делах побеждает тот, кто меньше смеется.

В общем, изучение языка животных было признано лженаукой. И МАУГЛиЖ была расформирована. Что, впрочем, не спасло полковника от понижения в должности — однажды во время важного заседания у кого-то из его коллег из кармана выпали игральные карты с изображением руководителей страны. Поскольку коллеги были старше по званию, полковнику пришлось взять вину на себя.

Военные заинтересовались лишь мальчиком с тараканами. Говорят, что его отец пробил сыну место в обычной разведшколе. Вроде бы он стал большим чином в разведке, чуть ли не министром обороны. И даже именно он выкрал у американцев секрет крылатых ракет. Принимали ли участие в этой операции тараканы — неизвестно.

Таким образом, академия была закрыта, но с детей и их родителей на всякий случай взяли расписку о неразглашении государственной тайны.

— А я не буду молчать, — заявила Верочка людям в форме.

— И не молчи, тебе все равно никто не поверит, — усмехнулись люди в форме.

7. Личная жизнь Веры Кошкиной

Родители перевели Веру в физико-математическую школу — Сергей Александрович решил, что его дочери по наследству должна передаться тяга к точным наукам. Однако тяга, по неизвестной причине, не передалась.

Друзей в школе у девочки не было. Еще в первом классе большинство учеников разбились на группы по интересам: кому-то больше нравилась геометрия, кому-то арифметика, кто-то видел себя в будущем известным физиком. Вера со своим интересом к животным ни в какую группу не попадала.

Будущие физики и математики не хотели дружить со странной мяукающей девочкой, которую после уроков ждала стая бездомных голодных тварей. Кошкина кормила их рыбой, которую носила в ранце.

Забегая вперед, скажем, что, повзрослев, Вера пыталась вести нормальный образ жизни, закончила институт сельскохозяйственного машиностроения, около года после окончания вуза не кормила кошек и даже успела за это время выйти замуж. Потом чувства взяли верх над разумом, и Кошкина опять стала кормить животных.

Из-за котов у Веры Сергеевны и не заладилась личная жизнь. Валерий Павлович, муж Веры, Машин дедушка, не любил кошек, потому что, во-первых, был человеком очень серьезным — преподавал научный атеизм в техникуме легкой промышленности, а, во-вторых, страдал аллергией на кошачью шерсть.

Особенно он не любил, когда Вера Сергеевна сама мяукала.

— О, господи-боже, спаси и сохрани, избавь от искушения, — ругал жену преподаватель атеизма.

С таким мужчиной Кошкина ужиться, конечно же, не смогла. Аллергия ей казалась особенностью мужниного характера.

В конце концов, Валерий Павлович ушел к другой женщине, кажется, библиотекарше. Новая жена Валерия Павловича не мяукала ни при каких обстоятельствах.

Наталью — Машину маму — Кошкина воспитывала одна.

Воспитание не было однозначным с общепринятой точки зрения.

Однажды Вера Сергеевна замяукала прямо на родительском собрании.

Наташа как раз училась в десятом классе, не за горами были выпускные экзамены. Так что родители учеников старались не искушать судьбу и не пропускать родительские собрания — чтобы вовремя уловить в голосе учителя судьбу своих детей, и, если возможно, как-то ее исправить в лучшую сторону.

В тот день Вера Сергеевна появилась в классе, когда родители уже расселись за столами и в ожидании классной руководительница с любопытством рассматривали надписи на столах. Так солидный мужчина в костюме-тройке только, что прочел на столе: «Мишка Воронов — дебил». Мишка Воронов был сыном мужчины в тройке. Надпись была выцарапана на крышке стола перочинным ножом. Рукавом пиджака, как ни старался отец, стереть ее было невозможно.

…Следом за Верой Сергеевной вошла классная руководительница.

— Опаздываем, Вера, как вас Сергеевна…

— Вы тоже не спешите, — ответила Кошкина.

— Задерживаюсь, у директора была, — уточнила учительница.

Классная руководительница, поправила цветы, которые предусмотрительные родители воткнули в вазу на столе, и начала было рассказывать, что не все дети успевают по химии. Например, Наташа Кошкина.

— Хорошая девочка, но ей абсолютно не удаются уравнения по реакциям замещения.

Надо же такому было случиться, именно в момент, когда зашла речь о реакциях, Вера Сергеевна услышала, что за окном жалобно мяукает котенок, просит показать ему дорогу домой. Что оставалось делать? Вера Сергеевна объяснила котенку, как найти дорогу.

Со стороны это, конечно, выглядело странно: взрослая женщина, забралась на подоконник, высунула голову в форточку и замяукала.

— А ведь речь идет о будущем вашей дочери. И оно мне не кажется таким уж безоблачным, — осторожно — потому что немного испугалась необычного поведения родительницы — заметила классная руководительница, но Вера Сергеевна продолжала мяукать. — Это какое-то неуважение к окружающим, — учительница искала сочувствия у других родителей.

— Да, мне ближе те, кто попал в окружение, а на окружающих мне наплевать, — объясняться с учительницей Вера Сергеевна не собиралась.

В результате умненькая Наташа получила тройку в году по химии, хотя выучила и реакции замещения, и все прочие реакции.

Уход на пенсию стал для Веры Сергеевны лучшим периодом ее жизни. Самым, по ее мнению, полноценным.

Никто больше не осуждал ее за совместное проживание с кошками — пенсионерка, пусть живет, как хочет.

Дочь не баловала Веру Сергеевну вниманием: во-первых, она жила в другом городе, во-вторых, никак не могла забыть о тройке по химии, а, в-третьих, ее смущало такое количество кошек. Четыре. Не так уж и много. Но все равно смущало.

«Ну и пусть, во всем есть свои плюсы и минусы», — рассуждала Вера Сергеевна о взаимоотношениях с дочерью. «Минусом» было одиночество. «Плюсом» — покой и свобода — мяукай — не хочу.

Наташа в способности матери не верила. Она думала, что в Вере Сергеевне умер цирковой дрессировщик.

— Зря ты не выступаешь, сейчас бы мы такие деньги зарабатывали. С твоими способностями.

— Говорят, что во втором филиале академии учился мальчик по фамилии Куклачев, он ушел в цирк. Кошки на него жалуются. Хватит нам и одного Куклачева, — говорила в таких случаях Вера Сергеевна.

8. Маша не едет в Таиланд

Итак, 16 июля 2012 года Маша переступила порог бабушкиной квартиры.

Несмотря на ангельский вид, ангелом Маша не являлась. Таковых в 13 лет не бывает. Есть 13-летние бесы. Их никто не любит, они отвечают окружающим своей нелюбовью.

Только за последний год Маша натворила следующее: несколько раз переставила мебель в своей комнате (разумеется, ночью), при этом сломала диван и шифоньер. Покрасила комнаты в черный цвет (когда родители ходили в гости).

Придя домой, мама испугалась:

— У нас что был пожар, почему стены черные?

— А что тебе не нравится? Это лучше, чем какие-нибудь цветочки.

— Господи, Маша, зачем ты это сделала? — ужаснулся папа.

— Ваше поколение ничего не понимает в красоте, — объяснила дочь и надела наушники. — Сейчас в моде черное.

Потом Маша увлеклась боксом и даже записалась в соответствующий кружок. Увлечение прошло через месяц. Результатом увлечения стало разбитое зеркало. Потому что Маше не понравилось собственное отражение в зеркале.

— Мама, я вся в тебя. Какой ужас. Какой у меня длинный нос. Как у Буратино.

Потом были бальные танцы — всего две недели.

В партнеры Маше определили молчаливого мальчика Леонида. У Леонида был один недостаток — всегда влажные руки.

— Я не буду с ним заниматься бальными танцами, — заявила Маша преподавателю.

Однако, кроме Леонида занимавшегося кроме танцев вольной борьбой, никто не хотел танцевать с Машей — мальчики боялись новенькую, предполагая, что в случае чего, не справятся с девочкой, которую между собою стали называть Маша-боксер.

Неделю несостоявшаяся балерина танцевала в обнимку со стулом, а потом ушла из кружка.

После танцев Маша решила записаться в школу красоты. Она уже даже зашла в вестибюль дворца культуры, на последнем этаже которого, в коридоре, пожилая семейная пара учила девочек правильной походке и светским манерам. Однако в этот момент вахтерша спросила у Маши:

— Ты куда, девочка?

Естественно, Маша ответила: «куда надо».

— А у нас нет подобного заведения. У нас есть кружок флористики, секция шахмат и школа красоты.

После такого ответа Маша уже не могла сказать отвратительной вахтерше, что она пришла записываться в школу красоты. Маша представила, как та будет смеяться над ней и говорить что-нибудь вроде «с такой рожей в эту школу не берут» или «тоже мне красавица».

Маша заплакала и в эту ночь опять передвинула всю мебель в своей комнате.

Когда родители сказали, что они на месяц едут в Таиланд, Маша заявила, что хочет остаться дома, потому что в Таиланд ездят одни пенсионеры.

— Кстати, о пенсионерах… Пусть тогда проведает бабушку, пока мы будем заграницей, — предложила мама. — Я думаю, им будет, о чем поговорить.

— Прекрасно, я поеду к бабушке, — конечно, Маша хотела в Таиланд, к пенсионерам, но было поздно.

— Ладно езжай. Нам в Таиланд не звони — дорого. Приедем, сами свяжемся.

Так девочка оказалась у бабушки, которую в последний раз видела лет пять назад.

9. Первое появление милиционера Разгуляева

Надо сказать, что Маша очень часто смотрела телевизор. Поэтому, разобрав чемодан, девочка спросила:

— Ой, два уже есть? Сейчас начнется моя любимая телепередача….

— «В мире животных»? — спросила бабушка.

— Кто же сейчас смотрит про животных? Моя любимая передача — «Ужасы и кошмары».

— Не слышала о такой. Впрочем, телевизор у нас все равно не работает. Мы его используем как осветительный прибор, чтобы книжки читать, — ответила Вера Сергеевна.

— Надо срочно вызвать телемастера, а то я за месяц сойду с ума без телевизора. Ты, бабушка, забываешь, что двадцатый век давно закончился.

— Хорошо, Маша! — Вера Сергеевна решила пойти на определенные компромиссы и уступить внучке — надо же искать общий язык с людьми, хотя бы самыми близкими. — У нас есть, кому починить телевизор. Телевизор починит Фуражка. Мастер на все руки.

— Что еще за фуражка? — поинтересовалась Маша.

— Это не просто фуражка, а Фуражка с большой буквы. Это наш участковый, — объяснила Вера Сергеевна.

Самое время рассказать о единственном человеческом друге Веры Сергеевны — майоре Фуражке.

На самом деле у милиционера было и обычное человеческое имя — Николай Филимонович Разгуляев. Фуражкой его назвали кошки и Вера Сергеевна — из-за необычного головного убора.

Фуражка был холостяком пятидесяти лет, довольно грузным для его подвижной (в принципе) работы, но добрым и доверчивым. Неудивительно, что он не стал даже подполковником.

С Верой Сергеевной Николай Филимонович познакомился после заявления жильцов первого этажа — Шульги и Кочерги. Жильцы жаловались на соседку, мол, слишком громко поет песни, к тому же мяукает.

— Вы разберитесь, гражданин начальник, что ж это такое происходит, мяу, мяу, с утра до вечера?

— Значит, говорите, мяукает и поет песни после одиннадцати вечера? — Фуражка достал из портфеля блокнот и приготовился записывать показания супругов.

— Не хватало еще, чтобы по ночам кто-нибудь мяукал, в течение всего дня мяукают, — сказал Шульга. — Я не позволю мяукать ночью. Я все-таки бывший второй заместитель председателя горисполкома.

— Ну, тогда у меня нет оснований для привлечения вашей соседки к административной ответственности. Мяукать в течение светового дня не запрещено. Я могу только поговорить с ней. Для профилактики, так сказать, предостеречь от возможных ошибок, — майор спрятал в портфель блокнот и поднялся на второй этаж.

Фуражка оказался человеком, склонным верить в чудеса.

— А как по-кошачьи будет «дом»? — уже через десять минут поинтересовался Николай Филимонович у Кошкиной.

— Мяяяу, с утроенным «я», — объяснила Вера Сергеевна.

— А как будет, — Николай Филимонович задумался, — ну вот, например, районное управление внутренних дел?

— А точно так же. «Мяяяу». Главное, чтобы в момент, когда ты произносишь «мяяяу» думать о районном отделе УВД. Почувствовать его всеми сердцем, так сказать.

— Это очень сложно. А почему бы вам, Вера Сергеевна, не составить словарь. Русско-кошачий разговорник.

— Увы, человечеству не нужны такие разговорники, — усмехнулась пенсионерка.

Когда-то Вера Сергеевна уже составляла русско-кошачий словарь.

К сожалению, на ее статью о словаре, опубликованную в журнале «Техника — молодежи» никто не обратил внимания. К тому же в тексте была опечатка: вместо «мур-мурр» (жизнь прекрасна) было «миру-мир» — ничего не значащее на кошачьем языке словосочетание.

Так что статью многие приняли за розыгрыш. А серьезные ученые писали возмущенные письма. Одно из них — под названием «Кошкам на смех» — даже опубликовали в газете «Правда»

— Просто вы чуть-чуть опередили свое время, — сделал вывод Николай Филимонович. — Это часто встречается у творческих натур. А разговорник мне бы понадобился. У вас осталась копия?

— Осталась, конечно. Почитайте, если хотите.

Однако, сколько потом Вера Сергеевна не пыталась научить Фуражку говорить по-кошачьи — со словарем и без — эта наука ему не давалась.

— Видно надо иметь врожденные способности, какое-то особое строение мозга, — разочарованно развел руками Николай Филимонович, после очередной безуспешной попытки установить контакт с кошками. — Мяукаю, мяукая, а все без толку.

— Никакого особого строения мозга для этого не надо. Просто у вас много друзей, и нет потребности понимать речь животных. Вам и так есть с кем поговорить, — объяснила Вера Сергеевна.

— С кем поговорить, у меня действительно есть, но в основном это преступники и начальство, — расстроился милиционер. — А так, иногда, хочется по душам.

В квартиру № 12 — для проведения профилактических бесед участковый стал приходить каждую неделю, а иногда и чаще.

10. Операция «Кошки на окошке»

Со временем милиционер стал использовать кошек в своей оперативной работе — подсмотреть, подежурить, поискать в мусорном контейнере вещественные доказательства.

О своих помощниках Николай Филимонович коллегам не рассказывал — не поймут.

Особенно Фуражка сблизился с Верой Сергеевной и ее питомцами после одного случая, заслуживающего отдельного разговора.

Это были предновогодние дни. Вера Сергеевна как раз получила пенсию и купила в честь наступающего праздника рыбу.

Под воздействием рыбы мысли котов устремились в светлое — у кого прошлое, у кого — вероятное будущее.

За запотевшим окошком падал желтый от света фонаря снег. В телевизоре беззвучно мелькали серо-голубые тени, а Вера Сергеевна переводила на кошачий язык «Кота в сапогах».

— Так в жизни не бывает. Вымысел чистой воды, — комментировал книгу Мурчик. — Чтобы кот и в сапогах — неудобно ведь. А как на дерево залезешь. А если собаки?

— А я верю, — не соглашалась с ним Мурочка. — Я бы тоже сапожки носила, а то лапки на снегу мерзнут.

— Я тебе свяжу носки, — пообещала Мурочке Вера Сергеевна. — Хочешь? Распущу свой старый свитер, а то он уже совсем не модный. Кисточке тоже свяжу. Хватит на всех.

В этот момент в дверь постучали — пришел Фуражка. Майор был грустным и не дождавшись пока на нем растают снежинки, объявил:

— Увольняют меня.

— Опять спортивные нормы не сдал? — спросила Вера Сергеевна.

Нормы были слабым местом Разгуляева. Он и в молодости никогда их не сдавал, а к пятидесяти всегда брал на зачетные дни больничный лист.

Фуражка запросто мог поднять что-нибудь тяжелое, но не был способен подтянуться на турнике. Так бывает. Чтобы как-то исправить этот недостаток, откорректировать свои физические возможности в сторону сдачи норм по физической подготовке, Филимонович регулярно поднимал гантели.

Гантели — ржавые, 2 штуки, никому не нужные — он притащил со свалки. Когда Фуражка счистил наждачной бумагой ржавчину, на каждой гантелине проступил кружочек с надписью «16 кг».

— Пудовые. Говорят, что это самые лучшие. Такие раньше для засолки капусты использовали.

Однако занятия с гантелями, к желаемому результату не привели — Филимонович по-прежнему висел на турнике с виноватой улыбкой.

— Ну, не умею я подтягиваться и никогда не умел, зато у меня аналитический склад ума, — вздыхал майор.

Начальство, действительно, ценило его склад ума и в ведомостях ставило «зачет». Добавляя — «в последний раз».

— Хуже дела обстоят, — объяснил милиционер Вере Сергеевне. — План по раскрываемости не выполняю. А как его выполнишь, когда преступники не оставляют никаких следов. Вчера опять в нашем районе квартиру ограбили, а подозреваемых нет. Что делать? Буду писать заявление по собственному желанию. Пусть без меня грабят!

— Погоди, Филимоныч, — Вера Сергеевна отложила в сторону «Кота в сапогах», и внимательно посмотрела на Фуражку. — Зачем без боя сдавать позиции?

— Я бы не сдавал позиции. Но как найти преступников? Пятое ограбление за десять дней.

— И не последнее, поверьте мне, — промяукал Алексей Васильевич. — Это скорее всего серийный грабитель.

— Кот говорит, что еще будут грабить, — перевела Вера Сергеевна. — У него хорошо развита интуиция.

— Моя интуиция основана на конкретных фактах. Во дворе коты только и мяукают, что о банде грабителей, которая появилась в нашем районе, — продолжил Алексей Васильевич.

Фуражка взял кота на руки и потрепал по шее:

— Нам бы таких работников как ты, хотя бы парочку. И с преступностью было бы покончено.

Кот что-то мяукнул в ответ и облизнулся.

— Цена вопроса — десять килограммов рыбы, — перевела пенсионерка. — И все бандиты будут пойманы.

— Я думаю, в нашем дворе найдется десяток другой голодающих оборванцев, готовых за кусочек рыбки придти на помощь правоохранительным органам, — закончил Алексей Васильевич.

План Алексея Васильевича был прост — коты создадут наблюдательные пункты в подъездах соседних домов — усядутся в парадных на подоконниках и приступят к дежурству. Обо всех подозрительных гражданах они будут докладывать Мурчику, он будет связным и каждые пятнадцать минут совершать обход кошачьих постов.

Общую координацию — из квартиры Веры Сергеевны («штаб-квартиры» — уточнил Алексей Васильевич) будет осуществлять сам Алексей Васильевич.

Операция получила название «Кошки на окошке».

— Мурчик будет базироваться под скамейкой, где обычно сидит муж Кочерги, — объявил Алексей Васильевич. — Там же расположится и Мурочка, она быстро бегает. Если Мурчику станет что-либо известно по интересующему нас делу, Мурочка сообщит об этом в штаб-квартиру. Я а уже доложу в вышестоящую инстанцию — Вере Сергеевне.

— Рискованно, — промурлыкал Мурчик.

— Почему, поясни? — попросил Алексей Васильевич.

— Потому что надо сидеть рядом с Шульгой. Он меня знает в морду.

— Ничего, отобьем, если что, — успокоили Мурчика дворовые коты.

На следующее утро все занятые в операции животные вышли на исходные позиции. Расселись на подоконниках и стали ждать.

Мурчик, лично обойдя коллег, остался доволен: все были на местах и в боевом настроении.

Первым бандитов заметил бродячий кот по кличке Хвост.

У Хвоста была тяжелая судьба (его чудом не утопили еще котенком, едва не кастрировали в юности) и содранная за ухом кожа. Он умел спать с открытыми глазами и во сне негромко стонал. Людей он ненавидел, хотя с удовольствием остался бы жить у какой-нибудь бездетной старухи.

— Мне нравятся одинокие пожилые женщины, — говорил Хвост. — Они уже почти не люди. Почти кошки.

Именно Хвост заметил, как дверь на третьем этаже четвертого подъезда еле слышно открылась. Из-за двери показалась голова высокого небритого мужчины в бейсболке, а потом медленно выползла большая сумка с надписью «Спорт». Вслед за мужчиной в бейсболке на лестничную клетку вышел персонаж меньших размеров, но тоже в кепке и с сумкой, только с надписью «Первая лига».

— Что, котяра, расселся, — весело сказал Хвосту, спускаясь по лестнице, первый мужчина. Из его сумки, между прочим, была видна люстра, — А ну пошел вон.

И Хвост пошел вон. Во двор к Мурчику.

— Он нас заложит, — пошутил напарник с сумкой «Первая лига». — Смотри, какая хитрая рожа. Как у мента. Да, котяра, заложишь?

Если бы воры знали, что за рожу и пренебрежительное отношение к кошкам им придется вскоре ответить…

Минут через десять злодеи заметили, что за ними идет вереница мяукающих и рычащих котов — в поимке опасных преступников захотели поучаствовать все животные. Не так часто коты выходят на охоту на людей.

— Пустите нас вперед, может быть, мы укусим их за ноги, поцарапаем или повалим на землю, как мышей, — говорили молодые коты.

Первым шел Мурчик, связной! За ним — в двух сантиметрах от хвоста — бдительный Хвост.

— Смотри, Федор! Что это такое? — насторожился один из грабителей. — А ну пошли отсюда!

Однако коты продолжали шествие. На необычную процессию стали обращать внимание прохожие.

— Засыплемся, надо все бросать к чертовой матери и рвать когти! — уговаривал крупного Федю его низкорослый соратник.

— Когти рвать?! По-кошачьи заговорил! Испугался, так и скажи, — не хотел расставаться с люстрой Федя.

Через десять минут процессию остановил милицейский УАЗик.

— Откуда люстра, господа хорошие? — поинтересовался у небритых мужчин Фуражка.

— А вам какое дело? Купили на распродаже.

— А где же это, интересно, была распродажа чужих люстр? — усмехнулся майор Растеряев.

Так бандиты были задержаны. Майор Фуражка получил грамоту за отличную оперативно-розыскную работу, а коты обещанные десять килограммов рыбы. По этому поводу был устроен торжественный ужин в квартире Веры Сергеевны.

— Я сразу догадался, что это они, — хвастался на банкете Хвост. — Я нехороших людей сразу чувствую. От них пахнет грязными носками.

— Угощайтесь, угощайтесь, свежая рыба, сам покупал! — Филимоныч сиял от счастья. — Кому добавки?

— Сейчас бы валерьянки, — вздохнул Хвост. — Немного. Просто за удачу! А так я не пью. Где вы видели пьющих котов?

Эту фразу Вера Сергеевна, на всякий случай, не перевела на человеческий язык — вдруг Филимоныч на радостях побежит за валерьянкой.

— Я вот что думаю, если бы каждой кошке выдать рацию, они могли бы патрулировать целый район, — задумался Филимоныч. — Но боюсь, меня не поймут в главке. Скажут, шарлатан! У нас большинство только в летающие тарелки верит.

— А звания, могли бы у нас быть звания? — промурчал Алексей Васильевич. — Хотя бы сержанта мне могли бы дать? Или хотя бы зарплату? Хоть какую-нибудь. Ведь были подобные примеры с собаками. Сколько бы я преступников поймал.

— Как правило, звания собакам присуждались посмертно, — внесла свою лепту в разговор Кисточка. — А ты нам нужен живым.

— А хотите, я установлю пружинки на холодильник, и тогда можно будет убрать кирпичи, а то они портят общую картину в квартире, — предложил участковый, которому хотелось сделать Вере Сергеевне что-нибудь приятное.

— Я не верю в пружинки, они могут сломаться. Пусть будут кирпичи. Это надежно. Как скотч, — ответила на предложение Вера Сергеевна, которая все поломки в квартире устраняла с помощью липкой ленты. — А то потом вы и телевизор захотите починить.

— Там бывают интересные передачи, — начал было Фуражка.

— Николай, вы должны знать, что телевизор мне ни к чему, я книги читаю, и вам того же советую, — закончила разговор Вера Сергеевна.

— Ну, тогда, давайте я поставлю вам веревочную лестницу, чтобы кошки могли подниматься на второй этаж, минуя подъезд.

— Это хорошая идея, — согласилась с предложением Вера Сергеевна и через день в квартире номер 12 появилась веревочная лестница.

Кочерге и Шульге лестница не понравилась. Как-то они приняли плотно сбитого Алексея Васильевича, медленно взбиравшегося на второй этаж, за вора, который пытается залезть в их квартиру. Кочерга даже хотела вызвала милицию.

Шульга отговорил:

— Ты же видишь, что не к нам лезут. Нам какое дело?

После успеха операции «Кошки на окошке» энергичный Мурчик предложил организовать сыскное агентство:

— И не надо нам никаких званий. Мы ж не люди какие-нибудь, чтобы друг другом командовать.

— Звания, конечно, тоже неплохо бы иметь. Без звания как-то несолидно. Но пусть у всех будут одинаковые звания. Пусть все будут генерал-майорами, например. Прекрасное звание, на мой взгляд, — предложил мудрый Алексей Васильевич.

— Организовать сыскное агентство — неплохая идея, — согласилась Вера Сергеевна. — И название напрашивается само собой «Вера и Ко». Вера — это я, Вера Сергеевна, а «ко» — это вы, то есть коты и кошки. Но что же мы будем разыскивать? Надо подумать.

— Можно искать потерянные кошельки, — предложил Мурчик.

— А зачем их отдавать, раз уж мы их найдем, — возразил Алексей Васильевич. — А вдруг в кошельках будут деньги? Деньги можно поменять на рыбу.

— Тоже верно, — согласился Мурчик.

На следующий день Вера Сергеевна вернулась из магазина с маленьким листком бумаги.

— Вот что я нашла, мой дорогие. Это объявление. «Потерялась персидская кошечка. Зовут Княжна. Нашедшему вознаграждение. 1000 рублей». По-моему, это то, что нам надо.

Найти потерявшуюся персидскую кошечку не составило большого труда. Вот уже неделю рыжая красавица жила на чердаке соседнего дома. Этот факт, разумеется, не прошел незамеченным для местных котов. Во дворе только и говорили, что о прекрасной персиянке.

— Какая кошечка.

— Настоящая кошка. Правда, слегка капризная.

Однако сыщики столкнулись с непредвиденным обстоятельством — кошка по кличке Княжна действительно была капризной и ни за что не хотела возвращаться домой.

— Мне скучно дома, со мной никто не играет. А здесь, на улице, я чувствую себя прекрасно. Вокруг столько поклонников, — объяснила Княжна пришедшей на переговоры Мурочке.

Мурочка вернулась домой ни с чем.

— Такая фифа. Поклонников ей подавай, видно, что никогда не жила на улице, — объяснила Кошкиной Мурочка.

Потом Вера Сергеевна нашла на стене соседнего дома объявление о розыске котенка по прозвищу Пушок. Правда, речи о вознаграждении не шло.

Пушка нашел Мурчик — в подвале.

Котенок был бы рад вернуться домой, но не знал, как это сделать. Вера Сергеевна положила Пушка в коробку и отнесла хозяйке — девочке лет десяти. За Пушка денег не дали — в виду отсутствия таковых у хозяйки. Зато девочка была довольна, и даже прыгала до потолка от счастья.

— Так мы ничего не заработаем — задумался Алексей Васильевич. — Завтра же надо дать объявление в газету. Мол, разыскиваем пропавших животных — котов и кошек всех возрастов. Сыскное агентство «Вера и Ко».

По телефону редакции у Веры Сергеевны сразу стали спрашивать, сколько ей лет, почему такой скрипучий голос и хватит ли у нее денег, чтобы расплатиться за объявление.

— Голубушка, у меня персональная пенсия, — соврала зачем-то Вера Сергеевна.

В первый же день в штаб-квартире сыскного агентства раздался звонок.

— Вера, это ты. Я так сразу и подумала, что это ты. А я Аня, которая каркала.

— Ну как ты, Аня?

— Я больше не каркаю. Муж не любит. Ты как?

— Мяукаю. Мужа нет, — ответила Вера Сергеевна.

— Я так и думала. Может быть, как-нибудь увидимся.

— Может быть. Звони.

Больше никто не звонил. А идея сыскного агентства вскоре забылась.

11. Случай в зоопарке

Разумеется, починить телевизор, для такого человека как Фуражка, было раз плюнуть. И два раза ударить кулаком по корпусу.

Фуражка ударил кулаком по телевизору, однако он не заработал.

— Тут, наверное, что-то с трансформатором. Мне нужны разводной ключ и отвертка, где они могут быть? — спросил Фуражка.

— Первый раз слышу, чтобы телевизор чинили с помощью разводного ключа, — удивилась Маша. — Там же какие-то микросхемы.

— А мы люди простые, можно сказать, мы все чиним с помощью разводного ключа, — усмехнулся Филимоныч. — Так, где же этот ключ?

— Не помню, Коля. Сейчас спрошу у кошек, — сказала Вера Сергеевна и замяукала.

— Я знаю, — откликнулась Мурочка. — На антресолях в картонном ящике из-под телевизора лежит черная обувная коробка, а в ней отвертка и разводной ключ.

— Мяу, — поблагодарила Мурочку Вера Сергеевна. — Моя кисанька говорит, что надо лезть на антресоли, там в коробке из-под телевизора…

— Это представление вы устроили специально для меня? Чтобы я поверила в бабушкины способности? — рассмеялась Маша. — Не верю.

— Машенька, людям надо верить, тем более бабушкам, — сказал Николай Филимонович и полез на антресоли.

В общем, часа через два на экране появились черно-белые и очень похожие друг на друга диктор и дикторша.

— Сейчас уже и цветные телевизоры выпускают, не говоря уже о плазменных, — Маша была разочарована.

— Зачем мне такие телевизоры? Ужасы лучше смотреть в черно-белом варианте, — Вера Сергеевна вытерла пыль с экрана.

— А пульт у вас есть? — не отставала Маша.

— Разводным ключом, можно прекрасно переключать каналы, хотя у себя дома я переключаю плоскогубцами, это удобней, — Фуражка был доволен тем, что его работа принесла видимые — в буквальном смысле слова — результаты. — Вера Сергеевна, давайте я вам все-таки пружинки на холодильник поставлю. Заодно. А то я всякий раз цепляюсь за кирпичи.

— Не надо мой дорогой никаких пружинок, лучше объясните этой девочке, что кошки такие же разумные существа, как и люди, и с ними вполне можно найти общий язык.

— Понимаете ли, Маша, — начал было Фуражка, но в этот момент из динамиков заработавшего телевизора зарычали тигры.

— Наш зоопарк в порядке оказания шефской помощи Центральному Цирку страны решил передать тигрицу Тамару. Цирк, в свою очередь отправит в наш город пожилую слониху Сару, которая из-за возраста больше не может принимать участия в представлениях, — говорила женщина-корреспондент и, улыбнувшись, добавила. — Я думаю, по крайней мере, в живом весе мы не проиграем — слониха гораздо больше тигрицы… Сара уже прибыла на новое место жительства. А скоро в Москву отправится и тигрица Тамара. Она станет настоящей артисткой. Многие, я думаю, хотели бы оказаться на ее месте. Единственный, кто, кажется, недоволен предстоящим обменом — это тигр по кличке Тимофей.

На экране телевизора мелькнул грустный Тимофей, который никак не хотел реагировать на корреспондентку по фамилии Горбатова, пытавшуюся палкой расшевелить его.

— Грустит, наверное, завидует, что его подруга станет актрисой столичного цирка, — закончила репортаж журналистка. — Но скоро все забудет. У кошачьих, как недавно установили американские ученые, недолгая память.

— Вот это новость, — сказала Вера Сергеевна и перевела речь на кошачий. — Надо бы кому-то завтра сходить в зоопарк и прояснить ситуацию. Алексей Васильевич, ведь Тимофей твой друг… Надо все проверить. Может, врут.

— Бабушка, ты же обещала не мяукать, — встревожилась Маша.

— Когда? Ничего я не обещала. Тут такие дела, внучка. Наверное, понадобится твоя помощь.

12. Тимофей

Тимофея привезли в город из другого зоопарка, где в результате какого-то необыкновенно доброго отношения людей к тиграм образовался избыток этих животных.

В порядке культурного обмена лишнего тигра обменяли на лишнего броненосца из местного зоопарка.

Тигра неспроста назвали Тимофеем. В зоопарке было принято, чтобы имя животного начиналось на ту же букву, что и вид, к которому животное относится. Имена тигров должны были соответственно начинаться на букву Т. Как танки. Т-34, Т-62.

Тамара стала Тамарой, во-первых, потому что слово «Тамара» также начинается на букву «т», во-вторых, потому что ее привезли из Грузии. Кто-то из сотрудников зоопарка вспомнил, что в Грузии была царица по имени Тамара — очень строптивая особа.

Имя идеально соответствовало характеру тигрицы.

Гордое животное никогда не откликалась на кличку, хотя прекрасно понимало, что обращаются именно к ней.

— Тамарочка, встань, пожалуйста, надо клеточку помыть, — говорила уборщица, но Тамара лишь нервно подрагивала хвостом. — Мы сегодня не в духе, ну и черт с тобою, — добавляла уборщица и выливала на тигрицу ведро с водой. Предварительно тщательно закрыв клетку и отойдя на порядочное расстояние, разумеется.

— Когда-нибудь я тебя съем, — разобрала бы в рыке тигрицы уборщица, если бы понимала язык животного.

Предполагалось, что Тома и Тима дадут потомство, которое можно будет обменять на каких-нибудь других животных.

Однако потомство тигры не давали — Тамара была против.

— Дети должны рождаться на свободе, — говорила тигрица Тимофею.

— Так мы и совсем без котят можем остаться, — возражал ей тигр. — Кому мы передадим наше наследство?

— Какое наследство? Нашу клетку? — сердилась Тигрица.

— Кроме материальной есть и духовная сторона. Мы можем передать жизненный опыт, например, — обычно говорил в таких случаях Тимофей.

Тимофей был большим и ленивым тигром. Он охотно откликался на свою кличку. Как все ленивые животные, Тимофей был натурой мечтательной. Мечты его были просты, как у любого заключенного. Выйти на свободу. Обзавестись собственной берлогой в уссурийской тайге, где тигрятам будет раздолье, а до ближайшего человеческого жилья надо бежать не меньше суток.

Тимофей мечтал, что зимой в тайге будет выпадать много снега, и охотники ни за что в жизни не смогут добраться до их берлоги. Ни при каких условиях. А если и доберутся, Тимофей их обязательно съест.

Еще тигр мечтал, что в их берлоге будет холодильник, чтобы летом в нем всегда лежала свежая вырезка.

— Вот ты понимаешь, Тима, такого не бывает, — говорила ему Тамара. — Чтобы и своя берлога и холодильник. Надо выбирать. Мне бы хватило и берлоги без вырезки.

— Ну, это же мечта, — говорил Тимофей подруге. — Я в известном смысле — максималист, мечтать надо о чем-то недостижимом, или вовсе не мечтать. Все или ничего.

— Ну почему я живу в одной клетке с идиотом, и ведь никуда не денешься, — вздыхала обреченно Тамара.

— Вот видишь, ты тоже максималистка, — примирял подругу с действительностью Тимофей. — А я к тебе привык. Наверное, я бы не смог жить без тебя.

— Я тоже к тебе привыкла, — говорила Тамара. — Не обижайся.

Тамара неоднократно предлагала Тиме бежать.

— Уйдем в степь, за Дон, а потом — на Кавказ. Там когда-то жили тигры. Там есть леса. Не уссурийская тайга, но все-таки.

— Как ты можешь, Тамара, за нашу клетку такие деньги заплачены. Легковую машину можно купить. Как же мы подведем людей? К тому же Степаныч — хороший сторож. Он нас никогда не обижает. А его первым уволят… Я разговаривал с тиграми, которые раньше жили на свободе. Говорят, что ничего хорошего в этой свободе нет. Надо постоянно думать о еде, на философию совершенно не остается времени..

— Интересно, с какими это тиграми ты разговаривал, ведь твои родители тоже из зоопарка? — сказала Тамара.

— Да, разговаривал. У меня был один знакомый с воли. Очень нервный тигр.

Тамара родилась на свободе, но какая она эта свобода Тамара, если честно, тоже помнила смутно — в зоопарк она попала, когда ей было всего полгодика. Ее мать убили охотники. Поэтому даже сторож Степанович, который любил тигров и частенько их подкармливал за свой счет, не вызывал у тигрицы теплых чувств.

— Просто его совесть мучает. У людей вина перед животными. Но почему, если он такой хороший, то не съест директора зоопарка?

С Тимофеем и Тамарой дружили Алексей Васильевич и Кисточка, иногда они ходили к тиграм в гости. Поболтать. Ведь они разговаривали на очень похожих языках.

Кошки рассказывали тиграм о городской жизни, а тигры — о нравах зоопарка.

— Не все люди плохие, — уверяла Тамару Кисточка. — Вот наша хозяйка — Вера Сергеевна — очень хорошая.

— Вот вы говорите, что у вас есть хозяйка, а я не хочу, чтобы у меня была хозяйка. Я сама себе хозяйка, — возражала Тамара.

— Это потому что ты большая и сильная, а мы маленькие, — не соглашалась с тигрицей Кисточка. — Вера Сергеевна спасла нас от других людей.

— Кошки правы, надо искать точки соприкосновения с другими видами, — считал Тимофей.

13. Алешенька

Первым в доме Веры Сергеевны поселился Алексей Васильевич, семь лет назад. Сначала Вера Сергеевна назвала его Алешенькой.

Мокрого и грязного котенка — с унизительным бантиком на шее — пенсионерка нашла рядом с подъездом, когда возвращалась из гастронома.

— Как дела, милая кошечка? — мяукнула Вера Сергеевна.

От неожиданности котенок подпрыгнул на месте.

— Не бойся, я тебя не обижу. Хочешь есть?

Поев и успокоившись, котенок рассказал новой знакомой, что, во-первых, он кот, а не кошечка, во-вторых, дела его плохи, даже, можно сказать, хуже некуда, потому что его выгнали из дома, и третий день он живет на улице.

— Хозяйский ребенок хотел, чтобы я стал водолазом, — объяснил котенок.

Оказалось, что пятилетний мальчик посадил кота в трехлитровую стеклянную банку, закрыл крышкой и бросил в наполненную водой ванну.

— Но как я его потом расцарапал, — котенок довольно замяукал. — Это собаки бывают водолазами, а коты — никогда. Я лучше буду жить в подвале.

— Зачем тебе жить в подвале, живи у меня, назову тебя Алешенькой, в честь инопланетянина, которого нашли на Урале, — предложила Вера Сергеевна. — Места у меня много.

— А маленьких детей у вас нет?

— Я живу одна, а внучка приезжает очень редко, — успокоила котенка женщина.

— Снимите с меня это бантик, — попросил Алешенька. — Его надели на меня дети во дворе. Они, как и вы, подумали, что я кошечка.

Кот не любил этой истории. И Вера Сергеевна никогда не рассказывала ее, тем более, при посторонних кошечках.

Отчество у кота появилось годам к трем, когда стало ясно, что Алешенька — очень крупный, толстый и хитрый котяра. Ни у кого не поворачивался язык называть такого кота просто Алешенькой. Алексей Васильевич.

14. Кисточка — «любительница живописи»

Второй жиличкой кошачьей коммуны стала Кисточка — через год после появления Алексея Васильевича.

Из всех кошек, живших у Веры Сергеевны, она была самой утонченной натурой: Кисточка разбиралась в живописи. Точнее в художниках. Увидев человека с красками в руках, кошка начинала жалобно мяукать, а через мгновение бежала, куда глаза глядят.

С Верой Сергеевной Кисточка познакомилась следующим образом.

Ночь накануне знакомства Кисточка провела в городском парке под скамейкой. Не бог весть, какое спокойное место, но в тот период своей жизни Кисточка не могла рассчитывать даже на коврик в теплом подъезде или угол в темном и безопасном подвале.

Проснулась кошка от того, что почувствовала запах краски. Рядом с ее лавкой стоял небритый мужчина в изумрудно-желтых штанах (цвета соседних скамеек).

— На вернисаже как-то раз случайно встретила я вас, — напевал сквозь зубы мужчина, — потому что в зубах у него была огромная засохшая кисть, а руками он пытался открыть банку с краской.

С мяуканьем, в котором любой знаток кошек услышал бы отчаяние, Кисточка вылетела из-под скамейки и — о, ужас! — увидела еще с десяток небритых людей.

— Художники! — жалобно замяукала кошка. — Душегубы.

Кисточкины мяуканья поняла только Вера Сергеевна. Она как раз — через парк — возвращалась домой с пакетиком кефира.

— Что с тобой, моя девочка? — промяукала пенсионерка. — Иди ко мне.

— Спасите меня, — Кисточка прижалась к ногам Веры Сергеевны. — Они меня будут сейчас рисовать.

Не любить людей, которые рисуют, у кошки были основания. Ее прежним хозяином был художник по имени Антон. В общем-то, неплохой человек, как поначалу думала о нем Кисточка. Кормит, не бьет, даже разрешает спать под одеялом.

Иногда Антон пытался рисовать Кисточку. Но всегда выходило неудачно. Кошка не желала сидеть на месте, а хорошей зрительной памятью ее хозяин не обладал.

Однажды Антон взял Кисточку на руки, долго на нее смотрел, а затем принес из кладовки рулон липкой ленты.

Со словами «искусство требует жертв» и «Леонардо да Винчи на моем месте поступил бы точно также» он приклеил Кисточку скотчем к стене. В положении «цыпленок табака».

После этого Антон достал мольберт, холст в подрамнике и краски. Примерно через полчаса портрет Кисточки в полный рост был готов. Художник позвонил друзьям и через некоторое время в мастерской собрались его друзья и подруги.

— Очень похоже, поздравляю, — сказала одна из подруг в красных кедах по колено. — Ты выходишь из кризиса. С чучела рисовал или с натуры?

— Сама ты чучело, — сказала бы Кисточка, если бы понимала человеческую речь.

— Я сейчас много работаю, — ответил Антон. — А кошка живая. Моя кошка. Вон на стене висит. На что не пойдешь ради прекрасного.

— Желтое, черное и белое — это то, что надо, — похвалил коллегу другой художник. — Надо отметить.

Про Кисточку компания вскоре забыла, и бедная кошка провисела на стене до утра. Утром животному удалось кое-как отклеиться от стены, поточить когти о новые замшевые туфли Антона, пробежать по спящему хозяину и выскочить в окно полуподвальной мастерской художника.

С тех пор Кисточка жила на улице. Художники больше не встречались на ее пути. До того самого утра.

— Это не художники, это работники парка, хотя и от них немало вреда, — успокоила Кисюшу Вера Сергеевна. — Почему не напишут «окрашено». Я вот, например, села на скамейку, и теперь на моем голубом платье появились белые полосы.

15. Мурчик и Мурочка

Мурчик и Мурочка поселились у Кошкиной около года назад.

Сиамского кота принесла Вере Сергеевне соседка с пятого этажа — незамужняя молодая женщина по имени Саша.

— Понимаете, я уезжаю в заграничную командировку — на месяц, а вот этого — Мурчиком звать — оставить не с кем. Может быть, присмотрите, — попросила соседка. — В качестве приданого — два кило рыбы и сто рублей.

Вера Сергеевна согласилась.

Когда соседка — загоревшая и посвежевшая — вернулась из командировки, и пришла за котом, Мурчик забился под диван и ни за что не хотел покидать убежище.

— Можно, я останусь у вас? — мяукал кот Вере Сергеевне. — Она целыми днями на работе, а мне и поговорить не с кем.

— Дельный кот, хотя и молод еще, — мяукнул в поддержку Мурчика Алексей Васильевич. — Вырастет, толк будет. Надо рассмотреть возможность.

Так Мурчик остался у Веры Сергеевны. Хозяйка даже обрадовалась такому повороту событий:

— Мяукает очень много, покоя нет, а я собираюсь замуж. Вдруг мужу не понравится, он у меня и сам еще тот котяра. А два кота на одной жилплощади… Сами понимаете.

Мурчик оказался энергичным животным.

Через полгода он подошел к Вере Сергеевне и, смущаясь, промяукал историю о великой любви, которую он недавно встретил на улице.

— Она такая необыкновенная, у нее на шее розовый ремешок. И смотрит очень печально. Вся серая, а шея белая-белая. Хвост полосатый, как у Алексея Васильевича.

— Хорошо, я все поняла, приводи, — согласилась Кошкина. — Где она?

Однако, оказалось, что за серенькую с белым кошечку надо заплатить 10 рублей, которых у Мурчика не было.

Как рассказал кот, вот уже неделю хозяйка каждый день выносит животное к продуктовому магазину — в коробке из-под обуви. Сначала женщина просила за кошечку 100 рублей, однако через неделю цена снизилась до десяти — в отличие от Мурчика прохожие не обращали внимания на самую обычную серо-белую кошку.

Десять рублей были заплачены Верой Сергеевной, а кошка получила имя — Мурочка.

16. План спасения тигра

Когда Кисточка и Алексей Васильевич вернулись из командировки, они рассказали, что Тамару три дня как отправили в Центральный цирк.

Видимо, сюжет сняли неделю назад, но показали только сейчас.

— Тимофей ничего не ест, говорит, что, жизнь для него потеряла смысл. Только расставшись с Тамарой, он понял, как любил ее, — вздохнула Кисточка.

— Так часто бывает, — сказала Вера Сергеевна. — Надо выручать Тимофея.

— А как? — спросил Мурчик.

— Непростой вопрос, — почесал за ухом Алексей Васильевич.

— Я думаю, что для начала нам надо вытащить его из зоопарка. Пусть поживет некоторое время у нас, — предложила Вера Сергеевна. — А потом решим, что делать с Тамарой. Я думаю, тигры должны бежать в Уссурийскую тайгу. Не исключаю, что нам всем предстоит отправиться в Москву. Машенька, ты поможешь нам?

— Не знаю, — Маша была сбита с толку произошедшими в течение последних двух дней событиями. — А я тоже должна мяукать?

— Это необязательно. Тем более, что ты не понимаешь, о чем говорят кошки. Вот, почитай на досуге, — Вера Сергеевна протянула Маше русско-кошачий разговорник.

— Я попробую.

— Я твоя бабушка. Я плохому не научу.

— А мама говорила…

— Что могла говорить твоя мать? Как я мяукала на родительском собрании?

— Ну, да.

— Было такое, — согласилась Вера Сергеевна. — Но я не могла поступить иначе. Кошкина рассказала внучке историю о родительском собрании и потерявшемся котенке.

— Ну, не знаю, по-моему, ты сделала все правильно, — пожала плечами Маша.

Вечером в гости к Вере Сергеевне пришел Фуражка.

— Я все обдумал, — объявил с порога милиционер. — Главное — выкрасть ключи от клетки Тимофея.

— Ключи Дуркович всегда носит с собой. Это очень опасный человек, мне Тамара рассказывала, — замяукала Кисточка, а Вера Сергеевна перевела ее слова Маше и Фуражке, добавив:

— Речь идет о заместителе директора зоопарка по работе с животными.

— Другого выхода у нас нет, — милиционер погладил Кисточку по голове. — Придется изымать ключи у Дурковича.

— Подсудное дело, — заметил Алексей Васильевич.

— Но вам, кошкам, бояться не стоит. На вас уголовное дело не заведут, — объяснил милиционер. — Изымем ключи, откроем клетку. Перевезем Тимофея к Вере Сергеевне…

— На штаб-квартиру, — вставил свое слово Алексей Васильевич.

— Да, на штаб-квартиру, — согласился Фуражка, — а что делать дальше, решим завтра на общем собрании. Может быть, у Тимофея есть какие-то свои мысли. Конечно, это незаконно, но другого выхода из сложившейся, ситуации я не вижу. Авантюра, но благородная, о которой будет не стыдно вспомнить в мемуарах, — Фуражка собирался в недалеком будущем заняться написанием воспоминаний о своей милицейской жизни.

— Как же мы заберем у него ключи? — спросил Мурчик. — Боюсь, что нам с ним не справиться.

— Надо заставить заместителя директора снять пиджак, — предложила Вера Сергеевна. — Причем сделать это он должен непременно в конце дня, чтобы пропажа ключей не обнаружилась.

Алексей Васильевич предложил пойти простейшим путем:

— А давайте мы сбросим ему на голову кирпич с крыши директорского домика. Там очень много кирпичей — дымоход старый, разваливается. Подкараулим, когда он будет проходить мимо и сбросим.

— Кирпич не подходит, — задумалась Вера Сергеевна. — А вдруг его сразу увезут на скорой. В пиджаке. И что тогда делать? Нет, надо выбирать более надежные способы. И по возможности без физического насилия.

— У меня есть идея, — промяукала Кисточка. — Надо купить банку белой краски. Белила цинковые. В крайнем случае, подойдет и неаполитанская желтая. Главное, чтобы эта краска была заметна на черном пиджаке Дурковича, — Кисточка знала толк в красках.

Предложение кошки сводилось к следующему: краску надо вылить на землю, затем, увидев, когда Дуркович появится на горизонте, немного походить по образовавшейся луже — чтобы испачкать лапы, быстро взобраться на дерево и ждать, когда же под этим деревом пройдет Дуркович. В этот момент Кисточка спрыгнет на спину заместителя директора по воспитательной работе. Так чтобы оставить следы на его спине. Дуркович снимет пиджак, а Маша вытащит ключи из его кармана.

— Риск минимальный. Во-первых, он сразу не сообразит, что произошло. Во-вторых, он меня не догонит, — Кисточка была уверена в успехе операции.

— Кисточка — ты самая умная кошка, из всех, что я встречал в нашем дворе, — мяукнул Алексей Васильевич и облизал ухо своей подруги.

— Подлизывается, потому что вчера он мне сказал, что все кошки серы, — мяукнула Кисточка.

— Я не имел в виду твои умственные способности, — заворчал Алексей Васильевич. — Я чисто теоретически рассуждал.

— Не ссорьтесь! Мы должны понимать друг друга с полуслова, — в глазах Веры Сергеевны появился блеск. — А я что говорила, приедет внучка, и жизнь станет веселее.

— Если бы не я, вы бы никогда не включили телевизор и не узнали о Тамаре и Тимофее, — улыбнулась Маша.

— Я думаю, нам надо спеть песню, ничто так не придает сил, как хорошая песня, — сказала Вера Сергеевна и взяла в руки гитару:

«За право полюбить и быть самой любимой

в глухую тьму одна ты из дому ушла.

Так, где же ты была, где с принцами гуляла?

Нашла ли ты любовь и счастье ль обрела?

На что меняла ты мои покой и негу,

На голод и снега, на якобы любовь?

Так что же ты пришла, вкусившая утеху,

на что тебе мой хлеб, моя любовь, мой кров?

Что обещал тебе коварный принц сиамский,

какие сказки пел у лукоморья кот.

Я все тебе прощу, мурлыкай же от счастья

и поднимай трубой неблагодарный хвост!»

17. Дуркович

Какими были имя и отчество у заместителя директора по воспитательной работе с животными, никто из сотрудников зоопарка уже давно не помнил.

Может быть, его звали Михаилом Ивановичем или Сергеем Станиславовичем, а может быть, Даниилом Иосифовичем.

Заместителя директора все называли по фамилии — Дуркович. Иногда — «товарищ Дуркович». Заместителю директора нравилось слово «товарищ», оно напоминало о прежней работе — раньше он работал в колонии для несовершеннолетних правонарушителей.

Должность заместителя по воспитательной работе изобрел сам Дуркович, примерно через месяц после поступления на работу в зоопарк — просто замом. Из зоопарка заместитель директора планировал сделать что-то похожее на колонию для несовершеннолетних правонарушителей.

— Я считаю, главное, чтобы дисциплина была. Чтобы в камерах был порядок, чистота. Чтобы по ночам звери не выли, — говорил Дуркович на планерках. — Знаете, сколько жалоб поступает от жителей соседних домов.

— Товарищ Дуркович, у нас пока еще не камеры, а клетки, — заметила директриса, не любившая своего заместителя, но активно ему не противодействовавшая — у зама были знакомства в самых высших, как он говорил, эшелонах.

— А может быть, мы будем проводить и переклички среди животных, — пошутила младший научный сотрудник Александра Ивановна.

— А вы зря иронизируете, Александра Ивановна, мы рассмотрим ваше предложение. Может быть, и переклички будем проводить. И среди сотрудников тоже — не все из вас приходят на работу вовремя. Кто из вас, кстати, знает, сколько животных склонны к побегу? Никто! — Дуркович похлопал себя по внутреннему карману пиджака, где хранились ключи от «камер». Ключей было очень много — при каждом шаге хозяина, они издавали лязгающие звуки.

— У меня никто не убежит, — хвастал перед сотрудниками Дуркович. — А если убежит — поймаем. Жаль, карцера у нас нет.

В тот день, когда из зоопарка должен был бежать Тимофей, у Дурковича с утра было плохое настроение. Самка макаки по кличке Мишель укусила заместителя директора за палец. Беспричинно, когда он угощал ее яблоком.

— Мишель — хорошая, красивая, обезьяна, — Дуркович похлопал макаку по заднице и едва не лишился пальца.

На этом неприятности заместителя директора не кончились. Из Москвы пришла телеграмма с требованием вернуть штатное расписание в более традиционный для зоопарка вид. Другими словами убрать должность заместителя по воспитательной работе с животными.

— Директриса не любит меня, ох не любит, ее работа, — полдня Дуркович гулял по зоопарку, обдумывал свои дальнейшие шаги по противодействию директрисе.

— А вы не подскажите, где здесь кабинет заместителя директора, — размышления Дурковича прервала девочка в красной мини-юбке.

— Прямо по аллее и направо, — машинально ответил заместитель директора. — А зачем это он вам понадобился? Я, если хотите знать, и есть заместитель директора.

— Очень приятно, — сказала Маша. — Я — юная натуралистка. Наш класс хотел бы взять шефство над каким-нибудь животным. Над тигром, например.

— Не требуется нам никакого шефства. Заведите лучше кошку, если так уж хочется над кем-нибудь шефствовать..

— Кошка у меня уже есть, — усмехнулась Маша, показала Дурковичу язык и убежала.

Не успел Дуркович обдумать, что еще за «шефы» объявились в его зоопарке, как ему на голову, с дерева, свалилась Кисточка.

Заместитель директора едва не лишился чувств.

— Что вам от меня нужно, волки позорные? — вырвалось у заместителя директора. Из его подсознания всплыл и прежний — тюремный — опыт, и новый — зоопарковский.

Увидев убегающую Кисточку, Дуркович немного успокоился — явной угрозы его здоровью и жизни не было.

— Значит, воспитательная работа с животными никому не нужна? — пробормотал чуть слышно Дуркович и отправился в директорский домик. — Посмотрим.

— У вас вся спина белая, между прочим, — объявила с плохо скрытым злорадством директриса. — Я не шучу, если вы так подумали. У вас спина в белой краске.

— Проклятые кошки, на шею садятся.

— Вы случайно не выпиваете? — поинтересовалась директор.

— Да вы что? — возмутился Дуркович.

— Ладно, ладно… Возьмите в отделе птиц ацетон и обработайте пиджак.

Раздавленный Дуркович снял пиджак, повесил его на спинку стула и отправился на другой конец зоопарка — за ацетоном. Едва он скрылся за ближайшим кустом, в его кабинет потихоньку вошла Маша.

Девочка чудом успела вытащить из пиджака Дурковича нужные ключи (с надписью «От тигров»), как почувствовала на своем плече руку директрисы.

— Так, так, так. И что мы здесь делаем?

— Мне сказали, что где-то здесь есть обезьяны. Вы не знаете случайно, где именно?

— Нет здесь никаких обезьян. В этом корпусе два кабинета — мой и моего заместителя. Оба, так сказать, гомо сапиенс. Немедленно уходите, девочка. К тому же, через полчаса мы закрываемся… Постой, постой. А что это у тебя в руках?

— Это… Это… Это самое… Ключи от машины… Отец дал машину на неделю, пока сам в Лондоне. Извините, пожалуйста, я завтра приду, — Маша стремглав выскочила из директорского домика. Так ее сердце билось лишь однажды — когда мать впервые обнаружила у дочери сигареты.

Теперь надо было найти укромное место, чтобы дождаться, когда же стемнеет.

Укромное место нашлось в темном подвале бывшего серпентария. Среди пустых аквариумов и террариумов, а также прошлогодних высохших листьев и пустых бутылок.

На самом большом аквариуме сохранилась табличка. В лучах заходящего солнца Маша успела прочитать: «Крокодил. Относится к отряду водных позвоночных, которых обычно относят к «пресмыкающимся». В переводе с греческого «крокодил» означает «галечный червь». Считается, что крокодилы появились около 120 млн лет назад. Из ныне живущих организмов ближайшие родственники крокодилов — птицы».

— Оказывается, даже голуби — родственники крокодилов, — подумала Маша, и ей стало страшно.

Пару раз девочке хотелось закричать от ужаса. Ей казалось, что змеи и экзотические рептилии — возвращаются из нового еще необжитого здания на свои прежние места.

— Такого не может быть, — успокаивала сама себе Маша. — Это, наверное, мыши. Или голуби — родственники крокодилов. Какой ужас.

Маша вглядывалась в шуршащую темноту у себя под ногами. Бесполезно.

— А мама предупреждала меня!

Наконец, темнота стала, как говорят, кромешной. К шуршанию под ногами прибавились другие звуки. На другом конце зоопарка затрубил слон. Завыли волки. Самец шимпанзе ударил автомобильным колесом по железной решетке. Автомобильное колесо в клетку к шимпанзе положил Дуркович — «чтобы животное не скучало».

Наступила ночь.

Маша вышла из подвала и отправилась к клетке, где сидел Тимофей. У забора перед клеткой мелькнула тень, и послышалось мяуканье. Это был Алексей Васильевич. Кот что-то объяснял тигру. Затем он подошел к Маше, встал на задние лапы и сказал «мяу». Маша поняла — пора начинать.

Девочка легко перебралась через забор, отделявший тигриную клетку от остального зоопарка, и открыла замок. Через минуту Тимофей был на свободе.

УАЗиК Фуражки ждал в ста метрах от зоопарка, за ближайшим углом.

— Все-таки он очень большой, — сказал милиционер, увидев тигра. — Я, как человек маленький, не знакомый с цирком и зоопарком, даже немного его побаиваюсь.

Тимофей взобрался на сидение рядом с Фуражкой, и УАЗик тронулся с места.

Проинструктированный Алексеем Васильевичем тигр всю дорогу молчал.

— Все будет хорошо, скоро в Москву поедем. Ты бывал в Москве? — спросил у Тимофея кот.

— Что такое Москва?

— Но это такой город. Я точно не знаю. Там сейчас живет Тамара, — объяснил кот и тут же пожалел — тигр, услышав имя своей подруги, зарычал. Его рык напугал пробегающую мимо дворнягу, до сих пор с подобными кошками не встречавшуюся.

— Интересно, что он хочет нам сказать? — поинтересовался у Маши Фуражка. — Наверное, есть хочет. Как бы он нас не сожрал. Жаль, что мы с тобой не понимаем, о чем говорят животные.

Милиционер остановил машину и вышел.

— Сейчас мы поедем через центр города. Тигра надо посадить в отделение для задержанных — не дай бог, его увидят рядом с водителем. Кись, кись, кись, иди сюда, — поманил милиционер тигра.

Тимофей повернул голову в сторону милиционера, однако с места не сдвинулся.

— Черт, как же ему объяснить, — задумался Фуража, потом встал на четвереньки и негромко рыча прошагал к задней двери УАЗика.

В конце концов, тигр понял, что от него хочет этот мужчина в странном головном уборе, вскарабкался в задний отсек УАЗИКА, и машина помчалась по ночным улицам.

Своих пассажиров Фуражка высадил в сквере за пару кварталов от дома Веры Сергеевны.

— От греха подальше. Вдруг кто-нибудь увидит, как из милицейской машины выходит тигр, потом объяснительными замучают, — объяснил майор. — Маша, ты иди первая, открой дверь, а Тимофея я выпущу чуть позже.

18. Правильная женщина Кочерга

В доме по улице Оранжерейной, 6-а не горело только одно окно. У Веры Сергеевны. Здесь ждали Тимофея.

Однако не спала и Кочерга. Она стояла у окна, в ночной рубашке и вглядывалась в подозрительную темноту, из недр которой, как ей показалось, донесся тигриный рык.

Рык услышал и Владимир Станиславович, однако не придал ему особого значения:

— Из зоопарка ветром принесло, а, может, акустический обман, — сказал Шульга и закрыл глаза, однако через минуту Кочерга растормошила засыпающего супруга:

— Вставай, Станиславович, посмотри, какой котяра к нам в подъезд заходит. Кто ж это, интересно, не закрыл дверь на кодовый замок?

Кодовые замки в подъезде установили по инициативе Кочерги. Чтобы войти в подъезд, теперь надо было одновременно нажать на кнопки с цифрами 5, 6, 8, 9, причем одновременно. Сделать это пальцами одной руки было непросто. Соседи злились на Кочергу, но открыто возражать нововведению никто не решался.

— Ну, слава богу. А то что-то кошками в подъезде нехорошо пахнет, — громко, чтобы слышала Вера Сергеевна, сказала Кочерга, когда кодовый замок был установлен. — Некоторым это нравится, а большинству хочется пожить по-человечески. Хотя бы на старости лет.

Веру Сергеевну Кочерга ненавидела. Не по какой-то конкретной причине, просто так был устроен ее организм: Клавдия Ивановна ненавидела непорядок и анархизм, рассадником которых, по мнению Кочерги, и являлась Вера Сергеевна.

— Шибко умная, — говорила о Вере Сергеевне Кочерга. — От таких все беды.

Сама Кочерга, по ее опять-таки мнению, была очень правильной женщиной, практичной, строгой и в меру умной..

Больше всего Кочергу выводило из себя пение Веры Сергеевны, которое она считала крайним проявлением анархизма.

Надо сказать, что пела Вера Сергеевна громко, а иногда — в сопровождении сводного хора котов и кошек.

— Зови всех, Алексей Васильевич! Будем песни петь! — говорила Кошкина. — Будем веселиться. Кошкам тоже нужен праздник. Почему говорят, не все коту масленица? Пусть всегда будет масленица!

В гости к Вере Сергеевне приходило до десятка особей разного пола и степени ухоженности. От молоденьких кошечек в дорогих антиблошиных ошейниках до пожилых бесхвостых котов. У Кошкиной находилось место для всех.

В такие дни Кочерга стучала шваброй в потолок и включала телевизор на полную громкость. Но десять кошек перекричат любой телевизор.

Кочерга мстила Вере Сергеевне — обрезала кошачью веревочную лестницу, которую Кошкина регулярно убирала, после того как ее последний постоялец возвращался домой. Но иногда Вера Сергеевна забывала убрать лестницу.

— Давайте и мы сделаем Кочерге какую-нибудь гадость. Наше терпение все же имеет границы, — предложил Мурчик, когда Кочерга в очередной раз обрезала лестницу.

— А что ты сделаешь? — спрашивал Алексей Васильевич. — Я бы посадил мышь в ее почтовый ящик. Это будет справедливо.

Действительно, что могут сделать кошки, пусть и в количестве четырех хвостов, со взрослым человеческим существом.

Кошки — это те же дети. В том смысле, что кот или кошка как и ребенок, могут нечаянно сбросить на пол дорогую вазу, внезапно закричать. Ну или спрятать домашние тапочки.

— Только не метить территорию! — строго предупреждала котов Вера Сергеевна.

Но обычно дальше угроз в адрес Кочерги дело не шло. Кроме одного случая.

У Кочерги был день рождения. Весь день она готовила какую-то особую заливную рыбу — «Пескарь по-горкомовски». Ее рецепт Кочерга нашла в тех самых «Рецептах вечной молодости», которые ее супругу подарили, когда он уходил на пенсию. Там еще морковь и свекла нарезается в виде звезд.

Окна на кухне были открыты, так, что попасть в квартиру Шульги и Кочерги котам не составило большого труда.

Когда Кочерга с супругом отправились встречать гостей — в основном бывших сослуживцев Шульги, «Пескарь по-горкомовски» почти полностью исчез с праздничного стола. То есть, звезды остались, а самого пескаря не было. Потому что кошки не едят морковь или свеклу.

Вот и все. Ничего особенного. Любой гражданин, не будь он таким мелочным как Кочерга, не стал бы вызывать участкового. Ну, исчезла рыба, и исчезла. Значит она кому-то нужнее.

— Вы кого-нибудь подозреваете? — спросили тогда у Кочерги, переглянувшись между собой милиционеры. — Никого из гостей не подозреваете. Нет ли среди них любителей рыбы?

— Я никого из гостей не подозреваю и намеки ваши мне неприятны. Я просто уверена, что рыбу украли коты, принадлежащие моей соседке сверху.

— Скажу вам сразу, это будет труднодоказуемое дело. В том смысле, что с доказательной базой будут определенные проблемы, — пояснил старший милиционер и для профилактики поднялся этажом выше.

Разумеется, никаких следов «разбоя» (так назвала происшествие Кочерга) милиционеры не нашли.

— Вставай, Володя! Надо пойти закрыть входную дверь, — не успокаивалась Кочерга.

— Клава, почему ты не спишь? Меня совершенно не интересует входная дверь, — Шульга спрятался от жены под одеяло.

— Не сплю я, потому что хочу быть в курсе. Кто-то в этом мире, где все всем безразлично, должен же быть в курсе, — обиделась Кочерга. — Таких больших кошек я еще не видела. Это прямо тигр какой-то. Надо утром позвонить в горисполком.

— Клава, ну, какой сейчас горисполком? Нет больше горисполкомов. Звони сразу в милицию, — скажи, большую кошку увидела, приезжайте. В скорую заодно позвони. Скажи, тебе по ночам являются гигантские кошки.

— Все шутишь. А мы посмотрим, чем дело кончится. Да… Я думаю, это как-то связано с Кошкиной — нашей соседкой со второго этажа. На днях опять песни пела…

19. Миллион за тигра

На следующий день, к обеду, по всем каналам ТВ передавали одну и ту же новость.

«Дерзкое похищение в местном зоопарке. Тигр, оцениваемый в 100 тысяч долларов, исчез в неизвестном направлении».

— Сегодня утром я обнаружил, что у меня пропали ключи от клетки, где содержался тигр Тимофей, — перед телекамерой маленький лысый Дуркович выглядел растерянным. — Я сразу почувствовал неладное. Прихожу, а там — побег. Или точнее будет сказать — кража.

— Не связываете ли вы исчезновение тигра с тем, что в центральный цирк была отправлена его подруга — тигрица Тамара? — пытала заместителя директора журналистка по фамилии Горбатова — женщина 45 лет, с короткой стрижкой. — Может быть, кто-то захотел вновь воссоединить семейную пару?

— Думаю, что это просто совпадение. У тигров очень плохая память. Я думаю, что этот Тимофей уже давным-давно забыл о существовании какой-то Тамары. Тем более, что у них не было совместных тигрят.

— А ничего странного вчера вы не заметили? — Горбатова опять протянула Дурковичу микрофон с надписью «Река-ТР».

— В том-то и дело, что заметил. Вчера… Сначала какая-то девочка сказала, что она юннатка. Это мне показалось очень странным. А потом на меня напала кошка. Или кот. Точно не знаю. Короче, прыгнули мне на спину. Следы остались, можете посмотреть, если хотите, — Дуркович повернулся спиной к телекамере. На пиджаке, действительно, были видны белые следы кошачьих лап. — Так и не удалось полностью отчистить, как ни старался.

— Вы полагаете, ключи могла выкрасть кошка, чтобы спасти своего далекого родственника? — съязвила журналистка.

— Не исключаю такого варианта.

Последнюю фразу Дурковича, зрители не услышали. Потому что телевизионное начальство вырезало ее. Посчитав, что фраза придаст оттенок легкомыслия и другим репликам Дурковича.

Передача закончилась титрами: «За информацию о месте нахождения похищенного животного обещана награда 1 миллион рублей».

Сначала Кочерга смотрела передачу без особого внимания, затем в ее голове произошли какие-то химические реакции. Она сопоставила увиденное по телевидению со вчерашним «большим котярой», зашедшим в их подъезд.

— Володя, ты спишь? — спросила Кочерга супруга. Владимир Станиславович спал. Потому что плотно поел — в тот день на обед у Шульги и Кочерги были фаршированные болгарские перцы со сметаной и компот из сухофруктов.

— Опять сухофрукты, — вздохнул Владимир Станиславович.

— Потерпи, Володя, скоро закончатся.

Шульга знал, что сухофрукты закончатся не раньше чем через год — Кочерга любила, чтобы заготовок, сухарей и спичек в доме всегда было много. Но спорить с женой было бесполезно.

Поев, Владимир Станиславович Шульга, улегся на диване и взял в руки книгу кулинарных рецептов.

— Карбонад по-домашнему. Очень интересно, — успел сказать, зевая, Шульга и заснул.

Ему приснилось, что он председатель горисполкома, у него большой кабинет с песочными часами на две минуты — лимит для посетителей — и молодая секретарша в приемной.

— Люба, зайдите ко мне, — кричит Шульга секретарше. — Принесите мне воды. Очень хочется пить. Воды!

— Просыпайся, Станиславович, проспишь наше счастье, — закричала Кочерга и вылила на мужа кружку воды. — Миллион рублей. Миллион рублей. Это неплохие деньги.

— Ты что, обалдела? — Шульга вскочил с кровати. — Ты, Клава, будь со мной повежливее, не забывай с кем имеешь дело.

— Сейчас не до вежливости. Помнишь, я тебе вчера говорила, что видела около нашего дома очень большую кошку. Я поняла, это была не кошка, а амурский тигр. И за него обещают миллион рублей.

Мысль о деньгах привела Кочергу в возбужденное состояние — она выдвинула на центр комнаты стол, поставила на него стул, вскарабкалось на шаткую конструкцию, вытянула шею, так что ее ухо оказалась под самым потолком.

— Он там! Мне кажется, я слышу, как шуршит наш миллион, — улыбнулась Клава.

— У тебя галлюцинации, — мокрый Шульга не сразу понял, о чем говорит его жена.

— Идиот, я слышу, как дышит амурский тигр… Миллион рублей, подумать только.

— А мне не нужен миллион, я не знаю, как его истратить, — Шульга задумался.

— Я и не собираюсь его тратить. Я всю жизнь мечтала просто стать миллионершей. Это же совсем другое настроение. Ладно, Владимир, я побежала в милицию, а ты садись на скамейку и следи за дверью в подъезд. Чтобы наш тигр не улизнул, — сказала Кочерга, надела лучшее платье и позвонила в «Такси на все случаи жизни».

— Не по средствам живешь, Клавдия, — проворчал Шульга. — Могла бы и пешком дойти.

Всю дорогу Кочерга думала над особенностями мироустройства. Вроде бы она нашла тигра и за это ей положен миллион. Но с другой стороны о находке придется рассказать большому количеству людей, которые наверняка захотят у нее этот миллион отобрать. Поэтому надо действовать очень осторожно. Но как?

20. Кочерга пишет заявление

В милиции было малолюдно.

Внимательно рассмотрев еле различимые ксерокопии портретов, объявленных в розыск граждан (вдруг пригодится), Клава подошла к окошку, за которым сидел мужчина средних лет и пил чай.

— Дежурный по Первомайскому ОВД капитан Лосев вас внимательно слушает, говорите, — сказал мужчина в окошке.

— Я знаю, кто похитил тигра, — прошептала Кочерга. — Того самого, которого показывали в телепередаче.

— Того самого, говорите. Хорошо. Вот вам бумага — пишите. Пишите, женщина, — сказал дежурный и протянул Кочерге листок, с влажным коричневым полумесяцем — от стакана. — Вы пишите, а мы почитаем, примем меры, если потребуется. Вы уверены, что видели тигра? Может быть, это была большая собака?

После обеда дежурному не хотелось не то что писать или думать, но даже говорить. Даже смотреть на пожилую посетительницу у него не было ни малейшего желания. Ему хотелось спать. Тем более, что Кочерга была не первой, кто за сегодняшний день видел «тигра».

Весть о миллионе рублей привела умы горожан в состояние смятения.

Сначала нетрезвая семейная пара приняла за тигра бездомную собаку породы колли.

Потом пенсионерка сообщила, что тигр находится в соседней с ней квартире. Рычит и не дает смотреть телевизор.

На место предполагаемого преступления выехал милицейский наряд. Однако наряду никто не открыл. Тогда вызвали спасателей — срезать петли входной двери.

В конце концов, навстречу милиционерам и спасателям вышел заспанный мужчина в трусах и майке.

— Вы кто? — только и успел спросить мужчина, как его положили лицом на пол и надели наручники.

Милиционеры осмотрели шифоньер, сервант, чемоданы и холодильник — тигра негде не было.

— Гражданин, где вы находились в ночь с 18 на 19 июня — спросил лейтенант, еще надеясь на премию.

Однако, оказалось, что в ночь с 18 на 19 июня находился на рыбалке, о чем свидетельствуют билет на электричку и три карася в холодильнике. Уставший гражданин вернулся домой, прилег отдохнуть, ну и захрапел.

— Ваша соседка уверяет, что слышала за стеной тигриный рык.

— Так, значит, из-за этой старой жабы, мне не дали отдохнуть.

— Я вас попрошу не оскорблять меня, — возмутилась соседка. — У всех есть право на ошибку.

— Ничего, ты у меня посмотришь телевизор, — сказал сосед пенсионерке, достал дрель и принялся сверлить стену, смежную с квартирой «старой жабы». Мол, давно было пора повесить фотографии всех своих родственников, начиная с прадедушки. А теперь их и искать не надо — портреты лежали на вываленной в ходе обыска груде одежды, книг и прочего содержимого шифоньера, серванта и холодильника.

Были и другие звонки в милицию. Детский голос, искаженный носовым платком, сказал, что, скорее всего, тигра похитила их учительница биологии. А у них сегодня как раз контрольная по этому предмету.

Неизвестные, не указавшие своего адреса и сразу отказавшиеся от вознаграждения, сообщили, что два тигра лежат около здания обладминистрации. Милиционеры перекрыли центральные улицы города, выставили оцепление. Однако тигры оказались, во-первых, львами, во-вторых — каменными.

В пятый раз за день милиционерам выезжать на поиски тигра не хотелось.

— Так значит, вы специалист по тиграм? — спросил у Кочерги дежурный, взяв заявление. — И сможете отличить тигра от большой собаки.

— А я вам точно говорю. Это амурский тигр, — настаивала Кочерга.

— Вот даже как? — съязвил милиционер.

— У меня, между прочим, муж в горисполкоме когда-то работал. А я была комсоргом курса.

— Хорошо, я попрошу участкового принять меры, — дежурный понял, что от Кочерги ему просто так не избавиться.

— Участковый? Да у нас такой участковый! Надо ехать прямо сейчас…

— Хорошо, женщина, идите спокойно домой, не волнуйтесь, а мы приедем. Какой адрес, вы говорите?

Выйдя из милиции, Кочерга задумалась. «Проворонят», «Не быть мне миллионершей», «Зря я дала им адрес», «Какая же я дура», «Но что же делать?». Примерно в такой последовательности приходили мысли в голову Кочерге. Ее настроение ухудшалось с каждой минутой.

— Надо идти на телевидение, — сказала сама себе Клава. — Надо было сразу идти на телевидение.

Клава представила, как она говорит с телеэкрана:

— Я давно наблюдаю за своей соседкой сверху, и меня не удивляет ее проступок. Женщина, у которой в квартире живут четыре кошки, вполне готова пойти и на более серьезное преступление.

Кочерга решила, что если ее покажут по телевидению, то наградной миллион будет получить гораздо легче. А то ходи потом, доказывай, что это именно ты нашел тигра, а не какая-нибудь Людмила Петровна из сумасшедшего дома.

21. Корреспондентка Горбатова

Телекомпания «Река-ТР» располагалась на горе, так что телевышку можно было видеть из любой части города. По ночам вышка светилась. И чем-то напоминала Эйфелеву башню. Но в отличие от французской башни, на нашу не пускали посторонних — напротив, ее тщательно охраняли.

На проходной телекомпании Кочергу остановил высокий молодой охранник. Охранник стоял, скрестив руки, с усмешкой наблюдал, как пожилая дама, не поднимая голову, пытается пройти на территорию охраняемого объекта. Между тем, погруженная в свои мысли Кочерга уткнулась в живот охранника. Охранник ойкнул и спросил:

— Бабушка, вы куда?

— Мне бы с журналисткой поговорить. Есть у вас там такая маленькая, полноватая.

— Горбатова, что ли? А она на выезде, снимает репортаж о слепом враче-хирурге.

— Интересно…А можно я ее подожду? — Кочерга попыталась было прорваться в помещение телекомпании, но охранник успел нажать на блокирующую педаль, и Клава запуталась в вертушке.

— Не положено, на улице ждите, — сказал охранник, вытащил упирающуюся Клаву на свежий воздух. — У нас тут не проходной двор.

— Я найду на вас управу, — Кочерга ударила кулаком в закрывшуюся перед ее носом стеклянную дверь и уселась на ступеньки у входа. — Никуда не уйду.

Горбатова с телеоператором появились примерно через полчаса — подкатили на разбитой синей «Волге» с надписью «Телевидение».

Горбатова была за рулем. Телеоператор с камерой сидел на заднем сидении.

Журналистка нажала на педаль тормоза, машина дернулась и остановилась.

— А у меня для вас сенсация, — бросилась к Горбатовой Кочерга. — Я знаю, где тигр.

Корреспондент Галина Горбатова была женщиной энергичной, не злой и очень доверчивой. Коллеги часто злоупотребляли доверием Горбатовой.

— Галя, надо сделать сюжет о работе консервного завода, там в цеху видели привидение.

И Горбатова ехала на консервный завод, на который никто не хотел ехать.

Никакого приведения на заводе, разумеется, не было. И Горбатова делал сюжет о передовиках производства.

— На фабрике верхней одежды сшили пальто для снежного человека. Впервые в России, — говорили Галине коллеги, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

И Горбатова ехала на фабрику верхней одежды. Никакого пальто для снежного человека там, разумеется, не шили. Просто никто не хотел ехать на предприятие, которое находилось далеко за городом. А фабрика отмечала 10-летие своей деятельности и об этом ничем не примечательном, с точки зрения журналистов, факте, надо было сделать сюжет. Потому что директора фабрики и телекомпании когда-то вместе учились.

Зато из командировок Горбатова всегда возвращалась с подарками. С консервного завода она везла банки кабачковой икры и зеленого горошка. С фабрики верхней одежды — пальто какого-то гигантского размера — будто, действительно, для снежного человека, с обувной — туфли, которые ей ужасно жали, но она все равно их носила. От слепого хирурга журналистка привезла стихи его собственного сочинения, изданные текстом Брайля.

Со временем у Горбатовой собралась большая коллекция довольно странных вещей — юбилейная медаль за вклад в отечественное вертолетостроение (после сюжета о вертолетном заводе), символические часы-ключи от города, книга «Торты и пирожные донских станиц», бутылка конька в виде сабли — подарок от директора вино-водочного комбината.

За долгие годы работы на телевидении Галина собрала также огромную коллекцию ежедневников и шариковых ручек с символикой различных фирм и организаций.

Дома, на стене, у Горбатовой висели пять портретов мужчин, у которых она в разные годы брала интервью, и которые после этих интервью становились ее мужьями. Как правило, ненадолго, до следующего «эпохального», как говорила Галина подругам, интервью.

В данный момент у журналистки была эпоха «безвременья и безбрачия», опять же по ее словам.

— Давно не делала материалов о настоящих мужиках. Перейти в спортивный отдел, что ли? — громко, чтобы слышали все сотрудники отдела новостей, часто в последнее время говорила журналистка. — В прокуратуру я бы тоже с удовольствие сходила. Или в какую-нибудь другую силовую структуру.

К словам Кочерги, Горбатова сначала отнеслась с недоверием.

— А вы уверены, что это был тигр?

— Ни малейшего сомнения. Приезжайте, сами убедитесь, — от волнения Кочерга даже начала немного заикаться.

— Хорошо, мы приедем, — пообещала Горбатова. — Материалы о животных всегда находят сочувствие у нашей аудитории.

22. Мозговой штурм

Первую ночь на свободе Тимофей провел беспокойно. После разговоров с кошками и Верой Сергеевной в тигриной душе появилась надежда, что он обретет свое личное счастье, что где-то в амурской тайге под поваленным деревом есть место и для него. И, конечно, для Тамары.

Когда пришло время ложиться спать, Вера Сергеевна, достала откуда-то из закромов, свернутый в трубочку коврик, с изображением семьи оленей, резвящейся в сосновом лесу, расстелила его посреди комнаты.

— Ложись сюда. Утро вечера мудренее, завтра что-нибудь придумаем, — сказала пенсионерка и погладила тигра. — Спи, все будет хорошо.

Тимофей заснул лишь под утро, всю ночь он постоянно вздыхал и бил хвостом по полу. Чтобы удары не слышала соседка снизу — Вера Сергеевна подложила под хвост тигра подушку.

Когда под утро Тима все-таки заснул, ему приснилась Тамара, которую дрессировщик заставляет прыгать в огненный круг. Тамара прыгать не хотела, и дрессировщик бил ее хлыстом.

Проснулся Тимофей ближе к двенадцати. Напротив него сидели Мурчик и Мурочка и с любопытством его рассматривали — раньше они никогда не видели тигров,

— Шерсть хорошая, — мяукнула Мурочка. — Как ты думаешь, мне бы такая пошла?

— Расчесывать трудно, — Мурчикиному сердцу милее были обычные кошки.

Маша осторожно, чтобы не задеть Тимофея, ходила по бабушкиной квартире.

— Так значит, если потянуть за эту веревку, откроется холодильник? А эта для входной двери?

— Да, Машенька, — Вера Сергеевна. — Чтобы кошкам было удобнее. А то ведь такие холодильники сейчас выпускают, что без человеческой помощи кошкам им не открыть.

— Ничего подобного я никогда не видела, даже в кино, — сказала девочка. — А как по-кошачьи будет «холодильник»?

— Мяу, — объяснила Вера Сергеевна.

— Мяу, — повторила Маша. — Похоже?

— Нет, у тебя получилось «здравствуйте», а не «холодильник». Потому что ты растянула губы, будто улыбаешься. А губы надо свернуть в трубочку, как при поцелуе, тогда «мяу» будет короче и немного печальнее. В холодильнике — пища, а кошки всегда хотят есть. Это вызывает у них печаль.

— Мяу, — сказала Маша, свернув губы в трубочку. Кошки заволновались, а тигр, до сих пор неподвижно и безмолвно возлежавший посреди комнаты, негромко зарычал.

— Получилось «на помощь», — объяснила Вера Сергеевна. — Надо печально, но без особого трагизма. Без надрыва. Но все еще впереди, научишься. Главное — не звук, а интонация. Кошки, как и люди, реагируют прежде всего на интонацию, на чувство, которое человек или кошка вкладывают в звуки.

— Нет, у меня не получится, я еще не умею владеть своими чувствами, — вздохнула Маша.

Около трех дня позвонил Фуражка.

— Вы я, слышу, ничего не делаете, а время работает против вас и нас. И меня, в том числе. Только что звонили из управления, спрашивали, правда ли, что у вас на участке прячется тигр? Я им говорю, какой тигр, откуда вы взяли? Всех кошек я знаю лично. У нас в районе все квартиры малогабаритные, никакой тигр не поместится.

— Ну, да, ну, да, — встревожилась Вера Сергеевна, — какой еще тигр?

— Но они говорят, приходила ваша соседка гражданка Клавдия Ивановна Шульга. Говорят, что надо разобраться. Я пообещал разобраться. Сказал, что сразу не получится — много работы. Но, я думаю, этой ночью вы должны бежать из города.

Вера Сергеевна положила трубку и пересказала речь Фуражки сначала по-кошачьи, потом перевела на русский — для Маши.

— Как же Кочерга могла нас заметить, ведь было так темно? — расстроилась девочка.

— Не знаю, Машенька, не знаю. Филимонович говорит, что мы должны уехать.

— В самолет нас с тигром и кошками не пустят. Значит, надо взять билеты в купейный вагон. Животных всегда перевозят в купейных вагонах — я по телевизору видела. Закроемся и никого не пустим, — предложила Маша.

— Но как мы доберемся до железнодорожного вокзала? — задумалась Вера Сергеевна.

— Мы должны посадить Тимофея в коробку из-под телевизора, — предложил Мурчик.

Тимофей открыл глаза и внимательно посмотрел на Мурчика.

— А я не задохнусь? — жалобно мяукнул тигр.

— Не знаю, — простодушно ответил Мурчик.

— Тебя бы в такую коробку, — заступилась за тигра сердобольная Кисточка. — Посмотрела бы я на тебя.

— Я не настаиваю. Мое дело предложить.

— Я бывал в подобной ситуации, — вспомнил Алексей Васильевич. — Ничего хорошего. Но мы могли бы проделать дырки в коробке.

— Но кто все это понесет, как мы дотащим Тимофея до вокзала? Я лично его не подниму, — покачала головой Вера Сергеевна.

— Может быть, вызовем такси, — предложила Маша.

— А что мы скажем таксисту?

Кошки задумались.

— Наша классная руководительница говорит, что в подобных случаях надо устраивать мозговой штурм, — предложила Маша.

— Что такое мозговой штурм? — поинтересовалась Кисточка.

— Ну, это, когда каждый говорит, все что им приходит в голову, — объяснила девочка. — Например… Например… Тигр относится к семейству кошачьих. Это конечно, не очень хороший пример. Но что-то ничего другого в голову не приходит.

— Ночью все кошки серы, — сказал Мурчик. — Пойдет?

— Верно подмечено, — согласился Алексей Васильевич.

— Но их можно покрасить, — мяукнула Кисточка. — Ура! Придумала. Мы раскрасим Тимофея — в три цвета, белый, желтый и черный. Как меня. Тигры очень похожи на кошек, только большие. Пусть думают, что это мэйн кун. Это самые большие домашние кошки.

— Мы его потом не отмоем, — возразила Вера Сергеевна.

— Надо красить акварелью или темперой, — посоветовала Кисточка. — Прекрасно отмывается. На себе проверяла.

— Что-то в этом есть. Трехцветных же тигров не бывает, — задумалась Вера Сергеевна. — А что, мне идея нравится.

— Я же говорила, что надо искать необычные решения. Так нам объясняла классная руководительница. Мы сможем сказать, что это новый вид кошек. Порода — Гигантская трехцветная, — развила мысль Маша. — А это у нее такие большие котята. Сами не понимаем, что случилось, везем к ученым разобраться.

— Точно, — обрадовалась Вера Сергеевна. — Нашли на помойке и теперь везем в Москву, показать в академии наук. — Поскольку других разумных предложений нет, принимаем это.

— Пойду за краской, — предложила Маша.

— Лучше спускайся по веревочной лестнице, — предложила Вера Сергеевна.

23. «Свободу амурским тиграм!»

Около 10 вечера, когда стемнело, в дверь к Кошкиным постучали. Сначала негромко, интеллигентно, потом грубо — кулаком.

Вера Сергеевна на цыпочках подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью с камерой, микрофоном и небольшим прожектором наготове стояла съемочная группа местного телевидения — оператор, осветитель, Горбатова в мини-юбке, а также Кочерга в домашнем халате.

— Гражданка Кошкина, откройте, мы из общества защиты животных, мы принесли вашим кошкам гуманитарную помощь, — Кочерга говорила высоким голосом, полагая, что так ее никто не узнает.

— Тишина за дверью. Никому не нужна ваша гуманитарная помощь, — рассердилась Горбатова.

— А я вам говорю, тигр здесь, я еще вечером слышала, как он рычит, — шепотом настаивала Клава, показывая пальцем на дверь Веры Сергеевны. — Надо ломать.

— Но, как же мы сломаем, мы же не милиция. И к тому же, вдруг там действительно тигр. Да этот тигр сожрет нас всех и не подавится, — задумалась Горбатова. — А я туфли новые купила.

— Так ты думаешь, он нас сожрет? — заволновались оператор и осветитель.

— Уверена! — сказала Горбатова. — Помнишь, в прошлом году был сюжет о том, как медведица съела всю съемочную группу. Их еще посмертно чем-то наградили. Мне лично такие награды не нужны.

— Тс! Кажется за нами пришли! — вздохнула Вера Сергеевна и вернулась в комнату. — Это телевидение.

— Раз не милиция, не будем открывать, — неуверенно промяукал Алексей Васильевич. — Может, уйдут. Постоят и уйдут. Чего им здесь делать?

— Мы не обязаны открывать малознакомым личностям, я по телевизору видела передачу об этом, — Маша подошла к двери и осторожно посмотрела в глазок. — Что-то они не уходят.

— Я сейчас им покажу, — только что раскрашенный в три цвета Тимофей подошел к двери и громко зарычал. Тигр решил, что он должен принять посильное участие в обороне квартиры. И вообще, что-то он долго не рычал в полный голос.

— Что ты наделал, — только и успела подумать Маша. — Все пропало! Теперь они знают, что ты здесь.

От неожиданного звука Горбатова и Кочерга отпрыгнули от двери.

— Напугал. Давайте снимем на камеру, как я стою у двери, а он там рычит, — пришла в себя Горбатова, подкрасила губы и одернула мини-юбку.

— Что я говорила? — обрадовалась Кочерга. — Тигр здесь, — сказала Клава и похлопала ладонью по двери. — Здесь, голубчик. Что ж я не отличу тигра от собаки?

Тигриный рык произвел на Горбатову сильное впечатление:

— Надо заказывать еще одну съемочную группу, которая будет давать картинку с улицы. Конечно, надо звать спасателей и ОМОН, оцеплять здание по периметру и только тогда идти на штурм. Это, господа, сенсация, между прочим!

— ОМОН! Ждите, так они и приедут! А я говорила, что тигр здесь, но мне в милиции не поверили, — Кочерга не могла придти в себя от волнения.

— Ничего, мне поверят, — сказала журналистка и позвонила знакомому милицейскому начальнику.

— А я, Виктор Иванович, тигра нашла, между прочим, пока ваши сотрудники занимаются неизвестно чем на деньги налогоплательщиков. Пока милиция бездействует, мы проводим собственное расследование. Ах, вы только завтра собирались!

— Скажите ему, что это я нашла тигра и мне положено вознаграждение. Меня зовут Шульга Клавдия Ивановна, — заволновалась Кочерга и выхватила у Горбатовой телефонную трубку. — Запишите номер моего паспорта.

— Клавдия Ивановна, отдайте мне телефон, мне надо звонить в редакцию, — Горбатова с трудом забрала трубку у Кочерги.

Когда через час на Оранжейную прибыли спасатели, еще одна съемочная группа и ОМОН, в квартире номер 12 уже никого не было. С потолка свисали веревки, а из открытого окна на улицу — веревочная лестница. На столе лежала записка: «Свободу амурским тиграм!»

Записку написала Вера Сергеевна, потому что любила писать письма. А в последнее время писать письма было почти некому. Только дочери с внучкой. Раз в два месяца.

Полковник Мальцев, руководивший операцией, приказал подчиненным снять отпечатки лап и пальцев со всех предметов, положил записку в полиэтиленовый пакет и сказал:

— Вот такие пироги с котятами.

Через полчаса по местному телевидению показывали, как полковник рассказывал журналистке Горбатовой:

— Злоумышленники оказались хитрее и коварнее, чем мы могли предположить. Вероятно, они спустились со второго этажа вот по этой веревочной лестнице. — Мальцев показал телезрителям лестницу. — Она, как и отпечатки лап и пальцев будут приобщены к делу. По отпечаткам лап мы уже сейчас установили, что одна из кошек принимала участие в нападении на заместителя директора зоопарка Дурковича. Отпечатки полностью совпадают со следами на его пиджаке. Установлены и личности злоумышленников. Это пенсионерка Кошкина и ее внучка. В установлении личностей нам очень помогли соседи. Они составили словесные портреты и фотороботы подозреваемых. Фотороботы мы сейчас покажем телезрителям.

На экране появились два листка бумаги с какими-то каракулями.

— Вот, это нарисовала гражданка Шульга, — объяснил милиционер. — Не очень профессионально, зато от всей души.

24. На вокзал!

До вокзала экзотическая компания — старушка, девочка (обе в темных очках — для конспирации) и пять разномастных кошачьих — добиралась темными переулками, обходя главные улицы с их витринами и электрическими гирляндами. Пережидая в подворотнях последние трамваи, перепрыгивая через лужи от вчерашнего дождя.

Возглавлял процессию Мурчик — он «рыбкой» крался у стен домов — метрах в двадцати от всех остальных.

— Мяу, — подавал сигнал кот с очередного перекрестка.

— Все спокойно — переводила Маше Вера Сергеевна. — Можно идти дальше.

Иногда в кошачьем «мяу» звучала тревога, и компания пряталась в подъезде от выворачивающего из-за угла милицейского автомобиля.

На всякий случай Вера Сергеевна взяла с собой старое покрывало с изображением лесных зарослей с оленями.

— Если что используем вместо камуфляжа и накроем Тимофея.

До вокзала дошли практически без приключений и жертв. Не считая десятка напуганных псов.

Домашние собаки в ужасе поджимали хвосты и жались, на всякий случай, к ногам хозяев. Бездомные без долгих раздумий неслись прочь, жалобно скуля — за них заступится было бы некому.

— Боятся, — с гордостью за кошачью породу заметил Алексей Васильевич. — Давно надо было их погонять.

Встретившиеся на их пути две бездомные тощие кошки — трехцветная и черно-белая — с удивлением посмотрели вслед огромному желто-черно-белому Тимофею:

— Раньше таких больших не было. Не зря говорят — «радиация», — промурлыкала трехцветная.

— А я слышала, что из зоопарка убежал тигр, и его все ищут, — предположила черно-белая. — Ты видела когда-нибудь тигров?

— Никому ни слова, — подскочил к бездомным бедолагам Мурчик. — Поклянитесь, что никому не скажете.

— Клянемся, — промурлыкали кошки и исчезли в кустах.

— С меня рыба, — пообещал Мурчик и побежал догонять процессию.

Людей на улицах в столь поздний час было немного.

— Какая большая кошечка! — восхищались редкие прохожие.

— У меня тоже есть кот, но я его почти не кормлю — не дай бог, до таких размеров вырастет, — внезапно выскочил из подъезда мужчина в майке с цифрой 13. — А чем вы своего кормите?

— Мы его выпускаем по ночам на охоту, — пошутила Маша. — Кого поймает, того и съест.

— А вы его сейчас на охоту ведете? Можно, и я с вами?

— Мужчина, идите своей дорогой. Здоровее будете! — посоветовала Вера Сергеевна, а Тимофей негромко, но солидно рявкнул.

— Понял, ухожу, — сказал мужчина с цифрой 13 и действительно ушел.

— Что это у вас за кошка такая? — поинтересовалась у Веры Сергеевны молодая женщина из притормозившего рядом дорогого двухместного спортивного автомобиля. На голове у женщины была красная беретка, а в зубах сигарета с мундштуком. — Где брали? Сколько сейчас стоит такая? Я в прошлом году в Ницце в зоомагазине видела нечто подобное. Совсем недорого отдавали. 100 тысяч евро.

— Что такое 100 тысяч евро! Это экспериментальная кошка, даже, можно сказать, кот, — объяснила женщине Маша. — Он стоит очень дорого. У вас не хватит денег, чтобы его купить.

— У меня хватит, девочка, чтобы купить всех кошек в этой стране, — женщина в беретке закрыла окно, и машина сорвалась с места.

— Перебьешься, — сказала Вера Сергеевна и погладила Тимофей по голове. — Не все в этом мире продается.

25. Проводница Виктория

Вера Сергеевна взяла билеты на самый поздний проходящий поезд — чтобы мяуканьем и разговорами не привлекать внимания пассажиров.

— Мне четыре билета, — объяснила Вера Сергеевна кассирше. — В одно купе.

К поезду компания подошла в последний момент.

— Реклама нам не нужна, — сказала Вера Сергеевна и оглянулась по сторонам: в три утра было прохладно, и на перроне, кроме проводников, никого не было. Из последнего вагона вышел было мужчина в трико и майке, зевнул, и, увидев, что у него изо рта вышел пар — в виде небольшого облака, внимательно посмотрел на это облако и вскарабкался обратно в вагон.

— Станция Лихая далеко? — спросил мужчина у проводницы.

— Часа через два должны быть, — объяснила — тоже зевая — женщина.

— Тогда пойду еще посплю.

В вагон садились молча. Первой вошла Маша и предъявила билеты.

— У вас сколько мест? — поинтересовалась проводница.

— Четыре, — ответила Маша. — Мы всё купе взяли, чтобы никому не помешать. Понимаете, мы с животными едем в Москву…

— Понимаю, понимаю, — подмигнула Маше проводница. — Какие чудесные кошки. А как зовут самую большую?

Маша замешкалась, но Вера Сергеевна выручила внучку.

— Можно просто Васька.

— А погладить Ваську можно? — не отставала проводница. — У меня у самой две кошки. Не такие, конечно, большие.

Вера Сергеевна наклонилась к Тимофею и промяукала ему на ушко:

— Пусть погладит тебя, только руку ей не откуси.

— Можете погладить, — разрешила Вера Сергеевна проводнице.

— Хорошая, только пачкается немножко, — посмотрев на руку, удивилась проводница. — Никогда с таким не сталкивалась. Будешь рыбку? У меня кусочек с обеда остался, хотела своим домой отнести.

— Вася рыбу не ест. Он ест мясо. Вы извините нас, Виктория, — Вера Сергеевна прочитала имя проводницы на ее бейджике, — у нас сегодня был очень тяжелый день. Ужасно хочется спать.

Все успокоились, только когда поезд тронулся. За окнами замелькали огни, и в вагоне потушили свет.

— Какая-то подозрительная проводница, неужели она о чем-то догадывается? — заволновалась Маша. — Еще она мне подмигнула.

— Все проводницы подозрительные. Работа у них такая. Безбилетники на каждом шагу. К тому же выхода у нас нет, — Вера Сергеевна закрыла дверь в купе.

— Первый раз еду поездом, — Алексей Васильевич расположился на верхней полке и прижался носом к холодному стеклу. — Никогда не думал, как это здорово просто смотреть в окно. Особенно ночью. Тянет на размышления о роли котов в мировом устройстве.

— И я никогда поездом не ездила, — потянулась Кисточка. — Не многие кошки могут себе это позволить. Так чтобы с друзьями.

— О чем они мяукают? — поинтересовалась Маша у бабушки.

— Никогда не ездили на поезде, — перевела Вера Сергеевна.

— А я на поезде каждый год езжу на поезде на море, — похвасталась девочка.

— А я никогда не видел моря, — мявкнул Мурчик, Вера Сергеевна перевела.

— Большая лужа, ничего особенного, — Маша старалась принизить значение моря, чтобы не расстраивать Мурчика. — А как будет по-кошачьи «море».

— Мяу-у-у, — объяснила Вера Сергеевна. — И при этом надо думать о море.

— Мяу-у-у, мяу-у-у, — купе наполнилось кошачьми голосами.

— Они никогда не видели моря, но думают, что оно какое-то необыкновенное, — объяснила Маше Вера Сергеевна.

— Мяу-у-у, — повторила Маша. — Море.

— Очень похоже, — одобрила бабушка внучку.

Урок кошачьего пришлось прервать — дверь в купе приоткрылась, и в проеме появилась проводница, она поправила волосы, посмотрела на часы и спросила.

— Белье брать будем? А может, вы чай хотите. Или кофе.

— Мы уже поужинали, — ответила Вера Сергеевна и попыталась закрыть дверь. — И без белья мы всегда обходились.

— Дело хозяйское, дама. А я вашему Васе, между прочим, мясо из вагона-ресторана принесла, проводница достала из кармана небольшой сверток. — Хотя какой он Вася?

— А кто же он? — шепотом, потому что у нее от волнения пропал голос, спросила Маша. — Разве не Вася?

— Это тигр, которого вчера похитили из зоопарка, я сразу догадалась. Вчера весь вечер по телевизору показывали. А у нас даже два телевизора — у мужа и у меня. Но я никому не скажу. Потому что думаю, что вся эта история случилась из-за Тамары. Я думаю, что они любят друг друга. У меня в личной жизни была похожая история. В молодости я любила музыканта, скрипача, а вышла замуж за начальника поезда, которого совсем не любила и не люблю до сих пор, — вздохнула проводница.

Виктория рассказала, что музыкант часто ездил в Москву. И когда проводница уже совсем было собралась рассказать скрипачу о своей любви, ей некстати предложили должность бригадира купейных вагонов — совсем на другом направлении. Об этой должности Виктория давно мечтала и приняла предложение.

— С начальником поезда у нас двое взрослых детей и две кошки — Скрипка и Арфа. Я их так назвала в память о своей любви, — закончила женщина и смахнула слезу длинным ярко-красным ноготком мизинца. — Как я понимаю Тамару. Страдает бедная.

— Она не переживет разлуки, — вздохнула Вера Сергеевна. — Мы хотим помочь тиграм. Они любят друг друга.

— Можете рассчитывать на мою помощь. Ради любви я готова на все. Я смотрела все серии «Санта-Барбары»… Но вас, наверное, уже ищет вся милиция. Я знаю, что надо делать. Думаю, что вам лучше выйти не в самой Москве, а чуть раньше. У нас будет минутная техническая остановка в поселке под названием Незлобня. Лучше там выйти. Давайте, я вам дам адресок моей подруги-проводницы, у нее дача в Незлобне, вы сможете у нее остановиться, если что. Прекрасные места — людей мало, лес кругом.

Проводница объяснила, что большую часть времени подруга проводит в Москве, а на дачу выбирается только по выходным и то раз в месяц.

— Ключ под половиком, половик у входной двери в дом, дом во дворе, а калитку, ведущую во двор, надо просто посильнее толкнуть, замка там нет.

— Вы хорошая женщина, — поблагодарила Вера Сергеевна проводницу. — Передавайте привет вашим кошкам.

Когда проводница Виктория ушла, все замолчали, обдумывая события прошедшего дня.

— Все-таки есть на свете добрые люди, — сказала Вера Сергеевна.

— Виктория любит смотреть телепередачи, — заметила Маша. — Чтобы мы делали, если бы у нее, как у тебя, не было телевизора?

— Если бы у нее не было телевизора, она бы не знала, что из зоопарка исчез тигр, — не согласилась с внучкой Кошкина.

За окном мелькали огни маленьких населенных пунктов, а в небе сверкали звезды.

Вера Сергеевна замурлыкала — специально для кошек:

— Вот это Большая Медведица, а это Малая. Это созвездие Гончих псов.

— Интересно, а за кем бегут эти псы? Не за кошками, надеюсь? — поинтересовалась Кисточка. — Есть, что-то кошачье, там на небе? Звезда, или хотя бы какое-нибудь созвездие? Чтобы в честь кота или кошки.

— Есть созвездие Льва, созвездие Белого Тигра, Барса. Это если брать близких нам животных, — Вера Сергеевна задумалась. — А вот созвездия кота или кошки почему-то нет. Зайца есть, Жирафа, Журавля, Змеи и даже Мухи.

Все замолчали, размышляя над странными предпочтениями астрономов.

— Даже созвездия мухи есть? — спросил Алексей Васильевич. — А меня лично интересует, есть ли все-таки жизнь на Марсе? Лично я думаю, что есть, и у власти там кошки. Вера Сергеевна рассказывала, что на фотографиях Марса можно рассмотреть кошачьи морды.

— Эх, на Марс бы сейчас. Всем. А вас бы, Вера Сергеевна мы сделали главной кошкой, — заговорила Кисточка.

— Спасибо за доверие, но я бы отказалась от такой должности, моя дорогая., — сказала Вера Сергеевна и погладила Кисточку. — Я, в известном смысле, анархистка.

— Что значит, анархистка? — спросил Мурчик.

— Сама по себе. Я не люблю указывать другим, как им жить. И не люблю, когда указывают мне.

— Тогда все кошки — анархисты, — заключил сиамский кот Мурчик.

— Когда-то на земле главными были кошки. Вы думаете, случайно сфинксы с головой кошки? — вздохнул Алексей Васильевич.

— Сфинксы с головой льва, — поправила Вера его Сергеевна.

— Все равно — львы относятся к кошачьим, — настаивал Алексей Васильевич.

— А я немного по-собачьи понимаю. Лаять умею. Научилась. Без это мне было не выжить, — промяукала Кисточка и негромко заскулила.

— О чем вы мяукаете, а потом еще и скулите? — не выдержала Маша.

— О звездах, — объяснила внучке Вера Сергеевна. — Учись мяукать, Машенька. В жизни пригодится. Никогда заранее не знаешь, что может пригодиться. Учи языки.

26. Сон Галины Горбатовой

Домой Горбатову подвез полковник Мальцев — синяя «Волга» журналистки не завелась.

— Вы Галина, как всегда прекрасны… Если мы поймаем банду, я вам обязательно позвоню. Вы будете первой, кому я сообщу о задержании, и вы сделаете репортаж, подчеркнув особую роль вверенного мне подразделения.

— Конечно, товарищ полковник.

— Даже начальству звонить не буду, а вам позвоню, — Мальцев хотел произвести на Горбатову благоприятное впечатление.

— Но скажите честно, что вы думаете о роли кошек в этом запутанном и загадочном деле? — поинтересовалась Горбатова у полковника Мальцева.

— Их роль пока нам до конца не ясна. Вероятно, пенсионерка Кошкина — талантливая дрессировщица. К сожалению, свой талант она направила в неправильное русло. Я знаю похожий случай. Вы что-нибудь слышали о фокуснике и гипнотизере по имени Рубен?

— Не слышала.

— Это был очень талантливый человек. Он брал у зрителей дорогие часы, бил по часам кирпичом, и возвращал старые и разбитые, говорил, что фокус не удался. Погорел на банальной растрате кроликов, которых использоваал в своих представлениях. При обыске у него обнаружили целый ящик часов. Но этому делу тогда не дали огласки — иначе пострадала бы репутация многих городских руководителей.

Попрощавшись с полковником Мальцевым, Галина поднялась к себе на девятый этаж. Покормила своего кота по кличке Белинский. И легла спать.

Горбатову разбудил звонок Кочерги.

— Вот вы там нежитесь в мягкой постели. А я мерзну на вокзале. Сердце подсказало — иди Клава на вокзал, потому что упустят. Так оно и оказалось. И вот, что я вам скажу. Только что гражданка Кошкина, а также ее внучка, тигр, и несколько кошек — сколько, точно не разобрала — сели в поезд до Москвы. В общем, я звоню в милицию. Пусть встречают. Пусть им устроят торжественную встречу. С цветами, — рассмеялась в телефонную трубку Кочерга.

— Какая торжественная встреча, на каком вокзале, с какими цветами? — Горбатова не сразу поняла, о чем ей говорит эта странная женщина..

— Про цветы я шучу, но вы не слушаете меня. Еще раз рассказываю. Пока вы готовили свои репортажи, я отправилась на вокзал. Потому что сообразила, что другим путем из города им не выбраться. Клаву не обманешь, — Кочерга не замолкала. — В Москву они поехали. Там надо встречать.

— Жалко, конечно, что не получится сделать репортаж, — но в Москву меня не отпустят, там есть свои корреспонденты, — зевнула в трубку Горбатова. — И вообще, я с завтрашнего дня ухожу в отпуск.

— Но вы же подтвердите, что я первая нашла тигра?

— Конечно.

— Ну и на том спасибо. Боюсь, упустят. Надо было бы и мне ехать с ними…

После разговора с Клавой, журналистка долго не могла заснуть. Ее встревожил звонок Кочерги.

«Получается, что в масштабах города или даже страны действует преступная группировка, состоящая из людей и дрессированных животных. Такого еще, кажется, нигде не было. Вот бы найти. Такой репортаж можно сделать. Тут, главное не ошибиться, а то засмеют», — журналистка вспомнила, как она искала приведение на консервном заводе.

— Нет, приведений у нас на предприятии нет, — объяснил тогда Горбатовой директор завода. — Есть старейший работник Николай Николаевич Одинцов. Ему скоро девяносто. Если хотите, сделайте материал о старике.

«Все-таки коллеги меня не воспринимают всерьез, раз позволяют себе такие шутки» — подумала Горбатова и заснула.

Галине приснилось, как ей вручают грамоту за лучшее журналистское расследование. При этом грамота в массивной позолоченной раме — примерно метр на метр. Рама такая тяжелая, что журналистка не может ее поднять. Горбатова заплакала во сне.

27. На московском вокзале

Проводница была права. В Москве Веру Сергеевну ждали.

У здания вокзала, так чтобы не привлекать внимание пассажиров, бродили десять оперативных работников в штатском. Здесь же стоял «воронок» с надписью «Центральный цирк»… Еще с десяток милиционеров — также в штатском — держали под контролем перрон.

Особняком от всех прочих держался мужчина в наряде охотника и с ружьем. Это был снайпер — на случай, если агрессивного тигра придется усыпить.

Было очень жарко, но милиционерам посоветовали надеть все имеющиеся в их распоряжении свитера и рубашки, кальсоны и спортивные штаны — на случай нападения животного.

— Лучше перестраховаться, — объявило подчиненным начальство. — Чем иметь откушенную руку или ногу. Но не перестарайтесь, дубленку, например, не надевайте. Все-таки сейчас лето… Вы будете выделяться.

Перестраховавшиеся милиционеры передвигались по перрону вразвалку, как космонавты по Луне.

Время от времени у них звонили телефоны, и мужчины докладывали невидимому собеседнику:

— Ждем. Уже замучились. Рано приехали. Да кто его знает.

Наконец, по радио объявили: «Поезд номер 100 прибывает на первый путь».

К прибывающему поезду бросились встречающие, носильщики с тележками, таксисты с плакатами на груди — «Довезу недорого».

Минут через десять волна встречающих и встреченных схлынула, и у вагонов остались только проводницы.

И никакого тигра.

Была собака породы колли. На всякий случай милиционеры попросили ее владелицу — молодую очень высокую гражданку с вытатуированным на плече иероглифом — наверное, баскетболистку, — предъявить документы на пса. Документы были в порядке. Оказалось, что колли звали Лоуренсом. Пять лет отроду.

— Скажите, девушка, а вы случайно не видели пожилую женщину с девочкой и тигром, — спросил у хозяйки Лоуренса изнемогающий от жары майор Миронов, (старший оперативной группы по задержанию тигра и его похитителей) и вытер платком лысину.

Баскетболистка внимательно посмотрела на лысину Миронова.

— Я не смеюсь, но чувство юмора у меня есть.

— Понятно, — вздохнул майор Миронов. — И мне не до смеха. Вот вам — на всякий случай милицейский свисток, в качестве компенсации за беспокойство. Свистите! Если вдруг на вас нападут хулиганы, а в милицию не дозвонитесь.

Также, на всякий случай, милиционеры проверили документы у нескольких пассажиров поезда.

— Граждане, если кто-то видел тигра подойдите к голове поезда, у вас запишут показания, — объявил без особой надежды в громкоговоритель майор Миронов.

— А разве тигры теперь разъезжают в поездах дальнего следования? — ехидно спросила у майора проводница Вероника. — Была бабушка с кошками. В Твери вышла.

28. В Незлобне

Дом, где поселились беглецы, располагался на окраине дачного поселка с хорошим названием «Незлобня». На улице Садовой.

Собственно в поселке было всего две параллельные улицы — Бесконечная и Садовая. Обе улицы начинались на Привокзальной площади и постепенно заканчивались в ближайшем лесу. Улицы соединялись переулками — Первым, Вторым, и так далее. До 50-го.

На участках Садовой преобладали яблони. На Бесконечной хозяева отдавали предпочтение цветам.

На Привокзальной площади располагался небольшой магазин, в котором помимо обычных товаров, продавались грабли, лопаты и прочий садовый инвентарь.

Большинство зданий в Незлобне были деревянными и двухэтажными. Позеленевшими от времени. Все — за сплошными серо-зелеными деревянными заборами..

Из космоса Незлобня была, наверное, почти неразличима — зеленые дома на фоне зеленого леса.

В Незлобне было тихо. Только иногда лаяли собаки. Но их не было видно — заборы здесь были гораздо выше человеческого роста.

— Ничего не имею против собак, если они за высоким забором, и мы их не видим, — мяукнул Алексей Васильевич.

В ста метрах от дома, где расположились наши герои, начинался сосновый лес.

Запах смолы смешивался с запахом яблочных компотов — жизнь в Незлобне теплилась, но за ставнями и высокими заборами. Иногда из-за забора доносились неизвестно кому заданные вопросы:

— Почем же сейчас килограмм сахара? — спрашивала неизвестная пенсионерка.

Или:

— Когда же наконец спадет жара?

Чаще всего эти вопросы оставались без ответа.

По выходным и праздничным дням жизнь в поселке становилась веселее — приезжали дачники. Тогда из-за заборов раздавались звуки музыки, и на вопросы иногда мог быть дан ответ.

— Что-то около сорока рублей за кило.

Или:

— Синоптики не обещают ничего хорошего.

В Незлобне много лет назад родился известный артист кино Александр Короткий.

Александр Короткий был мужчиной небольшого роста. Многие даже думали, что «Короткий» — это псевдоним, навеянный размерами артиста. Но это было не так. Фамилию «Короткий» носили и отец, и дед, и прапрадед Александра.

Известность пришла к артисту после того как он сыграл главную роль в фильме «Сказ про Лешего». А его фраза «Лешие не рассказывают анекдотов, у них нет права на улыбку» стала легендарной.

Потом были роли Кащея Бессмертного, волшебного царя и даже Бабы Яги.

В фильмах Короткий всегда был соответствующим образом загримирован, и поэтому на улицах населенных пунктов (кроме Незлобни) его не узнавали…

Но если Короткий приезжал на свою малую родину, все имеющиеся в наличии дети собирались около его дома на Бесконечной улице и просили:

— Дядя Саша, дядя Саша, расскажи анекдот, расскажи анекдот.

Первые годы своей славы Короткий, будучи в хорошем настроении, добросовестно отвечал, что «Лешие анекдотов не рассказывают». Однако с годами хорошее настроение случалось у актера крайне редко, поэтому чаще можно было услышать: «Ступайте прочь, сейчас спущу собаку!»

В честь актера власти хотели было переименовать улицу Бесконечную, но местные жители были против.

— Будет улица Короткая, а это обидно, — среди местных жителей преобладало такое мнение.

Власти ограничились установкой актерского бюста на Привокзальной площади.

В целом место, где обосновалась наша компания, было достаточно глухим. В соседних домах не жил никто. Даже собаки.

Этот факт установили отправившиеся на разведку Мурчик и Мурочка.

Дом, где поселилась Вера Сергеевна с внучкой и прочими живыми существами, был деревянным, двухэтажным, с огромным чердаком.

Здесь было много вещей не понятного для обычного человека назначения — кусок рельса, табличка поезда «Москва-Рига» и кирзовый ботинок примерно пятидесятого размера — на правую ногу.

Было здесь и полное собрание сочинений А.С. Пушкина.

— Хороший автор, — промяукал Алексей Васильевич. — Про котов писал, вы нам переводили.

— Правильно, — мяукнула ему в ответ Вера Сергеевна. — «Кот ученый все ходит по цепи кругом».

— А про тигров у него что-нибудь было? — заревел Тимофей.

— Так нечестно, — обиделась Маша. — Вы что-то там по-своему мяукаете, а я ничего не понимаю.

— Подожди, — успокаивала внучку Вера Сергеевна. — Завтра начнем занятия.

Еще в доме были: старинный проигрыватель «Урал-112», набор грампластинок к нему, два кресла-качалки, детские металлические машинки и множество старинных кукол — с желтыми пластмассовыми лицами и выцветшими, но все еще слегка голубыми глазами.

Некоторые куклы еще бодро вскрикивали «мама». Некоторые, и то если их сильно сжать, выдыхали только первый слог — «ма».

— Боже мой, боже мой, — всплеснула руками Вера Сергеевна, — такую мне подарила мать на день рождения. На пятилетие.

Была треснувшая гитара, которую Кошкиной, несмотря на все усилия так и не удалось настроить.

— Все равно, давайте споем песню, в честь нашего прибытия в поселок Незлобня, — предложила Вера Сергеевна и, не дождавшись ответа, запела:

— За окном мяучит чья-то кошка,

на руках моих другая — не мяучит.

Я не понимаю, что все это значит,

слов кошачьих я не понимаю.

Или все спокойно за окошком,

и моя сидит и не мяучит,

или же моя родная кошка

тоже ничего не понимает.

Но, когда загавкают собаки,

мы вдвоем забьемся под кроватку.

Все-таки понятней, если кошка

за окном мяучит и мяучит.

Хотя в доме, судя по пыли, давно никто не бывал (на перекидном календаре с фигурой Лермонтова значилось 2 сентября), все стояло на своих местах: посуда в буфете, стулья в углах, засохшие цветы на подоконниках. Заходи и живи. Из крана текла вода, работал телевизор.

Мурчик открыл холодильник и печально замяукал:

— Могли бы оставить хотя бы кусочек рыбки.

— Мой друг, вы слишком многого требуете от жизни. Рядом лес, в лесу грибы, ягоды, мыши, наконец. Я думаю, что завтра мы прогуляемся по лесу и найдем что-нибудь съестное. Тем более, что нам неплохо бы переждать здесь несколько дней.

— Надо познакомиться с местными кошками, — предложила Мурочка. — Мы не знаем, в какой стороне Москва, а Вере Сергеевне и Маше лучше не показываться на глаза местным жителям, — мяукнула Кисточка.

— Я думаю, нам надо остаться в Незлобне дня на три, а потом идти в Москву. Пусть уляжется шум, — подвела итог Вера Сергеевна.

— Хорошо жить рядом с лесом, — сказал Тимофей. — Интересно, если идти и идти, то можно ли дойти до Уссурийской тайги?

29. Уроки кошачьего

На следующий день, после прогулки по лесу Вера Сергеевна приступила к занятиям по кошачьему языку.

Кошкина подошла к зеркалу и написала пальцем на его запыленной поверхности «Мяу» — большими буквами.

— Прежде всего, я хочу сказать, что кошачий язык имеет не так уж и много слов. Смысл сказанного зависит от интонации и, так сказать, контекста, — в Вере Сергеевне проснулся преподаватель.

— Мне надо записывать? — поинтересовалась Маша.

— Записывать ничего не надо. Я никогда ничего не записывала. Тренируй память! Пригодится… Но продолжим. Общеизвестно, что большинство людей, несмотря на в целом неплохое отношение к кошкам, считают их не слишком умными существами. «Кисс-кисс» люди говорят, когда хотят, чтобы кошка подошла к ним и «брысь», когда им что-то не нравится в их поведении. Все! Других слов для кошек и котов люди не нашли. Между тем, ученые установили, что кошки пытаются разговаривать с людьми. «Мяу», не путать с «ма-а-а-а-о»- так кричат коты, привлекая кошку, адресовано именно человеку.

Вера Сергеевна очень выразительно произнесла «м-а-а-о», что Алексей Васильевич и Мурчик немного смутились.

— Естественный отбор оставил на Земле только домашних кошек, способных на «мяу». Чуткие и внимательные люди различают около сотни оттенков этого «мяу» — хочу есть, мне наступили на хвост, хочу спать, хочу гулять, — продолжала Вера Сергеевна.

— Мне всегда казалось, что они постоянно просят есть. Мяу, мяу, — Маша погладила по голове Алексея Васильевича. — Хочешь есть, котяра?

— Я тоже так думала, пока не поняла, что у кошек есть и другие интересы, а также определенные взгляды на мироустройство. Кошки очень любят философствовать… Но это понимание пришло потом, а сначала я расслабилась и поняла — «мяу», Машенька, специально для нас. Между собой они разговаривают совсем по-другому, мы и не слышим, как они это делают, или не обращаем внимания. Послушай, как Мурчик разговаривает с Мурочкой. Никаких «мяу», — сказала Вера Сергеевна. — Сейчас, когда я знаю, насколько богат внутренний мир кошек, мне стыдно за свое первоначальное невежество.

— Я, наверное, не смогу, научиться кошачьему языку, он почти как китайский, — вздохнула Маша.

— Эти языки очень похожи, — заметила Вера Сергеевна. — Говорят, что мудрые китайцы многое взяли из кошачьего… На первом этапе тебе, Машенька, нужно просто стать внимательным и чутким человеком. Хотя, это самое сложное, если разобраться… В общем-то ты должна просто догадаться, чего хочет Мурчик или Мурочка, Алексей Васильевич или Кисточка. Давай потренируемся.

Вера Сергеевна что-то мяукнула для Мурочки, кошка соскочила с дивана села перед Машей, вытянула шею и сказала «Мяу».

— Попробуй угадать, что сказала Мурочка.

— Ну, — задумалась Маша, — я не знаю. Наверное, она хочет, чтобы ей почесали живот.

— Нет. Думай, Маша. Посмотри на нее внимательно. Обрати внимание, как она смотрит на тебя, как она вытянула шею. Ну?

— Она хочет на руки? — предположила девочка и протянула кошки руки.

— Правильно. Теперь и ты попробуй что-нибудь сказать Мурочке. Но сначала стань перед зеркалом и улыбнись. Это поможет тебе расслабиться. Ну-ка, становись.

Маша стала у зеркала и улыбнулась.

— Теперь скажи слово «мухомор». Произнося это слово, ты разминаешь все лицевые мыщцы. Я сама придумала.

Маша сказала «мухомор», а Вера Сергеевна продолжила:

— «Мяу» можно произносить с улыбкой. Мягкое «Мяу» с улыбкой — это «у меня все хорошо». «Мяу» может быть грустным. Тогда это действительно означает — «я хочу есть». Часто повторяющееся «мяу-мяу-мяу» — значит, «я потерялся». Кошки в одном звуке различают сотни нюансов.

— А как сказать: «Мурочка, принеси мне мои домашние тапочки»? — спросила Маша.

— Просто мяукаешь, пока не принесет. При этом думаешь о тапочках. Попробуй.

— Мяу, мяу-мяу-мяу, — строго замяукала Маша и внимательно посмотрела на Мурочку.

Мурочка не сдвинулась с места.

— И почему же она не принесла мне тапочки?

— В твоем голосе было мало ласки. Кошек надо просить, они не понимают приказов. Вот смотри, — Вера Сергеевна очень нежно замяукала. Мурочка неохотно поплелась в коридор. Через минуту кошка вернулась с тапочками.

— Мяу, — мяукнула Маша с нежностью, какая могла быть у 13-летней девочки. Получилось не очень. Мурочка подошла к Маше и потерлась о ее ногу. — Вообще-то я просила ее стать на задние лапы.

— Ничего, вы найдете общий язык. Подростковый возраст — самый трудный. Я тоже в твоем возрасте с трудом находила общий язык и с кошками, и с людьми. Впрочем, я не пример для подражания, я и сейчас не со всеми людьми нахожу общий язык. Но продолжим. Я думаю, что большинство людей могли бы научиться говорить по-кошачьи. Но зачем, думают они. Им лень. Да и что подумают окружающие. Размяукались, скажут. С ума сошли. Помню, на работе на меня смотрели с подозрением, когда я мяукала.

— Мать говорит, что и дедушка тебя бросил, потому что ты много мяукала.

— Много твоя мать в людях понимает, да Мурчик? А в кошках так совсем не разбирается. Виктор Павлович был настоящим котярой, но общего языка мы почему-то так и не нашли, — Вера Сергеевна задумалась и машинально замяукала — перевела фразу на кошачий язык.

— А он был похож на сибирского кота, или на сиамского? — спросила у Веры Сергеевны Мурочка.

— О! Это был обычный дворовой кот, беспородный, хотя считал себя кем-то вроде донского сфинкса.

— А мне нравятся обычные дворовые, пусть и беспородные, — смущаясь, сказала Мурочка. — Сибирские ничего, симпатичные.

— А мне по душе трехцветные, такие как Кисточка, — мяукнул Алексей Васильевич.

— Трехцветные кошки родом из Египта, — заметила Вера Сергеевна.

— А почему же британцы или сфинксы ценятся больше? — спросила Кисточка.

— Так это, среди людей, а люди очень поверхностны, — отстаивала обычных кошек Вера Сергеевна.

— Опять вы мяукаете между собой, а я ничего не понимаю, — вздохнула Маша.

Два следующих дня прошли в прогулках по лесу и занятиях кошачьим языком.

Особых успехов у Маши не наблюдалось.

Ее «мяу» находило понимание у кошек примерно в одном случае из десяти.

— Занимайся, внучка языком по моему самоучителю. А мы с Мурчиком поедем в Москву на разведку. Составим план цирка, поищем запасные выходы и тогда примем решение. Мурчик переговорит с Тамарой, узнает, что к чему.

— Почему Мурчик? — замяукали кошки. — Мы тоже хотим на разведку. Это потому что он сиамец?

— Да, поедет Мурчик, потому что он сиамец. В цирке, если понадобиться, мы можем выдать его за артиста, — объяснила Вера Сергеевна.

— Бабушка, я тоже хочу на разведку, — присоединилась к кошкам Маша.

— Ты, Маша останешься на штаб-квартире за главную.

— Как же я могу быть главной, если подчиненные не будут понимать моих приказов?

— А приказывать им ничего не надо, главное кормить. К тому же нам нельзя появляться в Москве большой компанией. У меня какое-то нехорошее предчувствие. Представь, если нас поймают вдвоем, операция по освобождению Тамары не состоится.

— Ну, пожалуйста, — настаивала девочка. — Нас не поймают. А в большом городе я лучше ориентируюсь.

— Хорошо, едем, — Вера Сергеевна уступила внучке. Хотя это было и не в ее правилах.

Никто и предположить не мог, чем закончится поездка в Москву.

30. Дрессировщик Неводуев-Нелюбичев

Но пора познакомить читателей с цирком и его обитателями. В частности, с дрессировщиком Неводуевым-Нелюбичевым, в хищные лапы которого и попала наша Тамара.

Любимой фразой дрессировщика Аскольда Неводуева-Нелюбичева была: «я их заставлю выкидывать уморительные коленца».

О тигрице Тамаре он так и говорил:

— Я научу ее ходить на передних лапах, и выкидывать самые уморительные коленца.

Под коленцами подразумевался прыжок через огненное кольцо, поездка на самокате или еще что-нибудь противоестественное для дикого зверя.

Неводуев-Нелюбичев был худым высоким мужчиной 45 лет. Все его тело было в шрамах от когтей и клыков самых разных животных — от обезьяны до африканского льва.

У дрессировщика было всего по четыре пальца на руках и разорванное ухо.

Аскольд появился на свет в результате слияния двух цирковых династий — акробатов Неводуевых и дрессировщиков Нелюбичевых.

Акробаты Неводуевы (материнская линия) прославились номером «Останкинская телебашня-80»: на плечи друг другу взгромождались сразу шесть представителей династии.

Дрессировщики Нелюбичевы (отцовская линия) научили играть на балалайках бурых медведей (недоброжелатели уверяли, что это люди в медвежьих шкурах).

У Аскольда был выбор: пойти по материнской линии и стать еще одним звеном телебашни, или идти по отцовской линии — и провести всю жизнь в компании с дикими зверями. Танцуя, так сказать, под их балалайку.

Как это часто бывает, свою роль сыграл случай.

Однажды — Аскольду тогда было 10 лет — его отец заболел гриппом и не смог выйти на арену со своим коронным номером под названием «Голова профессора Доуэля». Побоялся, что заразит дорогое животное.

Номер был смертельно опасным — дрессировщик вкладывал голову в пасть льва. Публика ходила в цирк в основном ради этого номера.

В общем, в тот вечер вложить голову в пасть тигру было некому — отец заболел, а основатель династии, дедушка Аскольда, рисковать своей головой отказался — он только что в очередной раз женился — на эквилибристке, выступающей под псевдонимом Анна-Роза. Анна-Роза была вдвое младше своего мужа.

— Хочу еще пожить, — объявил основатель династии своим многочисленным родственникам. — Может быть, у меня открылось второе дыхание. К тому же мне предлагают стать директором цирка.

— Дедушка хочет еще пожить. Это его право. Значит, сын, твоя очередь идти на арену, — объявил тогда Аскольду отец.

Так Неводуев-Нелюбичев-младший стал дрессировщиком.

— Когда твоя голова в пасти у льва, ты смотришь на мир совершенно другими глазами, — неоднократно рассказывал впоследствии журналистам Аскольд. — Я не жалею, что пошел по стопам отца. Мои дети пойдут по моим стопам. И внуки. Все пойдут.

Тем не менее, в последние годы Неводуев-Нелюбичев работал в основном с мартышками, готовил номер — «Бэтмены в городе тигров».

Обезьяны должны были проявлять чудеса героизма — «летать» между картонными домами, ездить на мотоциклах и входить в клетку к дикому зверю.

Тамара и должна была стать этим диким зверем. На первом этапе от нее требовалось — немного — гоняться за мартышками. В дальнейшем Аскольд планировал, что мартышки будут помещать свою голову в пасть тигрице.

«В общем, риск минимальный, а номер оригинальный, до такого, кажется, еще никто не додумался», — гордился собой Неводуев-Нелюбичев.

Для мартышек и самого Аскольда были сшиты наряды бэтменов — сине-голубые трико и накидки.

Даже дома Неводуев-Нелюбичев ходил в наряде бэтмена — так ему понравилась собственная идея.

Правда было одно «но» — тигрица Тамара. Она не хотела рычать на мартышек, когда они вбегали в ее клетку и даже дергали за хвост. Тамара лежала, опустив голову на лапы, и никак не реагировала на обезьян.

— Ничего и не таких воспитывали, — успокаивал себя Аскольд. — И не у таких устойчивые рефлексы вырабатывали. Помню, слониха не хотела через скакалку прыгать. Неделю не кормили — запрыгала. Очень устойчивый рефлекс у нее выработался — как есть захочет, так сама начинает прыгать.

В цирке Аскольда называли живодером, а общество охраны животных требовало полного запрета Неводуевских атракционов.

Однажды Неводуев-Нелюбичев — еще до проекта с обезьянами — приехал в описываемый нами город на семи холмах. Тогда у него, как раз был номер со слонихой. В тот приезд Неводуев-Нелюбичев и познакомился с Дурковичем.

— Пойду, посмотрю, как животных надо воспитывать, — объяснил заместитель директора жене и детям. — Может, использую цирковой опыт у нас в зоопарке.

В цирке Дурковичу понравилось. Слониха охотно прыгала через скакалку. А медведь играл на балалайке.

После представления заместитель директора подошел к Неводуеву-Нелюбичеву и поздоровался:

— Здравствуйте, коллега.

Неводуев-Нелюбичев сверху вниз посмотрел на маленького «коллегу» и не глядя в глаза протянул руку.

— Чем обязан?

Дуркович засуетился — к высоким мужчинам он относился с каким-то иррациональным ужасом:

— Да вот… служу в зоопарке.

Слово «служу», по мнению Дурковича, как-то приближало его, и к чиновникам и к работникам искусств одновременно.

— Хорошо, хорошо… Так что у вас?

— Да хотелось бы узнать ваши секреты работы с животными.

— Секрет прост — голод и еще раз голод.

— Так я и думал, — обрадовался Дуркович. — Нечего на них продукты переводить. Очень много едят, особенно тигры.

— А у вас случайно нет лишнего тигра, может быть, какой-нибудь тигр объедает зоопарк? — оживился Неводуев-Нелюбичев. — Есть у меня одна задумка.

— Почему, нет? Есть! У нас живет пара тигров, но толку от них никакого — не размножаются. Но так просто я не могу ее отдать — начальство не поймет. Могу поменять тигрицу на какое-нибудь ненужное вам животное.

— У меня есть такое животное. Забирайте слониху. Она уже старая, прыгает плохо, а ее транспортировка обходится нам слишком дорого.

Так была решена судьба Тамары.

— Тогда по рукам… Только имейте ввиду, если ее долго не кормить, она будет танцевать, издавая при этом неприятные звуки. Будет реветь, грубо говоря, — предупредил Дурковича дрессировщик.

— И пусть танцует. Мы за ее танцы деньги будем брать, — обрадовался заместитель директора зоопарка.

31. В цирке на разведке

В электричке Вера Сергеевна и Маша ехали молча. За окнами мелькали бревенчатые домишки и кирпичные особняки. Потом пошли однообразные высотки. Москва была уже рядом.

Кошкина смотрела в окно, рассматривала свое отражение (на всякий случай пенсионерка надела найденный на чердаке незлобненского дома парик) и думала, что же она скажет Машиной маме, своей дочери, в случае провала операции.

Кошкина даже представила возможное течение разговора.

— Вы хотели освободить тигра? Я не ослышалась? По буквам — Таня, Игорь, Геннадий, Родион, Арина? Тигра?

Свой ответ на вопрос дочери Вера Сергеевна не представляла.

Маша в окно не смотрела, а вспоминала прочитанные ею приключенческие книжки, сопоставляя себя с их героинями. А еще она представляла, как, вернувшись домой, расскажет подругам, что уже выучила несколько слов на кошачьем языке, провела полночи в зоопарке, и ехала вместе с тигром в милицейской машине. «Наверное, мне никто не поверит, — вздыхала Маша. — И почему я не взяла фотоаппарат, мать же говорила — возьми! А я из вредности не взяла».

Мурчик негромко мяукал в корзинке, накрытой шерстяным платком — его шею сжимал галстук-бабочка, который нацепила на него Маша:

— Бабушка, скажи ему, пусть потерпит. Мурчик, так надо для маскировки. Пусть все думают, что ты — цирковой кот. Иначе тебя выгонят из цирка. Подумают, что он случайно забрел. Хотя и сиамский.

— Вот, значит, какой у них цирк, как летающая тарелка, — сказала Маша, выходя из троллейбуса.

Цирк действительно напоминал перевернутую тарелку или закопанную в землю голову великана в бетонной шляпе: Стеклянный лоб чудовища украшал огромный плакат с надписью «Скоро! Единственное выступление в столице перед мировыми гастролями. Премьера новой цирковой программы. Бэтмены в городе тигров!»

На плакате также были изображены мужчина и девочка в странных полумасках с ушами летучих мышей, в трико и накидках. Рядом с мужчинами сидели десять маленьких обезьян в таких же нарядах. Была на плакате и тигрица, которая грозно смотрела в сторону обезьян и людей.

— Что такое «бэтмены»? — удивилась Вера Сергеевна.

— Есть такой фильм, «Бэтмен» называется, — оживилась Маша.

— Не слышала о таком. Хороший?

— Сказка. Положительный герой Бэтмен борется с плохим — Джокером. Бэтмен — в полумаске мыши, — объяснила Маша.

— Значит, дрессировщики, считают себя хорошими? Понятно, — задумалась Кошкина. — Надо им испортить настроение.

Между тем до премьеры «Бэтменов в городе тигров» оставалась неделя.

— У нас всего семь дней! Как же мы спасем Тамару, у меня нет никакого плана, — испугалась Маша.

— У меня тоже пока нет никакого плана. Но надо думать, надо думать, — Вера Сергеевна верила, что безвыходных положений не бывает — ко всякой ситуации можно подобрать ключ. — Вот ты вспомни, Маша, сказку о золотом ключике. Казалось бы, герои попали в безвыходное положение, но нашли подходящий хотя и неочевидный выход.

В это время к зданию цирка подъехал трейлер с надписью «Животные», к машине подбежал молодой человек в синем комбинезоне и надписью «Центральный цирк» на спине.

— Привез для новой программы партию мартышек из Магадана, — сказал водитель молодому человеку.

— Надо заезжать со двора, там у нас въезд для машин, — объяснил синий водителю.

Автомобиль резко тронулся с места, напугав мартышек — Вера Сергеевна и Маша услышали, как из недр трейлера раздался визг.

— Так, так, так. Значит, у них где-то есть въезд для машин. Пойдем, Маша, посмотрим, где же он расположен, может пригодиться, — сказала Вера Сергеевна и отправилась за отъезжающей машиной.

Трейлер проехал метров десять вдоль здания и остановился перед огромными железными воротами с надписью «только для автотранспорта».

Дождавшись, когда за трейлером закрылись ворота, Маша осторожно подкралась к ним, приложила ухо к холодной поверхности.

— Мне кажется, я слышу, как там кто-то рычит. Может, это Тамара, — предположила девочка.

— Может и Тамара, — Вера Сергеевна достала из корзинки ученическую тетрадь и карандаш, открыла первую страницу, нарисовала большой круг и две параллельные линии рядом с ним — это был цирк и прилежащая к нему улица. На севере в круг упиралась стрелка с надписью «въезд для автотранспорта».

— Неплохо для начала. План начинает обретать реальные формы и очертания, — сказала Вера Сергеевна, закрыла тетрадь и замяукала. Мурчик выглянул из корзинки и осмотрелся по сторонам.

— В идеале мы должны вывести Тамару именно через эти двери. Пусть Мурчик представляет, о чем идет речь. Мяу, мяу, мяу, — сказала Кошкина, и кот спрятался в корзине. — Ну, что ж, а теперь посмотрим, что представляет из себя цирк изнутри. Пойдем за билетами!

В вестибюле было много народу, все о чем-то очень громко говорили, что-то жадно ели, пили, а также фотографировались с огромным удавом и маленькой обезьянкой в красных трусах.

— Кто хочет сняться в объятьях удава Гоши, добро пожаловать! — зазывал посетителей молодой человек в костюме космонавта.

— А вот обезьянка Маруся, — старалась перекричать «космонавта» девушка с кокошником на голове. — Фото на память! Фото на память!

Маруся очень хотела взгромоздиться на голову девушки и сорвать кокошник.

— Маруся хорошая, Маруся не сделает этого, — девушка смущенно улыбалась и за хвост стягивала обезьяну со своей головы.

— Боже мой, здесь ничего не меняется, только раньше в цирке пахло просто опилками, а теперь опилками и поп-корном. — Последний раз в зоопарке Вера Сергеевна была еще ребенком, когда училась в школе имени Маугли.

Едва Вера Сергеевна и Маша уселись на последнем ряду, как на сцену вылетели два немолодых клоуна — худой высокий мужчина и небольшая чуть полноватая женщина. Оба циркача были в оранжевых трико и серебристых цилиндрах. Резинки под подбородками клоунов, которыми цилиндры крепились к их головам, мешали говорить. Так что мужчина — очевидно, что он был главный — обращался к женщине в основном жестами и возгласами. Ап! Оп! Фу!

В руках у клоунов были огромные оранжевые зонты.

Клоуны установили зонты на свои носы и постояли в таком положении несколько минут — задрав головы.

— Удобно ходить таким образом в дождь, если руки заняты, — заметила Маша.

Зрители вяло захлопали.

Затем клоуны вытащили из первого ряда двух девочек — в таких же, как у клоунов оранжевых трико.

— Это подсадные утки. Наверное, родственники, — сказала Вера Сергеевна Маше. — Иначе откуда у них одинаковые трико?

— Ну что там у вас происходит? — мяукал из сумки Мурчик. — Мне же интересно.

— Ничего особенного, клоуны издеваются над детьми, — Вера Сергеевна погладила кота. — Сиди и не мяукай, а то люди уже обращают на нас внимание.

Гипотеза о подсадных утках вскоре нашла свое подтверждение: девочки уж очень синхронно заняли позиции в центре арены — ноги шире плеч, руки — в разные стороны. Клоуны установили на носах девочек зонты. Зонты завертелись.

Примерно через минуту мужчина вручил девочкам — в качестве подарка — по оранжевому воздушному шарику, и те, потирая носы, заняли свои места в первом ряду.

Представление продолжалось.

Следующей жертвой клоунов стал мальчик лет десяти, который пришел в цирк вместе с отцом. Циркачи вытащили упирающегося ребенка на арену. Мальчик — явно не подсадная утка (на нем была серая майка со следами мороженого и в таких же пятнах шорты) — растерялся, и попытался было убежать, но женщина-клоун крепко схватила его за руку.

— Стоять, кому сказала!

Мужчина-клоун вручил мальчику баскетбольную корзину, которую он должен был держать перед собой.

Циркачи начали бросать мячики в корзину. Иногда мячики попадали в голову мальчику. В эти моменты в зале раздавались аплодисменты и крики «Браво!»

В конце концов, испуганному ребенку вручили индейский головной убор, у которого вместо перьев орла были поролоновые полоски. Мальчик нахлобучил убор себе на голову, попрыгал на месте вместе с женщиной-клоуном и уселся рядом с недовольным отцом — издевательства над сыном он воспринял на свой счет.

Потом люди в униформе принесли откуда-то из недр цирка пластиковый прозрачный молоток огромных размеров, которым мужчина-клоун принялся лупить свою партнершу.

Женщина пыталась увернуться от ударов, но это не всегда у нее получалось. Этот эпизод вызвал бурю восторга в зале. Даже недовольный отец мальчика улыбнулся и погладил сына по голове:

— Это, действительно, смешно!

Потом были акробаты, дрессированные медведи, воздушные гимнасты, фокусники и канатоходцы.

— Досидим до антракта и отправимся на разведку, надо как-то пробраться в служебные помещения, боюсь, что Мурчик сам не найдет, — сказала Вера Сергеевна.

Однако у входа в служебные помещения наших героинь задержали:

— Сюда нельзя. Можно только артистам, — сказала вахтерша, не отрываясь от решения кроссворда.

— А мы и есть артисты, — не растерялась Маша.

— У вас есть документы, подтверждающие данный факт?

— Это известная дрессировщица, — показала на Веру Сергеевну внучка. — А мы пришли устраиваться на работу. Бабушка, покажи наш номер.

— Мурчик, ап! — сказала Вера Сергеевна. Из корзинки внезапно выскочил сиамский кот, в галстуке-бабочке, напугав вахтершу.

— Мяу, — мяукнула Вера Сергеевна, Мурчик запрыгнул на стол перед вахтершей, и встал на задние лапы.

— Верю, проходите, — сказала вахтерша и отпустила вертушку.

— Скажите, директор на месте? — спросила у нее Маша.

— С утра был. Дойдете до конца коридора и свернете направо, спуститесь по лестнице в полуподвальное помещение, там сядете на лифт и поднимитесь до четвертого этажа. Потом спросите.

Вера Сергеевна, Маша и Мурчик завернули за угол.

— Сейчас нам надо разделиться. Мы с Машей будем составлять план верхних этажей, а Мурчик попытается найти Тамару. Через полчаса встречаемся у входа.

— Мяу, миу, мяу, — сказал Мурчик и побежал в сторону лестницы, ведущей в подвал.

— Я чувствую, что Тамара где-то там, — перевела Вера Сергеевна. — Хорошо. Пусть ищет в подвале. А мы тем временем обследуем верхние этажи, надо знать, где находятся все выходы из здания.

В безлюдном коридоре на втором этаже Вера Сергеевна и Маша встретили девочек в оранжевом трико. Они шли за клоуном-мужчиной и клоуном-женщиной и жаловались друг на друга.

— Я чуть не уронила зонтик, потому что Ленка меня смешила. А еще у меня нос болит.

— Все, Таня, прекрати. А не нравится, пойдешь ассистенткой к фокусникам. Пусть они отпилят тебе голову или руку. Ты уже большая, — сердилась на дочку женщина-клоун.

Поравнявшись с Верой Сергеевной и Машей, клоуны остановились и с подозрением осмотрели бабушку с внучкой.

— Скажите, как нам выйти из цирка, а то мы заблудились, — спросила Вера Сергеевна у женщины.

— Давайте, я вас провожу. У нас тут такие лабиринты. Потерявшихся зрителей иногда ищут целый день. Вот здесь есть прямой выход на улицу, но о нем мало кто знает. Даже из работников цирка.

Через полчаса Маша и Вера Сергеевна стояли у главного входа в цирк и рассматривали нарисованный ими план служебных помещений цирка.

Мурчика не было.

— Может быть, он что-то перепутал, — предположила Маша. — Я пойду, поищу его.

Вера Сергеевна не успела остановить внучку, как та потерялась в толпе — в цирке закончилось представление, и улицу перед цирком заполнила возбужденная зрелищем публика.

— Мама, а я тоже хочу большой молоток, — плакал пятилетний мальчик с игрушечным автоматом на груди.

— Хорошо, хорошо, — успокаивала ребенка мать. — Будет у тебя молоток. Будешь с отцом в цирк играть.

Когда публика расселась в подъехавшие к цирку автомобили, автобусы, троллейбусы и трамваи, Вера Сергеевна увидела, что Маша стоит рядом с двумя милиционерами лет двадцати пяти, а какой-то неприятный лысый мужчина невысокого роста крепко держит ее внучку за руку.

— Это очень подозрительная девочка. Я видел ее в нашем зоопарке в тот день, когда на меня прыгнула кошка. Вы проверьте ее документы, — настаивал лысый.

— Я вас не знаю, и в зоопарке никогда не была, — Маша пыталась вырваться, но мужчина не отпускал девочку.

— Как это не была в зоопарке? Я что ли был в зоопарке? — возмущался незнакомец.

— А вы, гражданин, кто будете? У вас есть документы? — поинтересовались милиционеры у лысого мужчины.

— Я — Дуркович, заместитель директора зоопарка, приехал на курсы повышения квалификации, дай, думаю, в цирк зайду, у меня здесь знакомый дрессировщик, — Дуркович достал из внутреннего кармана пиджака документы и показал милиционерам. — Думала, я ее не узнаю. А у меня хорошая зрительная память. Она говорила, что хочет взять шефство над тигром. А потом этот тигр исчез. Вы думаете, просто совпадение? Я так не думаю.

— Это моя внучка, — к милиционерам подбежала Вера Сергеевна. — Что вам угодно?

— Где-то я вас уже видел, гражданка, — сказал один из милиционеров, порылся в заднем кармане брюк и вытащил из них сложенный вчетверо листок. — Такое ощущение, что мы с вами заочно где-то встречались. Вот, — мужчина расправил листок. — Уж очень похожа эта дамочка на злоумышленницу, объявленную в международный розыск. Надо разобраться.

На мятом листке бумаги едва заметные бледные линии изображали какую-то женщину, отдаленно напоминавшую Веру Сергеевну. Надпись над портретом гласила: «Разыскивается опасная преступница. Кошкина Вера».

— И вы хотите сказать, что это я? — возмущалась Вера Сергеевна. — У меня и прическа совсем другая.

— Мы ничего не хотим сказать. А как ваша фамилия, гражданка?

— А ваша? — неожиданно даже для самой себя спросила Кошкина.

— Моя? Лейтенант Петров, — для солидности милиционер приложил ладонь к фуражке. — А это лейтенант Коваленко.

Лейтенант Коваленко также взял под козырек.

— А я Иваненко, медсестра запаса, — соврала Вера Сергеевна.

— А вот вы покажите свои документы, мы убедимся, что вы Иваненко, и тогда идите на все четыре стороны, — настаивал лейтенант.

— Дело в том, что у меня нет паспорта, а моей внучке паспорт еще не положен, — Кошкина показала милиционерам пустую корзинку, на дне которой лежала тетрадка. — Видите, забыла паспорт. Есть только тетрадка, — Вера Сергеевна запнулась, — с моими рисунками.

— Интересно, покажите ваши рисунки, — попросил лейтенант Петров.

— Вам они не понравятся. Я художница-абстракционистка.

Милиционер вытащил из корзинки тетрадку, пролистал ее и усмехнулся:

— Приобщим к делу.

— Вам, товарищ милиционер, я советую, не церемониться с этими преступницами, — посоветовал Дуркович. — Я бы на вашем месте даже применил, как бы это выразиться… Допрос с пристрастием… Может быть, даже пытки.

— Какие вы предлагаете пытки? — наконец заинтересовался разговором лейтенант Коваленко.

— Ну… Тараканами… Мышами. На женщин это производит впечатление.

— Мысль интересная. Мы подумаем. Пусть дамы пока посидят за решеткой. Это тоже производит впечатление на женщин. А вы, гражданин, идите, — лейтенант Петров пожал руку Дурковичу. — Спасибо за помощь.

— А можно я с вами? — попросил Дуркович.

— Я же сказал, идите. Сегодня вы нам больше не нужны. До свидания, — сказал лейтенант Петров и повел Веру Сергеевну и Машу к милицейской машине.

— Зря я тебя послушала, внучка. Надо было тебе оставаться в Незлобне. И что нам теперь делать? — Вера Сергеевна расстроилась. — А ты представляешь, что скажет твоя мама, если узнает, что нас забрали в милицию?

— Мама скажет «я так и знала, но на этот раз действительность превзошла все мои ожидания», — вздохнула Маша и печально мяукнула.

— Ты хотела сказать, что «все пропало»? — удивилась Вера Сергеевна.

— Да, — девочка посмотрела на бабушку.

— У тебя получилось!

32. В участке

Отделение внутренних дел, куда привезли Веру Сергеевну и ее внучку, располагалось на первом этаже обычного девятиэтажного жилого дома, в соседнем помещении с продуктовым магазином.

Напротив входа в отделение, в тесном помещении с зарешеченным полукруглым окошком сидел дежурный милиционер по имени Виктор Федорович.

— Вот, Витя, принимай гостей. Перед тобой опасные похитительницы тигров. Есть такое подозрение, — сказал лейтенант Петров, высадив Веру Сергеевну и Машу из бобика. — Пусть посидят до особого распоряжения.

— Как скажете, — вздохнул Виктор Федорович и пошел открывать «обезьянник» — зарешеченную комнату справа от дежурки.

— Идите дамы, подумайте, может быть, напишите чистосердечное, — Петров подтолкнул Машу и ее бабушку в сторону «обезьянника».

В «обезьяннике» не было ничего, кроме узких деревянных скамеек вдоль стен. Еще на стенах были надписи: «Добро пожаловать» и «Мама, я ни в чем не виноват».

Поскольку Вера Сергеевна никогда не бывала в подобных учреждениях, а телевизор она смотрела очень давно, как себя вести в подобных случаях, не знала.

Маша — любительница криминальных новостей — ориентировалась лучше.

— Мы требуем адвоката! — крикнула девочка дежурному, едва тот повесил замок на решетчатую дверь.

— Гражданка, не волнуйтесь, — ответил ей милиционер. — Мы уже позвонили, куда следует, скоро за вами приедут. А мне все равно. Преступление, в котором вы подозреваетесь, совершено не на нашей территории.

— Мы имеем право на один телефонный звонок! — настаивала Маша.

— Лучше напишите чистосердечное признание.

— И вы нас отпустите? — спросила Вера Сергеевна.

— Они нас не отпустят, но и мы ничего не будем писать и тем более подписывать, — Маша впервые в жизни почувствовала, что информация, накопленная в ее голове, может приносить практические результаты.

— Маша, — удивилась Вера Сергеевна. — Откуда ты все это знаешь?

— По телевизору видела.

— Дело ваше, хотите — пишите, хотите — не пишите, а я пойду, пообедаю, поскольку у меня перерыв, а кроме вас других задержанных нет, — сказал дежурный милиционер и исчез в корридоре.

— Но, что же делать? Что же делать? — Маша была в отчаянии.

— Не знаю, внучка, что-нибудь придумаем.

— Надо бежать, — Маша подергала замок на двери, а затем решетку на маленьком окошке в задней стене. Они не поддавались.

— Все пропало, — Вера Сергеевна села на деревянную скамейку и сняла парик. — Теперь ты понимаешь, Маша, что чувствуют животные в зоопарке?

Однако не прошло и десяти минут, как в дверь отделения кто-то постучал. Через минуту по коридору, гремя ключами, пробежал дежурный милиционер.

— Оперативно работаете, — услышали Вера Сергеевна и Маша голос Виктора Федоровича.

— Стараемся, — ответил дежурному неизвестный.

— Так вы один? — расспрашивал незнакомца Иван.

— За углом автобус со спецназом. Одному мне не справится. Вы же знаете, какие это опасные дамы.

Перед «обезьянником» появился усатый мужчина в милицейской форме.

— Нас повезут в тюрьму? — спросила Вера Сергеевна.

— Да, вас повезут в тюрьму, — громко сказал незнакомец и шепотом добавил. — Вера Сергеевна, Маша, ни о чем меня не спрашивайте, быстро собирайтесь и следуйте за мной.

Незнакомец приложил палец к губам и громко произнес.

— Так вот вы где. Это именно те преступницы, которых я должен доставить на местосовершения преступления. Хорошо, что вы их поймали.

— А что с тигром? — спросил Виктор Федорович, открывая дверь в камеру.

— Тигра нашли. А гражданок будут судить. Суд будет, как говорится, скорым, но справедливым. Пройдемте, гражданки. Вас ждет машина, — Фуражка — а это был именно он — схватил обеих «гражданок» и вытолкал на улицу.

— Николай, а ты как здесь оказался? — Вера Сергеевна не успевала за милиционером.

— Тайна следствия, — Филимонович вытер рукой нарисованные черной краской усы. — Отпросился на две недели. Сказал, что тетя в Архангельске заболела. Два дня дежурил у цирка. А вас все нет и нет. Сегодня прихожу к концу представления, а тут такое дело. Я как чувствовал, что без моей помощи вам не обойтись. Куда едем?

— В Незлобню, у нас там штаб-квартира, — объяснила Маша.

33. Мурчик ищет дорогу домой

За событиями, смысл которых он до конца не понимал, Мурчик — с бабочкой на шее — наблюдал из кустов, украшавших главный вход в цирк.

Зачем эти люди в форме посадили Веру Сергеевну и Машу в автомобиль? Куда они их повезли? И что делать дальше? На эти вопросы у Мурчика не было ответов.

Кот побежал было за автомобилем, увозившим Веру Сергеевну и Машу, но через пять минут выдохся. За автомобилем коту было не угнаться.

Еще полчаса назад Мурчик казался себе героем — ему удалось найти Тамару.

— Я от Алексея Васильевича, я его друг… Такие дела затеваются. Можешь не волноваться, мы все сделаем как надо, — успокаивал Мурчик печальную Тамару. — Вера Сергеевна — это такой человек… Сказала, сделает…

Сейчас это был обычный бездомный кот, который не знал, что он будет есть сегодня вечером и где проведет ночь.

— Ты не знаешь случайно, как добраться до Незлобни? — спросил растерянный Мурчик у пробегавшего рядом котенка.

Что такое Незлобня, котенок не знал, но на всякий случай посоветовал:

— Может быть на метро?

— Что такое метро? — спросил Мурчик.

— Это… Это… Под землей. Вон видишь, люди заходят в большое белое здание… Впрочем, я там никогда не был.

Ехать на метро Мурчик не решился — на поезде, еще куда ни шло. И то если с друзьями.

— Не люблю ездить под землей, — мяукнул Мурчик котенку. — По магнитным полям надежнее. Главное, я чувствую направление. Пойду-ка я пешком.

Через полчаса начался дождь, и кот спрятался от него в темной, и как ему казалось, спокойной подворотне. Через минуту Мурчика окружила стая местных бродячих котов.

Бродяги насторожено шипели:

— Говоришь, случайно здесь? А что за масть? Почему бант на шее? Ты что домашний? Я, думаю, мы должны его поцарапать, — больше других Мурчика сразу невзлюбил большой рыжий кот по имени Тимур, который никогда не видел сиамских котов.

— А может, он из цирка сбежал? — предположил тощий черный котяра с обрубленным хвостом.

— Да из какого цирка… Братцы коты, я — приезжий, и не претендую на вашу территорию, мне бы до Незлобни добраться. А бант, потому что я на задании. Я разведчик.

— Говоришь, разведчик? — Тимур подошел вплотную к Мурчику и обнюхал его. — Не слышал о таких.

— Говорят, были такие коты — разведчики, — вступилась за Мурчика кошка по кличке Маруся. — Вроде бы раньше был такой институт, где люди котов-разведчиков готовили. Говори, кто такой и по какому поводу.

Мурчик рассказал свою историю.

— Что еще за Незлобня? — спросил Тимур.

— Там дом такой у леса, красивый очень. Рядом лес, пахнет компотом и смолой. Там еще есть каменная голова какого-то человека на центральной площади.

— Знаю, бывали. Хорошие места. Но, если не знать дорогу, идти можно всю жизнь. Это дальше чем Сибирь. У меня дед Филипп ходил в Сибирь. Не дошел, — мяукнул Тимур. — Могу рассказать.

— Рассказывай, рассказывай, — замяукали коты.

34. История кота по имени Филипп

История кота по имени Филипп была печальна.

До 12 лет кот (сибирский, рыжий и очень толстый) жил в порядочной семье — муж, жена и дочь. Ел на завтрак, обед и ужин куриные шеи. И не выходил из дома. «Чего я там не видел, — думал кот, — по телевизору и не то показывают».

До определенного момента такой образ жизни коту нравился: ну, и что, что без кошки, без котят и улицы. Зато в тепле.

Однако к двенадцати годам, когда его зубы источились о костлявые куриные шеи, Филя решил сбежать из дома. «Не могу, противно. Где-то же есть лучшая жизнь. Пойду в Сибирь. Сибирские коты должны жить в Сибири».

Поскольку раньше кот попыток побега не предпринимал, то и кинулись его искать только спустя часа три (Филя выскочил из дома, когда нетрезвые хозяева провожали нетрезвых гостей).

— Филя, ты где, заболел что ли? — первой поинтересовалась жена хозяина.

— Гостей испугался, посмотри под ванной, — посоветовал муж.

— Наверное, он упал с балкона, — предположила дочь.

Семья спустилась с четырнадцатого этажа — с фонариком, поскольку была ночь. В предчувствии ужасной картины, девочка даже заплакала. Однако следов Фили найдено не было.

— Наверное, уже убрали и бросили в мусоропровод, бедное животное, он был настоящим членом семьи, мы его будем помнить всю жизнь, — предположили хозяева. Им и в голову не могло придти, что их неповоротливый, толстый и тихий кот сбежал.

Между тем Филя в ближайшей подворотне знакомился с местными котами.

— В Сибирь надо ехать на поезде, — посоветовали коты. — Пешком не дойдешь.

— Оттуда еще никто не возвращался, — вздохнул черный котяра по кличке Чернышевский.

— А что такое поезд? — спросил Филя.

— Сначала уткнешься в рельсы — это такие поваленные на землю железные стволы, типа деревьев, но без веток. По этим стволам ездят железные ящики. Заходишь в один из них и едешь.

Рельсы Филя нашел без труда. Но около всех железных ящиков было очень много враждебно настроенных к котам людей. Пару раз Филю, уже было забравшегося в вагон, выпроваживали на свежий воздух с соответствующими комментариями.

— Ну, котяра, ты даешь… Коты в плацкартах не ездят. Тебе в купированный вагон, — ковыряясь в зубах, сказал дядька в форме проводника.

Наконец Филя заметил, что кроме ящиков есть еще и огромные банки на колесах. Они ехали в том же направлении, что и коробки, только людей рядом с ними было гораздо меньше.

Точно, это купированные вагоны, подумал Филя.

В одну из таких банок кот и забрался ближайшей ночью. Никто ему не мешал. Никто не сказал: не положено.

Через пару дней жалостливый путевой обходчик с помощью палки и веревочной петли вынул из пустой цистерны печальное, абсолютно черное, можно даже сказать, смоляное существо. Существо не умолкая орало. Сам выбраться из нефтеналивной цистерны — к счастью пустой — Филя не смог. Уж очень скользкие и крутые стены, и уж очень высоко узкое круглое горлышко.

Путевой обходчик обтер рукавицей кота.

— Беги, Васька! Скажи спасибо, что сегодня зарплату дали, я добрый.

К счастью для Фили, до Сибири поезд не дошел, он вообще не тронулся с места. Так как это были брошенные много лет назад цистерны.

К концу дня Филя уже сидел рядом с подъездом дома, где на обед, ужин и даже завтрак ему подавали умопомрачительные куриные шеи.

Папа, мама и дочь несколько раз проходили мимо бывшего «члена семьи», но не узнавали его — пушистая рыжая шерсть стала черной и прилизанной. Так что Филя уже не казался большим и толстым. Он был тощим и облезлым.

Кот пытался потереться о светлые брюки отца, но был брезгливо отторгнут длинным носком рыжей туфли.

— Брысь! Скотина! Новые туфли испачкал.

Не исключено, что Филя и был узнан прежними хозяевами.

Но дело в том, что на следующий же день после его исчезновения дочь настояла, чтобы родители взяли в дом какое-нибудь другое животное. Птичку, хомячка или собачку.

— Надо разнообразить животный мир нашей квартиры, — сказл папа.

Выбор пал на трехмесячного французского бульдога. Коту в новой жизни места не было.

С тех пор Филя жил на мусорке.

Как и все бездомные пожилые коты, он мечтал поселиться у одинокой старушки. Пусть и в коммуналке. Или все-таки уехать в Сибирь. Сибирь считается у сибирских котов чем-то вроде рая.

— Ладно, я покажу тебе короткую дорогу до Незлобни, — закончил свою историю Тимур. К утру добежишь, если на собаку не нарвешься. Надо держаться железнодорожных путей. Главное никуда не сворачивай. Если увидишь, что навстречу идет поезд, спрячься в кустах.

— Спасибо, я побегу, — поблагодарил котов Мурчик и отправился в Незлобню.

На улицу Бесконечную обессиленный кот добрался, как и обещал Тимур, только к утру.

— Мурчик, тебя не узнать, — Мурочка ждала пропавшего кота у ворот. — А мы так волновались. Думали, что ты потерялся. Я чуть с ума не сошла.

— Со мной ничего не случится. Я найду выход из любой ситуации, — А что с Верой Сергеевной и Машей?

— Мы здесь, — услышав радостное мяуканье Вера Сергеевна вышла из дома. — Более того в рядах борцов за свободу тигров пополнение. На нашей стороне теперь и отдельные представители правоохранительных органов. С нами майор Фуражка!

35. Кочерга собирается в путь

Между тем Кочерга находилась в состоянии смятения. Прошло уже два дня, а новостей о тигре не было.

По телевидению, которое Клавдия Ивановна смотрела круглые сутки, говорили о чем угодно, но только не о тиграх. Будто бы их никогда и не было, а из зоопарка никто не исчезал.

Показывали, по мнению Кочерги, всякую ерунду, которую еще неделю назад Клавдия Ивановна смотрела бы с большим удовольствием.

Был сюжет о девочке из Поволжья, которая свои первые слова сказала на английском языке.

— Упс, ай дид ит эгэйн, — произнес на камеру годовалый ребенок и впился крупными — не по возрасту зубами — в материнскую грудь.

— Бритни Спирс — ее любимая певица, — пояснила мать и погладила дочку по голове.

— Какой стыд, грудь бы прикрыла, так разве можно, — прокомментировала сюжет Кочерга. — Тут такие дела творятся, а они женскую грудь на весь экран показывают.

С негодованием Клавдия Ивановна просмотрела огромный сюжет о пенсионере из Саратова, который читал рэп методом чревовещания.

— Идиот, — сказала Клавдия Ивановна и, расстроившись, высыпала в тарелку с гороховым супом половину солонки.

На третий день Кочерга не выдержала.

Первым делом она позвонила в милицию. В местном УВД ничего не знали и посоветовали звонить в Москву, майору Миронову.

Майор Миронов объяснил Кочерге, что никакого тигра они не дождались и скорее всего он вышел в каком-то другом регионе, за который они не несут никакой ответственности.

— Упустили, — расстроилась Кочерга. — Так я и думала. Надо было самой ехать.

Ночью Клавдия Ивановна спала тревожно — она прислушивалась к звукам, доносящимся со второго этажа. «А вдруг они вернутся», — думала Кочерга, ставила стул на стол и поднималась по шаткой конструкции к самому потолку. Увы, никаких звуков из комнаты Веры Сергеевны не доносилось.

Владимиру Станиславовичу поведение жены не нравилось. В каждом ее взгляде, в каждом слове Шульга чувствовал скрытый подтекст: вот я забочусь о нашем будущем, а тебе плевать.

— Клава, чего ты суетишься? Ну, зачем нам этот миллион, ну что ты будешь с ним делать?

Но Клавдия Ивановна все равно суетилась.

После звонка в милицию, Кочерга позвонила в зоопарк.

Полдня там никто не брал трубку, но, в конце концов, детский голос спросил:

— Вам кого?

— Мне товарища Дурковича!

На том конце трубки поинтересовались:

— А кто его спрашивает?

— Из городской администрации, — Кочерга решила повысить свой статус, иначе, как она правильно поняла, с ней бы никто не стал разговаривать.

— Мама, тетя из администрации, — услышала Клавдия Ивановна в трубке.

— Дело в том, что мой заместитель уехал в Москву на курсы повышения квалификации. А с кем я имею честь? — директриса так и не выяснила, с кем же она разговаривает — Клавдия наседала.

— А вот мне хотелось бы знать, какие приняты меры по розыску пропавшего тигра. Или никаких мер не принято?

— А приняты все возможные меры: написано заявление в милицию, снят и показан сюжет по местному телевидению, по всему периметру зоопарка установлены видеокамеры, сторож уволен, заместитель директора отправлен на курсы повышения квалификации.

— То есть вы его не ищите? — рассердилась Клавдия Ивановна.

— Кого?

— Тигра!

— Конечно, есть предположение, что тигр тайно переправлен в Москву. Но эти предположения пока никак не подтверждаются. К тому же есть правоохранительные органы, искать тигров — это их прямая обязанность. Так с кем, я говорю?

— Не важно, — сказала Кочерга и бросила трубку.

Затем Клавдия Ивановна позвонила Горбатовой.

— Ну что вы так волнуетесь, вокруг и без тигров столько интересного. К тому же я сейчас в отпуске, хочу съездить на море, — сказала Галина. — Не волнуйтесь, я помню об этом интересном материале и при случае с удовольствием к нему вернусь.

— При случае… Вернусь… Понятно, — разозлилась Кочерга. — Но я же сама видела, как они садились в поезд. Проводница была с таким начесом.

— Извините, мне сейчас не до этого… Готовлю материал о человеке-невидимке в центральном универмаге. Вы что-нибудь слышали об этом?

— Нет, не слышала.

— Интересная история. Из универмага каждую неделю исчезают самые дорогие платья, а вора найти не могут. Предполагают, что орудует человек-невидимка.

— Значит, я не получу своего миллиона? — Кочергу не интересовали невидимки.

— Не знаю… Звоните, если сами что-то узнаете.

Клавдия Ивановна тяжело вздохнула:

— Вот так, Владимир Станиславович, — плакали наши миллионы.

— Почему миллионы во множественном числе? — уточнил на всякий случай супруг Кочерги.

— Ну, один плакал, Какая разница? Но ведь я же видела, как они садились в вагон. Жаль, я не разглядела его номера… Проводница там такая особенная была. Прическа с начесом.… Проводница была особенная, — Кочерга задумалась. — Надо было самой ехать…

— Куда это еще ехать? — встревожился Владимир Станиславович.

— В Москву. Сейчас, который час? Почти полночь? Я схожу в магазин за хлебом… Что-то хлеба захотелось.

— Клава, ты куда? У нас есть хлеб. А сухарей сколько ты насушила — до конца жизни хватит. А потом опять скажешь, не помню, где была, — задумался Шульга.

Кочерга не обратила внимания на слова супруга, оделась, взяла большую хозяйственную сумку, вышла на улицу, осмотрелась по сторонам. Метрах в десяти, рядом с газетным киоском сидел уже известный нам кот по кличке Хвост.

— Кись, кись, смотри, какая рыбка, — Кочерга поманила Хвоста извлеченной из сумки расческой. Расческа имела надпись «От коллег», ее когда-то подарили Шульге на день рождения. Владимир Станиславович очень ценил эту расческу. — А у меня для тебя есть рыбка. Вкусная рыбка, вчера поймала.

Хвост, у которого был непростой и голодный день, клюнул на поддельную «рыбку» и через мгновение был помещен в хозяйственную сумку со змейкой.

Кочерга вытерла кровь с руки — в последний момент Хвост сообразил поцарапать обманщицу.

— Придушить бы тебя, котяра, на месте, — Клавдия Ивановна задумалась над продолжением фразы, но закончила без выдумки. — Да руки марать неохота.

36. Кочерга — любительница животных

До вокзала Кочерга с мяукающим Хвостом в сумке доехала на такси.

— Кто это у вас там так громко мяукает? — поинтересовался у пассажирки водитель.

— Кто надо, тот и мяукает, — ответила Кочерга и до конца застегнула змейку на сумке. — На то он и кот, чтобы мяукать. Была бы собака — гавкала.

— Мне все равно, пусть мяукает, лишь бы сидение на поцарапал, — усмехнулся таксист и включил погромче музыку.

Кочерге повезло. Проводница Вероника была на месте. С желтой палкой в руке она стояла около своего вагона номер тринадцать…

— Девушка, можно вас! — с интонацией революционерки-подпольщицы обратилась к Веронике Кочерга.

— Да, я вас слушаю.

— Понимаете, какое дело, — Кочерга оглянулась по сторонам. — Нас никто не должен слышать. И, я надеюсь, наш разговор останется между нами… У меня есть сестра. Такая же пожилая женщина, как и я. Мы вместе состоим в обществе охраны животных. Вот посмотрите, — Кочерга в качестве вещественного доказательства своей любви к животным открыла сумку и вытащила из нее кота. — У меня всегда с собой животные, не могу без них жить.

Вероника внимательно посмотрела на Кочергу и потом на Хвоста.

— Мы вместе с ней — в смысле — с моей сестрой — занимаемся спасением тигра по имени Тимофей. Вам о чем-нибудь говорит это имя?

— По телевидению что-то говорили, — Вероника растерялась. — Неделю назад что-то говорили, но я уже почти все забыла — так много пассажиров, сейчас время летних отпусков. А что?

— Понимаете, наши друзья ждали ее в Москве, но она не приехала. А номера ее телефона у меня нет. Теперь не знаем, что делать. Наверное, с ней что-то случилось. Может быть, вы знаете, где моя сестра? Моя бедная и несчастная сестра. Это кстати, ее любимый кот. Он так страдает без хозяйки — сестра просила меня присмотреть за животным.

На свежем воздухе Хвост пришел в себя, вырвался из рук Кочерги и бросился прочь.

— Видите, он готов уже сейчас отправиться на поиски своей хозяйки. Мне показалось, что вы тоже любите животных. Если я ошиблась, извините.

— Не ошиблись, — вздохнула Вероника. — Хорошо, что вы обратились именно ко мне. Я знаю, где надо искать Веру Сергеевну.

Домой Кочерга возвращалась как на крыльях. Хотя в ее случае правильнее было бы сказать — «как на метле». У нее в руке была бумажка с адресом — Незлобня, улица Бесконечная, 256.

— Кто ищет, тот всегда найдет, — повторяла про себя Кочерга. — А уж если я что-то найду, то не упущу ни за что.

Владимир Станиславович встретил жену одетым.

— А я собирался идти тебя искать. Ты как себя чувствуешь, Клава? Купила хлеб?

— Я себя чувствую прекрасно, а ты иди, ложись. Может быть, завтра отправим тебя в госпиталь, а мне срочно надо в Москву.

— В цирк?

— Может быть и в цирк, — сказала Клава и нехорошо засмеялась.

— Клава, ты смеешься, как Фантомас, — сказал своей жене Шульга. Клава действительно засмеялась низким, почти мужским голосом, в то время как тембр обычной ее речи был близок к тенору.

Едва Владимир Станиславович, утомленный энергией супруги, заснул, как Кочерга позвонила Галине Горбатовой.

— А это я, Клавдия Ивановна. Вот вы, опять спите, а я опять все узнала.

— Что вы узнали?

— Узнала, где прячется эта банда.

— И где же?

— Так я вам и сказала. Надо ехать в Москву и самим искать.

— Хорошо, — согласилась Горбатова. — Через час я к вам заеду.

«Ладно, поеду на море в другой раз, — подумала Галина. — А вдруг Кочерга говорит правду».

Горбатова вспомнила сон о журналистской премии.

«А ведь сон снился мне в ночь с четверга на пятницу, как же это я не обратила внимание. Конечно, надо ехать».

После интервью у местного экстрасенса Горбатова поверила в приметы. Она никогда не поднимала монеты на перекрестках (это мог быть сброс негативной энергии), обходила стороной черных кошек, вставала с правой ноги и плевала исключительно через левое плечо. Никогда не садилась на угол стола — так как экстрасенс объяснил журналистке, что садясь на углу, она обрекает себя на безбрачие.

Обедая в ресторане, Галина часто роняла на пол нож, надеясь, что к ней подсядет какой-нибудь мужчина.

— Как много на столе предметов женского рода — тарелка, вилка, ложка, пепельница, чашка, хлебница, бутылка. А из мужского — только нож и стакан, — обратила внимание Горбатова. — Конечно, мужчине проще найти себе пару.

Ронять на пол стакан (чуть ли не единственный предмет мужского рода на столе, кроме стакана) Горбатова не решалась — вдруг разобьется, тогда уж точно к ней подойдет официант или администратор. И не факт, что это будет мужчина.

Ножей в служебной столовой, где Горбатова обедала гораздо чаще чем в ресторане, не подавали.

Однажды после репортажа о рыболовах Горбатова вернулась домой с огромным карпом. Килограмма на три.

Выпотрошив рыбу, Галина обнаружила среди требухи золотое обручальное кольцо.

Кольцо идеально подходило Горбатовой — в этом она убедилась, примерив его на безымянный палец левой руки.

Галина хотела снять кольцо, но оно не снималось.

Сначала Горбатова решила позвать на помощь спасателей, но передумала.

— Видно такова судьба, значит это какой-то знак. Не суждено мне найти постоянного мужа. Теперь я вечная разведенка. Почему я не надела кольцо на правую руку?

Шум отъезжающей машины разбудил Шульгу. Он подскочил к окну и увидел, как его жена садится в серую «Волгу».

— Клава, ты куда, остановись.

Но этих слов Кочерга уже не слышала.

37. Горбатова и Кочерга встречают рассвет в степи

— Какой прекрасный вид. Желтое поле, восходящее солнце. Птицы щебечут. Давно не бывала ранним утром в степи, — Горбатова сидела за рулем своей синей «Волги» и у нее было романтическое настроение.

— Вы, я смотрю, не замужем? — с легкой иронией спросила Клавдия Ивановна.

— И слава богу, — Горбатова посмотрела на свое кольцо на левой руке.

— Ну, да, ну, да. Мужья, знаете, какие бывают. Никакой радости от них. А вот, скажите, легко работать журналистом?

— Человек ко всему привыкает.

— Понимаю, понимаю. Человек ко всему привыкает. А мы не могли бы ехать побыстрее, — Кочерга придирчиво осматривала горбатовскую «Волгу». — Нас обгоняют все машины.

— Я бы могла, но машина не может. Технические возможности ограниченные. Потому что старая. Двадцать лет в обед.

— Двадцать лет в обед? — Клавдия Ивановна задумалась, ей стало жаль себя, ведь ей скоро — 70.

— Старая, старая машина… А на новую у меня нет денег, — не заметила Клавиной грусти Горбатова. — Зато не жалко. Я на прошлой неделе врезалась в дерево. Дерево упало, у меня на голове шишка, а машине хоть бы что, только крыша слегка прогнулась. Танк, а не машина.

— Но без кондиционера, — Кочерга попыталась открыть окно.

— Окно не открывайте, потом не закроете, и вас продует. Прошлой зимой пришлось в степи ночевать, а окно не закрывалось. И потому что окно не закрывалась, волки нас чуть не сожрали. Хотите, расскажу? Душераздирающая история. Выехали мы утром к фермеру, у которого родился теленок с тремя головами. Это же сенсация! С двумя уже было, а с тремя — нет. По крайней мере, я не слышала… А мы решили срезать угол и поехать по степи… Едем, едем и вдруг — стоп, машина! — врезались в какой-то забор. А это ферма заброшенная была.

— Вы бы поменьше разговаривали, следили бы за дорогой, — посоветовала Кочерга.

— Ничего прорвемся… Поехали мы со съемочной группой на завод сильно газированных напитков. А дороги никто не знает. Спрашиваем у первой попавшейся старушки: «Бабушка, а как проехать на ГЗСГН?»

— Что такое ГЗСГН, — обреченно вздохнула Клавдия Ивановна.

— Городской завод сильно газированных напитков. Вы меня не слушаете? Хорошо я помолчу.

Горбатова замолчала. Но минут через пять не выдержала.

— Интересно, а как эта Кошкина дрессирует своих котов?

— Не кормит, наверное.

— Все-таки у них банда?

— Конечно. Думали, я их не вычислю. Вычислила.

Кочерге очень хотелось рассказать, как она вышла на след похитителей тигров:

— Ладно, скажу… Они в дачном поселке под названием Незлобня, по адресу улица Бесконечная, 256…

— Откуда вы знаете?

— Знаю. Я много чего знаю. А если не знаю, то догадываюсь. Вот, как вы думаете, зачем они поехали в Москву?

— Город посмотреть, — предположила Горбатова.

— Город посмотреть… В Кремле побывать, — передразнила журналистку Кочерга. — Я вам скажу, они задумали еще одно преступление.

— Какое же?

— Они хотят похитить второго тигра, эту самую тигрицу Тамару.

— Откуда вы знаете?

— Догадалась. Иначе, зачем им Москва? Ехали бы сразу в тайгу… Ан нет, сначала им Москву подавай.

— Может быть, тигры любят друг друга, а Кошкина хочет им помочь? Как романтично, — вздохнула Горбатова. — Меня никто никогда не похищал из-за любви. Как это было бы прекрасно. Ночь. Звезды. И мы — с похитителем — бежим по берегу моря.

— Ничего хорошего… Я думаю, что если мы никого не найдем в Незлобне, то надо устроить дежурство у здания цирка. Они обязательно туда придут, — закончила Кочерга.

Внезапно «Волга» затормозила, потом развернулась и поехала в обратном направлении.

— Что случилось? — спросила Клава.

— Черная кошка дорогу перебежала, а я с некоторых пор верю в приметы — ответила журналистка. — Сейчас мы немного вернемся назад, а потом срежем угол — поедем по степи. Я эти места хорошо знаю.

38. История фокусника Рубена

Кто знает, как бы развивались события дальше, если бы неизвестная нам черная кошка, рискуя жизнью не перебежала дорогу перед горбатовской «Волгой».

Это была совершенно незнакомая нам черная кошка. И перебегала она дорогу не из каприза, а потому что только что стащила в придорожном кафе жареную куриную ногу.

Нога, хотя и была испачкана кетчупом, который кошка не любила, все равно очень соблазнительно пахла. Очень! Даже трудно привести пример из человеческой жизни. Ну, как первые огурцы после долгой зимы.

Огурцы, кстати, кошка тоже любила.

В общем, животное схватило ногу с пластиковой тарелки и, пока пропажи не кинулся хозяин — дальнобойщик в пиджаке, надетом поверх голого тела с татуировками, побежало на другую сторону дороги.

Кошка знала, что подобный тип людей очень опасен.

Благодаря кошке и «срезанию углов» в безлюдной местности Кочерга и Горбатова потеряли несколько часов.

Между тем Владимир Станиславович немного поспал, захотел есть, похлопал рукой по одеялу — Кочерги рядом не было.

Шульга, встал, выпил стакан воды, посмотрел сначала на исчезающую в лучах восходящего солнца луну, потом на часы (была половина пятого) и сказал сам себе: «Вот, значит, как начинают разворачиваться события. Имеет место рецидив».

Почистив зубы и причесавшись, и еще раз посмотрев на часы, Шульга вышел на улицу.

У соседнего подъезда сидели две кошки. Увидев Шульгу, они спрятались в кустах.

Владимир Станиславович тяжело вздохнул и вернулся домой.

— Рецидивистка. Ну хорошо. Будем разговаривать с тобой по-другому. В цирк она поехала.

Слово «цирк» вызывало у Шульги неприязнь. Происхождение этой неприязни требует пояснения.

В молодости, когда ее муж сидел в важном кабинете, Кочерга занимала при нем подчиненное положение. Когда Шульгу отправили на пенсию, роли поменялись.

— Я моложе тебя на десять лет, — часто говорила мужу Клава. — Наверное, тебе надо лечь в госпиталь на профилактику.

На профилактику Владимир Станиславович отправлялся каждые полгода. Кочерга считала, что мужчины не следят за своим здоровьем. И ее муж не исключение. Что ж, она возьмет оздоровительную функцию на себя. Кто-то же должен!

Несмотря на невзрачный вид жены, Шульга ревновал ее к другим мужчинам:

— Опять ты все пересолила. Влюбилась, да?

— Ах, если бы! Да только в кого здесь влюбишься? — говорила в такие моменты Кочерга.

— Ты, Клава, всегда найдешь. Я тебя знаю.

Жена бывшего второго заместителя председателя горисполкома готовить не умела, часто пересаливала пищу, так что поводов для ревности у Шульги было предостаточно.

Надо заметить, что не всегда ревность Шульги к Кочерге была основана только на пересоленной пище.

Однажды на первомайские праздники в горисполком пригласили упомянутого ранее фокусника по имени Рубен, который, как выяснилось впоследствии, оказался еще и гипнотизером.

Это был, на взгляд Владимира Станиславовича, невзрачный мужчина — небольшого роста, почти лысый, но с большим носом. Еще он казался всегда небритым — щетина на его щеках росла так быстро, что фокусник не успевал бриться.

На первомайский праздник, который проходил в зале приемов администрации, пригласили и жен руководителей города — среди них и Кочергу.

Рубен должен был заканчивать первое отделение праздничного концерта — сразу после симфонического оркестра. Чтобы немного развеселить заскучавшую после симфоний публику.

Фокусник, как и было оговорено в сценарии праздника, снял цилиндр, из-под которого вылетели голуби — символы миролюбивой внешней политики СССР.

Затем фокусник попросил подняться на сцену любую желающую даму.

— Я хочу, можно? — шепнула Кочерга сидящему рядом Владимиру Станиславовичу.

— Неймется, да? Ну, иди, — сказал Шульга и отвернулся.

— Дурак! Я ради тебя! — шепнула Клавдия и привстала.

— Вот я вижу, женщина во втором ряду (во втором ряду сидели семьи вторых замов) не боится экспериментов? — сказал Рубен и протянул Клавдии Ивановне руку с массивным перстнем.

Фокусник предложил Клаве залезть в довольно большой деревянный ящик, обитый внутри красным бархатом.

Клава уселась на дно ящика и помахала присутствующим рукой.

Раздались редкие хлопки, а председатель горисполкома сказал:

— Это по-нашему!

— А то! — с вынужденной гордостью за жену ответил начальнику Шульга. — Коня на скаку остановит.

Рубен закрыл крышку, поводил над ящиком руками, открыл крышку. Из-под нее вылетели опять-таки голуби. Рубен предлагал, чтобы для разнообразия из ящика выскакивали кролики, но ответственный за праздник сказал, что кролики символизируют неизвестно что, а голуби — известно.

Фокусника сменил детский танцевальный ансамбль, потом был вокально-инструментальный коллектив с песней на стихи Маяковского, затем поэты из студии комбайнового завода «Лазорик» прочитали собственные произведения.

Про Клаву все забыли. Кроме Владимира Станиславовича.

Не дождавшись окончания праздника, Шульга отправился искать жену за кулисы. Женщины нигде не было. Вместе с ней исчез и Рубен.

Клава вернулась поздно вечером с загадочной улыбкой на устах.

— Ты где была? — строго спросил Владимир Станиславович.

— Не помню, Володя.

— А как в ящик залезла, помнишь?

— Это помню, а что было потом — хоть убей.

— Успею еще, — сказал Шульга и отправился спать.

Через несколько дней второй заместитель председателя горисполкома, вернувшись домой, обнаружил у себя в прихожей огромную кепку — такие кепки тогда называли аэродромами. От неожиданности Шульга даже забыл закрыть входную дверь.

Шульга осторожно взял в руки «аэродром». Под фуражкой оказался кролик, он посмотрел на человека одним глазом и выскочил в незакрытую дверь.

— Клава, это еще что такое? — крикнул из прихожей Шульга, однако на его вопрос никто не ответил.

Встревоженный Владимир Станиславович вошел в комнату — с аэродром в руке — и увидел, что Клава в его импортном спортивном костюме и — почему-то в коньках — стоит на новом полированном столе, за который отдали триста рублей.

— Поцарапала весь стол, — Владимир Станиславович не нашел других слов в столь странной ситуации.

— Мне надо тренироваться, скоро чемпионат мира по фигурному катанию, — сказала Клавдия. — А вас, мужчина, кто пустил в ледовый дворец? Вы мой новый тренер? Как вас зовут?

— Володя, — растерялся Шульга.

— Не знаю такого. А я — Ирина Роднина. Для друзей — просто Ира.

Шульга задумался.

— Ты никакая не Ира, ты Клава, Клава, Клава, запомни это. Это говорю тебе я — председатель комитета по физкультуре и спорту СССР, — в голосе Владимира Сергеевича появилась начальственная сталь, он ударил кулаком по столу и продолжил на повышенных тонах. — Ты не достойна звания советского спортсмена. Я тебе объявляю выговор с занесением в личное дело.

— Почему? — теперь растерялась Кочерга. — Я же чемпионка мира. Я приношу стране миллионы долларов.

— Ты испортила единственный каток с искусственным льдом в Советском Союзе. На нем могли тренироваться начинающие спортсмены, — вздохнул Шульга и протер поцарапанную поверхность стола кепкой-аэродромом. — А теперь ледовый дворец придется закрыть.

Клава слезла со стола и заплакала.

В общем, Кочергу положили на месяц в госпиталь — на профилактику, но и потом женщина время от времени то впадала в уныние и плакала, то называла мужа Рубеном, а когда по радио звучала какая-нибудь цыганская мелодия, пыталась имитировать движения фигуристок — облокотившись на стул и бесстыдно прогнувшись.

— Клава, у тебя нет совести, — вздыхал в такие моменты Владимир Станиславович.

Эту историю Шульга не стал предавать огласке, тем более, что Рубена и так посадили в тюрьму — обнаружилась недостача кроликов и голубей.

Шульга даже хотел развестись с женой, но в горисполкоме сказали, что лучше погодить с этим делом, так как намечается поездка в Болгарию, а холостых и разведенных туда не возьмут…

39. Кочерга возвращается на родину

Дождавшись утра, Владимир Станиславович Шульга позвонил своему единственному другу — бывшему персональному водителю. Водителя звали Иваном. Это был огромный мужчина, который покупал себе одежду в магазине «Богатырь». Так что, когда он садился в автомобиль, его седая голова упиралась в потолок.

Уйдя на пенсию Иван занялся частным извозом — купил желтый мерседес 1977 года выпуска.

— Вечная машина. Такая была у Высоцкого, а мне очень нравятся его песни, — объяснял Иван свой выбор пассажирам, если последние спрашивали:

— Ну что, отец, как думаешь, до вокзала доедем?

Время от времени Иван заходил в гости к Шульге — вспомнить молодость. Владимир Станиславович и его бывший персональный водитель вспоминали свою молодость уже неоднократно, поэтому их посиделки для непосвященного человека выглядели странно — мужчины понимали друг друга с полуслова.

— А помнишь, Станиславович, — Иван поднимал вверх указательный палец.

— Ну, Вань, разве такое забудешь, — смеялся Шульга.

— А вот еще был случай…

— Помню, Вань. Это была фантастика.

— А в Воронеже как погуляли.

— Давай, я тебя обниму, Вань. Если б не ты… Эх, начать бы жизнь сначала.

В общем, Шульга позвонил Ивану и через час желтый мерседес уже мчался на север.

— Я думаю, она в Москву собралась, в цирк, — пожаловался другу Владимир Станиславович.

— Ничего, догоним. Зачем еще цирк? Мы все хорошо помним, чем заканчивается цирк, — Иван был одним из немногих, кто знал историю о Кочерге и фокуснике Рубене.

— Вот ты представь, Иван, что за женщина… Помнишь, как в коньках по столу каталась. Вообразят себе, бог знает что. Мечтами живут.

— Понимаю. Они все похожи. Моя говорит, хочу новую стиральную машину. Как в сказке о рыбаке и рыбке. Там тоже, если разобраться, со стиральной машины все начиналось. С корыта то есть.

Горбатовскую Волгу Шульга с Иваном нагнали часа через два. Упирающуюся и царапающуюся Кочергу пересадили в машину Ивана. Точнее будет сказать, пересадил Иван. Приподняв, в общем-то, нехуденькую Кочергу над землей и аккуратно поместив ее на заднее сидение своего автомобиля.

— А как же я? — Горбатова с удивлением наблюдала за неожиданным поворотом событий. — Так мне ехать в эту Незлобню? Ничего не понимаю.

— Понимать тут нечего, гражданка, Клавдия Ивановна женщина замужняя. А вы езжайте, куда хотите, — Владимир Станиславович недоброжелательно посмотрел на журналистку, поскольку решил, что в этой истории с тиграми часть вины лежит на средствах массовой информации в целом и Горбатовой в частности. — Езжайте, а нашу семью оставьте в покое.

«Ну, а что адрес у меня есть, кого искать — знаю. Глупо останавливаться на полпути, — задумалась Галина. — А без Кочерги будет даже спокойнее».

Синяя «Волга» отправилась в Незлобню.

40. Горбатова в Незлобне

Уже начинало смеркаться, когда Горбатова увидела указатель с надписью «До Незлобни 1,5 км». Журналистка свернула в лес, проехала метров сто и остановила автомобиль.

— Как здесь легко дышится! — Горбатова вышла из своей синей «Волги», достала видеокамеру, положила ее на капот автомобиля, отошла на несколько метров и заговорила. — Наш корреспондент находится в глухом подмосковном лесу. Где-то тут знаменитая «Рублевка», но где-то далеко, где именно, я не знаю. До свидания, дорогие телезрители!

Журналистка выключила камеру и села за руль. У нее было прекрасное настроение. Она чувствовала, что ее репортаж может стать сенсацией.

Галина попробовала завести «Волгу», но та не заводилась.

— Вот черт, — подумала вслух Горбатова и ударила кулаками по рулю. Руль отвалился.

Попытки вызвать спасателей по мобильному телефону к успеху не привели — Горбатова не смогла назвать адрес, по которому она в данный момент находилась.

— Где-то в районе Незлобни, точнее сказать не могу.

— Вы что-нибудь видите? — спрашивали Горбатову на том конце провода.

— Вижу, как солнце садится за деревья. Чувствую, как холодает. А я легко одета и вокруг абсолютно никого нет.

— Значит, вы стоите лицом к западу, раз видите, как солнце садится за деревьями, — обрадовал журналистку дежурный. — Идите на восток. Там вы найдете…

Что она должна была найти на востоке, Горбатова не расслышала, так как в телефоне села батарейка. Потом у журналистки сломался каблук, она сняла туфлю и тут же наступила на острый сучок.

Стоя на единственной здоровой ноге, Горбатова погладила ладонью пораненную ступню и почувствовала, что рука стала влажной.

— Кровь, — тихо сказала Горбатова, рассмотрев ладонь, а потом закричала:

— Люди, помогите!

Понятно, что ее крик никто из людей не услышал, лишь испуганно заухала сова, напугав своим уханьем Горбатову еще больше.

— Люди! Товарищи! Господа! Телезрители! На помощь!

Сердце журналистки готово было оторваться от кровеносных сосудов и скатиться вниз — к пяткам.

Однако отступать было поздно, и Горбатова отправилась — подпрыгивая на одной ноге, от дерева к дереву — на восток.

На востоке уже появились звезды. А на западе сквозь деревья еще можно было увидеть солнечный полукруг.

Горбатовой стало очень жалко себя, она обняла дерево, неведомой ей породы (это была ольха), и заплакала.

Часа через два, в сумерках, Галина на одной ноге допрыгала до Незлобни, до самой Привокзальной площади. Там никого не было — только бюст актера Короткого зловеще осматривал безлюдное пространство своей малой родины.

Улицы дачного поселка были пустынны, фонари не горели, и отличить улицу Бесконечную от Садовой не было никакой возможности.

— Люди, где вы? — крикнула в отчаянии Горбатова, — но ей никто не ответил. На краю площади, под единственным фонарем в поселке, привидением старухи Шапокляк мелькнула сгорбленная пожилая женщина с авоськой.

— Гражданка, подождите, — крикнула ей Горбатова, но старушка лишь ускорила шаг и через мгновение исчезла за поворотом.

Журналистка пошла наугад, но вскоре без сил рухнула на первую попавшуюся скамейку.

— Люди, помогите! Пожалуйста. Люди, ну где же вы?

— Вы ищите людей? Я здесь, — из темноты вышел полноватый мужчина с фонариком в руках и в милицейской форме. Это был Фуражка.

— Какое счастье просто видеть человека. У меня сломался каблук. И я не могу идти.

— А я слышу, кто-то кричит. Думаю, помочь, что ли. Хватайте меня за шею, я понесу вас, — Милиционер взял на руки не слишком тяжелую журналистку и понес ее.

— Наверное, вы были женаты много раз? — спросила Горбатова Фуражку. — Вы так профессионально носите женщин.

— Милиционеры должны быть специалистами в разных областях, — уклончиво ответил Николай. — Вообще-то я не был женат.

— Как интересно. А что вы здесь делаете? — поинтересовалась журналистка.

— Да, вот с друзьями выехали на пикник, — соврал милиционер. — Куда вас нести?

— Куда меня нести, я пока не знаю, но несите осторожнее, а то разобьете телекамеру — она у меня в сумке, — предупредила Горбатова.

— А зачем вам телекамера? — поинтересовался Фуражка, когда уже подносил вносил Галину к дому, расположенному по адресу улица Бесконечная, 256.

— А я журналистка, — ответила Горбатова. — Моя фамилия Горбатова.

— Так это вы та самая журналистка, — Фуражка едва не выронил Горбатову из рук.

— Хорошо посидите здесь на скамейке, а я пойду, принесу молоток и гвозди, каблук прибить, — Филимонович понял, что он зря принес сюда Горбатову, но отступать было поздно.

41. Неожиданная встреча

Фуражка усадил Горбатову на скамейку.

— Посидите здесь, а то у нас во дворе ужасно злые собаки. А потом я провожу вас на электричку. Успеете на последнюю.

Однако журналистка не стала дожидаться, когда же вернется ее благородный спаситель — с молотком и гвоздями, открыла калитку, вошла во двор — там стоял милицейский УАЗик.

Горбатова попыталась заглянуть в окошко домика, однако ничего не увидела, потому что Вера Сергеевна в конспиративных целях тщательно задернула окна шторами.

Журналистка прислушалась — в доме кто-то негромко пел под гитару:

«Кошки говорят, но тихо-тихо…»

Горбатова не выдержала и потихоньку вошла в дом.

Открывшаяся ей картина произвела на нее неизгладимое впечатление. Такое же впечатление она бы произвела на любого человека. В центре комнаты положив морду на лапы лежал тигр. По тигру ходили четыре кошки.

— Массаж что ли делают, — подумала Горбатова. — Какой ужас.

У пыльного зеркала с надписью «мяу» стояла девочка и негромко мяукала — Маша училась правильно произносить «здравствуйте», по-кошачьи, разумеется. По лестнице со второго этажа спускалась пожилая женщина, очень напоминающая гражданку, объявленную в международный розыск.

— Так это вы? — сказала Горбатова и замолчала.

— Это мы, — растерялась Вера Сергеевна. — А вам кто нужен?

— Да я просто случайно проходила мимо, знаете, заблудилась, с кем не бывает, я такая рассеянная, я однажды в мужскую раздевалку по ошибке зашла. Вот, — Галина хотела убежать. Но куда убежишь в одной туфле, да еще и с пораненной ногой.

Такие сцены обычно называют немыми. Потому что ее участники не знают, какими словами выразить свое отношение к ситуации.

В данном случае мы имели дело с подобной сценой.

В дверях молча стояла замерзшая и напуганная журналистка Горбатова. Стояла в одной туфле, потому что ее другая — сломанная туфля была в руках у милиционера Фуражки. Фуражка пытался улыбнуться, но улыбка не получалась, и он развел руки: да, это я виноват и, что делать дальше, не знаю.

— Было очень темно, и я ее не узнал, а когда узнал, было уже поздно. Получается, я виноват? — наконец сказал Фуражка и достал из-за спины сапожный нож. — Отличный нож, между прочим, нашел на чердаке, очень подходит…

Милиционер не успел закончить мысль о том, что нож подходит для ремонта обуви, как негромко зарычал Тимофей, встал, стряхнул с себя кошек и медленно направился к Горбатовой.

— Я, пожалуй, пойду, мне надо на электричку, — сказала журналистка и упала в обморок.

В себя Горбатова пришла от того, что кто-то лизал ее щеки. «Сейчас меня съедят», — подумала журналистка и заплакала. Слезы потекли из-под ее ресниц, оставляя на щеках узоры, напоминающие дельту какой-то полноводной, но грязной реки.

— Плачет, — услышала Галина голос Веры Сергеевны. — Может быть, она не такая уж и плохая, раз плачет.

Горбатова на мгновение чуть-чуть приоткрыла один глаз и увидела, что рядом с ней всего лишь кот. А не тигр, как она подумала. Журналистка улыбнулась.

— Вы правы, я не такая уж и плохая. У меня тоже есть кот, — сказала Горбатова, не открывая глаз. — Белинским зовут, потому что он абсолютно белый. Белинский — это такой журналист когда-то был. А я тоже работаю журналисткой.

— Это хорошо, — задумалась Вера Сергеевна. — Честно сказать, я не знаю, что с вами делать…. Поэтому давайте пить чай.

— Давайте, — согласилась Горбатова. — У меня в сумке есть печенье. Если б я знала, то обязательно взяла бы с собой рыбу. Мне очень часто дарят рыбу в командировках. Но я же не знала, что буду сидеть за одним столом в такой необыкновенной компании. А вы тот самый Тимофей? — Горбатова начала приходить в себя. — Помните, я делала о вас репортаж?

— Он вас не понимает, — ответила Вера Сергеевна и негромко зарычала по-тигриному. Тимофей внимательно посмотрел на Галину и медленно кивнул головой.

— А скажите, как вы дрессируете животных? Какие-то есть секреты? Говорят, что у животных надо вырабатывать условные рефлексы.

— Вера Сергеевна не вырабатывает у животных рефлексы, она с ними разговаривает, объясняет какие-то непонятные вещи, убеждает, — пояснил Фуражка.

— Вы знаете, я тоже разговариваю со своим котом. Потому что мне больше не с кем разговаривать, — вздохнула Галина. — Иногда мне кажется, что он меня понимает.

— Вот видите. Может, и он вам что-то говорит, только вы его не слышите, — Фуражка осторожно осмотрел Галину. — Впрочем, я тоже не понимаю, о чем говорят кошки. Сколько раз не пытался, ничего не получается. Наверное, я недостаточно внимателен к кошкам. Вот Маша другое дело…

— Мяу, — сказала Маша, и Кисюша тотчас взобралась ей на колени. — Пока я выучила только несколько слов.

— А хотите, я расскажу, как делала репортаж о привидении на консервном заводе, — повернулась к Фуражке Галина. — Только вы налейте мне еще немного чаю. А то я никак не могу согреться.

— А можно я запишу вашу историю, вдруг пригодится, — поинтересовался у Горбатовой Фуражка.

42. Как Фуражка стал милиционером

Филимонович мечтал, что когда он уйдет на пенсию, то будет писать детективные рассказы.

Фразы из его будущих произведений время от времени становились достоянием окружающих.

— Ну что вы там написали? — спрашивала Вера Сергеевна. — Показывайте!

Фуражка смущался, но доставал блокнот и читал.

— Прекрасная рыжеволосая незнакомка с длинными ногами и прекрасной походкой, предположительно Оксана Владимировна Пестрякова, ранее не судимая и нигде не работающая, достала из своей сумочки молоток, с надписью на ручке «на долгую память», нацарапанную перочинным ножом, и нанесла несколько ударов по голове сожителю 1980 года рождения — высокому брюнету в отличном костюме и значком «высшее образование», ему не принадлежащим, ранее судимому за мелкое хулиганство. Красиво ведь?

— Какой ужас, — обычно говорила в таких случаях Вера Сергеевна. — Откуда вы все это берете?

— Из жизни беру, точнее — из милицейских сводок. Плюс немного фантазии. Ну и, конечно, личный опыт. Мне друзья подарили молоток с подобной надписью. На день рождения.

Услышав интересную, на его взгляд фразу, Фуражка доставал блокнот.

— Как вы сказали? Надо записать, а то забуду, пригодится. — говорил Филимонович. — Кошачий язык по своей структуре очень напоминает китайский? Прекрасно. Сам бы я до этого никогда не догадался.

— У меня есть масса интересных историй, но мне их некому рассказать, — сказала милиционеру Горбатова

— Я могу вас послушать, — Фуражка немного смутился.

Журналистка рассказывала долго. Уже все легли спать, а Горбатова все говорила и говорила.

До Веры Сергеевны и Маши доносились обрывки фраз:

— И тут они мне говорят, прыгай. А высота пять километров…

— Я бы не смог…

— Тогда слушайте…

Фуражка много читал, у него была прекрасная память, и он мог ответить — в принципе — на любой вопрос.

Сложнее всего было ответить на вопрос, почему же Коля стал милиционером.

Обычно (оправдываясь) Фуражка говорил, что ему с детства нравилось разгадывать загадки. Даже к математическим задачам он относился как к загадкам.

Например, учительница спрашивала Разгуляева, сколько будет 16 в кубе.

— Не представляю, — отвечал Коля. — А какой куб — большой или маленький?

— Обычный куб, — настаивала учительница.

— Ну, раз обычный… Попробую угадать… Все равно 16?

— Коля, ну как же может быть «все равно 16»? Ведь в кубе.

— Хорошо, Мария Степановна, а сколько будет 16 в шаре?

— Не бывает 16 ни в шаре, ни в круге, ни в параллелепипеде. Бывает в квадрате, в кубе и в четвертой степени. Ты невнимательно слушал вчерашний урок.

Николай, действительно, вчерашний урок слушал невнимательно, потому что читал писателя Конан-Дойля.

— Садись, «два», завтра придешь с родителями.

Родители, между прочим, не ругали Колю. Отец Николая работал водителем троллейбуса, а мама бухгалтером.

— Давно работаю бухгалтером, а сколько будет 16 в кубе, никогда не знала. Главное, освоить калькулятор, — говорила мама.

Филимон Разгуляев так же никогда не имел дела с квадратами, кубами и даже калькуляторами.

— Мы его, конечно, накажем, Мария Степановна, но с другой стороны можно прожить и без квадратов с кубами, — успокаивал учительницу отец. — Хотите я вас буду бесплатно возить на работу на троллейбусе.

— Он будет милиционером, — успокаивала учительница Колина мать.

— Сыщиком, — подчеркивал Колин отец, который постоянно забывал, куда же он спрятал от жены часть зарплаты — на развитие личного подсобного хозяйства, как он сам говорил. Коля всегда эти деньги находил.

Однако окончательно решение пойти по милицейской дорожке к Николаю пришло в восьмом классе, после того как в школе украли «коня». Есть такой спортивный снаряд.

— Кто же может украсть этого проклятого коня? — задумался тогда Николай.

Конечно, он и сам бы его с удовольствием похитил и уничтожил эту тварь вместе с кольцами и козлом.

Прыгать через коня Коля боялся. Он бодро подбегал к снаряду и резко останавливался, упершись руками в кожаный зад. Над ним смеялись («Коля, Коля, Николай, поцелуй кобылу в зад»), но поделать с собой Фуражка ничего не мог…

— Но тот, кто боится прыгать через коня, не решится и украсть его. Эта версия отпадает… Может быть, коня украли из хулиганских соображений. В знак протеста против чего-либо. Что маловероятно — проще разбить камнем окно, например. И еще вопрос — как незаметно вынести из спортзала тяжеленный спортивный снаряд. Его просто так и не поднимешь. Значит, злоумышленник был не один, — примерно так рассуждал юный Фуражка. — А если не один, то он должен обладать хорошими организаторскими способностями — чтобы организовать вынос коня. Теперь надо понять, ради чего могло быть совершено это злодеяние. Найти мотив.

— Это из ряда вон выходящий случай, — объявил на общешкольном собрании директор школы. — Так что злоумышленник пусть не ждет пощады. Если, кто-то хочет помочь учителю физкультуры, у которого стоимость коня мы вычтем из зарплаты… Да, да, Андриан Иванович — большая часть ответственности лежит именно на вас… Так вот, если кто-то хочет помочь учителю физкультуры, звоните, пишите. Я всегда готов вас выслушать… Даже анонимно.

— Пацаны, отдайте коня. Пятерку по физкультуре поставлю, — появился из-за мощной директорской спины учитель физкультуры Андриан Иванович, который из-за своей хрупкой комплекции был совершенно не виден за толстяком директором.

— Пятерку надо заслужить, но на какие-то уступки нашедшему мы пойдем, — откорректировал учителя директор.

Конечно, Фуражке была нужна и пятерка по физкультуре, и уступки.

В общем Коля взялся за дело.

Надо искать организатора. Учителей, хотя и обладающих определенным организаторским ресурсом, Николай отверг. Так как не нашел в их действиях мотива преступления — коня никому не продашь, а дома — для самостоятельных занятий спортом — не установишь. В малогабаритных квартирах не разбежишься. А если разбежишься и подпрыгнешь, то непременно ударишься о потолок.

То, что квартиры были малогабаритными Фуражка знал точно — все учителя жили точно в таких же домах, что и он сам.

Затем Николай вспомнил всех школьных хулиганов. Больше всего на роль похитителей коня подходили Витька Жаба и Алексей Придурок. Как наиболее наглые из всех известных ему хулиганов.

Витька мог прямо на уроке встать и сказать:

— Надоело, пойду в кино. Фантомаса смотреть.

Придурок мог неделями вообще не приходить в школу.

— Я думал, что каникулы еще не закончились. А календаря в доме у нас никогда не было.

Еще Николай Филимонович вспомнил, что во всех книгах постоянно встречается странный, на его взгляд, совет — «ищите женщину». Но, раз все советуют, значит, в этом что-то есть.

После уроков Фуражка уселся на скамейку перед школой и стал наблюдать — кто из мальчишек кого провожает. Куст сирени скрывал будущего милиционера от посторонних глаз. Для большей конспирации Николай купил «Пионерскую правду».

Фуражка раскрыл газету, и стал наблюдать за жизнью школьного двора через предварительно проделанные в газете дырки.

Восьмиклассник Алексей Придурок вышел из школы в сопровождении свиты — Неваляшки и Стасика. Через минуту к ним подошел еще один мерзкий тип — Федька маленький. Компания села на корточки, поплевалась семечками, закурила папиросы и ушла по своим хулиганским делам.

Витька Жаба появился на школьном дворе минут через пять, оглянулся по сторонам — и не обнаружив опасных для себя личностей, сорвал с клумбы несколько петуний, положил их в карман пиджака…

Через некоторое время из школьных дверей вышла Оля Невеличко. Несмотря на фамилию, Ольга была довольно крупной девушкой. Можно даже сказать, толстушкой. И — главное — она не умела прыгать через коня!

В отличие от Николая, Невеличко никогда и не пыталась запрыгнуть на спортивный снаряд.

— Андриан Иванович, ну не получается у меня ничего, хоть убейте. Не люблю я этих коней. Я автомобили предпочитаю.

— Я знаю, Оля, кто твои родители. Но есть школьная программа, и мы все должны ее выполнять. Так что тренируйтесь, — сердился физкультурник.

Ольга была новенькой. А новенькие — пусть даже и не слишком красивые — всегда привлекают внимание хулиганов. Как все новое и необычное.

Кроме того родители Невеличко недавно приехали из заграницы, откуда привезли кроме жевательных резинок в виде сигарет, массу невиданных игрушек — типа точной копии венгерского автобуса «Икарус». У маленького «Икаруса» вращались резиновые колеса, имелись рессоры и даже открывалась одна из дверей. Внутри автобуса можно было рассмотреть водителя.

— Гля, — сказал Витька Жаба, взяв в руки невиданный предмет.

— Бери, у меня еще есть, — Оля хотела заручиться поддержкой правящей элиты класса. И это ей удалось.

Жаба сделал вид, что не заметил появления девушки, однако, когда Ольга отошла от школы метров на десять, отправился вслед за Невеличко.

«Интересно, интересно», — подумал Фуражка и, держа перед собой на вытянутых руках «Пионерскую правду», вышел из своего убежища.

Между тем Жаба догнал Ольгу, смущаясь, вытащил из кармана смятые петуньи и преподнес их девочке.

Ольга рассмеялась, но подарок приняла.

— Свежий аромат, — сказала Невеличко, понюхала пахнущие травой цветы и положила их в портфель, который отдала Жабе. — Понеси, а то я устала.

— Не фига себе, — подумал Николай. — Но она же такая страшная.

Жаба и Ольга отправились по направлению к Аэропортовской роще. Хулиган с портфелем в руках смотрелся странно — своего портфеля у Витька никогда не было, в лучшем случае он приходил в школу с полиэтиленовым пакетом, в котором лежали первые попавшиеся в поле его зрения книжки. В пакете могли оказаться букварь первоклассника и учебник по сопромату — брат Жабы учился в механическом техникуме.

Ольга шла впереди, Витек в двух шагах сзади.

Хорошие мальчики, в том числе и Фуражка, в Аэропортовскую рощу не ходили — боялись. Жаба не боялся…

Фуражка задумался: «Хорошо, предположим, косвенные улики у нас уже кое-какие имеются, но где прямые? За косвенные улики пятерку не поставят, а вот по голове дать могут вполне».

«Надо включить интуицию», — вспомнил Николай Конан-Дойля. — Надо ей довериться.

Интуиция подсказала Фуражке: иди за парочкой.

Держась на безопасном расстоянии, и стараясь не наступать на сухие ветки, Николай вслед за Жабой и Ольгой вступил в полумрак аэропортовской рощи.

Долго идти не пришлось. Жаба и Ольга дошли до ближайшей полянки и уселись на поваленном дереве. В центре полянки стоял не то шалаш, не то подготовленные для пионерского костра ветки. В общем — некое подобие пирамиды.

Жаба разобрал пирамиду — под ветками был конь. Уже довольно грязный, из его «пораненых» боков торчали куски ваты.

Витек разбежался и без труда пролетел над снарядом, едва коснувшись его ладонями.

Потом Жаба и Ольга несколько раз поцеловались.

«Я бы не смог, — подумал Фуражка. — Хотя, как говорят мальчишки, с лица воду не пить».

Раздумывая, Николай как-то неудачно повернулся. Хрустнула ветка и через мгновение Николай почувствовал, как чья-то рука за шиворот поднимает его с земли и тащит в центр поляны.

— А вот, Ольга, познакомьтесь, это Николай, наш одноклассник, — Витек больно держал Фуражку за шею..

— Мы знакомы, — сказала Ольга, и протянула руку.

Коля машинально пожал руку Ольги — она была влажной и холодной.

— Не так, — рассмеялась девочка. — Целуй.

Фуражка закрыл глаза и поцеловал влажную руку.

— Выследил, значит. Пятерку по физкультуре хочешь? — Жаба схватил Разгуляева за нос.

— Витек, ты чего, какая пятерка. Я просто мимо проходил, Смотрю, а тут вы…

— Ну, ладно, если кому-нибудь про коня скажешь, тебе не жить, — пригрозил Николаю хулиган.

— Тьфу, Виктор, — Ольга произнесла имя своего друга с ударением на последнем слоге. — Конечно, Николай никому не скажет, потому что я его поцелую, это будет плата за его молчание.

— Нет, нет, Витя, никому ничего не скажу, — пообещал Фуражка. — И платы мне никакой не надо.

Как Ольга целовала будущего милиционера, сам он не видел — потому что зажмурился от ужаса.

Это было первое дело, раскрытое Колей Разгуляевым. О своих успехах Николай никому рассказывать не стал, даже самым близким друзьям. Бог с ней, с пятеркой по физкультуре.

43. Возможности телевидения

В общем, к концу следующего дня, Фуражка и Горбатова нашли общий язык.

Весь день они провели в лесу. Сначала разыскивали и ремонтировали потерянную «Волгу». Затем просто прогуливались.

— Здесь какой-то необычный воздух. Кажется, что пьешь шампанское, — восхищалась Горбатова. — Попробуйте вдохнуть полной грудью. Вдохнули?

— Вдохнул.

— Теперь задержите дыхание и закройте глаза.

— Закрыл.

— Кружится голова?

— Да, есть немного.

— А я что говорила. Как после бокала шампанского. А какая здесь необыкновенная трава. Я побегаю немного по траве. Вы не против?

— Бегайте, — разрешил Разгуляев.

— Николай, давайте перейдем на ты.

— Давай, — согласился Фуражка. — Как твои дела, Галина?

— Мои дела идут хорошо, Николай. Теперь вы, то сеть, ты. Нет — вы. Вы можете на меня рассчитывать. Я теперь на вашей стороне, — журналистка была покорена Фуражкой и его друзьями.

— Правда?

— Конечно.

— Ты хорошая журналистка, — улыбнулся Фуражка.

Вечером того же дня вся компания, включая новую соратницу Горбатову обсуждала план дальнейших действий.

— Что мы имеем? А имеем мы схему входов и выходов из цирка. Отдельное спасибо Мурчику. Мяу, мяу, Мурчик! — на двух языках начала собрание Вера Сергеевна.

Мурчик довольно зажмурился и заурчал.

— Далее. Мы знаем, что из подвала, где держат Тамару, есть прямой выход на улицу — для автотранспорта. Он закрывается изнутри, так что попасть в подвал непосредственно с улицы мы не сможем, — продолжила Кошкина. — Наша задача проникнуть в подвал со стороны служебных помещений, открыть дверь и выпустить тигрицу.

— Это будет непросто, — вздохнул Фуражка. — Предположим, я смогу открыть любой замок, но мне для этого потребуется время.

— Я думаю, что мы должны использовать возможности телевидения, — предложила Галина.

— А что вы можете? — спросила Вера Сергеевна.

— Я могу, например, взять у кого-нибудь интервью. Я могу очень долго брать интервью. А вы в этот момент спокойно освободите тигрицу.

— Это хорошо. Это надо как-то использовать. Но! А как мы зайдем в служебное помещение? Кроме того, нам надо будет добраться до клетки с Тамарой. А для этого нам надо будет пройти вот этот участок, где много сотрудников цирка, — Вера Сергеевна показала на схеме опасный участок. — Надо думать.

— Придумала. Я придумала. Мы с Николаем Филимоновичем должны быть одеты как бэтмены, и тогда нас никто не узнает, — предложила Маша. — Все подумают, что это идут дрессировщик и его дочка. Мало ли куда они идут?

— А что? Идея с бэтменами мне нравится, — оживился Фуражка.

— Коля, а ты тоже видел этот фильм? — спросила Вера Сергеевна милиционера.

— Только первую серию. Нам ее показывали на лекции о методах работы американской полиции. Фильм неплохой, но дело не в его качестве, а в том что лицо Бэтмена закрыто, — Фуражка закрыл верхнюю часть лица ладонью. — Так нас, действительно, примут за циркачей.

— Прекрасно. Но вы не учитываете одной существенной детали. Как без меня вы сможете разговаривать с Тамарой, — вздохнула Вера Сергеевна.

— Я думаю, что у меня все получится. Мяу, мяу, мяу! — сказала Маша, и Мурочка отправилась в коридор за тапочками.

— Вот, видите! Кое-что я уже умею, — обрадовалась девочка. — У нас есть еще два дня, а я буду усиленно заниматься.

— Хорошо, попробуем, другого выхода у нас нет, — согласилась Кошкина. — Хотя в случае провала операции другого шанса вытащить Тамару из цирка у нас может не быть.

Утром следующего дня Горбатова позвонила дрессировщику и договорилась о встрече.

— Удивительно, как они согласились, — удивилась Вера Сергеевна.

— Ничего удивительного, реклама нужна всем. К тому же я назвала их лучшими дрессировщиками в мире. Я всегда так делаю, когда нужно взять интервью, — объяснила Горбатова. — Против «лучших» никто не устоит.

44. Кочерга готовит побег

Пока наши герои строили планы по освобождению тигрицы Тамары, в большом городе, за тысячу километров от Москвы, разворачивались события, о которых Маша и Вера Сергеевна ничего не знали и принять во внимание не могли.

После насильственного возвращения домой, в жизни Кочерги наступили черные дни — Шульга не выпускал жену из дома.

— Посиди, подумай, а мы посмотрим на твое поведение, — объявил супруге Владимир Станиславович, закрывая дверь в дальнюю комнату. — Здесь будешь жить, в темнице.

Чтобы Кочерга не могла выйти из «темницы» бывший заместитель председателя горисполкома придвинул к двери в дальнюю комнату шифоньер. Днем шифоньер немного отодвигался от двери, чтобы Клавдия Ивановна могла выйти, а на ночь возвращался в исходное состояние.

Бежать через окно Кочерга не могла — на окне комнаты много лет назад была установлена стальная решетка.

Первый день заточения Клавдия Ивановна изводила мужа своими речами. Говорила Кочерга вещи исключительно неприятные.

— А что ж ты не стал председателем горисполкома, а со второго зама так и ушел на пенсию? Не оценили твоих талантов?

— Клава, как ты можешь, — морщился как от зубной боли бывший второй заместитель председателя горисполкома.

Или:

— А помнишь, в 80-м все из горисполкома поехали летом в Болгарию, а тебя не взяли. Потому что первый зам жену с собой вместо тебя решил взять.

— Я остался за первого зама, ты же знаешь, Клава, это был небольшой карьерный рост, — Шульге было мучительно больно вспоминать те дни, а особенно разговоры членов делегации после возвращения — путешественники говорили о каких-то сказочных покупках типа местных джинсов марки «Рила». — И вообще, Клава, хватит.

Чтобы не слышать Кочергу, Владимир Станиславович затыкал уши ватой, однако речь супруги была прекрасно слышна даже через вату и закрытую дверь.

Шульга надевал на голову шапку-ушанку, завязывал под подбородком поворозки. Но все равно слышал:

— А почему в 85-м тебе не дали премию к майским праздникам? Не помнишь? А я помню.

Владимир Станиславович, конечно же прекрасно помнил, почему ему не дали премию в 85-м… Потому что в парке покрасили скамейки, а табличек «Осторожно, окрашено» не поставили. На скамейку уселся кто-то из областного начальства. Шульга в те годы отвечал за благоустройство городских парков.

— А ты, Клава, нехорошая женщина. Ты знаешь, как тебя называют соседи? Кочергой. Вот так. Наверное, не зря.

— Пусть я буду Кочергой, а знаешь, как тебя называют, — не умолкала Клавдия Ивановна. — Знаешь?

— Не знаю, — заинтересовался Владимир Станиславович.

— Идиотом.

Чтобы не слышать речи жены, Владимир Станиславович перенес в ее комнату телевизор:

— На, смотри. Только от меня отстань.

Кочерга стала меньше говорить, зато Шульга не знал, чем же ему в отсутствие телевизора заняться. «Рецепты вечной молодости» он знал почти наизусть, а новые книги не приносили ему радости, потому что на душе было тревожно.

Владимир Станиславович страдал из-за неожиданной перемены в своем образе жизни. Во-первых, он стал хуже питаться, потому что Кочерга перестала готовить его любимый гороховый суп. Во-вторых, он почти не выходил на улицу, так как боялся, что Кочерга, стоит ему выйти из дома, попытается убежать.

Продукты приносил Иван — в основном супы в пакетах и морскую рыбу, которую Шульга терпеть не мог.

— Ничего, недельки две подержим, и как шелковая будет, как болоньевая, — поддерживал друга бывший шофер. — Домашний арест всем идет на пользу.

— Клав, а я тебя люблю, — говорил Владимир Станиславович, просовывая в приоткрытую дверь металлическую миску с супом из пакетика. — Подожди немного и я тебя отпущу…

— Идиот, — шипела из-за двери Кочерге. — Миллион упустили.

— А зачем нам миллион, разве мы плохо живем? Дети, устроены, живут в столице, внуков, правда, нет. Мы хорошо питаемся.

Целый день Клава смотрела детективы, надеясь в их сюжетах найти описание какого-нибудь побега. Но не находила. Напротив, все детективы рассказывали о поимке беглых преступников.

Позвать соседок на помощь Кочерга не решалась: во-первых, она не хотела лишнего шума, во-вторых, она ни с кем кроме почтальона, который разносил пенсию, не общалась. И то это общение ограничивалось словами «здравствуйте» и «до свидания».

Между тем, почтальонша ежедневно проходила под окнами Клавы. Ее голова с пышным шиньоном каждое утро мелькала в зарешеченном окне.

«В этом что-то есть. Что-то близко», — Клавдия Ивановна подумала, что она должна использовать почтальоншу. Но как? Идея пустила корни в сознании Кочерги, но плодов сразу не дала.

От нечего делать Клава перечитала все почетные грамоты, которыми когда-либо был награжден ее муж. Внимательно изучила все приглашения на торжественные собрания. Их Шульга получал первые пять лет после ухода на пенсию — два раза в год по случаю первого мая и нового года. Потом о втором заме забыли, и письма из администрации перестали приходить.

Приглашения были дороги Шульге как сигналы от неких высокоразвитых цивилизаций. Этими сигналами цивилизации давали знать Шульге: ты был одним из нас и мы тебя еще помним.

Бывший второй заместитель не разрывал конверты, а тщательно — ножом — отрезал тончайшую полоску.

Владимир Станиславович хранил приглашения в отдельной папке.

«Дорогой Владимир Станиславович — по старинке, тушью — было написано на глянцевых листах бумаги, — приглашаем Вас на торжественное заседание по случаю праздника…»

Прочитав очередное приглашение, Кочерга задумалась. Ей показалось, что ее освобождение должно быть как-то связано и с этими конвертами. С почтальоншей и конвертами.

— Ура, придумала, — загадочно улыбнулась Кочерга и постучала в дверь, где над книгой «Рецепты вечной молодости» дремал ее муж.

— Володя, мне нужны тараканы….

— Какие тараканы, — испугался Шульга.

— Желательно, большие, мадагаскарские. Я буду с ними играть. Говорят, что тараканы успокаивают нервную систему, — Кочерга говорила очень ласково. — Ты же знаешь, какая у меня слабая нервная система.

«Действительно, сошла с ума», — подумал Владимир Станиславович, но попросил своего бывшего водителя Ивана найти на зоорынке самых лучших тараканов, может быть, они, действительно, успокоят нервную систему жены.

— Балуешь ты ее, Станиславович. Я б ее лучше веревкой к батарее привязал, — сказал Иван, но тараканов купил.

Едва получив коробку с тремя мадагаскарским красавцами, Кочерга положила на стол одно из приглашений, посадила на него таракана, накрыла его большой кружкой и стала ждать.

К концу дня тушь на бумаге исчезла — ее съел таракан. От голода.

О чудесных способностях насекомых Клавдии Ивановне рассказала подруга — инженер-конструктор одного из военных заводов.

Именно с помощью тараканов инженер выводила неправильные линии на чертежах, а так же подделывала проездные билеты на все виды транспорта.

К вечеру Кочерга имела бланк приглашения с подписью городского руководства. Но без даты и цели.

Кочерга задумалась. А потом аккуратно написала на бланке:

«Уважаемый Владимир Станиславович! В работе городской думы наметились неблагоприятные тенденции. Учитывая ваш богатый опыт в решении сложных вопросов, вынуждены обратиться к вам за помощью. Приглашаем вас на заседание городского руководства, завтра к 11 утра».

Кочерга аккуратно заклеила письмо и вечером, когда стемнело, выбросила его в окно.

Утром мимо окна проходила почтальонша с шиньоном. Женщина испугано ойкнула, увидев конверт.

— Да что ж это я письма теряю. Наверное, со вчерашнего дня лежит. Хорошо, что мальчишки не взяли.

Почтальонша подняла конверт, оглянулась по сторонам, вытерла его о подол платья и отнесла по указанному адресу.

45. «Розыгрыш»

Получив приглашение, Шульга заволновался. Это было приятное волнение. Подобное чувство охватило Владимира Станиславовича первого апреля 1980 года. Когда сослуживцы, сказали, что с ближайшего понедельника он назначается первым замом. Увы, это был розыгрыш.

Шульга ходил по комнате и повторял.

— Ты, Клава, меня никогда не ценила… А между тем до сих пор есть люди, которые меня ценят.

Владимир Станиславович надел костюм, попытался завязать галстук — раньше их всегда завязывала на его шее супруга — но из этого ничего не вышло.

— Ну, ничего, сейчас там галстуки никто не носит….

Обрадованный письмом Шульга потерял бдительность. Сначала он не хотел говорить Клаве о приглашении и тайком выскользнуть на улицу. Но, в конце концов, Владимир Станиславович не выдержал.

— Клава, а меня приглашают на заседание городского руководства. Надо же, вспомнили, — Владимир Станиславович постучал в дверь соседней комнаты. Супруга промолчала.

В душе Клава ликовала: «Старый дурак».

— Ты, Клава, веди себя хорошо в мое отсутствие. Часа через два приду, — бывший заместитель председателя горисполкома набрал номер своего бывшего водителя и сообщил:

— Вань, а ты не подбросишь меня ко Дворцу. Вызывают. Пешком как-то неудобно.

Дворцом Иван и Владимир Станиславович называли здание администрации, которое действительно было похоже на дворец.

— Да вот, вызвали. Видно не могут без старых кадров. Куда ж без нас?

— Это хорошо, Вов, может быть, и обо мне вспомнят. Сейчас ведь хороших персональных водителей почти не осталось.

Через полчаса желтый мерседес притормозил у подъезда дома на улице Оранжерейной.

— Интересно, какой это мой богатый опыт им понадобился… Пишут, что им нужен мой богатый опыт, — похвастался Владимир Станиславович… — Они правы, у меня богатый опыт.

— Мне в кабинет номер 233, — уверенно, как в былые годы, бросил Шульга охраннику — небольшого роста и очень худому парню лет двадцати пяти.

— Зачем? — поинтересовался охранник и внимательно посмотрел на пожилого посетителя. — Вас звали? Или вы хотите записаться на прием?

— Звали, звали! Посмотри в книге посетителей.

— Если звали, пропустим. Как ваша фамилия?

— Шульга — моя фамилия, — раздраженно сказал Владимир Станиславович и подумал, как жаль, что он не может уволить этого наглого охранника по имени Виктор (о том, что охранника зовут Виктором, Шульга прочитал на его бейджике).

— Поторопитесь, Виктор, меня уже ждут.

Охранник долго искал Шульгу в списке граждан, которым сегодня разрешен вход в здание администрации, однако Владимира Станиславовича в списках он не нашел.

— Вы гражданин, наверное, не туда пришли. Это администрация. А вы куда шли? В горгаз или в библиотеку? — нехорошо усмехнулся охранник.

— Вот, читай, — Шульга достал приглашение из кожаной папки, извлеченной для такого случая откуда-то из небытия.

— Странно, — сказал охранник, повертев в руках бумагу. — У нас и бланков таких давно уже нет. И собраний сегодня тоже не намечается. Я позвоню, конечно, куда следует, но тут какая-то ошибка. А скорее всего, это розыгрыш.

Виктор ушел звонить и через минуту вернулся еще с одним охранником — повыше ростом и постарше. Новый охранник похлопал Шульгу по плечу:

— Гражданин, я попрошу вас покинуть помещение.

Шульга не стал спорить, горько вздохнул и вышел на улицу.

— Ну, Клава, это тебе так не пройдет, — Владимир Станиславович догадался, что так называемый розыгрыш устроила ему супруга.

Обратно Шульга ехал молча.

— Ну как прошло собрание? Почему так быстро закончили? — поинтересовался Иван.

— Перенесли на неделю, вопрос как следует не проработали, все сейчас не так, как прежде, — на ходу придумывал Владимир Станиславович.

В голове Шульги проносились картины мести: вот он лишает жену пищи, запускает в комнату мышей, отключает телевизор.

Однако воплотить в жизнь эти планы Владимиру Станиславовичу не удалось. Приехав домой, он обнаружил поваленный на пол шифоньер, открытую дверь в «темницу»… Жены не было. В это время Кочерга уже садилась на поезд до Москвы.

46. Интервью

29 июня примерно за час до премьеры «Бэтменов в городе» рядом с цирком, метрах в двадцати от служебного входа затормозила синяя «Волга» с надписью «телевидение».

Автомобиль был вымыт и по возможности отремонтирован. По крайней мере, все его двери и окна закрывались, стекла блестели на солнце, тормоза были проверены, ржавые участки замазаны зубной пастой.

— Хорошо, что сейчас есть синяя зубная паста, а то бы, не знаю, что и делали, — В порядок «Волгу» привел Фуражка, с помощью подручных средств. — Не хватало еще, чтобы в самый решающий момент машина заглохла. А так всегда бывает в ответственный момент. Помню, как мы всем отделением отправились на задержание одной особо опасной банды, так ни одна машина не доехала.

Всю дорогу из Незлобни до Москвы Маша повторяла: «Мяу-у-у-у, мурр — за мной, миурр-мурр-мурр — осторожно. Мияу — стой. Господи, да как же это можно запомнить. Я не запомню».

Фуражка и Горбатова успокаивали Машу:

— Ты должна будешь представить себя на месте, тигрицы, представить, как ей плохо, посмотреть на мир ее глазами, — повторяли они слова Веры Сергеевны. И у тебя все получится.

— Это же не сложно, — без особой уверенности в голосе говорил Фуражка.

— Ага, не сложно, дядя Коля, а вы сами попробуйте, — нервничала Маша. — Почему-то у вас не получается.

— Ты должна будешь представить себя в клетке, голодной, злой, отчаявшейся. Что проще? Ты ж была в отделении милиции. У тебя все получится, — успокаивала девочку Горбатова.

Первой из машины вышла журналистка, одернула платье, для убедительности взяла в руки микрофон, подула на него, будто проверяя качество звука. На груди у Галины был бейджик с надписью «Корреспондент».

Горбатова скомандовала:

— Вперед, съемочная группа, — в журналистке проснулся азарт. Ей хотелось показать себя деловой женщиной — в глазах Фуражки.

Вслед за Горбатовой из автомобиля выскочила Маша в черных очках и кепке-бейсболке. Чтобы выглядеть старше — Маша накрасила губы и надела туфли на каблуках.

В руках у Маши была телекамера. Камера была маленькой, любительской (Горбатова взяла с собой в Москву самую легкую) и выглядела не очень убедительно. Обычно телеоператоры носят с собой какие-то огромные аппараты, которые с трудом могут поднять.

Чтобы придать вес и убедительность маленькой камере, Фуражка предложил приклеить к ней скотчем несколько проводов, которые он оторвал от радиоприемника «Урал-112», вентилятора и утюга (все эти вещи Николай Филимонович нашел в домике в Незлобне). Провода заканчивались в старом чемодане, к которому Фуражка прикрутил металлический отражатель от лампы синего света — такими лампами лечат простуду у маленьких детей. Отражатель был очень похож на тарелку спутниковой антенны. Почти уменьшенная копия.

— Пусть думают, что чемодан — это передвижная электростанция, а отражатель — спутниковая антенна, — объяснил появление странной конструкции Фуражка. — Все это нам необходимо, чтобы могли действовать в автономном режиме. Для оперативности.

Для еще большей убедительности участковый нарисовал на чемодане стрелу и череп — как на электрических столбах. Написал — «не влезай, убьет».

— Это я специально нарисовал, чтобы никто в чемодан случайно не залез из посторонних.

На самом деле в чемодане не было никакой электростанции. Там были два наряда бэтмена. Мужской, 56 размера и женский 38-го. Их Фуражка приобрел в магазине необычных подарков.

— В гости идем, на день рождения, хотим выглядеть необычно, — зачем-то стал оправдываться перед продавцом участковый, который до сих пор никогда и ничего не покупал в подобных магазинах.

— У нас есть отличные маски, как фильме «Крик». Если хотите напугать хозяев, возьмите лучше их, — предложил продавец.

— Если мы захотим кого-то напугать, то наденем милицейскую форму, — отказался от предложения Филимонович.

На служебном входе компанию попытались остановить.

— Ваши документы, — спросила вахтерша в синем халате.

— У меня назначено интервью с Неводуевым-Нелюбичевым и его дочерью, — едва замедлив ход, объявила вахтерше Горбатова и показала свое удостоверение.

— А это кто с вами? — спросил вахтерша, показывая на нервничающих Фуражку и Машу.

— Это мои ассистент и оператор, — ответила Горбатова.

— А что это в руках у вашего… ассистента, если я правильно поняла должность мужчины? — вахтерша показала на чемодан с черепом и молнией.

— Это, женщина, передвижная электростанция и спутниковая антенна одновременно, — объяснил Филимонович. — Если в вашем цирке отключат свет, то мы все равно сможем снимать телепередачу и тут же передавать ее в эфир. Техника движется вперед.

— Я читаю газеты, — строго сказала вахтерша. — И прекрасно знаю, куда движется техника.

— Галина Владимировна — звезда отечественного телевидения, — сказала Маша. — Я тоже хочу быть звездой.

— Никогда не слышала о такой журналистке, — смутилась вахтерша. — Как фамилия?

— Горбатова, — представилась Галина.

— Сейчас так много новых каналов. Наверняка, вы еще узнаете это имя, — сказала Маша.

— Тогда дайте мне, на всякий случай, автограф, — попросила вахтерша, которая собирала «звездные» росписи — для этих целей она даже купила специальный блокнот.

Галина расписалась, а вахтерша объяснила:

— Неводуев-Нелюбичев и его дочь в 316 комнате, на третьем этаже. Но поспешите, они сегодня открывают представление.

— Успеем. Мы буквально на пять минут.

Через мгновение Горбатова, Фуражка и Маша скрылись за поворотом.

— Теперь действуем по автономным программам. Встречаемся через полчаса у моей машины, — объявила Галина.

Автономные программы подразумевали, что Фуражка и Маша отдают камеру Горбатовой, переодеваются в туалете в Бэтменов, а затем идут на поиски Тамару. Галина, тем временем, берет интервью. Ее задача — интервью должно продлиться как можно дольше.

— Это не проблема. У меня проблема — вовремя остановиться, — сказала Горбатова и постучала в дверь грим-уборной с надписью «Неводуевы-Нелюбичевы, укротители тигров».

Когда журналистка — с камерой на плече — вошла в грим-уборную, Марианна и ее отец сидели на стульях в полных нарядах Бэтменов — в полумасках с мышиными ушами, в голубых трико, поверх которых были натянуты красные спортивные трусы и широкие расшитые золотом ремни.

Чтобы произвести еще большее впечатление на телевизионщиков, Неводуевы притащили из кабинета директора массивные кресла с красной бархатной обивкой.

Кресла были поставлены у стены, на которую Неводуевы повесили плакаты с надписью «Бэтмены в городе. Аскольд Неводуев-Нелюбичев и дочь. В пасти у тигра».

В руках у Аскольда и Марианны были хлысты.

— А мы уже начинали волноваться. Скоро выходить, а вас все нет, — Неводуев-Нелюбичев поправил плащ и потер пальцем вспотевший под полумаской нос..

— Машина сломалась. Но не будем тянуть. Кто вы такие и что у вас за представление? Расскажите подробнее. Хочется знать буквально все, — попросила Галина.

Журналистка включила телекамеру и направила ее на «бэтменов».

Неводуев-Нелюбичев подошел поближе:

— Какая у вас маленькая камера, как игрушечная. Ну, да ладно. Так меня хорошо видно? Может быть, включить дополнительное освещение. Можем принести из соседних гримерок. Мы, видите, пошили себе специальные костюмы. Хочется, чтобы люди смогли их рассмотреть. Наверное, надо снять полумаски? А то ужасно жарко.

— Что вы, что вы. Без полумасок половина впечатления исчезнет, — остановила Неводуева-Нелюбичева Горбатова.

— Мы и для обезьян костюмы пошили. Но полумаски они постоянно срывают, — Марианна тоже подошла к камере.

— А меня видно?

— Понимаете, у нас очень необычное представление, — начал Аскольд Ромуальдович. — Впервые в стране, а, может быть, даже и в мире. Хотелось бы, что бы этот факт как-то вошел в историю, — Неводуев-Нелюбичев осмотрел себя в зеркале. — Надо было брать костюм размером поменьше, чтобы рельеф мышц был виден.

— Голова мартышки в пасти у тигра, что может быть лучше, — вставила слово Марианна.

— Но, говорить об этом пока преждевременно… У нас есть очень непокорные актеры из числа животных. Никак не открывают пасть. Сегодня, наверное, этого номера в полном объеме мы не увидим, — закончил Аскольд и добавил. — Сегодня мы немного сами погоняем мартышек. А мартышки подергают за хвост тигрицу.

— Подождите, папа их заставит делать то, что хочет. И обезьяны у нас в полумасках будут. Как миленькие. Приходите, через месяц, когда мы вернемся с гастролей.

— Да, дочь, папа и не таких обламывал, — Неводуев-Нелюбичев погладил Марианну по голове. — Мы всех выдрессируем… Чего бы нам это не стоило. Хотя, знаете, лучше эту фразу вырезать. Сейчас столько защитников животных…

Дрессировщик сжал в руках хлыст.

— Я бы этих защитников…

— Так значит, обезьяны не хотят носить полумаски, а вы носите? — переспросила Горбатова.

— Что, что? — Неводуеву-Нелюбичеву показалось, что он ослышался.

— Говорю, сразу видно — вы любите животных, — вздохнула Галина.

— Конечно, мы очень любим животных, мы хотим, чтобы они работали на людей, — Марианна щелкнула хлыстом.

— Смена растет, — улыбнулся Неводуев-Нелюбичев и опять погладил дочь по голове.

— Я бы хотела, чтобы вы рассказали мне свою биографию как можно подробнее. Это будет большая передача. Может быть, даже целая серия передач.

— Хорошо, попробуем. Полчаса у нас есть, в крайнем случае, задержим представление, без нас не начнут. — Аскольд Ромуальдович сел в кресло. Марианна устроилась у его ног.

— Начинайте. С самого начала. Как вам пришла в голову мысль дрессировать животных?

— Мысль пришла в голову еще моему деду, сейчас я вам покажу его фотографии, — Аскольд Ромуальдович полез в шкаф. — Сейчас, сейчас…

47. В подвале

Между тем, Маша и Фуражка блуждали по лабиринтам цирка.

По дороге им встречались клоуны, спортивные гимнасты и прочие цирковые люди.

— Аскольд, с премьерой!

Все принимали Машу и Фуражку за дрессировщика с дочерью и поздравляли их с премьерой, те отвечали на поздравления поклонами с прижатой к груди рукой.

— Спасибо, спасибо, дорогие, я вас тоже от всей души поздравляю, хотите я вам дам автограф? — Филимонович понравилась роль дрессировщика.

— У нас очень мало времени, дядя Коля, куда нам идти? — волновалась Маша.

— Где-то здесь должна быть лестница в подвал, — Николай Филимонович достал из кармана уже порядком помятую бумажку с планом цирковых коридоров. — Мурчик, кажется, что-то напутал…. Хотя нет, это я неправильно сориентировался по сторонами горизонта. Ага! Вот автомат по продаже кофе. Если стать к нему спиной, то лестница должна быть там.

Фуражка развернулся на 180 градусов и уперся вытянутой рукой в грудь невзрачного человека в костюме, но с цветами в руках. Это был Дуркович.

Маша замерла от ужаса и прошептала:

— Боже мой, замдиректора зоопарка.

— Здравствуйте, Аскольд Ромуальдович, — Дуркович — с цветами в руках — попытался было обнять человека в форме Бэтмена. — Я из зоопарка. Дуркович. Заместитель директора по воспитательной работе с животными, — Дурковичу очень нравилось старое название его должности. — Дай, думаю, приду на представление к другу. Я здесь на курсах повышения квалификации. Вы меня не узнаете?

Фуражка сжал Дурковича в объятиях.

— Ну, как же я могу вас не узнать, дорогой вы мой Дуркович.

— Вы меня задушите, — пикнул заместитель директора. — Понимаю… Премьера. Волнуетесь, ничего не замечаете, а я давно за вами иду, думаю, узнает или нет… А я вам цветы принес.

Фуражка машинально взял цветы.

— Нет, брать цветы до представления — это плохая примета, — сказала Маша. — Цветы нам будут мешать.

— А вы приходите на банкет после премьеры, — сказал Фуражка и вернул букет.

— До встречи, господин Дуркович, — сказала Маша. — А нам надо еще подготовиться к выходу.

— Подождите, подождите, — заместитель директора зоопарка побежал за уходящими Фуражкой и Машей. — Покажите, где выход из цирка, я заблудился, а мне еще жену надо встретить, специально на премьеру приехала.

Фуражка задумался:

— Трудно сказать… Вам надо вернуться туда, откуда вы пришли. Там спросите.

— Правда? — обрадовался Дуркович и скрылся в глубине коридора.

— Господи, как я испугалась, я и забыла, что в маске. Думаю, все, конец. Думаю, сейчас он мне все припомнит…. Ужас… Мне кажется, из-за этого Дурковича я и слова все позабыла, — на глазах Маши появились слезы. — Как надо говорить «Мяу-у-у-у, мурр» — за мной, миурр-мурр-мурр — осторожно. Или наоборот. Ужас. Ужас. Ужас. У нас ничего не получится.

— Должно получиться, — сказал Фуражка и толкнул ногой дверь в подвал.

В подвале было темно и сыро. Фуражка нащупал на стене выключатель, и высоко под потолком загорелась тусклая красная лампочка.

В помещении был кафельный пол и такие же стены — грязные серые плитки, большинство из которых треснули лет двадцать назад. Часть плиток отсутствовала — в этих местах чернели квадраты.

Синими плитками на сером полу были выложена надписи — «Слава советским дрессировщикам» и «Место для приема пищи».

Большую часть подвала занимали клетки с мартышками. На всех мартышках были надеты бэтменские плащи.

— Здравствуйте гражданки обезьянки, — сказал Фуражка. — Как самочувствие? На что жалуемся?

Обитатели клетки внимательно посмотрели на вошедших и сгрудились в углу клетки. В плащах обезьяны напоминали маленьких мушкетеров. Мушкетеров было двадцать голов.…

Клетку с тигрицей Маша с Фуражкой заметили не сразу — она располагалась в дальнем темном углу.

На появление неизвестных ей людей Тамара никак не отреагировала — приняв их за своих мучителей — дрессировщика и его дочку.

Фуражка отодвинул щеколду и открыл дверь.

— Кис, кис, Тамара, пойдемте. Мы пришли за вами.

— Мяу, — сказала Маша, но тигрица никак не отреагировала на девочку в синем плаще и с мышиными ушами

— Она меня не понимает.

— Пробуй, Маша, пробуй, у нас очень мало времени, — Фуражка. — Сейчас объявят начало представления.

— Мяу, мяу, нам надо бежать, — Маша сорвала с себя маску. — Тамара выходи.

Однако Тамара лишь зевнула и отвернулась к стенке.

Между тем мартышки в соседних клетках заволновались.

— Все понимают без слов, — вздохнул Фуражка. — Они все-таки ближе человеку.

Маша готова была заплакать.

— Я что-то не так делаю, — девочка достала из кармана листок бумаги с пометками Веры Сергеевны. — Я ей должна сказать «идем за нами». Мяу, мяу, миу-у- у. Вроде бы все правильно. Но почему же она не откликается?

Девочка была в отчаянии:

— Сейчас сюда придут. Мне кажется, что я слышу их шаги. Миу-у-у.

На «миу-у-уу» Тамара приоткрыла глаза и повернула голову в сторону Маши.

— Она что-то понимает, — обрадовался Фуражка. — Давай, Машенька, давай.

— Так. Надо сосредоточиться и представить себя большой кошкой в маленькой клетке. Как говорит бабушка, почувствовать себя в ее шкуре.

— Это очень сложно, почувствовать себя в чужой шкуре, — вздохнул Фуражка. — Я пытался, но у меня не получается. Чисто теоретически могу, а вот так чтобы до конца… Все-таки мужчины более черствые существа.

— Так. Надо представить, что я сижу за решеткой, в темном сыром подвале. Мне хочется есть, мне хочется на свободу. Я очень хочу быть свободной и счастливой… Мяу, мяу, миу-у-у, — жалобно, как заблудившийся в большом городе котенок, замяукала Маша.

Тамара встала, потянулась, и шагнула из клетки.

— Ура! — обрадовался Фуражка.

Филимонович протянул руку к Тамаре и попытался погладить тигрицу.

— Спокойно, дядя Коля. Тамара не знает, что вы — друг. А я, боюсь, не сумею этого объяснить.

— Хорошо, хорошо, не буду вмешиваться, — Фуражка побежал открывать ворота, ведущие на улицу.

Маша погладила Тамару.

— Хорошая кошечка, идем с нами.

Тамара пошла за Машей.

— А с этими что делать? — Фуражка показал на мартышек. Мартышки, прижавшись к решеткам, внимательно следили за происходящим. — Они мне напоминают несовершеннолетних правонарушителей.

Фуражка открыл клетку с «правонарушителями», и те с криками выскочили из клетки.

— Бегите, — участковый помахал беглецам рукой. — Конечно, это безрассудство, но по-другому я поступить не могу.

47. Проделки конкурентов

— Думаю, что нам хорошо бы сняться у клетки с тигрицей, — предложил Неводуев-Нелюбичев Горбатовой. — Там должны получиться эффектные кадры.

— А давайте, мы еще поговорим, — Горбатовой надо было во что бы то ни стало задержать дрессировщиков в их гримерке. — Расскажите, кем были ваши родители. Я не совсем поняла.

— Разве непонятно, они работали в цирке, сначала дедушка, потом отец, потом я, сейчас, вот, дочь, — дрессировщик начинал раздражаться.

Аскольд еще раз вкратце изложил семейную историю и замолчал. О чем еще говорить, не знала и Горбатова.

— Скажите, воды у вас не найдется, что-то в горле пересохло.

— Пап, давайте, мы снимемся около клетки с тигрицей, — настаивала Марианна…

— Хорошо, идемте, — согласилась Горбатова. — Раз вы настаиваете.

Аскольд, Марианна и Горбатова с камерой спустились в подвал и Неводуев-Нелюбичев включил свет.

Навстречу людям выскочила мартышка в плаще, заверещала и бросилась к воротам, ведущей на улицу. Ворота открылись, Горбатова и дрессировщики зажмурились от яркого света.

— Папа! Смотри, все клетки пустые! — закричала дочь дрессировщика.

— Все пропало, кто-то выпустил всех животных и открыл двери на улицу, — только и смог сказать Неводуев-Нелюбичев. — Это конкуренты. Цирко-Гадицкие.

— Они всегда нам завидовали, — объяснила Марианна. — Это наши родственники по материнской линии.

— Давайте вы станете рядом с пустыми клетками, а я вас сниму, — попросила Горбатова. — Это будет сенсация.

Дрессировщики покорно подошли к пустой клетке.

48. Кочерга и санитары

Когда Галина выскочила на улицу, у входа в цирк уже собралась публика…

Дети, их родители, бабушки с дедушками. Они были одеты, что называется, по-праздничному. Преобладали белый и розовый цвета. Плюс немного голубого.

Среди всей этой праздничной публики своим черным платьем и такими же очками выделялась пожилая гражданка на скамейке.

— А почему тетя вся в черном? — поинтересовался у бабушки интеллигентный малыш в очках.

— Не знаю, Сашенька. Может быть, у нее неприятности.

У женщины, действительно были неприятности. Весь день Кочерга — а это была именно она — провела на ногах. У своих детей, которые жили в этом городе, Клавдия Ивановна решила не останавливаться — донесут мужу. А в черное Кочерга нарядилась, потому что решила, что это самый неприметный цвет.

В Незлобню Кочерга решила не ехать: раз тигрицу до сих пор не похитили, а завтра цирк уезжает на гастроли, то главные события произойдут именно здесь и сегодня. Так рассудила Кочерга, и не ошиблась.

Целый день Клавдия Ивановна бродила по городу и к началу представления выбилась из сил.

— А правда, что мартышка положит голову в пасть тигрице, — не отставал от бабушки Сашенька.

— Так пишут в газетах, — объяснила бабушка.

— Жалко обезьянок, — вздохнул мальчик.

— Скажу вам по секрету, никто никому голову в пасть класть не будет, — объяснила ребенку Горбатова и направилась в сторону «Волги».

«Все-таки здорово, что никто никому не будет класть голову в пасть», — Горбатова задумалась над сказанным. Ей показалось, что в этих словах есть какая-то еще не осознанная всем человечеством правда.

«Все-таки я иногда склонна к философствованию», — Галина не успела додумать мысль до конца, как почувствовала, что ее кто-то сильно схватил за локоть. Горбатова вздрогнула и обернулась — перед ней была женщина в шляпе и черных очках.

— Не бойтесь, это я — Клавдия Ивановна, — сказала женщина и сняла очки. — А этот наряд для конспирации. Против меня заговор. И во главе этого заговора мой муж.

— Клавдия Ивановна, мне сейчас не до вас, — попыталась освободиться Горбатова.

— Как это не до меня… Мы разве не вместе работаем?

— Нет, Клавдия Ивановна.

— Понятно, понятно. Значит, вы нашли тигра и теперь хотите самостоятельно получить миллион. Я предполагала такой исход событий, — зашипела Кочерга. — Не получится, не позволю. Караул, грабят! Эта женщина украла у меня миллион! — закричала что есть сил Клава.

— Отпустите меня, Клавдия Иванова, никакого миллиона я у вас не брала, взмолилась Горбатова, но Кочерга не отпускала.

Через минуту рядом с женщинами остановилась карета скорой помощи. Из нее вышел муж Кочерги, Иван и несколько санитаров.

— Так вот ты где, Клава. А тебя по голосу узнал, — объявил жене Шульга.

— У меня украли миллион, — не успокаивалась Кочерга. — Вот она украла.

— Вот видите, а вы не верили, — обратился к санитарам Владимир Станиславович. — У нее такое и раньше было. Ее почему-то все время в цирк тянет, хотя женщине уже далеко за шестьдесят.

Клавдия Ивановна отпустила Галину и вцепилась в фонарный столб.

— Я никуда не поеду. Здесь готовится преступление.

Санитары разжали руки Кочерги и посадили в машину скорой помощи.

— Вы уж нас извините, — Владимир Станиславович встал на колено перед Горбатовой и поцеловал журналистке руку.

— Ничего. Сейчас такая нервная жизнь, — улыбнулась журналистка и побежала к «Волге».

49. Массовый побег из местного цирка

В тот день жители города могли наблюдать необычное зрелище — с дерева на дерево, с ветки на ветку летали маленькие «бэтмены» в развевающихся во время полета синих плащах. «Бэтмены» не спешили на помощь попавшим в беду жителям города. Напротив они вырывали у детей мороженое и фрукты, а у взрослых — сотовые телефоны и фотоаппараты, которыми те пытались снять происходящие безобразия.

Городские собаки едва не сошли с ума — мартышки хватали бедных псов за хвосты, издавая при этом отвратительные звуки, отдаленно напоминающие человеческий смех … Хи-хи-хи-хи.

Больше всех прочих пострадал фотограф на городской набережной — он фотографировал отдыхающую публику с обезьянкой Розой — пожилой макакой в женском человеческом наряде.

Роза — с помощью мартышек — обрела свободу, аппаратура была разбита и выброшена в воду, а сам фотограф бежал под градом содержимого мусорной урны. В мужчину полетели смятые жестяные банки из-под напитков, огрызки яблок и пустые сигаретные пачки.

Часть обезьян была поймана в тот же вечер, однако две мартышки ушли в леса. Говорят, что Роза — вместе с группой китайских туристов — умудрилась тайком сесть в самолет, вылетающий в Турцию.

На следующий день газеты вышли с заголовками — «Бэтмены в городе» и «Массовый побег из местного цирка».

А Горбатова успела позвонить в редакцию и рассказала, что, несмотря на то, что у нее сейчас законный отпуск, она не забывает о работе и у нее есть эксклюзив — репортаж с места происшествия, о котором в самое ближайшее время заговорит вся страна.

Через несколько часов она уже объясняла с телеэкрана:

— Во всем виновата, на мой взгляд, халатность дрессировщиков. Они не закрыли клетки, в которых были двадцать мартышек и тигрица Тамара… Вряд ли, это событие связано с похищением тигра из зоопарка. Тигр, кстати, до сих пор не найден.

На экране появились печальные дрессировщики на фоне пустых клеток:

— Мы знаем, кто выпустил наших животных, но пока у нас мало доказательств.

Телепередачу с Горбатовой в Незлобне смотрели все — и Вера Сергеевна и Фуражка с Горбатовой, тигры и, разумеется, все кошки. Вера Сергеевна переводила на кошачий язык человеческую речь.

Алексей Васильевич при этом довольно мяукал («Все-таки справедливость иногда торжествует»), а Кисточка кивала головой.

Мурчик лежал на коленях у Веры Сергеевны, Мурочка расположилась рядом с Машей.

Иногда девочка тоже мяукала — пыталась скопировать интонацию у бабушки.

— Учись, Машенька, учись. В жизни все пригодиться. Может быть, мы еще с тобой и кошачью школу откроем. Вдруг найдутся желающие узнать, о чем говорят кошки…

— Конечно, найдутся, я бы к вам с удовольствием записалась в ученицы, — Горбатова пребывала в прекрасном настроении. Еще бы, она первая передала в эфир информацию о случае в зоопарке. — Я думаю, что знание кошачьего языка помогло бы мне в работе. Какие можно было бы делать репортажи. Например, о чем мечтают кошки в год обезьяны… Или, что думают кошки о работе городских коммунальных служб. Да тут можно так развернуться…

— А как по-кошачьи будет «люблю»? — поинтересовался у Веры Сергеевны Филимонович.

— А я знаю, я знаю, можно я скажу, — подняла руку Маша. — Мяу, мяу. И думайте о любви. Вы же кого-нибудь любите?

— Подумайте, например, о журналистке Горбатовой, — посоветовала Вера Сергеевна.

— Мяу, — смущенно произнес Фуражка.

— Мяу, мяу, мяу, — встрепенулись кошки и тигры.

— Они вас поняли, — перевела Вера Сергеевна.

— А я хорошо выгляжу на телеэкране? — Горбатова обняла Фуражку.

— Прекрасно, — Филимонович влюблено посмотрел на журналистку. — Я ваш давний поклонник. Особенно мне нравится, как вы берете интервью.

— Я же хорошая журналистка? Правда, я хорошая журналистка? — сияла Галина.

— Хорошая. Разве с этим можно спорить? — возмутился Николай Филимонович.

— А в коллективе меня не ценят, — Горбатова опять вспомнила случай с консервным заводом.

— Они вам завидуют, — улыбнулся милиционер. — Кстати, давай, попробуем снять кольцо с твоей левой руки. Я знаю один способ. Вера Сергеевна, у вас нитки не найдется?

50. Сосновый рай

Вскоре после описанных нами событий в маленьком поселке где-то за Уралом, у густого леса, на высоком берегу не широкой, но полноводной реки появились новые жильцы — пожилая седая женщина и четверо животных — трехцветная кошечка, сиамец, обычная серенькая дворовая, и полосатый, похожий на тигра упитанный кот.

Поселок называется Сосновый Рай — по названию турбазы, которая когда-то существовала в километре от этого населенного пункта. Лет пять как турбаза брошена — никто не хочет ехать в такую даль, где много комаров и почти никаких удобств.

Поезда не останавливаются в Сосновом Раю. Но бывают технические остановки. Добраться до этих мест Вере Сергеевне, кошкам и тиграм помогла проводница Вероника.

В поселке мало коренных жителей — бабка Варвара и дед Петро.

У бабки Варвары (в прошлом — повара турбазы) есть две козочки, она собирает грибы, ягоды. Дед Петро (бывший автослесарь) уже лет десять разрабатывает проект вечного двигателя, да исполняет, аккомпанируя себе на балалайке, песни собственного сочинения. С недавних пор в его репертуаре появились и баллады о кошках — научила Вера Сергеевна.

Раз в неделю Кошкина и дед Петро отправляются на рыбалку. Там они поют песни, ловят рыбу — себе, кошкам и бабке Варваре.

— Как ты думаешь, Сергеевна, я на верном пути? Обращаюсь к тебе тебя как инженер к инженеру. Возможен ли вечный двигатель? — часто спрашивает дед Петро Кошкину.

— Это вопрос терминологии, — считает Вера Сергеевна. — Понятие «вечность» — слишком расплывчатое. Дайте мне точное определение вечности, и я вам скажу, есть ли вечный двигатель.

— Ишь чего захотела, дай ей понятие вечности! — смеется Петро.

— Мне лично кажется, что сто миллионов лет — это вечность. А Земля вращается вокруг Солнца четыре с половиной миллиарда лет. Раз вращается, значит, должен быть какой-то двигатель. Судя по всему, вечный, — Вере Сергеевне нравится поражать бывшего автослесаря своими познаниями.

Философствовать пенсионеры любят по вечерам, сидя в автомобиле марки «Волга», стоящем на берегу реки. У «Волги» нет крыши и колес, зато есть почти целые кожаные сидения. Кошки, ничего не понимая, слушают людей — в такие моменты Вера Сергеевна забывает, что животные говорят на другом языке, и что им нужен переводчик. Однако и сами кошки догадываются, что люди говорят о чем-то важном, не перебивают и молча смотрят на звезды.

— Вот мы сидим в этой машине и в то же время со скоростью 30 километров секунду несемся в пространстве, — говорит Вера Сергеевна.

Деду Петро качает головой:

— Офигеть, Вера.

Каждое утро Кошкина начинает с зарядки. 50 кругов вокруг дома — черной бревенчатой избы, в которой когда-то жил местный учитель географии.

Учитель уехал в город, когда закрылся «Сосновый рай», а весь обслуживающий турбазу персонал с детьми покинул эти благословенные места. От учителя остался старый телевизор и карта района, на которой преподаватель географии стрелками обозначил свой последний маршрут: из Соснового Рая до ближайшего города — Краснознаменска-33.

В пробежках вокруг дома Веру Сергеевну сопровождают коты. Они следуют за хозяйкой в определенном порядке. В понедельник первым бежит Алексей Васильевич, за ним — Кисточка, за Кисточкой — Мурчик. Замыкает «колонну» — Мурочка. Во вторник во главе кошачьей процессии становится Кисточка. В среду — Мурчик. В четверг — Мурочка. Такой порядок определили сами коты, чтобы никому не было обидно.

Иногда Вера Сергеевна смотрит телевизор: ей нравятся «Бэтмен» и сериал «Теория большого взрыва».

Вечером в гости к Вере Сергеевне из тайги приходят тигры. Сначала их было двое. А с недавних пор пятеро — два больших и трое маленьких.

Каждое лето в поселок приезжает девочка Маша вместе с матерью. Иногда к ним присоединяются Горбатова и Фуражка. Гости приезжают на семинары, посвященные проблемам перевода с кошачьего на русский.

У Горбатовой теперь другая фамилия — Разгуляева.

— А говорили, что Горбатову только могила исправит, — шутят ее коллеги по телевидению.

Галина по-прежнему работает на «Река-ТВ». Но уже в должности редактора отдела культуры. Над ней по-прежнему подшучивают коллеги.

— Галь, а ты слышала, что во дворце культуры вертолетного завода открывают филиал Большого театра?

Фуражка ушел на пенсию и теперь пишет детские рассказы, которые, правда, никто не публикует — потому что они очень страшные — сказываются годы, проведенные в милиции. Рассказы называются «Маньяк из детского сада», «Ищите женщину — убийцу» и так далее.

Дуркович уволился из зоопарка и теперь ведет военное дело в одной из школ.

Кочерга и Шульга завели собаку. А недавно Клавдия Ивановна исчезла, говорят, опять ушла искать тигра.

Content

Сергей Медведев
Кошки в тигровой шкуре

1. Дом на Оранжерейной улице

2. Маша знакомится с Шульгой и Кочергой

3. Вера Сергеевна представляет Машу своими питомцами

4. История куклы по имени Маргарита

5. Американский ответ русским собакам

6. Школа имени Маугли

7. Личная жизнь Веры Кошкиной

8. Маша не едет в Таиланд

9. Первое появление милиционера Разгуляева

10. Операция «Кошки на окошке»

11. Случай в зоопарке

12. Тимофей

13. Алешенька

14. Кисточка — «любительница живописи»

15. Мурчик и Мурочка

16. План спасения тигра

17. Дуркович

18. Правильная женщина Кочерга

19. Миллион за тигра

20. Кочерга пишет заявление

21. Корреспондентка Горбатова

22. Мозговой штурм

23. «Свободу амурским тиграм!»

24. На вокзал!

25. Проводница Виктория

26. Сон Галины Горбатовой

27. На московском вокзале

28. В Незлобне

29. Уроки кошачьего

30. Дрессировщик Неводуев-Нелюбичев

31. В цирке на разведке

32. В участке

33. Мурчик ищет дорогу домой

34. История кота по имени Филипп

35. Кочерга собирается в путь

36. Кочерга — любительница животных

37. Горбатова и Кочерга встречают рассвет в степи

38. История фокусника Рубена

39. Кочерга возвращается на родину

40. Горбатова в Незлобне

41. Неожиданная встреча

42. Как Фуражка стал милиционером

43. Возможности телевидения

44. Кочерга готовит побег

45. «Розыгрыш»

46. Интервью

47. В подвале

47. Проделки конкурентов

48. Кочерга и санитары

49. Массовый побег из местного цирка

50. Сосновый рай