Колпаков Александр Лаврентьевич

Море Мечты

Александр Колпаков

Море Мечты

На приборной доске вспыхнула сигнальная лампочка. Виноградова вдавило в кресло. Он понял, что корабль переходит на полуэллиптическую траекторию и устремляется к Луне. Вот она, долгожданная минута!..

Счетчики оживленно покачивали стрелками, ведя немой рассказ о невидимых водопадах заряженных частиц, о ливнях микрометеоров, бомбардирующих обшивку, о проносящихся с чудовищной скоростью далеких пришельцах — космических протонах высоких энергий, рожденных в межгалактических магнитных полях.

Деление мира на небо и Землю уже не существовало. Земля оказалась высоко над головой и напоминала теперь огромный мутно-белый шар. Его сияние постепенно угасало, тускнело. Черная небесная сфера украсилась мириадами разноцветных точек-звезд. Виноградов посмотрел вниз и от неожиданности зажмурился: почти под ногами у него неистово пылало косматое Солнце, голубоватое, нестерпимо яркое. Оно изливало океаны света, еще резче подчеркивая беспредельность пространства. Всем своим существом Виноградов почувствовал, что он — житель космоса, сын неба… И в то же время тысячи незримых нитей привязывали его к родине…

Лунный шар занимал уже больше четверти небосвода. Он висел во тьме ослепительной глыбой материи. Холодный, ртутный свет, проникая в иллюминаторы, заливал кабину и приборы каким-то таинственным мерцанием, словно идущим из морских глубин. Еще через полчаса Луна поглотила почти все небо. Виноградов вплотную приник к иллюминатору и все равно не увидел краев диска. Зато ясно рассмотрел цирки, горы, пропасти.

С далекой Земли пришли радиоимпульсы. Включились двигатели, корректируя траекторию движения корабля. Пройдя над ночным полушарием Луны, «Восток-10» стремительно приближался к терминатору.

В последний раз долетел голос оператора с родной планеты:

— Космос! Внимание!.. Говорит станция радиосопровождения. Сейчас вас закроет лунный шар. Переходите на ручное управление!

И в нарушение правил связи оператор добавил уже неофициально:

— Счастливого облета! Человечество приветствует вас, Андрей Сергеевич…

В этих словах, прозвучавших здесь, в командирской кабине, как-то особенно по-земному, было столько тепла, что Виноградов впервые почувствовал, что волнуется. С ним говорят от имени человечества, о нем помнят и думают каждую минуту. Гигантская пропасть отделяет его от людей, холод и мрак Вселенной… Сотни тысяч километров безвоздушного пространства. Он пытался охватить рассудком эту немыслимую космическую бездну, посмотреть со стороны на самого себя и на свой корабль — ничтожную пылинку, оторвавшуюся от Земли и бросившую вызов бесконечности… Через какие-то мгновения он увидит обратное полушарие Луны, о котором люди ничего не знали, пока не получили в руки снимок, сделанный советским лунником. И он, Андрей Виноградов, — первый, кто теперь сможет сверить карту с действительностью, своими глазами увидеть то, что было вечно скрыто от человека… Он подумал о величии предстоящей минуты. Когда-нибудь лунные рейсы станут обычным делом. Вырастет новое отважное племя космонавтов, которое завоюет для людей все околосолнечное пространство, выйдет на границы Галактики… И все-таки он, Виноградов, первый…

Неожиданно перед кораблем вспыхнула ослепительная дуга света. «Край Солнца», — сообразил Виноградов. А потом в иллюминаторе возникла феерическая картина: сверкающие пики гор, гребни кратеров. Стремительный бег лунной поверхности ошеломлял. Из-за горизонта внезапно вырастали то горные хребты, то зияющие провалы трещин, то моря застывшей лавы. Ландшафт казался нереальным, как театральные декорации, залитые зеленым светом. Косматое Солнце в вышине напоминало струящийся факел. Космонавт поглядел вниз. Глубокие резкие тени, странные малиновые и ядовито-зеленые отблески… Внизу простиралась не то равнина, не то огромная пологая впадина, от которой исходило молочно-белое сияние. Сверившись с картой, Виноградов понял, что это Море Мечты. К северо-востоку от него тянулась мощная система кратеров и цирков, а еще дальше светился гребень кольцевой горы Циолковского. Первозданный хаос глыб и скал, вздыбившихся к бархатно-черному звездному небу, завораживал взгляд.

Вдруг все это исчезло… Словно на иллюминаторы набросили покрывало. Какая-то плотная, непрозрачная субстанция окружила ракету. Потом на мгновение Виноградов увидел качнувшиеся моря и цирки. И снова непроницаемый мрак. Вспыхнуло сигнальное табло, «проснулся» контрольный автомат. Кольцо горизонта в оптическом ориентаторе пропало. Вслед за тем невидимая сила потрясла корабль. Виноградов еще не успел принять какое-либо решение, как иллюминаторы вновь посветлели. Первое, что бросилось ему в глаза, — стремительно несущиеся навстречу горные пики. «Восток-10» угрожающе нацелился носом на их острые зубья, в хаос теней и света. Об этом говорил и глобус: положение ракеты относительно вертикали резко нарушилось! Виноградов сосредоточенно манипулировал рычагами управления, пытаясь восстановить равновесие и выправить орбиту полета. Но это почему-то никак не удавалось…

По шкале альтиметра ползли зловещие цифры: 190… 120… 70… 40 километров! Он снова взялся за ручки управления — и опять никакого результата. «Могу ведь врезаться! Что делать?! Тормозить нельзя. Предельная тяга — вот что нужно сейчас!»

Сигнал тревоги гудел все громче.

Виноградов решительно включил двигатель. Ускорение нарастало: три… пять… семь «же»… Он не мог ни пошевельнуться, ни вздохнуть и уже почти не различал приборов.

Прочертив огромную, пологую дугу, едва не коснувшись брюхом базальтовой равнины, «Восток-10» круто полез в зенит. Не сделай Виноградов этого рискованного маневра, корабль неминуемо врезался бы в скальный массив, взметнувшийся ввысь на добрый десяток километров. Пресс ускорения навалился на космонавта многотонной, сминающей тяжестью. Виноградов изнемогал. Он потерял сознание… Через какое-то время очнулся. Серая пелена рассеялась, и он отчетливо увидел в кратере величественного цирка клокочущее море лавы, над которым клубились темные вихри. Корабль, обращенный соплом к Луне, висел сейчас как раз над очагом извержения. В следующий миг густая туча пепла и раскаленных газов догнала ракету, обрушилась на нее, завертела, закружила, точно легкую пушинку…

Ровный гул двигателя прервался. На лбу у Виноградова выступила испарина. Гул возобновился снова. И через минуту — опять перебой!.. «Авария!!!» — кричали приборы. Двигатель задыхался. Виноградов понял, наконец, в чем дело: необычайно мощный выброс пепла из цирка преодолел даже сопротивление рвущейся из сопла реактивной струи, и пепел проник в двигатель, забил топливные коммуникации, насос. Космонавт до отказа включил подачу горючего. Раздался оглушительный грохот, двигатель выплюнул пылевую пробку и мощным голосом запел свою песнь. Но что это? Опять перебой!.. Еще! До поверхности Луны оставалось, уже несколько сот метров. Корабль не слушался управления. «Больше медлить нельзя! — с отчаянием подумал Виноградов. — Посадки не миновать».

…В иллюминаторах мелькнули обрывистые склоны гор, потом гигантской ширины провал… Снова острые пики. Садиться было негде. Виноградов уже терял всякую надежду, как вдруг увидел небольшое ровное плато. «Столовая гора типа Варгентин, — с облегчением определил он и быстро переключил кнопки тормозной системы. — Придется здесь…»

Резкий толчок едва не сбросил его с кресла.

В момент прилунения Виноградов сильно ударился о край приборной доски. Ощущая во рту соленый привкус, он осторожно пошевелил языком, проверяя, целы ли зубы. Нет, все в порядке. И тотчас ощутил тупую, ноющую боль в плече. Левая рука не действовала. Он с трудом привел кресло в нормальное положение и расстегнул грудной ремень, больно врезавшийся в тело. Потом выпрямился. Попытался собраться с мыслями. Черт возьми!.. Все еще не верилось, что случилось самое худшее… Но взглянув в иллюминатор, он окончательно пришел в себя.

Корабль лежал на горной площадке, вернее, на плоской вершине столовой горы, удивительно ровной, точно срезанной ножом. Виноградов и сам не знал, как это он ухитрился не промазать и посадить «Восток» на это крохотное плато. По горизонту, замыкая кругозор, вздымались исполинские вершины незнакомой горной цепи.

Вынужденная посадка… И не где-нибудь в Подмосковье, и даже не в Арктическом бассейне, а в центре обратного полушария Луны. «Но почему так случилось? Почему?!». Он невидяще смотрел в передний иллюминатор, где словно заснули горы и цирки, неподвижные, настороженные, немые. И понял, что в мире остались лишь они да черное небо с холодными, немерцающими точками звезд. Сильное сотрясение почвы и последовавший за этим короткий гул, который передался по корпусу ракеты, заставили его подняться на ноги. Слева, из-за края горы, вырос колоссальный столб темного вещества, пронизанный огненными брызгами. Вот он достиг высоты ближайшего пика, поднялся еще выше, потом распался на ряд отдельных вихрей и на какое-то время застыл в пространстве. Затем вихри лениво расползлись в стороны и начали едва заметно для глаза опадать вниз. И громадные куски породы, и целые глыбы скал, и мелкие камни, словно невесомые, парили в слабом поле тяготения. Потом масса материи чуть-чуть убыстрила движение и в течение многих минут оседала обратно в кратер.

Прильнув к левому иллюминатору, Виноградов почти с ужасом рассматривал мрачную горную страну, изрезанную ущельями и трещинами, смятую древними катаклизмами в уродливые складки. Там и сям из лунных недр вырывались столбы пепла и газа и подолгу не опадали. Ландшафт подавлял своей безрадостностью, утомляющим однообразием резких переходов света и теней. Виноградов глянул в правый иллюминатор: там на несколько километров в окружности размахнулся цирк. Из его центральной горки изливались красно-багровые реки лавы. Космонавт понял, что именно из этого кратера произошел грандиозный по масштабам выброс газов и пепла, едва не погубивший корабль.

«Как же теперь взлететь? Как?..» — упорно думал Виноградов. Расходомер бесстрастно покачивал красной стрелкой, выведенной из состояния равновесия подлунными толчками. Показания были неутешительными: слишком много топлива поглотила непредвиденная авария. На взлет явно не хватает. Простой подсчет в уме говорит о том, что корабль не сможет развить скорости, достаточной, чтобы оторваться от планеты. Он стал пленником Луны…

Рассеянный взгляд Виноградова упал на букетик полевых ромашек, принесенных оттуда, с Земли. Он любил эти скромные цветы, напоминающие о степном зное, о звенящих в ослепительной синеве неба жаворонках, о детстве… Букетик принесла Надя и вручила ему в последнюю минуту перед стартом. Сказала с улыбкой:

— Ты любишь их… Возьми с собой…

Так и запомнилась она: тревожный взгляд больших серых глаз, складка у губ, чуть вздрагивающие пальцы. И сейчас же он мысленно перенесся на родину, а услужливая фантазия нарисовала картину: лунная ночь, тоненькая девушка с прижатыми к груди руками. Она стоит в степи на древнем кургане, где они любили отдыхать… Голова ее запрокинута, Надя неотрывно смотрит на Луну и думает о нем. На ее лице — ожидание и страх…

Новое сотрясение лунной почвы вернуло его к действительности. Да, все это не выдумка, а явь. Одиночество… Полное, абсолютное одиночество, не имеющее ничего общего с земным. Там человек, где бы он ни был, безотчетно ощущает присутствие миллиардов собратьев. А здесь на целой планете он один, единственное живое существо. И неоткуда ждать помощи… Но как-то надо же в конце концов сообщить на Землю о случившемся! Он, Виноградов, видимо, не сможет. Даже наверняка не сможет. А вот корабль — да. Если только поднять его на круговую, эллиптическую, на какую угодно орбиту!.. Тогда стоит выйти из «радиотени» — и командные импульсы с наземной станции управления вернут «Восток-10» домой. Но где взять топлива для корректирования траектории корабля и спуска его на Землю?..

Виноградов замер, пораженный неожиданной простой мыслью: да ведь достаточно уменьшить полезный вес корабля!

Несколько часов он напряженно вычислял, сжимая жесткими пальцами логарифмическую линейку. Наконец он с облегчением откинулся в кресле. Все правильно! Единственный выход — катапультированием отделить кабину пилота от корпуса ракеты, снять с него как можно больше вспомогательных конструкций и приборов и послать ракету к Земле. А самому остаться на Луне… Тогда горючего хватит на разгон до первой космической скорости и на последующее приземление.

На его губах показалась довольная улыбка… «А теперь спать! — приказал он себе, чувствуя, что больше не может бороться с усталостью. — Надо хорошо отдохнуть… Иначе не справишься».

Виноградов установил кресло в горизонтальное положение и закрыл глаза. Но сразу уснуть не мог. Мозг все еще работал. Безмолвной чередой проходили в сознании туманные образы… Он видел родные степи, небо… Товарищей по школе космонавтики… Преображенный лик Луны, города под прозрачными куполами, ракетодромы, могучие транссолнечные корабли, бороздящие просторы космоса… Эфирные поселения вокруг Земли.

Он проснулся внезапно, словно кто-то толкнул его в бок. Сколько он дремал? Минуту? Час? Или сутки?.. На Земле теперь не знают, что и думать. Надо спешить!..

Виноградов тщательно отсоединил все провода и коммуникации, связывающие кабину с двигательной установкой, проверил герметичность мест выхода, пристегнулся ремнями и включил механизм катапультирования.

Раздались заглушенные хлопки, его сильно подбросило вверх… Кабина взлетела на десяток метров и стала медленно падать… «Выдержит ли?» — невольно подумал он, ожидая удара о «землю». Но кабина выдержала это испытание. Кое-как отстегнув ремни, Виноградов выполз из кресла..

Спустя некоторое время он стоял в крохотном, на одного человека, переходном тамбуре и слушал, как мерно вздыхает и сопит компрессор, откачивая воздух. Когда установился вакуум, Андрей открыл люк…

Лунный мир лицом к лицу оказался еще более мрачным. Виноградову было не по себе в этом безмолвии обнаженных скал, с удручающей чернотой теней, ошеломляюще резкими переходами от мрака к свету… С высоты плато он увидел у подножия горы бездонный провал, тянущийся на север. Его ширина была неизвестна, ибо противоположный край уходил за горизонт. Виноградов зябко поежился. Долго стоял он неподвижно, не в силах отвести взгляда от пропасти, и с содроганием думал о том, что мог бы при посадке угодить прямо в эту черную бездну.

Превозмогая боль в плече, он попытался перевалить кабину на амортизационные упоры. Громоздкая на Земле конструкция удивительно легко поддалась усилиям космонавта. Было как-то странно и непривычно чувствовать себя таким богатырем.

…Он боролся за каждый килограмм, за каждый лишний кусок металла. Когда ему удалось размонтировать посадочную треногу, он облегченно вздохнул и сел. Готово! Теперь обеспечено требуемое соотношение стартовой и конечной масс корабля. Ракета долетит до Земли! Как только она выйдет из лунной тени, бортовой передатчик, настроенный Виноградовым, начнет подавать тревожные сигналы: «СОС! СОС! СОС! Я, Виноградов, вынужден остаться на Луне. «Восток-10» идет к Земле без пилота».

Родина услышит его зов. Станция радиотелеуправления пошлет автоматам корабля командные сигналы. «Восток-10» приземлится точно в намеченном месте. Советские люди вскроют приборный отсек, все поймут. Они найдут там магнитофон, который хранит рассказ Виноградова о причинах аварии и сообщит точные координаты места его посадки… Спасательная ракета устремится на выручку. Андрей твердо знал, что продержится. Воды, продовольствия, кислорода при экономном расходовании хватит минимум на десяток дней.

Наконец все было сделано. Он еще раз проверил соединения между приборным отсеком, где находились автоматы, и двигателем. Потом запустил метроном и гигантским прыжком достиг кабины. Пока отсчитывались секунды, остающиеся до взлета корабля, Виноградов успел войти в шлюз кабины и закрыть люк. Снова мерно вздыхал компрессор. Почти тотчас заработал двигатель. На кабину дождем посыпались мелкие камни и осколки.

Облако густой пыли, клубившееся перед иллюминатором, долго не позволяло ему наблюдать старт. А когда пыль рассеялась, Виноградов не нашел корабля на месте. Лишь упав на пол, лежа на боку, он ухитрился, вплотную прижав лицо к правому иллюминатору, заметить высоко в бархатном небе ослепительный шлейф огня. Прерывисто дыша, он смотрел, смотрел до рези в глазах, как шлейф все уменьшался и сжимался до тех пор, пока не исчез среди звезд. Корабль уже совсем растворился в бесконечности, а Виноградов все лежал и смотрел… Порвалась единственная нить, связывавшая его с Родиной, с Землей,

Виноградов медленно поднялся на ноги, сел в кресло. «А что же будет дальше? — спросил он себя. — Брось хандрить, Андрей!..» — Он резко выдвинул ящик пульта и достал оттуда карту обратного полушария Луны. Он снова почувствовал уверенность в своих силах. Нет, он не сойдет с ума в лунной пустыне! Победить, выдержать можно, если веришь в себя.

Иностранные репортеры, падкие до сенсаций, назовут его, пожалуй, лунным Колумбом, покорителем космоса. Но он, Виноградов, обыкновенный русский парень, каких тысячи… Руки народа, воля партии коммунистов подняли его к звездам. И он лишь до конца выполнил свой долг — первым в истории планеты Земля вступил на поверхность другого небесного тела.

Родина не оставит его в беде… В мировое пространство устремятся другие корабли. И он, Виноградов, еще пожмет руки друзьям, будет вместе с Надей брести по степи до заветного кургана, стоять на его вершине и любоваться таким уютным земным небом, багряными закатами и звездами. Земная любовь сильнее мрака и холода лунных равнин, сильнее Вселенной.

Все это. будет… А сейчас — работать, работать.

…И он сосредоточенно работал, набрасывая карту вулканического района. Он знал, что его труд очень нужен: космонавты, которые впоследствии пройдут по этим трассам, смогут уверенно и смело посадить свои ракеты на равнине Моря Мечты. Они будут вспоминать, что карту составил Андрей Виноградов, первый лунный житель, их товарищ по профессии.

---

Сб. А. Колпаков. "Море Мечты". М.: Советская Россия, 1964 г.

Иллюстрации А. Скородумова.

Content

Колпаков Александр Лаврентьевич Море Мечты

Александр Колпаков Море Мечты