Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак

Шекспиру и не снилось!

Новый год в 7 «А»

7 «А» класс ввалился в холл, топая ногами, чтобы стряхнуть налипший снег и тут же устроил небольшую давку у гардероба. Девчонки, не переставая визжать и шептаться, оккупировали зеркало, мальчишки, вынужденные снять капюшоны курток, натянули капюшоны от баек и равнодушным видом стали вдоль стен, уткнувшись в телефоны.

— Все разделись? — громко спросила Полина Александровна.

— Угу, — вторил ей нестройный хор.

— Тогда пойдем наверх! — жизнерадостно воскликнула классная, и повела неорганизованную толпу на новогодний вечер.

Девчонки галдели, как вольер с попугайчиками.

— Ой, смотри, смотри, Кислицина на каких каблучищах…

— Интересно, медляки будут ставить?

— А зачем тебе медляки, Витечку своего будешь приглашать?

— Смотри, в чем Лопахина пришла! Юбка в звездочку, как в детском садике.

— Если опять будет музыка отстойная, как в прошлом году, пусть вернут бабки…

Мальчишки сурово и мужественно шагали по ступенькам, не поднимая глаз и не вынимая рук из карманов. В актовый зал ввалились все разом.

— Здравствуйте, дети!

7 «А» остановился на пороге, с недоумением уставившись на юную красавицу Снегурочку. Она стояла, лучезарно улыбалась  и переливалась разноцветными огнями в свете ярких прожекторов.

— Какие, нафиг, дети? — огрызнулся Радомский.

— Павел! — одернула его бдительная классная. — Следи за языком!

— Заходите, гости дорогие, — продолжала Снегурочка, — Дедушка Мороз уже в пути, а пока он едет, мы с вами поиграем!

Классная, одобрительно кивнув, скрылась в коридоре. Снегурочка ей явно понравилась.

— Они, чё, с дуба упали? — поинтересовалась Милка, глядя на Снегурочку, как на привидение.

Из колонок полилась радостная детская песенка, Снегурочка схватила за руку Полину, та схватила Лопухина, Лопух рефлекторно схватил Витьку, Витька Таньку… Семиклассники опомниться не успели, как оказались втянутыми в хоровод. На их лицах было ошеломление, смешанное с отчаянием.

Снегурочка, как  танк с неимоверной тяговой силой, тащила за собой всю цепочку. Она с удивительной проворностью вкручиваясь в толпу, заворачивая ее на манер серпантина.

— Ай, молодцы, ай, удальцы, — расхохоталась она, прилетев к сцене, — а сейчас мне нужны три сильных и ловких мальчика, которые не боятся трудностей.

Пацаны все, как один, сделали шаг назад.

— Я знала, что ты согласишься! — бодро вскрикнула Снегурочка и направилась прямо к Лопуху.

— Нет, — твердо сказал он.

— Испугался? — спросила девушка мимо микрофона.

— Нет, но…

— Кто первый участник нашего конкурса?

— Лопух! — заржал класс.

— Лопух! — радостно завершила Снегурочка.

Следующие две жертвы были вытянуты точно так же — быстро и ловко. За секунду у них оказались связанными руки, а перед носом появились яблоки, подвешенные на ниточке.  А еще через секунду — и на глазах очутились плотные повязки.

— Лопух! Лопух! — заскандировала Снегурочка в микрофон. —   Давай, давай!

Лопухов с удовольствием бы ушел, но… Очки у Снегурочки, глаза завязаны, направление неизвестно. Даже если содрать повязку, в темноте можно и в стенку впечататься  с разбегу! Лопух представил, как над ним покатывается весь класс, и остался на месте.

— Кирилл! Кирилл! — заорала Снегурочка.

«Чего это Кирилл, а не я?» — обиделся Лопух и принялся кусать.

Яблока было твердое, холодное. Оно противно било по носу и  выскальзывало изо рта.

— Лопух! Лопух!

Он приободрился и постарался ухватить с другой стороны.

— Репин! Репин!

Лопухов разозлился и открыл пошире рот.

— Кирилл! Кирилл! Девочки, давайте хором!

Это-то Лопухова и добило. Он вывернулся, ухватил яблоко за ножку и вгрызся в него зубами.

— Аааааа! — от вопля Снерурки он чуть не подавился, но удержал яблоко в зубах. — Лопух победил! Всем спасибо! Теперь конкурс для девочек.

Сняв повязку с глаз, Лопухов заметил, что беспощадная Снегурочка выволокла из угла Кислицыну и тащит ее за собой в центр зала. Он выплюнул надкусанное яблоко и принялся орать с остальными:

— Лопахина! Лопахина!

И тут же, поддерживая бодрую, как белка, Снегурочку:

— Демидова! Демидова! Ириша! Ириша!

Подогреваемая этими действиями помощница Деда Мороза зафиксировала трех упирающихся семиклассниц в центре круга.

— Конкурс танцевальный! — теперь Снегурка отложила микрофон и орала на весь зал. — Кто победит, объявляется королевой сегодняшнего вечера!

Три невольных участницы танцевального шоу ревниво переглянулись. Ириша третий год ходила на бальные танцы. Лера Демидова занималась фигурным катанием, где их каждую тренировку мучили хореографической подготовкой. Только у Тани Лопахиной не было в этом соревновании никаких шансов.

— Приготовились! — Снегурочка подбежала к стоящему в углу ноутбуку. — Начали!

И она ткнула в клавишу. Из колонок грянула «В лесу родилась елочка». Лера, Таня и Ириша замерли в ступоре. Остальные девчонки ехидно зашушукались. Сильная половина класса похохатывала в кулак. Снегурочка перекрикивала музыку:

— Неужели никто не хочет стать самой-самой? Никому не нужно звание Снежной королевы?

Первой не выдержала Ириша. Она хотела быть королевой и собиралась бороться за это звание. Раскинув руки, как учил тренер, она мысленно отсчитала («Раз-два-три-четыре… раз») — и принялась изгибаться в румбе.

Трудно представить себе более нелепое зрелище, чем бразильский танец любви, сопровождаемый словами «Трусишика зайка серенький под елочкой скакал…»

Грохнули все разом, даже Снегурочка хихикала, не скрываясь.

Ириша покрылась пятнами, но продолжала плавно покачивать бедрами и выводить замысловатые кренделя руками. Теперь казалось, что она отгоняет от себя мух. Лера, не рискуя разделить позор с подругой, бросилась из круга и укрылась за спинами одноклассников. В центре, рядом с судорожно «танцующей» Иришей осталась только Таня. Она еще полкуплета тормозила, но на словах «А в дровнях мужичок» неожиданно для себя самой испустила тоненький писк и принялась отплясывать нечто среднее между кадрилью, полькой и присядкой. Класс повалился от хохота.

— Ай, молодцы! — как ни в чем не бывало подбадривала Снегурочка. — Ай, умнички!

В Таню словно кто-то вселился. Он заставлял приседать и подпрыгивать, кружиться вокруг своей оси, а попутно еще и строить невозможные рожи.

— Круто! Прикол! — вопили одноклассники. — Жесть!

Ириша, сцепив зубы, держала ритм и ждала, когда эта мучительно долгая песня закончится. Но на  последних словах  Снегурочка заявила: «Победитель не определен!» и запустила «Елочку» сначала — к общему восторгу зрителей.

Это только воодушевило Таню. Она выделывала такие коленца, что сама удивилась бы, если бы видела себя со стороны.  А чего стесняться, если по приколу?

Ира закусила губу и уже собиралась покинуть поле боля, но к ней подскочил Радомский.

— По приколу! — заявил он и закружил Иришу в каком-то варварском танце.

— Прикол! По приколу! — подхватили остальные мальчишки, хватая визжащих одноклассниц.

— Танцуют все! — приказала Снегурочка…

И все принялись танцевать. Даже мальчишки, которые обычно подпирали стенки. Даже скромница Полина Ковалева. Даже угловатый Витька. А Никитос, вспомнив золотое детство, вскочил на стул и принялся декламировать:

— Однажды в студеную зимнюю пору…

— Препяхин!

Хотя хороводная музыка все еще гремела, семиклассники остановились, как вкопанные. В дверях зала стояла классная.

— Препяхин, немедленно слезай со стула! Лопахина! Что это за дикие танцы!

Наведя порядок, учительница сухо кивнула притихшей Снегурочке:

— Продолжайте…

…Остаток вечера прошел в тоске: пришел Дед Мороз, с фальшивой бодростью поздравил «ребят» (от этого слова многих передернуло)  с Новым годом  и рассовал подарки. Объявленные после этого танцы завяли еще до начала. Уже через полчаса семиклассники начали разбредаться. Снегурочка затаилась в углу, боясь открыть рот. Выражение лица Деда Мороза невозможно было разобрать под бородой.

На следующий день классная докладывала директору:

— Все прошло организовано.

— А как детям? Понравилось?

— А что дети, — учительница тяжело вздохнула. — Дети теперь пошли циничные, они совсем не верят в дедушку Мороза…

Два билета на последний ряд

Никита

Это было совсем не страшно.

Пара пустяков.

Просто подойти к Лопахиной и пригласить в кино. Типа: «Там крутой боевик в «Авроре»… Сходим?» Или: «Ты уже на три-дэ ходила?». Вообще ничего сложного.

Я сначала потренировался за углом, потом засунул руки в карманы и вальяжной походкой двинулся прямо на Лопахину. Она о чем-то трещала по мобильнику. Я остановился. Она болтала. Чувствуя себя идиотом, я сделал вид, что не останавливался вовсе, а так, притормозил. Пошел дальше, хотя понимал, что походочка у меня не вальяжная, а корявая. Завернул за угол и отдышался.

В другой ситуации я бы в пять сек убедил себя: «Ну и ладно! С Витькой сходим!», но сейчас эта отмазка не работала. И виноват в этом был я сам: похвастался Витьке, что Лопахину я в кино уже пригласил. И она уже согласилась.

Если я обломаюсь… Почетное звание «лох» мне до конца четверти гарантировано. А то и хуже — «лузер».

Значит, так… Позову на боевик… Или девчонки больше про любовь смотрят? О! Сейчас как раз идет один — там и про любовь, и про вампиров… Только как он называется? Как назло, из головы выскочило!

Почувствовав, что запутываюсь, я решил действовать, не приходя в сознание.

Выскочил из-за угла… и чуть не врезался в Лопахину.

— Э-э-э… — сказал я растерянно. — Танька, на «Шрека» пойдем?

Таня

Я была уверена, что Никитос задумал какую-то гадость. Подозрительно терся рядом, все время зыркал в мою сторону, когда я болтала по телефону, а потом спрятался за углом. Вернее он думал, что спрятался, потому что сопел, как паровоз, и это услышала бы даже самая глухая тетеря на свете.

— Подожди, сейчас я тут с Никитосом разберусь и тебе перезвоню, — сказала я Полине в трубку и двинулась за угол.

— Танька, в кино пойдем? — выпалил Препяхин и даже на секунду зажмурился.

— Что? — спросила я.

Вот уж чего-чего, а этого не ожидала! Если камнем по ноге, или там в грязь толкнуть, или, например, волосы скотчем к парте приклеить, это я понимаю. А в кино??? Как на это реагировать?

— Пойдем, — неожиданно для себя самой согласилась я.

Никитос буркнул себе под нос, что сеанс в «Авроре» в пять, и сбежал, пиная ногами все, что попадалось ему на пути.

— Полина, ты щас упадешь! — заявила я в телефон, глядя, как Препяхин перепрыгивает  через заборчик. — Прикинь, меня Никитос в кино пригласил.

— Реально? — оторопела Полина. — Точно втюрился. А как пригласил?

— Ну… Подошел и говорит, пойдем в кино, все дела…

— Что, так и сказал? Ну ващееее…

В голосе подруги было столько зависти, что я заметно приободрилась и приняла важный вид. Сумку перекинула через плечо и зашагала по школьному двору легкой походкой манекенщицы.

Никита

Все-таки женщины — это стресс. Папа так всегда говорит, пообщавшись с мамой и моей старшей сестрой.

Вот и после приглашения Лопахиной в кино я полчаса на скамейке сидел, в себя приходил. Есть у нас возле школы такая удобная скамейка, под ивами. Идеальное шпионское место. Ты всех видишь, а тебя — никто. То есть ноги-то твои, понятно, видны, но что такое ноги? По ногам шпиона не разоблачишь.

Вот, значит, сижу я, дрожу мелкой дрожью… Нет, не от страха! Просто от нервов! Дрожу и по сторонам поглядываю.

И тут — вышла!

В смысле, Лопахина.

Я бы раньше на нее и смотреть не стал, но тут такое дело… Короче, смотрю — и ничего понять не могу. Неужели она всегда так ходит? Она что, и в кино со мной так же пойдет? Может, отменить все, пока не поздно?

Но тут ко мне подсел Радомский.

— Слышь! — сказал он, не сводя глаз с Лопахиной. — А чего она задом так виляет?

— А я ее в кино позвал.

— Понятно.

И мы еще долго провожали взглядом Таньку — пока она о бордюр не споткнулась.

А под ноги смотреть надо!

Таня

Когда я пришла домой, настроение стало стремительно ухудшаться. Вместо радостного предвкушения романтического  свидания появилось, и быстро разрослось в душе, гадкое тревожное ожидание.

В чем пойти? Я вывернула весь шкаф, и удрученно уставилось на его содержимое. Джинсы? Грязные… Школьные штаны? Не обсуждается. Юбку, что ли, надеть…

Юбка у меня одна, зато очень красивая, коричневая с золотистыми звездочками. Правда,  с кроссовками выглядит не очень… Я вытрясла  из шкафа туфли на каблуках. Любимые. Жаль,  ходить я в них не могу. Но свидание — это серьезно, ради такого дела можно и потерпеть.

Теперь самое главное — прическа и макияж. Я вспомнила, как красиво выглядела Милка Кислицына, когда пришла на вечер 8 марта, и уверенно взялась за мамину косметику. Через полчаса я была чудо как хороша, местами даже красивее Милки.

Только мелкая Дашка чуть мне настроение не испортила, ее как раз бабушка из садика привела, а я прическу заканчивала делать. Она как заорет:

— Ой,  Танька, ты зачем  краской испачкалась? Или ты на дне рождении была? Ты клоуном будешь?

У меня чуть разрыв сердца не случился, когда я представила, что будет, если меня заметит бабушка, поэтому я быстро всунула Даше в зубы конфету, попросила помалкивать и тихо смылась из дома.

— Баааб, я гулять!

И дверью «хлоп». Если что —  позвонит. По телефону лица не видно.

Никита

Далее следовало решить финансовый вопрос. Карманные деньги у меня, конечно, были, но все они предназначались для интернет-кафе… Жертвовать партией в «Контру» ради похода в кино? Еще чего!

С отцом разговор вышел короткий.

— Пап! Дай денег!

— Зачем?

— В кино иду. С девушкой.

— Ага, конечно! Тебе на твой компьютерный клуб деньги выделили? Выделили. Нечего клянчить!

— Но я правда…

— Не выдумывай! «С девушкой» он идет! Кавалер!

С мамой все кончилось еще быстрее. Как только она услышала слово «деньги», тут же замахала руками:

— К отцу! К отцу!

Удача пришла, откуда и ждать не мог. В коридоре меня подкарауливала сеструха. С таинственным видом она уволокла меня к себе в комнату.

— Ты чего, реально с девчонкой идешь?

— Реально!

— С симпатичной?

— Нормальной.

— Покажи на фото!

Тут было два выхода: в очередной раз поругаться с сестрой или попытаться развести ее на деньги. Я выбрал второй путь — и не прогадал. Хотя душу она мне перед этим достала. Долго и придирчиво рассматривала на классном фото Лопахину; придиралась, что та якобы на полголовы выше; спрашивала, почему я Таньку в кино веду, а не Иришу. Пришлось отбрехиваться:

— Да нормальная Лопахина!.. И рост нормальный, я за лето ее обогнал, а фотография-то весенняя! А Ириша только на фото хорошо получается, а в жизни — ничего особенного.

Про Иришу я врал. Она и в жизни была очень даже. Первая красавица. Но Иришу я позвать не мог… Потому что… Ну… Не мог — и все!

Словом, не сразу, но удалось доказать сестре, что иду на самое романтичное в мире свидание. Вручая купюры, она строго приказала:

— Потом расскажешь, как все прошло! На тебе еще сто рублей, угостишь ее мороженным!

Таня

Поскольку из дома я убежала на полтора часа раньше, делать мне было нечего. Минут десять я пошлялась по двору, а потом набрала Милкин номер.

— Привет! Ты до…

— Ты, говорят, сегодня с Никитосом в кино идешь? — перебила меня Милка.

Я аж рот открыла от неожиданности. Ну, Полька, ну, трепло!

— Ну, иду, — равнодушно сказала я.

Типа, делов-то, с парнем в кино сходить! Типа каждый день хожу.

— Целоваться будете? — по-деловому спросила Милка.

— А надо?

Меня аж холодный пот прошиб, я чуть не забыла, что на свиданиях надо целоваться!

— Во даешь! — захихикала Милка. — А зачем он тебя, по-твоему, звал? Заходи, короче, буду тебя образовывать…

За час, который я провела с Милкой, я узнала больше, чем за всю предыдущую жизнь.

— Мил, — спросила я, — а откуда ты это все знаешь?

Милка кокетливо махнула челкой и хихикнула.

— А ты со многими целовалась?  — Я попыталась спросить так, чтоб было не слышно, что я завидую. Получилось плохо…

Милка как будто ждала этого вопроса.

— Я целовалась с Павликом, с Лопухом, с Киреевым, с Дробышевым… Ну и там… Короче, остальных ты не знаешь. Ну и еще пару, но они целовались не очень.

— Миииил, — округлив глаза, спросила я. — Слушай, а как ты определяешь, кто их них хорошо целуется, а кто нет?

Кислицына нервно дернулась.

— Ну, ты что вообще? Что ты дурацкие вопросы задаешь? Ну ты даешь…

А я посмотрела на ее розовые щеки и внезапно поняла, что всё она врет…

Никита

В очереди за билетами стояло всего два человека. Сначала какая-то тетенька долго выспрашивала, где лучше рассадить класс, чтобы все всё видели — и чтобы она всех видела. А прямо передо мной брал два билета хмурый молодой мужик. Молоденькая кассирша бросила на него быстрый взгляд и невинно поинтересовалась:

— На последний ряд?

— Не надо, — буркнул мужик, — я с женой.

Но идея мне понравилась. Когда мужик освободил окошечко, я чуть-чуть прокашлялся и сказал грубовато:

— А мне на последний! Я без жены!

Кассирша фыркнула, но билет выбила. Правда, не на «Шрэка», а на новый боевик, но я не стал спорить.

Уже выходя на улицу, я вдруг осознал, что случилось. Мы с Лопахиной окажемся на последнем ряду. В полной темноте.

И тогда…

У меня даже во рту пересохло, и я потратил часть сестринских денег на «Спрайт». Выдул всю бутылку одним залпом, но во рту мокрее не стало.

Таня

Хоть Милка мне и рассказывала, что вовремя приходить нельзя, я не выдержала. Честно стояла за углом минут пять, а потом пошла к кинотеатру.

Мне показалось, что если Никитос придет, и не найдет меня, то развернется и уйдет. А что я потом Милке расскажу? И Полине… И Анжеле с Пекаревой?

Я решила, что дойду до касс, и если Препяхина там нет, то развернусь, и уйду. И буду ходить туда-сюда, за угол и обратно, каждый раз делая вид, что только что пришла.

Препяхин был. Он посмотрел на меня мутным взглядом, нахохлился и отвернулся.

«Не заметил» — поняла я, приободрилась, выпрямила спину и двинулась прямо на него, мысленно проведя по земле прямую линию. Я дома перед зеркалом репетировала, очень изящно получалось.

Препяхин даже глазом в мою сторону не повел. Тогда я решила привлечь его внимание:

— Никитос! — проблеяла я странным, совершенно не своим голосом.

Испугалась сама, дернулась, зацепилась каблуком… Хорошо, что быстро восстановила равновесие!

А то Никита так за меня испугался!

Никита

Не успел выйти во двор, как на меня налетел Витька.

— Ты че, реально с Лопахиной в кино пойдешь?!

Я мрачно кивнул. Я бы уже и отказался, но — дело принципа.

— Да гонишь!

Я стал злиться.

— Забились? — я протянул руку Витьке. — На твою флэху!

Витька заколебался. Флешка у него была знатная, в виде пистолета.

— А с тебя что? — подозрительно спросил он.

— Мой «Колл оф дьюти»!

Витька торопливо схватил мою ладонь.

— Забились!

…У входа в кино я проклял все на свете: и свой длинный язык, и Витьку, который торчал с дружками в отдалении, и Лопахину, которая нагло опаздывала. Вокруг болтались какие-то люди, и они раздражали еще больше. Одна девица — явно старше меня — действовала на нервы больше всех. Постоянно бродила вокруг с видом лунатика и чуть на меня не натыкалась.

И вдруг это чучело накрашенное говорит человеческим голосом:

— Никитос…

Я чуть на стенку не полез от неожиданности. Приглядевшись, узнал Лопахину. И с ужасом понял, что она действительно на полголовы выше меня.

Она что, дура — такие каблучищи напяливать?

Одна радость: Витька все видел. Флешка — моя!

Таня

Когда я поняла, что сидеть мы будем  на последнем ряду, я даже испугалась. С одной стороны приятно, что Никитос ко мне так относится, а, с другой, я, похоже, еще не совсем готова к таким серьезным отношениям.

Препяхин сунул мне в руки стакан с попкорном и впился взглядом в экран.

Я решила простить ему и неприветливый прием, и эту грубость. Все-таки у нас первое свидание, понятно, что мальчик волнуется…

Мальчик волнуется…

Через десять минут фильма меня заколотило. Мы будем сегодня целоваться или нет? Скорей бы уж… Отмучалась, и можно кино смотреть…

Никита

Оставшееся до сеанса время я делал все, чтобы наша разница в росте не бросалась в глаза: бегал за попкорном, усаживал Таньку на банкетку, садился сам. Как только двери в зал открылись, сразу бросился к ним.

На заднем ряду мы оказались одни. В голову очень некстати полезли мысли. Очень всякие. Совсем всякие. Меня прошибло потом. Сунув Таньке попкорн, я принялся тайком вытирать ладони об обшивку кресла. Ведь первым делом надо будет ее за руку взять, правильно? А уж потом…

Что будет потом, я представлял смутно. Конечно, мы будем целоваться… Но как перейти от взятия руки к поцелую — я и представления не имел. Надо было у Радомского спросить. Он со своей Вероникой уже раза три в кино был.

Чтобы успокоиться, я решил пока сосредоточиться на экране.

Тем более что фильм был прикольный.

Таня

Фильм оказался ужасной нудятиной. Я так и не поняла, почему мы не пошли на «Шрека», там хоть поржать можно. А тут сплошные стрелялки, я запуталась в них мгновенно. Кто за кого? Кто хороший, а кто плохой?

Пыталась выяснить у Никитоса, а он только отмахивался и мычал:

— Круто!

Или:

— Ништяк они его замочили…

Поскучав полчаса, я поняла, что если хочу романтического свидания, то нужно брать инициативу в свои руки. Вытерев об кофту вспотевшую ладонь, я попыталась взять Никитоса за руку.

Получила второй стакан попкорна.

Съела.

До окончания фильма оставался еще час…

Никита

Это был реальный отвал башки! Там такие с этими выползли в конце, а потом наши на них из засады! А наш главный встал — и от живота из пулемета! Как он его только удерживал на весу?! И как только не оглох! Грохот даже в кинозале стоял такой, что уши заложило!

Правда, в самый неподходящий момент Танька чего-то от меня хотела, но я от нее попкорном откупился и спокойно досмотрел кино до конца. То есть не спокойно, а…а… а ваще!!!

Таня

Когда мы вышли из зала, я чуть не плакала от разочарования. Препяхин быстро проскочил вперед и ждал меня у выхода из кинотеатра, с отрешенным видом глядя в пространство.

— Ты домой? — спросил он.

Я воспряла. «Конечно, он оставил всю романтику на потом! — сообразила я, — И нечего было расстраиваться!»

— Ну не знаю, — ответила я томно, давая Никитосу возможность пригласить меня, куда он там напланировал.

— Ну не знаешь и ладно, — отрезал Препяхин, — А я домой.

И растворился в темноте.

Никита

Вечером на ступеньках школы меня уже ждал надутый Витька.

— Флешку гони! — заорал я еще на подходе.

Витька достал флэху из кармана, посмотрел на нее… У него даже глаза от слез заблестели. На секунду у меня возникла идея пожалеть его — но я тут же взял себя в руки. Нечего было спорить!

— А это точно Лопахина была? — спросил он, еще крепче сжимая свою драгоценность. — Не похожа ни фига!

— А кто?! Бабушка твоя?

Я требовательно протянул ладонь за трофеем. Витька отдал мне флешку, провожая ее страдальческим взглядом. Я принялся вертеть добычу в руках, не торопясь спрятать. Пусть помучается, провокатор! Следующий раз будет знать, с кем спорить!

— А как фильм? — Витька не отводил взгляд от флешки.

— Супер! Прикинь: там сначала такой из пещеры выползает…

Таня

Я пошла пешком, по дороге шмыгая носом и сбрасывая звонки от Милки. Не хватало еще, чтобы она услышала, что я плакала!

Дома пришлось долго  отсиживаться в ванной,  потому что эта дурацкая мамина тушь совершенно не отмывалась. Не может она себе нормальную купить, что ли…

Вода лилась небольшими водопадами из крана и из моих глаз. Я и не думала расстраиваться из-за этого придурка, просто… просто…

Дашка аккуратно пролезла ко мне в ванную.

— Тааань, — зашептала она, — ты что, плачешь?

— Нет, — буркнула я, — я умываюсь.

— Тань, — не унималась сестричка, — не плачь… Пожалуйста, а то я тоже заплачу!

У нее немедленно затряслись губы и глаза выросли размером со сливу. Мне стало так жалко ее, что я забыла, что нужно жалеть себя. Обняла Дашку и уткнусь в ее теплую, вкусно пахнущую макушку.

— Дашик, — тихо сказала я, — когда ты вырастешь большая, и мальчик пригласит тебя в кино…

Дашка шмыгнула носом, ожидая продолжения. А я в уме перебирала все возможные варианты мести.

— Ай, лучше не ходи, — решила я. — От этих мужиков сплошное разочарование.

Никита

Когда я закончил пересказ фильма, меня слушали уже и Радомский, и Лопух, и еще пару пацанов из параллели. Слушали, раскрыв рты. Что-что, а рассказывать я умею! В лагере всегда после отбоя такие истории заливаю! Все уже спят, а я еще до середины не дошел.

— Круто, — сказал Радомский.

И тут же испортил настроение:

— Я так понял, ты тупо на экран пялился? А чего Таньку с собой брал?

Это был удар под дых. Но я вывернулся:

— Ну… если честно… я не весь фильм рассказал. Мы с Лопахиной там пару раз отвлекались…

И я сделал значительную паузу. Мол, понятно, чем мы там отвлекались. Радомский не поверил.

— Ну-ну…

— Чего «ну-ну»?

— Да ничего.

— Ну и всё!

— И вообще, Таньку в кино сводить — не тема!

— А что тема?

— Ирку своди!

— Да легко!

— Забились?

Я в запале сунул Радомскому ладонь. Тот, зараза, тут же ее схватил, а Витька — зараза номер два — разбил, не дав мне опомниться…

…Ночью я никак не мог уснуть «А чего? — думал я. — И в первый раз было не страшно… А во второй еще проще будет… Наверное…»

Таня

— Ты чего трубку не брала? — заорала на меня Милка, когда на следующее утро я подошла к школе.

На крыльце меня встречала целая делегация.

— Занята была! — соврала я.

Милка прищурилась.

— Что, два часа после кино занята была?

— А ты что думала?

Я равнодушно пожала плечами, и зачем-то добавила идиотскую фразу, которую слышала от бабушки.

— Дело молодое…

Одноклассницы шумно втянули в себя воздух. Мне показалось, что на какое-то время они вообще забыли, что надо дышать.

— А о чем фильм-то был? — тихо спросила Полина.

— Понятия не имею, — совершенно честно ответила я. — Не до того было!

И я направилась внутрь школы счастливая, как и положено девушке после первого свидания.

Неудачница

Безумный день. В череде такой же безумной недели.

Каждый день до четырех в школе — факультатив по математике — а потом на тренировку, и там пахота на два с половиной часа. Домой я приходила только в восемь, и не очень живая. Хорошо еще, уроки мне официально  разрешили не делать!

Как всегда, все сбежалось в один день  — районная олимпиада по математике и Первенство города по бальным танцам! Повезло, что по времени они разошлись — олимпиада начинается в 9 утра, а конкурс в 4 часа дня. Между ними я даже успею перекусить и спокойно сделать прическу.

Утром раскачиваться некогда. У всех выходной, родители спят, а я уже вскочила и побежала. Мы всегда встречаемся у  школы. Заранее. Вся олимпиадная команда.

По дороге, в автобусе, Валентина Владимировна нам еще раз пыталась вложить в уши задачи, которые могут встретиться, и способы их решения. Я честно старалась слушать и вникать, хоть и понимала, что в мозг уже ничего не лезет.

Валентина немедленно принялась спускать меня с небес на землю:

— Ира, соберись! Тебе нужно выйти на город, у тебя есть все шансы для этого! Ты просто обязана все решить!

— Да, я знаю, я постараюсь, — бодро отрапортовала я и улыбнулась.

Математичка одобрительно кивнула:

— Вот, берите пример с Ирины, — сказала она всем, — Она у нас молодец.

На входе в аудиторию я еще раз улыбнулась. Всеми зубами. Как модель на картинке.

Я все решу. Я должна. Я меня нет выбора.

Задачи попались не самые сложные, могло быть хуже. Две  я точно знала как решать, две предполагала… А одна… Я билась над ней почти два часа, в конце концов забрезжил лучик надежды… Казалось, что вот-вот, еще чуть-чуть и я пойму в чем тут заковыка… Но время поджимало, последние полчаса нас всего трое сидело в огромной аудитории. Все остальные давно ушли. Кто всё решил, кто отчаялся решить хоть что-то. Скучающий педагог смотрел на нас почти с ненавистью, у него на лице большими буквами было написано, как он хочет домой и как его достали эти сумасшедшие школьники, которые в субботу вместо того, чтоб гулять, решают олимпиады.

Все. Тупик. Луч надежды погас. Я поняла, что не решу пятую задачу.

Вышла из аудитории как зомби. Выдохнула с облегчением от того, что под дверью нет Валентины…  Ззынь!

О, нет! Зачем я включила телефон! Секунду поколебалась, но все-таки взяла трубку.

— Да, Валентина Владимировна. Да. Нормально. Я решила 4 задачи.

— Что?? — От резкого крика я чуть не выронила телефон. — Как  четыре?! Вот уж не ожидала от тебя, Ирина! Это же районная олимпиада, тебе же такое раз плюнуть! Ну, знаешь, если ты не выйдешь на город, я просто не стану с тобой разговаривать!

Я стояла посреди коридора незнакомой школы и смотрела в окно. Шел снег. Красивый такой, пушистый…

— Что ты молчишь, а? — рявкнуло в телефоне.

— Извините, Валентина Владимировна, я постараюсь на городе…

— Туда еще попасть надо, — отрезала учительница. — Между прочим, в 205-й школе дети не штаны на уроках просиживают, а пашут. И конкурентов там ого-го.

Я вздохнула. Уже лет десять наша школа бодается с 205-й за лидерство в районе. За каждый олимпиадный диплом убиваются. Если они нас обойдут в этом году, Валентина мне этого не простит.

— Извините, — еще раз сказала я. Я просто не знала, что еще можно сказать.

— Ладно, посмотрим, может, что-то удастся сделать, — буркнула Валентина и отключилась.

Я еще буквально секунду полюбовалась на снег и тряхнула головой. Час дня. Расслабляться нельзя. Сегодня Первенство города, я должна быть в форме.

На обед только суп, переедать нельзя. Волосы уложены в прическу, голова твердая от лака и геля. На себя вылито полфлакона дезодоранта, платья отглажены, туфли, шпильки, колготки… Чуть не забыла стартовую книжку! Все, теперь сумка собрана, можно идти.

Мама подбросила меня до здания, где будет конкурс, помахала рукой и уехала на работу. Ну и хорошо, одной проще.

Артем уже ждал меня на регистрации. Рядом стоял Саныч (Александр Александрович) — наш тренер, и нервно переминался с ноги на ногу. Судя по стеклянным глазам партнера, шла усердная промывка мозгов.

— И запомните, вы просто обязаны выйти на пьедестал!  — вещал Саныч, нервно оглядываясь по сторонам. — Для нашего клуба это вопрос престижа. Если не вы, то кто… Короче, на вас вся надежда!

Артем кивнул. Я улыбнулась в 32 зуба.

— О! Ирина — молоток! — просиял Саныч и убежал с судейскую.

А мы пошли на разминку.

На разминке мы внимательно рассматривали, тех, кто тусовался на паркете. Пар зарегистрировалось просто валом. Значит, начнем, в лучшем случае, с одной четвертой финала.

— Силы бережем, — сказал Артем, когда я, задумавшись, врубила джайв на полную катушку.

Артем вообще со мной редко разговаривает. Он такой… Как сфинкс. Эмоций почти нет. Иногда мне кажется, что я танцую с манекеном. С эмоциональным манекеном.

Четверть финала мы прошли легко. Тут главное не выкладываться полностью, и танцевать очень аккуратно. Чтоб к технике было не придраться.

Полуфинал прошел напряженнее. Умом я понимала, что мы должны пройти в следующий тур, но расслабляться было страшно. Выложилась, как смогла. Саныч со своего судейского места смотрел одобрительно. Артем, как всегда, сурово молчал.

Не улыбнулся, даже когда вывесили финальные списки и он нашел там номер нашей пары. Сказал:

— Мы прошли.

Буднично так. Как будто ничего особенного не случилось.

Финал. Это всегда испытание. Испытание нервов и сил. Я сильная, я знаю. Я могу забыть о том, что устала, могу забыть о том, что надо дышать, я могу просто танцевать, пока не стихнет музыка. Потом оно все наваливается, но это уже потом, когда ушла с паркета. Европейкую программу мы нормально станцевали, а перед латиной на меня накатило. А вдруг я опять дам слабину? Вдруг, как с той задачей, в последний момент что-нибудь сорвется?

Я вышла на паркет. Я улыбалась. Улыбалась так, что болели губы. Я танцевала, танцевала, танцевала… И внезапно поняла, как нужно было ее решать! Я даже споткнулась от неожиданности! Только б судьи не заметили!

Награждение. Опять пытка.

— Шестое место заняла пара…

Вздох облегчения оставшихся пяти пар. Не последние. Ура!

— Пятое место…

— Четвертое место…

Мы уже на пьедестале!!!

У меня просто гора с плеч свалилась. Я обернулась, уткнулась сначала в суровый взгляд Саныча, а потом в непроницаемое лицо Артема.

Ок. Поняла. Рано радоваться.

— Третье место…

— Второе…

Сердце стучит в ушах, улыбка натянута до предела.

— Ирина Брылевская, Артем Белозубов, клуб «Орион»!

— Ааааа! — взревел зал.

Но я — то знаю, что они ревут, не потому что за нас радуются, а потому что у нас за спиной обнимаются те, кто занял первое место. Сегодня их день. Их праздник…

Стоя на второй ступеньке пьедестала, я  скосила глаза на Саныча. Хмурится.

Это все потому, что на первом месте опять «Вальсовцы», наши вечные конкуренты. Вон их тренер, скачет, обнимается со всеми…

В общем, отчитал нас Саныч по полной программе. На вальсе руки завалили, на танго паузу недодержали, на ча-ча-ча что-то там Артем напортачил, в джайве я споткнулась.

— Извините, — сказал Артем и опустил голову.

— Извините, — эхом повторила я.

И сняла медаль с шеи. Внезапно она стала очень тяжелой.

Вечером позвонила Валентина и сообщила, что у меня диплом третьей степени.

— Ты прошла на город, — сообщила она сухо, — поздравляю.

Мама пыталась расспрашивать как прошел день, но я только рукой махнула. Устала. Нет сил разговаривать. Пошла, свернулась калачиком на кровати и уткнулась лицом в стенку.

Слезы стали душить изнутри, но я знала, что плакать нельзя. Это не поможет. Что же делать, если я такая… Неудачница…

На войне

Они все козлы!

Началось с того, что Никитос уперся. Типа я криво рулю  в тимбатле, и потому мы слили на прошлой неделе «бэшкам». Я, само собой, хотел его опустить:

— А ты что, круче меня смог бы?! Да они озверина просто наелись…

Но он завелся:

— Без вопросов! В следующий раз я буду за главного — вот посмотришь!

Я-то думал, что наши все за меня. И зря. Дробышев тут же Препяхину подпевать стал:

— Ты, Радомский, сам рисуешься, хочешь, чтобы все тебя прикрывали, а на команду забил.

Кирюха тоже что-то такое подвякивал. Даже Витька сидел и тупо молчал. А мы с ним с детского сада! Короче, я психанул и хотел вообще из команды свалить, но удержался. Что тогда дома делать? Одному в «Контру» гонять уже не прикольно, остальные игрушки не вставляют. Книжки, что ли читать, как мама требует?

* * *

Пошли в субботу в клуб. «Бэшки» уже там, довольные такие. Подкалывать с ходу начали, фору предлагали. Но мы не повелись, спокойно сели играть. Никитос командует, я делаю вид, что все нормально.

И вдруг стало ясно, что «бэшки» сегодня тупят. То один подставится, то другой. Сперва я радовался, а потом просек: так это ж Препяхин себе всю славу припишет. Типа при мне продули, а при нем поднялись. Я даже обороты сбавил, стрелять стал поменьше, вперед не лез. Вот когда «бэшки» очухаются, я такой выскочу из засады и всех положу. Вот тогда поймут, кто тут крутой.

Но мы все равно выигрывали. «Бэшки» совсем расклеились, между собой ругаются, напролом лезут. И тут удачно получилось: на Никитоса ихний боец выскочил со слонобойкой. Я сзади прикрывал, мог срезать, но специально протормозил. Подождал, пока Препяхина по стене размажут, а уж потом бойца завалил и заодно на себя командование взял.

Короче, победили мы их всухую. Никитос рожу кривит, но понимает, что я игру спас. И я бы назад себе командование выбил… если бы не лучший друг. Когда мы в сотый раз обсуждали, как Препяхина завалили, и пришлось на ходу тактику менять, Витька вдруг встрял:

— Пашка, ты почему Никитоса не прикрыл?

Не люблю, когда меня «Пашка» называют. И Витька это знает, но все равно назвал.

— Да я прикрыл! — возмутился я. — Не успел просто, он оторвался за поворотом.

Никитос молчит, он вряд ли помнит расклад — за поворотом он был или нет, а Витька свое гнет:

— За каким поворотом? Ты в двух шагах стоял и в прямой видимости! Ты спецом его дал завалить!

Мы поругались. Никто ничего никому не доказал, но разошлись злые друг на друга. Кирюха предлагал меня из команды гнать, но тут Никитос вступился:

— Да нет, он, кажется, правда за углом был. И вообще, Радомский — лучший боец. Кого вместо него возьмем?

Пожалел, значит. Вступился, хотя его не просили. Но я и это стерпел.

Только дома с родителями поругался. Мать опять завела свою песню про книги и чтение. Она в мои годы, типа, под одеялом с фонариком читала, зрение посадила. А я только в комп пялюсь, скоро без глаз останусь. Не, ну нормально, да? На чтении близорукость заработать — это нормально, а пару часов у монитора посидеть — это все, капец? Кстати, зрение у меня супер, я потому и лучший снайпер в команде. Но маме я этого не сказал, а сказал:

— А чего ж ты сейчас не читаешь? Чуть что — сериал смотришь или с подружками по телефону треплешься!

Мама от злости ничего сказать не смогла, отца позвала. Он начал на мозги капать, но я и у него поинтересовался:

— А ты много книг прочитал за последний год?

Короче поругались. Мать шнур от монитора спрятала. Но на следующий день я у Лопуха одолжил. У него папа компами торгует, дома всегда куча кабелей валяется. Мать вернулась с работы, только рукой махнула. И предупредила:

— Через полчаса отец придет. Увидит — продаст твой компьютер!

Я не поверил, но на всякий случай перед приходом папы отключил комп и провод спрятал.

* * *

Когда в следующий раз играть в тимбаттл сели, все вроде нормально шло, только Витька меня нервировал. Он не столько по «бэшкам» стрелял, сколько меня пас, чтобы я больше никого не подставил.

Я нервничал, дергался, один раз чуть в засаду не влетел. Витька меня вовремя прикрыл, но я от этого только больше завелся. И уже к концу игры он меня так достал своей опекой, что я не выдержал, развернулся и всю обойму своей эмки в Витьку разрядил…

Ор стоял на весь клуб. Админ выпер нас и обещал больше не пускать. «Бэшки» обиделись — их-то за что? Наши мне чуть по голове не настучали. Потом Никитос заявил, что выгоняет меня из команды, а я ответил, что и сам уйду от таких дебилов. Разошлись в разные стороны, злые, как крысы.

Дома ждал новый облом: мама куда-то припрятала и кабель, который я у Лопуха выпросил. Я кинулся ему звонить, а Лопух звонки сбрасывает. Ну, я не поленился, заскочил к нему домой (тут два этажа разницы), но Лопух даже дверь не открыл. Через дверь сказал, что ему позвонили и все про меня рассказали — что я ламер и предатель, своих мочу, всех подставляю.

Так мне тошно стало, что даже спорить не стал. Развернулся — и домой. Послонялся по комнате и от тоски схватил какую-то книжку. Что-то про эльфов и драконов, не помню, откуда она у меня.

И мало-помалу втянулся. Там крутой экшн оказался, все время на героя кто-то нападает или хотя бы собирается напасть. Я и не заметил, как мама домой вернулась и ко мне в комнату заглянула.

— Ты что, читаешь?

Спорить было глупо. Я кивнул. Мама раза три перевела взгляд с книги на выключенный комп и обратно. Ничего больше не сказала, осторожно прикрыла дверь. Я пожал плечами и продолжил читать.

И тут услышал мамин голос из-за стены:

— Люся? Привет… Нормально. А твой сын где?.. В компьютерном клубе?.. А мой Павлик книгу читает… Ну как-как… Поговорили с ним серьезно, вот он и… Да ничего особенного не сказали, тут главное терпение…

Я со всей дури запустил книгой в стену.

Все козлы!

Есть контакт!

Большое спасибо читателям московской библиотеки им. Гайдара за то, что помогли дописать этот рассказ!

Авторы

Полина

У меня все есть. Почти все. Даже мобильник крутой. В него можно несколько фильмом впихнуть и смотреть, пока в метро едешь.

У меня есть карманные деньги, есть приличные родители… Но мне не хватает главного — мужского внимания.

Я знаю, что я не красотка, и мне не нужно, чтоб прям все мальчики были моими. Мне хватит двух-трех. Да мне и одного б хватило, но только чтоб наверняка.

Чтоб слова красивые говорил, чтоб написал на стене «Полюша, солнышко». Я видела, такие есть! Где-то такие есть! И они пишут. Только другим пишут. Не мне.

А еще и видела, как их вокруг одной девчонки вьется целая кодла. И сообщения, и в друзьях у нее человек пятьсот, и все норовят на свидание пригласить. А она еще и выбирает, с кем пойти.

А сегодня мы с мамой поехали в гости. А там, у ее подруги, дочка. Она уже почти старая, ей скоро двадцать, но ничего такая, хорошо сохранилась. И у нее тоже есть страничка «ВКонтакте». Она там такая красотка, просто не передать. Я аж рот раскрыла, как ее фотку увидела.

А она мне и говорит так небрежно:

— Хочешь, мы и тебя так сфоткаем?

А я ей:

— Да я в жизни так не получусь!

А она только хихикнула и потащила меня к зеркалу. Краситься.

Кирилл

Я поругался со своей девушкой.

Вообще-то, Ленка Артемова не совсем моя девушка. Мы ни разу никуда не сходили, даже в школу и из школы по раздельности добирались. Но я ей штук двадцать эсэмэсок настрочил — одна другой романтичнее — и она отвечала. Значит, уже почти девушка.

Но когда подошел к ней после школы и поинтересовался как насчет проводить домой, Ленка стала коней кидать. Сначала вытаращилась, как на шизика. Пришлось напомнить ей про эсэмэски. Артемова торопливо полезла за телефоном, полистала в нем сообщения и заявила:

— Это типа ты был? А я думала — Милка прикалывается!

И это все при пацанах! Ну и кто она после этого? Хорошо еще, я догадался разрулить ситуацию: щелкнул Ленку по носу и заорал:

— Повелась! Повелась! Ты че, реально думала, что я тебе такое писать буду!?

Пацаны все поняли, поржали, Ленка в слезах убежала в туалет. Я типа как победил, но на самом деле настроение испортилось. Кому приятно поругаться со своей девушкой?

Самое поганое было то, что запасного варианта у меня не было. А оставаться и дальше без девчонки было уже стремно. Дразниться бы начали. Никитос — трепло треплом! — и то уже в кино с Танюхой сходил. И, говорят, с Иришей у него чего-то там… Правда, это сам Никитос говорит, но все-таки! А мне и поговорить не о чем.

Чтобы как-то встряхнуться, дома, едва поужинав (чтобы мать не гундела), полез в Нет. Сервак любимой «Линейки» второй день валялся, не вставая, так что пришлось тупо лазить по разным сайтам. Я даже открыл страничку «ВКонтакте», которую завел пару месяцев назад, но посещал редко. Там накопилось штук пять приглашений от всяких спамеров и два — от Витьки и Никитоса. Спам замочил, Витьку добавил, а Никитосу мстительно отказал. Нечего!

Проверил страницы друзей, но ничего толкового не нашел. И тогда со скуки решил сам кому-нибудь приглашение заслать. Ну, а чё бы нет? В Нете полно всяких девчонок, можно с любой замутить. Что я, урод, что ли?

Я сходил в ванную, заперся и внимательно изучил отражение. На лбу красовался прыщ. Я зачесал волосы пониже.

Ничего не урод! Не хуже Никитоса! И на два сантиметра выше.

Я вернулся за комп и кликнул на ссылку «Мои друзья».

Полина

Получилось клево!

— Макияж — ерунда, его на фотке видно почти не будет, — объясняла мне Кира, — тут главное правильно одеться.

С этими словами она выволокла из шкафа босоножки на таких каблучищах, что мне на них смотреть было страшно.

— Я на таком ходить не смогу, — проблеяла я.

— А не надо ходить! Надо стоять. Нет! Лучше сидеть!

Кира усадила меня на пуфик, долго заставляла сплетать и расплетать ноги, вытягивать губы трубочкой, спускать бретельку майки с плеча и накручивать пряди волос на палец. При этом она без перерыва щелкала фотиком, стараясь побыстрее управиться. Пока мамы не хватились, что мы затихли и не пришли проверить, что мы тут делаем.

Фотографии получились просто офигенные! Я выбрала на аву одну — там почти лица не видно, зато ноги… Я и не знала, что у меня такие ноги.

Только под своим именем я такие фотографии выкладывать побоялась, мама может увидеть, или еще кто-нибудь. Придумала себе имя… Снеженика Морозова. Красиво… Не то, что Полина…

Лёня

О! Новая девчонка. Симпатичная. Вон фотки какие. Наверное профессионального фотографа нашла. Папа маме как-то на ДР такой подарок сделал — фотосессию у профи. Она сначала отнекивалась, а потом ушла со словами: «Я на полчасика».

Ага! Мы с папой легкомысленно за ней увязались, так через полчаса только гример… то есть этот… визажист вышел. И сказал:

— Да вы не ждите, это надолго!

Покурил и вернулся.

Короче, мы успели в интернет-кафе сходить и на 5D-фильм. Они короткие по 15 минут. Мы их четыре штуки посмотрели, меня даже тошнить начало. А мама только к вечеру вернулась, совершенно счастливая. Её еще подфотошопили слегка, она вообще на девчонку стала похожа.

Интересно, а эта Снеженика в каком классе? По ходу, в девятом, не меньше. Захочет она в виртуале с семиклашкой замутить, да еще с таким ботаником-отличником, как я? Да еще из далекого Иркутска. Надо под москвича закосить. И покруче с ней…

Полина

Пока мы ехали домой, я вся извелась. В метро практически невозможно висеть в сети с телефона, связь то и дело обрывается. Но я все равно успела раз десять обновить страничку. Ничего… Пусто…

А Кира обещала мне, что признания в любви посыплются на меня как из рога изобилия…

И вот, когда я уже совсем отчаялась, уже даже умылась и совсем собралась спать… Есть! Есть контакт!

Дрожащими руками я ткнула в строку Сообщения и увидела:

— Привки красатуля. Крута выглядеш и нескажиш что малалетка.

Это я что ли малолетка? У меня от возмущения даже дыхание перехватило. Отправитель сообщения, некий Лёня(=КрУтОй_ЧеЛ=)Павелецкий утверждал, что ему 15 лет. На аве он стоял, натянув на голову байку, при этом рукой с неприличным жестом закрывал оставшуюся часть лица. Возраст опознать было невозможно. Я зло написала:

— Сам ты малолетка!

И получила ответ, подтверждающий жест на аватаре.

От обиды у меня даже губа задрожала, как в детстве. Что я ему сделала? Я его вообще не звала!

Так, с оттопыренной губой, я  стерла одно его сообщение, а второе мстительно занесла в спам. Забанят его — будет знать, как с девушками обращаться!

И я уже совсем собиралась выключить компьютер, как вдруг заметила надпись на стене «Прекрасной незнакомке» и анимэшка с букетом. У меня даже ноги стали ватные. Я ведь могла его до завтра не заметить!

Незнакомец

Вот это ноги! И плечико — тоже неплохо оголилось. Сколько ей, что она в личной информации о себе пишет? Если не врет, ровесница моей старшей. Жаль… А бедра у нее вполне сформированные! Спорстменка? Так, а что у нас с грудью? Жаль, не видно ничего, ракурс неудачный.

Надо бы ее как-то раскрутить на более откровенное фото. Что девушки любят в таком возрасте? Правильно, романтику. То есть они романтику в любом возрасте любят, но после двадцати в нее уже редко верят. А в 14 — самое то! Значит, цветы, стихи, обращение на Вы, многозначительные комплименты.

И начать стоит с цветов.

О! Девочка клюнула на букетик! Хорошее начало! Ладно, мы рыбаки старые, опытные, резко дергать не станем, чтобы не сорвалась. Теперь нужно комплиментов подсыпать. О душé. Если хочешь увидеть грудь, всегда говори о душе. Чем больше душевности, тем ближе топлесс.

«Снеженика, вы прекрасны! Сразу видно — Вы добрая, чуткая, нежная, чувственная».

Нет, лучше исправить «чувственная» на «душевная». Мы же пока про душу, правильно?

Кирилл

Битый час слонялся по страничкам одноклассников. Нашел кучу приколов и анекдотов, пару ржачных видео, вступил в штук двадцать групп, понаписал злых комментов — особенно Милке, из-за которой я со своей девушкой поругался.

А потом добрался до страницы Ковалевой. Глянул на ее друзей и слегка офигел. Там на аватарке изгибалась какая-то Снеженика.

Увеличил фотку. Да-а-а… Это ж откуда у нашей Полинки такие подруги? Присмотрелся — и показалось, что эта Снеженика немного на Ковалеву смахивает. Ну да, Полинка, конечно, не такая красотка, но что-то общее у них оказалось. Может, сестра? Родной у нее точно нет, но может же быть двоюродная?

Минуту я даже прикидывал, как подкатиться к Полине, чтобы она меня со своей сестрой познакомила. Представил… Ну, вот подойду я такой типа: «Ковалева! А что за фифа у тебя в друзьях вконтакте? Телефон дашь?» Надо мной вся параллель ржать будет.

Нет, надо самому мосты наводить. Вот сейчас приглашу ее в друзья!

Я уже щелкнул на ссылке, увидел окошко с капчей… и вдруг задумался. Ну увидит эта Снеженика, что к ней ломится какой-то пацан КирУха, который на аватарке палец в нос до локтя засунул — да она даже на приглашение не ответит!

До ночи копался в своем архиве, но ничего толкового не нашел. Ну что у меня за привычка на каждой фотке рожу кривить? Оно, конечно, прикольно, но нормальной девчонке такое не пошлешь. Особенно такой как Снеженика.

Потом осенило — а чего я парюсь? Надо заново в «Вконтакте» зарегиться, и тогда можно вообще любую фотку вставить.

Так я стал Карелом Ваном — загорелым парнем со слегка раскосыми глазами. Рожу выкопал в каком-то глухом клипарте на забитом сервере. Снеженика ни за что не просечет. Написал, что увлекаюсь мотоциклами, паркуром, дайвингом, граффити и еще кучей всяких экстремальных штук. Город — Веллингтон.

Никаких «Приветов» писать не стал. Сразу отправил предложение дружить.

Полина

Дорваться до «Вконтакте» удалось только на следующий день после школы.

Я влетела в квартиру, только сапоги сняла, и тут же к компу. Пока грузится, успела хватануть бутер с колбасой и принялась кусать его, стараясь, чтоб крошки не попали в клавиатуру.

Полина Ковалева… Скучная она девица. Стоит такая паинька на фоне цветущего розового куста. Только бантиков на голове не хватает. И страничка у нее детская — цветочки, зайчики на стене, сплошные подружки, как в детском садике.

Скучно.

И я недрогнувшей рукой нажала на Выход.

Вошла под Снеженикой.

А вот тут совсем другое дело!

Сразу видно, что это страничка взрослой девушки, а не какой-то там семиклашки.

Галантный Незнакомец написал, что сразу признал во мне родственную душу и видит, что я  чуткая и душевная.

Интересно, а как он узнал, что я именно такая? Неужели по фотографии догадался?

Я написала ему, что очень рада, что мы встретились на необъятных просторах интернета и вообще…

Все-таки как много зависит от имени! Пока я была Полиной, никому не была нужна, а в Снеженике меня сразу оценили!

Я поинтересовалась, любит ли Незнакомец стихи. Здорово было б, если б мы с ним встретились, гуляли, а он бы мне читал стихи… Что-нибудь романтичное. Я видела, у Милки на страничке много всяких стихов про любовь, розы, кровь на снегу… Красиво!

И тут я заметила следующую запись. Вау!

У меня сердце в пятки спрыгнуло и стало биться там часто-часто. Карел Ван. Красавец-то какой! Откуда? Из Веллингтона? Боже, где это? Я полезла в Яндекс.

Минут пять я рассматривала Веллингтон в картинках и соображала, что мне делать. Дружбу, понятное дело, приняла. А дальше?

Интересно, а он меня в гости пригласит? А на машине покатает? Ух ты! Он дайвингом увлекается, интересно, а меня нырять научит?

Меня просто распирало от желания позвонить сейчас Милке и рассказать ей, чтоб она подавилась своим Витечкой, у меня теперь настоящий парень есть! Взрослый!

Незнакомец

Как все предсказуемо… Даже скучно…

Стихов девушка хочут? Их есть у нас… Так, школьную программу не предлагать… Раннего Маяковского, что ли? В переходном возрасте я его любил. А потом вызубрил «Стихи о советском паспорте» и как-то остыл к поэзии вообще.

Обратимся к «Гуглу». Поисковый запрос «Романтические стихи». Так, что у нас нынче канает за романтику? «Жрицы грез, наложницы услад»… Э-э-э… Наверное, нет… «Я столько лет тебя искала». Не то… «Мне хочется назвать тебя своим»… «Пока жива, я буду верить в счастье»… Да что ж такое, неужели мужского ничего нет?!

Ага, вот… «Твоей груди полукасанье»… Про грудь — то, что нужно. Легкий намек, но без пошлости, на краю подсознанья. А кто автор? Не пишут. Значит, я буду автор. Чтобы не спалиться, пару слов надо подправить. Не «Улыбки бледный полукруг», а «Улыбки нежный полукруг». И не «полусплетенье ватных ног», а «полусплетенье жарких ног». Пусть теперь ищет совпадение в Сети!

И про ноги тоже хорошо получилось. Пусть гормоны поработают на меня.

Еще раз посмотрел фотки. Шикарные бедра!

Кирилл

Она согласилась!

Я сначала обрадовался, а потом как-то растерялся. Я — то думал, Снеженика мне чего-нибудь напишет. Типа: «Привет! А тебе Лёпс нра?». Я бы ответил. А так… сиди и думай… Что ей сейчас написать? Или не писать вообще?

Я полазил по другим страничкам, посмотрел, кто чего творит. И понял, что писать не обязательно. Полно всяких картинок с сердечками — по типу граффити. Порылся в Яндексе, нашел одно такое ничего. На кирпичной стене пулеметной очередью выбито сердечко. А внизу еще такая кровь — пусть видит, что чел серьезный.

Вывесил картинку Снеженике на стену, смотрю — а там какой-то Незнакомец стихи намаслал! Я к нему на страницу залез, но ни фига не понял. На аве — Винни-Пух. Больше фоток нет. Одиннадцать друзей (сплошные девчонки и тетки), ни в одной группе не состоит. Мутный этот Незнакомец! Хотел ему какую-нибудь гадость написать, но у него стена только для друзей.

Плюнул, вернулся к Снеженике на страницу. Сравнил свое граффити с его стишками. У меня круче, сто пудов!

Полина

Зашла под своим обычным ником. Тоска… Вышла. Переставила настройки, чтобы сразу заходить на страничку Снеженики.

От стихов Незнакомца мне стало жарко.

Какие-то они… Слишком… Я даже растерялась.

Одно дело, когда читаешь такое где-нибудь в сети, а другое, когда тебе лично. Сразу мысли начинают скакать как бешеные.

Я перечитала стихотворение еще раз, распсиховалась, тут как раз Танька позвонила, я с ней разругалась в дым. Не помню почему, просто нервы сдали. Потом сожрала плитку шоколада и меня отпустило.

Я написала нейтральное: «Красиво! А это ты сам сочинил?»

А картинка Карела мне очень понравилась! Она такая… мужская. Пули, кровь…

Вот так и вижу, какой он высокий, загорелый, и руки такие накаченные, как у Леркиного папы-спортсмена. Он когда к нам весной приходил помогать окна мыть, мы все рты пооткрывали. Окна он, конечно, не мыл, он нам рамы открывал, кроме него с этим старьем никто не справляется.

Но я тогда сразу решила, что мой  парень будет вот с такими же руками.

Интересно, а как попросить у Карела его фотку в полный рост? Наверное, еще рано?

Хотя мне уже кажется, что мы с ним знакомы всю жизнь. Так всегда кажется, когда встречаешь по настоящему близкого человека.

И я ему на стену повесила очень красивую анимешку: «Спасибо!» И губки бантиком. Как будто я его целую. В щечку.

Незнакомец

Ну вот: «А это ты сам написал?» Ага, конечно! Сидел, любовался твоими ножками и породил бессмертное творение! Какие они тупые, эти девчонки!

С другой стороны, чего тут возмущаться? Будем этой глупостью пользоваться!

И я настрочил проникновенное послание про то, что писал, конечно, сам. И что вдохновила меня фотография (как её, кстати, зовут? Снеженика? Наверняка какая-нибудь Галя или Лена). И что волнующие линии ее тела возбуждают… нет, сотру «возбуждают», напишу «вдохновляют»… меня на новые строки.

А в конце ненавязчиво поинтересовался, нет ли у прекрасной незнакомки еще фотографий? Желательно пляжных? «Потому что Вы вся такая солнечная и летняя! Солнце и море должны быть Вам к лицу».

Если она и после этого не додумается выложить фотки пооткровеннее — ну ее в пень! Интернет большой, девчонок навалом…

Кирилл

Ага! И Снеженика мне чего-то на стену прилепила!

Я минут пять втыкал, пока сообразил, что на анимешке что-то типа поцелуя. Круто! Значит, зацепило! Буду, как говорит папа, разливая за праздничным столом по второй-третьей рюмке, «развивать достигнутый успех».

Хотя как развивать, я долго не прорубал. Еще одну граффити на стену повесить? Как-то тупо. Фоток у меня больше нет, видео тем более. Посидел, потупил, да и набрал на Снежениковой стенке: «Клевая картинка! Я в своей школе дизайна показал — всем вставило! Рисуй исчо!»

Не знаю, откуда я эту «школу дизайна» выкопал. В рекламе какой-то, что ли, подслушал? Но выглядит круто.

Я отправил коммент, посидел, подождал, что Снеженика ответит, но не дождался. Ну правильно, не круглые же сутки она в «Контакте» сидит.

Пока ждал, меня все донимала одна идея. Надо все-таки у Полинки выведать про ее подружку. Или все-таки двоюродную сестру? Если знать, по какой она группе фанатеет, или какую игрушку гамает, можно подкатить конкретнее.

Я зашел на страничку Полины и уже начал набирать вопрос, когда сообразил — я же под Карелом к ней зашел! Во был бы прикол, если бы Ковалева получила вопрос от какого-то Карела! Она бы, наверное, на всю школу растрындела бы, какой серьезный пацан с ней общается! Меня даже подмывало разыграть Полинку, но я решил оставить это на потом.

Перезашел под своим обычным именем и отправил Польке сообщение: «Слышь, а что у тебя за подружка нарисовалась? Сестра твоя? А то мы с мамой поспорили». Отправил — и тут же пожалел. Зачем я маму приплел? Еще решит, что я маменькин сынок. Но ладно уж, ушло — и ушло.

Ковалева тоже сразу не ответила, и я загрузил «Линейку»…

Полина

Ах, какой галантный этот Незнакомец!

Надо же, сравнивает меня с солнышком! Пляжные фотки у меня совсем некрасивые, этим летом мы на море не были, а прошлым я была совсем ребенком.

Зато я нашла классную фотку, меня Милка возле школы как-то щелкнула. Правда, я там спиной, но зато очень красиво развиваются волосы. Солнца на ней много, мне, глядя на фотографию, хочется зажмуриться. Зима. Снег вокруг ослепительно белый. А куртка у меня красная. Очень красивая фотка!

А Карел сказал, что моя анимешка понравилась крутому дизайнеру. Даже неудобно, что это не моя, я ж ее где-то в интернете стащила. Ну да ладно, в следующий раз сама нарисую.

Да! Чуть не забыла! На страничку к Полине заходил Кирилл и спрашивал обо мне!

Вот она популярность! Я — звезда! Польке такое и не снилось!

Незнакомец

Перебирал закладки, заглянул и к этой… ногастой. И аж расстроился. Ну русским же языком написал — «пляжные фотографии». Нет, нужно одеться побесформеннее, сняться на снежном фоне, да еще и с затылка! Всему их нужно учить!

Зато спортивный интерес появился — неужели я эту тупоголовую не раскручу на нормальное фото? С грудью, попой и позой поинтереснее? Я уже взялся за клавиатуру, когда страшная догадка заставила отдернуть руки.

Это же динамо! Почти неприкрытое! Девчонка издевается, а я клювом щелкаю!

Ну нет, в эти игры я не играю.

Удалил ее из друзей к чертовой матери. А напоследок пару ласковых под ее фото в снегу оставил. Пусть следующий раз думает, кого динамить!

А я себе еще тысячу таких найду.

Полина

От обиды у меня перехватило дыхание. Мало того, что он удалил меня из друзей, так еще и испоганил фотографию.

Я пыталась к нему пробиться, написать сообщение или не стене написать, но доступ к его страничке оказался полностью закрыт. Что я ему сделала? За что?

Мерзкий комментарий я, конечно, удалила, но и без него, глядя на фотографию, у меня наворачивались слезы.

Хорошо, Карел в сети появился.

Кирилл

Полька ничего не ответила, зато Снеженика была онлайн. Собрался с духом и отправил сообщение: «привет!!! чего делаешь???». И затаился.

А она взяла и ответила! Почти сразу! «Да так, ничего. А ты?»

У меня внутри все прямо дергаться стало. Я зачем-то написал: «да паркуром с парнями занимался. круть!!!»

И почему я ничего проще не придумал?! Снеженика, как назло, принялась задавать всякие вопросы про паркур. Пришлось открыть еще одно окно «Файерфокса» и погуглить в нем все про эту беготню по стенам. Нашел пару вроде толковых ссылок, копировал оттуда целыми кусками.

Вроде, сработало.

Она меня смайлами просто засыпала.

Полина

Сначала я не знала, что рассказать. А потом слово за слово… Мы часа три просидели в чате. Карел такой классный и прикольный! Так здорово пообщаться, наконец, со взрослым парнем, а не с одноклассником, у которого только компьютерные игрушки на уме. Мы насмеялись, он мне про паркур рассказал. Я думала, это развлечение для тупых, а там, оказывается, все так интересно!

Вот почему, почему, все интересные люди живут так далеко от меня! А здесь даже в кино сходить не с кем!

Мама выгнала меня из-за компа, но спать я пошла счастливая. Теперь мне есть с кем поговорить!

Кирилл

Жаль, закончилось все быстро. Я все равно заснуть не смог, ворочался полночи. Все представлял, как мы с Снеженикой заявляемся такие на днюху к кому-нибудь… Нет, лучше прогуляемся мимо школы… Или, в конце концов, сфоткаемся вместе, я потом на страничке выложу — пусть завидуют!

Не удержался, встал, запустил комп и еще раз спросил у Польки про Снеженику. Мне уже по барабану было, что Ковалева обо мне подумает…

Полина

После школы я сразу рванула к компьютеру — есть контакт! Карел уже тут! Мы с ним опять час прочатились, а потом он убежал на тренировку и обещал вечером опять выйти в сеть.

Я от скуки зашла на страничку Полины, а там Кирилл опять про меня спрашивает. Во я ему в душу запала! Забавно, что он тоже, как и Карел, пишет, без больших букв и знаки препинания по три штуки в конце предложения: «кто она тебе??? а то у меня один друг на нее запал хочет познакомится!!!»

Забавно, правда?

Кирилл

За комп я сел, даже кроссовки не снял. Зашел на страничку «Вконтакте» и сразу заметил новое сообщение. Открыл…

«Ты вчера так клево про паркур рассказывал! А еще чем увлекаешься?»

Я хотел сначала написать «серфингом» — слово крутое — но вовремя спохватился.

Так, чем еще может увлекаться суровый парень Карел? Ушу! Зря я, что ли, столько боевиков пересмотрел!

Короче, все шло как надо, пока не явилась мама и не погнала обедать. Да еще вставила за неснятые кроссовки. Я наскоро попрощался (мама демонстративно торчала за спиной) и отправился на кухню.

И уже за столом меня стало грызть смутное подозрение. Хотел тут же отправиться проверить, но мама не отпустила. Кое-как проглотил суп («Больше не хочу, спасиб, мам!») и бросился к компу.

Полина

Все…

Нет слов…

Как жить?

Я ушла спать в 9 часов, я закуталась в одеяло и отвернулась к стенке.

Мама приходила, щупала мне лоб, но я сделала вид, что сплю.

Она никогда не поймет, никто не сможет понять! Потому что меня никто никогда не понимает!!!

Я умерла сегодня. Снеженика умерла.

И все потому что у Полины не хватило мозгов перелогиниться перед тем, как зайти в Контакт! И я полчаса разговаривала с Карелом под ником Полины…

Теперь он все знает… Лучше б умерла Полина…

Кирилл

Мне было так плохо, что прям температура поднялась. Мама очень переживала и заставляла пить какие-то таблетки.

Я даже не сопротивлялся. Думал только о том, что Ковалева всю дорогу меня дурила.

И только к вечеру сообразил — не меня она дурила! Карела Вана! Из Веллингтона! Я торопливо открыл страничку, чтобы навсегда убить этого тупого любителя паркура и ушу.

Тут мне совсем плохо стало. Возле ссылки «Мои сообщения» горела единичка. Почему-то я сразу понял, что ничего хорошего там не увижу. Но все равно зашел и прочитал.

Милка-зараза вычислила меня! «Репин! Когда научишься с большой буквы предложения начинать?». Если бы я хоть чуть-чуть подумал, то не стал бы Кислицыной никаких ответов писать. Но пальцы сами набрали что-то обидное и отправили сообщение.

Полина

В школу я пришла еле живая. И лучше б вообще не приходила.

Буквально сразу, перед первым уроком, меня окружили девчонки и наперебой стали рассказывать, что Кирилл Репин завел себе второй аккаунт «ВКонтакте», изображает из себя крутого. Фотку нашел взрослую, имя придумал заковыристое. Он засыпался на орфографии, и на том, что все знаки препинания ставит по три раза.

Честно говоря, я даже тогда не сообразила, что к чему. Просто посмеялась над Репиным и пошла себе на английский. А после третьего урока меня, вдруг, догнало…

Вчера умерла не только Снеженика, умер еще и Карел Ван…

Поплакать бы… Но при всех нельзя…

Кирилл

Всю ночь мне снились кошмары. То я ползал по стенам и все время срывался. То Снеженика-Полина гонялась за мной по лесу, избивая своими ненормально длинными, как у страуса, ногами. То я приходил в школу, входил в класс и вдруг понимал, что забыл надеть штаны…

Даже маму разбудил. Вскрикивал, что ли? Она пару раз приходила и щупала мой лоб.

Проснулся, совершенно ничего не соображая. Почему в школу пошел, не знаю. Кажется, мама предлагала не ходить. Но я все равно пошел.

И правильно сделал. Мне было так тупо, что все отскакивало, как от носорога — и Милкины подколки, и ржач пацанов, и наезды учителей. Никак не реагировал. Скоро все отстали, даже учителя вызывать перестали.

Только когда на Польку смотрел, что-то внутри сжималось и начинала кружиться голова. И еще хотелось дать ей по голове учебником. Чтобы знала. Дура.

Полина

Я сидела в спортзале на скамеечке равнодушно скользнула взглядом по строю одноклассников. Просто я форму забыла. Но я вчера так собиралась, что еще удивительно, что я портфель дома не оставила.

Какие-то у меня одноклассники… Девчонки еще ничего, а вот пацаны… Дети детьми. Захочешь пообщаться в чате — не с кем. Все интересные люди живут где-то далеко…

Волшебный унитаз

Школьникам гимназии № 13 г. Минска посвящается.

Абсолютно правдивая история.

Когда мы были совсем маленькие, в пятом классе, перед Новым годом нам классная должна была рассказать про петарды. Про то как их не надо запускать, потому что от них глаза выбиваются и вообще… Только она не успела…

Короче, Радомский принес в класс петарду. Он не собирался взрывать ее в школе, просто кинул в сумку, выходя из дома. Ну а чего, дома что ли оставлять такую ценную вещь?

И показал он ее Сашке просто так, без задней мысли. Мол, смотри, какая у меня штука прикольная есть.

А Сашка схватил ее и из рук не выпускает. И прям видно, что у него руки чешутся взорвать. А как? У нас вахта, нас из школы до конца учебного дня не выпустят!

Два урока Сашка маялся, не зная как ему справиться с внезапным приступом пиротехнического зуда, а потом не выдержал и затащил Радомского в туалет, как в самое безопасное в смысле застукивания учителями место.

— Пашка, давай ее зажжем, — уговаривал Киреев, — Просто подожжем и посмотрим, как она горит.

Павлик был непреклонен.

Тогда Саша подключил тяжелую артиллерию и на следующей перемене позвал на подмогу Витьку и Никиту.

— Да мы подожжем и сразу потушим, — уговаривал Никитос, не выпуская петарду из рук.

— Да, просто проверим, а вдруг, она вообще не зажигается… — поддакивал Витька.

Павлик пытался с ними договориться, обещал, что они взорвут ее, как только выйдут из школы.

— Да у нас сегодня шесть уроков! Ты что, одурел, столько ждать! — взорвался Саша.

Паше удалось продержаться  еще один урок, но уж на следующей перемене его окончательно прижали.

Витька обозвал трусом, Никитос хвастуном.

— А зачем ты ее вообще принес, похвастаться, да? Повертеть перед носом? Подумаешь, я завтра сеструху попрошу, она мне сто таких петард достанет! Ну, одну точно принесет…

Против такого напора устоять было невозможно. Трясущимися руками Сашка стал поджигать.

— А вдруг рванет сразу?

— Не рванет!

— А вдруг рванет?

Шнур задымился с третьей попытки.

— Оооо, смотри-смотри, получилось! — обрадовался Никитос.

Павлик стоял, смотрел, как разгорается маленький бикфордов шнур, и радовался, что все обошлось.

— Слушай, она ж сейчас рванет! — заорал сообразительный Саша. — Кидай ее!

— Куда?

— В окно!

Кинулись открывать, заклинило.

— Унитаз! — заорал  Никитос. — Кидай! Потухнет!!!

Витька с размаху кинул петарду в воду, подняв маленький фонтан. А Саша подскочил и в ту же секунду нажал на слив.

— Ну вот, — радостно сказал Саша, — а ты боял…

Говорят, из туалета пацаны выбегали на такой скорости, которая и близко не снилась нашему учителю физкультуры.

Дежурным учителям хватило пяти минут, чтобы сопоставить хлопок, фонтан в мужском туалете и бешеные глаза пятиклассников, уносящихся вдаль по коридору.

И когда в начале урока у нас в классе появилась завуч со страшным лицом и вопросом:

— Кто?!

Мальчишки даже не отпирались, а с обреченными лицами отправились на казнь.

Витьке дома почти не влетело. Унитаз его папа поменял быстро и с облегчением. Когда ему рассказали про взрыв, он явно рассчитывал на гораздо худшие  разрушения. Тем более, что ему немедленно перезвонил Препяхин-старший и сообщил, что он «в доле». Вдвоем восстанавливать школьное имущество было даже весело.

Вначале в это сообщество хотели еще и Киреева-старшего привлечь, он тот был к командировке. А жена менторским тоном сообщила, что:

— Саша не мог бы такого сделать! Это ваши хулиганы его подговорили. Саша тихий, скромный мальчик, с чего бы это вдруг он станет кидаться петардами в туалете?

Спорить не хотелось. Да и вдвоем унитаз довольно быстро установили.

— Как вы вообще до этого додумались? — возмущался Дробышев-папа, распекая Витьку за ужином. — Ладно, в школу припер, ладно, зажгли, но  в воду-то зачем ее было кидать? А?

— Я думал, просто водичка плеснет, — жалобно ответил Витька.

— Думал он… — возмутился папа, — еще и воду спустили, главное… Трубу на кусочки разорвало! Пиротехники!

Но больше всех потешался учитель физики, который попросил в подробностях запомнить этот случай, чтоб в 9 классе на этом печальном примере объяснять про распространение давления в жидкостях и про гидроудар.

История про унитаз, петарду  и четверку отважных пятиклашек на неделю стала хитом школы, а потом забылась. Как и все школьные ЧП, канула в лету.

Когда в прошлом году по школе пронесся слух, что мелкие снова взорвали унитаз, мы не поверили. Дважды хохма — не хохма. Пацаны поржали, но на всякий случай решили пойти  в туалет. Посмотреть.

Вернулись через минуту. Глаза выпученные, от смеха сгибаются, говорить не могут.

— Там…

— Рванули…

— Петарду…

— Унитаз…

И только через минуту Витька выдавил из себя главное.

— Они тот же унитаз взорвали!!!

Надо ли говорить, что в этом году мы с нетерпением ждем декабря. Традиция…

Правда…

Как же гадко было на душе у Маши! Так мерзко не было ее двенадцатилетней душе еще ни разу! И все потому, что ее просто раздирало от случившейся несправедливости.

Если начать рассказывать эту историю  с начала, то получится настоящая Санта-Барбара, где первые серии теряются где-то в далеком детстве. Таком далеком, что уже и не отличишь свои воспоминания от рассказов других людей.

А если коротко, то Саша любит Катю. А Катя любит Вовку из 8 «Б». Его на самом деле все любят, его не любить просто невозможно, на него даже десятиклассницы поглядывают.

А Сашка, чтобы Катя обратила на него внимание, взял и стащил классный журнал и поставил ей две «десятки» по математике, чтоб оценка за четверть была повыше. А математичка, она не дура, у нее память отличная… Короче, она это заметила и устроила Кате дикий скандал и завучем и директором.

Катька ревела три урока подряд, потому что она вообще не понимает откуда у нее эти «десятки» взялись.  А Сашка ее, конечно, любит… Но он как посмотрел на завуча и директора, так сразу понял, что не такая уж она и красивая. Сидит себе в сторонке и делает вид, что вообще не причем.

А Маша просто случайно видела, как Саша вчера выскакивал из учительской с журналом. Действительно, случайно. Она шла с факультатива. А тут Саша. И журнал. А сегодня скандал. А Саша любит Катю. Короче, дважды два четыре и никаких вариантов.

Пиная ногами ледышку, Маша шла по двору из школы. Рассказать или не рассказать? А если рассказать, то кому? Кате? А если она не поверит? Саше? Да он же ее убьет на месте! Классной? Но она молчать не будет, скажет Саше, что именно Маша его сдала. И тогда точно мало не покажется.

Что делать? Что делать… Льдинка улетела далеко вперед и выскочила под колеса вылезающего из сугроба автомобиля. Глядя на блестящие осколки Маша чуть не заплакала. Они тащила эту льдинку перед собой от самой школы, она уже сроднилась с ней, а тут… Вдребезги…

— Уууу, садюга, — прошептала Маша вслед отъезжающему водителю, и вошла в подъезд.

Уроки не делались, по телеку показывали сплошную фигню, а все игры на компе надоели до дрожи. Маша бродила по квартире, хватала в руки то книжку, то учебник, то диск, то старый набор с вышивкой, который валялся у нее уже три года все в том же, зачаточно-вышивательном состоянии.

Мама приехала неожиданно.

— Как, ты еще не собралась? Нам выходить через полчаса, а ты еще даже не переоделась?

Маша с удовольствием зажала б уши руками, и не стала этого делать только потому, что точно знала, будет еще громче и дольше.

Еда в горло не лезла, одежда не надевалась, предстоящая тренировка вызывала дикое отвращение. Мама монотонно бубнила на заднем фоне, а в Машиной голове проносились дикие мысли. Подкинуть анонимное письмо… Позвонить по телефону… Анонимно. А как сейчас анонимно позвонишь, если все телефоны определяются! А если позвонить, то кому? И что сказать?

С одной стороны, Катька ревет — ее жалко. А с другой, Саша ей не двоек поставил, он хотел как лучше… И вообще ябедничать нехорошо!

— Мама, ябедничать нехорошо?

Мама слегка опешила и сбилась с мысли.

— Нехорошо, конечно, — ответила она и продолжила про то, что нужно быть собранной и тогда точнобудешьвсеуспевать…

Уже в машине, глядя как плачет, отпотевая, боковое стекло Маша снова спросила. Не выдержала.

— Мама, а если что-то знаешь, но не говоришь, это значит врешь?

Мама опять сбилась с мысли, и насторожилась.

— У тебя что-то случилось?

— Нет. У меня ничего не случилось, — сказала Маша и уткнулась носом в окно.

Вокруг носа тут же начал расплываться «надышанный» кусочек.

— Когда как, — осторожно ответила мама. — Если от того, что ты не говоришь, кому-то плохо… У тебя точно ничего не случилось?

Кому-то плохо. Катька ревет. А если Маша скажет правду, то реветь будет Саша. А он… Он… Не то, чтоб нравится Маше… Маше считает, что вся эта любовь — это глупости. И выдумки. Но от того, что Саше будет плохо, в горле становится противный комок…

— Мам, у меня голова болит, я не могу сегодня танцевать, — решила Маша.

— Ну, здрасте, мы уже приехали! — обиделась мама. — Иди! Надо было меньше на диване лежать!

Маша вышла, хлопнув дверцей, и потащилась ко входу в ДК. Некстати вспомнила про разлетевшуюся на кусочки льдинку. «Как мое сердце!» — подумала Маша, но тут же пришла в себя.

— Тьфу, это ж надо такое придумать! — Машка взбодрилась, встряхнула головой и побежала на тренировку.

На обратном пути мама спешила и поэтому молчала. Молчала, даже когда ее на полном скаку остановил «гаишник», радостно махая своей полосатой палкой. Маша уже приготовилась по губам прочитать все, что мама постесняется при ней сказать вслух… Но мама только крепче сжала губы и остановилась.

— Нарушаете, гражданочка! — весело сообщил в открытое окна молоденький сержант. — Что ж вы так? Ребенка везете, а нарушаете?

— Домой хочу, — улыбнулась мама, — поздно уже.

— Ну так тише едешь — дальше будешь! И деньги платить не придется! — радостно сообщил гаишник, — А теперь вот придется пройти в машину и оформить!

Мама вздохнула и начала отстегивать ремень.

— Мам, попроси, он тебя отпустит, — заныла Маша, — тебя ж всегда отпускают! Или пусть на месте…

— Не хочу, — отмахнулась мама, — сегодня не хочу. В конце концов, я нарушила правила, он честно меня остановил. А я вот сейчас пойду и честно заплачу штраф. По квитанции.

— И кому ты что докажешь? — крикнула Маша, но ее чуть не сдуло ворвавшимся в машину сквозняком.

Мама вернулась минут через двадцать. Кинула на полочку квитанцию и аккуратно вырулила на дорогу.

— И тебе не жалко? — спросила Маша, кивнув на бумажку.

— Не-а, — улыбнулась мама, — противно перед ними унижаться, просить… Штраф заплатила — совесть чистая. Оч хорошо!

И в этот момент Маша приняла решение.

Сашка, когда узнал, что она его видела, стал пунцовый. Сначала стал ее пугать. Потом просить. Потом пообещал выпросить у сеструхи ее старый телефон, который лучше Машиного нового…

Маше было одновременно страшно и стыдно, и смешно.

— Короче, Саш, я тебе рассказала, теперь ты сам решай, что с этим делать. А моя совесть чиста.

Сашка еще долго орал ей что-то вслед, но Маша, кроме облегчения, уже ничего не испытывала.

На последнем уроке пришла классная и сказала, что администрация школы приносит свои извинения Кате. Потому что тот, кто подставил оценки в журнал, сам во всем признался.

— Кто? — выдохнул класс.

— Не важно, — отмахнулась учительница и ушла.

А после уроков Маша видела, как пунцовый Саша стоял перед Катей, а она била его портфелем по голове.

А потом они ушли вместе. И Саша нес Катин портфель. А Катя отряхивала его куртку от снега.

И у Маши в горле стоял огромный комок.

«Я ведь могла не говорить…» — подумала она. А потом вспомнила вчерашнее гнетущее состояние на душе и поняла, что не могла. Не могла не сказать.

«Тем более, что в любовь я все равно не верю!» — вспомнила Маша и с хрустом раздавила каблуком еще одну ни в чем не повинную льдинку. Вдребезги.

8 марта

Мальчики

Наши девчонки на 23 февраля всегда чего-то выдумывают, но в этом году на них просто шиза какая-то накатила. И стихи сочинили, и песню «Аварии» переделали под наш класс, и целую стенгазету забацали! Набрали наших фоток и отфотошопили по полной программе. Радомскому голову на Шварценегера напялили, Витьку в обнимку с какой-то шикарной блондинкой посадили, Никитоса между Путиным и Медведевым пристроили… Короче, постарались.

И подарки толковые сделали — каждому абонемент в интернет-кафе на пять часов. Мы даже не знали, что есть такие абонементы. Конечно, за пять часов не оторвешься как следует, да еще нужно было их строго выбрать до 8 марта, но все равно приятно. И открытки подписали каждому своим поздравлением, с намеком. Витька борьбой занялся — его с медведем сравнили. Лопух по Ирише сохнет, так ему кто-то приписал в конце открытки: «Особенно от Иры». И отпечаток помады. Может, это и не Ириша приложилась, но Лопух все равно от счастья чуть не лопнул. Девчонки уже разошлись, а мы все друг у друга требовали открытку: «А тебе чего написали?». Даже у Владика Рожко, которого обычно никто не замечает. Не потому, что плохо к нему относимся, а просто он такой… незаметный. Третий год у нас учится, но ни с кем так и не подружился. С другой стороны, о чем говорить с человеком, у которого нету компьютера?

Он сначала стеснялся и отнекивался, но Лопух с Кирюхой ему руки закрутили и открытку все-таки отняли. Ничего такого особенного про Рожко там не было, но называли его почему-то не Владиком, а Володей.

— Вот дуры! — заявил Радомский, возвращая открытку хозяину. — За три года имя запомнить не смогли!

— Они не дуры… — тихонько возразил Рожко, бережно пряча открытку и абонемент. — Я правда Владимир, а не Владик.

Мы недоверчиво посмотрели на него, но не похоже, чтобы Владик-Володя прикалывался.

— А чего ты нас не поправлял? — удивился Никитос.

— Я поправлял… пару раз… А потом решил — какая разница…

— А девки откуда узнали? — не унимался Радомский.

— Может, в журнале посмотрели…

Тут встрял Витька.

— Да какая разница! Давайте думать, что с восьмым марта делать будем!

Никитос сморщился:

— Да до того восьмого марта еще куча времени!

— Две недели, — смущенно подал голос Владик…

То есть теперь уже Володя.

Радомский недовольно покосился на него, но сказал:

— Ладно, давайте думать. Только не стишки с фотожабами, а что-то реально крутое.

— Давайте, — загорелся Витька, — видео с ними смонтируем! Есть же всякие утренники, на видео записанные!

— Точно! — подхватил Лопух. — И озвучим сами! Я у брата звуковую систему выпрошу…

— Хорошо, — согласился Радомский, — но мало. Что с подарками делать будем?

Идеи из нас так и посыпались…

Девочки

— А ты видела как он обалдел? Видела? Видела?

Танька орала в трубку, ничуть не заботясь о том, что на нее оглядываются прохожие.

— Он же сразу на меня посмотрел, он просек, что это я писала! Ага! А ты их лица видела, когда они коллаж рассматривали? Я думала, я умру от смеха! Ладно, пока!

Таня прошла несколько шагов, глядя на замолчавший телефон, и тут же набрала следующий номер.

— Ксюха? Привет! Ага! Домой иду. Ну что, круто все прошло? Ага! Не, в этом году точно поздравят! Ну как они могут теперь нас не поздравить? Лучше б они нас в кафе пригласили. Или танцы в классе утроили. Что? Как не танцуют? Ну, пусть напрягутся ради 8 марта, мы ж ради них за абонементами ходили. Не, лучше цветы, чем конфеты. Что? Ну, вообще, конечно, пусть дарят и то, и другое. Потому что конфеты сразу сожрем, а цветы пару дней еще постоят. Я? Я розы люблю. Не, большие не хочу, хочу желтые. Ага. Мне тоже кажется, что лучше пусть тюльпаны подарят. Ну ладно, пока!

Таня остановилась, посмотрела на солнышко, которое тихонько выглянуло из-за снежной тучи, и радостно выдохнула.  У нее немедленно зазвонил телефон.

— Алло? Да! Ириш, привет! А мы с Ксюхой болтали. Ага! Круто было! Да ты что? Реально? Он сам тебе сказал? Написал? Ну, пока!

Таня перехватила телефон в другую руку и набрала номер.

— Ксюхааа! Слушай, мне только что Ириша позвонила, ей Радомский написал, что пацаны нам что-то офигенное готовят! Им даже чей-то брат помогать будет! Во девки на параллели от зависти попухнут! Ладно, пока!

Таня зашла в квартиру, кинула портфель, а сама рухнула на диван.

— Скорей бы 8 марта!  — выдохнула она в потолок, — Скорей бы 8 марта…

Мальчики

Собрались дома у Кирюхи, у него как раз брат крутой программер, мы на него рассчитывали. Брата, правда, не оказалось на месте, но Кирюха заявил, что тот ему все на пальцах показал — там реально все просто.

Кирюха раза три повторил «Все просто», пока комп грузился. Мы сгрудились у него за спиной, только Владику-Володе не хватило места, он где-то в углу притаился.

— Короче, — Репин поводил мышой, отыскивая нужный ярлык на экране, — сейчас найдем редактор…

Это оказалось непростой задачей. Экран у Кирюхиного брата здоровенный, дюймов тридцать, наверное. И ярлыков по рабочему столу рассыпано несколько десятков.

— О! — обрадовался Витька, обнаружив знакомую картинку. — Это же вторая «Дед спейс»!

— Интересно, — мечтательно  произнес Радомский, — как она на таком экране смотрится…

…Стрелялка смотрелась офигительно! Особенно с учетом крутых деревянных колонок, развешанных по всей комнате. Мы честно по очереди проходили уровни, даже Владика (пусть он все-таки Владиком остается, неохота переучиваться!) позвали. Тот покорно сел, потыкался — и его тут же задушил зеленый монстр, выпрыгнувший из-за угла. Владик быстренько слинял на свое кресло в углу и уткнулся в книжку. Некомпанейский он какой-то!

Все было круто, только эсэмэски от девчонок отвлекали, сыпались, как из дырявого ведра. Оказывается, Радомский чего-то им сболтнул, и теперь одноклассницы пытались выпытать, что ж мы такого творим…

Про видеоредактор вспомнили, когда вернулся Кирюхин брат. Он согнал нас с компа, безжалостно прервав миссию посередине. Но как монтировать видео, показал. И правда, ничего сложного! Мы уже хотели заняться делом, но тут выяснилось, что видеозаписей никто не взял.

Договорились собраться назавтра.

А Владик напоследок выпросил у Кирюхиного брата книжку, которую он весь вечер мусолил — самоучитель «Видео- и фотомонтаж за 2 часа». Вот лузер — кто ж программы по книжкам учит?

Девочки

Как же долго тянутся эти две недели!

Даже каникул было не так трудно дождаться! Главное, пацаны собирались каждый день, делали загадочные лица, но ничего, ничегошеньки не рассказывали!

Даже Ириша у Радомского ничего не смогла выведать, хоть он и признался ей в любви сразу после 23 февраля, и они даже встречались один раз. Под большим секретом. Ирка  только Тане об этом рассказала, а Таня только Ксюше… А когда назавтра весь класс только и обсуждал куда Радомский водил Иру, что они там ели и почему им принесли вместо заказанной пиццы с морепродуктами какую-то гадость с ананасами, Павлик озверел, объявил, что бабы все только трепаться и могут, и вообще им ничего нельзя доверить. Лопух, правда, довольно язвительно поинтересовался: не потому ли он так злится, что Ириша отказалась его поцеловать.

Радомский запсиховал, он же тоже кроме Препяхина, никому ничего не рассказывал!

Короче, Радомский возмущаться перестал, но все равно стоит намертво — ничего рассказывать не буду, вы все растреплите, а должен быть сюрприз.

Ох… Неделя прошла, как же долго еще ждать…

А вчера, стоим мы в коридоры, под кабинетом химии, а оттуда «Вэшки» выпадают. Сначала они нам про самостоялку рассказали — ничего сложного, и всего два варианта, а потом и говорят, презрительно так:

— А нам на 8 марта пацаны торт заказали. На три кг! И сверху надпись: «Для девочек 7 «В». Внутри безе, а сверху розочки-розочки.

— А вы откуда знаете? — спросила Таня.

— Да мама Артема ездила его заказывать, рассказала маме Даши, а она нам всем… По секрету. Но какие уж тут секреты, когда все уже знают.

— Подумаешь, торт, — презрительно скривилась Милка, — Нам собираются целое представление  делать, они уже неделю репетируют. И цветы подарят. И конфеты. И вечер в классе организовывают с дискотекой.

У «вэшек» челюсти чуть не упали на пол, но стукнулись об подоконник.

— Да мы… А мы… Мы тоже…

Пока они жалобно блеяли, мы гордо прошествовали в кабинет. А будут знать!  Тем более, что  хвастаться некрасиво!

Мальчики

Видеомонтаж оказался делом нудным. Даже супернавороченный комп Кирюхиного брата по десять минут каждое видео пережевывал. Сидим рядом с ним, тупим… Короче, это быстро надоело.

Лопух предложил что-нибудь попроще придумать. Ну, там торт или конфеты, но его тут же загнобили. Тем более что в «Вэ» классе как раз торт решили заказать.

— У них ни мозгов, ни фантазии! — возмущался Радомский. — И ты так хочешь? Лопух ты!

Лопух тут же стал объяснять, что он, наоборот, хочет, как круче. Например, торт сделать здоровенный, и всем нам туда забраться. Идея всем понравилась, но потом Никитос нас остудил:

— И где мы его вручать будем? На улице? Он же в школу не влезет!

Тогда мы решили засунуть в торт кого-нибудь одного. Лопух тут же заявил, что раз идея его, то и лезть ему. Но это был не вариант: Лопух мог запросто не дождаться вручения, выесть торт изнутри.

— Надо кого-нибудь поменьше! — Предложил Никитос. — Владика, например!

Владик, который снова отбился от коллектива и сидел, таращась в монитор, вздрогнул и торопливо замотал головой. Все тут же начали его подкалывать — он очень прикольно боялся. Хорошо еще, что первый файл закончил ковертироваться, мы стали скопом разбираться, как его на части порезать. Владик воспользовался моментом и слинял куда-то.

Мы убили еще полчаса, но так и не въехали в тонкости обрезки видео. Причем Кирюхин брат же показывал! Все смотрели — никто не запомнил. Решили отконвертировать все файлы, а потом уже порезать.

Пока шла конвертация, мы прикидывали, что бы еще такого намутить. Прикольнее всех предложил Витька: подвести к стульям девчонок электричество и в момент поздравления подать на них ток. Мы поржали, представив эту картинку, но решили одноклассниц пожалеть…

В тот день мы только и успели, что перегнать все видео в нужный формат, а потом пришел Кирюхин брат и вставил нам за то, что мы его винт загадили всякой ерундой. Оказалось, мы не те установки поставили, потому так долго все конвертилось и файлы получались такие здоровенные…

Потом пришлось сделать перерыв, потому что Кирюхин брат засел за срочный проект, а на наших домашних компах нам было в лом с видео возиться.

Потом Никитос предложил классную идею — сделать лазерное шоу. Мы три дня мучились с лазерными указками, переругались и решили, что слишком много напряга.

Потом еще много всякого было.

А потом, когда мы наконец разобрались с программой монтажа, Радомскому позвонил Владик (он как-то незаметно перестал приходить на наши сборища) и извиняющимся голосом спросил:

— А вы уже все сделали? А то я хотел еще пару фоток вставить… Я в интернет-кафе сходил, там в «Фотошопе» фильтрами…

— Завтра приноси, — милостиво разрешил Радомский, — вставим.

— Так ведь завтра же седьмое марта, — голос у Владика стал совсем виноватый, — наверное, не успеем вставить…

Радомский глянул на настенный календарь и застыл с открытым ртом…

Видео мы так и не успели доделать. Решили, что завтра с утра что-нибудь придумаем, и разбежались.

Девочки

Седьмого числа все собирались в школу, как на праздник. И пусть только завуч на входе в школу попробует заставить смыть косметику! Сегодня имеем право!

Надо сказать, завуч не придиралась. Морщилась, хмурилась, но держала себя в руках. Даже Милку, которая на радостях вылила на себя флакон духов и вымазала тюбик помады, пропустила. Но за Милкой тянулся такой шлейф запаха, что ее все пропускали.

Перед первым уроком пацаны сбились в кучу и что-то долго обсуждали между собой. А мы по-королевски делали вид, что ничего не замечаем.

Потом все мальчишки выбежали из класса.

— За цветами рванули! — сообразила Ириша.

Мы расселись за партами, старательно пряча улыбки и уткнувшись носами в тетрадки и учебники. Прозвенел звонок и в класс вплыла Олимпиада Савельевна.

— А где мужчины? — прорычала она.

Она не сердилась, просто голос у нее был такой. Низкий.

— За цветами побежали, — весело сказала Ксюша.

И точно. В класс ввалились Никитос с Павликом, неся перед собой букет тюльпанов и коробку конфет.

— Олимпиада Савельна! — выпалил Никитос.

— С восьмым марта! — гаркнул Павлик.

— Желаем!

— Чтоб…

— Здоровья и счастья!

— И денег!

— От мальчиков и родителей нашего класса! — бодро закончил Лопух, появившейся в кабинете на последних словах.

Мы все, вместе с Олимпиадой, так и грохнули со смеху.

Олимпиада тоже поздравила нас всех с праздником, пожелала всем весеннего настроения и начала урок. Но как можно думать о спряжении глаголов, когда на учительском столе стоят разноцветные тюльпаны. И пахнут весной.

Мальчики

Все, на что у нас хватило фантазии, — это купить цветы учителям. Да и то… Если честно, это Радомский-старший вручил Радомскому-младшему пару купюр и строго приказал:

— Купите цветов классной… и остальным, кому посчитаете нужным.

А нам ведь еще надо было с девчонками что-то решить! Короче, мы решили не покупать сто букетов, а поздравить только классную… и Олимпиаду еще. Она тетка суровая, потом припомнит, если не поздравим.

А вот как за пять минут сделать мегасуперпуперпоздравление одноклассницам — так и не придумали. Пришлось еще раз объяснить — теперь уже Владику — что тортики-конфетки-цветочки — это не круто. А должно быть круто.

Да и денег у нас с собой было не слишком много. На букеты всем не хватило бы.

— Раз так, — сказал Никитос, — так лучше никак!

Все его горячо поддержали. И даже решили, что это крутой прикол.

…Но из школы после последнего звонка разбежались быстрее тараканов, стараясь не смотреть друг на друга. Только у Витьки хватило духу позвонить Милке и поздравить хотя бы ее.

Девочки

Мы стояли по пороге школы. Мальчишек во дворе, естественно, не наблюдалось. Они уже давно сбежали, причем пешком сбежали, потому что на автобусной остановке рядом со школой тоже никого не было.

Милка продолжала бухтеть что-то малоприличное под нос, Лера стояла и с отсутствующим видом рассматривала свой телефон, остальные потерянно оглядывались, щурясь от яркого солнца.

Фальцетом взвыл Милкин телефон, но она не дала нам послушать модную песенку, схватила трубку.

— Да Витечка. Спасибо! Вот есть еще настоящие мужчины, не то, что некоторые. Конечно, приду! Пока, мелюзга, я ушла на свидание.

Милка крутанулась на каблуках и начала аккуратно спускаться со школьного крыльца.

Мы стояли и  понуро смотрели ей вслед. Такие… Обреченные на одиночество…

Солнце заливало все вокруг, под ногами хлюпала весенняя жижа, Милка аккуратно перескакивала с кочки на кочку, поскальзывалась, балансировала сумкой, пару раз чуть не упала. Но  в нашем представлении она шла по ровной, обложенной со всех сторон цветами,  дороге. Дороге к счастью.

— Пошли мороженое есть! — неожиданно сказала Таня.

— Что?! — спросили мы.

— Пошли мороженое есть! — крикнула Таня и рассмеялась. — У нас праздник или что? Лично я собираюсь сегодня веселиться. А эти… Какое нам до них дело, правда?

— А правда… — встрепенулась Лера.

— Да что мы тут скорбеть будем… — добавила Ириша.

— Да пусть они сами дома сидят! — резюмировала Полина.

В ближайшем кафе  было почти пусто.  Только две совсем взрослые парочки испуганно посмотрели на ввалившихся семиклассниц.

— Мороженого. На всех! — громогласно заказала Таня.

Мы расхохотались. И понеслось…

— Дааа… А мы-то гадали, гадали, что нам подарят, так и не угадали, — хихикнула Лера.

— Только наряжались зря.

— А помните, как они шептались? Шептуны! Небось соображали как от нас отделаться. Уроды!

— И куда, интересно, они убегали на переменах…

— Не надо было их выпускать! Надо было догнать и крикнуть: давай подарок!

— К партам привязать!

Мы задыхались от смеха, уплетая заварные пирожные со сгущенкой, и запивали их молочным коктейлем.

— Я сейчас слипнусь! — хихикнула Таня.

— А я лопну! — простонала Лера. — А мне еще на тренировку, подо мной лед проломится!

Мы грохнули так, что бармен выронил шейкер.

— Хорошо-то как! — выдохнула Таня примерно через час  и даже зажмурилась от удовольствия.

Смеяться мы уже не могли. Деньги закончились. Да и еда в нас больше не лезла.

И вдруг Таня открыла глаза и сказала:

— Послушайте! А ведь если б пацаны нас поздравили, мы б в кафе не пошли!

— Точно, — почему-то шепотом сказала Катька.

— А давайте им напишем, мол, спасибо за всё, — предложила Ксюша и достала телефон. — Вот они офигеют!

Мальчики

Как-то так получилось, что все пацаны собрались в интернет-кафе. Ничего такого странного в этом не было: сегодня заканчивался срок подаренных абонементов, надо ж было их использовать — раньше нам некогда было, мы поздравление готовили…

Даже Владик пришел, ни на кого не глянул даже. Плюхнулся за комп, вытащил из рюкзака книжку и уткнулся в нее. Запустил «Фотошоп», что-то в нем пытался сотворить. Нет, чтоб поиграть в «Колл ов дьюти» с остальными!

Поначалу мы тоже, если честно, вяловато играли. Все-таки криво получилось с этим восьмимартовским поздравлением, но потом подтянулся Витька и заорал с порога:

— Девок наших видел!

Витька, конечно, тут же получил от админа, но мы, заинтересовавшись, обступили его.

— Они в кафушке на углу, — шепотом пояснил Витька. — Жрут морожко, хохочут… Короче, все у них зашибись!

Мы думали, Витька прикалывается, но тут, как по заказу, на наши телефоны посыпались эсэмэски: «Спасибо за праздник!», «Вы такие молодцы!», «Отлично поздравили, спасибо!».

То есть никто не ныл, на мозги не капал. Мы приободрились и с новыми силами принялись за игру. Бодро принялись и установили рекорд клуба. Недовольный админ пробурчал поздравление и вручил приз — флеху. Она оказалась калечная — всего на гиг (наверное, завалялась где-нибудь на столах, вот он и вручает!). Немного поспорили, кому забрать это рожно — никто не хотел. Тут вдруг вылез Владик:

— А можно мне? А то мне тут кое-что на распечатку надо отдать… Я потом верну!

Мы с радостью вручили калечный приз этому лоху и тут же загорелись побить собственный рекорд.

Получилось круто! До рекорда чуть-чуть не хватило, но теперь на двух верхних строках топ-листа красовалось «Team-7-a».

А Владик куда-то под шумок свалил. И флеху, кстати, не вернул.

Девочки

Мы уже  окончательно собирались уходить, как, вдруг, в дверях кафе возник Володька.

Он совершенно незаметно материализовался, даже входная дверь не хлопнула, когда он зашел.

Он тащился к нам от входа, с таким трудом переставляя ноги, как будто его кроссовки внезапно стали весить по двадцать килограмм каждая.

— П-привет, — сказал он, глядя в пол.

— Привет, — ответили мы нестройным хором.

— С праздником! — тихо сказал Володька, — просто я… я думал, что… короче, не успел… все разошлись…а потом мне Витька сказал, что видел, как вы сюда шли. И я подумал… Это вам!

Володя вывалил на стол пачку фотографий.

— Ой, — тихо сказала Таня, — это мы.

На первый взгляд на фотографии был очень яркий букет цветов. И только если присмотреться, можно было заметить, что на каждом цветке, как Дюймовочка, сидела девочка.

Мы минут пять молча разглядывали это произведение искусства. Все были разные — Лерка на коньках, Ириша в бальном платье, невероятно секси Милка и Таня, как будто бежит к солнышку, и тянет к нему руки.

— А где вы фотки взяли? — удивилась Полина.

— Да «Вконтакте»! У вас там куча фотографий. Вы извините, что я без спросу, но мне хотелось сделать сюрприз.

— Так это ты? — Таня аж привстала. — Это ты сам?

Тут Володя залепетал что-то про то, что с видео он разобраться не успел, да и компьютеры в интернет клубе слабоваты, а с фото оказалось проще. И он думал, что эту фотку как заставку вставят в видео, а пока он сдавал тетрадку по истории, которая была последним уроком, все куда-то делись, и поздравить успели, и разбежались.

— Ну, я и решил вам эту фотографию на память распечатать.  Каждой. Чтоб не пропала.

Тут Володька совсем смутился, опустил голову еще ниже и почти прошептал.

— Это не круто, я знаю. Если вам не понравилось, вы можете не брать…

— Да ты что! — закричала Таня. — Это круто! Да ты у нас сам самый крутой, оказывается! Кстати, а как ты цвета подгонял, я когда в «Шопе» головы прикручивала, у меня все время цвета не совпадали.

— Да это не сложно, — улыбнулся Володя, — там нужно область размыть…

— Да ты сядь! — предложила Полина, и освободила рядом с собой стул.

У Володьки под носом появились не влезшие в девчонок пирожные и чашка остывшего чаю.

Он оказался такой прикольный! Оказывается, он уже пять лет занимается у-шу, читает какие-то заумные книжки про всякие восточные философии и умеет нырять на десять метров без акваланга.

А еще он пригласил нас всех к себе домой пить чай с пирожками.

А мы все никак не могли налюбоваться на фотографию, крутили ее и так, и эдак. И решили, что вечером все поставим себе «Вконтакте» новые цветочные аватарки.

Мы даже сфотографировались с Володькой все. И тоже решили «Вконтакте» повесить.

Мальчики

А Владик этот шестеркой оказался! Пока мы в интернет-кафе тусовались, он умудрился девчонкам какие-то фотожабы забомбить. И вручил! Не от всех, а типа только от себя! Девки, само собой, до потолка прыгали, мороженым его накормили.

А потом сфоткались с этим уродом и у себя на страничках «В контакте» повесили! Ну и кто он после этого?!

Фонарь для настоящего мужчины

До пятого класса Витьку били. Просто так, между делом. Не сильно — леща там дадут или пенделя. И без злобы. Витька до пятого класса был очень маленький, потому и получал. А так его даже любили — за необидчивость и готовность посмеяться чужой шутке.

Между пятым и шестым он  неожиданно вырос. До каникул стоял на физре вторым с конца, теперь — вторым с начала, сразу за здоровяком Дикаревичем. И сразу как-то подзатыльники прекратились. Попробуй дотянуться до такого затылка! И в баскетбол стали брать. В общем, жизнь наладилась.

Тетя Таня из Вологды, когда гостила у Витькиных родителей дома, даже сказала уважительно:

— Как вымахал! Настоящий мужчина!

— Мужчина! — фыркнула мама. — А носки за собой до сих пор убирать не научился. Впрочем, — добавила она, выразительно глядя на папу, — некоторые взрослые мужчины этого тоже не умеют.

— Причем тут носки? — папа уже пригубил пива и потому был благодушен. — Мужчиной по-другому становятся.

Он игриво подмигнул тете Тане, та укоризненно покачала головой, а мама нахмурилась:

— Хватит пошлить!

И, повернувшись к Витьке, сказала наставительным тоном:

— Мужчина — это тот, кто ведет себя ответственно! Кто защищает девочек, помогает маме…

Витьке сразу захотелось зевнуть. Если бы мама заметила, как ему надоели эти нравоучения, она завелась бы надолго. А так удалось дождаться паузы и смыться в свою комнату «готовить уроки». Опустошая магазин в очередного фашиста на экране, Витька подумал: «А почему в «Контре» только за мужчин можно играть? Типа не женское это дело — мочить уродов?» Но додумать до конца не успел — уроды вдруг полезли из всех углов.

* * *

В конце шестого класса начались проблемы. То один, то другой одноклассник обгонял Витьку по росту. К маю он уже стоял на физре пятым.

Все лето Витька украдкой проверял рост, но макушка словно уперлась в какую-то невидимую преграду. «Такими темпами, — думал он с тоской, — мне скоро опять пенделей отвешивать начнут». Конечно, седьмой класс — это вам не второй-третий, тут люди уже серьезные, но… а вдруг?

В самом конце августа он уговорил отца отвести его в секцию. Хотел в какое-нибудь тэквондо или у-шу, но папа решительно заявил:

— Все это наносное и не наше! Пойдешь на самбо!

Витька согласился. Во-первых, он смутно себе представлял и тэквондо, и у-шу, и самбо. Вдруг самбо самое крутое? Во-вторых, если что, потом можно и перейти в другую секцию.

Первого сентября опасения Витьки подтвердились: многие из одноклассников заметно вытянулись. Теперь он был среднего роста, и ехидный Радомский уже прошелся по этому поводу. До подзатыльников, правда, не дошло, но Витька не собирался их дожидаться. Надо было срочно учиться драться самбисткими методами.

Но на тренировке драться не учили. Учили падать. Всю тренировку, все полтора часа. И всю следующую. И потом еще три тренировки подряд новички только и делали, что шмякались на ковер, ударяя по нему рукой.

— Резче! Резче! — покрикивал тренер. — И не выставлять руки, плашмя бить!

Когда Витька уже окончательно решил бросить это бессмысленное занятие, их вдруг поставили в пары и показали первый прием: переднюю подножку…

* * *

К третьей четверти Витька снова оказался в строю на своем законном втором месте сзади. Но никто и не пытался дать ему подзатыльника. То ли на самом деле посерьезнели, то ли уважали за накачанные мускулы — на тренировках теперь уже не учили падать, зато заставляли тягать тяжелые предметы, например партнеров по спаррингу. Это называлось «ОФП».

Но однажды Витька все-таки попытались побить. Нелепость ситуации была в том, что в драку полез Юрка Цыбулько из «В» класса, мелкий пацанчик, даже Витьке по плечо. Полез из-за ерунды: они столкнулись в коридоре, после чего Юрка сердито заявил:

— Чего толкаешься?!

И схватил за рукава куртки. Витька даже обидеться не успел. Все-таки чему-то его за полгода на самбо научили, потому что руки сами собой сорвали Юркин захват. Цыбулько свирепо зарычал и бросился на Витьку головой вперед. Тут уж Витька поступил обдуманно, сделал шаг в сторону, подставил ногу, подкрутил соперника — и мягко шлепнул его на пол. Очень аккуратненько, чтобы не сломать ничего. А потом еще зачем-то лег сверху и зафиксировал Цыбульку в задержании. Тот чуть не плакал, вырываясь, а Витька мучительно соображал, чего же теперь делать. Драться с Юркой он совершенно не собирался, а лежать так было глупо. Хорошо, что одноклассники подоспели, оттащили Витьку (тот и не сопротивлялся), подержали Цыбульку за руки, пока тот орал:

— Я тебя достану, понял! У меня брат боксер!

Витька не очень понял, причем тут брат — Цыбулько ведь сам полез драться. Криво ухмыляясь, чтобы скрыть смущение, он подобрал свой рюкзак и двинулся к выходу.

* * *

Брат Юрки действительно оказался боксером. К тому же на два класса старше. На голову выше и заметно шире. Они стояли на пустыре друг напротив друга и молчали. За спиной у каждого на приличном удалении топтались одноклассники. Цыбулько-младший нервно вертел головой. Его брат таращился на Витьку без всякого выражения. Витька чувствовал себя идиотом, да и всю ситуацию идиотской. Он драться не собирался, но на большой перемене подошел Никита и строго сообщил:

— После уроков за стадионом тебя Цыбулькин братан ждет.

— Зачем? — удивился Витька.

— В смысле? — уставился на него Никитос. — Ты же его брату навалял. Вот, махаться будете!

Витька смотрел в ясные глаза друга и понимал, что следующий вопрос «Зачем?» будет понят неверно. Никита просто решит, что Витька испугался. И раззвонит всем. Поэтому Витька промолчал.

И сейчас не знал, что сказать. Он видел пару драк «один на один», но там соперники сами лезли в бой, долго обзывались и грозились. А тут — стоят и молчат.

Юрка не выдержал первым:

— Че, заснули? Давайте уже!

Его брат, не меняя выражение лица, неожиданно махнул рукой.

Перед глазами Витьки резко потемнело, и на этом фоне особенно хорошо были заметны ярко-золотые искры, похожие на метеоритный дождь. Витька однажды видел такой в бабушкиной деревне.

Он поморгал немного и понял, что лежит на земле. Это его удивило — он не помнил, чтобы падал. Цыбулькин брат равнодушно смотрел сверху. «Дебилизм какой-то, — подумал Витька. — И чего теперь?»

К  Цыбульке-старшему подлетел Юрка. Полюбовался Витькой и сказал:

— Все? Понял?

Витька кивнул, хотя по-прежнему не въезжал в происходящее.

— Пошли!

Цыбульки ушли, и тут Витька вдруг понял, что голова очень болит. И особенно — левый глаз. Кто-то помог подняться и дойти до квартиры, но Витька не заметил кто. Он всю дорогу думал только о том, как скрыть фонарь от родителей. Так ничего и не придумал, потому что башка трещала все больше. А еще потому, что чувствовал себя все глупее и глупее.

Войдя на кухню, обнаружил там папу, который по случаю отгула сидел за столом в одной майке и шортах, с банкой пива в руке.

— Ого! — отец уставился на фингал.

Витька понял, что очень устал, и плюхнулся на стул.

— Гопники, что ли? — отец с угрозой поднялся над столом.

«Он что, — отрешенно подумал Витька, — собирается гопников сейчас ловить?».

— Нет. Просто подрались. Один на один.

Папа сразу успокоился.

— Ясно… Ты ему хоть накидал?

Сил врать не было никаких.

— Нет. Он на два класса старше. И боксер.

— И ты все равно с ним махался? Мужик!

Тут папа вдруг открыл холодильник и выудил оттуда неоткрытую банку пива.

— Держи! — сунул он банку Витьке. — Я сейчас.

Оставшись один, Витька повертел банку в руках. Ну, а с другой стороны, почему нет? Он ведь теперь мужик, а мужики пьют пиво. Открыл банку и осторожно отхлебнул. Пиво оказалось противным — горьким и кислым. Но Витька мужественно сделал еще один глоток. Настоящим мужикам приходится и не такое пить. «И все-таки, — спросил он сам себя, — зачем мы дрались? В чем смысл?»

— Господи! — раздался над ухом голос мамы. — Ты еще и пьешь!

Она выхватила банку из витькиных рук.

— Это папа… — попытался оправдаться тот.

Мама тут же обернулась к отцу.

— Я же не для этого! — папа клятвенно прижал руки к груди. — Это же… к глазу приложить! Холодненькое!

Потом мама охала и ахала, требовала, чтобы Витька сказал, кто его побил, попутно набивая полотенце льдом из морозилки.

— На, приложи! А ты… — обратилась она к отцу, — у тебя вообще мозги есть? У него, может быть, сотрясение! А ты ему пиво!

— Спокойно! — отец уже сидел на своем законном месте во главе стола и чувствовал себя уверено. — Это анастезия!

— Какая анастезия! Это же ребенок!

— Ничего подобного! — отец отхлебнул из банки. — Это настоящий мужчина! Да, сын?

Витька слабо кивнул.

Теперь он знал, как себя чувствует настоящий мужчина: немного глупо, немного шумит голова и очень болит глаз.

Типа, короче, смотри

Вероника Александровна, редактор с тридцатилетним стажем, иногда брала работу на дом. Не только ради денег — просто кругом столько безграмотности и неумения составлять слова в предложения! Даже на телевидении! Вероника Александровна надеялась хоть чуть-чуть повлиять на ситуацию, причесав и пригладив еще несколько статей, речей и рукописей.

Она как раз трудилась над выступлением одного прославленного академика, когда в квартиру влетел, как метеор, ее внук и душевная боль — Никита.

— Баб! — заорал он с порога. — Короче…

Вероника Александровна чуть не застонала. Прославленный академик был по образованию агроном, и править его мудрые мысли было сущим мучением. А тут еще внук со своим «короче». А ведь она ему тысячу раз говорила!

— Без «короче»! — строго сказала Вероника Александровна, не отрываясь от распечатки.

Никита приплясывал от нетерпения, но спорить не стал — так ему хотелось поведать хоть кому-нибудь распирающую его новость.

— Смотри… — начал он, но и это слово бабушка-редактор считала паразитом.

И не без оснований.

— Без «смотри»! — и она быстрой рукой черкнула в лежащей перед ней странице.

Так хирург-онколог стремительно вырезает злокачественную опухоль, пока она не дала метастазы. Внук сжал кулаки. Он знал — когда бабушка в таком состоянии, лучше подчиниться.

— Типа…

— Какое «типа»? Что за «типа»?! — Вероника Александровна бросила на внука свирепый взгляд поверх очков.

Это был взгляд советского снайпера, который взял на мушку фашистского фельдмаршала. От бессилия Никита замахал руками.

— Баб! — почти заплакал он. — Короче, смотри!

— Никита!

— М-м-м… Короче…

— Без «короче»!

— Ну… типа, смотри…

— Никита, что я тебе говорила по поводу слов-паразитов?

— Что? А, ну да… Короче, смотри…

— Без «короче»! И без «смотри»!

— Типа… то есть… короче… нет-нет! Баб! Смотри…

— Никита!

Бедный Никита в отчаянии тряс кулаками перед носом Вероники Александровны, но она не собиралась сдаваться. И, как назло, внук не мог начать рассказ без слов, которые вызывали у бабушки изжогу.

— Баб! Ну чё ты? Смотри… Ой, блин…

— Никита! — Вероника Александровна поняла, что повышает голос на ребенка, и постаралась взять себя в руки. — Если я еще услышу от тебя эвфемизм грязного выражения…

— Ну, баааб! Ты послушай! Смотри… Нет! Я… в смысле… ну, короче…

Никита понял, что еще немного — и он выхватит у бабушки стопку листов и порвет на мельчайшие кусочки. Он закусил губу и тихонько завыл. Вероника Александровна не собиралась приходить ему на помощь.

Неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы не зазвонил домашний телефон. Никита схватил его, как умирающий от жажды в пустыне путешественник хватает флягу с водой.

— Да? Ага… — по лицу внука бабушка догадалась, что фляга оказалась пустой. — Баб, это тебя!

Сунув Веронике Александровне трубку, Никита помчался на кухню, на ходу доставая мобильник. Бабушка проводила его неодобрительным взглядом и только после этого поднесла телефон к уху:

— Алло? Да, Леночка, читаю… Ну как тебе сказать… Не Чехов, надо признаться…

С кухни доносился возбужденный голос Никиты: «Короче, смотри! Там сейчас Витька подрался!.. Типа я вру?!.. Короче, смотри…»

Вероника Александровна поморщилась и прикрыла свободное ухо рукой:

— Да, Леночка, я слушаю… Нет, тут малой кровью не обойдешься! «Нельзя не признать, что мы достигли…» Ну зачем это?! Почему нельзя просто «Мы достигли»? Или «нелишним будет отметить…», «со всей очевидностью надо признать…». Зачем это все? А вот вообще шедевр: «Не стоит останавливаться на том, что следует упустить из фокуса нашего дискурса…» Господи! «Упустить из фокуса»! Белинский в гробу весь извертелся! А за «дискурс» я его вообще распять готова! Я не буду это редактировать!

Войдя в обличительный раж, Вероника Александровна принялась размахивать рукой, для чего ей пришлось открыть ухо. В него тут же полилась сбивчивая речь внука: «Типа, короче, смотри! Он его типа так…» Вероника Александровна торопливо вернула руку на стражу звукоизоляции.

— Нет, Леночка, не уговаривай!.. Что?.. И что, что заслуженный?.. А ты уверена, что он примет мои правки?.. Ну, ладно…

Она вздохнула, успокаиваясь, и произнесла примирительным тоном:

— Короче, смотри!..

История одного статуса

Я уже шесть лет занимаюсь фигурным катанием.

Я себя безо льда уже и не помню.

У меня постоянно по две-три тренировки в день, и в выходные мы тренируемся, и в праздники. Нет, я не жалуюсь, нормально все. Вполне можно успеть между тренировками уроки сделать. У нас в холле столы стоят, мы там приноровились. А еще удобно, что мы все в разных школах. Одно  сочинение на всех написали — и нормально. Или один доклад сделали. Я всем матемшу решаю, а мне за это английский переводят. У нас одна девочка в совершенстве знает, с трех лет учит.

Короче, привыкли мы к такому режиму.

Устаем, конечно. Особенно к концу четверти. Мы ж встаем в 6, у нас одна тренировка всегда до школы. А в каникулы нам лед сдвигают часов на 10 утра! Представляете, как можно выспаться!

И вот мечтаем мы о каникулах, мечтаем… И тут вчера к нам приходит тренер и сообщает «радостную» новость. У них, блин, распоряжение. Видите ли детей нужно чем-то занять на каникулы и какой-то начальник предложил нам сделать ледовое представление. Мало того, что до каникул три недели и теперь придется пахать, как сумасшедшим, так еще и все каникулы нужно будет выступать. ТРИ концерта в день! ТРИ! Первый в десять, второй в два, и третий в шесть.

Нам еще долго рассказывали, что это такая честь, такая честь… Что нас увидят все школьники города, что они будут нами гордиться, что мы не должны опозорить…

А я стояла и глотала слезы. Я тоже хочу быть простой школьницей! Я хочу на каникулах спать и ходить на концерт! Я в кино хочу! Я и так нигде не бываю…

— А не участвовать можно? — робко спросила я.

Тренер нехорошо сощурился.

— Ну, если тебе не дорого твое место здесь…

Понятно. Больше вопросов нет. Место мне дорого.

В принципе, было даже интересно. Хореограф приехал специальный, ставил нам массовые танцы. Все как положено — мелкие впереди, мы посередине, а сзади все наши КМСники. Их тоже запрягли. Сначала мы час на полу все это учили, под музыку, прямо в холле, потому что зала такого размера у нас во дворце нет, а потом уже на лед переходили. И там еще час-полтора. И это только три общих танца, а мы ж еще и в других участвовали!

У КМСов были сольные номера, они просто катали свои короткие программы со всеми прыжками. А нас компоновали по двое-трое и ставили типа танцевальное шоу. Я с подружкой танцевала под Чарли Чаплина, девчонки у другого тренера что-то народное, мелким на пять человек вальс поставили. Красиво получилось.

Только устали мы все. И четверть я кончила не очень… Просто сил не хватало, мы а перерывах между треньками только поесть успевали, до уроков ни руки ни головы уже не доходили.

Перед первым представлением волновались очень, аж ноги тряслись, так страшно было. Трибуны, правда, были не совсем полные, но народу достаточно, чтоб посмеяться, если мы опозоримся.

Стоит мы перед «Чаплиным», трясемся, а тут нам Надя, наша самая крутая КМСница, говорит:

— Что вы переживаете, нам дети на трибунах, они Сальхов от Риттбергера не отличат. Вы делайте то, что у вас лучше всего получается, они все равно не поймут.

Ну, мы и успокоились.

А на второй день уже вообще не волновались. Это ж не соревнования, что каждый недокрут считают! Катались в свое удовольствие. Даже в кино сбегать успели между программами. Так что у нас были настоящие каникулы!

А в среду мне позвонила из школы педагог-организатор. И сурово так говорит:

— Завтра в пять встречаемся возле школы! Явка обязательна!

— Я не могу! — отвечаю я.

— Это не обсуждается! — сурово говорит она.

Я начала что-то жалобно блеять, а она как отрезала.

— В шесть мы должны быть в Ледовом дворце. Там красочное шоу. Бесплатное между прочим! Если не пойдешь, я лично тебе обещаю крупные неприятности.

Раньше я читала, и не верила, что можно что-то услышать  и «тупо уставится в одну точку». Сейчас поймала себя на том, что пялюсь на замолкший телефон.

То есть мы насильно катаемся, а зрителей насильно сгоняют на нас смотреть?

Если я завтра не  выйду на лед, меня выгонят из школы фигурного катания, а если не приду на трибуны, то выпрут из школы?

Может, я лучше никуда не пойду? Может, я посплю, наконец, и все оставят меня в покое?!

Я пошла, конечно. На лед пошла. И все наши пришли, и болели за меня, и даже игрушку на лед бросили. И педагог наша извинилась, что мне позвонила, добренькая такая:

— Что ж ты, Лерочка, мне не сказала, что ты катаешься?

Да я рта раскрыть не успела!

А мы с девчонками расстроились, конечно. Противно думать, что все зрители сидят в зале только потому, что их заставили. Пытались тренеру пожаловаться, а он как гаркнет! Тоже устал тут с нами целыми днями…  А больше ж не пожалуешься никому… Так мы сговорились и всей группой статус  «Вконтакте» поставили: «Пошли все нафиг!».

Полегчало.

Назло!

Милка часто приглашала всех к себе домой после школы. Мама у нее приходила поздно, а когда приходила, то бардака в квартире не замечала.

Могла снисходительно заметить:

— Вы б посуду за собой помыли…

Милка лениво огрызалась в ответ:

— Тут трехдневные залежи, а я не домработница!

Мама пожимала плечами и уходила, а Милка становилась мыть посуду. У них с мамой были странные отношения, они часто как будто менялись местами. Тогда Милка начинала жаловаться, что мама вчера шлялась где-то полночи, а она оборвала все телефоны, искала ее…

Девочки слушали Милку, затаив дыхание, им было страшно и завидно одновременно. Такой мамы ни у кого больше не было!

Так вот. Милка в очередной раз позвала всех к себе. Таня Лопахина опоздала и застала немую сцену. Шестеро ее одноклассниц сидели за кухонным столом и гипнотизировали пачку сигарет, которая лежала в центре этого самого стола.

— Ну, а что вы собираетесь, вечно малявками оставаться, — вещала Кислицина, сдувая с глаз обесцвеченную челку, — Вас в приличную компанию позовут, а вы не будете знать как сигарету в руки взять. Давайте, учитесь, пока я добрая…

Милка элегантным движением выбила из пачки сигарету, зажала ее между пальцами и церемонно протянула руку вперед.

— Прикури мне, милый, — попросила она, обращаясь к Насте.

Настёна засуетилась, схватила зажигалку и лихорадочно ей защелкала.

Милка наклонилась к огоньку, рискую дожечь недопаленную гидроперитом прядь волос, надула щеки и скосила глаза  на тлеющий кончик сигареты. Получилось очень смешно, и Таня даже захихикала, но Кислицина строго зыркнула на нее и пафосно выпустила изо рта струю дыма.

Таня сразу поняла, что, как говорит их  завуч, смех здесь неуместен. Все серьезно.

— А если б ты была моим парнем, то ты мне сама раскурила эту сигарету, — объяснила Милка Настёне. —   Потому что курить одну сигарету можно только тем, кто целовался. Понятно?

Все кивнули. У Тани возникла бредовая мысль достать конспект и начать записывать, и она опять фыркнула от смеха.

Кислицина недовольно скосила на нее взгляд.

— Что смешного? Я вот однажды пришла на дискач, а там пацаны стоят. Один мне такой сигарету протягивает, я и взяла. А мне Тема потом такой: «Вот и вали с ним домой, я тебя провожать не пойду!» А я вообще не врубаюсь… А он, оказывается, сигарету сам раскурил, Темыч подумал, что у нас с ним чики-поки, ну и устроил мне разборки… Короче, чума…

Милка выпустила дым в лицо сидящим за столом. Ксюха закашлялась.

— Во! Кашляет она! Вот так закашляешь, так на тебя нормальные пацаны и смотреть не будут. Сразу ж видно, что малолетка.

Ксюша тут же потянулась к пачке и решительно схватила сигарету.

— Зажигай! — скомандовала она Насте.

Та послушно протянула к ней зажигалку.

Ксюша честно втянула в себя воздух. Но выглядела она совсем не так элегантно, как Милка. Глаза выпучились, лицо покраснело. Примерно секунду она сдерживалась, а потом разразилась душераздирающим кашлем.

— Ну ничего, ничего, — по отечески покровительственно сказала Милка, — Бывает. Легкие слабые. Это не беда, натренируешься.

Милка затушила свою сигарету и обвела присутствующих внимательным взглядом.

— Ну что? Кто следующий? Давайте быстро, нам еще нужно будет кухню проветрить.

Девочки потянулись к пачке, с опасением глядя на надрывно кашлящую Ксюху.

— Не, не бросать! — прикрикнула на Ксюшу Милка. — Первую нужно до конца скурить! А то пацаны не будут внимания обращать!

— Что за дурь? — вырвалось у Тани.

На нее зашикали.

— А ты не знаешь, так молчи, — отрезала Милка, — кто следующий?

По очереди девочки затягивались, кашляли и учились красиво тушить сигарету. Только Полине удалось закурить красиво. Она не покраснела, не захрипела, а выпустила изо рта красивую струйку дыма. Милка аж рот раскрыла от неожиданности.

— Ты что, раньше курила?

— Нет, — пожала плечами Полина, — как-то само получилось.

— Ну ты прям молодец, — похвалила ее Милка, — способная…

Тане, вдруг, стало так завидно, ей так захотелось, чтобы Милка и ее похвалила, что она цапнула со стола сигарету.

Она была тонкая и мягкая. Пахла ментолом. С ней в руках Таня сразу почувствовала себя очень взрослой…

Но тут рядом опять надрывно закашлялась Ксюша, Таня позорно испугалась и сунула сигарету в карман.

— Да что ж ты дохлая такая? — не удержалась Мила.

— Может, у меня аллергия? — прохрипела Ксюха.

— Да скажешь тоже — аллергия! На сигареты аллергии не бывает, это ж тебе не апельсины какие-нибудь!

Девочки покурили еще несколько минут. Потом настежь открыли окно и стали заветривать следы преступления.

— Окурки в мусоропровод! — командовала Милка. — В ведре мама их может найти. И не трепитесь кому попало. Пацанам особенно. А то будут у меня сигареты стрелять, а мне самой мало… Это ж так затягивает… Раньше я даже не каждый день курила, а теперь прям еле в школе высиживаю…

Настя начала сочувствовать Милке, Ксюша продолжала кашлять.

— Да иди ты уже домой! — не выдержала Мила. — Невозможно же! Уши от твоего кашля болят!

На глазах у Ксюши блеснули слезы, и она выбежала из кухни.

— Ты чего? — удивилась Таня.

— А чего она? — огрызнулась Кислицина. — Дохлятина…

Таня выскочила вслед за Ксюшей и догнала ее возле лифта. Они молча спустились вниз, молча дошли до школы и разошлись каждый к своему дому. На свежем воздухе Ксюхе стало полегче, кашель из надрывного перешел в обыкновенный.

— А чего это от тебя табаком так несет, а? — встретила Таню в коридоре мама. — Ты где была?

Таня совершенно не ожидала наезда и беспомощно захлопала глазами.

— В подъезде было накурено, — выдавила она из себя после приличной паузы.

— Я тебе дам по подъездам шляться! — тут же завелась мама. — Узнаю, что куришь — руки оторву!

— Да я не курю! — взвилась Таня.

Она была единственной из всей сегодняшней компании, кто так и не рискнул закурить.

— Я тебе покажу врать! — не останавливалась мама. — Я буду жаловаться классной! Меня не слушаешь, так в школе тебя выведут на чистую воду!

У Тани от обиды и несправедливости даже руки затряслись. И она, чтоб мама этого не заметила, сунула их в карман. А там… Сигарета…

Выслушав пятнадцатиминутную мораль, Таня дозрела:

— Я в магазин схожу, — перебила она маму и отправляясь к двери.

— Хлеба, молока и муку, — сказала мама. — И быстро. А то опять будешь по подъездам торчать…

Таня выскочила из квартиры, захлопнув за собой дверь.

В беседке за школой было противно. Воняло бычками, гнилыми листьями и туалетом. Но Таня приняла решение, и отступать уже не собиралась.

Достала из кармана сигарету. Зажгла спичку. Затянулась. Дым противно защекотал горло, но Таня держалась. Не кашляла. Неожиданно из глаз ливанули слезы, а их даже нечем было вытереть. В одной руки — пакет из магазина, который противно поставить на заплеванную землю, во второй сигарета…

— Не веришь мне… Не веришь? Ну так получи! — шептала Таня и хлюпала носом. — Назло теперь буду курить. И по подъездам шляться! И вообще…

А Танина мама стояла, прижавшись лбом к оконном стеклу, и думала о том, что это такой стресс — воспитание подростка…

Сочинение

Авторы благодарят Артемия за предоставленное изложение.

Настоящее, между прочим!

Практикантка попалась очень старательная. Чуть что — в крик, а у самой глаза испуганные-испуганные. И руки дрожат время от времени. Ее даже жалко было, поэтому мы все как-то перемигнулись и не стали доводить девчонку. Типа, она тут главная, а мы ее все такие слушаем и ловим каждое слово.

Зря мы с ней так. Не понимает человек хорошего отношения, на шею садиться начинает. Но мы все равно терпели, только время от времени ржать начинали. Ну как тут удержишься, когда это чудо в очках заявляет:

— Мой педагогический опыт говорит…

Конечно, Радомский за нее тут же заканчивает тоненьким противным голосом:

— …«Беги отсюда!»

Ну, и еще пару раз. Но в остальном вели себя по-человечески. Так она стала каждый урок то изложения, то сочинения задавать. И все на тупые какие-то темы. Например, прочитала занудный текст о пользе чтения и приказала:

— А теперь пишите изложение! Не меньше ста двадцати слов!

Ну, мы повздыхали и сели писать. Только Владик почему-то застыл и уставился в одну точку. Вообще странно. Он как раз читает много, даже на переменах в книжку утыкается.

— Рожко! — строго окликнула его училка. — До звонка десять минут!

Владик вздрогнул и растерянно осмотрелся. Все пыхтели над листочками. Тогда он вздохнул и тоже взялся за ручку. Успел, как ни странно, первым. Сразу после звонка сунул изложение практикантке и смылся домой — литра последней была.

А на следующем уроке началось!

Училка вызвала Рожко к доске и сначала его песочила: «Да как ты мог! Да что ты себе позволяешь!» А Владик стоит такой, как будто не его тут ругают. Нам прям интересно стало, чего он там написал, в своем изложении. Наоравшись, практикантка сунула листок Рожко и приказала:

— Читай! Пусть твои товарищи поймут, какую галиматью ты насочинял!

Рожко пожал плечами и принялся читать:

— «Чтение — это круто. Читать надо, чтобы быть умным. Собирайся всей семьей, читай книгу вслух. Во время такого чтения… что-то происходит, вот. Телек и комп — отстой, чтение вслух рулит. Ненавижу изложения. У меня дома сотни книг, и я могу распределить по разным полочкам. Но на особой полке — книги, которые мы так читали. Герои оживают, бла-бла-бла и т. д. Читайте дома вслух! Мы следим за вами. Приду — проверю!!!»

Владик молодцом держался, читал себе, как будто какого-нибудь Пушкина, даже голос ни разу не дрогнул. А мы все к концу «изложения» реально валялись. Радомский с Витькой на парте лежали и стонали от смеха. Практикантка поглядывала на класс с победным видом.

— Вот видишь, Рожко, — произнесла она, когда он опустил листик, — все твои друзья над тобой смеются!

— А вы уверены, — спросил Владик, — что это надо мной?

А у самого глаза такие честные-честные. Тут даже эту дурочку пробило. Она, наверное, что-то просекла, пошла пятнами, выхватила у Рожко его изложение и выбежала из класса. Пацаны к Владику подскочили, стали по плечам его стучать:

— Круто! Прикол! Ты ее сделал!

И девчонки тоже влюбленными глазами смотрят. Они после того случая с 8 марта вообще к Рожко неровно дышат. А Владик стоит и улыбается как-то криво.

Наверное, он предчувствовал, чем это все кончится. Практикантка завучу настучала, та родителей вызвала. Пришла Рожковская мама, полчаса там сидела в компании с классной и практиканткой. Что они там говорили, никто не слышал. Только один раз Кислицына не удержалась и заглянула — типа классную искала. Но она услышала только окончание фразы мамы Владика:

— …я в его возрасте свой протест резче высказывала…

И Милку тут же погнали из кабинета. А потом оттуда вышли практикантка и классная. Причем практикантка уже не в пятнах, а вся сплошняком красная. Классная ее в сторонку отвела, что-то шепчет, явно успокаивает. А та отвечает громко, чуть не на всю школу:

— Это изложение, а не сочинение… Причем тут современная литература?.. Он не имеет права!..

И так далее в том же духе. Но вдруг классная прямо к уху практикантки наклонилась и что-то прошептала. Практикантка заткнулась и задумалась. На этом разговор и закончился.

Прошло пару дней. Мы уж решили, что учителя решили все на тормозах спустить, но когда литра закончилась (она опять последней была), училка спокойно так говорит:

— Все свободны, Рожко, останься.

Понятно, что после таких заяв полкласса никуда не пошла. Интересно же. И вообще — как бы протестуем. Тогда она объяснила:

— Изложение Рожко я принять не могу. В нем… — тут практикантка паузу сделала для эффекта, — не сто двадцать слов, а шестьдесят пять. Так что, Владимир, придется переписать.

Мы притихли. А что тут скажешь? Она права. Сказано было про сто двадцать — значит, сто двадцать. И тут училка нас снова удивила:

— Но, поскольку Рожко не любит изложения на… — тут она не для эффекта замолчала, а просто запнулась, — на… такие темы, пусть напишет сочинение.

— А на какую тему? — всунул нос Радомский.

— Вот ты и предложи!

По ходу, сегодня она была в ударе. Радомский принялся чесать в затылке, а потом выдал:

— Про то, как инопланетяне Землю захватывают!

У практикантки чуть-чуть лицо дрогнуло, но она сдержалась.

— Слышал, Рожко? Садись и пиши. Не менее ста двадцати слов. А остальных прошу выйти, чтобы не мешать.

И Владик написал! Реальный крутой фантастический рассказ. Учителя друг другу показывали и ржали. А практикантка ему пятерку поставила и посоветовала разместить в стенной газете.

Кстати, с практиканткой после того случая все стало налаживаться. Когда она ногу подвернула, ее полкласса ходило навещать. Похоже, поставили мы ее на правильные рельсы.

Мы вообще круты до невозможности, любого учителя воспитать можем.

БОНУС-ТРЕК. Рассказ В. Рожко «Как инопланетяне решили захватить Землю»

Инопланетяне, оказывается, давно за нами из космоса подглядывали и подслушивали. Особенно они кино любили про то, как Землю надо захватывать. Не просто любили, а анализировали, что да как. И поняли главное — первым делом надо захватить и убить президента. В фильмах, правда, про американского президента говорилось, но инопланетяне решили не заморачиваться и приземлились в какой-то другой стране, поближе к их засекреченной орбите.

Выходят все такие в щупальцах и с бластерами. Народ увидал, попрятался. Где президент, кого убивать, непонятно. Тогда инопланетяне отловили одного заложника и говорят:

— Признавайся, где президент?

— Так это, — удивился тот, — в резиденции президента, где ж еще. Не среди народа же!

Инопланетяне удивились. Они почему-то думали, что президент где-то среди народа живет. Наверное, телевизор они тоже много смотрели.

— Веди, — говорят они заложнику, — будем президента вашего убивать!

А сами уже прикидывают, как заложник гордо отказываться начнет, а они его в зомби превратят и заставят все сделать, как им надо. Но заложник вдруг обрадовался и говорит:

— Это вам вон туда, по главному проспекту!

— Да где ж по главному! — говорит другой человек.

(Это пока инопланетяне по-доброму с заложником разговаривали, остальные осмелели и из домов выглядывать стали. Самый смелый даже близко подошел. Он и встрял в разговор).

— Где ж по главному, когда он перекрыт! Президент же на работу как раз едет! Надо по боковой улице. Пошли, я покажу!

Тут остальные люди подтянулись.

— Что ты покажешь, дурья твоя башка?! — говорят. — Раз он на работу поехал, зачем вам в резиденцию? Только время терять! Вам в президентский дворец надо!

А другие спорят:

— Да он не в дворец поехал! Он в аэропорт, другого президента встречать. Давайте туда, сразу двоих и накроете!

Все спорят, ругаются, руками размахивают. Инопланетяне ничего понять не могут. В фильмах все президента защищали, прямо умирали за него. И не зря — в конце концов он в самолет садился или еще как всех инопланетных захватчиков уничтожал. А тут все не так, как по фильмам, идет.

Стоят инопланетяне, со щупальца на щупальце переминаются, ничего решить не могут. Люди это заметили и возмутились:

— Так вы идете или нет?

— Мы это, — смутились инопланетяне, — мы лучше к себе, на секретную орбиту. Чего-то мы про вас неправильно поняли.

— Ну и летите отсюда! — обиделись люди и разошлись заниматься своим делом.

А инопланетяне улетели. Уже потом они вспомнили, что забыли стереть всем свидетелям память, но не возвращаться же. Тогда они себе память стерли, чтобы не так стыдно было.

P.S. Все-таки взрослые бывают очень странные. Вчера к нам в класс влетела завуч по воспитательной работе и захлебываясь словами начала кричать про то, что она не позволит что-то там, что это подрыв чего-то там, и вообще такого она от нас не ожидала. При этом она все время косилась на портрет президента и норовила встать по стойке «смирно». Честно говоря, мы ничего не поняли. Владик-то, ясно, про какую страну писал. Интересно, а она что подумала?

Любовь

Я в женщинах еще в детстве стал неплохо разбираться. Мне сеструха помогла. Ну, как помогла… Короче, она с подружками в своей комнате запрется и шушукается. А дверь-то тоненькая, да и щель под ней — все классно слышно. Я стою и слушаю, как они пацанам своим косточки перемывают, кто на кого посмотрел, да кто кому чего сказал.

Прикольно! Я до того не знал, что девчонки не просто дуры, а… как бы это сказать… ну, типа мозги у них по-другому работают. Очень интересно было, я даже, чтобы ноги не уставали, табуретку с кухни приносил и садился возле двери. Один раз, правда, сеструха запалила — резко дверь открыла, а тут такой я… Ну, поскандалила, родителям заложила. Я больше не подслушивал, но к тому времени я и так про них все знал. В четвертом классе оно не сильно помогало, зато к седьмому я любую мог запросто в кино позвать, коленки не тряслись. Не то что Никитос! Вот не понимаю человека, у него же тоже старшая сестра, что, трудно было посоветоваться? Или хотя бы послушать, о чем она с подружками треплется.

Короче, девчонок я не боялся, а с Катей даже пару раз целовались, только она не очень целуется. Сразу видно — неопытная.

Но одна загадка меня все время мучила. Сеструха с подругами очень любила про любовь перетереть. Ну, типа там, чтобы голова кружилась от одного только взгляда. Или «А он как посмотрит — у меня туман перед глазами!». У каждой хоть по разу голова кружилась и туман был. А еще иногда все лицо гореть начинало или там во рту пересыхало. Или «Сердце так — бух-бух-бух!»

У меня такого ни разу не было. То есть во рту иногда пересыхало, но это если я, например, в футбол долго играю или спорю с кем-нибудь. А тумана вообще никогда, и голова кружилась только на крыше соседней стройки, куда я на спор залезал. Кстати, и сердце тогда бухало. Но это от высоты, а вот чтобы от любви — ну ни разу! Я решил, что это такая девчоночья особенность, а у пацанов любовь по-другому случается. Или вообще у нас никакой любви не бывает.

Но однажды я все это на себе попробовал.

Сижу это я на истории, ничего такого не ожидаю. Ну, голова немного побаливает, но это у меня всегда так в понедельник на первом уроке. И тут смотрю на Катю, которая через проход сидит — и вдруг туман перед глазами! Серьезно! Я удивился, конечно, проморгался, глаза протер… вроде туман прошел. Но зато чувствую, что щеки гореть начинают. Я и тут не въехал, что творится, но когда во рту пересохло и сердце бухать начало — тогда сообразил.

Вот она, любовь!

Я так ошалел, что не услышал, как меня историца вызвала, не дождалась ответа и пару влепила. Витька меня всего локтем истыкал, а я сижу и туплю. Только иногда на Катю гляну — и меня пот прошибает.

Как до перемены дожил, не помню. Хотел к Кате подойти и что-то сказать, но во рту сухо, слова застревают. Да и что я ей скажу? «Я тебя люблю!» — чтобы весь класс ржал? Всю перемену на нее молча пялился, кажется, напугал. А на втором уроке туман в глазах, вата в ушах, чувствую — весь горю. И такой про себя думаю: «Круто! Вот чего девчонки от нее тащатся, от любви-то!» Но как-то смутно думаю, как не про себя.

А потом математик мне лоб потрогал, что-то спрашивал, но я к тому времени уже вообще ничего не соображал…

…Пришел в себя дома, с холодной грелкой на лбу. Мама вокруг меня бегает, что-то противное пить заставляет. Оказалось, у меня жар был за сорок. Математик меня к врачу отвел, тот скорую вызвал, маме позвонил.

Короче, не любовь это была, а респираторный вирус. Я под это дело всю неделю просачковал. В пятницу Катя набралась смелости и пришла навестить. Родители на работе, сеструха в универе. Мы с Катей опять целовались.

Кстати, мне понравилось гораздо больше, чем в первые два раза. То ли она целоваться где-то научилась, то ли я в нее все-таки немного влюбился.

Любовь

Сашка, конечно, очень хороший.

Вот Вовка из 8 класса, он крутой. Он такой крутой, что к нему подойти страшно, вокруг него воздух искрится. С ним рядом постоять и то за счастье. Он и танцует, и на гитаре, и вообще… Он уже в школу заходит весь девчонками облепленный, такое впечатление, что они его с утра у подъезда ждут! Но я не осуждаю, нет! Я б, может, тоже ждала, если б была хоть самая маленькая надежда на то, что меня заметит.

А Володька умный.  С ним ужасно интересно. На уроках-то он всякую муть рассказывает, чтоб учителям нравиться, а вот после уроков, иногда, как заведется! И то про белых медведей, то про спутники Сатурна, то про то как нефть получается. И можно ли пробурить скважину наискосок, чтоб потихоньку качать  ее с территории  соседнего государства.

А Димыч  красивый. Мы с ним в одну студию ходим. Танцуем и рисуем, всего по чуть-чуть. Он часто меня выбирает в партнерши, когда его Алена не приходит. А она болеет часто. И мне прям неудобно, что я радуюсь, когда моя подруга болеет.

А Стас прикольный. Он анекдоты рассказывает, с ним всегда весело. Он на перемене перед первым уроком как начнет байки травить, так до конца седьмого и не останавливается. Во память у человека! Главное, простое правило по русскому он выучить не может, а анекдотов знает, наверное, тысячу!

А Никитос смелый. Он как-то показывал фотографии как они по горам ходили. И по реке плыли. И вообще, он даже директора не боится. Спокойно так разговаривает с ним, как будто это не директор, а его бабушка.

А еще есть Пашка. Я его в реале не знаю, мы в Вконтакте познакомились. Но он такой… Настоящий.

Но к Саше я очень хорошо отношусь.

Главное, что все знают, что у меня парень есть. И пацаны знают. Когда у тебя есть парень, ты сразу как будто взрослее становишься.

Я всегда о нем помню.

Вот на прошлой недели Саша болел, мы с Никитосом домой шли. Наржались просто как не знаю кто. Я б еще с ним поржала, но надо было Сашу навестить.

Или вот решали мы математику с Володей. С ним так легко! Как будто одна голова на двоих становится. Сашка в математике ни фига не рубит, ему что-то объяснить… проще застрелиться. Но я стараюсь.

Он все время целоваться лезет. Я знаю, что надо. Но, вот честно…сказать, что мне это нравится…

Мне нравится, когда меня Димыч на танцах за руку берет. От его руки сразу тепло разливается и настроение улучшается.

А еще мне нравится, когда Володька говорит, что я умница. Я иногда, очень редко, быстрее его соображаю как задачу решать.

Но мой парень — Сашка. У нас уже давно статус «Вконтакте» стоит, и на свидания мы ходим регулярно. Как на работу.

Ведь если есть парень, значит, должны быть и свидания.

Вот сейчас с Пашкой попрощаюсь и пойду… Надо, значит, надо…

Шекспиру и не снилось

Маша Иванова

Ни за что больше не пойду в театр! И тем более не пойду туда с Милкой и Таней!

Главное, кто ж мог подумать, что истерика у Таньки начнется в самый неподходящий момент, когда в зале тишина, и все сидят с печальными лицами. А тут мы… Ржем…

Тетка, которая сидела рядом, чуть меня не укусила. Ее аж трясло от возмущения, она раз пятьсот сказала, что таких отмороженных и бесчувственных уродов вообще нельзя к театру подпускать и что ее б воля, она б нас всех…

Нам было стыдно. Но от этого становилось еще смешнее.

Если б мы были поодиночке, то быстро бы успокоились, а тут… Я гляну, как Танька в колени хрюкает,  все — новая волна смеха душит, и остановиться не могу. А тут еще Милка рядом начинает подвывать… Короче, не сложилось у нас с Шекспиром.

— Что ж вы такие бесчувственные растете? — стыдила нас соседка с другой стороны. — О чем вы только думаете…

Таня Лопахина

Я не знаю, что на меня накатило. Увидела мертвую Джульетту и понеслось…

Сначала вспомнила мамины глаза, когда она приехала из больницы, куда «Скорая» отвезла недавно родившуюся Дашку. И ее голос. Бодрый такой. Но совершенно не мамин.

— Все будет хорошо! — сказала она и отвернулась. — Там отличные врачи.

Потом меня отдали бабушке, и по телефону рассказывали, что все просто отлично, еще буквально день и Дашку переведут из реанимации в обычную палату. И тогда мама пойдет лежать вместе с ней.

Получилось так, что  я маму почти две недели не видела.

А потом они вернулись из больницы.

Я до этого злилась на Дашку очень. Она кричала часто,  мама шла к ней и не успевала почитать мне перед сном. И вообще… То, что она маленькая, еще не значит, что ей все можно!

А тут ночью я проснулась, пошла к родителям в спальню, на маму посмотреть, а Дашка лежит в своей кроватке. Маленькая такая. Такая бледная, что даже голубая. И дышит.

И я подумала, что ее могло не стать. Соска бы валялась, кроватка бы стояла, чепчик бы в ванне лежат…

Мне стало так страшно, что показалось, что у меня сердце остановилось.

Хорошо, что папа снял одну боковую стенку у кроватки, а то б я туда не влезла! Мне было очень тесно, и я высунула ноги сквозь прутья, подложила одну руку под голову, а второй обняла сестричку.

— Я буду слушать как ты дышишь, — прошептала я, — я тебя от всего-всего спасу…

Потом оказалось, что пока мы с Дашкой спали, мама сделала кучу фотографий, ее папа разбудил и показал, как мы в кроватке ютимся.

А потом мама жарила блинчики на завтрак и приплясывала, а я держала Дашу и улыбалась. И Даша улыбалась!

Я как вспомню, как мама, как дурочка, скакала по кухне и подпевала Майклу Джексону, я всегда ржать начинаю. Я ж не виновата, что тут Джульетта, театр и люди вокруг…

А Дашка, кстати, с той ночи окончательно пошла на поправку! И больше не болела никогда.

Милка Кислицина

Джульетта — дура!

И Шекспир не лучше! Вот так понаписывают  всякой фигни, а потом некоторые думают, что это нормально, взять и того…

Когда отец ушел, мама тоже лежала, повернувшись к стене, и еле шевелила губами. Вот как эта самая дура Джульетта. Тоже какой-то дряни напилась.

Я-то еще малая была, сейчас бы я ей быстро мозги вправила, а тогда просто ходила вокруг и канючила. Есть хотела, да и вообще… Стремно было.

А потом я, дура малолетняя, решила, что всех спасу. Поперлась вечером на другой конец города, типа к папочке. Идиотка…

Даже адреса не знала точно, знала только, что дом стоит напротив магазина «Восточный». Приехала, короче, нашла его машину под  окнами, села ждать.

Могла ж неделю ждать! Но, блин, дурам везет, через два часа появилась эта его… секретарша. Идет, сумочкой размахивает.

Я к ней рванула. Говорю, хочу с папой поговорить!

А у самой губы дрожат. До сих пор стыдно…

Она на меня посмотрела так презрительно, но домой привела. И кричит из коридора:

— Валюсенька, тут к тебе эта твоя… Маша.

— Я — Мила, — говорю.

А сама уж думаю только о том, чтоб не разреветься.

Отец вышел, вылупился на меня, как на привидение, а я как дите малое, вцепилась в него и давай реветь. Что мне страшно, что мама не ест ничего уже три дня, что лежит и не шевелится, что мне плохо и вообще…

Короче, вела себя как младенец годовалый.

Он испугался, трубку схватил и давай маме названивать. А она там телефон взяла и таким бодрым голосом сообщила:

— Не звони мне больше, у меня все отлично!

Я-то знаю как у нее там все отлично! Я же слышу, что голос не ее и вообще…

Отец меня начал успокаивать, песни петь, что все фигня, и я преувеличиваю. Потом говорит, давай я тебя домой отвезу.

А тут его секретарша истерику устроила. Начала орать, что она не выдержит, что она свое счастье заслужила и выстрадала, а тут я… И что она не позволит с собой так обращаться, вокруг сплошные интриги…

Мне стало так плохо… Я ведь тоже нормально не ела дня два.

И пока они там ругались, я ушла.

Потом уже вспомнила, что денег нет, чтоб на метро доехать. Так и шла полгорода пешком. Благо проспект у нас прямой и длинный. Идешь вдоль него, не заблудишься…

Я пока шла много чего передумала. Про маму, про отца, про любовь эту долбаную…

Пришла домой, сварила картошку, пол помыла, маму покормила. А ей уже на следующий день лучше стало, она встала, умылась и на работу пошла.

А отца я с тех пор ни разу не видела…

Так что я не собираюсь рыдать, как некоторые, когда вижу эту шекспировскую дурь. Смешно мне, понимаете! Мне смешно!!!

Вероника Гавриловна

Это вопиюще, просто вопиюще!

Представляете себе: я сутки трудилась над квартальным отчетом, потом еще на повышенных тонах разговаривала с шефом, потом какой-то дурак поцарапал мою новенькую «Тойоту» (подумаешь, не там запарковалась!), потом муж опять пришел с запахом пива… Словом, тысяча несчастий! И вот, наконец, суббота, театр, Шекспир… думала, наконец, расслаблюсь и компенсирую все стрессы… Какое там! Какие-то девчонки — по виду пэтэушницы — принялись хохотать в самом трагическом месте бессмертного произведения!

Вот что я вам скажу: они слишком легко живут! Нет у них настоящих взрослых трудностей и проблем, оттого и ветер в голове! И еще на наркотиках все — те трое точно обдолбанные были, это же понятно!

У меня детей, слава богу, нет (и уже не будет), но если бы были… О нет! Они бы у меня не хохотали над Шекспиром, они бы рыдали! Они бы у меня постоянно рыдали!

Свобода!

Мальчики

Радомский с таинственным видом потряс черным пластиковым пакетом. Там что-то глухо стукнуло.

— Чего там? — спросил Лопух.

— Пиво! — глухо ответил Павлик и тревожно осмотрелся.

Но вокруг посторонних не было, а если бы и были, то вряд ли что-то рассмотрели бы. Мы плотно обступили Радомского.

— Гонишь, — так же тихо сказал Никитос. — Если пиво, чего не звенит?

— Все продумано. Оно в банках.

— Я пива не буду, — испуганно предупредил Владик.

— А тебе и не предлагают! — Витька небрежно отвесил Владику подзатыльник.

Тот вжал голову в плечи. Но остальные Витьку не поддержали.

— Запалимся, — сказал Кирилл, — отец запах унюхает — в поход не пустит.

— Сейчас пить не будем, — строго, но все еще тихо сказал Радомский. — Это как раз для похода. Каждый возьмет себе по банке в рюкзак.

Все разобрали по банке, даже Рожко, который упорно повторял: «Я пива не буду!». За это ему поручили взять закуски к пиву: чипсов и рыбы.

К походу стоило подготовиться основательно. Учебный год закончился, и мы собирались оторваться по полной. В программе мероприятий значилось: песни под гитару у костра, перевернуть палатку девчонок, ночное купание, напугать девчонок с помощью фонариков и заунывного воя, встреча рассвета.

И пиво в тесной мужской компании.

С классной проблем не должно быть, но с нами увязался физрук, а он мужик непростой. Говорят, в молодости профессионально занимался велоспортом, даже в сборную республики входил, но сам он почему-то на эту тему говорить не любил. Девчонок на уроках физрук особо не гонял, зато на нас всегда отрывался. Так что отдельным пунктом программы значилось «отвлечь физрука».

Мы принялись накидывать идеи: подсыпать ему в суп снотворного или, наоборот, пургена; спрятать его кроссовки; заклеить палатку; подкупить бутылкой водки…

И тут, как всегда некстати, влез Владик:

— А на гитаре кто-нибудь играет?

Мы переглянулись. На гитаре не играл никто. А до похода оставалось три дня. И тогда Рожко снова нас удивил:

— Ладно, тогда я свою возьму.

— А откуда у тебя гитара? — поразился Лопух.

— Я же в школу хожу. Музыкальную. Уже второй год по классу гитары.

Витька не удержался и снова отвесил Владику леща. Ну что за человек, ничего друзьям не рассказывает!

Девочки

Последние несколько недель в классе развивался такой многосерийный сериал, что многие сценаристы умерли бы от зависти.

Мы уже не могли уследить, кто с кем сошелся,  кто с кем разошелся, пары, не успев появиться, распадались, телефоны раскалялись от постоянных SMS, «Вконтакте» было жарко.

Мы дни считали до похода, потому что там, в тихой обстановке соберутся все вместе  и наконец-то можно будет многое прояснить.

Например, нафига Радомский пишет Ирише ТАКИЕ сообщения, если сам гуляет с Полиной, а вчера приперся к Лерке на тренировку. «Просто посмотреть…»

Или зачем Володька скрывает то, что пишет Тане стихи. Все равно все знают, что это он. Потому что, кто же еще?

Ну, и Милка… Эта стерва нам всю жизнь отравила. Как только кому-то из одноклассниц начинает кто-то нравиться, она тут же оказывается рядом, строит глазки, машет своей пересушенной челкой и все… Эти дурачки ведутся! Потом она, конечно, их бросает, но после Милки как-то… Несолидно… Как будто объедки с пола поднимаешь.

Так что планов у нас было много. В основном все рассчитывали на красивую, загадочную ночь при свете звезд, полную романтики и нежности.

Мальчики

Никитос, у которого большой походный опыт (каждый год с родителями в Карелию ездит), нам все рассказал, так что все необходимое мы собрали быстро: спички, петарды, ножи. Кирюха братов пневматический пистолет обещал спереть по такому случаю.

— Во огребешь после похода! — с восхищением сказал Витька.

— Фигня вопрос! — гордо ответил Репин.

Долго обсуждали вопрос с куревом. Мы ведь уже, считай, восьмиклассники, пора бы уже и курить, но мнения разделились. Владик завел свою шарманку: «Я курить не буду!», Радомский с Витькой колебались, подзуживая друг друга. Никитос настаивал на сигаретах, но брать их у отца отказывался:

— Заметит! Он свои вещи знаешь как пасет!

У остальных или никто в семье не курил, или стремно было тащить, или еще какие отмазки. Радомский и Витька доподзуживались до того, что были готовы прям сейчас идти к киоску и просить кого-нибудь из взрослых купить пару пачек. И тут Рожко в очередной раз удивил:

— Ладно… я возьму… Мама в прошлом году курить бросила, а блок сигарет в шкафу лежит…

— Ну, Рожко! — Витька занес руку для леща, но в последний момент передумал и хлопнул по плечу. — Ты просто этот… кладезь!

— Супер! — подытожил Радомский и вдруг встревожено замер. — А комп?

Мы застыли. О самом главном-то и забыли! Как мы в лесу без компа? Мало ли что!

Но тут уж даже Рожко помочь был не в состоянии — компьютеров в его семье отродясь не водилось.

Впрочем, к месту сбора Владик пришел самый навьюченный: высокий потертый рюкзак, гитара в чехле и большой пластиковый пакет, в котором явно выделялся продолговатый сигаретный блок. Рожко первым юркнул в автобус и засунул пакет поглубже под сиденье — и сидел над ним, как минер на противотанковой мине.

Девочки

Собирались все долго и мучительно. Понятно, что выглядеть нужно красиво. Все-таки романтический вечер, переходящий в ночь, не хочется быть замарашкой. Но не будешь же переодеваться к вечернему костру в платье и туфли на каблуках!

Полина вдрызг разругалась с мамой, которая не дала ей с собой новые джинсы. Она так и пришла к автобусу, вся зареванная и в старых штанах. А они уже ей коротки, и это видно!

Эти мамы… Короче, мы ей сильно-сильно сочувствовали, на ее месте каждая бы ревела.

Тем более, что Милка пришла в совершенно невозможно красивых облегающих штанах и замшевых сапожках.

— Куда ты так вырядилась, Мила? — ахнула классная. — Там же лес, грязь. Ты как у костра сидеть будешь?

— Ничего, Полина Александровна, мне кто-нибудь курточку одолжит, — пропела Мила и ласково посмотрела в сторону пацанов.

Пацаны ее не услышали. Они сбились в кучу и что-то сосредоточенно обсуждали.

Классная поджала губы, но больше ничего не сказала.

А автобусе Милка элегантно кинула рюкзачок на сидение и вытянула в проход длинные ноги. Поскучала немного, потом развернулась к пацанам.

— Сигареты хоть кто-нибудь взял? — спросила она.

Нашла у кого спрашивать! У Рожко чуть челюсть на пол не упала от такого вопроса.

А она ему так нежно пальчиком по лицу провела, рот закрыла и говорит:

— Про презервативы я уже не спрашиваю…

И отвернулась.

Бедный Рожко стал даже не красный, а бордовый. А Милка отвернулась, как ни в чем не бывало, и давай губы красить.

А пацаны на Рожко с такой завистью посмотрели, что нас чуть не вывернуло.

Ну дураки же! Дураки!

Мальчики

Во Никитос оторвался! Мы все завидовали тому, как ловко он с палатками управляется. Понятно, что Препяхин перед девчонками рисовался, но все-таки… Остальные хмуро пацаны возились со своими кучами разноцветного брезента, пытаясь тайком подсмотреть у Никитоса, куда чего совать. А еще обиднее было, что Демидова почти так же быстро, как Препяхин, с палаткой управилась. И Кислицына тоже под ногами путалась.

Короче, переругались все. Пришел физрук, быстро наорал на нас (девчонкам хоть бы слово сказал!) — но результата добился. Через час палатки были не только установлены, но и обкопаны.

Витька пытался бухтеть, что, мол, мы в лес отдыхать пришли, а не землю рыть, но физрук рявкнул:

— Лопату в руки — и копать! Дождь пойдет — вспомнишь меня!

Пришлось копать. А девчонки за это время только и успели, что кашу сварить.

Халявщицы.

Девочки

Палаток у нас было всего четыре. Две из них мгновенно поставили Лерка и Никитос. Лерка постоянно на сборах, их там всему научили, а Никитос тоже много в походах был.

У него родители прикольные, нет бы, как все, в Турцию поехать, а они каждый год в какие-то безумные походы ходят. То на байдарках, то на велосипедах.

Мы еще и опомниться не успели, как они уже место разгребли, палатку схватили и шустро так и слаженно давай в специальные дырки палки пластмассовые засовывать.

Милка первая не выдержала. Она к Никитосу подошла и почти на ушко ему говорит:

— Как у тебя ловко получается! Научи меня, а?

Никитос ей молча палатку в руки всучил. Только у нее ничего не получилось. Потому что Лера немедленно все бросила и ушла помогать физруку кострище готовить.

Никита пытался что-то Милке объяснить, но она то одно из рук выронит, то другое. Потом ее дуга по лбу шлепнула, она распсиховалась, наорала на Никиту и ушла.

Полина дернулась ему помочь, так Никита на нее наорал.

— Отвалите все, я лучше сам все сделаю.

Полина ушла, конечно. Но видно было, что у нее губы дрожат. Она только ради Никитоса в поход и шла. Должна была в Вильнюс ехать с родителями, уговорила их, что останется у бабушки и не поехала. Во как она его любит!

Мы честно хотели помочь Лерке сварить кашу, но она только глазами похлопала:

— А чего помогать? Воды налил, крупы засыпал.

У нее и правда, все получалось очень быстро и легко. Мы стояли вокруг и просто смотрели.

Никита, пробегая мимо, поправил палку, поднял котелок… Рыкнул:

— Что стоите? Помогли бы!

Мы разошлись обиженные.

Мальчики

Зато каша получилась — супер! Даже Лопух, который на перловку смотреть не может, тут навернул целую миску «шрапнели» (так ее физрук почему-то назвал). Наверное, все дело в тушенке!

И вот лежим мы вповалку возле костра, тащимся, девчонок от себя отгоняем. Кайф! Но классная насладиться не дала:

— А ну вставайте! Почки застудите, что я родителям потом скажу!

На ноги вскочил только Владик, остальные даже не пошевелились.

— Вот именно! — поддержал классную подошедший физрук. — И вообще, кто за вас котелки мыть будет?

— Так это женская работа! — удивился Радомский.

— Женская работа есть только одна, — отрезал физрук. — Детей рожать!

Мы заржали, он побагровел и рывком поднял ближайшего к нему — Киреева. Мы перепугались, что он сейчас Сашке по голове настучит, но обошлось. Просто сунул в руки котелок и подтолкнул в сторону реки. Так подтолкнул, что Киреев метров пять по инерции пролетел. Теперь уж девчонки захихикали.

— Кого еще поднять? — сквозь зубы спросил физрук.

Пришлось идти мыть посуду. А заодно обсудили планы на вечер.

— Как все улягутся, — решил Радомский, — куда-нибудь свалим, попьем пивка, постреляем из пневматики, курнем…

Рожко вдруг побледнел и выронил миску, которую старательно тер песком, как научил Никитос. Пришлось ловить всей толпой — течение у речки оказалось стремительным.

— Руки тебе пообрывать! — Лопух, который вымок по пояс, пока ловил миску, сердито всучил ее Владику. — Тарелку удержать не может… криворукий…

— Я просто вспомнил… — Владик чуть не плакал. — Я сигареты в автобусе забыл.

Все только вздохнули. Ну что с ним делать, с таким?

— Вечером у костра отработаешь! — объявил Радомский, а когда увидел непонимающие глаза Рожко, пояснил. — Гитару хоть не забыл?

Владик радостно замотал головой.

— Петь будешь! Так, мужики, а пиво все взяли?

— Взяли-то взяли, — отозвался за всех Лопух, выжимая джинсы, — только этот физрук уродский может рюкзаки проверить…

Пиво решили спрятать в лесу. Тайком собрали банки, упаковали в пакет и отправили в лес делегацию в составе Рожко (как провинившегося) и Никитоса (как самого бывалого).

Пока ждали их назад, около нас то и дело вертелись девчонки. То Милка Радомского зовет в ягоды (какие ягоды? Мы что, за ягодами сюда приехали?). То Ириша попросит Киреева посмотреть, правильно ли она палатку поставила (тоже мне эксперта нашла!). То Ковалева пройдет с рассеянным видом — раз пять, наверное, прошла.

— Да придет твой Никиточка! — не выдержал Витька. — Он в лесу…

— …писает! — противным голосом закончил Лопух.

Мы грохнули. Полинка пошла пятнами и сбежала, больше ее не видели.

Зато Никитос с Рожко вернулись с потрясающим известием:

— Там блиндаж!

Мы рванули в лес.

Девочки

Пацанов не было уже два часа. Вечерело.

Сначала мы их и не ждали, просто валялись на солнышке. Милка, естественно, разделась.

Мы и не сообразили купальники взять, а она кофту расстегнула и лежит. Типа загорает. А купальник у нее под цвет штанов подобран.

Полина и до этого была в плохом настроении, а тут совсем с катушек слетела. Вскочила, столб пыли подняла и рванула в палатку. Плакать.

Маша уткнулась в книжку и никого вокруг себя не видела.

Лера с Иришей бурно обсуждали судей и соревнования.

А Катя с Таней завели бесконечный разговор о пацанах.

Хорошо им рассуждать! У Кати с Киреевым уже полгода роман, с тех пор как он ей десятки по математике подставил. А Таня тоже на свидание с Никитосом ходила. И что-то у них там было. Совсем серьезное.

Мы все слушали вполуха, они, собственно, и не пытались тихо говорить, а в середине разговора, вдруг как Полина из палатки выскочит!

Видок у нее был… Глаза краснющие, зареванные, и сверкают огнем.

— Я думала, вы подруги, а вы… Ладно Кислицина —…

— Ого! — вырвалось у Маши. Она даже читать перестала.

Просто у нас не принято матом ругаться вот так, вслух. Этим только мальчишки грешат. Но Полину было не остановить.

— Вы это все специально! Я просто уверена, что Препяхин вам не нужен. Это вы нарочно, чтоб меня позлить! Так подавитесь вы им! Ходите с ним в кино, ставьте палатки, целуйтесь у меня на глазах!

Полина расплакалась окончательно, а мы застыли в полном недоумении.

— Да, Поль, мы ж, правда, просто палатку ставили, — начала оправдывать Лера.

— Да это когда было! — воскликнула Таня.

— Как ты меня назвала? — прошипела Милка.

И тут началось!

Мы давно терпели. Лимит исчерпался. Вся злость на пацанов, на то, что их нет, все растраченные надежды вылились на головы Милке. Такого единодушия у нас в классе не было еще никогда. Милка хорохорилась, огрызалась, и явно чувствовала себя королевой вечера.

— Да кому нужны ваши малолетки, — смеялась она, — они ж дети еще, ничего не умеют! Как и вы!

И тут Лерка нас потрясла. Пока все орали дурными голосами, и ругались, она тихонько  подошла к Милке и пропела медовым голосом.

— Ты б застегнулась, что ли… А то жирок над штанами висит. Ты когда кричишь, он так смешно трясется…

У нас всю злость как рукой сняло. Мы ржали просто как ненормальные. А Милка вся пятнами покрылась, кофту застегнула и молча (!) ушла.

Лерка потом рассказывала, что это она не сама придумала, что у них на соревнованиях в «дружном» женском коллективе и не такое бывало.

Только мы все помирились, смотрим, пацаны идут.

Мальчики

Там реально бункер был! Бетонный! С амбразурами!

Снаружи он был здорово замаскирован кустами, мы никогда не догадались бы, что это дот, если бы Никитос с Владиком нам не показали.

— Как вы его вообще нашли? — поразился Лопух, поеживаясь в мокрых штанах.

— Да этот колченогий, — Препяхин кивнул на Рожко, — умудрился туда забрести.

Владик непроизвольно потер ногу — наверное, ушиб.

— А вы внутрь лазили? — спросил Кирюха.

— Да стремно, — признался Никита. — Вдруг там мины?

Мы притихли. А вдруг и правда, в бункере какие-нибудь ловушки? Специально для таких, как мы, любопытных.

— Полезли! — Радомский решительно полез в проем в стене.

Витька без колебаний последовал его примеру. Пришлось лезть всем. Правда, места внутри было мало, возникла толчея, а Рожко с Лопухом вообще снаружи остались.

— Старый! — уважительным шепотом произнес Киреев. — Наверное, еще с войны…

— С немцами? — уточнил Кирюха.

— Нет, блин, — усмехнулся Радомский, — с Наполеоном!

— Слушайте, — сказал Витька, — тут же, наверное, оружие найти можно!

Эта идея всем понравилась. Настоящий «ТТ» или «Шмайсер» — это вам не пневматическая пукалка!

Мы пихались локтями, стараясь рассмотреть что-нибудь на стенах или на полу, но только мешали друг другу. Ситуацию усугубил Лопух, который требовал немедленно допустить его внутрь, потому что ему тоже интересно. Мы довольно долго орали друг на друга, пока договорились: осматривать будем по двое. На каждую пару — десять минут.

Но из затеи ничего толком не получилось. Каждая пара по два раза успела обследовать блиндаж, но нашли только кучу сгнившего тряпья… а может, и не тряпья, а еще чего-то — мы не проверяли. Оружия и близко не было. Последними полезли Владик с Лопухом, без особого энтузиазма попинали мусор на полу и уже собирались вылезать, когда Лопух со всей дури двинул ногой по стене. Трудно сказать, чего он хотел добиться, но эффект получился неожиданный: стена раскрошилась, и в ней образовался проем размером с футбольный мяч. Или даже баскетбольный.

— Тайник! — заорал Лопух и бросился шарить в проломе.

Но то ли руки у него были нечувствительные, то ли не повезло ему — ничего не нашарил. Тогда за дело принялся Владик. Он медленно и сосредоточенно копошился в дыре и вдруг замер.

— Что?! — чуть ли не хором заорали мы.

Рожко торжественно вытащил на свет какой-то грязный сверток. Небольшой, размером с Владиков кулак. Лопух тут же хотел отобрать, но Рожко, используя тесноту, ловко прикрывал находку телом.

— Да хватит там! — кричали мы. — Что нашел! Покажи!

Владик все-таки отстоял сверток и, заслоняясь от Лопуха, развернул. Это оказались наручные часы. Лопух завыл от обиды и, нечеловечески изогнувшись, вырвал часы из рук Рожко.

— Командирские! — заявил он. — У прадеда моего такие были!

Лопух принялся крутить колесики на корпусе и прикладывать часы к уху. Владик пожал плечами и стал изучать то, что осталось в руках.

— Посветите! — попросил он, и запасливый Никитос достал из кармана мини-фонарик.

Света хватило, чтобы Рожко разобрал:

— «Прапорщик… Булдаченко… козел и…» Ой… Тут матом… Ага… Нет, дальше тоже… А! Вот! «Дембель неизбежен… 15 мая 1986 года».

— Вот тебе и война! — разочаровано протянул Витька.

Возвращались мы шумно. Хоть бункер оказался не с войны, да еще и хлипкий, хоть найденные часы упорно не хотели заводиться, все равно мы чувствовали, что время провели с пользой.

Девочки

Пацаны заявились вместе с комарами. Солнце опустилось, и комары набросились на нас сотнями. Пацаны, к сожалению, нет.

До нас им вообще не было никакого дела. Они носились с найденными часами, потом обсуждали войнушку, потом жрали чипсы, которые приперли с собой килограммами…

Только Никита с ними не жрал. Они с Леркой костер разводили. Полина сначала дулась, а потом бочком-бочком к ним перешла.

А потом и мы подтянулись. Облились репеллентами с ног до головы, закутались, как в скафандры, и старались сесть туда, где побольше дыма. Никитос объяснил, что в дыму комары плохо видят, куда лететь, и поэтому не кусаются.

Дальше было даже весело, опять сварили кашу, рассказывали страшные истории.

Мы все ждали, что классная с физруком пойду спать, а тут мы, наконец, разгуляемся. Володя гитару принес. Пел он хорошо, но слова  знали только Лерка, Никитос и Рожко.

Поющим было интересно, а мы быстро заскучали. А тут еще и пацаны заявили, что спать пойдут. Устали, мол.

— Сходили в поход! — съязвила Таня. — Все в укусах и никакого удовольствия!

Но тут прибежала Катька и сказала, что пацаны просто глаза физруку отводят. Что сейчас все типа уснут, а потом они вылезут и будут бузить. Катьке Сашка проговорился. Правда, он ей сказал, что ее позвать не может, потому что бузить будет чисто мужская компания.

Тогда мы решили, что тоже будем всем отводить глаза. Забились в палатку. Сначала пытались играть в карты при свете фонарика, но нас так замучили комары, что фонарик мы погасили.

Мальчики

Весь вечер мы были взбудораженные — не только от наседающих комаров, но и от предвкушения. Все думали, как оторвемся сегодня ночью. Даже печеная в костре картошка никому в рот не лезла. Лопух, который обычно поесть не дурак — и тот всего три картофелины съел. Ну, у Лопуха дело было, он часы пытался привести в чувство: тряс, крутил всякие колесики. Достал всех даже физрука, который по-наглому отнял трофей и унес куда-то. Мы сначала сидели, думали, как часы ночью выкрасть, но оказалось, зря думали. Сначала Киреев на разведку сгонял и сообщил, что физрук часы разобрал, на платочке разложил, перебирает. На каждую детальку дует, осматривает внимательно — и снова в часы ставит. У него и инструмент откуда-то с собой.

А потом и сам Пал Андреич заявился, вручил тикающие часы Лопуху и спрашивает:

— А прапорщик Булдаченко тебе кто?

Лопух на радостях возьми да сболтни:

— Да никто! Козел и… дурак, короче.

Тут у физрука такое лицо сделалось, что с перепугу Лопух все ему выложил: и про блиндаж, и про записку. Пал Андреич немного потеплел, но сказал:

— А вы хоть читали, что с обратной стороны на часах написано?

И ушел, не дождавшись ответа.

Мы почитали: «Прапорщику Булдаченко от командира полка за личное мужество. Кандагар, 1981 год». Мы удивленно переглянулись:

— А Кандагар — это где?

— Это в Афгане, — вдруг ответил Радомский. — У меня отец там воевал… Жуткое место.

Лопух с опаской повертел в руках часы и сунул поглубже в карман.

От костра доносилось заунывное пение и бренчание гитары. Играл Владик хорошо, но пел так себе, противненько.

— Надо типа лечь пораньше, — распорядился Радомский. — А когда учителя отрубятся, пойдем в лес!

Милка Кислицына

Эти малолетки меня достали!

Своими песенками, сказочками и уси-пусями. Я ушла в лес. Замерзла. Позвонила Витьке, он, хоть и дурак, но иногда помогает.

Витька пришел, принес пива. И мы с ним вдвоем выдули банку. Гадость, конечно, зато мысли из головы выветрились. Я Витьку за второй банкой отправила, он поупирался, но принес.

Сам пить не стал… Слабак…

Потом мне весело стало, Витька как заладит:

— Тише! Тише!

— А чего это тише?

— Застукают!

— И псть стукают! Или ты мня ссстессняешься? А? А я ничего не стесняюсь! Хочешь я тебя поцелую?

Витька так шуганулся, что я озверела.

— Пшел вон! Трус! Дурак!

Витька сбежал.

Сначала я испугалась. Лес. Темно. Потом поняла, что бояться нечего, вон он, наш костер горит. Его хорошо видно.

«Чтоб я еще когда-нибудь, с этими детьми куда-нибудь поехала, — злобно думала я. — Найду себе взрослого, настоящего…»

В этот момент у меня в голове перемкнуло. Я поняла, что искать не нужно. Он здесь.

У меня такая легкость во всем теле образовалась. Я прям не касаясь земли летела к палатке физрука. Павел Андреич, он такой душка! Он не сможет мне отказать!

Удивительно, но он спал.

Я влезла в палатку, а дальше совершенно не знала, что делать. В палатке было душно и меня стало немножко мутить. Я решила, что от волнения.

Я подергала Андреича за руку, потом хотела поцеловать, но наклонилась зря. Меня замутило сильнее.

И в этот момент физрук открыл глаза.

— Что? — спросил он.

— Ик, — вырвалось у меня. И я захихикала.

— Что-то случилось? — Андреич испугался.

— Любовь случилась, — сказала я и игриво захлопала глазами.

Физрук принюхался, и глаза у него стали огромными. От страха.

— А ну пойдем отсюда! — зашипел он.

А меня совсем развезло. Тошнило и идти никуда не хотелось.

— Неееет, — заныла я, — я хочу здеееесь, с тобооой.

А дальше я не помню, как оказалась на улице. Помню, что вокруг был лес, что меня рвало, а этот садист в меня вливал воду литрами.

— Милочка, ну зачем ты это сделала?

Ох!

Если б он орал! Если б он кричал и ругался, я б знала, что делать. Я б начала хамить в ответ и гордо ушла спать. А эта «Милочка» меня просто выбила из колеи. Губы затряслись. И вообще…

— А потому что меняяя нииикто не лююююбит… Я никомууу не нужнааа…

Физрук гладил меня по голове, я рыдала у него на руках. Милочкой меня уже несколько лет никто не называааал…

Мальчики

Разбудил нас звонок мобильника. Это Милка Витьке звонила. Он умчался, как ошпаренный, на ходу выбив из Владика признание, куда они с Лопухом пиво спрятали. Упоминание о пиве заставило взбодриться. Стало немного страшно, но от этого еще интереснее.

— Вот если нас Палыч застукает… — шептал Никитос, зашнуровывая кроссовки.

Никто не ответил, потому что понимал — случится страшное. Непонятно что, но что-то разрушительное.

Пока добрели до тайника, Витька успел уже дважды туда наведаться. Разобрали банки. Отхлебнули (Владик по-прежнему твердо отказывался). Постояли и стали замерзать.

— А пошли на берег! — предложил Витька.

Пошли. Просто чтобы хоть куда-то идти. Было немного обидно: ну вот, вырвались на свободу — а чего с ней делать? По пути вспомнили о пневматическом пистолете, постреляли по соснам. Не прикольно.

Дошли до берега, он оказался крутым и обрывистым, так что к реке спускаться не рискнули. Допили пиво. Радомский достал из кармана пакетик петард, повертел в руках, вздохнул, спрятал.

Лопух вкусно, с хрустом, зевнул. Все почувствовали себя дураками.

— Свобода… — раздраженно буркнул Кирюха.

Девочки

Разбудила нас Милка. Она ввалилась в палатку среди ночи, спотыкаясь и ругаясь.

Мы вскочили.

— Чуть не проспали! — зашипела Полина, — Пошли пацанов мазать!

Милка пробурчала что-то неразборчивое и свалилась спать, а мы, путаясь в пологе палатки, выползли наружу.

Было зябко. Палатки пацанов оказались пустыми. Мы немножко потолклись рядом с ними, обдумывая, что делать.

Решили идти на берег озера и устроить там шабаш. И какого же было наше изумление, когда выяснилось, что место занято! На берегу сидели пацаны.

— Йо-хо!!! — заорала Поля.

— Ты что, дура, классную разбудишь! — зацыкали на нее со всем сторон.

— Мы свободны, давайте веселиться! — зашипела Поля.

— Давайте! — прошептали ей в ответ.

И продолжили сидеть с кислым видом.

Все

— Так что делать будем? — спросила Таня, — Может, в бутылочку поиграем?

И с надеждой посмотрела на Никитоса. Но Никитос был так увлечен разговором с Лерой, что никак не отреагировал.

— Похоже, у нас в классе новый роман, — съязвила Полина.

Лера и Никитос засмеялись над какой-то своей, личной шуткой. Отсмеявшись, продолжили разговор.

— Да они вообще ничего кроме друг друга вторые сутки не замечают! — возмутилась Таня и рявкнула, — Никитос!

— А? — отозвался Никита.

— Кто здесь? — захихикал кто-то из пацанов.

— Слушайте, да что вы пристали, дайте поговорить с человеком! — возмутился Никита.

У Полины задрожали губы.

— Свинья ты, Препяхин! — заявила она громко. — Лучше б я в Вильнюс поехала! Главное, сам же мне писал, что…

Полина осеклась на полуслове, а Никита внезапно завелся.

— Как вы все достали! — заявил он. — Как вы достали, если б вы только знали! В кои-то веки я могу просто поговорить с девчонкой. Просто поговорить! Она не строит глазки, не лезет целоваться и не пытается из меня вытянуть признания в любви! Я не хочу никого любить, слышите! Достало!!!

— Чтооо? — взревела Полина. — Да ты сам! Да ты… Ты…

А дальше  все вокруг взорвалось. Похоже, у каждого накопилось за год много того, что хотелось сказать друг другу…

Никита, отмахиваясь от Полины, орал на Таню, которая заявилась в кино на таких каблучищах, что на полголовы возвышалась над ним. А с другой стороны на нее наседала Маша:

— Ты чего ржала на спектакле? Я думала, нас в милицию заберут!

Таня вертела головой, не зная, кому отвечать.

Кирилл тряс Лопуха за отвороты куртки и повторял:

— Я на Новый год победил! В конкурсе с яблоком я победил, ты понял?!

Витька, сжав кулаки, наседал на Радомского:

— Ты специально Никитоса в спину мочил! Урод!

Ксюша вдруг ни с того зашипела на Иришу:

— Тебе хорошо! Ты отличница!  Чемпионка! Ты у нас звезда, у тебя все всегда получается!

Ириша только растерянно лепетала:

— Что? Я не понимаю, о чем ты!

Владик попытался всех успокоить:

— Ну что вы? Давайте не ругаться!

Но тут же получил от Киреева за тот случай на 8 марта, когда никто из пацанов не поздравил, только этот шестерка…

Таня наконец в себя и возмущенно кричала и Никитосу, и Маше, и почему-то Лере:

— Да что вы ко мне пристали! Вы бы лучше на Милочку Кислицыну поорали! Вот кто цаца…

Вдруг на берегу на секунду стало тихо, все одновременно набрали воздуха, чтобы продолжить ругань… но вдруг услышали:

— Ой… рассвет.

Милка растерянно стояла на самом краю обрыва и показывала перед собой.

Небо на востоке уже давно было розовым, но именно сейчас на горизонте набухла большая красная капля — как березовая почка или бутон странной огненной розы. Все застыли с открытыми ртами. Почему-то было очень важно не пропустить момент, когда почка-бутон раскроется. И делать это нужно было молча.

Солнце вставало уверенно и неторопливо, было понятно, что оно взойдет, несмотря ни на что. Можно было продолжать ругаться, или умереть, или разом прыгнуть с обрыва, или спеть какой-нибудь гимн — солнце все равно встало бы.

Именно поэтому никто не ругался, не умирал, не прыгал и не пел. Просто стояли и потихоньку выдыхали воздух, набранный в легкие для крика.

Солнце вставало.

Никто не шевелился.

А потом на него стало больно смотреть, и все стали отводить глаза в сторону, стараясь не наткнуться взглядом друг на друга.

Долговязый Кирилл отпустил куртку Лопуха, которую он, оказывается, продолжал все это время сжимать. Смутился и расправил Лопуху воротник. Пухлый Лопух смутился еще больше, и его оттопыренные уши горели ярче рассвета.

Никитос, попросив взглядом прощения у Леры, набросил куртку на плечи Полины. Полина, маленькая и хрупкая даже на фоне худощавого Никиты, сделала полшага и оказалась совсем рядом с ним. Никита обнял ее за плечи — и никто не засмеялся.

Рыжеволосая толстушка Ксюша испуганно смотрела на Иришу, которая тихонько плакала и улыбалась одновременно. Таня сунула Ирише платок, та благодарно кивнула и принялась вытирать лицо.

Белобрысый красавчик Радомский и кругленький Витька упорно смотрели в разные стороны, но не отходили друг от друга.

Только маленький Владик все никак не мог отвести взгляда от встающего солнца.

— А я, между прочим, — гордо заявила Милка, — сегодня ночью с физруком гуляла.

Первыми расхохотались Никитос с Лерой…

Content

Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак
Шекспиру и не снилось!

Новый год в 7 «А»

Два билета на последний ряд

Неудачница

На войне

Есть контакт!

Волшебный унитаз

Правда…

8 марта

Фонарь для настоящего мужчины

Типа, короче, смотри

История одного статуса

Назло!

Сочинение

Любовь

Любовь

Шекспиру и не снилось

Свобода!