Анна Мистунина

ВОРОВАННЫЕ ЗВЕЗДЫ

Пролог

Говорят, легко добытые деньги быстро уходят. Мальчик убедился в этом, подобрав с пыльной дороги универсальную платежную карту. Расплатиться такой картой может лишь владелец. Потому налетчики выбросили ее, забрав все до последней единицы.

Считается, что снять деньги с чужой карты невозможно: полоса активации воспринимает только биометрический код владельца. Но так думают взрослые в теплых креслах у экранов разнопланетных компьютеров, со своими вкусными обедами каждый день, мягкими постелями в уютных спальнях. Так думают, может быть, их дети в новеньких костюмах, веселой толпой спешащие на урок. Те же, кто в жизни полагается лишь на себя, кого кормят удача и ловкость, давным-давно научились взламывать защиту карт. Мальчик не смог бы подсчитать, сколько раз его быстрые пальцы скользили вдоль серой полосы, пересекавшей оранжевый треугольник чужой платежки. Сколько сотен, даже тысяч единиц перекочевало с карточек доверчивых взрослых на ту, что сейчас небрежно бросили в пыль.

Ничего не поделаешь, с каждым бывает. Мальчик не обижался. Он сам, в другой раз, мог бы оказаться среди веселой толпы, с шутками и смехом обступившей очередную жертву. Не хочешь быть жертвой — плати вовремя, и совсем неважно, везло ли тебе в последние полгода. Круговая порука стоит дорого, но и защищает от всего: ни один из рассеянных по Галактике членов преступной братии не причинит тебе вреда. Наоборот, если надо, всегда придут на помощь. Схватит полиция — сделают все, чтобы тебя вытащить. Но дважды в год ты должен внести положенную сумму в общую кассу. У мальчика не хватило денег.

Ничего страшного, конечно. Такое случается, хоть раз, с любым. Он заработает и снова купит дружбу и защиту. Ребята, среди них были и знакомые, понимали это, потому не стали бить сильно, так, попинали ради удовольствия. Старший, семнадцатилетний ерандец по прозвищу Прыщ, сказал на прощание:

— Ничего, Кудрявый. Сегодня тебя, завтра ты…

И ушел, поддев ногой платежку мальчика. Толпа скрылась в направлении города, пыль улеглась. Мальчик посидел на дороге, переживая неудачу. Проверил в кармане другой треугольник — удостоверение личности со светящейся отметкой билета. Хорошо еще, хватило ума купить билет заранее! Правда, на корабле придется голодать, если только не подвернется удобная тетенька с полной платежкой и добрым сердцем. На худой конец сойдет и дядька, но женщины обычно охотнее верят голодным детским глазам.

Мальчик спрятал карточки в карман. Поднялся, схватился за бедро: синяк все-таки будет. Быстро зашагал прочь от города, покрытой пылью дорогой, в сторону космопорта. До Рацойти лететь всего три дня, с голоду не помрешь. А там — там у мальчика будет работа. Хорошая, какой еще не было. Опасная, но это дело привычное. Зато денег хватит не только заплатить долги. Их будет много. Так много, что…

Мальчик подпрыгнул, враз позабыв о больной ноге. Над пыльной дорогой, над серыми песчаными пустырями разнесся неумелый, но отчаянно веселый свист.

Глава первая

ГРАНДИОЗНЫЕ ПЛАНЫ

— Ты знал, что в августе я улетаю!

Марина несколько раз глубоко вдохнула, сдерживая раздражение. Так нельзя. Он не виноват, что не понимает.

Мишка жалобно заскреб покрытый белесой щетиной подбородок. Исподлобья глянул на жестяную баночку джин-тоника, что в нарушение всех обещаний желтела на стеклянном журнальном столике. Под столом валялась ее смятая сестра. Мишка и впрямь был расстроен. Поднял на Марину жалобные глаза.

Трудно не взорваться, когда он смотрит побитым щенком. Сжав зубы, Марина принялась считать до десяти. Потом еще раз. Мишка прервал ее на третьем десятке.

— Мне казалось, ты передумаешь, — заявил он.

— Что?! — Новый приступ раздражения. — Да ты с ума сошел! Ты знаешь, чего мне стоило получить эту работу? Чего ради я вдруг передумаю в последний момент?!

Мишка все-таки дотянулся до баночки. Глотнул.

— Ради меня. Как я без тебя?

Вечное «я»! Марина тихо зарычала, но сразу же сработало привычное чувство вины. Он прав. Разве можно так увлекаться, чтобы забыть о любимом мужчине!

— Я просила тебя подать заявку на программиста. Тебя взяли бы!

— Там три сотни человек на место!

— Я бы договорилась!

— И улететь неизвестно куда, неизвестно на сколько? Нет уж, спасибо!

— Ну и сиди здесь, раз такой умный! Я-то при чем?!

— Не сердись, Мариш, — попросил он.

И Марина сникла:

— Я не сержусь.

Села верхом на табуретку. Взгляд небрежно скользнул по комнате — светло-серые обои, Мишкин ноутбук в углу, телевизор во всю стену. Непомерно дорогой гарнитур: глубокие белые кресла, такой же диван. На диване обиженный Мишка с ярко-желтой банкой в руках — признаком бунта. Сотню раз просила не пить дома! Привычная до боли обстановка, привычный, почти родной мужчина. И неотвратимое, как судьба, прощание.

— Миша, я правда, правда, не могу остаться. Я всю жизнь этого ждала, я столько готовилась… да и вообще, не в этом дело. Это моя работа, все, что у меня есть. Мне важно туда полететь, понимаешь?

— Всю жизнь мечтала о других планетах?

— Тебе не понять.

В глубокой синеве Мишкиных глаз — когда-то Марина не смогла устоять перед ней — светилась незаслуженная детская обида.

— А я? — Он смял опустевшую баночку. Опять глянул, как побитый пес: — Не улетай, Мариш! Ну хочешь — поженимся?

Раздражение, оказывается, не ушло, просто спряталось.

— Нет!

— Ты не хочешь?!

«О, что я слышу?!»

— Когда хотела, ты не предлагал.

— А теперь — все? Ты меня не любишь?

— Люблю. Но все равно полечу.

Она пересела на диван. Уткнувшись в Мишкино плечо, прошептала:

— Ну, мы же договорились. Всего полгода, Миш. Ну, Миш…

Мишка жадно впился в ее губы, заводясь с пол-оборота, умная техника притушила свет. Диван разложился от легкого нажатия. Расставание обостряет страсть… да нет, у Мишки всегда хватало страсти. Будь он таким же героем и в жизни…

Через тридцать минут (дурацкая привычка замечать время), Марина вытянула из нижнего ящика одеяло. Укрыла обоих, Мишка сонно чмокнул ее в ухо. Спор закончился — на сегодня. И на том спасибо.

Компания «Звездный Мост» — монополист в области межпланетных перевозок. И, хотя, космический туризм считается общедоступным, выражение «заоблачные цены» — далеко не метафора. Зарплата младшего научного сотрудника не позволила бы Марине посетить даже ближнюю Ассокту, «космическую Турцию», где все чаще проводят отпуск представители среднего класса.

Но чудеса случаются, хоть и редко. Одно из них помогло Марине войти в состав экспедиции на Хотос. Сама экспедиция тоже чудо: почти без поддержки государства, институт порою работает на чистом энтузиазме. И еще на продаже некоторых разработок, неофициальных, разумеется. Прямого запрета, конечно, нет — помилуйте, у нас свобода! Но «Звездный Мост» не одобряет развития планетарной науки. Все, что нужно человечеству для счастья, у него уже есть. А все, чего не одобряет «Звездный Мост», автоматически выходит за рамки приличия.

Марина стряхнула грустные мысли. Впереди шесть месяцев работы за семьсот пятьдесят тысяч световых лет от Земли. Звучит слишком далеко для хилых человеческих мозгов! Планета Хотос — одна из самых молодых в Человеческом Сообществе, или, попросту, Контакте. Планета, чьи курорты за четыре года прославились на всю Галактику, чье население стареет почти вдвое медленней обычного. Планета, в чьих морях водятся одноклеточные огромных размеров, а в состав коры входят совершенно уникальные минералы. Интерес ученых к Хотосу не ослабевает.

И завтра утром из Москвы отправится — все-таки отправится! — российская научно-исследовательская экспедиция. Экспедиция, в состав которой чудом и гигантским усилием вошла Марина.

Выслушав положенное число поздравлений и напутствий, она простилась с коллегами. Вышла на крыльцо. Новое здание, где разместился молодой НИИ Иных Миров, сияло умытой белизной. Дождь кончился, земное солнце выплеснуло порцию радостных лучей на улицы столицы. Дома, люди, автомобили сделались празднично-яркими. Марина улыбнулась. Точно такая же яркость поселилась и у нее в душе, хотелось прыгать и кричать, как ребенок: «Завтра, завтра, завтра!»

Пятнадцать лет Земля в Контакте. Пятнадцать лет сотни загадочных миров открыты туристам и ученым, гастарбайтерам и бродягам. Основное правило «Звездного Моста» — свобода передвижений. Каждый может попасть на любую человеческую планету, были бы только деньги на билет. Но пятнадцати лет мало, чтобы привыкнуть. Еще не состарилось поколение мечтателей, еще читалась устаревшая фантастика, в школьных учебниках красовался портрет Гагарина, и солидные бизнесмены, привычно занимая комфортабельные каюты в ставших обыденностью звездолетах, сообщали с достоинством: «А в детстве я мечтал стать космонавтом!»

Когда-то Земля верила — люди покорят звезды. Потом мечта потускнела, как тускнеет все, что не приносит немедленного дохода. Потом появился «Звездный Мост». Он сделал звезды доступными и тем безвозвратно разрушил мечту. У Гагарина не будет продолжателей. Люди Земли не покорят Вселенную, даже планеты Солнечной системы запретны для них. Но то, что нельзя покорить, зачастую можно купить. Есть «Звездный Мост». И Маринина персональная мечта исполнится. Завтра.

Открывая дверь, сделала грустное лицо: не стоит лишний раз испытывать Мишкино терпение. Автоматически зажегся свет, Марина сбросила туфли. Удивительно тихо. Мишка любил работать под музыку — отвратительную музыку на невозможной громкости. Спит? Или ушел? Марина прошла в комнату. Постояла. Медленно, как, бывает, проявляется кадр в кинофильме, реальность проявилась и выросла, заслонила собою все. Ноги подкосились, и Марина упала на диван.

Сверкающе-белая обивка посерела, сделалась жесткой. Зачем было покупать этот дурацкий гарнитур? Мишкин ноутбук занимал мало места, но без него в комнате нестерпимо просторно. Передвинуть в угол столик? Купить аквариум? Нет, Мишка рассеянный, за полгода рыбки умрут от голода. «О чем я думаю? Он ушел!»

Отупение медленно сменилось болью. Марина закрыла глаза, впиваясь ногтями в ладони. Он ушел. Совсем. Четырехлетний роман закончился. Ни ссор, ни прощаний. Не может быть, ей показалось!

С отчаянной надеждой оглядела комнату — ни ноутбука, ни висящих на стуле рубашек, только смятая баночка из-под джина печально желтела на столике. А рядом… Марина протянула руку. Белый линованный квадратик. Знакомый — этот блокнот в придачу к настоящему «паркеру» она подарила Мишке всего месяц назад, на четвертую годовщину знакомства. Марина развернула записку.

«Счастливого полета.

Миша».

Вот и все. Некого винить, кроме самой себя. Хотела подвигов и приключений? Космическая романтика, зовущие голоса звезд, где мой верный бластер? Получай. «Нет! Мишка! — Марина выхватила телефон. — Прости меня, прости, я никуда не полечу, только вернись…»

Долгое молчание сменил равнодушный голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…» А вот теперь и правда — все. Мишка не оставил ей шанса. Значит, решил твердо, и сегодняшняя ночь была прощанием.

Телефон выпал из руки, Марина не потянулась поднять его. С завтрашнего дня ей не понадобится телефон. Да и сегодня не понадобится — кроме мамы и Мишки, у нее никого, а с мамой Марина попрощалась.

Заплакать бы… Но слез не было. Сквозь сплошную завесу боли мелькнула постыдная мысль: «Потом, завтра или через сто лет, я вздохну с облегчением». Легче не стало, наоборот. До утра оставалось еще десять часов. Десять отрезков бесконечной тоски. Тоски, которой не было совершенно никакого дела до зовущего через приоткрытое окно звездного света.

* * *

Любая скорость порою кажется слишком низкой. Небольшой служебный корабль проскочил невидимую черту, где мир материи становится миром энергии. Здесь, за пределами пространства и времени, бушуют вихри неподвластных человеку сил, и лишь тонкая оболочка энергетического пузыря мешает им уничтожить незваных гостей. Внутри пройдет всего сорок часов, и корабль вывалится обратно в реальный мир. Слишком поздно. Преступление успеет совершиться. Уже успело.

Главный контролер Компании «Звездный Мост» Рэнри Орлит заглянул в рубку. Бледный, с безжизненным лицом пилот полулежал в удобном кресле. Облегающий шлем придавал ему вид купальщика, руки и ноги подергивались в экстазе. На хмуром лице контролера мелькнула жалость. Пилот казался придатком машины. Да, собственно, и был им: цена блаженства перехода — полная зависимость от Компании, с первого полета и до смерти. Космическая наркомания, техническое рабство.

Но «Звездный Мост» брал на работу только добровольцев. Пожилой мужчина в кресле был доволен судьбой. По губам пилота скользнула бессмысленная улыбка, и Рэн отвернулся.

Он продолжил неспешный обход корабля. Размеренные шаги отмеряли томительные секунды ничегонеделанья, высокая фигура Рэна смутной тенью отражалась в матовых стенах. Мысли опять вернулись к цели пути — к беспокойной планете Земля. Там снова проблемы, в который раз подряд. Большие и малые, они слились в сплошную череду тревог и недоразумений. Действительно, недаром «Звездный Мост» так долго не желал принимать ее в Контакт.

Прочие миры вливались сразу, как пилотируемый корабль впервые покидал их атмосферу. Не имеющие аналогов в Галактике уловители бдительно контролировали пространство в окрестностях потенциально обитаемых планет. Жителям нужно было сделать только первый шаг, чтобы навсегда войти в дружное Сообщество «Звездного Моста».

С Землей все иначе. Долго — со дня первого выхода в космос там минуло шестьдесят лет, а корабли Компании все обходили этот мир стороной. Пока однажды, в безнадежной попытке достичь отдаленной планеты, экипаж земного корабля не наткнулся на лайнер «Звездного Моста». Тогда Высшие с неохотой приняли Землю. Странное предубеждение.

Рэн с досадой запустил пальцы в волосы. Взъерошил их, мигом утратив солидный вид Главы сектора. Он совсем растерян, если обсуждает действия Высших. Он задает не те вопросы. Куда смотрела Служба контроля? Куда смотрел он, Главный контролер четвертого сектора Галактики Рэнри Орлит? Он не выявил заговор, пока еще было время. Небрежность, граничащая с преступлением! Еще хуже — Рэн и сейчас не знает предателя. Знает лишь, в каком из представительств его следует искать.

Более миллиона контролеров следят за порядком в четвертом секторе Галактики, пятьдесят тысяч базируется на Земле. Сотни тысяч отчетов ежедневно собираются на орбитальных станциях, где офицеры Службы просматривают их, решая мелкие проблемы, остальное передавая выше по цепочке. На вершине пирамиды — Глава сектора. Не стоит и уточнять, кому придется отвечать перед Высшими, если система не сработает.

Рэн отвык бояться: все худшее, что может случиться с человеком, с ним уже произошло. Но сейчас холодные шарики страха поползли по плечам, спускаясь все ниже. Тринадцать лет верной службы будут весьма слабым утешением, если страшный товар достигнет своего покупателя.

У дверей кухни Рэн чуть не столкнулся со вторым пилотом. Тот бережно прижимал к груди стопку грязной посуды. Судя по количеству мисок и чашек, светлая мысль навести порядок нечасто посещала парня. При виде начальника он сделал попытку спрятать ношу за спину, в результате чего посуда оказалась на полу, и неаппетитно пахнущие объедки экзотическим ковриком разлетелись по темному покрытию.

— Извините, командир! — смущенно воскликнул пилот.

Рэн осторожно перешагнул через огрызки фруктов и брызги мясной пасты.

— Ничего.

Пошел дальше, оставив парня собирать посуду. Тот с несчастным видом присел на корточки. До Рэна долетел приглушенный вздох.

Глава сектора Рэнри Орлит предпочитал обходиться без лишнего персонала. Техническое обслуживание корабля проводили работники орбитальных станций, уборка же ложилась на плечи пилотов и самого Рэна. Глава сектора не гнушался черной работы, и эта странность заставляла пилотов удерживаться от жалоб. Другая странность — полное безразличие к потребностям плоти. Рэн никогда не спускался на планеты «отдохнуть», был неприхотлив в еде и безразличен к женщинам, равно как и к мужчинам. Но все то, чего лишал сам себя, он с равнодушной снисходительностью дозволял экипажу. Пилоты Рэна ходили в увольнение вдвое чаще обычного и легко прощали своему командиру любые странности.

* * *

— Не дергайся!

Мужчина нервничал. Он резко поправил на Сашке шлем, проверил присоски на висках. Руки и ноги фиксировали кожаные ремни, такой же ремень сжимал талию. Сашка сидел в кресле, как пришитый.

— Щекотно, — сказал он.

— Ничего, потерпишь. Сейчас включу, будет больно. И не вздумай орать!

Сашка кивнул. Он же не маленький, понимает — если их услышат, обоим конец. И никаких денег.

Но мужчина буквально пах страхом. И это взрослый!

— Не буду я орать, — презрительно сказал ему Сашка. — Включай.

Мужчина вернулся за компьютер. Шлем, слишком большой для мальчишки, наполовину закрывал глаза, но Сашка слышал осторожные шаги, тихое «тум-тум-тум» пальцев по клавиатуре. Как же он трусит, если так лупит по сенсорным клавишам! Ой…

Виски пронзили раскаленные иглы. Сашка дернулся, но ремни держали крепко, не шевельнешься. Он до крови закусил губу, чувствуя, как растет в голове огненная спираль, как горячая волна бежит по венам, все тело заливает жар… Остро заболел след укола. Вращение нарастало, в глазах полыхали красные вспышки, кровь словно закипела. Ему не сказали, что будет так больно! Не надо! Хватит, он сейчас умрет!

С тихим щелчком аппарат выключился, но Сашка даже не заметил. Он весь превратился в раскаленный комок боли. Мужчина расстегнул ремни, и Сашка обмяк в кресле, как безвольная кукла. Заснуть, ничего не чувствовать…

Мужчина убрал присоски. Снял шлем и быстро оттащил Сашку к низкой раковине.

— Стоять можешь?

Сашка кивнул. Схватился за края раковины, его качнуло вперед. И вывернуло наизнанку. Так вот зачем она здесь!

Мужчина терпеливо дождался, когда Сашка перестанет судорожно раскрывать рот. Потом включил воду, и склизкие остатки обеда утекли в канализацию.

— Держи, — сказал мужчина и протянул стакан воды. — Ты молодец. Я думал, будешь орать.

Сашка медленно выпил. Стало чуть-чуть легче. Тошнота уходила, только ноги еще дрожали и противный липкий пот бежал по телу. Одежда совсем промокла.

— Это все? — слабо спросил Сашка.

Сочувствие мужчины оказалось недолгим.

— Все будет на Хотосе. А пока все только началось. Билет купил?

Сашка кивнул.

— Вылет завтра утром.

— И не вздумай ночью гулять по улицам. Понял? Влипнешь в историю — и крышка. Это тебе не игрушки.

— И не собираюсь, — с обидой пробурчал Сашка.

Ему и вправду было обидно: в кои-то веки оказаться на Земле и как последнему дураку отсиживаться в скучном маленьком номере — экономкласс, а что вы хотели? Мужчина (на всякий случай обошлись без имен) доставил Сашку ко входу в гостиницу.

Матово-белая «Лада Полет», смешная пародия на катер «Звездного Моста», мелькнув огнями, скрылась в темноте. Сашка постоял. Огромное здание сияло множеством огней, но Сашку не тянуло наверх. Когда он еще сюда вернется? Скорее всего — никогда. Он не скучал, вовсе нет. В Галактике много планет, на любой вкус. Все, что есть на Земле, можно найти где-нибудь еще.

Если земной ребенок вздумает путешествовать один, снимать номер в гостинице, допоздна сидеть в ресторане, приходить и уходить среди ночи — будет плохо. Будет полиция, будут лживо-заботливые тетеньки-опекунши, будет много вопросов, на которые отвечать никак нельзя. Двенадцатилетний турист с далекой планеты Хотос, богатый мальчик Сако Ланэ вопросов не вызывал. Кому нужны любопытные пришельцы? Платят — и ладно.

Сашка платил. За трое суток в Москве ни разу не поддался соблазну, даже когда руки чесались от явной глупости продавцов. Конечно же, его не поймают. Мозгов не хватит! Но лучше потерпеть. И тогда скоро у него будет очень, очень много денег.

Поколебавшись, все-таки отправился в номер. Оставалось всего три часа, чтобы поспать. Или не спать, а лучше испробовать свои новые способности. Если они есть. Если хитрый старый инопланетянин не обманул Сашку.

* * *

Марина так и просидела до утра в мутном промежутке между сном и явью. Очнулась резко, как от пинка. Схватив телефон, набрала Мишку. «Вызываемый абонент…» За окном пробуждался ранний летний рассвет, на часах — полпятого, времени переживать не осталось. Ладно, теперь ее точно ничто не держит. Сумка собрана, такси вызвано заранее и вот-вот подъедет.

Светло-серый дорожный костюм — брюки со множеством карманов, просторная куртка — дождался наконец своего часа. Несолидно, зато удобно. Марина рассовала по карманам карточки: универсальное удостоверение личности, личная карточка члена экспедиции, платежка. Выгребла из городской сумочки горсть мятых тысячерублевок. Командировочные и зарплата получены за полгода вперед — по галактическим меркам скромная сумма, но для Марины бешеные деньги.

Подхватила спортивную сумку. Взглянув напоследок в зеркало, скривилась: табличка на груди «меня бросил любимый» меньше бросалась бы в глаза. Высокая худая женщина с опухшими глазами, короткие темные волосы висят унылыми сосульками. Без сомнения, Мишка легко найдет подругу посимпатичнее! И вдобавок не склонную к бредовым авантюрам. Марина тряхнула головой и решительно отвернулась от зеркала. Вперед.

Космопорт «Звездного Моста», с удобством расположившийся на месте бывшего аэропорта «Чкаловский», в половине седьмого утра был полон жизни. Марина волновалась напрасно: процедура посадки на звездолет оказалась быстрее и проще своей самолетной сестры. У стеклометаллического ящика билетера встретила коллег — генетиков Ольгу и Тараса.

— Маринка, что случилось? — испуганно спросила Ольга.

— Так заметно?

Генетики дружно кивнули.

— Мишка ушел. Вчера, — сказала Марина.

Ольга с Тарасом переглянулись. Муж и жена, неразлучные на работе и в жизни, живой упрек менее удачливым друзьям — наверно, им неловко перед Мариной. Она изобразила старательную улыбку.

— Теперь могу полностью посвятить себя работе.

— Вы еще помиритесь, — неуверенно предположил Тарас.

Марина не ответила. Электронный билетер выплюнул ее удостоверение. Вместо красной печати — отметки о бронированном месте, в уголке светился тускло-голубой кружок. Посадочный билет. Марина испытала внезапный прилив облегчения: обратной дороги нет, и ну ее к черту! Повеселев, двинулась к унылому посту таможни, охранявшей выход.

Предметов, запрещенных к вывозу, у Марины не нашлось, и движущаяся лента доставила ее к посадочной площадке, где замерли в ожидании пассажиров катера.

— Красиво, — вздохнула за спиной Ольга.

Марина кивнула. Матово-белая капсула с узкими крыльями излучала нетерпение, как будто ей было слишком тесно на маленькой планете. Казалось, еще чуть-чуть — и уздечка лопнет, горячий жеребец рванет в небо, и тогда прощайте опоздавшие.

— Тоже впервые летите? — спросила Марина.

— Я был на лунной базе, — ответил Тарас. — Но туда обычные челноки летают, «Аэрофлот». Впечатлений море, но… никакой фантастики.

Фантастика. Пожалуй, он прав, слово из детства подходит к технике «Звездного Моста» лучше всего. Все просто, все по-человечески — комфортные кресла, ремни безопасности, багажные углубления в стенах. Но странность… нет, все-таки фантастичность, сквозит в каждой линии.

— Как необычно, — удивленно сказала Ольга.

— Привыкай, — отозвался ее муж.

Четверо товарищей по экспедиции приветливо кивнули вошедшим. Марина устроилась в по-дорожному жестком, но удобном кресле. Замысловатые крепления ремня вызывали легкое недоумение, но стоило половинкам коснуться друг друга, и гибкая застежка соединилась. С жадным любопытством ребенка на пороге сказки Марина оглядела катер: сорок посадочных мест, тридцать восемь человек прильнули к окнам и только один, кудрявый мальчишка лет двенадцати, усердно притворяется спящим.

Он сидел напротив, Марина отчетливо видела его дрожащие ресницы, слишком прямо лежащие на коленях пальцы с нестрижеными ногтями. Свежую царапину под коленкой, пожелтевший след синяка на левой скуле.

Что с ним, боится летать? Или скучает по дому? Одежда — разноцветное подобие короткого халата без рукавов — выдает инопланетянина. На ногах плетеные сандалии. Турист, наверное.

Марина поискала глазами родителей мальчика. Не найдя, усмехнулась: хватит уже мыслить по-земному. На многих планетах двенадцатилетние дети считаются взрослыми.

Раздался негромкий гул двигателей. Марина отвернулась к иллюминатору. Матово-белый материал стен напротив сидений становился прозрачным, дальше опять бледнел, и это без всяких потерь в герметичности. Сквозь прозрачную часть еще минуту виднелась залитая солнцем посадочная площадка. Потом — резко ушла вниз.

Противоестественный вертикальный взлет не принес перегрузок, вообще никаких ощущений, если не смотреть в окно. Пожалуй, ремни безопасности нужны лишь для спокойствия нервных пассажиров — вроде Марины, судорожно вцепившейся в подлокотники. Интересно, что мальчик даже не напрягся. Опытный космический турист!

Слишком быстро, чтобы человеческий мозг успел осознать происходящее, голубой глобус уменьшился в размерах. Промелькнула орбитальная станция «Звездного Моста», взгляды притянул сверкающий край звездолета. Огромный, не меньше полкилометра в диаметре, лайнер и правда походил на тарелку — сумасшедшую тарелку, вообразившую себя звездой.

Звездолет приблизился, заслоняя все, навстречу распахнулась гигантская щель. Катер скользнул внутрь, в яркий свет и безопасность корабельного чрева. Несколько минут — и двери открылись. Повторяя движения мальчика, Марина легко расстегнула ремень. Подхватила на плечо сумку.

Пассажиры катера потянулись к выходу. Кто-то — с уверенным видом бывалого космонавта. Другие, как Марина, — ошеломленно глядя во все стороны.

Помещение размером с небольшой стадион заливал неяркий матовый свет. Все вокруг было белым — стены и потолок из того же материала, что и катер. Темное покрытие на полу и серебристо-металлические входные двери возвращали к реальности. Марина взглянула на них с облегчением. Через несколько метров застыл еще один катер, дальше — пустое пространство с держателями.

Пассажиры, кто поопытней, уже направлялись к дверям. Те разошлись навстречу, и человек в черных брюках и белой рубашке с эмблемой «Звездного Моста» произнес приветствие на универсале. Тут под потолком загорелись красные лампочки, и человек торопливо сказал:

— Прибыл следующий катер. Пройдите, пожалуйста, за мной.

Марина последовала за остальными и оказалась в широком коридоре. Из-за матовой белизны стен он казался бесконечным. В углублениях потолка неярко горели продолговатые светильники, вдоль стен тянулись поручни. Подняв голову, Марина заметила поручни на потолке. На случай невесомости — догадалась она.

Несколько служащих — как их называть? стюарды? — без суеты проводили пассажиров по каютам.

«Как здесь не заблудиться?» — в панике думала Марина, проходя перед чередой совершенно одинаковых коридоров. Но вот, наконец, и ее дверь. Стюард — на его поясе она заметила кобуру — протянул пластиковую полоску:

— Ваш ключ. Приложите его сюда.

Марина послушно коснулась ключом двери, и та сразу ушла в сторону.

— А как я… — начала Марина.

— На экране схема корабля, информация и кнопка вызова, — ответил стюард, удаляясь.

«Схема корабля, информация, кнопка вызова».

Марина шагнула внутрь. Опустила сумку на пол.

Мило, ничего не скажешь. Комнатка метров пятнадцать, стены «под дерево» — приятный контраст с вечной белизной. Полукруглый диван никак не назовешь корабельной койкой. Небольшой столик, два стула — похоже, здесь можно принимать гостей. За дверцами в стене шкафчик, на полке постельное. В другом шкафчике набор посуды. Хрусталь? Марина прикоснулась — пластик на стене большой плоский экран с мерцающей разноцветной схемой. За узкой дверью — маленькая ванная. Все, о чем только может мечтать космический турист.

Ой, нет, не все. Марина даже усмехнулась, ощутив бурчание в желудке — космический турист вчера остался без ужина из-за сердечных дел, сегодня ему тоже было не до еды. Раз туриста не погрузили в анабиоз, значит, должны чем-нибудь накормить.

Радуясь шутливому настрою, вернулась к экрану. Что ж, дорогу к ресторану она найдет. Под схемой зеленый овал с надписью «вызов» и красный — «тревога». Если нажать зеленую кнопку, явится вооруженный стюард, а если красную? Отряд космической полиции? Толпа стюардов с огнетушителями? Марина решила не проверять.

Симпатичная каюта. И главное — одноместная. Может, других и не бывает? Компания «Звездный Мост» оправдывает высокие цены качеством перевозок? Марина улыбнулась. Напряжение отпустило ее. В мир снова вернулись краски. Сердце плакало и звало Мишку, но… Если честно, не так уж и громко.

Она родилась за тринадцать лет до Контакта. Как любой ребенок тех лет, успела намечтаться о космических приключениях еще раньше, чем слово «фантастика» резко устарело. Теперь, на борту настоящего звездолета радость ожившей сказки перекрыла все остальные чувства. Двенадцать дней в космосе, экспедиция на другую планету — как звучит!

«Еще немного — и я запрыгаю».

Спасаясь от несолидного желания, Марина отправилась на поиски ресторана и завтрака.

Зал, где собралось уже человек пятьдесят, выглядел почти пустым. Сколько же всего пассажиров на корабле? На стенах светились абстрактные узоры, фигуры мягко перетекали одна в другую, вспыхивали всеми цветами радуги. Непривычно, но не раздражающе. Маленькие, на две персоны, столы, чередовались с большими без всякой системы.

Марина выбрала столик, и рядом сразу возник официант с электронной планшеткой меню. Экзотические названия будили скорее любопытство, чем голод. Марина решительно перешла в раздел «блюда Земли». Выбрала стейк, салат и зеленый чай.

Зал постепенно заполнялся народом. Один за другим явились на поиски завтрака Маринины коллеги. Земляне в джинсах и спортивных костюмах быстро смешались с пестрой толпой инопланетных туристов. Яркие халаты без рукавов носили женщины наравне с мужчинами, длинные серые платья, усыпанные затейливым переплетением ремешков — исключительно мужчины. Хватало и нормальной одежды: разновидности брюк и рубашек были популярны почти во всей Галактике.

Слегка шокировала взгляд державшаяся особняком группа женщин в узких набедренных повязках — мысль прикрыть грудь явно не пришла в их лысые головы. Для экипажа, видимо, не было строгих правил поведения: двое мужчин в белых рубашках с эмблемами «Звездного Моста» подсели к столику лысых амазонок. Вслед уже спешил официант с полным подносом бокалов. Марина отвернулась.

И тут же обратила внимание на другой стол, где пара мужчин и женщина общались, сопровождая слова весьма откровенными прикосновениями — все трое. Да уж, к галактическим порядкам ей привыкать и привыкать.

В дальнем конце зала столпились люди, земляне вперемешку с чужими. Кто-то подходил, кто-то, наоборот, выбирался наружу с озадаченным видом. Доносились громкие голоса, но причину переполоха не было видно. Марина взглянула равнодушно: корабль гораздо интереснее ресторанных волнений толпы.

Чай закончился. Марина хотела вернуться в каюту, но, уже поднимаясь, случайно заметила меж чьих-то спин склоненную над столом кудрявую макушку. Это был тот мальчишка из катера, и, похоже, внимание собравшихся было приковано именно к нему. Непонятный укол беспокойства толкнул Марину ближе. Сначала она ничего не могла разглядеть за спинами, но затем полный мужчина в джинсах сердито выругался, отходя, и Марина заняла его место у столика.

Удивленно пожала плечами — мальчишка показывал старый, как мир, трюк с шариком и перевернутыми чашками. Заметив Марину, сверкнул крупными зубами:

— Будете делать ставки?

— Нет, спасибо, — ответила она.

— Самая левая, — сказала женщина в длинном платье.

Они что, правда не видели этот фокус? Мальчишка поднял левую чашку. Шарика там, конечно, не было. Женщина разочарованно вздохнула. Приложила пластиковый треугольник платежной карты к считывателю мальчика, и половина универсальной единицы пополнила счет фокусника. Недешевые, однако, развлечения у некоторых детей!

— Теперь я, — вмешался спутник женщины.

Через минуту и он достал платежку.

— Зачем ты их обманываешь? — спросила Марина. — На Земле этот фокус все знают.

— Обманываю? — Мальчик, казалось, искренне возмутился. Протянул Марине «набор фокусника». — Попробуй сама!

Под взглядами наблюдателей Марина положила шарик под одну из чашек. Пожав плечами, покрутила их в разные стороны.

— Левая, — бросил мальчишка.

Марина подняла левую чашку, послышался довольный смех.

— Ты видел, — сказала она.

— Клади обратно. И не трогай.

Марина послушно накрыла шарик левой чашкой.

— Поднимай среднюю.

И шарик нашелся по указанному адресу.

— Ну? — требовательно спросил мальчик. — Ты чашки не крутила. Я тоже их не трогал.

Чувствуя себя донельзя глупо, Марина все-таки перевернула чашку и заглянула внутрь. Никаких таинственных приспособлений там, конечно, не нашлось.

— Все равно здесь какая-то хитрость, — вздохнула она.

— Хитрость? — Мальчишка сложил руки на груди. — Ладно. Клади его куда хочешь.

Его нахальная уверенность невольно будила ответное упрямство. Положив шарик под среднюю чашку, Марина сказала:

— Ну?

— Поднимай. Все три.

Пришлось подчиниться. Марина почти ждала, что шарик исчезнет, но зрители разразились радостными криками.

— У тебя в кармане, — безразлично сказал мальчик.

С самым глупым видом Марина вытащила из кармана куртки стеклянный шарик.

— Ну? — передразнил ее мальчик. — Просишь прощения?

— Прости, — вздохнула Марина и покорно достала карточку.

— Ты ставок не делала, — буркнул он в ответ.

Молча собрал свое хозяйство и направился к выходу. Зрители один за другим разошлись. Марина задумалась, глядя мальчишке вслед — что-то ее беспокоило, но что… Так и не сообразив, со вздохом убрала платежку.

— Все-таки обиделся.

— Но вы были правы, — сказал кто-то по-русски.

Марина вздрогнула. Обернувшись, увидела мужчину в белой рубашке с эмблемой «Звездного Моста». Значок на его рукаве отличался от тех, что носили стюарды.

— Что?

— Вы были правы, — повторил мужчина. — Хитрость есть. Не понимаю, как он может…

Он словно спохватился. Улыбнулся.

— Простите. Я Андрей.

— Марина.

— Присядем, Марина? — Он галантно придвинул стул, отброшенный мальчишкой. Махнул рукой официанту: — Вина?

Марина улыбнулась.

— Нет, спасибо. Чай, может быть…

— Тогда я вас угощу кицем. Пробовали?

— Нет.

— Самый популярный напиток Ассокты.

В ожидании заказа Марина разглядывала своего нового знакомого: высокий, широкоплечий, на вид лет двадцать пять — тридцать. Русые волосы темнее, чем у Мишки, черты твердые, уверенные. Мишка проигрывает по всем статьям… Она резко одернула себя: что за мысли? Спросила, чтобы заполнить паузу:

— Итак? Какая же тут хитрость?

Андрей озадаченно улыбнулся.

— Я мог бы повторить этот фокус. А вот вы — нет.

— Почему?

— Я — пилот «Звездного Моста». Скрытые способности моего подсознания искусственно увеличены в миллион раз. Мозг пилота, подключенный к компьютеру, выносит корабль за пределы материальной Вселенной. И возвращает обратно. Иначе полет до Хотоса занял бы тысячи лет. Перебросить на несколько метров маленький шарик — для меня детская забава.

Удивительно, как спокойно Андрей признавал себя мутантом. Марина вспомнила бродячие сплетни о пилотах — ее передернуло.

— И часто вы так развлекаетесь?

Он покачал головой.

— Никогда. Это нарушение правил Компании. Наказание будет… неприятным.

— Но мальчик — не пилот.

— Нет.

— У него могут как-то проявиться ваши способности? Такая… — она проглотила слово «мутация», — случайность?

— Невозможно. Требуется специальная терапия, провести ее может только «Звездный Мост». Это самый охраняемый секрет в Галактике. Догадываетесь почему?

Марина кивнула. Принесли киц — ярко-зеленую жидкость в высоком бокале.

— Но ведь раньше, до Контакта, у людей бывали странные способности. Телепатия, телекинез… Без всякой терапии. И, наверное, не только на Земле. Разве нельзя допустить случайный прорыв?

— Наверное, вы правы. Будь мальчик землянином, я бы сказал «надеюсь». А так — надеюсь, он может двигать только шарики.

Марина молча согласилась. Все люди братья. Плохо, если ваши братья оказываются сильнее вас.

Поднесла к лицу неожиданно холодный бокал. Андрей улыбнулся.

— Но ведь это… — Марина поперхнулась.

— Анис? Только на первый взгляд. Подождите немного.

Она сделала четыре глотка, прежде чем появился эффект. «В голове прояснилось» — это очень слабо сказано. «В голове взорвалось прояснение»? Опять не то.

— Невероятно, — выдохнула Марина.

— Это называют опьянением наоборот.

— Нет, здесь больше. — Она с силой потерла виски. — Кажется, я могу читать мысли! И видеть сквозь стены…

«И сквозь одежду, наверно, тоже. Интересно, сколько любителей кица разглядывают сейчас меня?»

— Это иллюзия, — успокаивающе сказал Андрей. — Скоро пройдет.

— Хорошо, потому что долго я не выдержу.

— Долго и не надо. Киц вызывает привыкание.

— Это наркотик?

— Официально — нет.

Марина постаралась сдержать раздражение, но Андрей понял. Огорченно поднял ладони.

— Марина, извините! Я должен был предупредить!

— Все в порядке.

Она отставила бокал, попыталась улыбнуться. Может быть, в «Звездном Мосте» принято так шутить с новичками?

— Это правда популярный напиток, — все еще виновато сказал Андрей.

— Все в порядке, — повторила Марина. — Я еще не привыкла к…

Она выразительно посмотрела вокруг: «не наркотик» киц, тройки влюбленных, работники корабля, заигрывающие с амазонками. Андрей проследил за ее взглядом.

— Эти двое новички, первый полет. Их ждет разочарование: у луканок строгие правила морали. И тяжелые кулаки.

— Тогда почему вы их не предупредите?

— Не принято, — улыбнулся Андрей.

— А наливать новичкам киц — принято?

Он кивнул.

— Я больше не буду, честно. Вы впервые в космосе?

— Да.

— Далеко?

— До Хотоса.

— Любопытная планетка, — бросил Андрей тоном прожженного космического волка и поднялся. — Через час моя вахта. Еще увидимся, Марина?

Она пожала плечами.

— Наверно.

Странные порядки в «Звездном Мосте»: за передвинутый шарик ждет «неприятное наказание», а вот заигрывать с пассажирками — пожалуйста. Сколько угодно.

Проясняющее действие кица и впрямь быстро закончилось, а повторения Марина не жаждала. Оставив на столе недопитый бокал, еще раз оглянулась на высокоморальных луканок и покинула ресторан.

Поймать мальчика удалось только на следующий вечер. Марина подсела к нему за столик.

— Можно?

И получила в ответ настороженный взгляд.

— Пожалуйста.

В его блестяще-черных глазах, в курчавой шевелюре над высоким «пушкинским» лбом чудилось что-то негритянское. Впрочем, тонкие губы скорее подошли бы европейцу. Манера держаться напоминала повадки бродячего котенка — Марина однажды подобрала такого. Живой и настороженный, одинаково готовый к игре и к бегству, он прожил в ее квартире три дня, поедая запасы колбасы и царапая мебель. Потом вылез в раскрытую форточку — и сбежал.

— Как тебя зовут? — спросила Марина.

— Сако, — ответил мальчик.

— А я Марина. Я хочу перед тобой извиниться, Сако. Мне показалось, ты вчера обиделся.

Мальчишка пожал плечами.

— Ты делаешь настоящие чудеса, — сказала Марина. — Я зря сомневалась.

Сако расплылся в гордой улыбке. Запихал в рот последний пирожок, вполне земного вида.

— В следующий раз сыграешь со мной?

— А зачем? — Марина улыбнулась. — Все равно у меня нет шансов. Как ты это делаешь?

— Не знаю, — отозвался он небрежно и вытер губы ладонью, — само получается. Пока, я пошел.

Обычный ребенок. Предприимчивый, в меру нахальный — неудивительно, раз путешествует один. В любом российском городе Сако сошел бы за своего, и пестрый халат не помеха, многим нравится одеваться «под пришельцев». Только может быть… может быть, он слишком уж старается выглядеть совсем обычным? Словно бы прячет какую-то злую ощетиненность. Но это уже совершенно не Маринино дело.

Глава вторая

ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Сашка все утро гулял по кораблю. Огромный, будто город, лайнер вмещал целую кучу интересных мест. Смотровой зал, где сквозь прозрачный потолок видны смутные синие полосы по бокам летящего корабля. Когда он вернется в обычный космос, можно будет увидеть огромные, близкие до ужаса, немигающие звезды. Сколько ни летай, к ним не привыкнешь, внутри каждый раз что-то дрожит от восторга. Может, стоит все-таки стать пилотом?

Бассейн с бурлящей темно-зеленой водой — она плотная, как жидкий кисель, там даже младенец не утонет. Сашка не полез в воду: под его ярким ри-ко скрывались обычные плавки. Вдруг кто-нибудь вспомнит, что хотосиане их не носят?

Спортзал с тренажерами на все вкусы. Тренируйся — не хочу.

Зал иллюзий, что-то вроде земного кинотеатра, только интересней. Объемные голограммы — люди, птицы, животные — показывают спектакли, поют, танцуют, а в перерывах беседуют с посетителями.

Зал невесомости для любителей экзотических ощущений. Оттуда раздавался веселый смех и женский визг. Сашка не стал заходить.

Он позавтракал в ресторане. Возвращаясь в каюту, прихватил вазочку для фруктов. Скривившись при виде яблок, наполнил ее золотистыми шарами эринты — хрустящие, очень-очень сладкие плоды Ассокты нравились ему больше всего.

В каюте, маленькой и уютной, будто «своя комната», Сашка бухнулся с ногами на диван. С удовольствием вонзил зубы в эринту. Желтый красящий сок закапал светлую обшивку — ничего, поменяют. Им все равно делать нечего: летай туда-сюда и получай за это деньги.

Скоро в руках осталась лишь круглая ребристая косточка. Сашка запустил ею в потолок. Перевернулся, задрав ноги на стену. Ноги были грязные. Сашка поглядел с сомнением: может, помыть? Подумав, решил — пусть еще немного запачкаются.

Вазочка с фруктами осталась на столике, в двух шагах от дивана. Сашка скосил на нее глаза. Напрягся, пытаясь передвинуть взглядом. Ничего не вышло, вазочка только слегка покачнулась.

Тогда Сашка перевернулся. Уселся по-турецки — ри-ко словно для того и сшит. Сосредоточенно уставился на упрямую вазочку. Он может. Надо только больше тренироваться. Он может теперь многое — к примеру, водить межзвездные корабли. Сашка хихикнул, представив, как угоняет корабль «Звездного Моста» и летит кататься.

Вазочка снова задрожала. Сашка сжал зубы. В голове закружился горячий вихорек. Медленно-медленно вазочка поползла к краю стола. Разозлившись, Сашка с размаху представил ее у себя в руке. Вазочка послушно исчезла со стола — и через секунду Сашкины пальцы раздвинул прозрачный пластик. Эринты даже не рассыпались.

Ага, значит, так легче! Ну конечно, корабли ведь тоже так перемещаются. Через это… как его… подпространство. Или внепространство? Ладно, плевать. Если он все-таки решит стать пилотом, выяснит. А пока новые способности ему пригодятся. Даже если будет много денег — все равно пригодятся.

При мысли о деньгах Сашка повеселел. Он на пути к Хотосу, дело почти сделано. Отлично! Двести пятьдесят тысяч универсальных единиц. Он заплатит долг. И купит дом на Хотосе. Или на какой-нибудь еще планете. В любом случае хватит и даже останется. Или лучше не дом. Много-много вкусностей и развлечений каждый день, много лет! Или все-таки дом?

Непонятно только, за что столько денег? Самое простое задание, прогулка. Ничего не подозревающий «Звездный Мост» сам доставит Сашку на Хотос.

Лишь один-единственный раз им заинтересовались — та тетка в ресторане, Марина. Назойливая. Сашка опытным взглядом уловил в ней одиночество и тоску. Она хочет о ком-нибудь заботиться. Наверно, и сама еще не знает, как сильно хочет. Будь у него время, Сашка помог бы ей узнать. Бездетные тетки и дядьки бывают очень полезны несчастным детям, если, конечно, дети находчивые, а тетки доверчивые.

Но все-таки зря он устроил то шоу в ресторане. Выиграл немного денег и рискнул сорвать дело, зачем? Тетка — ладно, а если бы заметили пилоты? Их-то не проведешь!

Но что поделаешь, если скучно? Сашка опять улегся и поднял ноги на стену. Пошевелил пальцами в тонких хотосианских сандалиях. Корабль на орбите Олой. Ничего так планетка… Может, полететь на экскурсию? Удивленно таращить глаза, словно и не жил здесь целый месяц. Вряд ли его ищут, прошло уже больше года, да и не так много денег он стянул у той старухи.

Сашка вскочил. Одернув разноцветный ри-ко, вышел из каюты.

В коридоре перед отсеком катеров уже собралось человек тридцать. Сашка протиснулся ближе к входу — когда загорится сигнал и откроются двери, он первым займет место в катере.

Сигнал загорелся, но не тот. Резко вспыхнули тревогой оранжевые лампочки. Почти сразу к дверям протолкались двое из экипажа — пилот и стюард.

— Подождите, пожалуйста, — сказал один из них пассажирам.

Коснулся замка, двери разошлись и сомкнулись за их спинами. Пассажиры заволновались, но двери уже раскрылись снова. Появились те двое, а с ними…

Сашка быстро нырнул в толпу и принялся пробираться назад, оставаясь все время за спинами взрослых. Переплетение синих и серебристых полос, значки на рукавах. Он отлично знал, кто носит такую форму. До сих пор полиция «Звездного Моста» не интересовалась Сашкой; хорошо, если так останется и дальше. Особенно сейчас.

— Уважаемые пассажиры, спуск откладывается, — взволнованно заговорил стюард. — Служба контроля потребовала досмотра корабля и проверки пассажиров. Пожалуйста, вернитесь в свои каюты и приготовьтесь к проверке.

— Что за новости? — скандально вопросила громоздкая старуха, явно с Земли. — У меня билет до Олой! Почему вы меня не выпускаете?

— Вы спуститесь после проверки, — терпеливо разъяснил пилот.

— Но меня встречают…

Контролеры пошли вперед, жестами предлагая пассажирам разойтись, и у старухи пропало желание спорить.

Стараясь не попасться на глаза полицейским, Сашка юркнул в пустой коридор. Свернув за угол, остановился. Сердце колотилось как бешеное: это за ним, точно за ним! Вот тебе и прогулка! Что теперь будет?!

От страха вдруг стало холодно: Сашка наконец-то понял, что он натворил. Служба контроля вмешивается редко, только если случилось что-то совсем ужасное. Это не полсотни единиц из кармана заботливой наседки, не кулон из цельного бриллианта. Наверное, Сашку могут и убить…

«А ну, хватит! — сказал он себе. — Нашел время дрожать!»

Должен быть выход. Обязательно должен, надо только успокоиться и его найти!

Закрыться в каюте? Ага, сейчас. Спрятаться где-нибудь? На дне бассейна? В тренажере невесомости? Нет! Ясно же — полицейские не хотят объяснять причину тревоги. Значит… Значит, одинокая тетка Марина все-таки может пригодиться.

* * *

Компания «Звездный Мост» управляет пространством и временем. Это аксиома, как и негласная власть «Звездного Моста» над мирами Контакта. Огромный лайнер попросту исчез из Вселенной, как стеклянный шарик из чашки на столе. Сотни пассажиров, десятки человек персонала попросту перестали существовать — что, впрочем, нисколько не мешает им есть, пить и наслаждаться полетом. Все принимают как должное возвращение из небытия на орбите планеты за девятьсот световых лет от Земли. Что поделаешь, человеку вообще свойственно привыкать.

А может быть, ничего и не изменилось? В конце концов, дорога всегда была самым неопределенным из состояний. Между здесь и там, между было и будет — пассажиры плацкартного вагона и парусного корабля одинаково выпадают из привычных понятий. «Звездный Мост» только подчеркнул это свойство дороги.

«Что-то я расфилософствовалась!»

Марина украдкой оглядела соседей по смотровому залу — на их лицах лежала похожая задумчивость. Потолок и передняя часть зала были прозрачны, сидящие в креслах люди казались парящими в космической бездне. Корабль вернулся в обычный мир, и синеватые полосы вокруг сменились космической чернотой и светом огромных звезд. Впереди медленно проплывал оранжево-зеленый глобус Олой.

Звездолет пробудет на орбите четыре часа. Можно было бы, как Ольга с Тарасом, записаться на экскурсию вниз. Они звали, но Марина отказалась: смесь глупого испуга и смущения заставляла ее оттягивать знакомство с чужими планетами. Казалось, стоит сделать шаг, и обратной дороги уже не будет, останется одна лишь неизвестность впереди.

Марина решится, обязательно, просто не сейчас. Не так быстро. Пока безопаснее любоваться видом из смотрового зала, где под восторженное молчание зрителей проплывает над самыми головами невероятное, оглушительное величие близких звезд.

Очарование померкло, когда в зал быстрым шагом вошел стюард.

— Уважаемые пассажиры, от имени экипажа приношу извинения, — сказал он. — К сожалению, вам придется немедленно пройти в свои каюты. Служба контроля потребовала досмотра корабля. Мы обязаны подчиниться.

— Что им надо? — недовольно спросил крупный мужчина в длинном «платье».

— К сожалению, нам этого не сказали.

Кто молча, кто высказывая недовольство, пассажиры покинули смотровой зал. Марина спустилась на уровень кают. Поблуждав среди белизны коридоров, нашла свою дверь, та открылась от легкого прикосновения ключа.

Подумав, Марина защелкнула внутренний замок. По крайней мере, теперь никто не войдет без спроса. Если примутся осматривать каюты — вправе ли она возмущаться? Почему-то никто не позаботился объяснить пассажирам их права.

На экране под схемой ярко-красным светилась надпись: «Просьба оставаться в своих каютах до окончания осмотра корабля Службой контроля». Чушь какая, что можно искать у космических туристов? Автоматы Калашникова? Незадекларированный киц?

— Скучно у вас здесь, — вслух сказала Марина. — Отвратительно.

Опровергнуть утверждение было некому, пришлось усесться на диван и покорно ждать «окончания осмотра». Как назло, тут же захотелось есть. Марина вытащила из сумки ноутбук — новенький, купленный специально для этой поездки. Забравшись на диван с ногами, принялась в сотый раз просматривать информацию о Хотосе.

Через полчаса в отчаянии отставила ноутбук. Как работать, если и в мыслях, и в желудке полный хаос? Может, воспользоваться кнопкой вызова, пусть вооруженный стюард принесет поесть?

Время шло, но «просьба оставаться» не гасла. К голоду и скуке примешался внезапный страх — что вообще делается за дверью? Может быть, корабль захватили террористы, или…

Марина замотала головой. Корабль «Звездного Моста» — самое безопасное место во Вселенной. Не из-за чего впадать в истерику. Это так же глупо, как слышать шорохи в шкафу: напряженные нервы ищут опасность, подсознание, как обычно, идет навстречу. Вот опять. Там… там кто-то шевельнулся.

Вскочив, она бросилась к экрану, но пальцы замерли в миллиметре от красной кнопки. Марина медленно убрала руку. Глупо. По сигналу прибегут люди. Что, если в шкафу никого нет? Это было бы очень, очень стыдно.

С каждой минутой все яснее было, что ей показалось. Шутки воспаленных нервов. Шкаф — просто шкаф, в нем даже не поместится человек. И лучший способ в этом убедиться… Марина быстро распахнула дверцу.

Узкий стенной шкафчик не предназначался для перевозки нелегальных пассажиров. Еще он не предназначался для укрывания преступников, а также игры в прятки. Одно из трех правил было нарушено, вот только какое? Марина поставила бы на третье, но испуганный взгляд мальчишки говорил скорее о втором.

— Вылезай, — сказала Марина.

Сако молча выбрался из шкафа. Неловко задергался, распрямляя затекшие мышцы. Сколько же он простоял так, скрючившись и боясь дышать? Марина со вздохом указала на диван.

— Садись.

Он послушно сел, не первой свежести ноги встали прямо, руки упали на колени. Ни дать ни взять примерный школьник.

— Что ты делал у меня в шкафу?

— Прятался.

— Да? И от кого же?

— От полиции.

— Еще лучше, — сквозь Маринину растерянную сердитость пробился смех. — И зачем полиции твои немытые ноги?

Сако хмуро посмотрел на свои ноги.

— Они меня ищут.

— Что ты натворил? И, кстати, как попал ко мне в каюту?

— Запросто.

Ситуация понемногу начинала проясняться.

— Запросто? Значит, ты легко прошел сквозь закрытую дверь? И, наверно, так же запросто прошел в двери какого-нибудь банка?

— Нет! — обиделся он. — Я не грабитель, я… жертва!

— Жертва ограбления, — кивнула Марина. Протянула руку к тревожной кнопке: — Сейчас мы это выясним…

— Не надо! — Сако прыжком оказался рядом. Схватил ее за руку: — Марина, помоги мне! Не надо их звать!

— Ты совсем глупый? Они обыскивают корабль! Сюда все равно придут!

— Я знаю!

Мальчишка потянул ее от экрана, и Марина не стала сопротивляться. Села на диван, внимательно разглядывая испуганного Сако. Он утратил всю свою нахальную заносчивость, в глазах блестели слезы.

— Спрячь меня!

— Я не знаю… — Плохо, что у нее нет опыта переговоров с детьми! Как быть, если он разревется? — Ты только не плачь!

Просьба сработала наоборот — мальчишка залился слезами. При виде грабителя с пистолетом Марина растерялась бы меньше.

— Тише, не надо, подожди! Хорошо, хорошо, я согласна. Успокойся! Скажи, что мне делать?

«И куда меня несет?»

— Вот тут моя каюта. — Сако ткнул пальцем в экран. — Ты можешь туда сходить? Посмотреть, где они? Если мою каюту проверили, я вернусь туда.

— Во-первых, из кают сказали не выходить. Во-вторых, это вообще глупый план! Если полицейские ищут тебя, они не успокоятся, пока не найдут. Зачем ты им, Сако? Что ты натворил?

— Я потом все расскажу! Пожалуйста… — И он всхлипнул.

«Что я делаю?!» — ужаснулась Марина уже на пути к двери. За спиной Сако хлопнул дверцей шкафа.

Марина заперла дверь каюты — не надеясь остановить полицейских, просто для успокоения нервов. Те, впрочем, не успокоились. Широкий коридор пугал белой пустотой. За каждой дверью мерещилась полиция.

«Как вообще вышло, что я боюсь полиции? Почему я, наоборот, не зову их на помощь?» Но мысли проскочили мимо, и Марина быстро пошла вперед. Каюта Сако в противоположном конце уровня, третий слева коридор. Лишь бы не перепутать!

Уже сворачивая в третий коридор, она услышала голоса. Замерла. С трудом заставила себя расслабиться: «Я не делаю ничего криминального. Всегда можно прикинуться дурочкой — я просто заблудилась на пути в ресторан». Голоса и шаги приблизились. Остановились. Раздался стук, и мужской голос произнес:

— Служба контроля, «Звездный Мост». Откройте дверь.

Марина решилась осторожно выглянуть из-за угла. Четверо широкоплечих мужчин в сине-серебристых костюмах стояли перед дверью в одну из кают. Трое держали в руках оружие, четвертый — планшет чуть крупней ладони и стопку тонких металлических пластин.

С полицейскими были двое в корабельной одежде, судя по эмблемам — пилот и стюард. Полицейский с планшетом кивнул пилоту, тот приложил к двери узкую полоску. Запасной ключ. Вот как они войдут куда угодно!

Мужчины скрылись за дверью. Марина тихо шагнула назад. Надо спешить, или будет поздно. Вдруг стало важным, жизненно необходимым защитить мальчишку Сако. Наплевать, в чем он виноват, Марина никогда не отдаст ребенка полицейским. Она миновала поворот направо, но тут из левого коридора навстречу вышел человек. Черные брюки, белая рубашка, кобура на поясе, знакомое озабоченное лицо.

— Здравствуйте, — сказал он. — Пройдите, пожалуйста, в свою… Это вы.

— Здравствуйте, — пробормотала Марина.

— Что вы здесь делаете? Пассажиров просили оставаться в каютах.

— Я… — Идея «прикинуться дурочкой» враз потеряла всю привлекательность, но Марина выдавила: — Я заблудилась.

Андрей саркастически улыбнулся.

— Правда? Ладно, давайте попробуем еще раз. Что вы здесь делаете?

«Что, что мне отвечать?!»

Марина беспомощно развела руками.

— Так неубедительно?

— Совсем, — твердо ответил он. — У вас слишком напуганный вид.

Иногда случается так, что выбираешь из одного варианта.

— Мне нужна ваша помощь, — выпалила она.

— Это не вас разыскивает контроль?

— Нет. А вы не знаете, кого?

Андрей пожал плечами.

— Контролеры перед нами не отчитываются. Они тестируют персонал и пассажиров на наличие пилотских способностей, и у меня возникли некоторые мысли…

Он смотрел вопросительно. Марина вздохнула.

— Не зря они у вас возникли. Вы поможете?

— Сомневаюсь. Но я готов выслушать, прежде чем позову контроль.

— Пошли.

«Что я натворила!»

«У меня не было выхода!»

«Надо было найти!»

Чувства и разум схлестнулись в споре, Марина не стала им мешать. Гораздо важнее казалось не выпустить наружу третью спорщицу — испуганную женщину, только и ждущую случая переложить ответственность на широкие мужские плечи.

Андрей молча прошел за ней в каюту. Марина со вздохом открыла дверцу шкафа. Тайная надежда не оправдалась: Сако не исчез. Он испуганно уставился на пилота, затем обвиняюще — на Марину.

— Ты меня обманула!

— Нет, Сако! Так получилось…

— Вылезай, — перебил Андрей.

Мальчишка нехотя покинул убежище. Затоптался на полу, встрепанный, как воробей после драки. Андрей окинул его взглядом.

— Тебя ищет контроль?

— Не знаю, — буркнул Сако.

— Что ж, сейчас выясним. — Андрей направился к двери, но его остановил двойной возглас:

— Не надо!!!

Пилот замер. Медленно развернулся к Марине, но та смотрела так же недоуменно. Под их взглядами Сако совсем съежился.

— Очень интересно, — сказал Андрей по-русски. — Мне послышалось?

— Нет! — Мальчишка заплакал взахлеб. Со всхлипываниями, но без акцента заговорил по-русски: — Не послышалось, нет! Не отдавайте меня им, они меня убьют!

— Андрей! — воскликнула Марина.

— Откуда у тебя способности? — жестко спросил тот.

— Мои родители — пилоты.

— Оба? Это невозможно. Женщин-пилотов не бывает.

— Бывает, — всхлипнул мальчик. — Просто редко. Им запрещено иметь детей от других пилотов, а меня…

— Как же тебя зовут? — спросила Марина.

Он опять всхлипнул.

— Сашка.

Андрей ожесточенно тер лоб, словно таким способом пытался расшевелить мозги. Сашка всхлипывал.

— Они скоро буду здесь, — сказал наконец пилот.

— Его правда могут убить?

— Ты не представляешь, какая в нем бомба. Может, не убьют… Но запрут на всю жизнь — точно.

— Это ребенок, Андрей! Прошу тебя! — Марина изо всех сил сжала на груди руки. — Ну помнишь, ты говорил — будь он землянином…

— Я потеряю не только работу, если соглашусь.

Андрей прошелся по каюте. Зачем-то закрыл шкаф. Выругался. Еще раз оглядел мальчишку.

— Провались оно… Ладно, пошли.

Он взял Сашку за плечо, тот сразу послушался. У двери оба оглянулись.

— Сиди здесь, — с легкой улыбкой сказал Андрей. — И притворяйся хорошей девочкой.

— Обещаю, — прошептала она, но дверь уже закрылась.

Марина постояла, сдерживая дрожь. Можно ли верить Андрею? Или он приведет Сашку прямо к полицейским? Она чуть было не кинулась вслед. С трудом взяла себя в руки — поздно. Теперь осталось только довериться пилоту.

Побродив туда-сюда вдоль тесной каюты, опять устроилась на диване с ноутбуком. Изображать спокойствие, когда зубы стучат, а пальцы тыкают мимо клавиш — неблагодарное занятие. Марина изо всех сил попыталась успокоиться. Не получилось. Она попробовала еще. Потом еще.

Стук показался громким, как выстрел. Марина подскочила. Из динамика над дверью донеслось отрывистое:

— Служба контроля. «Звездный Мост». Откройте дверь.

Оглядевшись на всякий случай и не найдя ничего подозрительного, Марина послушно впустила полицейских.

— Присядьте, пожалуйста, — сказал ей стюард.

— Не волнуйтесь, — добавил пилот. — Это простая формальность.

Полицейские с оружием принялись обыскивать каюту. Открыли шкаф — Марина едва сдержала нервный смех. Четвертый, с планшетом, подошел к ней.

— Разрешите, — сказал он и, не дожидаясь ответа, прицепил ей на запястья неожиданно теплые пластины. Другая пара пластин неприятно прилипла к вискам.

Полицейский уткнулся в планшет, его пальцы заскользили по экрану. Марина краем глаза увидела мелькающие диаграммы.

— Ничего, — сказал он через несколько минут.

Быстро снял пластины. Марина поняла, что вся дрожит, и разозлилась.

— В чем меня подозревали? — дерзко спросила она.

— Это простая формальность, — повторил пилот.

Полицейские молча вышли. Стюард чуть задержался.

— Извините, пожалуйста, — сказал он по-русски, — мы сами ничего не понимаем.

Марина с улыбкой кивнула: «Звездный Мост» напрасно принимает на работу местных. Русскую неприязнь к любой власти не излечит никакая терапия.

«Может, я поэтому помогаю Сашке?»

Она расслабленно уронила голову на спинку дивана. Улыбнулась. Андрей не обманул, иначе полиция не искала бы. До чего же хорошо! Теперь можно сбросить напряжение и — вот идиотка! — вспомнить, как ей улыбнулись серые глаза: «Притворяйся хорошей девочкой». «Ага, я очень хорошая… преступница».

Через час экран сообщил: «Компания „Звездный Мост“ приносит извинения за неприятный инцидент. Полет продолжится в обычном режиме, катера к Олой вылетят в 18.00».

Вздохнув с облегчением, Марина отправилась в ресторан — убить зверский голод и найти Андрея.

Увы, к ее разочарованию, ни Андрея, ни Сашки там не оказалось. Марина пообедала, или, судя по времени, поужинала. Поколебавшись, сходила к Сашкиной каюте. На стук никто не отозвался. Опять закусалась тревога: вдруг его все-таки поймали? Вдруг Андрей обманул?

С другой стороны, пока лайнер еще на орбите, Сашке лучше всего прятаться.

«Андрей, пожалуйста, не подведи! Не подведи!» — с этим заклинанием Марина вернулась в свою каюту.

Целую вечность спустя звездолет наконец покинул орбиту Олой. Экран высветил следующую остановку: Сикма, расстояние от Земли — восемь тысяч световых лет. Вскоре послышался тихий стук. Марина открыла дверь, и в каюту вошел слегка смущенный Андрей с бутылкой вина в руках.

— Где он?! — спросила Марина.

— Спит, — Андрей улыбнулся. — На моей кровати. Мы ждали, когда уйдем с орбиты, его сморило.

— Понятно.

Она вопросительно взглянула на бутылку. Андрей пожал плечами.

— Это мое первое преступление. Я решил его отметить, если ты согласишься.

— Что ж… — вздохнула Марина. — Это ведь и мое первое преступление. Не могу сказать, что я рада, но… В том шкафу, кажется, есть бокалы.

— Должны быть, — Андрей решительно достал «хрустальные» бокалы. Разлил вино. — За нашего маленького преступника?

— Да.

Марина глотнула чуть-чуть, Андрей тоже сразу отставил бокал.

— Честно говоря, мне утром на вахту.

Положение на глазах приобретало неловкий оттенок. Марина жестом пригласила пилота сесть.

— Как тебе Сашка? — спросила она.

— Он готовый пилот, — Андрей опустился на диван. — Все пытаюсь понять. Может быть, зря мы его не отдали?

— Он ребенок!

— Представляешь, каким переворотом грозит миру этот ребенок?

— Да почему?! Ну, есть у него способности. И что из этого? Вырастет, пойдет к вам пилотом. Больше-то все равно никто не летает!

— Если бы все так просто! Раз способности пилота передаются по наследству, значит, их может распространять не только «Звездный Мост». Найдутся врачи, которые сумеют выявить в Сашкиной крови нужный ген и привить его другим. А значит — кто-то сможет нарушить запрет и потягаться в скорости со «Звездным Мостом». Понимаешь?

Присев рядом, Марина искренне попыталась вникнуть в его слова.

— Как-то уж очень неубедительно. Из-за одного мальчика…

— Служба контроля не беспокоится по пустякам. Это серьезно, Марина.

— Если кто-то еще начнет летать, «Звездный Мост» потеряет свою власть?

— Конечно. И, поверь, просто так они ее не отдадут.

— Андрей, может, не все так страшно? Может, Сашка просто стянул что-то, и полиция это ищет?

— Служба контроля — не просто полиция. Это служба безопасности, это власть «Звездного Моста». Это сам «Звездный Мост». Если ищут мальчика — значит, он угрожает «Звездному Мосту».

Марина сдавила пальцами виски.

— Ох.

— Вот именно, ох.

— Скажи. Вас так много — пилотов. Разве вы не можете передать своим планетам этот ген? За деньги, ради патриотизма? Дался вам «Звездный Мост»!

— Пилот принадлежит Компании вместе с деньгами и патриотизмом, — сообщил Андрей в ответ. — У нас в мозгу специальная программа, которая активирует способности, совмещает мозг с компьютером корабля. И заодно держит нас в зависимости. Месяц без полетов — и у меня начнется жуткая ломка. Если не вернусь в космос — умру. Без нее любой ген бесполезен, скопировать ее нельзя.

— А в старости?

— У Компании лучшая медицина во Вселенной. Пилоты летают до девяноста лет. Когда летать дальше невозможно, врач вводит лекарство, и смерть приходит быстро. По меркам жуков это гуманно.

— И ты добровольно пошел на это?!

— Все идут добровольно. Марина, я с пеленок мечтал о космосе! Тогда еще и речь не шла о Контакте. Ночами не спал, смотрел «Звездный Путь»…

— Я тоже смотрела, — призналась она.

— Сопротивление… — улыбнулся Андрей.

— Бесполезно, — подтвердила Марина.

Андрей осторожно положил руку ей на плечо. Притянул ближе.

— Ты не против?

«Я могу сказать, что не хочу. Это будет наглая ложь…»

Марина ответила на поцелуй.

— «Снявши голову, по волосам не плачут» — как раз об этом? — спросила она.

— Что-то в этом роде, — согласился Андрей, расстегивая ее блузку.

— Подожди! А разве в корабле нет системы наблюдения?

— Поменять кристаллы с записью на другие не сложнее, чем перебросить шарик тебе в карман.

— Сашка это сделал?

— Это сделал я, — прошептал Андрей, — снявши голову, по волосам не плачут… Хочешь еще о чем-то спросить?

Марина замотала головой: она не хочет ни о чем спрашивать, она хочет довериться его сильным рукам…

«У нас меньше недели».

Марина изо всех сил вглядывалась в лицо спящего пилота — хотя бы в памяти сохранить навсегда. Твердые скулы, решительный подбородок. Томительно засосало внутри. Слишком привлекателен. Побочный эффект пилотских способностей, или Андрей с рождения такой?

— Сопротивление бесполезно, — прошептала Марина.

Он открыл глаза. Бросил взгляд на часы в углу экрана — Марина подавила вздох. Сказка заканчивалась слишком быстро. Андрей зарылся пальцами в ее волосы, в серых глазах промелькнула улыбка.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

— Нетрудно догадаться.

— Не считай меня ловеласом, Марина. Сколько ты пробудешь на Хотосе?

— Полгода — земных.

— А потом?

— Вернусь в Москву.

— Я тебя найду, — улыбнулся он. — Рискнешь связаться с мутантом, который живет неделю на Земле и месяц в космосе? Или… У тебя кто-то есть?

— Есть. — Марина облегченно выдохнула ему в плечо. — Вот этот мутант.

Андрей поцеловал ее.

— Вот и прекрасно. Сейчас я пойду — надо еще выгнать из моей каюты оболтуса, пока он чего-нибудь не натворил. Моя вахта двенадцать часов, а потом… я приду?

— Приходи.

— Они потащили меня на проверку. Одевают такие железки на голову и руки, и на компе смотрят эти способности. — Сашка лизнул купленное Мариной мороженое. Зажмурился от удовольствия. — Поднялся скандал. Меня закрыли в комнате с железными стенами.

— По-моему, ты умеешь ходить сквозь стены, — заметила Марина.

— Не, я не умею.

— Как же ты попал ко мне в каюту?

— Я открыл замок. Он электронный, это легко. А там не мог, у них какое-то излучение мешает. Меня мамин друг выпустил. Ночью. На Земле меня бы сразу нашли, из Питера я улететь не мог — поймали бы. В России всего два космопорта. Мама купила мне билет до Москвы, и…

— И мама отпустила тебя одного неизвестно куда?

— Известно куда — к своей подруге на Хотосе. Ей больше ничего не оставалось.

— А отец?

Сашка пожал плечами.

— Она сказала, он пилот. С другой планеты.

— Понятно.

Марина откинулась на спинку стула. Зал ресторана был полон людей, шум чужих голосов и смеха скрывал их негромкий разговор. Сашке все нипочем. Расстался с матерью, чудом избежал ареста — и с довольным видом уплетает мороженое. Что ждет мальчишку дальше? Стоит «Звездному Мосту» дать сигнал, и власти любой планеты принесут Сашку на блюдечке. Ему не скрыться, если Андрей прав, и в крови мальчика действительно бомба вселенского масштаба.

Андрей еще не вернулся с дежурства, и Марина скучала так, что самой делалось страшно. Поминутно смотрела на часы. С каждым кругом стрелки встреча ближе, и так же неумолимо близилось расставание.

Экспедиция на Хотос — дело всей жизни, Марина два года готовилась к ней, но сейчас она все отдала бы за лишнюю неделю на корабле. Сашка, маленький оболтус, посматривал хитро, как будто видел ее насквозь.

— А я у Андрея в каюте ночевал, — сказал он невинно.

— И как?

— А он там не ночевал.

— Понятно, раз ты занял его кровать.

— А где он был?

— Разве это твое дело? — нахмурилась Марина.

Мальчишка надулся.

— Ты же меня расспрашиваешь!

Марина даже растерялась.

— Но это другое. Я взрослый человек, и…

— А я маленький! — Сашка сморщился, будто готовясь зареветь. — Как ловить меня с пистолетами, так взрослый, а ты…

— Тише, тише! — Марина выставила вперед ладони. — Я не ловлю тебя с пистолетами. И не надо об этом здесь!

— А где он ночевал? — упрямо спросил Сашка.

— Ты ужасный ребенок. В моей каюте. Доволен?

Он улыбнулся с видом победителя.

— Да. Купишь еще мороженого?

Марина со вздохом позвала официанта.

* * *

Он не вышел в тот день на работу. «Звездный Мост» не прощал даже малейшей небрежности, но в этот раз ему было все равно. Инстинктивное чутье, свойственное зверям и преступникам, кричало: сегодня за ним придут. Бежать? Не получится. Надо было раньше, пока не ослабел от страха, пока жесткие тиски погони не сомкнулись, загоняя в угол. Теперь — поздно.

Вчера он дежурил на станции. Обычное дежурство, рутина: протестировать системы, убедиться, что компьютеры, дикая смесь земной техники с инопланетной заумью, работают без сбоев. Этих сбоев, даже незначительных, допустить нельзя: пришельцы скрупулезны, пунктуальны и совершенно не понимают шуток. У них свои понятия о том, что значит «хорошо».

Надо признать, он отлично разбирался в чужих технологиях — только сейчас от этого было нисколько не легче, наоборот. Вернись все назад, он в жизни не подошел бы технике «Звездного Моста». Не изучал бы ее с первого года Контакта, со скрупулезностью маньяка выискивая крохи сведений, не мечтал бы овладеть запретным знанием. Не пришел бы на работу в «Звездный Мост».

Почти десять лет он был доволен своей жизнью. Были деньги: «Звездный Мост» платит щедро, на Земле разве что министры получают больше. Были женщины: серебристая эмблема на рукаве — и бабы у твоих ног. Было все, о чем мог мечтать, и тайны «Звездного Моста» в придачу.

Но однажды холодный голос в телефонной трубке предложил встречу — очень выгодную встречу, и он не смог отказаться. Не посмел ослушаться ледяного приказа, спрятанного за вежливым приглашением. Не справился с замаячившим призраком Больших Денег.

Так просто, даже смешно. Кто, как не главный техник Московского Представительства «Звездного Моста», знает, где спрятаны «жучки»? Кто, как не он, способен отключить наблюдение — или, лучше, пустить в камеры качественную «липу»? Что ему стоит организовать себе ночную смену на орбитальной станции, занять дежурных хорошим фильмом или просто, в нарушение строгих правил, ящиком пива? И, в конце концов, разве у него нет доступа к катерам? Так почему бы ему не привезти на станцию гостя — ночью, тайком. Никто не увидит, как тихо заработает компьютер в опечатанной комнате подготовки пилотов. Никто не станет считать ампулы стимулятора. Некому заметить, как через полчаса две тени покинут станцию. Так почему нет?

Разумеется, он дрожал от страха. В первый раз. И во второй. Но все проходило без сучка и задоринки, да иначе и быть не могло, ведь он предусмотрел буквально все.

Постепенно он осмелел. Страх не прошел, но сделался привычным, да и деньги, Большие Деньги, светили теперь все ярче. Всего-то — десять курьеров, десять незнакомых лиц. Три молодых парня, две женщины, трое детей. Осталось обработать двоих, и дело сделано. Деньги почти в кармане.

Теперь он и сам не знал, откуда пришло понимание: игра окончена. Отправив восьмого курьера, следующей ночью проснулся, весь мокрый от пота и больше не заснул. Кошмарный день, когда шарахаешься от любой тени, вторая бессонная ночь, и вчерашнее дежурство на орбитальной станции «Звездного Моста», куда вчера пристыковался служебный корабль с Главным контролером на борту.

Служба контроля. Никто во всей Галактике не рискнет навлечь на себя ее гнев. Обыватели зовут ее космической полицией, отчасти так оно и есть — вот только правители всех планет Контакта стоя отчитываются перед контролерами. Говорят, «Звездный Мост» правит Галактикой. Это не так. Галактикой правит Служба контроля. Служба казнит провинившихся без суда, точнее, она и есть суд. Высший суд человеческого Сообщества. Внимание контролера, пусть даже низшего ранга — худшее, что может случиться с рядовым работником «Звездного Моста».

Вчера вечером на станции не было контролеров низшего ранга. Офицеры Службы съехались туда встречать Главу сектора. Их лица, мрачнее мрачного, казались веселыми в сравнении с лицом Главы.

Техник видел его издалека, на обзорном экране. Главный контролер шагнул из переходной трубы, не пошатнувшись. Хмуро кивнул встречающим — те разве что на колени не встали. Быстрым шагом направился в комнату подготовки пилотов. Высокий худой человек в обычной сине-серебристой форме контролера, со значком Главы сектора на правом рукаве. Технику он показался самой смертью.

Черный металл приятно холодил горячую ладонь. Он баюкал пистолет, безуспешно пытаясь набраться уверенности. Голова раскалывалась, мысли превратились в пузырящуюся кашу. Три бессонных ночи, убийственный страх, алкоголь и снова страх — он уже с трудом осознавал происходящее.

Он не убежал. Куда бежать от «Звездного Моста»? Железная дверь его квартиры, надежная сейф-дверь, она задержит контролеров. Они не станут взрывать дверь в центре Москвы. Можно будет вызвать полицию… Но нет, полиция не лезет в дела Службы. Значит, придется стрелять.

Он уйдет в дальнюю комнату. Подтащит к двери шкаф, чтобы остался узкий проход. Контролерам придется заходить по одному, и он будет их убивать. Ему терять нечего, «Звездный Мост» казнит и за меньшие преступления. У контролеров тоже пистолеты — лучевые. Говорят, таким можно резать человека на части. Ну уж нет, лучше он застрелится сам! Кровавые сцены проносились в его воспаленном сознании, он даже и не пытался отделить явь от пьяного бреда.

Оглушительно позвонили в дверь. Он прижался к стене, расширенными глазами уставившись на закрытый замок. Так не звонят друзья, не звонят затопленные соседи снизу, не звонит даже полиция. Звонок длился целую минуту, потом, без перерыва, начался вновь. Пятясь, он отступил по коридору к дальней комнате. Звонок перестал. Ненадолго воцарилась тишина, но он не успел обрадоваться — ослепительно-синий луч без задержки прошел сквозь железную дверь. Двинулся в сторону, вырезая широкий квадрат. Техник опрометью кинулся в комнату.

Он едва успел придвинуть шкаф, когда раздался грохот упавшего железа, и коридор сотрясли тяжелые шаги. Дверь приоткрылась, он прижался к стене. Пистолет танцевал в руках, его никак не удавалось направить в одну точку. Почему никто не заходит, сколько можно ждать? Дверь открылась шире, кто-то навалился на нее с той стороны. Шкаф медленно двигался, не выдержав напора. Техник бросился подпереть его. Передумал. Вернулся на место, выставив скачущий пистолет. В окно некстати било солнце, казалось, оно специально метит ему в глаза, принуждая щуриться.

Дверь распахнулась, и в комнату неторопливо вошел его худший кошмар — Главный контролер собственной персоной. Остановился, не прикасаясь к оружию, полные презрения глаза оглядели несчастного техника с головы до ног. Тот выстрелил. Главный контролер не шевельнулся, словно и не заметил. Пуля прошла над его плечом, не задев ни одного из контролеров — их вломилось в комнату не меньше десятка. Техник успел выстрелить еще раз, потом его скрутили, не обращая внимания на оружие. Небрежно забрали пистолет.

Он ждал, ежесекундно ждал выстрела, смертоносного синего луча, что положит конец изнуряющему страху, но вместо этого оказался грубо вытащен в подъезд, затем — на улицу. Уже в машине, зажатый между двух контролеров, техник наконец понял: он им зачем-то нужен живым.

* * *

«Интересно, сколько правил мы сейчас нарушаем?» — лениво подумала Марина.

Два дня пролетели, как один затянувшийся счастливый вдох, тревога, страх перед будущим — все осталось где-то за гранью. Сейчас, здесь не было места беспокойству. Они не делали секрета из своего романа, Марина даже познакомилась с пилотами — друзьями Андрея. Мелочь, но это придало ей уверенности. В конце концов, на дворе, точнее, за бортом космический век, и расстояние давно уже не числится в списке препятствий.

Она присела на диван рядом с полусонным Андреем. Дотянувшись, поцеловала пилота в щеку.

— На камерах отражается, куда ты пошел отдыхать после вахты? Или ты опять поменял кристаллы?

Андрей зевнул.

— Это мое дело, где я отдыхаю.

— На Земле это было бы нарушением этических норм.

— Мы не на Земле, — усмехнулся он. — У жуков своя этика.

— Почему «жуки»? Они же люди!

Андрей улыбнулся.

— Старая традиция. Говорят, когда состоялся первый контакт, как только наладили перевод, капитан «Ориона» воскликнул: «Но вы же люди!» Ему ответили: «А вы кого ждали, жуков?» С тех пор и повелось…

Марина хихикнула, потом серьезно спросила:

— Скажи, на этом корабле работают одни земляне? Почему?

— А ты как думаешь? Корабль приписан к Земле. На кораблях, на орбитальных станциях, в планетарных представительствах везде наши. Кто скажет, что инопланетяне захватили Землю? Ее захватили земляне. С других миров у нас только Служба контроля.

— На других планетах также?

— Конечно.

— И это всегда работает? Вы все так дружно служите пришельцам?

В глазах Андрея на секунду промелькнула грусть.

— Пилоты — да. Я объяснял. Остальные… Им тоже как-то промывают мозги. Да и какой смысл ссориться? Против Компании не выстоять ни одной планете. А объединить разные миры по силам только «Звездному Мосту».

— Ты не такой, — уверенно сказала Марина. — Ты помог Сашке.

— Я такой же, — возразил он. — Прости. Я нормальный человек, но… пойти против «Звездного Моста» не смогу.

— Что ты хочешь сказать?

Андрей притянул ее ближе к себе. Уложил рядом, с тревогой заглядывая в глаза.

— Пойми. Я надеюсь, что «Звездный Мост» отступится. Мальчик ни в чем не виноват, пускай летит на свой Хотос и живет спокойно. Но если наверху решат иначе, на следующей остановке корабль арестуют. Мы не полетим дальше, пока Сашку не найдут. И тогда я не смогу его дальше прятать. Не потому, что боюсь потерять работу, просто не смогу. Ну не обижайся, пожалуйста!

— Я не обижаюсь, — с тоской прошептала Марина. — Я просто не могу понять, как ты можешь. Ведь он ребенок!

— Мариночка. Ну не можем же мы его усыновить!

«Мы!» — вспыхнула радостная мысль.

Но сразу шевельнулась другая: «А Сашка?»

— Давай надеяться, что все будет хорошо, — прошептал ей в ухо Андрей. — Я тоже переживаю, поверь.

Сглотнув, Марина кивнула.

— Сколько еще ждать?

— Мы будем на орбите Сикмы через пять часов. Думаю, сразу станет ясно.

Его губы оказались так близко, что Марине расхотелось сомневаться. Все будет хорошо. Обязательно.

— Ты не слишком устал после работы? — спросила она.

— И не надейся, — ответил Андрей и взглядом повернул выключатель.

Ее разбудило легкое прикосновение к плечу. Марина подняла голову. Чуть заметный в полумраке Сашка издал тихое «чшш».

— Ты что?! — прошипела она.

Мальчик молча указал на тусклое пятно экрана: под схемой корабля зловеще повисла красная просьба не покидать каюты. Сон пропал мгновенно. В голове пронеслись десятки мыслей, но ни одной подходящей среди них не было.

Сашка всхлипнул.

— Выйди, я сейчас, — прошептала Марина.

Он чуть помедлил у двери — запертой, между прочим, на замок. Ох уж эти сверхспособности! Дверь тихо отошла и тут же снова закрылась за его спиной.

Андрей негромко бормотнул во сне, когда Марина выскальзывала из-под его руки. Вслепую отыскала на полу небрежно скинутую одежду, принялась натягивать. «Что делать, что?!» — металось в голове, но на заднем плане уже выросло тоскливое понимание: выхода нет.

В коридоре заплаканный Сашка кинулся ей навстречу.

— Они меня ищут! Марина!

Истерика заразительна: ее тут же бросило в дрожь.

— Успокойся! Надо искать выход, а не реветь!

— Какой выход?!

— Не знаю. — Марина отвергла уже не меньше десятка плохих идей. Все не то, в первый раз они чудом не нашли мальчишку. Второго чуда не будет точно. — Слушай, зачем им обшаривать корабль? Они что, не знают, кого ищут?

— Откуда мне знать! — огрызнулся он.

— Я разбужу Андрея. Он что-нибудь придумает.

— Ты уверена?

«Я не смогу пойти против „Звездного Моста…“»

— Нет, не уверена.

— Я так и знал, — презрительно заявил Сашка. — Они все одинаковые! Марина, помоги мне угнать катер.

— Что? Ты в своем уме?!

— Моя мама — пилот! Я умею водить катера!

Приглушенные на ночь лампы бледным светом освещали его лицо: злое упрямство в глазах, на щеках мокрые дорожки. Сашка не шутил.

— Это невозможно, Саша, — спокойнее сказала Марина. — Если даже мы сможем туда попасть, все равно сработает система безопасности.

Мальчик презрительно улыбнулся. Ну конечно. Марина кивнула.

— Допустим, ты испортишь систему. Куда мы полетим?

«О чем я вообще говорю?!»

— На Сикму, куда еще? Дальше на катере не улетишь. — Сашка нетерпеливо переступил. — Если ты со мной не пойдешь, я попробую один. Тогда меня поймают, так и знай. И запрут. Или убьют. Ну?

«Неизвестно еще, что хуже. Если тебя поймают или если ты окажешься один на чужой планете… Почему, ну почему мне так не везет с личной жизнью?»

Марина вздохнула.

— Подожди минуту.

Сашка резко схватил ее за руку.

— Нет! Не буди его, он меня выдаст!!!

— Мне нужны вещи. — Марина выдернула руку. — Деньги. Документы.

Подумав секунду, Сашка кивнул.

— С сумкой мы не пройдем, возьми только деньги. И не вздумай его целовать — разбудишь.

Марина подавила сильное желание дать мальчишке оплеуху. Приоткрыла дверь в каюту.

— Возьми у него пистолет! — прошептал вслед Сашка.

Андрей тихонько дышал во сне. Марина задохнулась от боли: «Что я делаю?!»

Искательница сильного плеча, что жила в душе, протестующе взвыла, когда Марина распахнула шкаф. Платежка, удостоверение, что еще? Нормальные люди к побегу готовятся заранее. Инструкции читают…

Стараясь не смотреть на пилота, Марина переоделась в серый костюм. Рассовала по карманам документы. Сашка прав, к катеру с сумкой не пройти: если их увидят, все будет ясно. А если без сумки?

«Нет, я просто-напросто сошла с ума!»

В коридоре Сашка чуть ли не танцевал от нетерпения.

— Взяла пистолет?

— Нет, конечно!

Он зашипел:

— Думаешь, мне так легко?!

«Что легко?» — не успела спросить Марина. Мальчишка замер. Его губы сжались, брови сошлись в одну линию. Через полминуты на Сашкиной вытянутой руке появился пистолет. Хмыкнув, он протянул оружие Марине.

— Держи! Спрячь пока!

Марина зачарованно убрала пистолет в карман.

— Идем. — И Сашка почти бегом бросился вперед.

Марина изо всех сил старалась идти с ним в ногу. Шепот гремел в пустом коридоре:

— Что, если мы встретим полицию? Или еще кого-то?

— Полиция проверяет каюты с другой стороны. Остальные, наверное, спят.

— «Наверное»! — передразнила Марина.

Сашка замер у поворота. Выглянул.

— Никого. Пошли.

Череда пустых белых коридоров привела их к лифтовой платформе. Сашка уверенно выбрал нужную клавишу, и платформа рванула вверх. Снова потянулись коридоры — лабиринт, а не звездолет. Матово-белый свет, пустота. Неприятное ощущение дурного сна, дрожь в коленях. Преступная тяжесть пистолета в правом кармане.

Ночная тишина еще обострила панику. Марине то и дело мерещились шаги. Но никто так и не попался им навстречу. Корабль казался пустым.

В одиночку она давно заблудилась бы, но Сашка ни разу даже не замешкался: уверенно выбирал направление, словно родился на корабле, пока не остановился перед раздвижными серебристо-металлическими дверями. Марина узнала вход в ангар с катерами. Сашка требовательно сверкнул глазами.

— Вот, это здесь. Мне нужно время. Наблюдение работает, если кто-то появится — стреляй.

— Дурак! — истерически выдохнула Марина. — Мы не в кино! Я не смогу выстрелить в человека!

— Ты сама! Это шокер!

— Что?

— Шоковый пистолет, — раздельно сказал мальчик. — Стреляет электрическими разрядами. Человека парализует на несколько минут. И все.

Марина вытащила пистолет. Нерешительно спросила:

— А если много раз попасть?

— Тогда, наверно, убьешь, — фыркнул Сашка. — Все, не мешай!

Он подошел к дверям, замер с закрытыми глазами.

«Волшебники, фокусники! Космические мутанты… — Марину трясло, руки с трудом удерживали теплую рукоять пистолета. — Я попала в какой-то идиотский фильм. Нет, это вообще не я, это какая-то дура из какого-то идиотского фильма!»

Сашка не шевелился уже целую вечность. Если кто-нибудь появится, Марина просто бросит пистолет и завизжит, закрыв лицо руками…

Двери открылись.

— Идем! — радостно велел Сашка.

Марина шагнула за ним в знакомый ангар. С облегчением услышала шипение закрывшихся за спиной дверей. Кажется, ей все-таки не пришлось ни в кого стрелять.

Матово светили лампы, ожидающе замерли белые катера. После коридора ангар казался безопасным убежищем. С трудом удержавшись от желания его выбросить, Марина спрятала пистолет в карман.

Сашка чуть замешкался у катера. Дверь открылась. Марина вслед за мальчиком прошла между кресел к пилотской кабине. Два кресла перед широким пультом словно парили в воздухе — кабина, снаружи молочно-белая, изнутри была прозрачна.

Сашка решительно уселся в кресло у пульта. Марина заняла второе.

— Здесь нужны твои особые способности?

Он замотал головой.

— Они нужны между звезд прыгать. Здесь — как будто ведешь машину. Или самолет.

«Звучит весело».

Пульт управления особых надежд не внушал: два экрана, тройной ряд клавиш и рычагов, под каждым небольшой значок. Некоторые были понятны: стрелки вверх и вниз, вправо и влево. Другие оставляли теряться в догадках. Марина в который раз ужаснулась собственной глупости — угонять инопланетный самолет на пару с ребенком! Да ей место в психбольнице!

— Вот, — сказал ребенок.

Экраны вспыхнули, свет в кабине погас. Сашка повернул крайний рычаг, и катер завибрировал. Марина запоздало щелкнула ремнем безопасности.

— Пристегнись, — сказала она.

— Сейчас. — Сашка осторожно коснулся клавиши, другой рукой потянув рычаг со стрелкой «вперед». Довольно уверенно катер двинулся к раскрывшейся впереди щели. Достигнув края, резко ухнул вниз. Марина вскрикнула.

— Сейчас, — опять сказал Сашка.

Отпустил рычаг, и полет выровнялся. Обернувшись, Марина увидела медленно уплывающий борт корабля — такой надежный, полный людей. Настоящий. Прозрачные стены и потолок кабины словно растворились, и осталась лишь замораживающе-звездная, нереальная чернота вокруг. Стало холодно.

Глава третья

ПЫЛЬНЫЕ ТРОПИНКИ

— Получилось! — закричал Сашка.

Его крик словно вытолкнул Марину из оцепенения. Она повторила:

— Пристегнись.

Он искоса глянул с обидой. Застегнул на животе гибкую пряжку ремня. Нажал клавишу, другую. Сосредоточенно закусил губу.

— Не получается? — испугалась Марина.

— Сейчас…

Сашка потянул рычаг, и катер рванулся прочь от корабля. Марина закрыла глаза: «Андре-ей!!!»

— Что с тобой? — спросил Сашка.

Она вытерла слезы.

— Ничего.

Поздно рыдать, обратной дороги больше нет. Марина потеряла не только Андрея. Любимую работу, планы на будущее — все! Вместо этого ей выдали наглого кудрявого мальчишку и проблемы с законом. Выгодный обмен, ничего не скажешь! В особенности если мальчишка, вопреки своему хвастовству, не сможет благополучно посадить украденный катер.

— Нам нельзя в космопорт, — озабоченно сказал Сашка.

— А куда можно?

— Не знаю. Попробую подальше от жилья.

Планета стремительно приближалась — сине-зеленая, слегка похожая на Землю. Вокруг катера замелькали всполохи огня.

— Почему нет перегрузки? — спросила Марина.

— Здесь компенсаторы, — несчастным голосом отозвался Сашка и убрал руки с пульта.

— Что случилось?

Молчание. Всхлип.

— Сашка! Ты где учился управлять катером?!

— На компьютерном тренажере…

Ну конечно! У Мишки тоже была такая программа — запретная-презапретная, краденая-прекраденая. Но легкодоступная среди компьютерных гениев.

— Чудесно, — прошептала Марина. — Раньше не мог сказать?

— Я думал, что справлюсь, — он снова всхлипнул.

— И не справился?

— Кажется… мы падаем.

— Ну уж нет уж, — от страха Марина даже обрела решительность, — изволь справиться, раз притащил меня сюда!

Впереди стремительно росли неровные пятна синего — моря? Леса?

— Сашка! — взвизгнула Марина.

— Я не могу!

— Давай!!!

Сашка с громким всхлипом ударил по клавише. Катер бросило в сторону.

— Получается, давай еще! — крикнула Марина.

Мальчишка плавно коснулся пульта. Неуверенно перебрал разные комбинации, потом его движения стали тверже.

— Давай, молодец, — прошептала Марина. — У тебя получается!

Катер рывками менял направление — но теперь это было не падением, а неровным полетом. Планета приближалась.

Скоро под ними засинели острые верхушки деревьев. Рывок в сторону, потом еще один, и нос катера с хрустом пронзил ветки. Марина едва успела приготовиться к удару…

— Сашка! Ты живой?

Он шевельнулся в кресле.

— Нет. Мы упали?

Марина огляделась.

— Приземлились, по-моему. И даже не вниз головой.

Сашка осторожно приоткрыл один глаз. Увидел мешанину ветвей впереди, и сразу вспыхнул интересом.

— Ух ты! Мы в лесу, да?

— Похоже.

Расстегнув ремень, Сашка осторожно встал на пол. Потоптался.

— Не качается?

— Кажется, нет.

— Пошли!

Он почти бегом бросился к выходу. Распахнул двери, перед ними сразу же выдвинулся короткий трап. Сашка выскочил наружу.

Марина помедлила у двери. Оглянулась еще раз на пустой салон, единственную свою связь с прошлым. Что же дальше? Ее пробрала дрожь.

— Спускайся! — крикнул снизу Сашка.

«Свалился ты на мою голову!»

Марина покорно спустилась вниз. Трап немного не доставал до земли, если только почва Сикмы заслуживала этого громкого названия. Пришлось прыгать.

Под ногами мягко спружинило — то ли мох, то ли густая плотная трава. Невысокие, от силы два метра, деревья обступили незваных пришельцев со всех сторон. Очень разлапистые, с горизонтальными толстыми ветвями, покрытыми густым мехом синих иголок, они на первый взгляд казались хвойными. Но текстура сломанных катером стволов начисто исключала сходство с земным лесом: деревья были скорее очень плотными грибами.

Остановившись, Марина прислушалась к ощущениям: другая планета. Невероятная космическая даль. Восемь тысяч световых лет от Земли. Сбывшаяся мечта. Сказка, в конце концов!

Нет, не получается. Все неправильно — накренившийся среди поломанных стволов катер, запах гари, чужой мальчишка рядом. Все бессмысленно. Какая нелегкая понесла ее в Сашкину авантюру? Нет, ну что за идиотка! Что, спрашивается, ей теперь делать? И ведь не вернешься обратно!

Бросив самобичевание, Марина подошла к ближайшему не сломанному дереву-грибу. Осторожно коснулась густых иголок — мягких, словно кошачий мех. На пальцах остался горьковатый запах, Марина вдохнула его, впитывая реальность планеты Сикма. С новой решимостью посмотрела вокруг. Сашка рядом тоже старательно вертел головой.

Зеленое небо словно поменялось с лесом цветами, солнце с оранжевым оттенком клонилось к западу — если только Марина не ошиблась со сторонами света. Густая синяя чаща к югу становилась реже, угадывалась близкая опушка.

Грех жаловаться, все могло быть куда хуже. Катер мог упасть в океан. В жерло действующего вулкана. На жилые дома. Они могли оказаться посреди снежной бури в легкой одежде… И все же Марина не ощутила радости. Передернула плечами.

— И что теперь?

— Не знаю… — Сашка глядел с надеждой и ожиданием, как самый обычный ребенок. — Но мы ведь живые, да?

— Живые, — согласилась Марина. — Ты молодец. Справился.

Махнула к югу, туда, где лес, казалось, редел.

— Пойдем туда?

— Пойдем, — кивнул Сашка.

Катер «Звездного Моста» остался позади. Густая мохотрава пружинила под ногами, ветви грибососен скрипели, покачиваясь. Непривычно пахло горькой свежестью. Болело ушибленное где-то плечо. Путь несколько раз преграждали заросли кустарника, невысокого, с узкими острыми листьями. Сашка исцарапал голые ноги. Короткий инопланетный халатик — скорее насмешка, чем одежда.

Начало темнеть. Перспектива ночевать в лесной чаще без палатки, огня и еды — не лучший метод знакомства с чужой планетой. Казалось, выбора нет. Но прежде чем зеленоватые сумерки сменились темнотой, лес кончился, и впереди показался берег неширокой реки.

Сашка с радостным визгом бросился вперед. Плюхнулся животом на песок у самой воды — бедный халат! Погрузив лицо в воду, отчего ее поверхность пошла кругами, с жадностью напился.

Этого нельзя было делать. В лучшем случае мальчика ждала аллергия. В худшем — инфекция, неопасная для местных, смертельная для беззащитных организмов землян. Увязая кроссовками в мелком серебристом песке, Марина спустилась на берег.

Холодная, с зеленоватым оттенком вода отдавала лесной горечью, запахом древесного «меха». В остальном — просто вода. Марина с удовольствием напилась. Сполоснула лицо. Сашка насмешливо фыркнул, и его кудрявая голова погрузилась в воду, пуская пузыри. Выпрямился — мокрый, с бегущими с волос ручьями. Марина засмеялась.

— Будем считать, что ты умылся.

— Ага, — он по-собачьи затряс головой. — Еще бы позавтракать!

— Скорей уж поужинать. Ничем не могу помочь.

Сашка кивнул. Поднял голову, словно ища взглядом покинутый корабль.

— Думаешь, нас ищут? — спросила Марина.

Он пожал плечами.

— Пусть попробуют.

— Ладно, — сказала Марина и огляделась. — Скоро будет совсем темно. Нам придется здесь ночевать.

Можно было бы, наломав веток, соорудить лежанку наподобие тех, что на Земле делают из еловых лап. С другой стороны — грибы… после короткой борьбы верх одержало здравомыслие: хватит уже рисковать здоровьем.

— Здесь очень мягкая трава, — бодро сказала Марина. — На ней будет удобно спать. Пойдем к лесу.

— У нас еще утро! — запротестовал Сашка.

— А здесь — вечер. Я не собираюсь бродить в темноте.

Выбрав приглянувшийся участок на границе леса и берега, Марина опустилась на траву. Сашка пристроился рядом.

— Есть хочу, — сказал он.

— Не надо было убегать. Арестованных обычно кормят.

— Спасибо, обойдусь! — Он фыркнул, как сердитый кот.

Марина улыбнулась.

— Значит, терпи.

Помолчали. Темнело, и лес теперь казался сплошной стеной мрака за спиной. Страшно представить, что пришлось бы в нем ночевать. Впрочем, и здесь — кто знает, что может из этого леса выползти?

— Марина, — позвал Сашка. — Ты умеешь ловить рыбу?

— Голыми руками — нет. К тому же я не уверена, что здешнюю рыбу безопасно есть.

— Почему?

— Это другая планета, Саша. В лучшем случае рыба окажется несъедобна. В худшем — мы подцепим местную инфекцию… а это почти наверняка смертельно.

— Но здесь же живут люди!

— Их иммунная система приспособлена к местным условиям. Наша — нет. И у меня нет даже элементарной аптечки. Даже воду пить, пожалуй, не стоило.

— Ты всего боишься, — буркнул он.

Непривычный буро-зеленый закат погас, сгустилась чернота. Спасибо, хоть ночь здесь нормального цвета!

Сашка — его силуэт едва угадывался, хоть и сидели рядом — обхватил руками колени.

— Замерз?

— Немножко.

Марина сбросила тонкую спортивную куртку, оставшись в легкой футболке.

— Держи.

— А ты?

— Мне не холодно.

Он завозился, пытаясь закутаться полностью.

— Зачем ты ходишь в этом халате? — спросила Марина.

— Это не халат, — хмуро разъяснил Сашка. — Это ри-ко. На Хотосе все их носят. Я же изображал инопланетянина.

— Не слишком-то это тебе помогло.

— Да уж, — согласился он. — Лучше бы джинсы надел.

— Та мамина подруга, на Хотосе, она будет ждать тебя с этим кораблем?

— Не, — Сашка в темноте замотал головой. — Она не знает, когда я прилечу. Мне теперь нельзя соваться на корабли, пока «Звездный Мост» про меня не забудет.

— Похоже, ты прав, — со вздохом признала Марина. Она не просто сбежала из экспедиции, ей теперь и на Землю никак не вернуться. Бедная мама. — Что ж, значит, попробуем устроиться здесь. Надеюсь, мы найдем людей раньше, чем умрем с голоду.

— Я тоже надеюсь… Смотри!

Далеко внизу по течению реки самый край неба осветила неяркая вспышка. Еще одна, еще… Равномерная иллюминация, и как Марина раньше ее не заметила? Бело-желтый свет не походил на лесной пожар. Скорее, на электричество.

— Ну вот, — улыбнулась Марина, — кажется, мы их нашли.

— Утром сразу пойдем туда, — решил Сашка. Улегся, скрючившись под Марининой курткой. — Если нас ночью не сожрут дикие звери.

— Пока что никаких зверей не видно. И комаров, кстати, тоже.

— Огромных инопланетянских комаров, — сонно пробормотал Сашка. — Я всю ночь не спал.

— Спи, — согласилась Марина.

Он засопел почти сразу — и вправду умаялся. Марина сидела, обняв колени. Мысли с трудом приходили в порядок. Бесполезный вопрос «что я натворила?» она решила оставить на потом: все равно уже поздно. Сделанного не вернешь. Теперь нужно выкарабкиваться.

Итак, незнакомая планета. И никакой возможности для исследований, из приборов у Марины только собственные органы чувств. Кстати, если им верить, гравитация тут чуть-чуть больше земной, разница почти незаметна. Атмосфера пригодна для дыхания, что, впрочем, ожидаемо, ведь здесь живут люди. Температура воздуха чуть ниже двадцати по Цельсию. Днем будет жарко. Что еще? Ах да, тут ужасно одиноко и тоскливо.

Марина закрыла глаза, прислушалась. Шорох ветвей, журчание воды. Далекие всплески — наверное, здесь и впрямь водится рыба. В резких, похожих на скрип, выкриках, угадываются голоса ночных птиц. Или животных? Неярко светит луна — чуть мельче привычной.

Наверное, здесь красиво днем. Загадочно, таинственно, если бы только вокруг сидели друзья и коллеги. Раздуть костер, порвать гитарным аккордом чужую тишину, даря частичку Земли далекому миру, напоминая: мы здесь не навсегда, мы еще вернемся…

Так будет на Хотосе, но без Марины. И хватит уже бередить душу. Словно соглашаясь, над рекой поднялась вторая луна — огромная, как две земных. Марине померещилась виноватая усмешка ночного светила: «Ничем не могу помочь».

Надо жить настоящим. Настоящее таково: чужая планета, скромная сумма денег — если здесь годятся универсальные платежки. На Земле во многих деревнях до сих пор и обычные пластиковые карты — редкость. Но Сикма в Контакте дольше. На сколько лет? Марина старательно перетрясла в памяти скудную информацию. Планета земного типа, один из почти двух сотен миров Контакта. Местное солнце — аналог земного, климат сходный, флора и фауна особых сюрпризов не преподнесут. Хотос, чья звезда — красный карлик, был бы гораздо экзотичней.

Ничего больше не вспоминалось, хоть убей. Марина никогда не интересовалась Сикмой. Никогда не планировала здесь оказаться, да еще и в одиночестве.

Впрочем, нет, не в одиночестве: рядом негромко посапывал виновник приключения. Русский мальчик Сашка. Ребенок, которого ищет Служба контроля, проще — полиция «Звездного Моста». Ребенок, которого Марина обязана защитить. Позаботиться. Прокормить, в конце концов. Так ее воспитали: сильный заботится о слабом. «Это я-то сильная? А он слабый?!»

Марина усмехнулась своим мыслям. Самоуверенный, дурно воспитанный ребенок, наделенный сверхспособностями — в первую очередь, ребенок. Он позвал ее, потому что боялся лететь один. Потому что нуждался в ней. И точка.

«Так что никуда ты не денешься, Мариночка. Будешь его кормить, одевать и терпеть всяческие нахальные вопросы. И даже не пытайся отвертеться».

Навалилась усталость. На корабле время близилось к обеду, но этот день вместил уже так много впечатлений, что еще капля — и Марина бы не выдержала. Вот бы проснуться в собственной постели, смеясь над глупым сном!

Но вряд ли. Скорее уж, их разбудит местное животное, решившее подзакусить человечиной.

«Мне уже почти все равно».

Марина устроилась на холодной траве. Закрывая глаза, все-таки вспомнила сильные и такие надежные руки Андрея.

«В последний раз, — пообещала она себе, — я подумаю о нем в последний раз».

Дикие звери Сикмы, если таковые имелись, не тронули спящих землян. Их разбудил дождь. Ледяной поток хлынул резко, словно кто-то повернул кран, вокруг сразу образовалась лужа. Сашка вскочил и с громким визгом кинулся под защиту деревьев. Марина последовала за ним, просыпаясь на ходу. Зажатая с двух сторон мохнатыми ветвями, прижалась щекой к теплому стволу. За пахучим синим барьером стучал зубами Сашка.

— Я так не договаривался!

— А как ты договаривался? — поинтересовалась она.

Тихо повизгивая, Сашка закутался в мокрую куртку.

— Зря, — сказала Марина. — Так ты еще больше замерзнешь.

— Б-больше некуда, — ответил он.

Дождь закончился так же быстро, как и начался: темная стена воды ушла к востоку, где вчера виднелись вспышки, и сразу выглянуло солнце. Оказалось, что рассвет давно уже наступил.

— Есть нечего, а теперь еще и мокро, — пожаловался Сашка.

— Не ворчи. Просто утренний душ, — Марина вышла на солнце. Расчесала пальцами мокрые волосы. — Завтракать нечем, так что пойдем?

— Пойдем.

Держась между рекой и лесом, они отправились в сторону вчерашних вспышек. Дождь как будто смыл ночную прохладу, и в воздухе разлилась, напоенная горькой свежестью древесного меха, летняя жара. Скрипучими металлическими голосами кричали невидимые существа. Подумав, Марина решила считать их птицами. Безосновательно — с тем же успехом голоса могли принадлежать животным. Или рептилиям.

Сашка повесил Маринину курточку на плечо, и она раздувалась, как средневековый плащ. Размытая дождем почва быстро высыхала, но Марининым белым кроссовкам и Сашкиным сандалиям было уже все равно. Оглянувшись, Марина увидела две отчетливые цепочки следов — черных на сером. Усмехнулась.

— Пыльными тропинками это не назовешь, но, в общем, кажется, программа выполнена.

— А я знаю эту песню, — похвастался Сашка. — «Гимн космонавтов», да?

— Знаешь? — удивилась Марина. — В моем детстве она уже была очень старой.

— У нас дома был диск «Советская классика». Там она была.

Он притих, нахмурившись. «Скучает», — виновато подумала Марина, но тут Сашка отбежал к зарослям остролистых красно-синих кустков, уже метров двадцать как украшавших границу леса. Плюхнулся на колени.

— Ты что? — испугалась Марина.

— Сейчас.

Он с решительным видом принялся разрывать землю. Во все стороны полетели мокрые серые комья. Покопав немного, ухватился за что-то. Потянул. И свалился назад, держа на вытянутых руках земляной ком.

— Что это? — спросила Марина.

Мальчишка молча отнес добычу к реке, тщательно выполоскал. Оборванный стебель уплыл по течению, а Сашка вернулся к Марине, сжимая неровный коричневый шар.

— Есть хочу, — заявил он и сердито вцепился зубами в клубень.

— Не смей! — Марина кинулась отбирать добычу, но Сашка отскочил:

— Не трогай!

— Ты дурак! Отравишься!

— Ну и наплевать!

Он с жадностью проглотил. Откусил снова, с хрустом зажевал.

— Между прочим, вкусно!

— Отравишься, — жалобно повторила Марина.

— Если отравлюсь, значит, это было нельзя есть.

Он снова зашагал впереди. Марина пошла следом, с ужасом прислушиваясь к довольному чавканью. Когда проявятся признаки отравления и что ей тогда делать? И как, скажите пожалуйста, справляться со своевольным пацаном?

Сашка ловко расправился с клубнем, забросил хвостатый огрызок в кусты. Марина только вздохнула. Кинув ей обиженный взгляд, Сашка побежал к реке пить. Дальше пошли молча, она — сердитая, он — надутый. Выдержав полчаса, Марина спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

— Еще хочу, — был хмурый ответ.

— Не надо! — жалобно попросила Марина.

И промучилась еще целый час, прежде чем спросить:

— Как?

— Да нормально все! — огрызнулся он.

— А еще можешь достать?

Сашка сверкнул зубами:

— Ага! Сдаешься?

— Кушать хочется, — призналась Марина. — Может, нам померещились те вспышки?

— Не, они были дальше, — уверенно ответил Сашка.

Через пять минут он торжественно вручил Марине твердый коричневый шар и сам вцепился зубами во второй.

— Не бойся!

Зажмурившись, Марина откусила. «Я глупею с каждым днем, и мне даже не стыдно». Подержала во рту кисловато-сладкий мучнистый кусок.

— Ну, как? — спросил Сашка.

— Немного похоже на яблоко. И на банан.

— А ты не верила.

— И не поверю… Еще часов пять, — Марина откусила еще. — Откуда ты знал?

Сашка чуть смущенно пожал плечами. А если…

— Сашка! Ты что, здесь уже бывал?

— Нет! — Он быстро зашагал вперед. — Я был на Хотосе два раза, маленьким и полгода назад. А больше ни на каких планетах не был.

— Тогда как ты догадался про клубень?

— Да не знаю я! Просто решил попробовать!

Сомнительное объяснение, но пришлось им обойтись — Сашка наотрез отказался продолжать разговор. Марина сдалась. Голод немного утих, признаков отравления не проявилось… пока.

Лес внезапно кончился, сменившись просторными голубыми лугами. Мохотрава — Марина уже привыкла называть ее именно так, — тянулась по обе стороны от реки бесконечным пушистым ковром, и лишь кое-где знакомые красноватые кусты нарушали ее голубое однообразие. Река, разошедшись на два рукава, огибала поросший кустами островок. Напротив островка Марина объявила привал: Сашка спотыкался, да и у нее самой гудели ноги.

Дружно хрустя, сжевали еще по одному «яблочно-банановому» корню.

— Так хоть в животе не бурчит от голода, — прокомментировал Сашка.

Марина откинулась на траву. Надо было идти дальше, хоть ноги и заплетались, в голове шумело, а цель пути оставалась все так же неясна. Сколько километров позади — десять, пятнадцать? Не так много, в общем-то, если бы знать, куда идешь. На этой планете вообще живут люди?

— Смотри! — закричал вдруг Сашка.

Проследив за его рукой, Марина вскочила. Захотелось протереть глаза: метрах в десяти над рекой в воздухе плыл воздушный шар. Огромный, ярко-оранжевый, с корзиной внизу. Над краем корзины виднелись головы — две взрослых и одна поменьше, детская.

— Эй, там! — закричал им Сашка по-русски. Спохватившись, повторил на универсале: — Эй, на шаре!!!

Три руки весело замахали ему в ответ.

— Город далеко? — крикнул Сашка.

Ему ответили, но ветер унес голоса воздушных путешественников. Шар поднялся выше. Солнце весело блеснуло на яркой поверхности, и древнейший летательный аппарат медленно уплыл куда-то на восток.

— Они здесь летают на воздушных шарах? — пораженно спросила Марина.

Сашка провожал оранжевую точку взглядом. Глаза его блестели.

— А что тебе не нравится?

Марина пожала плечами.

— Как-то странно. Сикма давно в Контакте. Развитое общество, технологии — не очень-то это вяжется с воздушными шарами!

— Ну и что? Может, они берегут экологию! — разумно возразил Сашка.

— Может быть… Пойдем дальше?

— Ага.

Мимолетная встреча словно придала им сил. Сашка весело заскакал впереди, Марина тоже прибавила шагу. Не прошло и часа, как вдалеке показались дома.

Город начался так же резко, как закончился лес. Луга вплотную подошли к домам, и голубой травянистый ковер сменился брусчаткой улиц. Никаких пригородов — вероятно, плавные переходы вообще не свойственны Сикме. С каждым новым шагом город удивлял Марину все больше. Она ждала чего-то… фантастического. Под стать грибососнам и зеленому небу. Но город, хоть и необычный, фантастическим не был.

Первое, что бросилось в глаза — простор. Очень широкие строения, очень просторные улицы. Впрочем, привычных улиц не было. Дома казались разбросанными без всякой системы, словно единственное правило архитектуры здесь — не слишком близко к соседям. Никаких футуристических небоскребов, в самом высоком здании не больше пяти этажей. Дома, по большей части сложенные из серого камня, перемежались куполообразными зданиями матового стекла.

К Марининому непонятному облегчению, воздушные шары не были на Сикме основным средством передвижения. Вдоль улиц плавно скользили, держась примерно в метре от поверхности, легкие аэромобили с откидным верхом. Изящные, непривычной треугольной формы: одно сиденье спереди, два сзади. В крупных — третий ряд из трех кресел, четвертый — из четырех, потом снова три. Опять же никаких трасс, никаких высоких скоростей. Машины прекрасно уживались с пешеходами. Деликатно уступали им дорогу, перебрасывались шутками.

Как только вошли в город, Марина инстинктивно взяла Сашку за руку. Он не спорил и вообще присмирел, шагал рядом с видом послушного ребенка. Местные жители, приземистые, широкоплечие, с необычным разрезом глаз и грубоватыми чертами, смотрели приветливо и без удивления. Не задавали вопросов. Можно подумать, здесь каждый день выходят из леса странные помятые личности!

— У тебя есть деньги? — деловито спросил Сашка.

— Есть. Немного.

— А я свою карточку оставил там, — вздохнул он. — Купишь поесть? И переодеться?

Похоже, ему до смерти надоел цветастый халат доброго мальчика Сако. Да и Маринин спортивный костюм отчаянно требовал стирки.

— Если сможем найти магазин. Или что-нибудь, что здесь вместо магазина.

Сашка уверенно махнул рукой.

— Вон те стеклянные дома.

— Откуда ты знаешь?

Он фыркнул.

— Телевизор, что ли, не смотришь? Всякие «Вокруг Галактики», «Непутевые заметки»?

— Почти не смотрю, — призналась Марина.

— Ну, а я смотрел.

Мальчишка оказался прав — в который раз. Марина уже сомневалась, кто из них двоих на самом деле нуждается в опеке. Внутренность стеклянного дома напоминала крупный торговый центр, только здесь пренебрегли делением на отдельные магазины. Огромное помещение без внутренних стен заполняли всевозможные товары от летучих автомобилей до горячей еды. Местные жители степенно, без суеты прогуливались меж прилавков и стоек. Тихие голоса сливались в сплошной гул, то и дело раздавался смех. Продавцы казались занятыми больше разговорами, чем продажей товара, покупатели расплачивались универсальными платежками в автоматах. У некоторых прилавков продавцов не было вовсе.

Сашка не позволил Марине долго смотреть по сторонам. Решительно потянул ее между пестрых рядов к невысоким круглым столикам с готовой едой. Навстречу с готовностью заулыбался коренастый парень-продавец. Марина в растерянности оглядела незнакомые продукты.

— Я не знаю, что из этого можно есть.

— Раз продается, значит, можно, — нетерпеливо перебил Сашка. — Я хочу это, это… и это!

Марина поколебалась у глубоких ребристых чаш с жидкой пищей — то ли супами, то ли компотами. Так и не решившись, остановилась на небольших, с монету, шариках, явно хлебного вида и овощной массе. Темно-коричневый напиток выбрал Сашка, заявив, что пробовал его на корабле и «это почти что кола».

Расплатившись, Марина прошла за всезнающим Сашкой к винтовой лестнице на балкончик. Там, на высоком столике, их ждал заказ.

Они дружно набросились на еду. Стоя. Стульев Марина не обнаружила, да и стол не предназначался для сидения.

— Вкусно, да? — с набитым ртом спросил Сашка.

— Да, — согласилась Марина. — Раз ты такой умный, может, скажешь, что дальше?

— Здесь должны быть гостиницы.

— Хорошо. Найдем гостиницу. А потом я буду искать работу.

— А что ты можешь делать?

Резонный вопрос. Марина задумчиво отпила «почти что колу».

— Я биолог. На Хотосе я занялась бы исследованием местных организмов. Их взаимодействием с организмом человека. Чем я могу заниматься здесь…

— Я могу играть в шарики, — сказал Сашка. — На деньги.

— Даже и не думай, — нахмурилась Марина. — Я обязательно что-нибудь найду.

Поморщилась от неприятной мысли: Сашка может придумать много разных способов добывания денег. К примеру, как он добыл пистолет Андрея… Марина коснулась отвисшего кармана брюк. Интересно, здесь разрешается носить оружие?

— Я найду работу, — твердо повторила она.

Ею вдруг овладела веселая бесшабашность. И вправду: самая дикая в жизни авантюра закончилась удачно, они не погибли при аварии катера, не умерли от голода, их не сожрали дикие звери и не сгубила смертельная инопланетная дизентерия. Вокруг нормальный человеческий город. Если совсем-совсем честно, разве не мечталось о чем-то подобном там, на Земле? Разве не тяготила ее однообразная жизнь, не мучил безнадежный роман с Мишкой? Вдруг это шанс начать вторую жизнь?

«Или же „кола“ содержит стимулятор. Опять меня чем-то подпоили!»

— Что ж, теперь на повестке дня одежда и гостиница. И еще неплохо бы познакомиться с местными.

— Только не говори, откуда мы!

Марина улыбнулась.

— Ни за что. Представимся мамой и сыном, которые путешествуют автостопом.

— Братом и сестрой.

— Что так? Ты вполне похож на сына. Сколько тебе, двенадцать?

— С половиной. А тебе?

— Двадцать восемь. Какая из меня сестра?

— Все равно, — упрямо сказал он. — Вдруг здесь не принято, чтобы у женщины был сын и не было мужа?

— Ладно, сдаюсь, — вздохнула Марина. — Начнем с одежды?

Сашкина улыбка укрепила ее подозрения: «кола» обладает веселящим действием.

— Хочу нормальные штаны! — заявил он.

По счастью, жители Сикмы не увлекались экзотическими нарядами вроде набедренных повязок и мужских платьев. Обычная среднегалактическая мода была вполне приемлема. Марина выбрала узкие серые брюки и синюю тунику без рукавов, Сашка — пижонский блестяще-черный костюм.

— Тебе в нем будет жарко, — сказала Марина.

— Не будет, это специальная ткань.

— Можно подумать, ты все здесь знаешь! — не выдержала она. — Может, ты отсюда родом?

— Я родом из Санкт-Петербурга! — огрызнулся Сашка. — Слыхала про такое место? Или продиктовать координаты?

Большие темные глаза его подозрительно заблестели.

— Извини, — поспешно сказала Марина.

Он все-таки вытер слезы. Марина виновато спросила:

— Не знаешь, тут есть примерочные?

— Не знаю, — буркнул Сашка.

— Саш…

— Вы, наверно, ищете где переодеться? — застенчиво спросила на универсале молодая девушка.

Во время перепалки она перебирала туники поблизости, с любопытством прислушиваясь к незнакомой речи. Теперь подошла. Смущенно улыбнулась.

— Да, спасибо, — ответила Марина.

— По лестнице чуть ниже балконов специальные комнатки, — девушка помедлила. — Вы издалека. Может быть, вам нужна помощь?

Вот так просто? Марина с любопытством разглядывала незнакомку. Темные волосы до плеч, застенчивая улыбка. Коренастая, как все местные, с почти мужской фигурой. Приветливое остроносое лицо вызывало симпатию. К тому же, она первая, кто с ними заговорил. Сашка изо всех сил замотал головой, но Марина уже приняла решение.

— Да. Мы ищем гостиницу. А еще — в вашем городе разрешается работать инопланетянам?

Девушка удивленно приподняла брови.

— Как можно запретить работать?

— Не знаю, — растерялась Марина.

— Я — Лэта, — сказала девушка и решительно кивнула. — Гостиница стоит дорого, там почти не живут. В моем доме две свободные комнаты.

— И… сколько это будет стоить?

— Разве можно жить за деньги?

Удивленная Марина встретила такой же недоуменный взгляд собеседницы. Лэта улыбнулась первой.

— Простите меня. Я не была в других мирах и не умею себя вести. Мне очень стыдно.

— Мы без нее обойдемся! — прошипел Сашка по-русски.

Марина колебалась. Все знают о бесплатном сыре… Мало ли, зачем симпатичной инопланетянке наивные земляне!

— Скажите, Лэта… У вас это нормально — подойти к незнакомым людям и предложить помощь?

— Конечно. — Лэта кивнула. — А у вас не так?

Но Марине почему-то не захотелось отвечать. К счастью, Лэта и не настаивала.

* * *

Стены коричневого металла при ярком свете излучали тусклый неприятный блеск. Прозрачный пол открывал взгляду нижнее помещение, где в густом черном тумане висел человек. Конечности его конвульсивно дергались, на лице быстро сменялись эмоции — радость, горе, ужас, скука, восторг. Человек этот заново проживал всю свою жизнь с момента рождения. Воспоминания текли в ускоренном темпе — для наблюдателей, но не для него. Очнувшись, он с трудом поверит, что прошло всего сорок часов, ведь для него пройдет сорок лет. Впрочем, беспокоиться об этом не стоило, ведь очнуться ему было не суждено. Разве только ненадолго, в случае, если у Главных контролеров появятся новые вопросы.

Наблюдатели расположились в удобных креслах. К их услугам были тонизирующие напитки, легкие закуски, сладости. Все сорок часов просмотра Главные контролеры должны провести в этой комнате, не отвлекаясь и не смыкая глаз.

Из десяти Глав Службы контроля здесь собрались шестеро. Им предстояло исследовать память преступника, день за днем, минута за минутой. Таково правило: хоть для расследования важны лишь последние годы, подсказка может таиться в любом отрезке жизни. Это может быть друг детства. Или первая любовница. Или не первая…

В передней части комнаты объемное изображение мужчины отбросило сигарету. Уверенно потянулось к обнаженной женщине — сотканная техникой «Звездного Моста» из воспоминаний исследуемого. Она выглядела совершенно реальной. Рэн скривился: этот тип был весьма и весьма темпераментным. На лицах контролеров не отражалось ничего, кроме скуки. Подглядывание увлекает, но лишь в первые десять раз. За последние тридцать часов они наблюдали больше сотни соитий, и неизвестно, сколько еще впереди. А эстетика, увы, не входила в число интересов героя.

Рэн откинулся на спинку кресла, вытянул ноги. Жаль, что нельзя закрыть глаза. Бодрящее действие напитков обманчиво, расслабься, и сон навалится без предупреждения. Позади осталось напряжение поисков, отвратительный арест — на Земле преступники не сдаются без боя. Экстренный вызов Глав Службы. Спешный перелет на Базу, где хранится единственное в Галактике устройство чтения памяти. Прилетев, он сразу направил преступника сюда. Теперь, после тридцати часов просмотра, Рэн с трудом мог ясно мыслить.

Преступник наконец завершил утехи, на экране ускоренно промелькнул его сон, и потянулись изображения дневной жизни — заполненные народом улицы, громоздкие средства коллективного передвижения, высокое серое здание с яркой эмблемой «Звездного Моста» над главным входом. Будущий преступник пришел на собеседование. Служба контроля всесторонне исследовала его жизнь и не нашла причин для подозрений. Месяц спустя он уже приступил к обучению. Компания «Звездный Мост» приняла его на работу.

— Вы удивлены, господа? — спросил Глава пятого сектора Эски.

— К сожалению, нет, — откликнулся Рэн.

Таинственный покупатель назначил встречу в темном парке. Преступник явился: обещание крупной выгоды превозмогло страх. Он смутно видел лицо покупателя, и, конечно, тот не представился. Лишь предложил сделку — нелегальная подготовка десяти пилотов в обмен на сумму, равную зарплате преступника за пятьдесят лет. Задаток был перечислен сразу. Преступник, ошалевший от неожиданности, согласился, и покупатель исчез, велев ждать курьеров.

— Успел обработать восьмерых, — проворчал чуть позже Палон, Глава десятого сектора.

Он держал руку на встроенном в пол кубе-регуляторе, ускоряя бег ненужных воспоминаний и замедляя те, что могли представлять интерес.

— И мы теперь знаем их в лицо, — добавил Рэн.

Вскоре появилось изображение Рэна с группой контролеров, и Палон отключил устройство на середине ареста. Черный туман исчез, человек внизу упал на пол. Задергался, раздавленный, уничтоженный грузом воспоминаний. Его тело и разум сотрясались от боли, но страдать им оставалось недолго. Рэн смотрел без жалости: преступник знал, на что идет.

— Ваше решение, контролеры? — спросил Палон.

— Виновен — это ясно, — пожал плечами Сей-Тао, Глава девятого сектора. — Говорить с ним не о чем, Высших беспокоить нет смысла. Покончим с ним. И будем ловить курьеров.

— Высшие нас не вызвали, значит, дают шанс разобраться самим, — задумчиво произнес Палон. — Твой сектор, Рэн. Что скажешь?

Палону было не меньше семидесяти стандартных лет. Невысокий, коренастый, совершенно седой, он умудрялся выглядеть неряшливо в строгой форме контролера. Но внешний вид обманчив, телом и разумом Палон был крепче многих молодых.

— Я согласен с Сей-Тао, — ответил Рэн. — Мои контролеры уже ищут, теперь я смогу дать им приметы курьеров. Не знаю, кому и зачем могла понадобиться технология. Если предположить, что кто-то рискнет…

— Кто? — фыркнул Сей-Тао. — Прежде чем строить корабль, надо сравняться мощью со «Звездным Мостом»!

— Были случаи, Сей, давно уже, — поморщился Палон. — Составляем доклад Высшим, контролеры. И ищем, ищем!

Рэн кивнул.

— Если хоть один курьер достиг покупателя…

— То ты безработный, — съехидничал Эски. — В лучшем случае. Это если Высшие учтут прошлые заслуги.

Рэн промолчал. Рыжеватый скользкий контролер был прав. На месте обреченного человека внизу мог вскоре оказаться Глава четвертого сектора Рэнри Орлит. Рэн совсем не хотел вниз.

Преступник медленно пополз к выходу.

— Какой живучий, — с холодным интересом заметил Сей-Тао.

Палон поднялся.

— Прикажу, чтобы с ним разобрались. Ни к чему лишняя жестокость.

— Я предлагаю побеспокоить Высших, — заявил вдруг Эски. — Глава четвертого сектора неблагонадежен!

— У тебя есть доказательства его вины? — спросил Палон.

— Вам еще мало доказательств? На его территории украдена технология перехода! Либо Рэнри Орлит плохой контролер, либо — преступник.

Он смерил Рэна неприязненным взглядом. Рэн молчал. Палон колебался.

— Ты не согласен? — резко спросил Эски.

— Согласен, пожалуй, — ответил Палон. — Но фактов нет, мы не можем беспокоить Высших голословными подозрениями. Сейчас главное — поймать курьеров, нет времени разбираться. Пусть Рэн займется поимкой, это лучший способ доказать невиновность.

Палон быстро вышел, остальные потянулись за ним. Молча. Главы секторов не общались без необходимости. Рэн оставил без внимания презрительный взгляд Эски, равнодушно-любопытный — Сей-Тао. Изгнанник, отвергнутый родным миром, он мало заботился о своей репутации.

Ликвидаторы уже спешили к неудачливому преступнику. Он умрет от легкого касания энергетического луча, быстро и почти безболезненно. Тело переработают наряду с прочими отходами. Глупость и жадность не принесли ему никакой пользы: «Звездный Мост» — неподходящий противник для глупцов.

Ярко-синяя транспортная кабинка доставила Рэна к причальной платформе. Найдя нужную трубу, он проверил направление потока — на овальной панели горела надпись «вход». Значит, пилоты уже вернулись. Отлично. Не стоило терять время. Рэн шагнул в переходную трубу, и его сразу подхватила упругая сила воздушного потока. У шлюзового отверстия поток обрывался, выбрасывая человека на корабль — при некоторой ловкости тот избегал синяков, вовремя схватившись за поручень.

Веснушчатый Альта, сидя в пилотском кресле, предавался совершенно непозволительному в служебное время занятию. Его правая ладонь глубоко погрузилась в вязкую поверхность лежащего на коленях транслятора фантазий; небольшие пластинки-присоски на висках транслировали образы и ощущения непосредственно в мозг. Глаза были полузакрыты, на лице отображалась высшая степень блаженства.

— Пилот, — негромко произнес Рэн.

Тот подпрыгнул в кресле, словно получивший электрический разряд. Вскочил, залившись краской, сорвал и отбросил присоски вместе с диском транслятора.

— Простите меня, командир! Простите!

Рэн помолчал. В девяносто девяти случаях из ста трансляторы фантазий использовались в качестве сексуальных симуляторов. Но Альти был пилотом, и Рэн сильно подозревал, что, просмотрев последние сюжеты из памяти транслятора, обнаружит там в основном полеты. Полеты за гранью измерений.

— Это не повторится, командир, обещаю! — беспомощно пробормотал Альти, над чьей головой уже явственно замаячил перевод на грузовик в качестве младшего пилота с ограничением летного времени.

— Стартуем немедленно, — сказал Рэн.

Глава четвертая

МАТЕРИНСКИЙ ИНСТИНКТ

Последний дневной клиент вернул машину с опозданием на четыре минуты. Он так жалобно просил его извинить, что Марине пришлось укусить себя за запястье, чтобы сдержаться. Она кивала, серьезно и уважительно, невольно подражая рассудительной манере сикман, пока матовая дверь черного стекла не закрылась за спиной мужчины. Тогда Марина расхохоталась от всей души.

Два месяца по времени Сикмы — почти три земных, пора бы уже привыкнуть. Но не получается: эти люди насквозь, до абсурда правильны. Их общество попросту живая мечта утописта. Живая в полном смысле: здесь не играют по правилам, здесь ими дышат. Нормальному русскому — сумасшедший дом.

Ночные клиенты получили машины; прочие, незаказанные, остались на открытой стоянке возле станции проката. Любой, кому среди ночи вдруг приспичит прокатиться на аэромобиле, сможет прийти и просто взять его. А утром он его, конечно, вернет и расплатится, по-другому здесь и быть не может. Слово «угнать» совсем неактуально в мире, где личным транспортом владеют единицы, инвалиды или отшельники, кому неудобно пользоваться прокатом.

Все еще смеясь, Марина покинула здание станции — небольшой стеклянный купол, где проводила теперь восемь рабочих дней из десятидневной недели. Добропорядочные сикмане приходили сюда взять в прокат аэромобиль. Ключи-активаторы висели каждый под своим номером на наружном стенде, оплату принимал автомат. Дежурный не требовался в принципе, как не нужны были в магазинах продавцы. Но Сикма есть Сикма. Техника не заменит психологически полезное человеческое внимание, не даст совет, не выслушает редкую жалобу. Покупателю нужен живой голос продавца, внимательный взгляд и дружелюбная улыбка. Марина уже два месяца работала взглядом и улыбкой, временами опасаясь вывихнуть себе с непривычки челюсть.

Лэта расстраивалась, что не нашла ей работу получше, но Марина была довольна. Ее приняли, как родную. Ее почти носили на руках. Ее деликатно не расспрашивали. Жаловаться было бы черной неблагодарностью.

Солнце уже начало садиться, в мягком свете город казался теплым и уютным. Странная планировка улиц теперь не резала глаз, да и заблудиться было не страшно: любой с радостью покажет дорогу. Здесь некому грабить и насиловать, здесь все правильно, все, как должно быть среди людей. Спокойствие Сикмы проникло в кровь, и теперь казалось — здесь не чужая планета. Наоборот, это Марина инопланетянка, чужачка родом из племени дикарей.

Задумавшись, она не заметила, как беспорядочная мозаика улиц привела ее к дому. Массивное каменное здание с широкими окнами обещало надежный приют и, что еще важнее, выполняло это обещание. В дверях Марина почти столкнулась с матерью Лэты. Обе вскрикнули от неожиданности. Рассмеялись.

— Устала сегодня?

— Ну что вы, — улыбнулась Марина.

— Я приготовила ужин, — гордо сказала пожилая женщина. — И ухожу гулять. А ты кушай и отдыхай.

— Спасибо, Риса. Сашка дома?

— Твой брат съел столько, что я боюсь за его живот, — заявила Риса. — И отправился на улицу, что очень благоразумно в такую погоду. Лэта на работе.

Она величественно кивнула, выходя. Марина улыбнулась: Риса немного напоминала ее маму. Интересно, как мама приняла бы Сашку? Она всегда хотела иметь внуков. Но Мишка, двадцатипятилетний беспомощный ребенок, совершенно не годился на роль отца.

Большая шестиугольная комната совмещала роли кухни и гостиной. Симметрично расположенные двери вели в четыре спальни и просторную душевую. На стенах синели нарисованные деревья: созерцание природы благотворно влияет на психику. Мебель из матового стекла выглядела бы данью роскоши, если не знать, что местная древесина не годится для изделий, а кора планеты бедна металлами. Полсотни разновидностей прочного стекла успешно заменили сикманам дерево и металл. Посуда, мебель, стены общественных зданий — всюду применялось стекло. Деревянные изделия с других планет были настоящей роскошью, а жители Сикмы избегали роскоши в быту: пышность и великолепие нужны для праздников, в обыденной жизни они лишь мешают.

Марина отдала должное приготовленному Рисой ужину. Вымыла посуду. Целый час просидела перед местным аналогом телевизора — большим стеклянным шаром с объемными фигурами в глубине. Развлекательные фильмы были на Сикме не в ходу, «телевизор» передавал различные обучающие программы и новости. При желании можно было выдвинуть из-под шара плоскую панель и одним нажатием переключить аппарат в режим компьютера.

За широкими окнами стемнело. Сашки все не было, и Марина раздраженно выключила телевизор. Где оболтуса носит? Ведь тысячу раз просила возвращаться до темноты!

Сашка быстро освоился, завел среди местной ребятни друзей. Марина радовалась и одновременно сходила с ума от беспокойства. До ближайшего города с космопортом и представительством «Звездного Моста» день пути, Службе контроля нечего делать в провинциальном городке. Казалось бы, чего бояться? Но ей все время снились люди в сине-серебристом, и страх не отпускал.

Негромко хлопнула дверь. Марина бросилась навстречу, но Лэта уже вошла в комнату. Марина вздохнула.

— Сашку ждешь? — понимающе спросила Лэта.

— Волнуюсь, — призналась Марина. — Прости, я рада тебя видеть.

Спохватившись, что сидит в темноте, включила свет. Накрыла для Лэты стол, та благодарно кивнула. Быстро и аккуратно приступила к еде.

— Как прошел день? — спросила Марина.

— Немного устала, — сикманка наполнила две чашки горьковатым напитком. Протянула одну Марине. — Не переживай, я их видела. Твой Сашка смастерил оружие, которое стреляет водой. Теперь по улицам бегает куча мокрых детей.

Лэта хихикнула. Марина тоже улыбнулась — какой новой здесь кажется старинная детская забава!

— Ему тоже досталось, — сказала она. — Чуть шею не свернул, пытаясь слететь с крыши на маленьком планере. А здешние мальчишки прыгают с закрытыми глазами.

— Я тоже в детстве прыгала, — отозвалась Лэта. — Хорошо развивает координацию движений.

У них все научно, даже игры! Правда, Лэта тут же испортила впечатление:

— А еще это весело. Когда мама сказала, что я уже слишком большая для прыжков, я плакала.

Весело. Вот Сашка и веселится. Одной лишь Марине везде чудится «Звездный Мост».

— Тебе не надо так волноваться, — серьезно заметила Лэта. — Он уже большой мальчик.

«Если бы ты знала, почему я волнуюсь!»

— Ты права. Я просто старая наседка.

— Что такое наседка?

— Это птица, которая сидит на яйцах и волнуется за них, — попыталась объяснить Марина.

— Зачем птице волноваться? И ты не похожа на птицу, тем более на старую. Ты одинока, и поэтому все чувства переносишь на брата. Это неправильно.

Наивная логичность сикманки каждый раз вызывала у Марины улыбку.

— Что поделаешь.

— Как — «что поделаешь»? — не поняла Лэта. — Если ты испытываешь потребность в заботе и близости, надо найти партнера.

Марина с трудом удержалась от смеха. Закусив губу, начала убирать посуду. Лэта по-своему поняла ее молчание.

— Марина, прости меня! Я веду себя отвратительно…

— Да ты что, Лэта! Просто… Понимаешь, мне как-то не везет с этим. Сколько раз пыталась, и все без толку. Да я уже и не хочу.

На лице инопланетянки проступило изумление.

— Как же ты пыталась… — но Лэта тут же оборвала себя. — Прости. Я не нарушу твою личную тайну, если спрошу?

— Не нарушишь.

— Как на твоей родной планете выбирают спутника?

— Ну, как… Обычно. Мужчина и женщина знакомятся, нравятся друг другу, начинают встречаться…

— А как они узнают, что подходят друг другу?

Марина пожала плечами.

— Когда знакомятся ближе. Иногда на это уходят годы. А бывает, думаешь, что подходит, что нашла того самого, единственного… А потом все рушится. А кто-то и не ищет, живет случайными романами. Разве у вас по-другому?

Лэта схватилась за голову.

— Но это неразумно! Это наносит психологические травмы!

— Лэта! Ты что, знаешь другой способ?!

— Конечно!

Она быстро ушла в свою комнату и вернулась с треугольной карточкой. Сперва Марина приняла ее за обычную платежку, но сикманка сказала:

— Это моя личная карта. На ней в электронном виде все сведения — моя внешность, характер, вкусы, достоинства и недостатки. Психологический портрет. Ее получают в день совершеннолетия, потом информация обновляется через каждые три месяца.

— И зачем она?

— Видишь полоску — индикатор? Когда я решу вступить в отношения, предполагаемый партнер соединит свою карту с моей, и на индикаторах отразится уровень соответствия. Если совпадение полное — мы будем счастливы.

— А если нет?

— При семидесяти процентах можно. Меньше — не имеет смысла.

Невероятно практичная раса. Марине пришлось напомнить себе, что все население Галактики принадлежит к одной расе — человеческой.

— Но, Лэта! Неужели никто не влюбляется просто так, вопреки этим правилам?!

— Это не правила, Марина. Правила напрямую связаны с запретами, а как можно запретить любовь? Личные карты позволяют прекратить отношения, прежде чем родится серьезное чувство. Они созданы для защиты от ненужных травм. Ты же не переселишься на чужую планету, ничего не узнав о ней? Здесь так же.

Марина опять задавила смех.

— Это… так странно звучит. У нас ничего подобного нет, мы все узнаем на собственном опыте.

— Поэтому ты одинока, — уверенно заявила Лэта.

Марина улыбнулась.

— Ну, а у тебя как дела?

— Я считаю, что созрела для отношений, — ответила девушка серьезно. — Я собираюсь завтра на дружеский вечер.

— А это что такое?

— Это просто вечер, где можно провести время. Многие пары знакомятся там. Хочешь, пойдем вместе?

Вот уж действительно идея, ко всем прочим сложностям добавить еще инопланетного мужика! Марина сказала с уклончивой улыбкой:

— У меня же нет личной карты.

— Ну и что? Ты же не знакомиться идешь! Просто повеселиться, это полезно для нервной системы. И Сашку можешь взять с собой. А карту мы тебе сделаем обязательно.

«Сашка. Где тебя носит?»

— Спасибо, Лэта. Может, как-нибудь потом…

Он вернулся, когда вечер окончательно превратился в ночь. Независимо протопал к столу.

— Есть хочу.

— И все? — Марина глубоко вдохнула, сдерживаясь. — Больше тебе нечего сказать?

Темные, блестящие честностью глаза удивленно распахнулись.

— А что?

— Где ты был?!

— Гулял.

— Я просила. — Она заговорила отрывисто, выделяя каждое слово. — Возвращаться домой до темноты. Я просила. Не исчезать надолго. Я просила. Быть осторожным.

Сашка насупился. Молча уселся за стол. Марина поставила перед ним тарелку.

— Я жду ответа.

— «Просила, просила», — хмуро передразнил он. — Говорю же, гулял. Что со мной случиться?

Марина оглянулась на закрытые комнаты сикманок. Понизила голос:

— Тебе объяснить — что?

Сашка бросил ей неприязненный взгляд. Посмотрел на стеклянную ложку, та послушно взмыла вверх и, описав широкий круг над столом, упала мальчишке в руку. Он победно улыбнулся.

— Не смей! — Марина чуть не сорвалась на визг. — Совсем с ума сошел?!

— Да откуда им знать, что я здесь! — скандально выкрикнул Сашка. — Всех мальчишек проверять на детекторе?

Марина вздрогнула от внезапной мысли.

— Детектор, говоришь… А почему на корабле они проверяли всех, и взрослых тоже?

— Откуда я знаю, — буркнул он. — Может, им не сказали, кого искать.

— Может быть, — согласилась Марина. Помолчала, успокаиваясь. — Сашка, не делай так больше. Я очень волновалась.

Он упрямо дернул плечом и принялся за еду. Проглотив ложку супа, хмуро сказал:

— А ты не очень волнуйся. Ты не моя мама.

Марину словно кинули в холодную воду. Она судорожно глотнула воздух.

— Ты… Ты просто свинья!!!

— Сама.

Марина с коротким всхлипом бросилась прочь.

— Психопатка, — фыркнул он вслед.

Жители Сикмы не привыкли использовать подушки. Марине пришлось попросить второе одеяло. Под заинтересованное молчание Лэты она сшила наволочку. Засунула туда свернутое одеяло. Лэта понимающе кивнула, и на следующий день Сашка получил точно такую же импровизированную подушку.

Сейчас Марина ожесточенно смяла жесткий прямоугольник, вытерла наволочкой слезы. На светлой ткани остались следы косметики. Марина уселась на постели по-турецки и, все еще всхлипывая, принялась рассуждать разумно.

«Психопатка», — сказал ей Сашка. Если быть честной, он прав, ведь так? Конечно, и Лэта тоже права. Из-за своей нервозности Марина пытается посадить ребенка на цепь. Обрушивает на него свои ночные страхи. Ясно, почему он злится.

И что хуже всего — она словно ждет благодарности.

«Я бросила все, спасая тебя, поэтому ходи за мной по пятам и зови мамочкой, так?!»

До чего же мелко! Ее скрутило жгучее отвращение к себе. Ведь, по правде, Сашка справился бы и один. Собственное понятие о долге бросило Марину в авантюру: как же — отпустить ребенка одного! А еще, пожалуй, чего уж там, — вдруг вспыхнувший материнский инстинкт.

«А потому, Мариночка, не жди никаких благодарностей. Он тебе ничем не обязан. И ты его совершенно зря обидела».

Она чуть было не пошла извиняться. Сдержалась. Не врываться же к мальчишке среди ночи! Постояла у двери, вспоминая рассудительный голос Лэты: «Ты одинока, и поэтому все чувства переносишь на брата». Вот уж действительно — в точку.

Марина коснулась пластины выключателя. Свет мягко угас, только в окно ярко светили сикманские луны. В полумраке комната — кровать, плоский шкаф во всю стену, разбросанные по столу детали мозаики — стала чуть меньше. Приятная иллюзия. Двадцать метров пустого ненужного пространства делали одиночество слишком серьезной проблемой.

Утром, когда Марина проснулась, Сашки уже не было дома.

— Умчался твой братишка к друзьям, — сказала Риса. — Весь какой-то надутый.

Марина только вздохнула.

— Возраст у него трудный, — успокоила ее Риса. — Подожди, вырастет, станет разумней.

— Скорее бы.

Риса улыбнулась. Удивительная женщина. Марина не переставала восхищаться ей, принявшей двух инопланетян, как родственников, без вопросов и подозрений, с уважением встретившей их скрытность. С родной дочерью Лэтой и чужачкой Мариной Риса держалась одинаково, как будто все люди и впрямь приходятся друг другу братьями.

Впрочем, не только Риса — «личную тайну» пришельцев трепетно берегли все. Откровенность приветствовалась, но только добровольная. Задавать вопросы считалось верхом неприличия. Разве что у Лэты иногда прорывалось любопытство, но девушка всегда сразу же одергивала себя.

На работе волей-неволей пришлось взять себя в руки. Марина заулыбалась, отвечая на доброжелательные приветствия. Матовый купол смягчал чересчур яркое сияние сикманского дня, и помещение заливал теплый свет. Ночные страхи таяли в его лучах — пусть и с обещанием вернуться. Когда день перевалил за половину, на станцию проник Сашка.

Он дождался, пока Марина проводит очередного клиента. Насупленно глянул из-под кудрявых волос.

— Прости меня, пожалуйста.

Марина удивленно приоткрыла рот, а в душе стремительно родилась и набрала силу солнечная вспышка.

— Сашка! Это… ты меня прости. Я больше не буду тебя ругать, честное слово!

— А я не буду гулять допоздна, — вздохнул он. — Или почти не буду.

Идея появилась мгновенно.

— А хочешь, сегодня пойдем гулять вместе? Нас Лэта пригласила на вечеринку.

Сашка засиял.

— Хочу! А ты не передумаешь?

— Да ты что!

— Я пока пойду? До вечера?

— До вечера.

Он скорчил рожу, закрывая дверь. Марина рассмеялась.

Праздничные наряды сикман сверкали ярче любых драгоценностей. Купол, матово-серый снаружи, прозрачный изнутри, в этот вечер казался сокровищницей дракона. Сводчатый потолок пропускал неяркий закатный свет, в воздухе, напоенном ароматами леса, блестели разноцветным оперением птицы. Тихая мелодичная музыка звучала словно из ниоткуда, вплетаясь в шелест крыльев и негромкий гул голосов. Фонтаны струящегося света усиливали сходство с драконьей сокровищницей, от них по лицам скользили отблески синего, зеленого и золотого. Между фонтанов без всякой симметрии были расставлены столы с угощением и напитками.

Марина с улыбкой отпила темно-коричневую тою — похожий на колу напиток с легким веселящим эффектом. Небольшая эйфория была даже приятна: ушло напряжение, отступили страхи, почти стерлась чуждость. Можно было расслабиться, откинуть надоевший комплекс беглеца. Перестать, хотя бы на один вечер, дрожать и озираться. Лэта была права, здесь хорошо.

Беззаботная толпа людей разных возрастов наполнила зал. Преувеличенно-серьезные сикмане по-детски веселились, звучал смех, где-то мелькала Сашкина кудрявая голова. Другие, как Марина, предпочитали наблюдать со стороны. Их не беспокоили.

К столику незаметно приблизилась Лэта.

— Тебе здесь не нравится? Если хочешь, уйдем.

— Не волнуйся, — улыбнулась Марина в ответ. — Меня не тянет играть, но… Как-то спокойно. Светло.

— Я понимаю.

Марина поискала глазами Сашку. Модный подростковый костюм — свободные ярко-красные брюки с такой же рубашкой и поясом из мерцающих бляшек — не сделал его похожим на других. Среди широких приземистых сикман он мелькал, как шустрая кудрявая обезьянка. Заметив Маринин взгляд, подбежал.

— Лэта! А птицы настоящие?

— Нет, — усмехнулась та. — Боишься за свою прическу?

Сашка хихикнул. Марина сломала две расчески и дала клятву постричь его наголо, пока спутанная кудрявая шевелюра наконец обрела приличный вид.

— Все равно Марина обреет, — сказал он и с разбегу кинулся в гущу веселья.

Цепочка парней, взявшись за руки, побежала навстречу цепочке девушек. Столкновение, веселая суматоха — и смешанные цепочки разбежались в стороны, чтобы вновь пойти на столкновение.

— У вас отдыхают не так? — спросила Лэта.

— По-разному, — ответила Марина. — Обычно мне кажется, что в сравнении с вами мы — дети. Но сейчас на детей похожи скорее вы.

Лэта улыбнулась без привычной рассудительности.

— Ну и хорошо.

Развернувшись, исчезла среди веселой суеты. Через несколько минут ее зеленое платье мелькнуло в дальнем конце зала. Рядом с нею Марина заметила мужчину — он о чем-то настойчиво спрашивал, а девушка отворачивалась, пряча улыбку.

Три часа назад Лэта насильно привела ее в магазин. Решительно велела: «Выбирай». Трижды Марина примеряла неброские скромные наряды, трижды Лэта отрицательно качала головой. В результате Марина сдалась, и теперь на ней не сидело, а мягко струилось синее с золотом платье с утягивающим талию корсетом, из-за которого открытая глубоким вырезом грудь казалась непривычно большой. Лэта ухитрилась сделать из ее коротких волос замысловатую прическу, и теперь Марина сама себе казалась романтической незнакомкой. Совсем некстати. Затевать новый роман у нее не было ни малейшего желания. Но Лэта смотрела с надеждой преданной младшей сестры, и Марина не решилась разочаровать ее.

Затруднений не возникло — все-таки на Сикме правит деликатность. Поймав на себе вопросительный мужской взгляд, Марина легко качала головой, и рыцарь понимающе отходил прочь.

Зато Сашка не упускал возможностей «дружеского вечера». Марина увидела его кружащимся за руки с хорошенькой девочкой лет тринадцати. Темные волосы девочки локонами падали на плечи, в них блестели маленькие звездочки-заколки. Подчеркнутые косметикой глаза и губы казались светящимися.

«Ох… Во сколько здесь выдают эти волшебные карты?»

Время пролетело незаметно. Музыка тому виной или пьянящий эффект той, но Марина совсем расслабилась. Лэта тайком от кавалера бросала в ее сторону тревожные взгляды. Поймав очередной такой взгляд, Марина наконец ощутила укол совести: сколько можно расстраивать подругу?

Она решительно покинула уютный столик у фонтана. Оглядела зал, ища возможность присоединиться к веселью. И заледенела в приступе черного ужаса.

Ночные кошмары сбылись: у входа маячили знакомые сине-серебристые костюмы. «Звездный Мост». Служба контроля.

«Нет, нет!»

Впиваясь ногтями в ладони, чтобы сохранить самоконтроль, Марина отыскала взглядом Сашку. Он уже заметил. На лице смешались ужас и взрослая сосредоточенность — нет, он не растерялся. Посмотрел на Марину. Медленно указал глазами на противоположный выход. Что-то прошептал девочке, та кивнула, и Сашка пропал за спинами взрослых.

Стараясь не показать волнения, Марина пробилась к Лэте. За руку отвела ее в сторону из толпы.

— Лэта, прости. Мне нужно уйти отсюда.

— Что случилось? — Сикманка испуганно коснулась ее плеча. — Прости Марина! Я зря тебя сюда привела?

— Ты ни при чем.

Марина оглянулась — полицейские, двое молодых мужчин, беседовали у входа. Не похоже, чтобы они кого-то искали. Но ужас не отпускал, от него буквально подкашивались колени. Лэта проследила за ее взглядом.

— Ты из-за них? Это наши ребята, я их знаю. Они работают в «Звездном Мосте», а на выходные приезжают домой. Ничего страшного.

«Она не понимает!»

— Лэта, обещаю, я все тебе объясню. Им ни в коем случае нельзя меня увидеть. Прости, что испортила тебе праздник.

Полицейский, кивнув напарнику, пошел в их сторону.

— Лэта!!!

— Пойдем, я тебе покажу! — громко сказала Лэта. Потащила Марину сквозь толпу, весело щебеча: — Ты обязательно должна увидеть, это совсем близко…

Марина растерянно последовала за ней к выходу. Искрящийся весельем зал остался позади, двери закрылись. В лицо подул прохладный ночной ветер. Марина почти ждала засады, но никто не выскочил из темноты, никто не принялся защелкивать на ней наручники.

— Я не должна спрашивать, — нерешительно сказала Лэта, — если это твоя личная тайна. Но…

Марину все сильнее била дрожь.

— Они… Они могут…

— Идем, — девушка подтолкнула ее к машине.

В последний момент открылась задняя дверца, в нее прыгнул Сашка, и легкий аэромобиль взмыл на землей.

— Лэта, — неловко проговорила Марина, — спасибо тебе!

Оглянувшись на секунду, та вернулась к управлению.

— Поговорим дома, ладно?

— Ладно.

Теперь, когда испуг немного прошел, Марина ужаснулась сама себе. Как она могла?! Жители Сикмы законопослушны до фанатизма. Лэта и Риса невольно дали убежище преступникам, и Марина без зазрения совести пользовалась их добротой. Как теперь смотреть им в глаза?

Сашка притих рядом, Марина слышала его тихое сопение. Толчком вернулся страх: «Звездный Мост» все еще охотится за мальчишкой. Роковые способности почти не проявлялись в последнее время — вчерашняя злая выходка не в счет, но Марина помнила о них постоянно. К горлу подступили слезы: так и жить в страхе? Сколько можно?

Она со всхлипом обняла мальчишку за плечи.

«Будьте прокляты эти способности. Будь проклят „Звездный Мост“ со всей своей властью!»

Сашка молча уткнулся лбом ей в плечо.

— Ничего, — прошептала Марина. — Если надо, снова убежим…

Показался дом Лэты, надежный, безопасный. За три месяца Марина привыкла находить здесь убежище. Машина с мягким толчком опустилась у дверей. Утром ее надо будет вернуть на станцию.

Сикманка молча открыла двери. Риса уже спала — Марина вздохнула с облегчением. Легче рассказать все одной Лэте, чем сгорать от стыда под взглядом матери.

— Иди спать, Сашка, — серьезно сказала Лэта. — Нам с Мариной надо поговорить.

Сашка молча послушался. За ним со щелчком закрылась дверь. Лэта оглянулась и велела:

— Пойдем ко мне.

Вот и сказалось воздействие землян — у девушки появились секреты от матери. Опустившись на жесткий стул в ее спальне, Марина с трудом заставила себя поднять глаза.

— Прости меня, Лэта. Я должна была рассказать сразу… Я вообще не должна была приходить к тебе!

— Почему? Расскажи, пожалуйста.

Судя по всему, на этот раз девушка решила пренебречь запретом на любопытство. Марина рассказала все, неожиданно просто, как будто рухнула плотина, и поток слов с облегчением хлынул наружу.

Сикманка слушала, не отводя от ее лица тревожного взгляда. Казалась, она тщательно взвешивает каждое слово.

— А пока мы думали, что делать дальше, подошла ты, — закончила Марина рассказ. — Прости. Я не хотела тебя обманывать, но…

Она потерянно замолчала.

— За что ты просишь прощения? — спокойно переспросила Лэта. — Ты ни в чем не виновата.

— Но я совершила преступление. Спрятала Сашку от полиции, помогла украсть катер. — Марина слабо улыбнулась. — И пистолет. Из-за меня ты стала укрывательницей.

— Ты нарушила вторичный закон, чтобы выполнить основной. У «Звездного Моста» свои правила, я их не знаю. Но знаю точно: на Сикме тебя ни в чем не обвинят.

Марина помолчала, переваривая информацию.

— Что такое вторичный закон?

— Основной закон — это правила, заложенные от природы. Им следуешь инстинктивно, потому что так велит совесть. Изменить их нельзя. Вторичный закон придуман людьми. Он изменяется, когда изменяются обстоятельства.

— Как-то это… не очень юридически, — с неуверенностью заметила Марина. — Разве тут найдешь границу?

Лэта пожала плечами.

— Конечно. Убийство — всегда преступление, на любой планете. Как и предательство. И воровство. А мелочи вторичны. Неужели у вас, на Земле, этого не знают?

— Ну, мы украли катер. И вообще…

— Ты не права, — перебила ее Лэта. — Мать всегда защищает ребенка. Это основной закон, ты его исполнила. Для этого тебе пришлось нарушить вторичный.

— Но Сашка не мой ребенок!

— Не твой? Что же ты тогда не отдашь его «Звездному Мосту»?

Крыть было нечем. Непредсказуемая логика сикманки в который уже раз одерживала верх.

— Я не думала в тот момент, — призналась Марина. — Он ребенок, и он во мне нуждался, этого показалось достаточно. А теперь — теперь, да, он мой ребенок, и я его никому не отдам. Пусть даже придется убегать всю жизнь.

Лэта улыбнулась.

— Вот видишь. Что касается законов — подумай, если бы ты поступила наоборот? Предала ребенка, но послушалась контролеров? Было бы лучше? Правильнее?

— Нет, — прошептала Марина. — Спасибо тебе, Лэта!

Совсем непрошено появились слезы, Марина смущенно вытерла глаза. Почему эта простодушная инопланетянка восемью земными годами младше ее всегда оказывается настолько мудрее?

— Не переживай, — добавила Лэта. — Тебе не придется убегать. Ни ты, ни Сашка, по нашим законам, ни в чем не виноваты. «Звездный Мост», конечно, правит Галактикой, но никто вас ему не выдаст. А сами они — подумай, сколько шансов найти вас здесь?

— Наверное, мало. Но сегодня мы очень испугались.

— Понимаю. Но, уверяю тебя, они вас не искали. Ребята пришли отдохнуть и провести время с девушками.

«Ох!»

— Лэта! Ты была не одна, да? Я тебе все испортила? Прости!

Та разом поскучнела.

— Ничего. Мы сверили карты — совпадение меньше тридцати процентов. Мы не подходим друг другу.

По лицу девушки ясно читалось, как она расстроена.

— И никаких шансов? — глупо спросила Марина.

— Нет.

Что тут сказать? Система личных карт была придумана не вчера. Мудрые, правильные жители Сикмы разрабатывали ее веками. Не Марине разубеждать Лэту. Да и как? Вечным русским «сердцу не прикажешь»? Глупо.

— Мне очень жаль, — сказала Марина.

— Мне тоже, — призналась Лэта.

Глава пятая

ОТЦОВСКИЙ ИНСТИНКТ

Корабль завершил стыковку. Легкий гул двигателей не ощущался в полете, но сейчас тишина ударила по ушам. На миг исчезла тяжесть, когда гравитация корабля сменилась гравитацией Базы. Крепления ремней, мягко державшие Рэна в кресле, автоматически расслабились: можно вставать. Рэн поднялся на ноги, машинально проверяя значок-идентификатор.

— Пока не выходите, Альти. Может быть, придется сразу улетать.

— Конечно, командир! — с готовностью отозвался тот.

Страх увольнения, пережитый некогда молодым пилотом, быстро забылся, и Альти вернулся к своей обычной весьма непринужденной манере поведения. Рэн не раздражался. Шесть лет назад он не преминул бы поставить парня на место. Но дружелюбие много ценней формального почтения, рано или поздно это понимает любой. Если же не понимает, ему следует занять должность попроще, где последствия глупости будут не так опасны.

Из ярко освещенного шлюзового отсека Рэн шагнул в переходную трубу. Расслабился, позволив потоку захватить себя и отнести к причальной платформе. Схватившись за поручень, довольно изящно завершил полет.

У края платформы дежурили весело раскрашенные пассажирские кабинки. Открывая дверцу, Рэн бросил взгляд на переднюю панель, где мерцали зеленые цифры — станционное время. Он прибыл вовремя, даже рано. Остальные тоже поторопятся: экстренные вызовы случаются нечасто.

Задав направление «центр», Рэн откинулся на спинку сиденья. Как и все контролеры высокого ранга, он владел квартирой на Базе. Но приезжать туда не любил. Большую часть времени он проводил в дороге. Обязанности Главы Сектора требовали регулярного присутствия в девятнадцати мирах, разбросанных на условном участке космоса с гордым названием «четвертый сектор Галактики». Рэн не жаловался. Подвижная работа, частые перелеты — лучший образ жизни для того, кому некуда возвращаться.

Кабинка стремительно понеслась вдоль широких тоннелей. Металлические стены с рядами дверей слились в сплошные полосы. Параллельно шла пешеходная линия, на ней мелькали редкие фигуры. На Базе одновременно могли находиться до четырехсот тысяч человек, но в действительности здесь редко собиралась даже десятая часть от этого числа. Центральная База «Звездного Моста», вечный спутник безжизненной планеты вдали от населенных миров, не была приятным местом. Сейчас, в свете тоскливого ожидания неприятностей, она показалась Рэну особенно мрачной.

Именно сюда, в сердце империи перевозок, регулярно поступали отчеты о состоянии дел во всей Галактике. Отправляя положенные донесения, Рэн не скрывал правды — курьеры, в чью память была загружена тайна перехода, успели скрыться. Задействовав все ресурсы Службы, он сумел найти двоих: мужчину лет тридцати и молодую женщину. Рэн отправил их на Базу, зная, что живыми они оттуда не вернутся. Был еще один, кого Рэн наверняка мог поймать, но — он позволил преступнику уйти. Впервые в жизни осознанно проигнорировав свой долг.

Он давно ждал приказа явиться к Высшим. Ожидание изматывало, и поступивший наконец вызов принес облегчение. Теперь оставалось лишь прийти на зов и принять, что заслужил.

Кабинка остановилась перед площадью. Рэн пешком достиг Башни. Массивная, коричневая, как почти все на Базе, тускло блестящая под светом искусственных солнц, она возвышалась точно посередине — в прямом и переносном смысле ось вращения всего «Звездного Моста».

К дверям вели пологие ступени. Рэн поднялся, машинально поправляя форму. Коснулся рукава, пальцы привычно нащупали значок Главы сектора. Секундная заминка в вестибюле, пока считыватель у лифта проверял подлинность значка, быстрый подъем, и Рэн ступил в холл предпоследнего этажа. Дальше поднимались только Высшие.

Круглые белесые лампы под потолком бросали свой рассеянный свет на тускло-коричневые стены. Главы Службы избегали прислоняться к ним. Здесь собрались уже восемь из десяти Главных контролеров. Рэн приветствовал их вежливым кивком, ему ответили так же сдержанно. Холодные, неприязненные взгляды — всем известно, над чьей головой нависли тучи.

Снова раскрылся лифт, и оттуда поспешно вышел последний Глава. Он чуть запыхался, щеки покраснели — скорее от страха опозориться перед старшими, чем от бега. Рэн чуть заметно улыбнулся новичку. Его предшественник погиб совсем недавно, и Высшие остановили свой выбор на этом активном юноше с Окирана. Придя в Службу семь лет назад, Оник успел проявить такую расторопность, что уже через четыре года получил пост Главы. Уникальный случай. Рэн симпатизировал молодому человеку, хоть и нечасто встречал его.

Мимолетная улыбка привлекла внимание Эски, и Рэн виском ощутил его цепкий взгляд. Не обернулся. Через тринадцать лет еще помнишь обиду — что ж, радуйся. Пришел твой час.

Оник с достоинством кивнул старшим контролерам. Старшим по возрасту, но не званию — Главы Службы контроля десяти секторов Галактики, они были равны между собой.

Рэн приготовился к долгому ожиданию, но сигнал приглашения зазвучал сразу. Контролеры один за другим направились к пропускной арке. Под аркой каждый отчетливо называл свое имя, минута на проверку — и непрозрачное силовое поле на миг исчезало. Человек шагал в проем, и мутная пелена снова затягивала вход.

— Рэнри Орлит, — сказал Рэн, дождавшись своей очереди.

Его полное имя было гораздо длиннее, но в «Звездном Мосте» традиционно употребляли имена из двух частей. Рэн застыл в ожидании. По телу пробежали мурашки — не то реакция на лучи, не то просто нервы. Конечно, имя не играет роли, как и значок — на этом уровне проверки. Скрытые в стенах арки приборы исследуют каждую молекулу тела, анализируют излучение мозга. Даже точная генетическая копия Рэна не смогла бы пройти.

Проход открылся, и Рэн шагнул в помещение Встречи. Круглую комнату, где единственной мебелью был широкий кольцеобразный стол с расставленными вокруг него трехногими стульями, заливал тусклый свет. Вдоль стен клубилась серая муть энергетического поля, исключавшего всякую возможность прослушивания.

Во внутреннем круге разместились Высшие — трое мужчин неопределенного возраста, в одинаковых серых одеяниях. Их лица, равно неприметные, были всего лишь масками. Подлинная внешность Высших оставалась тайной.

С внешней стороны кольца расселись контролеры. В воздухе перед каждым появился размытый диск — голографическое изображение Галактики. Подконтрольный Рэну сектор светился чуть ярче остальных, перед остальными выделялись их сектора.

Как только все сели, заговорил один из Высших. Кто именно, не имело никакого значения, все трое говорили и действовали, как один. На этот раз они решили обойтись без формальностей.

— Все знают о последних событиях, — голос Высшего, лишенный окраски, как звучание механизма, вызывал дрожь. — Планета Земля, ваш сектор, Рэнри Орлит.

Рэн молча наклонил голову.

— Некий работник Компании сумел провести нелегальную подготовку пилотов, — продолжил Высший. — Вы обнаружили заговор слишком поздно, восемь курьеров уже покинули планету. За прошедшее время вы не смогли выловить всех.

Возникшую паузу нерешительно прервал один из контролеров.

— Они нашли покупателей?

Высший ждал именно этого вопроса.

— Да. Подробности вам расскажет Оник Сет.

Оник, сидевший по правую руку от Рэна, выглядел таким несчастным, как будто произошедшее было исключительно его виной. Он заговорил негромко:

— Я узнал совсем недавно. Мой сектор, планета Хотос, три года в Сообществе. Местный перевозчик «Оготор», тот самый, чей корабль достиг зоны Контакта три года назад. — Оник вздохнул, остальные поджали губы: первая встреча с «Оготором» закончилась трагически. Помолчав, Оник продолжил: — Они построили два корабля… по нашим технологиям.

— Чтобы летать на ближайший спутник? — пожал плечами другой контролер. — Напрасная трата денег.

— Я говорю о технологии перехода, — несчастным голосом пояснил Оник. На его чистом, как у девушки, лице, отразилась глубокая досада. — И о полностью подготовленных пилотах. Сейчас у них два корабля, и еще строятся новые.

Нависло тревожное молчание.

— У планеты есть корабли перехода? — спросил наконец один контролер.

— Такое раньше случалось? — добавил другой.

Высший — не видя губ, Рэн не мог понять, кто из троих говорит — ответил:

— Случалось. Триста лет назад. После подавления того бунта была организована Служба контроля. Предотвращение подобных случаев является вашей первоочередной задачей, контролеры. Вы не справились с ней.

Не только Рэну — всем стоило большого труда сохранить невозмутимость. Неестественно прямые спины, преувеличенно спокойные лица были признаком страха контролеров. Единственная защита от страха — держаться ровно, сохраняя видимость равенства. Не допускать раболепия. Это знал каждый, и каждый умел владеть собой.

— Значит, технология скопирована… — послышался задумчивый голос.

— Преступник с Земли не знает своих нанимателей. — Рэн заставил собственный голос звучать сухо, без эмоций. — Мы поймали двух… курьеров.

— Остальные разбежались, — вставил Глава шестого сектора. — Одного я схватил… Случайно, честно говоря. Никак не думал, что такими делами занимаются дети.

— Мы видели на просмотре памяти, — откликнулся Сей-Тао.

— И у меня один, тоже ребенок, девочка, — ворчливо сказал Палон. — Выходит, они все направлялись в разные стороны.

— Одного мы упустили на орбите Сикмы, — с неохотой признался Рэн. — Он бежал с корабля, поиски пока безрезультатны. Но Сикма — не та планета, где возможен бунт, а улететь он не сможет.

С другой стороны стола послышался голос:

— Значит, четверо пойманы, один заперт на Сикме, один достиг Хотоса. Если все направлялись в разные стороны, то еще двое где-то скрываются, либо уже нашли покупателей.

— И Хотос теперь может распространить технологию. — Едкую мстительность Эски не мог заглушить даже общий страх. — Я прошу Высших обратить внимание на Главу четвертого сектора. Служба контроля этого сектора не оправдывает своего названия! Рэнри Орлит сначала проглядел заговор, потом упустил курьеров. Именно его небрежность ставит под угрозу спокойствие в Галактике!

— Присоединяюсь, — сказал Палон.

— А я — нет, — возразил длинноносый, похожий на птицу контролер шестого сектора. — Каждый может ошибиться.

— Кроме Главы Службы, — тяжело уронил Палон, пронзая взглядом каждого поочередно. — Мы не имеем права на ошибки!

— В таком случае Оник тоже виновен, — заметил Сей-Тао.

— Прошу Высших рассмотреть возможность смещения Глав седьмого и четвертого секторов, — произнес Палон.

Контролеры заспорили под неподвижными взглядами Высших. Как обычно, те дали Главам высказаться, затем резкими жестами прекратили шум.

Заговорил Высший:

— Распространение технологии недопустимо. Мы бойкотируем Хотос со вчерашнего дня. Любой корабль этой планеты вблизи миров Контакта будет немедленно уничтожен. Вы поймаете курьеров.

Человек в сером не просил, он информировал, и всесильные Главы секторов кивали, как послушные дети на уроке. Высший продолжил:

— И доставите сюда для просмотра памяти с последующей казнью. Выявите всю сеть заговорщиков, покупателей и курьеров, и предотвратите повторение событий. Оник Сет — это первый ваш проступок. Будем надеяться, что последний. Рэнри Орлит — с учетом ваших прошлых заслуг то же самое. Вы не лишаетесь постов, потому что сейчас неподходящее время для перестановок. Займитесь поимкой преступников. Это все.

В наступившей тишине контролеры обдумывали услышанное. У тех, к кому обращен подобный приказ, оставались лишь две возможности — выполнить его или умереть, пытаясь выполнить. Обсуждать дальше было нечего, но все же Рэн заговорил:

— Высшие, — сказал он. — Двое из четверых пойманных — дети. И тот, что на Сикме… Я прошу о милосердии, Высшие.

Взгляды контролеров, удивленно-презрительные и уважительно-сочувственные, скрестились на лице Рэна. Его только что помиловали. Он был поистине сумасшедшим, если осмелился открыть рот.

— Эти бродяжки давно стали проблемой, — едко проговорил Эски. — Удивительно, что вас заботит их судьба, контролер Рэнри Орлит.

Рэн ответил спокойно:

— На большинстве планет убийство ребенка считается тяжким преступлением. Казнь детей причинит урон репутации «Звездного Моста» и не принесет никакой пользы. Не осознавая в полноте всей тяжести вины, дети не могут нести ответственности.

— Мы предоставляем населению Контакта равные права, — заговорил Высший. — Мужчинам, женщинам, детям. Равные права подразумевают равную ответственность, Рэнри Орлит. Странно, что вы этого не знаете.

Рэн на миг прикрыл глаза. Это бесполезно.

— Но «Звездный Мост» понимает ваши человеческие чувства, — добавил неожиданно Высший. — Детям мы можем предложить процедуру очищения. Для взрослых она бесполезна.

— Для детей тоже, — негромко возразил Палон. — Вероятность восстановления мала…

— И все же она есть, — отозвался Высший. — Если убийство детей вам претит, мы позволяем воспользоваться очищением. А теперь возвращайтесь к работе.

— А Земля? — спросил Эски. — К ней будут применены санкции?

Рэну почудилось, или Высшие на мгновение напряглись, словно вопрос этот был им почему-то неприятен? По другую сторону стола резко поднял голову Палон. Но ответ прозвучал сразу, холодный и равнодушный, как всегда.

— Пока — нет. Правительства Земли оказали помощь в поимке преступника. В знак своей непричастности Земля предлагает любую возможную поддержку Компании «Звездный Мост».

Несмотря на мрачность момента, контролеры усмехнулись. Захолустный мир, чей уровень развития значился в отчетах как «средний», предлагал поддержку самому «Звездному Мосту»!

Рэн покинул Башню в бессильной ярости. Его не уволили, но сейчас он жалел об этом. Служба и прежде порою вступала в противоречие с этикой, это было естественно, поскольку реальность сложнее идеалистических о ней представлений. Но теперь, впервые за тринадцать лет, служба вступила в противоречие с его собственными чувствами.

Это удивляло его. Чувства казались атавизмом, оставшимся в далеком прошлом, принадлежавшим кому-то, с кем у Рэна не было ничего общего, кроме, разве что, имени. Тот, другой Рэнри Орлит не знал тайн «Звездного Моста» и был далек от власти. У него, молодого жителя старой планеты, помнится, были жена и сын. А еще работа, друзья, родители…

Тот Рэн давно умер и похоронен. Главный контролер четвертого сектора Галактики Рэнри Орлит ставит интересы «Звездного Моста» превыше всего, не делая при этом разницы между женщинами и мужчинами, младенцами и стариками. К тому же бессмысленно проводить параллели: Огарну сейчас уже сравнялось бы двадцать. Он жил бы по строгим законам Айгорна — никакого сходства с малолетним преступником, засевшим где-то на Сикме.

Веселая желтая кабинка со свистом понеслась обратно к причалу. Рэн с остервенением вдавил клавишу, скорость возросла до максимума. Главам секторов приказано лично искать преступников. Что ж, тем больше причин улететь сразу. Доступ к базе данных он получит и с компьютера корабля.

Альти встретил его дружелюбной улыбкой.

— Все в порядке, командир? Выходим или сразу летим?

Рэн сухо кивнул.

— Летим.

— Ну ничего, здесь все равно тоскливо, прямо не хочется…

Напарник Альти, хмурый заспанный бородач лет на двадцать старше Рэна, оборвал молодого пилота:

— Закрой рот, Альти. Мое дежурство, иди спать.

Тот удивленно надулся — незаслуженно наказанный ребенок. Рэн проигнорировал его жалобный взгляд, и Альти ничего не осталось, кроме как отправиться спать.

— Расстыковка, Тэмрин, — велел Рэн. — Отойди подальше, но из пространства не уходи. Мне надо сделать несколько запросов.

Тэмрин неловко кивнул, в то время как руки его уже вводили команды. Рэн понял — пилоту стыдно за напарника.

— Не переживай, Тэм, — мягко сказал он. — Альти хороший пилот. А что болтлив — это пройдет со временем.

— Будь на вашем месте другой… — вздохнул Тэмрин.

— Не переживай, — повторил Рэн.

Кивнув пилоту, направился в свою каюту. Миг невесомости застиг Рэна в коридоре — он едва успел схватиться за поручень. Сразу включилась искусственная гравитация, и небольшой по меркам «Звездного Моста» корабль поплыл прочь от Базы.

Каюта не носила черт индивидуальности хозяина: Рэн не считал нужным привязываться к месту, хоть и проводил там большую часть жизни. Простая кровать была застелена одеялом в бело-черных квадратах. Возле небольшого стола с углублением для компьютера стоял жесткий стул. Зеленная с красными разводами отделка стен напоминала о редких лесах Айгорна, но сторонний наблюдатель увидел бы лишь мрачные узоры.

В каюте Рэн сбросил форменную рубашку. Официальный наряд, вот уже тринадцать лет единственная его одежда, вдруг показался раздражающе ярким и неудобным. Присев у стола, он раскрыл устройство связи — темное яйцо с линией разлома посередине. Половинки сдвинулись, и над столом раскинулось изображение экрана. Рэн ввел команду, чуть касаясь поверхности. Экран замерцал, через главный компьютер корабля подключаясь к внутренней сети «Звездного Моста».

Рэн ввел приметы курьера, сбежавшего на Сикму. Пилот, помешавший Службе контроля взять мальчика на орбите Олой, был тщательным образом допрошен и даже сохранил свое место. Рэн взял на себя смелость обойтись устным замечанием и штрафом. Потому что, окажись подобный выбор перед ним самим…

Но время сантиментов кончилось. Что простительно пилоту второй категории, абсолютно недопустимо для Главного контролера. Человек, ответственный за десятую часть Галактики, не имеет права на жалость.

Через полчаса Рэн знал о мальчишке все, чем располагала Служба контроля, через час — получил ответы служб безопасности планет. Прочитав, тихо присвистнул: разговоры о беззащитных детях оказались неуместны. Надев рубашку, Рэн переключил устройство в голосовой режим.

— Станция Сикмы, прямой луч, — сказал он.

* * *

В последующие дни Сашка вел себя тихо и до странности послушно. Это беспокоило Марину — веселый нахальный чертенок выводил ее из себя, но был настоящим. Живым, упрямым Сашкой, ее приемным сыном. Его неожиданное смирение казалось опасным, как затишье перед громовым раскатом. Что он задумал?

Новая причина для тревоги появилась через две недели. В тот день Марина не спешила возвращаться домой после работы. Медленно брела по улицам, впитывая неспешный ритм городской жизни. Началась осень, но воздух еще не остыл, легкий ветерок порою доносил запахи леса. Марина вспоминала свой первый день на планете: боль потери, шальную радость удачного бегства, непривычное и волнующее чувство ответственности за слабейшего рядом с собой.

«Странно, я почти не скучаю по Земле. Разве так должно быть?»

Она полюбила Лэту, Рису, их доброжелательных соседей. Полюбила планету, подарившую ей сына. Здесь все иначе, все… взрослее? Разумнее? Марина не могла подобрать слов. Сознательная простота, почти аскетизм быта при высоких технологических возможностях, спокойное дружелюбие — на Сикме уже много веков не было войн. Как это все не похоже на вечно тревожную, бурлящую Землю!

Что же осталось там, на Земле? С легким смущением Марина произнесла в мыслях это слово: «Родина». Именно так, с большой буквы, как писали его в школьных учебниках. И еще, конечно же, мама. Но мама ждала ее обратно через полгода, а прошло всего три месяца. Беспокоиться было рано.

Навстречу пробежала ватага смеющихся мальчишек. Вот еще одно преимущество Сикмы: здесь подростки веселятся без алкоголя и наркотиков. Ранние связи и связанные с этим болезни им тоже не грозят. Судя по неуверенным объяснениям Лэты, все это есть в крупных городах, вблизи космопортов, но и там служит скорее развлечением для туристов, чем для сикман. Но Марине с Сашкой нечего делать в окрестностях космопортов.

Проводив мальчишек взглядом, она зашагала к дому. У двери задержалась, от души вдыхая чистый воздух Сикмы. Пожалуй, Москва теперь показалась бы ей газовой камерой.

Дома ее сразу окликнула Лэта:

— Марина, взгляни.

В прозрачной глубине шара медленно двигалась цепочка печатного текста. Лэта щелчком перевела его на универсал, вернула к началу.

— Читай.

«У „Звездного Моста“ появился конкурент!» — гласил заголовок Марина коротко вздохнула — неясное предчувствие кольнуло сердце. Она прочитала: «Независимое Содружество Информационных Сетей распространило небывалое сообщение. У Хотоса, планеты, известной высокой продолжительностью жизни населения, появился собственный перевозчик. Небольшая частная компания „Оготор“, что в переводе означает „Крылья“, представила два лайнера, построенных по образцу судов „Звездного Моста“. Как утверждают представители компании, на кораблях имеется оборудование и пилоты, способные перемещаться между звезд с выходом за пределы материального пространства. До сих пор тайна перемещений обеспечивала „Звездному Мосту“ неограниченную власть над мирами Контакта. По словам представителя „Звездного Моста“, технология была украдена. Санкции уже последовали — Хотосу объявлен бойкот. В течение восьмидесяти стандартных лет ни один корабль не приблизится к планете, а любой корабль „Крыльев“, появившийся вблизи миров Контакта, будет немедленно уничтожен».

Буквы сливались и прыгали перед глазами. Сквозь нараставшее головокружение Марина с трудом дочитала до конца. Пошатнулась, и Лэта поспешно усадила ее на стул.

— Там… наши люди, — с отчаянием проговорила Марина. — Они не смогут вернуться!

Восемьдесят стандартных лет. Восемьдесят два — восемьдесят четыре в пересчете на земные годы. Четыре десятка ученых состарятся и умрут на чужой планете, без надежды снова увидеть своих близких. У многих на Земле остались семьи.

— Там была бы ты, — негромко сказала Лэта. — Если бы не Сашка…

Сашка. Что это значит для него? О нем теперь забудут — или, наоборот, примутся искать еще упорнее?

Он вошел неслышно.

— Что случилось?

Лэта молча кивнула на экран. Читая, Сашка бледнел с каждой минутой. Постоял молча, потом его кулаки сжались, а из глаз брызнули слезы.

— Гады… — прошептал он.

— Кто? — растерянно спросила Марина. — «Звездный Мост»? Или те, другие? Что теперь будет?

— Ничего не будет! — закричал Сашка, давясь слезами. — Ты не понимаешь… Ты ничего не понимаешь!

— Сашка…

Она замолчала, когда мальчишка громко всхлипнул и бросился бежать. Хлопнула входная дверь, и он исчез. Марина кинулась следом.

— Нет, стой! — Лэта схватила ее за руку. Насильно усадила обратно. — Ты его не догонишь! И не надо, успокоится и сам придет!

— Но я не понимаю! Лэта! Что все это значит?

Сикманка сочувственно заглянула ей в глаза.

— Он в чем-то тебя обманывает, Марина. Я только не знаю в чем.

Сашка вернулся поздно. Насупленный, молчаливый, с грязными потеками на лице. Марина открыла рот — и захлопнула под его неприязненным взглядом. Сашка молча ушел к себе.

Она постояла у двери, бессильно уронив руки.

«В чем, в чем я провинилась?»

Ответа не было, и Марина с тяжелым сердцем ушла спать. Говорят, утро мудренее вечера — слабое утешение, но другого на этот раз не нашлось.

Утром за ними пришли.

Марина только вышла из спальни, в двери напротив появился Сашка. Сработал дверной сигнал. Неправду говорят, что предчувствий не бывает. Раньше, чем Лэта открыла дверь, Марина уже знала — это «Звездный Мост». С холодной тоской поняла — спорить и сопротивляться бесполезно. Да и нельзя, здесь, в доме Лэты. Нельзя втягивать ее в неприятности.

В дверь вошли двое в сине-серебристом. Одного Марина узнала, это он был на вечеринке. Второй, худощавый, смуглый и очень хмурый, с ярким значком на рукаве — офицерским, если судить по фильмам, — сказал:

— Марина Светлова, Александр Зайцев, с планеты Земля. Вы пойдете с нами.

Сашка прыгнул к Марине. Обеими руками вцепился ей в рукав. В глазах его бился немой ужас пойманного в ловушку зверька.

— Вы не можете их забрать, — быстро заговорила Лэта. — По нашим законам…

Марина с трудом пробилась сквозь навалившуюся серую усталость.

— Не надо, Лэта, — сказала она. — Спасибо тебе за все. Мы идем.

С повисшим на рукаве Сашкой шагнула к полицейским.

«Он может рвануть по улице, они не догонят. Нет! Они могут выстрелить вслед, и…»

Она взяла Сашку за руку. Офицеру, видно, пришла в голову та же мысль — и он крепко ухватил вторую руку мальчишки.

Позади Лэта набросилась на второго полицейского. Марина услышала ее гневное «Это ты их выдал!» и его сердитый ответ: «Я там работаю, Лэта!»

Перед домом ждал небольшой, на четыре места, катер.

— Садитесь, — сказал офицер и открыл перед ними дверь.

Из дома, красный, как вареный рак, выскочил второй полицейский. Запрыгнул в кабину. Марина послушно заняла место, Сашка сел рядом. Он все еще держал ее за руку, Марина сама застегнула на нем ремень безопасности.

— Держись, — она не верила собственным словам, — мы выкрутимся.

Сашка с кротким всхлипом кивнул. Его нахальная уверенность исчезла, за Марину цеплялся обычный испуганный ребенок. Так вот, что чувствует самка, когда у нее отнимают детеныша!

— Я тебя не отдам! — шепнула Марина.

Офицер пристегнулся в кресле впереди, и катер тут же поднялся в воздух.

— Куда вы нас везете? — спросила Марина.

Полицейский обернулся.

— На орбитальную станцию.

— А потом? Что с нами будет?

Он развернул кресло к пленникам. Оглядел их, все больше хмурясь. Марина ответила таким же напряженным взглядом.

— Потом вы, скорее всего, полетите на Землю. А мальчик… отправится дальше.

«Придушить бы тебя», — подумала Марина, пьянея от ненависти. Пистолет Андрея остался в ящике стола, да и чем бы помог жалкий шокер? Спокойная уверенность полицейского не оставляла сомнений — у арестованных нет шансов. Сашка тихо всхлипнул.

— Поздравляю, — горько сказала Марина, — доблестная космическая полиция схватила преступника! Непобедимый «Звездный Мост»! Не могли оставить в покое ребенка! Чем он вам мешал?!

Офицер взглянул на нее с интересом.

— Мы не толкали этого ребенка на преступление.

— Преступление?! — Марина задохнулась от гнева. — Преступление — жить? Разве он выбирал родителей?

— При чем здесь родители?

Сашка выпустил Маринину руку. Отвернулся к окну, где стремительно уходил вниз город. Что? Почему он резко закаменел, и почему полицейский смотрит почти с жалостью?

— Единственное преступление этого мальчика в том, что его родители — пилоты.

Маринин голос прозвучал уверенно, хотя в душе нарастал отчаянный звон. Что-то было не так. Очень сильно не так.

— Я не знаю, что он вам рассказал, но это неправда.

Прежде чем контролер закончил, Марина поняла. Мельчайшие несоответствия, недомолвки… Ей стоило догадаться — как догадалась Лэта!

— Сашка!

Он молчал, уткнувшись в окно.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — спросил офицер.

— Нет, — буркнул Сашка.

Только присутствие контролера спасло мальчишку от хорошей затрещины. Марина сжала кулаки, борясь с возмущением и стыдом. Через силу обернулась к полицейскому.

— Что на самом деле…

Сочувствие космического стража порядка здесь выглядело совершенно излишним.

— Александр Зайцев работает своего рода курьером. Он перевозит украденную технологию — буквально в себе. Это не первое преступление Александра, но, несомненно, самое дорогостоящее. Боюсь предположить, сколько ему заплатили бы, доставь он товар по назначению.

— Но… Но…

Марина искренне старалась уложить новость в голове. Получалось плохо. Сашка молчал. На хмуром лице контролера вновь промелькнула жалость.

— Понимаю, как вы расстроены. Поверьте, «Звездный Мост» не склонен к излишней жестокости, но в данном случае у нас нет выбора.

Мягкий толчок вывел Марину из оцепенения: катер влетел на станцию. В открывшейся двери появились четверо контролеров. Офицер расстегнул ремни Сашкиного кресла, двое вошедших за руки увели мальчишку прочь. Марина смотрела вслед, но Сашка не оглянулся.

— Следуйте, пожалуйста, за нами, — сказали ей.

Офицер как будто хотел что-то сказать. Качнув головой, промолчал. Марина послушно вышла из катера. Никаких наручников, криков «руки за голову». Все мирно и очень вежливо. Только вежливость полицейских доставляла удовольствия не больше, чем красивый бокал с отравой.

Длинное помещение напоминало корабельный ангар — тот же матовый свет, так же замерли в держателях катера. За раздвижными дверями оказался тоннель, вдвое шире корабельного коридора. Выражение «орбитальная станция» вызвало в памяти картинку из детства: неуклюжие скафандры, невесомость…

Ничего подобного, конечно. На станции «Звездного Моста» вполне можно было жить. Чистый, как на корабле, воздух, искусственная гравитация. Стены были покрыты нежно-голубым пластиком, небольшие светильники создавали образ жилого помещения. Путаница коридоров — фирменный стиль «Звездного Моста». Появись возможность сбежать, Марина обязательно заблудилась бы.

Но переживать было не о чем — сбежать не удастся. Нужно быть действительно киногероем, чтобы дважды обмануть космическое правительство. Простым смертным и один раз нечасто везет.

Потянулись одинаковые двери. Полицейские остановились. В руках одного из них появилась знакомая полоска ключа. Дверь отошла, и через мгновение Марина очутилась в небольшой комнате — назвать ее камерой побуждала только бесшумно закрывшаяся за спиной дверь.

Сделав по инерции несколько шагов, Марина уперлась в стол. Под руку попалась высокая спинка стула. Машинально отодвинув его, Марина села. Затрясла головой, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. От тюрьмы и от сумы, говорят, не зарекайся. Сума, наверное, впереди. По выходу из тюрьмы. Если, конечно, ей повезет оттуда когда-нибудь выйти.

Хотя нет, здесь еще не тюрьма, скорее, камера предварительного заключения. Тюрьма будет гораздо менее уютной — офицер что-то говорил про Землю.

Все правильно, за преступлением обязательно приходит наказание. Упрекнуть некого, кроме самой себя.

«Но я не могла, не могла поступить иначе! Не могла… Я защищала ребенка!»

Вспомнилась рассудительная Лэта. Сикманка разглядела Сашкину ложь. А Марина, ослепленная своим воображаемым долгом, позволила себя использовать.

Ее снова захлестнул гнев: «Идиотка! Вообразила невесть что! Приемный сын, как же! Малолетний преступник, наглый, циничный, вот он кто!»

Как глупо. Как стыдно. Бросить все — Землю, маму, работу. Андрея.

— Тоже мне, героиня, — не удержавшись, прошептала она вслух. — Мать Тереза. Спасительница!

Очень хотелось влепить себе пощечину, но Марина остановилась в последний момент: вдруг за ней следят? Хватит уже выставлять себя на посмешище!

Правда, офицер не смеялся, он как будто даже сочувствовал ей. Необычно для стража порядка. Или нормально за пределами Земли?

Марина сжала пальцами виски. Надавила, силясь привести мысли в порядок. Если космические полицейские вежливы и дружелюбны, не спешат заламывать руки, да и резиновые дубинки, кажется, не в ходу, то… этим стоит воспользоваться! Конечно, ее не отпустят, но, может, хоть что-то прояснят? Пытка неизвестностью хуже любого наказания!

Мягкое покрытие двери поглотило стук. Наверняка не услышали. Марина разочарованно уронила руки, но тут ее взгляд упал на небольшую, величиной с ладонь, светлую панель справа от двери. Марина поспешно прижала к ней руку. Подождала. Нажала еще. Ничего. Или… Да! Щелкнул замок, дверь открылась, и один из тех, что увели Сашку, спросил:

— Вам требуется помощь?

Марина едва сдержала нервный смех — вспомнилось знакомство с Лэтой.

— Скажите, я могу поговорить с кем-нибудь… — Она растерянно замолчала. Глупая идея. Конечно, нет.

— С кем именно?

Получилось! Все-таки это не Земля.

— С офицером, который нас привез, — быстро сказала Марина.

— Подождите немного.

Дверь закрылась. Марина судорожно сжала на груди руки. В ушах отдавались громкие удары сердца. Но прошло меньше десяти минут, и в камеру вошел знакомый офицер. Закрыл дверь. Хорошо, что никто не будет стоять за спиной, с одним договориться легче.

— Я попросила вас прийти, потому что… — сбивчиво начала Марина.

— Потому что у вас много вопросов. Не волнуйтесь. — Контролер сел у стола, жестом предложив ей занять второй стул. — Я готов ответить на них.

— Правда?

Марина растерялась еще больше. Правосудие «Звездного Моста» оказалось предупредительным, как хороший сервис.

— Правда. Садитесь.

Марина послушалась. Только что готова была забросать его вопросами — а теперь не знала, с чего начать.

— Вы помогли скрыться преступнику, — снова заговорил полицейский. — Вместе с ним вы украли катер «Звездного Моста». Поэтому отдан приказ о вашем аресте. По первому обвинению…

Он замолчал, словно размышляя. Марина ждала. Слова «обвинение, арест» били по ушам, рождали отчаянный протест в душе. Неужели это — про нее? Как такое возможно?!

— Вы были обмануты, — продолжил офицер. — И я, пожалуй, подтвержу вашу невиновность. Нам нужен мальчик, а не вы. Насчет второго: корабль, с которого вы позаимствовали катер, приписан к Земле, и мы уже взыскали стоимость с вашего правительства. Таким образом, «Звездный Мост» не будет иметь к вам претензий. Разумеется, мы обязаны передать вас Земле. Дальнейшее — в соответствии с вашими законами.

Он помолчал, давая Марине собраться с мыслями. Добавил:

— Есть другой вариант.

— Какой?

— Преступление совершено в границах юрисдикции Сикмы. Если с вас будет снято первое обвинение, вы можете избежать отправки на Землю, попросив убежища. По местным законам вы невиновны, поскольку защищали ребенка. Только… В таком случае вам никогда не вернуться на родину. На Земле, как вы понимаете, вас ждет суд.

Слова офицера не вязались с его хмурым видом. Казалось, он проявляет сочувствие против воли — но зачем? Марина с невольным любопытством вгляделась в черты полицейского.

Смуглый, темноволосый, напряженно-прямой, как будто его затянули в корсет. В каждом его движении сквозила угрюмая чопорность. Круглые светильники по углам комнаты высветили седину на висках. Сколько же ему лет? Сорок? Может, немного меньше. Явно неместный, фигура совсем другая, да и лицо…

— Скажите…

— Меня зовут Рэн.

— Скажите, Рэн, что с ним будет? С мальчиком?

Марину пробрала дрожь — глаза офицера потемнели.

— Если можете, скажите, что рассказал вам мальчик, — попросил он.

Полицейский «Звездного Моста» — последний, с кем она готова была откровенничать. Но Рэн смотрел тревожно, внутри опять зашевелилась искательница сильного плеча — Марина цыкнула на нее почти с ненавистью. И все-таки ответила:

— Он сказал, что его родители — пилоты, и ему передались их особые способности. Поэтому «Звездный мост» охотится за ним.

— Родители мальчика — не пилоты, — мягко возразил Рэн. — Это люди, страдающие зависимостью от этилового спирта. Таких много у вас на Земле. В других мирах они тоже встречаются. Вероятно, у мальчика не было нормального детства. Несколько лет назад он украл у родителей крупную сумму денег, купил билет до Ассокты и начал самостоятельную жизнь.

— И ему так просто позволили улететь с Земли? Ребенку?

— Полная свобода передвижений для жителей планет — участников Человеческого Сообщества, — слегка монотонно продекламировал полицейский. — Таково правило «Звездного Моста». Служба Контроля редко вмешивается, пока не затронуты интересы Компании, но мальчик попадал в поле нашего зрения, как и другие подобные дети. Их много, к сожалению, — беспризорных детей и подростков. Александр промышлял мелкими кражами, перелетая от планеты к планете. Он научился входить в доверие в одиноким взрослым, его много раз усыновляли. Какое-то время мальчик жил, как обычный ребенок, потом ему надоедало… И он исчезал с деньгами приемного родителя.

Слова полицейского причиняли боль — острую, почти физическую. Марина прижала к губам руку, пытаясь удержать слезы. До боли вцепилась зубами в ладонь.

— Извините, — негромко сказал Рэн.

— Ничего.

Спохватившись, Марина опустила руку. На ладони остались красные следы зубов. Улыбнулась через силу:

— Значит, я не первая.

— Нет.

— И вы… «Звездный Мост», полиция… Знали все это? И не вмешивались?

Рэн поморщился.

— Полиция — неподходящий термин, функции Службы контроля гораздо шире. И, если преступление совершено не на корабле «Звездного Моста», у нас нет оснований вмешиваться.

— Жестоко, — прошептала Марина.

Он пожал плечами.

— На каждой планете в той или иной форме существует система охраны порядка. Полиция. Их долг предотвращать преступления. Служба контроля охраняет интересы «Звездного Моста».

— Понятно. И вдруг вы решили, что мальчик вредит этим интересам? И бросились его ловить?

Не обращая внимания на ехидство, Рэн кивнул.

— Вы слышали о событиях на Хотосе?

— Там у вас появись конкуренты. И вы их наказали.

— Да. Обогнать свет и достичь отдаленных концов Галактики, как делает «Звездный Мост», — невозможно. Не существует техники, способной на это. Но человеческий мозг, когда его способности должным образом усилены, совершает невозможное. Способ усиления этих возможностей и является главным секретом «Звездного Моста».

И теперь представитель «Звездного Моста», сидя перед Мариной, терпеливо разъясняет ей подробности. Зачем? Что пытается доказать?

— И вот кто-то, кроме вас, посмел этому научиться.

— Не научиться. Украсть. Впервые за три сотни лет.

— Знаете, я с трудом представляю, как двенадцатилетний мальчик забирается в ваши тайные лаборатории… Ночью, через окно… Вкалывает себе ваш дурацкий ген и летит на Хотос. Куда он, кстати, не доехал!

— Нет, конечно. — Рэн никак не отреагировал на резкий тон. — Все гораздо сложнее. Служба контроля арестовала предателя в одном из земных представительств Компании. Он имел доступ к оборудованию подготовки пилотов. Этот ваш соотечественник не побоялся риска и согласился продать технологию.

— Кому? Хотосу?

— Он не знал имен покупателей. К нему прислали «курьеров», которых он подверг процедуре, сделав пилотами. Им оставалось только вернуться к нанимателям, позволить скопировать технологию из мозга и получить заработанные деньги.

— Значит, Сашка не один такой?

— Нет. Мы поймали четверых, из них двое — дети. Но кто-то все же успел достичь Хотоса.

— И вы наказали целую планету. Наказали невинных людей, которые не смогут вернуться, наказали их семьи… За что?!

— Мне понятны ваши чувства, — ровным голосом произнес офицер. — К сожалению, в подобных случаях невинные жертвы неизбежны.

— Вы сами-то себе верите?

Рэн промолчал. Такие, как он, всегда бормочут о неизбежных жертвах. Всегда изображают сочувствие, прикидываются людьми. Марина заставила себя проглотить неприязнь. Ей был нужен этот человек. Нужно его фальшивое сочувствие.

— Но теперь-то! Зачем вам Сашка? Он больше не может причинить вреда! Что вы с ним сделаете? Отомстите за все?

— «Звездный Мост» не мстит, тем более детям, — возразил офицер. — Но…

— Что — но? — перебила Марина. — Отпустите его! Он только ребенок! И он больше ничего вам не сделает!

— К сожалению, это не так. Мы не уверены, что «Оготор» был единственным покупателем. Могут быть и другие. Возможно, ваш друг еще может заработать свои деньги. В любом случае нельзя позволить ему сохранить технологию в мозгу.

— И что вы будете делать? Запрете его на всю жизнь? Или просто убьете, чтобы не возиться?

— Мальчику сохранят жизнь, я обещаю. Со временем он сможет обрести свободу.

Если Рэн хотел таким образом успокоить Марину, у него получилось плохо.

— Что с ним будет?!

— Его избавят от лишней информации.

— Этот ген можно как-то нейтрализовать? Я говорила с одним пилотом…

— Я знаю, — кивнул офицер. — Но все на самом деле сложнее. Сам по себе ген не является проблемой, иначе нам пришлось бы стерилизовать пилотов. Многие люди в той или иной степени обладают им. Набирая пилотов, мы отдаем предпочтение людям с этим геном. Использовать возможности гена позволяет программа в мозгу — именно ее должен был доставить мальчик. Скопировав программу — это возможно при наличии достаточного мощного компьютера, — преступники получат власть над расстоянием.

— И программу можно… извлечь оттуда? Андрей не говорил этого.

— Он не знал. Контракт пилота является пожизненным. В обычных условиях обратного пути нет, но сейчас случай особый.

— Рэн… Что вы недоговариваете?

Контролер нахмурился, но сказал:

— Мне поручено доставить мальчика на Центральную Базу Компании. Там его мозг подвергнут процедуре очищения.

Марина ошиблась. Рэн не изображал сочувствие, не лгал. Отчетливо, как будто через стол протянулись невидимые провода, она ощутила эмоции офицера. Смущение. Жалость. Стыд. За его словами крылось что-то еще, и ему, многое повидавшему служителю «Звездного Моста», оно причиняло боль. Марина дернулась, пораженная внезапным откровением. Нет уж, сочувствовать этому человеку она не станет!

— А потом? Что с ним будет? Рэн!

— Процедура очищения мозга стирает всю информацию, начиная с рождения.

Марина поняла, с каким трудом дались Рэну эти слова. Но не испытала жалости.

— Говорят, все жители Галактики — люди, — тихо сказала она. — Это не так. Вы хуже… Намного хуже зверей.

Лицо контролера закаменело.

— Я сказал гораздо больше, чем был должен. Через час вам принесут обед.

Он резко поднялся — Марина вздрогнула от неожиданности.

«Он уходит. У меня не будет другого шанса!»

— Рэн! Простите!!!

Контролер остановился в дверях.

— Пожалуйста, — с отчаянием повторила Марина. — Я не хотела вас обидеть. Пожалуйста, еще один вопрос!

— Я слушаю.

— Объясните мне, что будет с мальчиком. Он… станет инвалидом? Идиотом? Навсегда?

«Милосерднее было бы застрелить!»

— Он утратит все знания, умения, которые получил с момента рождения. Превратится фактически в младенца, — ответил Рэн.

— Это необратимо?

Немного подумав, Рэн вернулся за стол. На его смуглом лице застыла отчужденность. Вероятно, Маринины слова ранили его. Она удивилась, что беспокоится о чувствах контролера, и сразу же забыла обо всем, кроме Сашкиной беды.

— Будь он взрослым — да, это было бы необратимо, — сказал Рэн. — Именно поэтому процедура бесполезна для пилотов. Но мальчик… Его мозг способен восстановиться. Все начнется сначала — младенчество, детство. Во всяком случае, шанс есть.

Есть шанс. Есть. Марина сжала кулаки, изо всех сил впиваясь ногтями в ладони. Никакой истерики, спокойная обоснованная просьба.

— Скажите, — несмотря на все усилия, ее голос дрожал. — Вы говорили, что я могу избежать отправки на Землю, потому что… По законам Сикмы…

— Да, это так.

— А могу я… Пожалуйста! Можно мне сопровождать мальчика? И забрать его, потом, после… — Горло свело судорогой, и она замолчала.

С лица контролера медленно сползла отчужденность.

— Что же вы намерены потом делать?

— Вернусь на Сикму. Буду… ухаживать за ним. Растить… Снова.

Прозвучало жалобно, по-детски. Марина поняла, что плачет. Сердито вытерла слезы рукавом. Добавила с вызовом:

— Вы сами сказали, что шанс есть!

— Есть. Но не обольщайтесь — это небольшой шанс. Подумайте. Он может навсегда остаться беспомощным младенцем. Растением. Вы будете ухаживать за ним без надежды на результат? Никогда не вернетесь на родину, потратите жизнь на чужого ребенка? Вы так привязаны к нему?

— Да!

— Вы уверены, что не передумаете?

— Да, да! Пожалуйста, только разрешите мне!

Рэн помолчал, все больше хмурясь. Затем сказал резко, почти зло:

— Я постараюсь все устроить. Ждите.

Он быстро встал. Секунду Марина чувствовала его удивленный взгляд, потом тихо прошуршала, закрываясь, дверь, и она осталась одна.

Уронив голову на руки, мысленно прокрутила разговор. Странный контролер Рэн сказал правду, она чувствовала, знала. Сашка — малолетний преступник, бродяжка, дитя родителей-алкоголиков. Он и прежде бывал на Сикме. Он лгал умело, но мелкие несоответствия выдавали его. Точнее, выдали бы, будь Марина хоть чуточку внимательней. Умней. Но, ослепленная своим внезапным материнством, она не желала замечать очевидного. А маленький хитрец использовал ее, как использовал многих других доверчивых взрослых.

Как ни странно, грозящая Сашке беда не оставила места гневу. Сейчас Марина без колебаний повторила бы выходку с катером. И… пожалуй, на этот раз она не побоялась бы выстрелить в человека. Даже из настоящего оружия. Представилась картина: Рэн с сочувствием на лице, Марина с пистолетом, за спиной испуганный Сашка. Да, она смогла бы выстрелить. Хоть и не питала больше ненависти к Рэну. Но не было ни оружия, ни возможности бежать, и вся надежда — на непонятное сочувствие контролера.

Так уже было — совсем недавно, с Андреем. У Марины сжалось сердце: Андрей помог, но потом признался Службе контроля. Может быть, Рэн сам, лично допрашивал пилота?

«Я не должна его винить. Не Андрей предал меня, это я его предала!» — но здравые мысли не могли заглушить боль.

А теперь — теперь Сашкина судьба снова балансировала на тонкой грани между человеческими чувствами и лояльностью работника «Звездного Моста». И снова Марина не в силах была повлиять на исход.

«Если я смогу тебя спасти, ты всегда, всегда будешь в безопасности. Будь ты хоть идиотом, хоть растением, я больше никому не позволю решать твою судьбу!»

* * *

Рэн вернулся на корабль. Все возможности орбитальной станции, уменьшенного в сотни раз подобия Центральной Базы, были полностью к его услугам — от технических помещений до комнат отдыха и релаксации, от младшего персонала до руководителей местных представительств. Но их почтительная услужливость не вызывала у Главы сектора ничего, кроме раздражения. Рэн хотел остаться один.

За тринадцать лет службы «Звездному Мосту», его преданность ни разу не подвергалась сомнению: недоброжелателям при всем желании не к чему было придраться. Рэн служил не за деньги и не ради фальшивого удовольствия власти. Он защищал единство и спокойствие в Галактике так же, как тысячу лет его защищали Продолжатели Образа Жизни на Айгорне. Идеалы родного мира не потеряли своей ценности в изгнании, напротив, потому что законы Компании «Звездный мост» были для множества миров таким же точно оплотом спокойствия и мира, каким для Айгорна было учение Основателей.

Жаль, что Продолжатели не сумели этого понять. Четыре столетия назад, когда мятежный испытатель вопреки запрету построил звездолет, когда примитивный кораблик попал в поле зрения «Звездного Моста», тем принеся Айгорну блага Контакта, Продолжатели поначалу с радостью встретили пришельцев. Сотни миссионеров прошли спешную подготовку, сотни горячих мужчин и женщин отправились насаждать Образ Жизни в двух мирах — Айгорн был третьей планетой Контакта.

Прошли годы, и стало ясно: люди иных миров не готовы менять своих убеждений. У них, похожих и непохожих на жителей Айгорна, был свой опыт, своя вера. Образ Жизни заинтересовал лишь немногих энтузиастов. Хуже того — проповедники и сами зачастую попадали в сети соблазна и не спешили возвращаться домой. Мнимая свобода чужих планет, изобилие воды и кислорода, кишащие жизнью моря и леса казались им привлекательней песчаной строгости древнего Айгорна.

Продолжатели не могли разорвать отношений со «Звездным Мостом». Для членов Сообщества не существует обратной дороги, разве что попытаться выгнать Компанию силой и ввергнуть планету в войну худшую, чем Последняя.

Правило «свобода передвижений» мешало запретить желающим покидать планету. И совет Продолжателей постановил: каждый может посещать иные миры. Тот, кто задержится там сверх установленного срока, на родину вернется изгоем. Потеряет семью, имущество, друзья отвернутся от него. Четыреста стандартных лет спустя этот закон все еще действовал.

Но Рэну терять было нечего. После гибели сына его жена расторгла брачный договор. Дом был продан в оплату судебных издержек. Суд, проигранный Рэном, поставил его в положение изгоя. Уходя в «Звездный Мост», Рэн знал: вернуться он не сможет. И служил, отдавая все силы, что еще оставались, а порою и больше.

Прошли годы, прежде чем Рэн понял: он служит той же самой цели всеобщего единства, что завещана Основателями, только в больших масштабах. Часто приходилось быть жестоким — но разве Образ Жизни насаждался без крови? Отступники, возмутители спокойствия, разжигатели вражды должны быть остановлены любой ценой. Так было на Айгорне. Так было и есть в Галактике «Звездного Моста».

Но теперь в твердой убежденности Рэна завелся червь. Он вгрызся в сердцевину, и плод, еще свежий и сочный снаружи, медленно разрушался изнутри. Потому что детство неприкосновенно. Таков закон Основателей — даже в смутные дни становления Образа Жизни мало кто решался нарушить его. Таково убеждение Рэна.

Старая и, казалось, почти зажившая рана снова давала о себе знать. Четырнадцать лет спустя он все еще мучился чувством вины. Долг Главного контролера требовал обречь на смерть — отбросив подробности, все же на смерть — чужого сына. Мальчишку, каким вырос бы Огарн. И он, Главный контролер четвертого сектора Галактики Рэнри Орлит, не хотел выполнять свой долг.

Он не заметил, как оказался в своей каюте. Застыл перед выключенным коммуникатором. Предать интересы «Звездного Моста»… Это невозможно. Высшие дали Главам секторов почти абсолютную власть над мирами Контакта. Наследственная честь сотен поколений Айгорна не позволит обмануть их доверие. Но точно так же невозможно и подчиниться.

Минуты плавно перетекали в часы. Никто не беспокоил Рэна, ничто не нарушало тишины в его каюте со стенами цвета деревьев, произрастающих на далекой суровой планете, куда ему никогда уже не вернуться. Сохранить верность Компании или Образу Жизни? Предать доверие Высших — или память сына?

Глава шестая

ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Сашку привели в маленькую комнатку — невысокие стул и стол, такая же кровать, маленький пятачок свободного пространства. Небрежно затолкали внутрь, и дверь злорадно хлопнула, отрезая путь к бегству.

Все-таки попался. Сашка сел на пол между столом и кроватью, прижавшись спиной к стене и обхватив колени. Хотел заплакать — и не стал. Все равно ведь пожалеть некому, даже Марины нет. И хорошо, что нет, она теперь не захочет с Сашкой разговаривать. Зачем этот гад ей все рассказал? Зачем вообще забрал ее, ведь ему нужен один только Сашка?

Правда, о Марине он думал совсем недолго. Важнее были мысли о себе: что теперь будет? Почему так вышло? Надо было бежать сразу. Пробираться на Хотос, не выйдет — на Рацойти, к тому старику, что его нанял. Но «Звездный Мост» всерьез ловил его, и Сашка решил затаиться. Притвориться обычным ребенком, не пользоваться способностями. А потом — растаял возле Марины, заигрался в детство. Забыл правило: не больше месяца на одном месте. И получил.

Марина хорошая, Сашка не желал ей зла. Тем более надо было сбежать. Пока не опоздал, пока на Хотос не прилетел вместо него другой курьер! И как Сашка раньше не понял, что есть другие! Теперь уже поздно. Да, но почему его все еще ловят? Сашка с размаху стукнулся затылком о стену: нет, он совсем дурак! Раз есть другие курьеры, значит, есть и другие клиенты! Он не опоздал! Рацойти. Старик должен помочь!

Сашка вскочил. Надо выбраться отсюда. И, если удастся, вытащить Марину — не оставлять же ее этим гадам!

Он подошел к двери. Напрягся, но знакомый вихорек не появлялся в голове. Попробовал снова — ничего. Сашка изо всех сил таращился на серую поверхность, словно хотел просверлить взглядом дырку, но так и не смог открыть замок.

Когда-то он наплел Марине про излучение, блокирующее его способности. Теперь выдумка обернулась правдой в самый неподходящий момент. Бессильно ударив кулаками в холодный пластик дверного покрытия, Сашка все-таки заплакал.

* * *

Марина просидела неподвижно, пока не принесли обед. Без аппетита заглянула в тарелку, очень высокую, как принято на Сикме, с ребристыми краями. Густой суп-пюре из местных овощей напомнил Рису. Марина заставила себя поесть — кто знает, когда ей понадобятся силы?

«Можно подумать, я на что-то еще надеюсь!»

Наручные часики остались на Сикме, но чувство времени редко подводило ее. Рэн вернулся через три часа. Марина чуть было не кинулась навстречу. Сдержалась, вцепившись в край стола.

— Я отправил запрос местным властям от вашего имени, — сказал Рэн. — Но ваши друзья меня опередили: нам пришла ответная просьба позволить Сикме предоставить вам убежище.

— И?..

— Принимая во внимание местные законы, Компания «Звездный Мост» снимает свои претензии. Вы можете сопровождать мальчика и забрать его после процедуры. Если, конечно, не передумали.

— Не передумала!

— Хорошо. Мы вылетим через двенадцать часов, для вас это будет утро.

— Я смогу его увидеть, пока… пока он…

Рэн кивнул.

— Я прикажу поместить вас в одну каюту. Вам подойдет?

— Да! Рэн…

— Да?

— То, что вы сделали… И то, что мне рассказали. Это входит в ваши обязанности?

Он глянул непонятно.

— Это далеко выходит за рамки моих обязанностей.

— У вас не будет неприятностей, когда об этом узнает начальство?

— В этой части Галактики начальство — я.

Он вышел, не дожидаясь благодарности. Да и стоило ли благодарить его, человека, везущего Сашку на операцию по удалению разума? И благородно разрешившего Марине забрать его тело — пустую оболочку?

Рэн больше не появлялся, вообще никто не заходил в камеру. Марина сполна ощутила прелести одиночного заключения: мерный звук шагов, навязчивое «если бы», растянутое до бесконечности время. Настойчивое ощущение, что так всегда было и будет, что мир за стенами станции лишь приснился ей. Двадцать раз Марина запрещала себе ходить по камере. Двадцать раз понимала, что опять мерит шагами узкий клочок пространства — восемь в длину, четыре в ширину.

Утром за ней пришли двое в сине-серебристом. Незнакомые. Через путаницу коридоров проводили к узкой длинной платформе — она закруглялась, опоясывая то ли всю станцию, то ли ее участок. В металлической стене, что примыкала к платформе, зияли темные отверстия с кнопочными панелями сбоку.

Контролер шагнул в отверстие, второй подтолкнул следом Марину. Словно порыв ветра подхватил ее, заставив вскрикнуть от неожиданности. Ее развернуло, как тряпичную куклу, протащило навстречу светлому пятну в противоположном конце не то тоннеля, не то широкого шланга. Потом ветер подтолкнул ее на прощание и стих так же внезапно, как начался. Марина буквально выпала наружу, в ярко освещенное помещение. Контролер поддержал ее, спасая от синяков. Из тоннеля сразу вынырнул второй. Он ловко схватился за поручни у входа, шагнув наружу с таким видом, как будто полеты на крыльях ветра — обычное дело.

Яркий свет, молочная белизна стен — корабль. Не давая оглядеться, Марину повели дальше. Коридор, уже, чем на пассажирском корабле, но похожего дизайна, привел к дверям кают. Один из контролеров открыл дверь, другой жестом предложил Марине войти. Она шагнула внутрь, и за спиной уже привычно закрылась на замок дверь.

«Кажется, я всего лишь сменила одну камеру на другую».

Марина постояла, озираясь. Каюта, просторная, с двумя удобными кроватями и столом посередине, с мрачноватым красно-зеленым узором на стенах, мало походила на камеру, но у Компании «Звездный Мост» вообще оригинальный подход к преступникам. Или Марина уже не преступник? До чего же все запутано! С другой стороны, дверь заперта, а значит, нет никакого смысла обольщаться насчет собственного статуса.

Вскоре дверь открылась, но тут же захлопнулась снова за спиной у Сашки. Он сделал несколько шагов, прежде чем заметил Марину. В расширенных глазах метнулись радость и страх. Она с трудом улыбнулась.

— Привет.

Он кивнул, глядя все с той же опаской. Кудрявый, ощетиненный, живой. В синих брюках, похожих на джинсы и земного вида рубашке — обычный мальчишка. Земной ребенок в руках инопланетных палачей. Марина пыталась удержаться, но ее горло свела судорога, и слезы попросту хлынули из глаз. Всхлипнув, обхватила его за плечи, прижала к себе. Сашка не стал вырываться.

— Ты знаешь, куда нас везут? — спросил он.

— Знаю.

— Куда?

Он не знал. Марина задохнулась от новой боли. Как ему сказать? И как не сказать?

— Марина! Куда нас везут?!

Она молчала, и Сашка знакомо вцепился ей в рукав.

— Почему ты не говоришь? Что-то плохое, да?!

— А ты ждал хорошего?! — Гнев не принес ей облегчения, сердце болело уже по-настоящему. — Дурак! Зачем ты влез в эту историю?!

Сашка резко вырвался. Ушел в дальний, отгороженный столом, угол каюты. Залез с ногами на кровать. Глянул оттуда — обиженно и непримиримо. Нет, извиняться он не станет. Что за характер!

«Скоро у него не будет характера» — эта мысль окончательно доконала Марину. Она разрыдалась, упав на другую кровать. Вцепилась руками в жесткое одеяло, и сквозь слезы вырвались слова:

— Они везут тебя на свою… Центральную Базу… Там… Из твоих мозгов… Вынут все… И эту дурацкую программу… И все остальное!

— Я умру?

— Нет. Ты станешь как младенец.

Сашка замолчал. Марина подняла голову — на лице мальчишки был настоящий, отчаянный ужас. Наконец-то он перестал притворяться!

— А ты? — спросил он.

— А мне разрешили забрать тебя после процедуры. Я буду менять тебе памперсы и кормить из бутылочки с соской.

— Я не хочу!!! — закричал он.

— Надо было думать башкой! — крикнула Марина в ответ.

Сашка громко заревел.

«А ведь нас, наверно, слушают, — подумала Марина. — А, наплевать. Пусть знают, что они делают…»

Она перевернулась на спину, тоскливо уставившись в потолок. Белый. Хоть что-то в этом сумасшествии оставалось правильным.

Но даже в тоске и отчаянии порою возникают здравые мысли. Прошло время, и Марина, наконец, заинтересовалась — почему никто не приходит? Обед принести, к примеру. Или заключенных кормить не положено? Тянулись один за другим часы, но о пленниках словно забыли. В примыкающей к каюте маленькой ванной Сашка напился воды. Марина последовала его примеру, все сильнее ощущая тянущую пустоту в желудке.

— Мы никуда не летим, — сказал Сашка.

— Что? — погруженная в свои мысли, она не сразу поняла. — Ты о чем?

— Корабль не летит, — повторил он.

— Ты уверен?

— А ты не чувствуешь?

Марина напрягла память, вспоминая предыдущий полет. Какие-нибудь ощущения, вибрация? Ничего не всплыло, и она покачала головой.

— Не вижу разницы. Но ты, наверное, лучше в этом разбираешься?

Он только неопределенно хмыкнул при намеке на свои прошлые приключения.

— Может, у них что-то случилось?

— Вряд ли, — с сомнением возразила Марина. — Это же «Звездный Мост». Что у них может случиться?

— Но мы же должны были улететь?

— Вроде, да. Может, они еще собираются?

Сашка пожал плечами. Подошел к двери, сосредоточенно хмурясь, словно в красно-зеленых узорах пряталась подсказка. Замер, уткнувшись в дверь лбом.

— Что с тобой? — не выдержала наконец Марина. Если он снова начнет реветь…

Сашка обернулся. Нет, он не собирался реветь, но Марину это ничуть не успокоило. Слишком уж знакома была гримаса — я-что-то-придумал-и-не-вздумай-мне-мешать.

— Сашка, не надо, — быстро сказала Марина.

Он не обратил внимания.

— Здесь нет излучения.

— Какого еще излучения?

— Там, на базе, было излучение, — объяснил он. — И я ничего не мог. А здесь — могу.

Охнув, Марина прижала пальцы к губам.

— Ты можешь… открыть дверь?!

— Легко! — Сашка протянул руку к замку, но Марина перехватила ее.

— Подожди! Что ты хочешь сделать?

Он удивленно распахнул глаза.

— А ты не понимаешь?

— Подожди! — Она замотала головой. — По-твоему, они такие идиоты? Мы недавно уже сбежали с корабля! Они наверняка это предусмотрели!

Он привычно надул губы.

— Конечно! Это ведь не тебе хотят вытряхнуть мозги!

— Дурак! — Марина закусила губу: «Уж лучше бы мне!» — Мы не уйдем далеко, здесь наверняка куча охраны. Подожди, не реви! Дай подумать!

Сашка послушно затих, только пальцы тихо скребли поверхность двери, словно пытались процарапать ход наружу.

«Я один раз уже решилась, — думала Марина. — Тогда мне было что терять. Сейчас — хуже не будет. Хуже просто некуда! Сашка. Я должна попробовать его спасти! Или… или хотя бы не мешать ему спастись».

— Ты понимаешь, что тебя могут убить?

Он ответил со взрослой горечью:

— Лучше пусть убьют, чем такое…

— Хорошо, — Марину вдруг охватил болезненный азарт. Она стиснула кулаки, но дрожь не унялась. — Давай попробуем, Сашка! Быстрей!

Он вспыхнул улыбкой, всего на секунду, но ее обожгло радостью. Ярость дикой самки вернулась, Марина старательно раздула ее. Жаль, нет оружия, но прежде, чем вернуться в камеру, она кого-нибудь придушит. Или выцарапает глаза. Или загрызет живьем — за Сашку!

— Вот, — сказал он, и дверь открылась. Сашка осторожно выглянул: — Никого!

Они тихо вышли наружу, и Сашка запер дверь. В коридорах повисла гулкая тишина, корабль словно спал или вымер. Ни звука, только их осторожные шаги нарушали тишину.

Сашка уверенно выбирал дорогу, Марина быстро шла за ним. В голове скакали и перекликались суматошные мысли: дежавю. Нереально, невозможно! Первый побег был неправдоподобен, второй — уже полная бессмыслица. Теория вероятности позорно трещит по швам. Почему так пусто? Где охрана, где бдительный Рэн? И впрямь что-то случилось, или…

— Здесь, — сказал Сашка.

Чувство нереальности нарастало, заглушая все прочие ощущения. Марина словно во сне наблюдала, как Сашка справляется с замком, как двери расходятся, открывая маленький ангар с единственным катером. Три минуты — и она в знакомой кабине. Раскрылась щель выхода, и корабль остался позади. Вокруг сомкнулась густая чернота, засияли звезды — огромные, близкие. Дежавю.

Сашка вел себя уверенно, его руки бегали по клавишам, легко двигали рычаги. Марина увидела корабль — плывущую в черноте сияющую тарелку. В голове некстати промелькнуло: «Звездный Мост» не посещает неизвестные планеты, в Контакт попадают те, кто сам вышел в космос. Откуда же истории о «летающих тарелках», что тревожили Землю за много лет до Контакта? Может, у «Звездного Моста» и прежде бывали конкуренты?

Планета приблизилась — зеленовато-синяя, слегка похожая на Землю. Сашка повел катер вокруг, медленно снижаясь, и Марина смогла в подробностях разглядеть Сикму.

— В этот раз у тебя лучше получается, правда?

Он небрежно фыркнул, но лицо засветилось гордой улыбкой.

— Я тогда просто испугался! Я же говорил, что умею!

— Говорил, — кивнула Марина. — Не отвлекайся.

Невероятно — у них получилось. Заключенные удрали с летающей тюрьмы, не встретив по пути даже следа охраны.

«Ты совсем дура, что не видишь подвоха?» — спросила Марина разумная.

«Вижу. Но не понимаю, в чем он», — виновато призналась Марина радостная.

Сашка не разделял ее опасений, без колебаний приписав успех своей собственной ловкости. Он кружил над планетой, постепенно сбрасывая скорость, и настал миг, когда Марине наконец почудился знакомый пейзаж.

— Это же…

— Я сяду, где мы видели воздушный шар, — сказал Сашка.

— Мы не сможем вернуться к Лэте, — возразила Марина. — Там нас будут искать.

— Ну, мы ее только успокоим, что все хорошо, — рассудительно ответил он. — Заберем вещи и уедем в другой город.

— Вещи? У тебя их так много?

— Деньги с тобой?

Марина коснулась нагрудного кармана.

— Да.

— Можно все равно к ней сходить. Ночью.

Раньше Марина не замечала за Сашкой привязанности к Лэте. Может быть, все не так уж и плохо? Мальчик не безнадежен, его просто никто никогда не любил. У него не было детства, не было нормальной семьи. От такой жизни любой станет волчонком! Разве можно осуждать ребенка, одинокого и неприкаянного? Он выживал, как мог. Главное — выжил. Один против целой Галактики, Сашка не умер с голоду, не пал жертвой маньяков. Даже не стал наркоманом. Он ловкий, изворотливый, хитрый и одинокий ребенок.

«Но теперь у тебя есть я. Все изменится. Я научу тебя любить и доверять».

Марина расслабилась, откинувшись на спинку сиденья. Все хорошо. Они справятся. Их больше не поймают.

— Ты прав. Мы должны сходить к Лэте — у нее наш пистолет. Он нам еще пригодится!

Сашка лукаво улыбнулся.

— Ага.

Аккуратно, почти без толчка, он посадил катер в пятидесяти метрах от реки, в синий травяной ковер. Белая капсула замерла, двигатели смолкли, двери раскрылись.

«Его же видно с воздуха!» — запоздало спохватилась Марина. Промолчала — поздно, да и не было других вариантов. Второе приземление в лесу вполне могло закончиться печально.

Сашка первым спрыгнул на землю. Марина поспешила за ним. Жадно вдохнула горькую свежесть воздуха Сикмы. И вправду получилось!

— Ур-ра! — закричал Сашка, бросаясь к воде.

Когда Марина спустилась следом, он уже плыл, вразмашку, обратно, с середины реки. Смятая одежда валялась на песке. Марина подобрала ее. Встряхнув, сложила подальше от воды. Сашка выбрался на берег, отряхиваясь, как собачонка. Марина засмеялась.

— Смыл с себя неприятности?

— Ага. Только есть все равно хочется!

— Ты же умеешь добывать подножный корм. Забыл?

— Не, толлы в начале лета едят. Сейчас они горькие…

Он перепугано замолчал. Марина тоже сникла.

— Ладно, чего уж там. Ясно же, что ты здесь и раньше бывал.

Она села на песок, чувствуя, как на смену возбуждению приходят усталость и апатия. Насупленный Сашка молча пристроился поодаль. Оранжевый солнечный диск повис над самой водой — оказывается, уже вечер. Сколько же длился спуск? Впервые в жизни Марина потеряла счет времени.

— Может, пойдем в город? Осторожно.

Сашка отозвался хмуро:

— Нет. Ночью, когда все заснут. Нельзя, чтобы нас видели.

— Тогда придется долго ждать. Там поздно засыпают.

Сашка не ответил. Повисло молчание, Марина не пыталась его нарушить. Пусть… Бездумно уставилась в воду. Бег реки, зеленоватые барашки на поверхности, монотонный плеск мягко успокаивали и навевали дремоту.

— Марина, — сказал Сашка.

— Что?

— Ты обижаешься?

— Нет… да.

Он помолчал. Придвинулся, засопел у плеча.

— Прости, пожалуйста. Ну, Марина!

Марина со вздохом растрепала его мокрую шевелюру.

— Что с тобой делать! Опять свалялись, как войлок.

— Сама виновата, что не обстригла. — Сашка обрадованно заулыбался, и тут же посерьезнел: — Мама и папа… они почти всегда были пьяные. Папа работал на стройке, потом его выгнали. Они стали еще больше пить… Есть все время нечего, а водку где-то берут…

Он старательно разгребал песок, выдавливая короткие, как всхлипы, признания. Марина слушала, боясь дышать. В песке образовалась ямка, Сашка с остервенением закопал ее. Помолчал, жалобно сморщившись, продолжил:

— Ты не думай, я бы не убежал. Они же все равно родители! Только… Когда папа умер, мама привела этого… дядю Женю. Он такой добренький, когда трезвый, а потом… Как напьется, начинает маму бить. — Сашка громко всхлипнул. Марина обняла его. — Я пробовал заступаться, тогда он меня… Потом опять… Я ее просил, чтобы выгнала его, а она… Ревет только, и опять к нему… А потом я…

Он замолчал.

— Что, Сашка? — тихо спросила Марина.

— Я ему сказал, что убью его. Если не уберется. А он… закрыл меня в комнате, и маме сказал не выпускать… И не кормить. Я три дня сидел. Потом вылез через окно, мы на втором этаже жили. Они спали. Я зашел через дверь… Знал, где у него карточка. У него было много денег, только он маме не давал. И вот… Я боялся, что меня найдут. Мне один друг рассказывал… В космосе много свободных детей. Они сами по себе, и никто их не может поймать, и друг за друга заступаются…

— И что? Нашел ты своих свободных детей?

— Нашел. Только у них все не так оказалось. Чтобы заступались, надо платить. Воровать или зарабатывать. А заработать много не получается. Бывают заказы — что-нибудь перевезти. Маленькое. Детей никто не проверяет. Или что-нибудь украсть. Или… всякое. — Последнее слово Сашка произнес шепотом.

— И много таких детей? — спросила Марина.

— Там и дети, и взрослые. Много. Старшие чаще грабят или нанимаются. А мы обычно так… летали туда-сюда. Притворялись бедненькими, нас жалели…

— Как со мной, — спокойно уточнила Марина.

— Да. А потом… Один человек, он часто приносил заказы, предложил. Я лечу на Землю, мне ставят эту штуку в мозги. Какой-то анализ крови сделали, сказали, что я подхожу. А потом, на Хотосе, они все скопируют и заплатят… очень много. Так, что я смогу купить свой дом! И еще смогу пойти работать пилотом. А я хотел… чтобы свой дом, и всегда много еды…

— У тебя будет дом, Сашка, — прошептала Марина. — Обещаю! И сколько хочешь еды, и все остальное. Все, что захочешь. И не надо будет воровать и обманывать!

Сашка вытер слезы. Вокруг сгустился полумрак, но Марина уловила его улыбку.

— Это хорошо. Если только нас не поймают.

— Ты знаешь, мне кажется, нас не будут ловить. Или не очень будут.

Он резко дернулся.

— Почему?

— Мне кажется… Нас отпустили.

— С чего ты взяла?

— А ты не понимаешь? Нас заперли вместе, твои способности не блокировали, охраны не было. Мы спокойно взяли катер и улетели!

— Нам просто повезло!

— Нет, Сашка, такого везения не бывает. Нас отпустили — тот офицер, который нас привез. Он какая-то большая шишка в «Звездном Мосте». Это он устроил.

— Зачем ему нас ловить, а потом отпускать? — недоверчиво спросил Сашка.

— Мне кажется, он нас пожалел.

— С чего бы? Или ты… с ним… это… — Сашка ловко увернулся. — Чего ты дерешься!

— Хам ты, все-таки. — Марина уронила руку. — При чем здесь я? Он тебя пожалел.

— Ну-ну, — скептически протянул хам. Отполз на безопасное расстояние, прежде чем спросить: — А ты с ним не это?

— Не это! А еще откроешь рот — и я макну твою глупую башку в воду!

Он подобрался.

— Сначала поймай.

— Да ну тебя. Не хватало только сломать шею в темноте. Может, уже пойдем?

— Не, давай еще подождем. На всякий случай.

Марина кивнула. Шевелиться не хотелось. Остаться бы здесь и сейчас, между страшным вчера и неизвестным завтра, под тихое журчание, вымывающее из сердца горечь и напряжение. Сашка затих, привалившись к ее плечу. Он все чаще клевал носом и, наконец, заснул, положив голову Марине на колени.

Над рекой медленно поднялась малая луна. Полнолуние минуло, и белесый диск казался чуть обгрызенным по краю. Марина опять вспомнила Землю — с нежностью, но без тоски. Она не променяла бы очарование этой ночи на все чудеса Галактики.

Скоро придется будить Сашку, тишина и покой уступят место привычным страхам, к ним добавятся новые заботы. Будущее неопределенно — как и три месяца назад, такой же ночью на берегу реки. Только теперь у нее есть за что бороться.

От неподвижности тело заныло, спину пронзила боль. Марина осторожно перетащила спящего Сашку подальше от воды. Сняла спортивную куртку, еще земную, пережившую все приключения. Укрыла спящего мальчишку. Прилегла рядом — ненадолго, все равно не уснуть: земля холодная, лежать неудобно…

* * *

Сашка проснулся резко, как будто его потрясли за плечо. Марина спала, по-детски свернувшись калачиком, ее дыхание щекотало Сашкино ухо. Прямо над головой висела большая сикманская луна. Сашка посмотрел ей в пятнистое лицо. Скорчил рожу.

Марина спит, надо решаться. Если не сейчас, потом не получится. Минуту хотелось плюнуть на все. Разбудить Марину, пойти к Лэте… Но нет. Хватит уже тратить время. Если поторопится, Сашка еще сможет получить свои деньги.

Он вскочил. Маринина куртка упала на землю. Подобрав ее, Сашка нащупал в кармане платежную карту. Активировал. Полторы тысячи единиц — неплохо! Из заднего кармана брюк достал свою собственную карточку. На Сикме он ею ни разу не пользовался, но всегда носил с собой. На всякий случай.

Защита сопротивлялась минуты две, Сашка даже не устал. Он давно, еще на Земле, научился взламывать универсальные платежки. Полторы тысячи универсальных единиц пополнили Сашкин счет — приличная сумма. Марина простит, она сама обещала: «У тебя будет все, что захочешь». К тому же Сашке деньги нужней, а Марина заработает еще. И Лэта ее не бросит.

Сашка убрал опустевшую карточку на место. Бросил куртку в траву. Помахав спящей Марине, бегом помчался к катеру.

Кусты вокруг травянистого поля цеплялись за ноги, словно хотели отговорить его. Сашка подбежал к катеру, светлой тенью застывшему посреди поля. Залез внутрь. Почуяв человека, автоматика зажгла свет в салоне. Мальчик проскочил в кабину, поспешно закрыв дверь. Посидел, собираясь с мыслями.

Куда? Конечно, к ближайшему космопорту — так близко, как сможет. Если Марина права, и полицейский нарочно их отпустил, может получиться. Ему только добраться до Рацойти, остальное — ерунда. Старик и раньше доставлял заказы «малолетней шпане», как он, шутя, называл Сашку и ребят. И всегда дело заканчивалось удачно. И он, кстати, сможет сделать и новые документы. Старые, Александра Зайцева и Сако Ланэ, все равно уже не годятся. Пускай тогда «Звездный Мост» ищет, сколько захочет. Только бы добраться!

Короткие лучи вырвались из дюз, и катер стремительно ринулся ввысь. Сашка весело засвистел. Осекся, сообразив, что высвистывает «Гимн космонавтов» — старую песенку, любимую Мариной. Дальше он летел молча.

* * *

Ее разбудил холод. Острый камушек больно вжимался в ребра, одежда казалась влажной и неприятно липла к телу. Марина села, медленно приходя в себя. Кажется, проспали, темнота уже уступила место сероватому утреннему свету. Небо затянули облака, обещая ухудшение погоды. Осень решила все-таки наступить.

До чего глупо — дожидались ночи, боясь появиться в городе, и проспали до утра! К тому же еще продрогли до костей. Озноб прогнал усмешку с Марининого лица, она обернулась к Сашке — как он спит в таком холоде?

Сашки не было. Густая мохотрава, примятая его телом, успела распрямиться, Маринина куртка намокла от росы. Где он? Отправился на поиски густых кустов? С чего вдруг такая стеснительность, ведь смотреть все равно некому? Вокруг звенела тишина, особенная, такая бывает лишь на природе, если вокруг никого. Вскочив, Марина с возрастающей тревогой огляделась — пусто. Не мог же он утонуть! Сашка плавает, как рыба… ну ладно, как собака. И он ни за что на свете не полезет утром в холодную воду.

— Сашка!

Крик разнесся над рекой. Вдали что-то резко плеснуло, и все стихло.

— Сашка!

Вот бездельник, вечно с ним проблемы! Нет, в самом деле… Ну, конечно! Марина засмеялась с облегчением: Сашка замерз и пошел досыпать в катер. Странно только, что ее не разбудил. Впрочем, поделом. Почему она раньше не вспомнила про катер? Замерзла сама и заморозила ребенка. Могли провести ночь с комфортом, а теперь обоим не избежать простуды.

Марина подобрала куртку. Встряхнув, набросила ее на плечи — так быстрее высохнет. И бегом помчалась туда, где, невидимый с берега, ждал катер.

Впрочем, уже не ждал. Подбегая, Марина не увидела белой капсулы. Непонимающе протерла глаза, и тут ее взгляд не упал на выжженный круг посередине луга. След взлетающей машины.

Потребовалась минута, чтобы понять — Сашка сбежал. Куда, зачем? Почему? Марина застыла у границы черного круга, невидящим взглядом уставившись на сожженную траву. Мысли едва шевелились в сознании — неповоротливые ленивые черви. Минуты текли мимо, не задевая ее.

Разгорелся по-осеннему яркий день, облака разошлись, и солнце просушило влажную одежду. Марина с трудом очнулась. Сколько прошло времени? И что ей теперь делать? Не стоять же здесь вечно!

В голове по-прежнему царил густой туман, но Марина заставила себя двинуться в сторону города. Словно кто-то другой руководил ее телом: шаг, еще шаг. Когда отупение спадет, будет нестерпимо больно. Она инстинктивно ускорила шаги. Куда угодно, лишь бы подальше от выжженного круга, от пустого берега, от собственной глупости!

Куртка соскользнула с плеч, Марина подхватила ее. Надевая, задела карман, пальцы ощутили твердость пластикового треугольника. Смутное подозрение заставило ее извлечь карточку. Легким прикосновением Марина вывела сумму — и горько, яростно засмеялась. Туман рассеялся. Мысли стали четкими, горечь и презрение к себе выплеснулись через край. Смеясь, Марина сложилась пополам. Ноги подкосились, она упала в траву и, наконец, разрыдалась.

Но, рыдай не рыдай, случившегося этим не исправишь. Ее предупреждали — Рэн предупреждал. Она предпочла не поверить, и теперь ей некого упрекнуть, разве что собственную глупость и доверчивость.

Поток самообвинений прервала другая мысль: «Тебе тоже случалось убегать среди ночи, правда? Знаешь теперь, каково было Андрею?»

Марина резко вскочила. Хватит. Никто не толкал ее на необдуманные шаги, сама виновата, и нечего теперь рыдать.

Она снова зашагала вперед. Легкий ветерок высушил слезы, слегка остудил эмоции. Через час Марина уже была в городе. Хотела взять машину, но в последний момент вспомнила о пустой карточке, снова чуть не расплакалась, запутавшись в собственных мыслях, заблудилась и два часа петляла по беспорядочным сикманским улицам, прежде чем нашла знакомый дом.

Замок вспомнил ее ладонь, дверь открылась. Полная тишина подсказала — дома никого нет. Закрыв дверь, Марина обессиленно сползла на пол. Прижалась затылком к стене. Закрыла глаза. Через час Лэта нашла ее в той же позе.

Стук двери разогнал болезненное оцепенение, Марина открыла глаза. Встретила удивленный взгляд сикманки. Не удержавшись, всхлипнула.

— Марина…

Мудрая Лэта не стала задавать вопросов. Опустилась рядом. Ее надежные руки обхватили Маринины плечи, дав прижаться в поисках утешения. С обычной своей рассудительностью сказала:

— Слезы могут принести облегчение.

Марина рассмеялась с истерической ноткой.

— Смех тоже, — добавила Лэта. — Я тебя насмешила?

— Извини. — Марина вытерла слезы. — Просто любой землянин спросил бы, что случилось.

Девушка пожала плечами.

— Ты страдаешь. Лишние вопросы причинят боль… Или нет? Пойдем. — Она подняла Марину на ноги. — Мама скоро придет. Она будет счастлива, что ты вернулась. Ты голодна?

— Я ела позавчера, — призналась Марина, — но ничего не чувствую.

— Сейчас ты поешь, а потом я спрошу, что случилось. — И, не дожидаясь ответа, Лэта принялась накрывать на стол.

Удивительная девушка — от одного ее присутствия уже становилось легче. Марина благодарно улыбнулась.

— Спасибо тебе.

— За что?

— Это ведь ты добилась для меня убежища?

Лэта неожиданно покраснела.

— Вилан один из Советников.

— Вилан?

Смущенное молчание, робкая улыбка. Марина закусила губу, соображая.

— Вопросов задавать нельзя, так?

— Спроси, если хочешь.

— Это не тот симпатичный мужчина с вечеринки? У вас еще параметры не сошлись. Я угадала?

— Да.

— Поздравляю.

— Не надо поздравлять. Я поступаю неразумно.

— Любовь не бывает разумной, Лэта. Если это любовь.

— Это ты на меня влияешь, — слабо улыбнулась та. — А теперь давай поедим, и потом спрашивать буду я.

— Звучит разумно, — согласилась Марина, пододвигая тарелку.

Традиционный овощной суп-пюре быстро утолил проснувшийся голод. Лэта наполнила чашки тоей, и Марина благодарно кивнула — сейчас не помешало бы ее веселящее действие.

— Нас отвезли на орбитальную станцию…

Лэта слушала, не забывая подливать в Маринину чашку. Несколько раз кивала, вероятно, рассказ совпадал с ее догадками. Закончив, Марина была уже почти спокойна.

— Скажи, я полная идиотка? — жалобно спросила она.

— Нет, — твердо ответила Лэта. — Ты поступила правильно, как достойная женщина и мать. А Сашка… Пойми, он просто следовал своей природе. Он так долго бегал, что уже не может остановиться. Прости его.

— Ох, Лэта! Я и не сержусь, только… Кому я теперь нужна? Я все, понимаешь, все потеряла. Я даже на Землю не смогу вернуться — там я сразу же попаду под суд. Ни дома, ни семьи, ни работы. Будь со мной Сашка, я бы справилась. Ради него. А теперь…

— Марина, — позвала Лэта и положила ей руку на плечо. — Почему ты так говоришь? Этот дом — твой. Мы — твоя семья. Или тебе неприятно, что я считаю тебя своей сестрой? Скажи, я не обижусь.

Это было больше, чем просто вежливые слова. В коричневых с золотинкой глазах Лэты светилась искреннее чувство. Марина обняла инопланетянку.

— Спасибо тебе. Ты и твоя мама — самые близкие мне люди.

— И работа у тебя есть, — добавила Лэта. — Может быть, не очень хорошая…

— Нет, что ты! Но…

— Не волнуйся, у тебя просто выходные. Я сообщила, что ты должна решить личные вопросы, прежде чем вернешься.

— Я… даже не знаю.

— А что тут знать? — совсем по-земному усмехнулась Лэта. — Жизнь не закончилась.

— Мне кажется, впереди уже ничего хорошего не будет.

— Это пройдет. Поверь.

* * *

Люди спешили. Одни — торопясь занять место в катере, мысленно уже покидали пределы Сикмы. Другие — с облегчением ступив на родную планету, желали скорее обнять родных. Туристы, провожающие, встречающие… Мальчишку теснили, с извинениями наступали на ноги. Ему приходилось пробивать себе путь локтями. Сашка не жаловался. В тесноте столичного космопорта очень легко затеряться, не то, что в полупустых залах, откуда он трижды пытался проникнуть на катер.

Он потрогал в кармане удостоверение с отметкой билета — четвертого за неделю. У него почти не осталось денег. Если не улетит сейчас, придется искать заработок.

Стараясь держаться за спинами взрослых, Сашка проскользнул к посадочной площадке. Четыре матово-белых катера дожидались пассажиров, но, чтобы попасть на них, пришлось бы миновать высокого человека в синем с серебром костюме. На его рукаве был офицерский значок, лицо выражало хмурую неприязнь: «вас не касается, зачем я здесь стою». Пассажиры невольно подтягивались, минуя одного из руководителей «Звездного Моста». Офицер их словно не замечал.

Сашка сделал шаг назад. Еще, еще один. Что там Марина говорила? Отпустил, как же! И караулит у каждого взлетающего корабля. В разных концах планеты, между прочим! Откуда он всегда знает, где Сашка купил билет?

Чтоб ему провалиться, этому полицейскому! В катере закончилось топливо, больше Сашка не сможет носиться на нем от города к городу. А полицейский — сможет, в его распоряжении сколько угодно заправленных катеров. Ясно, что Сашку не выпустят с планеты. А если попадется на глаза, поймают и повезут вытряхивать мозги. И не будет рядом Марины, чтобы менять подгузники.

Что делать? К Марине он не вернется — стыдно. Сашка ни разу в жизни не возвращался назад. Все, чего он хочет — улететь. Если бы не проклятый полицейский!

Опустив голову, Сашка побрел прочь из космопорта. Все равно ничего не выйдет. Следующий корабль только завтра, и полицейский будет так же стоять на пути. Да и денег на билет уже не хватит. Задумчиво пиная случайные камушки, он медленно шел к стоянке аэромобилей. Влажный осенний ветерок холодными пальцами ощупал плечи под тонкой рубашкой: не боишься, малец? Впереди зима. Вернись, пока не поздно. Марина простит, обогреет, накормит. Она добрая. Она обещала — у тебя будет все. Зачем тебе лишние проблемы? Сашка упрямо нахмурил брови: маленький он, что ли? Справится сам.

Аэромобиль, вместивший десяток пассажиров, доставил Сашку к городу. Столица мало походила на провинциальный городок, где поселилась Марина — разве что бессмысленным расположением громоздких домов и добродушием жителей. Добродушием, которым Сашке уже случалось пользоваться. И не ему одному: здесь частенько задерживались такие же, как он, маленькие искатели приключений. Ноги сами понесли его к центру города, где в популярном у туристов ресторане встречались те, кого вольная жизнь забросила на Сикму. Там он встретит знакомых, узнает новости. Может быть, и найдет выход.

В конце концов, если застрять на планете, то пусть это будет Сикма. Могло быть хуже: останься он на Земле, нюхал бы сейчас клей в каком-нибудь грязном подвале или грабил бы ночных прохожих в компании таких же беспризорников. А так — космос, приключения, легкие деньги, интересные люди. На Сикме много добрых и заботливых взрослых. Нет, он не пропадет!

Повеселев, Сашка на последние деньги арендовал машину до центра. Гулять так гулять.

Глава седьмая

ВОЗМЕЗДИЕ

Рэн бросил взгляд на табло под потолком: пять часов вечера. Уже неделя, как мальчишка перестал вертеться у посадочных площадок. Успокоился, или попросту кончились деньги? Не в первый уже раз Рэн подумал, что не завидует приемной матери мальчика — женщина и сама не понимает, какой груз на себя взвалила. Впрочем, если бы и знала, скорее всего, поступила бы точно так же. Ее решение на станции поразило Рэна и, возможно, стоило ему работы. Или жизни. Высшие никогда не спускали проступков.

Но пока он Глава сектора, и обязанности ждут. Здесь он больше не нужен. Рэн лично проверял каждый корабль, покидающий Сикму в последние двадцать дней. Ежечасно снимал данные сети билетеров, предпочитая спугнуть мальчика в порту, чем, поймав его на корабле, заново устраивать побег. Второй раз могло и не получиться. Можно было переложить охрану космопортов на подчиненных, но как объяснить им задачу — спугнуть, а не поймать? Мальчишка был потрясающе беспечен, пожелай Рэн его схватить — не потратил бы и минуты.

В тот час перед экраном внешнего наблюдения, где стремительно удалялась маленькая капсула, Рэн испытал странное чувство легкости: обратной дороги не осталось. Он помог чужому ребенку, но сделал это ради своего сына. Впервые за четырнадцать лет он вспомнил Огарна без боли. Огарн в его памяти смеялся. И Рэн улыбнулся в ответ.

Теперь, проводив последний катер, он вернулся на корабль. Маленький катерок, славно послуживший в последнее время, занял место в отсеке. Рэн мимоходом поздоровался с пилотами, изрядно уставшими от долгого сидения на месте. Увольнительные вниз уже не радовали их — ребята хотели лететь. Привычка к субординации не позволяла им задавать вопросы, на которые Рэн не смог бы ответить, даже Альти, усилиями Тэмрина, молчал. Но оба заметно нервничали.

— Готовы к полету? — спросил Рэн.

— Да, командир, — отозвался невозмутимо Тэмрин.

Альти же просто расцвел улыбкой.

— Давно готовы! Когда, сейчас?

— Я сообщу вам, — сказал Рэн. — Будьте наготове.

Он заглянул на кухню, до отказа набитую местными продуктами. Пополнять запасы служебных судов входило в обязанности персонала орбитальных станций. Рэн ограничился некрепким кисло-сладким напитком и белковыми галетами. Твердое ощущение приближавшейся бури начисто отбило у него аппетит.

С подносом в руках он прошел в каюту. Оставив продукты на столе, включил коммуникатор. Пришло время Главе сектора вернуться к своей работе.

Даже ради памяти Огарна нельзя позволить распространить программу. Мальчик должен был оставаться на Сикме, поэтому Рэн нехотя передал местному отделению Службы его данные. Теперь, если тот попробует купить билет, его продержат под арестом до новых распоряжений Главы сектора. Оставалось лишь надеяться на осторожность мальчишки или на милосердие следующего Главы. В том, что Рэн скоро лишится поста, сомнений почти не было.

Переключив устройство в режим приема сообщений, Рэн погрузился в море отчетов, запросов, оповещений и жалоб. Привычно, не задумываясь, составил расписание инспекционных поездок, ориентируясь скорее на срочность, чем на удобство маршрута. В последний раз его мысли коснулись запертых на Сикме землян, и Рэн подал сигнал к отлету.

Буря разразилась почти через месяц, когда он уже измучился ждать ее. Отряды контролеров трех планет, Рацойти, Ота и Земли, почти одновременно прислали тревожные сообщения. Рэн читал, и мучительная тоска в душе исходила протяжным воем: началось. В недрах трех планет четвертого сектора заканчивалась постройка межзвездных кораблей. Их спроектировали и построили тайно, в тщательно охраняемых подземных ангарах. Конечно же, корабли обладали способностью выходить за пределы измерений. Новость, равная смертному приговору, — все корабли были оборудованы тяжелым вооружением. Не для перевозки. Для войны. Служба контроля запоздало проявила бдительность и обнаружила тайное строительство, но…

Рэн усилием воли подавил начавшуюся панику. Постарался трезво рассмотреть ситуацию. Постройка кораблей, подготовка пилотов, обучение персонала, — все это занимает месяцы. Даже при технологических возможностях «Звездного Моста». Планетам, в особенности молодой Земле, нужны годы, чтобы наладить производство. Значит, заговор готовился давно, а Служба контроля его не заметила. Он, Рэнри Орлит, не заметил. С учетом сбежавшего мальчишки приговор Высших фактически предопределен: виновен.

Впрочем, перед угрозой галактической войны его собственная судьба казалась до смешного мелкой. Он помедлил, подбирая формулировку отчета для Высших. Включил устройство, но там тревожно мерцало новое сообщение: Главам секторов срочно прибыть на Базу. Высшие уже получили информацию.

Центральная База «Звездного Моста» в тот день казалась мрачнее обычного. Словно над нею сгустились грозовые тучи — если бы тучи водились в безвоздушном пространстве. Прося пилотов не покидать корабль до его возвращения, Рэн не рассчитывал вернуться. Что ж, их отпустит новый Глава четвертого сектора. Он тепло попрощался с обоими: ребята заслужили похвалу. Только бы их не коснулись неприятности Рэна!

Квартира опять не дождалась визита хозяина, он сразу направился в центр. Подъехав к площади, понял — наверх подниматься рано, до назначенного времени больше двух часов. Опустив непрозрачный колпак кабинки, Рэн закрыл глаза. Предыдущей ночью то и дело просыпался, тревога не отпускала, сон и явь мешались с дурными предчувствиями. Теперь, в ожидании скорого суда, Рэн неожиданно заснул. И даже увидел сон.

Во сне он был пилотом частного перевозчика. Корабли «Звездного Моста» преследовали его, Рэн отчаянно разогнал маленький кораблик с дурацкой надписью на борту: «Оготор-Земля». В запасном пилотском кресле сидел кудрявый мальчишка с Земли. «Нам не уйти!» — прокричал ему Рэн. «Попробуй!» — упрямо возразил тот. Рэн открыл рот для гневного крика — и проснулся. Зеленые цифры на панели управления показывали время: пять минут до встречи.

Он поднялся в зал последним. Едва за спиной сомкнулись двери лифта, как прозвучал сигнал приглашения. Рэн успел заметить ободряющую улыбку Оника, прочие Контролеры ограничились сухими кивками.

— Рэнри Орлит, — привычно сказал Рэн под аркой.

Дождался открытия прохода. Шагнул в знакомую обстановку комнаты Встречи. Впервые здесь ощущалось что-то, помимо ужасающей силы Высших. Злоба. Возмущение. Гнев, готовый в любой миг прорваться наружу. Клубящееся вдоль стен поле стало гуще, приобрело багровый оттенок. Комната словно плыла в спиральных завихрениях. Рэн почувствовал, как от страха шевелятся волосы.

Высшие едва дождались, пока все рассядутся.

— «Звездный Мост» недоволен вашей работой, контролеры. — Угроза в голосе Высшего была тихой, но явственной. — Вы потеряли контроль над вверенной вам Галактикой.

Контролеры молчали: только самоубийца решился бы сейчас раскрыть рот.

— Рэнри Орлит!

Рэн поднял голову, стараясь твердо встретить суровый взгляд Высшего.

— Я готов дать отчет.

Высшие молчали, и Рэн продолжил:

— Три планеты моего сектора последовали примеру Хотоса. От, Рацойти, Земля. На всех трех планетах строятся космические суда с устройствами перехода и, как мне сообщили, все они подготовили пилотов. Официального заявления не было — правительства не готовы к столкновению с нами. Но постройка новых кораблей продолжается. Я не сумел вовремя раскрыть заговор.

— Вы забыли упомянуть, что построенные суда — военного назначения, — угрожающе добавил Высший.

Рэн молча кивнул. Не дожидаясь позволения, вступил Палон:

— В моем секторе тоже один случай. — Он кинул Рэну хмурый взгляд. — Айгорн.

Это было слишком неожиданно. Рэн судорожно вдохнул. Все тотчас посмотрели на него.

— Ваш родной мир, не так ли, Рэнри Орлит? — спросил другой Высший.

— Я не причастен к этому, — глухо ответил Рэн. — Но доказательств у меня нет.

— Нет, — согласился Высший. — Но есть свидетельство пилота вашего корабля о том, что вы отпустили арестованного курьера. Что является прямым доказательством вины. У вас есть что возразить?

Почему-то мысль о предательстве пилота ударила больнее всего. Кто? Тэмрин? Альти? Нет, лучше не знать.

— Я не предатель, — с отчаянием сказал Рэн. — Я отпустил его, потому что он ребенок. И я проследил, чтобы он не покинул Сикму. Это не он!

Это прозвучало жалко. В глазах контролеров смешались сочувствие и презрение, но презрения было больше. И все же Лес-Джи, длинноносый контролер шестого сектора, пришел на выручку:

— Курьеров было восемь…

— Двоих задержал контролер Оник Сет, — монотонно проинформировал Высший, — тем сняв с себя подозрения в соучастии.

Оник виновато кивнул.

— Могли быть и другие, — не сдавался Лес-Джи. — Мы могли упустить еще что-то. Ясно, что заговор готовился не один день!

— Но планеты! — возразил Эски. — Три в секторе Рэнри и его родина!

— И одна в моем секторе, — напомнил Оник. — Рэну просто не повезло. Это совпадение!

— Не слишком ли много совпадений?

Высшие молчали, словно их могло в действительности интересовать мнение контролеров. Наконец один из них шевельнулся, и сразу воцарилась тишина. Голос Высшего гулко прозвучал в этой тишине — в стенах как будто откликнулось эхо.

— «Звездный Мост» считает Рэнри Орлита виновным в предательстве, — произнес он. — Прежде чем мы обсудим дальнейшие действия, Рэнри Орлит лишается своего поста. Новым Главой четвертого сектора назначается Атонит Слирос, контролер высшего ранга, подчиненный Эски Тима.

Эски сощурился с явным удовольствием.

— Рэнри Орлит, — продолжил Высший, — будет подвергнут процедуре просмотра памяти. Это даст ему возможность оправдаться, если он невиновен. В противном случае это раскроет нам детали заговора.

Повинуясь жесту Высшего, двое Глав вывели Рэна из комнаты. Эски отправился за своим протеже — тот, похоже, дожидался поблизости.

— Если не виноват — останешься в штате, — негромко сказал Палон.

Рэн кивнул. Палон коснулся его плеча, указывая направление.

— Просмотр памяти вынести можно, — продолжал он. — Хуже всего, что ты вспомнишь все… Некоторые не выдерживают.

Рэн снова кивнул. Второй конвоир молчал, не одобряя беседы с арестованным.

— Спасибо, Палон, — сказал Рэн.

— Удачи, — ответил Палон, открывая дверь.

За дверью клубилось, вспыхивая синим и красным, черное облако. Рэн шагнул и погрузился во тьму.

Над ним склонилось лицо. Он еще не знал, конечно, что это лицо. Не осознавал себя, не понимал, почему его так тянет к этому, теплому и безопасному. Уверенные прикосновения построили надежную границу между ним и страшным вокруг. Ему было хорошо, но он не понимал этого. Потом теплое исчезло, и осталось только страшное вокруг. Он широко раскрыл рот — мгновение назад он и не знал, что может это сделать — и закричал изо всех сил. Замолк, напуганный звуком. Стало тихо, только внутри раздавалось мерное: тук-тук-тук… Он снова, уже уверенно, закричал. И оно вернулось — теплое, безопасное. Новый звук, не тот, что издавал он, другой, странно знакомый, заворожил его. Губ, хоть он и не знал, что это губы, коснулось что-то мягкое. Когда он раскрыл рот, оно стало твердым, оттуда капнуло что-то восхитительное. Он сглотнул теплую каплю. Инстинктивно потянулся за следующей, но ее не было, и тогда он, не понимая, что делает, надавил — и начал сосать.

— Ты уже совсем большой.

Тот, кто сказал это, держит его на руках. Рэн не видит лица, но знает — это отец. Его руки такие большие, что Рэн совсем не боится высоты. Отец утыкается в него лицом, густая щетина колет шею, но Рэн не обижается. Отцовский смех, густой, объемный, совсем непохожий на смех Рэна, гремит над головой. Рэн дрыгает ногами, вырываясь, и отец спускает его на землю. Рэн задирает голову — отсюда отец кажется еще больше.

— Вы куда подевались? — раздается звонкий, как солнечный свет, голос матери.

Рэн спешит навстречу, ноги вязнут в белом песке, на губах, в глазах — везде скрипит песок. Но Рэн не замечает его: песок всегда был частью жизни. Песок был всегда, и всегда была мать, и отец, и другие люди — Рэн еще плохо различает их имена. Их лица такие разные, одни гладкие, как у родителей, другие покрыты складками, как кожа песчаного животного.

Рэн однажды поймал такого. Толстое и неповоротливое, оно лениво рылось в песке, и Рэн легко схватил его. Но, как только руки коснулись складчатой кожи, длинный хвост с иглами на конце взвился и хлестнул его по лицу. Острые иглы вонзились в щеку. Рэн отчаянно закричал, выпустив зверя. Кто-то схватил его на руки — Рэн ничего не видел от боли. Потом навстречу выбежали родители. Взглянув в лицо матери, Рэн закричал еще громче. И вдруг боль пропала, прохладная мазь погасила ее. Теперь Рэн всегда будет любить мазь и бояться песчанников. Потом он лежал, голова покоилась у отца на коленях, а мать осторожно извлекала из распухшей щеки маленькие иглы. И все говорила — Рэн не различал слов, но голос, тихий и ласковый, успокаивал, навевал сон…

— Осторожнее… Клади сюда.

Отец терпеливо помогает Рэну складывать первый в его жизни костер. Прозрачные кристаллы следует уложить правильной пирамидой, отец не должен прикасаться к ним: это костер Рэна. Твердые грани режут руки, не желая подчиняться мальчишке. Рэн даже не морщится. Окропить будущий костер своей кровью достойно мужчины, принимающего бремя Образа Жизни. Рэн бормочет вполголоса:

— В этот день каждый мужчина возжигает свой костер. По всему миру горят огни, и мир становится единым. В чистом пламени сгорают нечистые помыслы, пусть не будет в мире вражды. В этот день мы помним, — мир погиб в пламени войны. В этот день мы знаем — он возродился из пепла. Пока горят костры, мир будет жить…

— Мир не погибнет в огне, — поправляет отец.

Рэн краснеет. Как он мог забыть? Рука дергается, и неустойчивая пирамида рассыпается по песку. Из рассеченной ладони капает кровь.

— Начнем снова, — терпеливо говорит отец.

Кристаллы длиной в локоть взрослого мужчины, казалось бы, чего стоит их уложить? Но Рэн уже в третий раз начинает снова. Пирамида должна быть ему по грудь, а Рэн высок для своих семи лет.

— В этот день каждый мужчина возжигает свой костер…

— Тогда безумие людей привело их к гибели. Сгорели леса, и на планете почти не осталось кислорода. Над миром висел густой дым, люди надели кислородные маски. Выкипели моря, пересохли озера. Но люди продолжали убивать. Боевые машины сталкивались в небе, сея смерть и разрушение. Рыдали матери, потерявшие своих детей, но некому было услышать их рыдания, ведь мужья погибли на войне. И тогда первый Основатель, Огарн Зарин Ранит Ораторн, сказал: «Остановитесь!» И люди услышали его. Они уничтожили летающие машины, зарыли в песок оружие. Разыскали на краю света остатки лесов. Каждый мужчина и каждая женщина взяли семена деревьев и трав и посадили их в почву. В тот день был зажжен первый костер мира. Прозрачные кристаллы горели — и выделяли кислород. В тот день каждый должен был принести клятву Образу Жизни. Но были те, кто захотел продолжать войну. Они отвергли Образ Жизни, не вышли к костру. И тогда Основатели отняли у них кислородные маски, чтобы очистить мир от скверны…

Учитель произносит слова предания нараспев, ее голос, звонкий, как солнечный свет, наполняет прохладный зал. Подростки сидят тесным полукругом, уронив на колени учебные книги. История Последней войны и спасения хранится на электронных страницах, легкое прикосновение пальцев выведет ее наружу. Но когда говорит учитель, мертвый рассказ оживает перед глазами, потому все слушают, затаив дыхание.

Сегодня им не нужны кислородные маски, воздух вокруг чист и прозрачен, и драгоценная вода достается каждому — благодаря мудрости Основателей и верности Продолжателей. Учитель, высокая, стройная, с густыми черными локонами, падающими на талию, притягивает влюбленные взгляды мальчишек. Рэн гордо улыбается: он один зовет ее матерью…

Мясистые ветви колышутся у самого лица. Ветер ударяет их друг о друга, Рэн слышит глухое шлепанье. Он задирает голову, пытаясь разглядеть верхушки деревьев. Они кажутся такими далекими на фоне чистой синевы! Благоговейный ужас охватывает Рэна, и не только из-за нарушенного запрета. Его не страшит наказание: увидеть лес — это стоит телесной боли! К тому же каждый взрослый когда-то был ребенком и, вопреки запрету, хоть однажды приходил сюда. Как здесь красиво! И как страшно. Огромные деревья величественно возносят над Рэном зеленые с красными разводами ветви, лесные звуки вплетаются в тишину, не нарушая ее. Рэн замирает, пораженный до глубины души.

Говорят, на других планетах леса доступны всем. Говорят, там много разных деревьев — больших и маленьких, покрытых колючками и лоскутками живой ткани. Те леса вырастают сами, где захотят, их не надо высаживать в искусственную почву, подкармливать, орошать. Говорят, там водятся летающие звери. Рэн помнит историю: когда-то так было и на Айгорне. Но сейчас Рэна не заботят иные миры. Нет прекрасней леса, дающего жизнь родной планете. И то, что лес этот — плод упорного труда сотен людей, придает ему особенное величие.

Когда-нибудь Рэн тоже купит билет на корабль. Это не запрещено. «Звездный Мост» умчит его в сказочный мир, где люди гуляют по лесам, а летающие звери создают музыку среди ветвей. Надо только вернуться вовремя. Рэн успеет. Он любит родной мир и не променяет его на все чудеса Вселенной…

— Так ты никогда не решишься! — Звонкий смех далеко разносится над спящими домами.

Вокруг темно, только Рэн и в темноте знает, какая у Эрис сейчас улыбка: веселая и с кокетливой хитринкой. Эрис — самая красивая девушка в поселке. О ней мечтают многие, но Эрис предпочла Рэна. А он, глупец, все не решается сказать…

— Ну, Рэн!

Он зажмуривается, но ее улыбка все равно как будто висит перед глазами. И тогда он хрипло, словно наглотался песка, произносит:

— Ты станешь моей женой?

Эрис смеется.

— А если нет?

Рэн понимает — девушка дразнит его, но сердце вязнет в ужасе, как в мокром песке.

— Тогда я умру.

Эрис притворяется, что задумалась. Рэн открывает глаза. В темноте слабо виден ее силуэт — миниатюрный, хрупкий, с облаком пушистых волос. Они светлые, как отблеск солнца в воде. Больше ни у кого в поселке нет светлых волос.

— Я стану твоей женой, — говорит Эрис. У Рэна перехватывает дыхание, и девушка восклицает нетерпеливо: — Да поцелуй же меня, глупый!

Рэн ошалело тянется к ней, и в миг, когда теплое тело с готовностью прижимается к нему, весь мир исчезает в ослепительной вспышке…

— Правда, он самый красивый в мире?

Рэн осторожно, задерживая дыхание, склоняется к Эрис. Младенец у нее на руках улыбается беззубым ртом. Маленькие глаза глядят осмысленно, как будто Огарн узнал отца.

— Самый красивый, — уверенно подтверждает Рэн.

Протягивает руку и тут же отдергивает ее в испуге.

— Потрогай, не бойся, — улыбается Эрис.

Тогда Рэн осторожно касается нежного пушка на голове ребенка. Он такой мягкий! Грубые от работы пальцы Рэна цепляются за тонкие волоски.

— Огарн Рэнри Орлит Арино, — говорит сыну Рэн. — Добро пожаловать…

— О-тец! О-тец! О-тец!

Голосок Огарна возвещает всему поселку: Рэн вернулся домой. Он с разбегу подхватывает на руки сына, зарывается лицом в пушистые волосы — мягкие, как у матери, и черные, как у Рэна. Так, с Огарном на руках, идет к дому. Издалека дом кажется грудой драгоценностей. В карьере, где добывают прозрачные кристаллы, остается твердая каменная порода. Она тускло-белая, но солнечные лучи заставляют ее переливаться десятком цветов. Из этих камней строятся дома. Когда дневной зной плавит песок, стены дарят людям прохладу. Холодными ночами камни отдают накопленный за день жар, и в домах царит тепло.

От станции, где Рэн оставил машину, до дома две сотни шагов. Огарн успевает рассказать все новости: толстая соседка наступила на песчанника и визжала так, что у Огарна заболели уши; у старой молочной хвостатки родились два детеныша, говорят, больше детенышей у нее не будет, а мясо у нее совсем старое, и есть его нельзя; на ужин синтетические овощи, а Ридан — ему целых восемь лет, — говорит, что настоящие вкуснее, только стоят дорого; а когда отец возьмет его, Огарна, в город на машине? Рэн пытается ответить по порядку, но малыш взбрыкивает и, вырвавшись из отцовских рук, несется навстречу Эрис…

Рэн вернулся с работы поздно: пришла пора менять панели солнечных батарей, широким кольцом опоясывающих город. Бригада Рэна до темноты монтировала тяжелые установки. Оставив машину на станции — за ночь аккумуляторы зарядятся от ее панелей — он шагает по улицам. Странно, в поселке царит оживление, как днем. Заметив Рэна, люди одинаковыми жестами закрывают ладонями рты, словно сдерживая крик. В ярком свете фонарей он видит ужас в сотне глаз… И бегом кидается к дому.

Комната полна людей. Рэн появляется на пороге, и возбужденные голоса тут же стихают. Люди расступаются, пропуская его, один, другой, все медленно выходят прочь. Все, кроме родителей Рэна и Эрис. Воздух становится густым, почти непрозрачным. Сквозь серую дымку Рэн видит Эрис, безвольно повисшую на руках у матери; отца и тестя, в одинаковых позах застывших у стола с нетронутым ужином; кровь на полу и на одежде, окровавленные простыни, разбросанные повязки. И то, что лежит на кровати — изрезанный, переломанный комок, совсем недавно бывший Огарном…

Рэн закричал, и крик на мгновение вернул его к реальности. Он неподвижно висел в плотной, чуть дрожащей массе. Над головой, сквозь прозрачный потолок, виднелись равнодушные лица тех, кто читал его воспоминания. Рэн дернулся, пытаясь вырваться — и провалился обратно.

— Он пошел к станции встречать тебя, как обычно. — Голос отца хрипит от горя и безысходности. — Никто не знал, что мальчишки собрались к карьеру. Они позвали его с собой. Трудно понять, что там произошло, дети перепуганы. Но он упал вниз.

Ребра кристаллов острее ножей. Если упасть на них с высоты в три человеческих роста…

— Старшие мальчишки хотели спуститься за ним, — тяжело продолжает отец. — Задели груду наверху, и кристаллы полетели вниз… Только тогда они догадались позвать взрослых. Пока вывели машины, пока разгребли…

Рэн через силу подходит к кровати. Лицо сына превратилось в кровавую маску, тело изломано. Он долго извивался под смертельной тяжестью, уже расчлененный, умирающий…

— Рэн… — заплаканная Эрис вырывается из рук матери. Подходит, осторожно касается плеча.

— Где ты была?! — Вся боль, весь ужас Рэна выплескиваются в этом крике. — Почему не следила за ним?!

Эрис отшатывается, пораженная. Рэн хватает ее за плечи.

— Почему ты, почему…

Он не сразу понимает, чей это голос. Не замечает, что грубо трясет жену, что Эрис безвольно болтается в его руках, не сопротивляясь, только глаза, опухшие от слез, с ужасом смотрят ему в лицо.

— Прекрати! — Кто-то разжимает его руки, и Эрис падает в объятия матери. — Рэн! Очнись!

Рэн в новом приступе ярости разворачивается к отцу.

— Где вы все были?! Где врачи?!

— Врачи уже ушли. Они не могли помочь. Успокойся, Рэн! Ты делаешь еще хуже!

— Хуже?!!

Рэн с силой отталкивает отца. Окидывает комнату безумным взглядом. Эрис шарахается, когда он пробегает мимо, но Рэн спешит не к ней. Выскочив на улицу, он кидается прочь из поселка…

Огромный, в полнеба, край солнца выползает из-за горизонта. Красный, словно кровь, свет волной разливается от него, окрашивая алым весь мир. Ноги вязнут в песке, песок скрипит на губах, в глазах ворочаются песчинки. Рэн медленно бредет в сторону поселка. Он смутно помнит, как бегал в темноте, словно в припадке бешенства, а тишина рыдала вокруг множеством голосов, и некуда было деться от ее тоскливого плача. Он проходит по улицам, не замечая жалостливых взглядов, вслед летят перешептывания, но Рэну все равно.

Он едва решается войти в дом, но тело сына уже увезли. На столе не съеденный ужин, кровать Огарна застелена чистым белым одеялом. За плотной занавесью супружеская кровать. Постель нетронута. Эрис нигде нет…

Рэн стоит в доме прощаний, руки бессмысленно мнут лоскут ткани — перед сожжением его сняли с лица Огарна. Эрис выходит, опираясь на руку отца. Никто из них не оборачивается, словно Рэна здесь нет. За спиной тихо вздыхают родители.

— Попробуй с ней поговорить, — советует мать.

Рэн срывается с места.

— Эрис! Подожди!

Она останавливается — спокойная, чужая.

— Эрис! Вернись, пожалуйста!

— Нет, Рэн. — В ее голосе странным образом уживаются неприязнь и жалость. — Я не смогу забыть, что в тот день ты обвинил меня.

Разве он ее обвинил? Рэн с трудом вспоминает вечер гибели сына. Ясно помнится маленькое окровавленное тело, все остальное — как сквозь туман.

— Эрис, я сам не понимал, что говорю. Прости меня!

— Бесполезно, Рэн. Я все равно не забуду.

Она поворачивается и уходит. Рэн беспомощно смотрит вслед, в голове — ни одной мысли…

— Закон Основателей гласит: жизнь наших детей — высшая ценность. Отец, допустивший гибель ребенка — виновен. Закон Основателей гласит: женщина свободна расторгнуть брак. Мужчина, преследующий женщину, — виновен. Закон Основателей гласит: да не будет в мире вражды. Человек, угрожавший другому смертью, — виновен.

Судья устал: дело Рэна тянется седьмой месяц. Он протестовал снова и снова, но сегодняшний суд — последний.

Эрис стоит в первых рядах, об руку с новым мужем. Она смотрит Рэну в лицо с торжеством победительницы. Рэн отвечает спокойным взглядом — он больше не злится на Эрис. Сам виноват. Зачем врывался к ней, когда все было уже ясно? Хватал за руки, умолял. Эрис вышла замуж — Рэн не успокоился. В ярости обещал убить ее нового мужа. Не мог остановиться, и поэтому Эрис пришлось защищаться. Каждый вправе требовать суда Продолжателей. Эрис воспользовалась своим правом.

— Рэнри Орлит Арино Иратан лишен кислородной маски, — говорит судья.

Метафора, конечно, ведь кислородные маски не нужны уже восемьсот лет. Но смысл приговора не изменился: как и тысячелетие назад, он обозначает полное отвержение.

Рэн уходит из дома обрядов, недослушав. Ему безразлично, что еще скажет судья…

— Нет! — Рэн, задыхаясь, шарахается к стене.

Немолодой рыжеватый контролер со значком Главы сектора на рукаве удивленно хмурится.

— В чем дело? Я тебя не устраиваю?

Рэн сжимает зубы — его тошнит. Он знал, что Галактика за пределами Айгорна полна зла и порока. Продолжатели внесли это знание в программу обучения детей, каждый взрослый во время ежегодных обрядов вспоминает его: всякий мир, отвергнувший Образ Жизни, погрязнет во зле. Но кто мог знать, что в мире без Образа Жизни мужчины желают мужчин, как женщин? Кто мог представить, что Глава сектора, высочайший представитель «Звездного Моста», предложит такое Рэну?

Бежать! Вернуться домой, приняв тяжесть наказания, смерть на чистом песке Айгорна лучше жизни среди нечистот! Рэн подавляет стон: поздно. Срок возвращения, определенный Продолжателями, вышел давно, только человеку без кислородной маски нечего бояться отвержения. Хуже другое. Сегодня Рэн принес клятву контролера. Его жизнь принадлежит «Звездному Мосту», наказание за измену одно: смерть.

За спиной долгие месяцы испытаний, строжайший отбор — из тысячи претендентов сине-серебристую форму наденут всего двое. Те, чей дух крепче стали, чье тело не боится труда и лишений, чья ловкость не дает осечки. Благоговейный восторг, когда воздушный вихрь перенес Рэна с борта корабля на Центральную Базу «Звездного Моста» — мало кто из людей удостоился побывать на ней. Торжественность церемонии, величественные слова клятвы. Ритуал, сравнимый с обрядами Айгорна.

Впереди первое назначение. Завтра Главы секторов сделают выбор, и новоявленные контролеры отправятся туда, где им предстоит всей жизнью, а если надо, и смертью отстаивать интересы «Звездного Моста». Приглашение в квартиру Главы пятого сектора Рэн принял, как добрый знак. Глава хочет побеседовать с ним, значит, готов принять на службу. А тут — такое!

— Ты пойдешь в мой сектор. — Голос контролера дрожит от возбуждения. — Будешь хорошо служить, быстро продвинешься. Я о тебе позабочусь…

Он протягивает руки, привлекая Рэна к себе, не понимая, не видя его отвращения. Рэн рывком высвобождается, Глава сектора не успевает его поймать. Не помня себя, Рэн кидается прочь из квартиры. Вызывать кабинку некогда, он прыгает с балкона третьего уровня. Чуть прихрамывая, бежит вдоль тоннеля, внезапная мысль останавливает его: Рэн не помнит дороги к общей квартире новичков…

Неприметный пассажир рейса Земля-Еранда вез в рюкзаке детские игрушки. Дорогие, красивые. Как он прошел незамеченным, знает только сам пассажир. Но, разумеется, не скажет.

Его подвела поспешность: мужчина искал покупателей среди пассажиров корабля. Обеспокоенные служащие вызвали Службу контроля. Преступление совершено на территории «Звездного Моста», виновный не уйдет безнаказанным.

Молодой контролер Рэнри Орлит вскрывает оранжевого ушастого зверя. Мелкий белый порошок сыплется на пол, пачкает новую форму Рэна.

— Это наркотик, — объясняет старший контролер.

Рэн удивленно подносит к лицу испачканные белым пальцы. На Айгорне не было средств, дурманящих сознание…

— Вы — люди?! Вы — люди с другой планеты?!

Техник наконец сумел настроить переводчик. Маленький аппарат затрещал, с огромной скоростью анализируя и обрабатывая тысячи новых правил, и в память корабельного компьютера добавился новый человеческий язык. Первые слова нового друга вызвали дружный смех всего экипажа — космонавты всех миров при первом контакте говорят одно и то же: «Вы — люди?!»

— Мы — люди, — убедительно говорит Рэн. — Мы такие же, как вы. Мы ваши друзья.

На лице чужого космонавта расцветает восторг. Его корабль, маленький, примитивный, нырнул в вечную ночь почти без надежды встретить разум. И совсем без надежды вернуться домой — полет к ближайшей звезде занял бы семьдесят лет. Теперь он вернется, и вернется героем. Всего через три дня Глава сектора Рэнри Орлит официально примет в Контакт новый мир.

— Добро пожаловать в Человеческое Сообщество, — произносит Рэн…

— Я сам подежурю на корабле, — говорит Рэн.

Пилоты переглядываются.

— Разве мы сегодня не улетаем? — спрашивает Тэмрин.

Рэн качает головой.

— Нет. Обстоятельства изменились. Отдыхайте.

— Мы оба? — с удивлением начинает Альти. — Но…

Тэмрин дергает его за плечо.

— Идем.

Катер с пилотами улетает к Сикме. Рэн дергает защитную пленку, автоматика получает приказ расконсервировать второй катер. Из рубки Рэн вызывает станцию.

— Приведите заключенных…

Глава восьмая

ЗАГОВОР

Его толчком выбросило в реальность. Черное облако исчезло, и Рэн упал на покрытый мягким пол. Тошнило, голова раскалывалась от боли. Свет над головой погас. В полной темноте Рэн попробовал сесть — и его вырвало. Застонав, он отполз подальше.

Загорелся свет. Невыносимая боль ударила по глазам.

— Быстрей, — произнес чей-то голос.

— Уже, — отозвался другой.

Кто-то закрыл Рэну глаза черной повязкой. Стало чуть легче, но тут его принялись перекладывать на твердое, и вновь вернулась тошнота.

— Терпи. — Голос показался знакомым, но попытка вспомнить чуть не убила Рэна. — Это пройдет. Попробуй заснуть.

При этих словах навалилась тяжелая сонливость. Легкое движение грузовой платформы, куда его переложили, убаюкивало. Мелькнула мысль — о нем заботятся, значит, признали невиновным… И сознание померкло.

Просмотр памяти истощает тело и разум. Потрясение так сильно, что многие после процедуры сходят с ума. Прошло три дня, пока Рэн немного оправился. Его попеременно мучили тошнота и головные боли; свет, даже слабый, причинял сильную боль глазам. Его поместили в темной комнате, специально предназначенной для таких случаев. Невысокое ложе, удобства рядом — Рэн мог справиться без посторонней помощи, не открывая глаз. Дважды в день приходил врач, четыре раза приносили густой бульон. Твердую пищу желудок принять не мог.

Никто не пришел сообщить о решении Высших, но Рэн и не ждал иного. Будь он предателем — казнили бы сразу. Но он был все еще жив, едва ли после смерти может так тошнить. Значит, ему дадут прийти в себя. А потом…

Что будет потом, Рэн не знал. Пост Главы сектора он потерял. В лучшем случае ему предложат одну из низших должностей. В худшем — он проведет остаток жизни в качестве заключенного Базы. Или будет навсегда сослан в отдаленный мир. «Звездный Мост», гарант свободы передвижения, единственный, кто может лишить ее.

Мыслям о будущем сильно мешало прошлое. Бодрствуя, Рэн усилием воли держал воспоминания в узде, но стоило заснуть, и горькие образы снова являлись мучить его. Рэн боролся. Бессилие приводило его в ярость. Он знал четверых, чей разум не выдержал просмотра памяти, и не собирался пополнять их число. Сын Айгорна, пусть и отвергнутый, ни за что не унизится до безумия.

На четвертый день боль утихла. Рэн попробовал открыть глаза. В темноте разглядел лишь смутные очертания предметов, но боль не вернулась, и он остался доволен. Пришедший врач подтвердил — организм восстанавливается.

Уходя, врач оставил приглушенный свет, и Рэн получил возможность разглядывать стены комнаты. Стены были, как и вся база, из коричневого металла. Долговечный и устойчивый к любым повреждениям, он присутствовал в коре планеты, вокруг которой уже пятьсот лет вращалась Центральная База «Звездного Моста». Компания выбрала своим центром безжизненный мир, дабы исключить соперничество: все миры Контакта обладают равными правами.

Рассматривая тускло-коричневые стены, Рэн впервые задумался — кто же создал «Звездный Мост»? Айгорн пришел в Контакт третьим. Два старших мира, Эйден и Фаралиа, не претендовали на звание родины Компании. Нет, «Звездный Мост» пришел к ним извне, как позже он пришел еще к ста семидесяти четырем жилым планетам.

Рэн нахмурился: почему он не думал об этом раньше? И думал ли кто-нибудь вообще? А если да, то, к каким выводам пришел? И… куда привели смельчака эти выводы.

Удивительное дело, Рэн посвятил «Звездному Мосту» тринадцать лет своей жизни, но знал о нем очень мало. Устав контролеров, права жителей планет, права и обязанности правительств. Он знал свою работу и выполнял ее хорошо — до недавнего времени. Но почти не знал нанимателей и даже не пытался их узнать.

Откуда же родом «Звездный Мост»? Кем придумана техника, порою вполне человеческая, порою ужасающе чуждая? Черный туман, читающий память, не могли создать люди. Но если не люди, то кто? Кто стоит за Высшими? А сами Высшие, одинаковые, таинственные, никогда не покидающие верхних этажей Башни, кто они?

Человеческие миры разбросаны по всей Галактике, никто не знает, сколько их. «Звездный Мост» не занимается исследованиями. Когда цивилизация планеты созревает для космических полетов, могучие уловители Компании обнаруживают пилотируемый аппарат в околопланетном пространстве. Навстречу вылетает служебный звездолет с Главой сектора на борту, тот выходит на связь с чужим кораблем. Испуг, восторг, нерешительность — людские мечты и страхи одинаковы в любом конце Галактики. Каждый, впервые летящий к звездам, мечтает найти друзей и боится встретить врагов. И горько ждет худшего исхода — ни друзей, ни врагов, одиночество во Вселенной.

Потому исход переговоров предрешен: после недолгих споров и сомнений космонавты соглашаются на стыковку. Глава сектора безоружным ступает на чужой корабль и предлагает блага Контакта. Через считаные дни звездолет «Звездного Моста» в сцепке с чужим кораблем выходит на орбиту планеты, и одновременно на этой орбите появляются сотни гигантских кораблей — демонстрация силы, не требующая пояснений.

Бывает иначе. Если люди планеты не слишком любопытны или техника слаба, между выходом в космос и первым полетом к звездам проходят годы. Тогда «Звездный Мост» приходит сам. Мир, однажды преодолевший притяжение, не должен оставаться беспризорным. Он вливается в Контакт и… живет прежней жизнью. Все, чего требует «Звездный Мост» — отказ от межпланетных перелетов. Местные суда могут совершать рейсы к ближайшим спутникам. И только. Пассажирские и грузовые перевозки по Галактике осуществляет «Звездный Мост». Каждый житель планеты может купить билет до любого из миров Контакта.

И — все. На первый взгляд. Кружатся вокруг планет безобидные спутники — орбитальные станции, где проходят подготовку счастливцы, получившие работу в Компании «Звездный Мост». Прямой канал связи соединяет станции с кабинетами правительств.

И что удивительного, если планетные власти прислушиваются к рекомендациям «Звездного Моста»? Компания преследует только благие цели.

Бывают исключения. Предшественник Оника, Главный контролер седьмого сектора Силион Остиа, был убит чересчур резвыми первооткрывателями космоса. Впоследствии Хотос принес извинения — изрядно напуганный, окруженный сотнями могучих звездолетов Компании. С благодарностью присоединился к Сообществу. Ненадолго.

Рэн устало прикрыл глаза. Неподвижность тому виной или перенесенный стресс, что его волнуют происхождение «Звездного Моста» и судьба Хотоса? Нет. Не только Хотоса. Измученный собственными переживаниями, он лишь теперь вспомнил и глухо застонал сквозь зубы. Четыре мира бросили вызов «Звездному Мосту». Земля. От. Рацойти — мир, принятый в Контакт лично Рэном. И Айгорн.

Продолжатели сошли с ума! Разве напрасно горят костры? Ссора с Компанией противоречит самым основам Образа Жизни. Тысячу лет Продолжатели хранили мир на планете. Мир стал в буквальном смысле дыханием Айгорна, сутью бытия его жителей. От рождения до смерти дети Айгорна служили миру, и вот случилось невозможное. Разум отказывался верить — хранители мира втягивали планету в войну.

Мрачные раздумья перетекли в уже привычный кошмар. Лишенный воздуха Айгорн догорал в пламени орудийных установок «Звездного Моста», когда приход Оника разбудил Рэна.

Вежливо, словно Рэн еще был Главой сектора, молодой контролер остановился на пороге.

— Позволишь войти?

— Конечно, — ответил Рэн и приподнялся на локте, отметив мимоходом, что головокружения почти нет. — Садись.

За неимением стула Оник присел на постель. Он заметно волновался и даже не пытался этого скрыть.

— Что случилось, Оник?

Тот отвел глаза. Оглядел комнату — Рэн кивнул.

— Да. Каждое слово.

— Да у меня, собственно, никаких секретов…

— Если скажешь мне решение Высших, это не будет нарушением?

Оник решительно выпрямился.

— Нет. Мне разрешили поговорить с тобой. Твоя память…

— И? — подбодрил Рэн. — Вы все были там, я знаю. Это обычная процедура.

Трудно смотреть в глаза тому, кто читал твою память. Рэн вспомнил, что именно пришлось видеть Онику. И одернул себя: хватит. Оник стыдится не меньше, даже больше — он впервые присутствовал на просмотре.

— Прости, Рэн.

— Тебе не за что простить прощения, — Рэн сел, тяжело привалившись к стене. Голова все-таки закружилась. — Давай забудем, насколько это возможно.

— Давай. — Оник с облегчением тряхнул светлыми волосами. — Просмотрев твою память, Главы заявили о твоей невиновности. Единогласно.

— И Эски?

— Да. Там все ясно, сам знаешь. Ты не причастен к заговору.

— Спасибо, но это я действительно и сам знал. Оник, что они решили?

— Высшие снимают обвинения в предательстве. Ты обвиняешься в небрежности, так как проглядел зреющий заговор. В том, что отпустил мальчика. Но Высшие учитывают прошлые заслуги. Ты теряешь пост, выплачиваешь компенсацию… годовая зарплата, по-моему. И остаешься в Службе, если один из нас возьмет тебя в свой штат.

— С обязательством приглядывать за мной, как следует, — добавил Рэн.

— Хорошо, что ты понимаешь.

Рэн пожал плечами.

— Высшие редко утруждают себя разнообразием. Сомневаюсь, что найдутся желающие.

— Я, — сказал Оник.

— Ты? Почему?

Отношения внутри десятки были сложными. Личную власть Главы сектора ограничивали только интересы Компании. Но, приближаясь к сердцу могущества «Звездного Моста», под мертвенно-спокойными взглядами Высших, контролеры испытывали страх — всепоглощающий страх, скрытый за напускной уверенностью. Тонкая грань между властью и страхом, где ошибка могла стоить жизни, не способствовала зарождению дружбы. Рэну нравился молодой Глава, но и только.

— Если ты не против, — торопливо добавил Оник. — Высшие удовлетворены моим предложением.

Глядя ему в лицо, Рэн вопросительно приподнял бровь: «Есть что-то еще?» Оник прикрыл глаза: «Да». Опережая паузу, Рэн сказал:

— Не думаю, что у меня есть выбор. Благодарю, Оник. Я не доставлю тебе хлопот.

Оник беспечно улыбнулся.

— Значит, решено. Я задержусь на Базе, пока ты не поправишься.

— Я отлично себя чувствую.

Рэн вдруг понял — больше всего на свете он хочет сбежать отсюда и, если ноги не повинуются, готов ползти. Оник понимающе кивнул.

— Всего несколько дней.

Смещенный с поста, Рэн не мог позволить себе задать главный вопрос — что будет с мятежными планетами. Оник задержался в дверях, глянув ободряюще и чуть виновато. Рэн кивнул.

Предложение молодого Главы обнадежило его и подстегнуло стремление одолеть слабость. Рэн поднялся. Стены угрожающе качнулись, но он устоял на ногах. Он должен справиться. Должен! Тяжело дыша, то и дело хватаясь за стены, он заходил по комнате. Голова кружилась сильно, до тошноты, но Рэн упрямо заставлял себя двигаться.

Когда двое незаметных рабочих принесли ужин, он в изнеможении свалился на кровать. По лицу тек пот, красно-черные круги на одеяле сливались в сплошное мельтешение. Поужинав — в этот раз ему дали густой мясной суп и кислый напиток, что применялся для восстановления сил, — Рэн продолжал упражнения до глубокой ночи.

Сутки спустя он уже довольно уверенно держался на ногах; врач, вняв настойчивой просьбе, отпустил его. Информаторий Базы выдал номер квартиры Оника, и Рэн отправился на поиски нового командира. За исключением Башни, здесь не было домов, квартирами назывались ячейки в толстых перегородках, разделяющих тоннели Базы. Работники высокого ранга размещались в центральной части, прочие жилища тянулись до причальных платформ.

У нужной стены Рэн направил кабинку вверх. Из ее двери шагнул на балкон перед квартирой Оника.

Тот оказался дома — утро только началось. Дверь открылась прежде, чем Рэн коснулся ее. Оник заулыбался навстречу.

— Рэн! Быстро ты оправился. Я собирался проведать тебя.

— Я готов приступить к работе.

Оник посерьезнел.

— Послушай, Рэн. Мы оба знаем, что это случайность, что не поймай я тех курьеров, меня также сместили бы. Если ты будешь теперь изображать субординацию… Я, честное слово, умру от стыда.

Рэн кивнул.

— Давай улетим отсюда, Оник.

— Я ждал только тебя.

По пути к причальной платформе оба молчали. Рэн чувствовал напряженность Оника и сам едва сдерживал нетерпение. Вопросы метались в сознании, рвались наружу, но задать их можно будет только в космосе. Там, где вездесущая техника Базы не сможет записать их разговор.

На корабле их встретили два пилота, незнакомые, как с облегчением отметил Рэн. Странно, что на фоне множества проблем его еще мучил стыд. В другом секторе он не встретит бывших подчиненных, но каждый прилет на Базу обернется неприятными моментами, слишком хорошо знакомыми по Айгорну.

Едва ступив на корабль, Оник сбросил показное спокойствие.

— Нам надо поговорить, Рэн.

— Очень, — согласился тот.

— У меня четыре человека экипажа и три свободных каюты по правому борту. Выбирай любую. Я приду, как отдам распоряжения. Или, — Оник спохватился, — ты хочешь отдохнуть?

— Я в порядке, Оник. Приходи.

Рэн легко сориентировался — служебные корабли похожи. В каюте, маленькой и уютной, устало рухнул на светлый диван. Недавняя слабость еще сказывалась, дрожали ноги, ощутимо кружилась голова. Ничего. За время полета он придет в норму. И больше уже никогда не попадет на обед любителям чужой памяти.

Миг невесомости обозначил расстыковку. Корабль тихо завибрировал, наращивая скорость. Оник постучал в дверь.

— Я не закрыл замок, — сказал Рэн громко.

— А я, если позволишь, закрою, — ответил, заходя, Оник и щелкнул замком. — Пилоты иногда бывают слишком любопытны.

— Как доказывает мой случай. Оник, чего ты боишься?

Молодой контролер сел у стола.

— «Звездный Мост» расконсервировал боевой флот.

Рэн стиснул зубы. Он ждал этих слов и всем сердцем надеялся не услышать их.

— Корабли скоро выступят к пяти планетам, — продолжал Оник.

— Они лишились разума? Высшие намерены уничтожить пять миров?

— Чтобы сохранить власть над остальными. Чему ты удивляешься?

— Я не удивляюсь, — прошептал Рэн.

Оник со вздохом откинулся на стуле.

— Я почти не спал, с тех пор, как узнал, — признался он. — И знаешь, что самое страшное? Никто не возражал. Высшие собрали нас, как только мы закончили с твоей памятью. Все страшно устали, хотели спать, Палон злился, Сей-Тао ехидничал, Эски цвел от удовольствия… Мерзавец. Короче говоря, Высшие сообщили нам свои планы. Миры, бросившие вызов «Звездному Мосту», будут наказаны. «До сих пор „Звездный Мост“ был слишком мягок, — сказал Высший. — Он позволил всем видеть в нем только перевозчика. Теперь политика Компании меняется. Скоро ни у кого не останется сомнений в том, кто правит этой Галактикой». И все слушали и кивали! Никто, понимаешь, никто не возразил!

— Кто же решится спорить с Высшими, Оник? Мы только их слуги. Разве ты еще не понял?

— Ты спорил, Рэн. Я видел. Ты выступил в защиту детей и добился милосердия от Высших! А тут никто, совсем никто не выступил в защиту пяти планет с миллиардами людей!

— А ты?

Оник с горечью улыбнулся.

— Ты прав. И я промолчал. Я понял, что так их не остановить, и решил пойти другим путем. И сначала вытащить тебя.

— Возможно, еще кто-то просто не решился возразить?

— Видел бы ты их лица… Нет, Рэн, они лояльны, как истинные контролеры. Как нарочно, среди нас нет никого, кто был бы родом с одной из тех планет, кроме только тебя. Рэн, если мы их не остановим, больше некому. Пока я — Глава сектора, у нас есть возможности… Ты со мной? Или ты все еще предан им?

Рэн мучительно пытался обдумать услышанное. Боевой флот. Айгорн. Некстати, напоминая о пережитом кошмаре, заболела голова. Айгорн. Боевой флот.

— Ты остаешься контролером, — тихо сказал Оник, — и обязан на меня донести.

— Они хотят уничтожить мой мир, Оник. Я больше им ничем не обязан.

— Психологические установки плохо работают.

— Они работали, пока мы верили в них, — отмахнулся Рэн. — Мы не о том говорим. Что мы можем, Оник? Пусть ты Глава сектора…

— Мы можем распространить технологию перехода, — просто сказал Оник.

— Что?.. — Рэн осекся.

Голова болела все сильнее, мысли казались вязкими. Это может сработать, если…

— Если переходом овладеют не пять, а двадцать, сорок, сто планет, — пояснил Оник, — «Звездный Мост» не станет воевать со всеми. Им придется отступить.

— Ты хочешь свергнуть «Звездный Мост».

— Да.

— Оник… Мы не знаем, где предел их возможностей. Восстание может уничтожить Галактику.

— Глупости, Рэн, — нетерпеливо отозвался Оник. — Высшие не всемогущи. Мы — их руки, Рэн! Они правят, используя нас! Ну, так значит, мы их и остановим!

— Как же они создали «Звездный Мост»?

Оник замолчал.

— Когда еще не было Службы контроля и Глав секторов, — продолжил Рэн. — Не было Сообщества, миллионов преданных слуг и контролеров, кто-то построил Базу, корабли, отрыл переход, в конце концов! Кто-то покорил первые планеты, набрал контролеров, которые потом продолжили работу. Но кто-то ее начал!

— Трое Высших, засевших в Башне?

— Я думал, Оник. Нет. Кто-то, кого мы не знаем. Высшие — лишь его руки, как мы — руки Высших.

— Человек?

— Не знаю.

— Техника Компании… компьютеры, звездолеты, оружие… Вполне человеческая, так?

— Не вся.

— Ты про чтение памяти? — Оник вновь смотрел виновато.

— Не только. Мне кажется, «Звездный Мост» совмещает человеческую технику с чем-то совершенно чуждым. И это пугает меня, Оник. И неизвестность за спинами Высших — тоже.

— Ты готов молча смотреть, как они убивают? — тихо спросил Глава сектора.

Его лицо казалось белым от усталости, глаза лихорадочно блестели. Оник не отступит — понял Рэн. А он сам? Почему он колеблется? Неужели просмотр памяти все-таки сломал его?

— Нет, не готов. Но у твоего плана есть недостатки. Пусть ты добудешь чертежи устройства… несложно их добыть. Где ты возьмешь программу? После того случая оборудование подготовки пилотов охраняется, как ничто в Галактике. Даже ты не сможешь попасть туда втайне от Высших.

— Пилоты.

— Ни один пилот не даст ее скопировать, Оник, ты сам знаешь. Это его убьет, а программы мы все равно не получим.

— Если она активирована.

— Пилот, получивший программу, но не летавший? Где его взять, Оник? Они все под строгим контролем до первого вылета, ты знаешь. Если только…

Оник молчал.

— Те, кто заперт на Базе, недоступны, Оник. Скорее всего, они уже мертвы.

Тот кивнул.

— Двоих им доставил я. Дурак! Но есть еще один. Рэн…

— Подожди! — Голова теперь попросту раскалывалась. Рэн сдавил ладонями виски, из последних сил сопротивляясь болезненному отупению. — Я не заставлю ребенка…

— Рэн! Не надо заставлять! Попросить! Его Земля тоже в опасности!

— Боюсь, ему нет дела до Земли. Это бродяжка, Оник. У них сбиты моральные установки.

— Ты отпустил его, — упрямо возразил Оник. — Он тебе обязан!

Рэн горько усмехнулся.

— Вряд ли он с тобой согласится. Но пусть даже ты прав, и мы возьмем у мальчика программу, размножим ее. Свяжемся с космическими компаниями разных миров… где нет таких, пойдем к планетным перевозчикам. Они с радостью согласятся, тут ты прав. Но, Оник, такие посылки можно предавать только лично, из рук в руки! Кому ты настолько доверяешь?

— Тебе. Себе. Немного, конечно, но…

— Почему ты доверяешь мне? Откуда ты знаешь, что я не отправлюсь сейчас писать отчет Высшим, в надежде вернуть их расположение?

— Без тебя мне не найти мальчика. И еще… прости, Рэн. Но я читал твою память и знаю, что ты не способен на предательство.

Действительно, он все теперь знает. Рэн подавил вспыхнувшее раздражение. Что не можешь изменить — используй.

— Значит, нас будет двое, и армия контролеров вокруг. Как быстро нас вычислят и арестуют, Оник? Сколько дней ты останешься Главой сектора?

Оник в ответ улыбнулся с внезапным самодовольством.

— Ты не учел одного. Боевой флот не применялся много веков. Где им взять экипаж? У Высших нет армии, Рэн! Они не собирались воевать!

Рэн помолчал.

— Контролеры?

— А кто еще? Высшие приказали сократить регулярные рейсы вдвое. На Базу отправляется половина пилотов и техников и две трети контролеров. Пока они все соберутся, пока пройдут обучение… Это дает нам время — во-первых. Во-вторых — некоторую свободу передвижений. Конечно, нас поймают, но мы можем успеть помешать их планам.

Оник говорил уверенно, Рэн слушал с невольным восхищением. Этот юноша втягивал его в авантюру, и он уже почти сдался.

— Если бы нас было больше…

— На меня донес собственный пилот, — напомнил Рэн. — Не знаю, кто именно, и не хочу знать. Они оба хорошие ребята, и работали со мной несколько лет. Я доверял им.

— И они тебя предали, — кивнул Оник. — Значит, не будем рисковать. Ты найдешь мальчика?

Еще целую секунду Рэн мог повернуть обратно. Пока не сказал:

— Да.

* * *

Лэта с матерью давно спали. Марина одиноко сидела в общей комнате. Она притушила свет, и большая луна с любопытством подглядывала сквозь незанавешенные окна. Долгая сикманская осень окончательно утвердилась в своих правах, ночи были длинными и холодными, под стать Марининому настроению. Она теперь ложилась поздно: бессонница стала частым гостем в ее спальне. Чем ворочаться с боку на бок в огромной кровати, лучше сидеть в гостиной. Пить кофе, — настоящий, земной, Лэта купила его ей в подарок, — и думать. Оказывается, думать можно часами. Без телевизора, книг, журналов… Нет больше смысла оставаться в курсе новостей, вчитываться в описания далеких планет, ища разгадку появления жизни во Вселенной — со вступлением Земли в Сообщество этот вопрос обрел новую актуальность. Но теперь Марине больше не было до него дела. Какая, к черту, разница!

Говорят, теряя, начинаешь ценить. Это неправда. Марина потеряла все, чем жила с рождения, но жалеть ей было решительно не о чем. Квартиру на окраине Москвы? Ее стоимость не покроет цены украденного катера… двух катеров. Друзей? Не так уж они и дороги. Работу? «Молодой блестящий специалист, будущий открыватель великих тайн». И чем все обернулось?

Выбрать специализацию экзобиолога ее толкнула детская мечта о космосе. А еще — неудовлетворенность. Смешно признаться — как будто за гранью облаков она рассчитывала отыскать ускользающий смысл жизни!

«Но ведь нашла! Правда, ненадолго».

И вот Марина здесь, за восемь тысяч световых лет от Земли, в обществе, похожем и непохожем на земное. Выдает аэромобили в пункте проката. Получает зарплату, которую не на кого тратить. И — вот идиотка! — ждет.

Ждет, что раскроется дверь, ведь Сашкины пальцы по-прежнему в памяти замка. Что наглый, беспринципный, отчаянно живой, хватающий каждую частичку жизни — быстрей, быстрей, пока не отобрали! — беспризорник появится на пороге. Что его не схватил и не лишил памяти странный контролер Рэн, не использовали в очередной раз предприимчивые галактические дельцы, в чьих глазах детская жизнь стоит не дороже взрослой, то есть — очень дешево. Что тысячи других опасностей обошли ее Сашку стороной. Откуда взялось и зачем понадобилось ей это бессмысленное ожидание, с какого безумного перепугу белый свет вдруг сошелся клином на благополучии этого мальчишки, Марина не смогла бы ответить даже после долгих часов самокопания. Но знала, что иначе она теперь не может. И если его поймали…

Марина глубоко вздохнула и вытерла слезы. Она будет надеяться на лучшее. Его не поймали. Нет.

— «Правительство Хотоса совершило необдуманный шаг, поставив планету в противостояние „Звездному Мосту“, а с ним — всему человеческому Сообществу, — с тревогой поглядев на замершую в неподвижности Марину, Лэта продолжила читать: — Но, как выяснилось, Хотос не единственный мир, решивший нарушить запрет. Служба контроля „Звездного Моста“ обнаружила, что еще четыре планеты Сообщества давно ведут постройку звездных кораблей. Это Айгорн, От, Рацойти и Земля…»

Сердце остановилось. Больно ударило где-то у горла, замерло снова… И вновь забилось со страшной силой. Не осознавая, что делает, Марина подошла к столу, где тихо мерцал туманный шар-компьютер. Остановившимся взглядом уставилась на чужие буквы — Лэта читала, переводя на универсал.

— Там написано… что с ними будет?

— Написано, что «Звездный Мост» готовится к карательной операции. С сегодняшнего дня пассажирских кораблей станет меньше. Билеты, конечно, подорожают.

— Мне надо домой…

Марина растерянно огляделась, словно рассчитывала увидеть рядом собранный чемодан. Как она могла думать, что не скучает по Земле? Как могла остаться здесь?! Стены комнаты подозрительно зашатались.

— Марина! — воскликнула Лэта и сильно, по-мужски сжала ее плечи, приводя в себя. — С Землей больше нет сообщения, ты не сможешь вернуться. И это хорошо. Да опомнись ты!

— Но… Я же должна!

Лэта решительно усадила ее на стул.

— Твоя эмоциональная реакция не поможет Земле, — сообщила она. — И я рада, что ты сейчас здесь. Спасибо за это Сашке.

— Сашке, — потерянно прошептала Марина. — Это он?

— Нет, конечно. «Четыре планеты давно разрабатывают космическую программу», — написано в статье. При чем здесь Сашка? Ясно, что кто-то еще этим занимался.

Оцепенение внезапно исчезло, ужас происходящего вывалился перед Мариной — отвратительный кошмарный сон. Атакующие корабли на орбите, горящие дома, воронки на месте городов. Людское воображение не раз воплощало подобные картины. Неужели они станут реальностью? Нет, нет, нет!!!

— Я сообщу на станцию, что тебе нужен выходной. — Лэта уже потянулась к шару, но Марина остановила ее:

— Нет! — Она сошла бы с ума, останься здесь еще на минуту. На последних остатках самообладания проговорила: — Раз нельзя вернуться на Землю, пойду на работу. Если буду сидеть тут и думать, я свихнусь.

— Очень разумно, — одобрила Лэта.

Марина выскочила на улицу. Зябкий осенний воздух схватил ее в холодные объятья, но возвращаться за курткой не было сил. Пусть. Незнакомое остервенение заставило ее поднять голову навстречу ветру. Сейчас Марина желала себе холода и боли — за эгоизм, за глупость, за то, что до Земли восемь тысяч световых лет. Когда ее родину выжжет орбитальная бомбардировка, Марина останется жить. Законопослушная, мирная Сикма примет осиротевшую землянку, Лэта вытрет ей слезы, взывая к разуму. На работе дадут выходной. Марина засмеялась. Это плохой смех, он перейдет в истерику…

Зажимая ладонью рот, Марина рухнула на сиденье прокатного аэромобиля. Хорошо, что вчера она взяла на работе машину… Можно послать сообщение маме, она улетит… Нет, не сможет, с Землей же нет сообщения… Да мама бы и не сбежала. Ни за что. Предложить ей такое — немыслимо…

— А я здесь, в безопасности! Почему?!!

— Я задаю себе тот же самый вопрос.

Марина вздрогнула. Обернулась — у открытой дверцы стоял контролер Рэн. Осунувшийся, постаревший, в гражданском черном плаще. Когда он подошел?

— Простите, я напугал вас, — сказал он. — Не бойтесь.

Марина опять рассмеялась. Всхлипнув, оборвала смех.

— Я уже ничего не боюсь.

— Знаете про Землю?

Слезы стояли в горле, она не решалась ответить, чтобы не выпустить их наружу. Кивнула. Рэн секунду смотрел ей в глаза. Потом сказал неожиданно:

— Я родом с Айгорна.

— Там… тоже?

— Да.

Что тут скажешь? Слова сочувствия? Глупо. После долгой паузы Марина спросила:

— И даже вы… ничего не можете? Главный контролер?

— Не помню, чтобы я упоминал свое звание.

Несмотря на оглушающее горе, Марина покраснела. Призналась нехотя:

— Я выяснила, что обозначает ваш значок.

Выяснила. У нее было время изучить структуру «Звездного Моста» — все, что могла дать информационная сеть Сикмы. Зачем? Марина и сама не знала. Полуосознанное любопытство, желание знать в лицо своего врага — и друга. Странного друга-врага, каким оказался Рэн.

Он шевельнул обтянутым в черную ткань плечом.

— Как видите, значка больше нет. Мне нужно поговорить с вами. Обещаю, я не причиню вреда ни вам, ни мальчику.

— Вы нас отпустили. — Марина и сама не знала, спрашивает она или утверждает.

Лицо контролера потеплело.

— Вы догадались.

— Это было ясно.

— Мы можем поговорить?

Марина тряхнула головой, приходя в себя.

— Я опаздываю на работу.

— Вы можете взять выходной? Это важно, поверьте.

Выходной. Здесь это просто. Надо — значит, надо. Никаких вопросов.

— Вы зайдете в дом?

— Не стоит, вы можете отправить сообщение с общественного коммуникатора. И поедем туда, где нас никто не услышит. Если позволите, я сяду за пульт.

Марина послушно уступила место. Она снова теряла инициативу, но была слишком расстроена, чтобы спорить. Пришлось позволить Рэну командовать.

Рэн повел машину к торговому центру. Пока Марина отправляла сообщение на станцию — такой развитый мир, а сотовых не придумали, — он купил большую, литра на два, ребристую бутылку той, дорожный набор посуды и коробку еды: твердые мясные галеты, хлебные шарики, фрукты. Марине пояснил:

— Я еще не завтракал, да и вы, наверное, тоже.

Марина неопределенно мотнула головой: вряд ли кусок полезет ей в горло. В молчании вернулись в машину, и Рэн поехал вдоль путаницы улиц к границе города. Тот закончился неестественно резко, и сразу потянулись жухлые осенние луга. Мохотрава посерела. Редкие кусты печально свесили свои красноватые колючие листья, встающий на горизонте лес казался бурым. Справа серела полоса возделанной земли — поле, где недавно убрали последние овощи. Когда город, наконец, скрылся из виду, Рэн остановил машину. Достал из-под сиденья продукты.

— К сожалению, слишком холодно для завтрака на природе, — заметил он, наполняя чашку тоей. Обернувшись, протянул Марине: — Возьмите, это облегчит боль.

— Я не хочу ее облегчать, — тихо ответила она.

— Понимаю. Но сейчас выпейте.

— Рэн… Вы потеряли работу из-за нас? Потому, что отпустили Сашку с этой программой?

— Отчасти. Я остаюсь контролером, на низшей должности — пока что остаюсь. Скоро я, вероятно, лишусь не только работы. Но для этого вы должны мне помочь.

— Я не понимаю.

— «Звездный Мост» собирается наказать восставшие миры. Среди них мой Айгорн и ваша Земля. Я намерен попробовать их спасти.

Это прозвучало, как невероятная наглость. Марина вглядывалась в хмурое лицо контролера — нет, он не шутил. Она хотела ответить глубокомысленно, под стать его заявлению. И сказала:

— Как?

— Увеличив число восставших до такого количества, когда воевать с ними станет уже бессмысленно.

— Как?

— С вашей помощью. Точнее, с помощью мальчика, если только вы поможете мне его уговорить.

— Я все еще не понимаю. Но это неважно, Рэн, мальчика со мной нет. Он сбежал сразу, как мы… сбежали от вас. И я его больше не видела.

Рэн замолчал. Задумчиво поднес к губам чашку, глотнул, разглядывая побуревшую полосу леса. Он сидел вполоборота, Марина видела его напряжение. Рэн не паниковал и не тратил время на расспросы, он искал выход.

— Мальчик несколько раз пытался улететь с планеты, — сказал он. — Потом у него, наверное, закончились деньги. Я постарался внушить ему страх перед космопортами, прежде чем внес его имя в список лиц, не имеющих вылета. Его арестуют при покупке билета. Я не мог поступить иначе, оставаясь Главой сектора… в то время не мог.

— Не оправдывайтесь, — тихо попросила Марина.

Он резко кивнул.

— Я хотел и спасти мальчика, и сохранить верность долгу. В результате потерпел неудачу во всем. Надеюсь, он бросил попытки улететь, сейчас я уже не смогу вырвать его из рук Компании.

Немного помолчав, Рэн добавил:

— Я надеюсь на благоразумие мальчика. Он бродяжничал несколько лет, выживал в незнакомых мирах, ускользал от служителей закона. Значит, неглуп и наделен чутьем. Если он на Сикме, я должен разыскать его. Вы существенно упростите задачу, если согласитесь поехать со мной.

Согласится ли она? Марина судорожно сдавила в пальцах чашку.

— Где его искать, Рэн? В каком полушарии?

— Думаю, начинать следует оттуда, где я видел его в последний раз, а потом, если понадобится, обследовать все города на планете. У нас нет на это времени, но нет и другого выхода. Но разыскать мальчика не самое сложное, надо еще уговорить его помочь. И поэтому мне нужны вы.

— Я? Да он просто удерет, как только меня увидит!

— Но увидев меня, он побежит быстрее. А у вас есть шанс к нему приблизиться. Помогите мне. Пожалуйста.

В прошлый раз он приказывал тем же тоном, каким теперь просил. Он был слишком самоуверен, этот странный контролер. Марина ответила резко:

— Зачем вам Сашка, Рэн? Чего вы от него хотите? Вам придется мне объяснить, или арестуйте меня и силой заставьте ехать с вами.

Рэн поморщился при слове «арестуйте».

— Я объясню, — сказал он. — Как вам известно, власть «Звездного Моста» основывается на контроле перемещений. Каждый мир, впервые выходящий в космос, сразу принимается в Контакт.

— Не сразу.

— Земля — исключение, — согласился Рэн. — Руководство Компании приказало игнорировать ее. По неясным причинам.

— Лучше бы они и дальше игнорировали!

— Согласен. Итак, планета становится участницей Контакта и немедленно сворачивает все космические программы, кроме самых примитивных: искусственные спутники, полеты к естественным. Это обязательное требование.

— Науку вообще почти свернули, — пробормотала Марина.

— Компания «Звездный Мост» способствует возникновению связей между разными мирами, их взаимной зависимости, тем укрепляя собственное влияние. Ваша планета в Контакте недолго, но представьте, что принесет ей изоляция?

Марина представила.

— Как минимум, разруху. Большая часть экономики строится на межпланетной торговле.

— Верно. Теперь представьте — «Звездный Мост» один, планет в Контакте сто семьдесят шесть. На чьей стороне будет перевес, реши все они восстать?

— Но не восстают же!

— Не имеют возможности. Компания единственная имеет боевой космический флот. Но представьте, что планеты начнут строить корабли тайно.

— Так и есть.

— Да. Ваши звездолеты будут передвигаться со скоростью максимум в одну десятую от световой. Для этого еще понадобятся десятилетия разработок. Флот «Звездного Моста», оснащенный системой перехода, перемещается в пространстве почти мгновенно.

— А разве мы не можем сами создать такую систему? Любое открытие можно повторить!

— Поэтому вас и заставляют сворачивать космические программы. Чтобы вы не натолкнулись на открытие.

— Всего лишь! Значит, Земля и остальные теперь могут потягаться со «Звездным Мостом»?

— Потенциально — да.

— И за это нас хотят уничтожить.

— Руководство в панике, раз идет на такие меры. Они боятся распространения технологии.

— И вы хотите…

— Мы хотим распространить технологию прежде, чем будет готов флот. К счастью, его подготовка — дело не трех дней. Распространить как можно дальше, чтобы уничтожение наших миров потеряло смысл. Если технологией овладеют десятки планет по всей Галактике, «Звездный Мост» будет вынужден пересмотреть свое решение. У нас очень мало времени, но если успеем… Можно надеяться, что тогда флот не выступит.

— Надеяться?

— Да. Наверняка знать нельзя.

— А если они просто уничтожат не пять планет, а пятьдесят?

— Я надеюсь, у них не хватит могущества — и глупости — для уничтожения пятидесяти планет.

— Для пяти хватит.

— Да.

Повисшее молчание заполнили отсветы космических боев. Марина глотала тою, стараясь отогнать кошмарные видения. Масштабы разговора казались ей невероятно большими, но Рэна это, похоже, не смущало.

— Они правда так… так сильны?

Рэн вздохнул.

— Я тринадцать лет прослужил контролером. Шесть из них — Главой сектора. Но даже я не знаю, что такое «Звездный Мост». Не знаю, кто его создал, где он взял ресурсы и технологии. И где предел его возможностей. Знаю одно — ни один из человеческих миров не является родиной «Звездного Моста».

Марина зажмурилась.

— Ох…

— Понимаю, это пугает.

— Рэн… может, быть, не стоит их злить? Если вы не знаете. Вдруг они больше, чем кажется? Вдруг это они?

— О чем вы?

— Рэн, я изучала процессы возникновения жизни во Вселенной. Даже с учетом того, что все человеческие планеты относятся к одному типу, на них не могли развиться разумные существа, одинаковые до мельчайших особенностей ДНК! С почти одинаковой культурой и строением общества. Человечество расселили по Галактике искусственно!

— Я знаю, — кивнул Рэн.

— И не так давно, к тому же, — добавила Марина, увлекаясь против воли. Все-таки, она скучала по работе. — Судя по ископаемым останкам, на большинстве планет люди появились от пяти до десяти тысяч лет назад. Кроме Земли, между прочим! И кто-то же расселил их там!

— И вы предполагаете, это сделал «Звездный Мост»?

— У вас есть другие варианты?

Рэн задумался. Он не высмеял идею, и Марина испытала некоторое облегчение. Для Главного контролера, пусть и бывшего, Рэн был все-таки удивительно человечен.

— Нет, — ответил он, наконец. — Не думаю, что вы правы. Некто, рассеявший по Галактике семена жизни, зарабатывает на грузопассажирских перевозках и старательно уничтожает конкурентов? Будь он настолько силен… Нет. Маловероятно. В любом случае, нельзя оставаться в стороне. Нужно попытаться остановить уничтожение. Вы не согласны?

— Согласна, конечно же! Но зачем вам Сашка, Рэн? У вас что, мало пилотов?

— В программе перехода содержатся ограничения, именно на такой случай. Попытка скопировать ее приведет к смерти пилота.

Марина коротко вдохнула, Рэн жестом остановил ее.

— Мальчик еще не летал. Программа не активирована. Поэтому он может ее передать, это безопасно. Поверьте, я не стал бы рисковать жизнью ребенка!

— Не стали бы? Даже ради спасения своей родины?

— Да!

Глаза контролера стали еще темней. Марину коснулась волна его гнева. По телу побежали мурашки. Кажется, она поторопилась с оценкой, Рэн не так уж и безобиден!

— Извините, Рэн. Скажите — разве нельзя сделать новых пилотов? Так же, как обучили Сашку?

— Можно. Только руководство «Звездного Моста» сразу узнает об этом. Оборудование подготовки пилотов под усиленной охраной — благодаря вашему другу и его подельникам. Даже Глава сектора не пройдет туда незамеченным.

— Остается Сашка?

— Да. Остальных курьеров мы поймали.

— Откуда же ваш секрет у других миров?

— Не знаю, — признался он. — Их программы готовятся давно. Значит, мы где-то проглядели утечку… и это не лучшим образом характеризует меня как Главного контролера.

Нашел о чем беспокоиться, замышляя такую диверсию!

— Как это произойдет, Рэн? Вы сказали, это безопасно. Что он должен сделать?

— При помощи переходника — пилотского шлема, его достать несложно, — и компьютера мы скопируем программу на электронный носитель. Ваш друг ничего не почувствует. В первый раз ему пришлось гораздо труднее, поверьте. Вы поедете со мной?

Не будь на кону Земля, обязательно стоило бы отказаться. Этот мужчина слишком самоуверен. Когда-то, в прошлой жизни, Марине понравилось бы. Но не теперь.

— Поеду.

— Хорошо, — он кивнул, словно не ждал иного ответа. Поставил между сиденьями коробку с провизией. — Поиски могут быть долгими, отправимся сразу. Только давайте все-таки поедим, Марина.

Глава девятая

БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ

Надо же, здесь, оказывается, есть небоскребы! И вообще — ничего похожего на уютный городок Лэты. Впервые на Сикме Марина ощутила напряженный ритм городской жизни. Если бы не странная архитектура, можно было бы представить себя на Земле. Или, на худой конец, на Земле будущего из литературных фантазий начала прошлого века.

— Здесь можно искать всю жизнь и не найти, — заметила Марина.

— У бродяг есть обычные места встреч, — откликнулся Рэн.

— Да? — просто невыносимая самоуверенность! — А если его здесь нет? Будем обшаривать все города на планете?

— Да.

— Веселенькая перспектива. Вы говорили, у нас мало времени.

— Именно поэтому я надеюсь найти его здесь.

Рэн лавировал между причудливых высотных домов, уверенно выбирая направление — Марина уже давно потеряла ориентацию. Светящиеся окна, разноцветные фонари, низко летящие машины и торопливые пешеходы казались сплошным винегретом чужой суеты. Чужая, незнакомая жизнь. Перспектива остаться здесь безвозвратно ужаснула Марину. Неужели еще вчера ей совсем не хотелось домой?

Рэн вел машину весь день, но не казался усталым. Его хмурая уверенность заражала, так что Марина и сама почти поверила в успех затеи. «Видеть цель, верить в себя, не замечать препятствий» — жаль, что контролер не видел этого старого земного кино. Хотя как предложишь комедию человеку, который и улыбаться-то не умеет?

«Если у него не выйдет, ничего не останется. Ни комедий, ни трагедий, только пепел. И я тоже навсегда разучусь улыбаться…»

Очередной «стеклянный дом» ничем не отличался от множества других, таких же, но Рэн с уверенным видом опустил машину перед зданием. Вокруг беспорядочно замерли, загораживая проход, не менее двух десятков аэромобилей.

— Нам сюда.

В зале пахло едой и алкоголем, он был охвачен громким многоголосым шумом. Ровные ряды столиков почти все были заняты гомонящими компаниями, под потолком перемигивались цветные лампы, резкая музыка вполне сгодилась бы для земной дискотеки. Марина с удивлением огляделась: не похоже на места отдыха сикман.

— Здесь собираются в основном туристы, — сказал Рэн. — Местные не любят это место.

Что ж, их можно понять. Со смешанным чувством тепла и отвращения она всмотрелась в компанию за ближайшим столом. Судя по количеству объедков и пустых бутылок, пирушка была в самом разгаре, и обычаи этих людей были весьма схожи с земными. И даже с российскими… Над компанией взлетел, перебивая прочие звуки, отборнейший мат с редкими вкраплениями слов «Звездный Мост» «Земля» и «война», и Марина поспешила в другой конец зала, где Рэн уже выбрал небольшой столик. Отрадно знать, что не все соотечественники заперты на обреченной Земле, но почему все-таки именно это должно быть нашей национальной отличительной чертой?

— Сашки здесь нет, — сказала Марина.

Рэн придвинул планшетку электронного меню. Пожал плечами.

— Подождем.

Через час Марина почти утратила надежду; через два затея Рэна показалась ей совершенно нелепой, и даже натуральный земной кофе по сносной цене уже не радовал. Люди приходили и уходили, кто-то кричал, кто-то норовил танцевать, с трудом удерживаясь на ногах. Музыка и назойливое мерцание ламп вызывали головокружение.

Рэн молчал, неподвижно глядя в зал. Вести светскую беседу он не считал нужным — и к лучшему. Угроза Земле, секреты «Звездного Моста», Рэн, Сашка, выпитый кофе и страшная усталость, слившиеся в мозгу, составили жуткую смесь наподобие опьянения. Марина смотрела вокруг, как сквозь туман. И знала одно: Сашки здесь нет. И не будет, скорее всего. Ей суждено вечно терять всех, кого она любит.

— Я закажу два номера в гостинице, — сказал Рэн.

Марина рывком сбросила полудрему. Оказалось, времени прошло немало — зал был почти пуст.

— Вы устали, — заметил Рэн и поднялся. Жестом пригласил ее к выходу. — Поедем в гостиницу.

— И что потом?

— Утром вернемся сюда.

Спорить попросту не оставалось сил. Марина проследовала за Рэном к машине, подумав мимоходом, что надо бы не забыть оплатить продление проката. Завтра. Сейчас она была слишком усталой и слишком расстроенной. И готова была заснуть на заднем сиденье, и пусть Рэн везет ее, куда захочет…

* * *

— Ты поступаешь очень неразумно. Тебе необходимо уделять время образовательным программам, Сако. Образование поможет тебе преодолеть боль утраты и освоиться в новой жизни.

Мужчина говорил искренне, но голос его все равно звучал, как у домашнего робота. Таких производят на Брнате, где Сашка жил почти месяц, и покупают во всех мирах. Даже на Земле в богатых семьях заводят таких роботов. Но на Земле Сашка не жил в богатой семье. На Брнате — жил. Смешной механический мужик таким же голосом советовал ему мыть руки и ноги и заучивать учебные песни — там даже таблица умножения положена на музыку.

— Сако. Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Ты проводишь время без пользы. Ты должен заниматься образованием не меньше трех часов ежедневно!

Большой живот мужчины смешно колыхался в такт словам. Первое время Сашка боялся, что Салин лопнет.

— Сако!

Сашка дернул плечом.

— Я не хочу.

— Ты рассуждаешь неразумно…

Но Сашка уже перестал слушать. Громко зевнул, устраиваясь за столом. Когда Салину надоест болтать, он наконец-то накормит премного сына. В животе громко забурчало, но Салин, похоже, и не заметил. Если он сейчас не замолчит…

Тэма пришла вовремя, и Сашка не умер с голоду.

— Вернулся! — весело объявила она. — А мы волновались!

— Я объясняю ему… — начал Салин, но Тэма махнула мужу рукой:

— Не надо.

Медленно — ребенок в ее животе скоро собирался наружу — Тэма поставила перед Сашкой миску с супом. Налила молока. Молоко было голубое, с соленым вкусом, и совсем не походило на коровье, но Сашка жадно выпил всю чашку.

Тэма подошла к Салину. Тот забыл возмущаться, его руки потянулись обнять жену. Два живота, беременный Тэмы и огромный Салина, мешали. Это было смешно. Сашка уставился в тарелку и зажевал так, что даже заболели челюсти. Ему нельзя было смеяться, потому что он страдал о потерянных родителях.

Сашке не пришлось напрягаться, придумывая историю. Он опять стал Сако — несчастным Сако с Хотоса. Ему подарили на совершеннолетие билет на Сикму. Он давно мечтал побывать здесь. А когда пришло время возвращаться, «Звездный Мост» отменил рейсы на Хотос.

И вот заплаканный голодный мальчик — деньги у него кончились, из гостиницы пришлось уйти, — подошел в магазине к доброй тетеньке и попросил купить немножко еды. Тетенька была беременной, вынести детских слез она не могла. Дальше — дело техники.

Может, Салину и не понравилось, что жена притащила домой приемного сына, но доброта и взаимопомощь здесь считались важнее личных удобств. К тому же отказать Тэме Салин не мог.

И теперь у Сашки была своя комната, компьютер для учебных занятий, целая куча одежды, ласковая «мама» и занудный «папаша». Приходилось постоянно делать несчастное лицо, но только дома. А домой Сашка приходил поздно вечером и утром уходил опять.

Правда, сегодня Сашка заплакал всерьез — когда узнал про Землю. Это было утром, он тогда только встал. Как раз начинал завтракать, и Салин прочитал новости… Сашка не собирался реветь. Какое дело ему до Земли? Все равно туда не вернуться, да и не хочется.

Но слезы покатились сами, остановить их Сашка не мог, и пришлось признаться — он не хочет, чтобы Землю взорвали. Совсем не хочет!!! К счастью, «родители» поняли все по-своему. Тэма принялась обнимать его и вытирать лицо жестким полотенцем, Салин выдал длинную речь, и Сашка сбежал от них на улицу. И надо же было именно сегодня встретить Аленку!

Аленка была старше — почти шестнадцать лет. Она бродяжила с двенадцати, только клиентами ее были не добрые «родители», а одинокие или не очень одинокие мужики. С очередным дружком, богатым чиновником с Лукана, Аленка и прилетела на Сикму. На Лукане мужики почти в рабстве у женщин, поэтому Аленкин чиновник очень хотел расслабиться. Ну и дорасслаблялся, думал, дурак, что с нею можно делать все, что угодно. Аленка бросила его, перед этим умело избавив от лишних единиц. Пришла в ресторан. И там узнала про Землю.

Все это она рассказала Сашке, особенно про утехи чиновника, очень подробно. Она много выпила, плакала и вспоминала Землю, а Сашка, радостный, что видит знакомое лицо, утешал ее, как мог. И даже не заметил, как выложил все свои беды. Оказалось — не зря. Аленка часто бывала здесь и знала, кто может помочь, и сейчас, вот только допьет этот бокал, она его познакомит…

В конце концов познакомила. И даже сама заплатила за услуги долговязому, явно не местному, парню, который пообещал помочь Сашке улететь с планеты. Это оказалось просто. Сашка получит документы на чужое имя (не бойся, пацан, биоданные твои мы туда внесем, станешь ты новым человеком), и вылетит на Ассокту с группой мальчишек (учебная экскурсия, пацан!)

Заслышав Аленкины русские всхлипы, к столу подсел земной турист. Он заливал горе как положено — водкой. Планету Земля в ресторане представляли водка, пиво, шампанское и кофе. Все четыре пользовались сегодня небывалым спросом.

Сашка с долговязым парнем почти не слушали Аленку, и та переключилась на туриста. Вскоре они уже сидели в обнимку, бессвязно расхваливая Землю, которую не под силу одолеть никакому «Звездному Мосту». Почему-то надеялись они при этом на американскую ПРО. Общее горе явно вело их в сторону постели, и Сашка попрощался. С долговязым условились встретиться завтра там же. Аленка с новым другом вышли вслед за Сашкой. Их ждали гостиница и кровать, но Сашка сильно сомневался, что у них хоть что-нибудь выйдет: Аленка едва передвигала ноги, кавалер был тоже не намного трезвей.

Домой он вернулся поздно, весь в сомнениях и тревоге. Идти в ресторан или не идти? Верить долговязому или не рисковать? Пускаться в новое приключение или залечь на дно, пока все не утрясется?

Дома его встретил Салин с воспитательной беседой, и Сашка почти решился. Все равно у Тэмы скоро будет ребенок, а он еще никогда не пробовал роль старшего брата и не думал, что ему это понравится. Да и не в его правилах надолго застревать на одном месте.

Недавно Сашка уже нарушил правило — с Мариной. Получилось плохо: и его самого чуть не убил «Звездный Мост», и Марина чуть не оказалась в тюрьме, и… и его до сих пор немного тянуло обратно. К Марине. Салин нудил, Тэма заботилась, как о малыше — Сашка кое-как все это терпел.

А вот Марина наорала бы, вернись он так поздно. Или дала бы ему подзатыльник, как нормальный человек. А еще она не побоялась ограбить «Звездный Мост», даже два раза. И собиралась лететь с Сашкой на Базу и ухаживать за ним. Она вообще ничего не боялась! Сашка представил себе Тэму с пистолетом, в украденном катере. Получилось смешно.

— Сако, ты хочешь еще? — Тэма наконец оторвалась от живота Салина. Переваливаясь, заспешила к Сашке.

— Я хочу спать, — ответил он.

Не слушая охов за спиной, прошел в свою комнату. Не раздеваясь, упал на кровать. Он все-таки попробует. Завтра утром встретится с долговязым и попробует улететь отсюда.

Салин и Тэма еще спали, когда за Сашкой тихо закрылась входная дверь. На его плече висела сумка с одеждой, в кармане лежала платежка, только что пополненная неплохой суммой. И конечно, ровно настолько же «полегчали» карточки «родителей». Возвращаться Сашка не собирался. Он решил твердо: если долговязый подведет, он попробует прорваться сам. Не получится — уедет в другой город. Знакомое чувство свободы развеселило его, он летел к ресторану, как на крыльях.

Долговязый уже сидел за столом. Заметив Сашку, он с довольным видом поприветствовал его высоко поднятым бокалом. Вчера Аленка уговорила его попробовать шампанское, и долговязому, как ни странно, понравилось.

Сашка подошел к столу, долговязый приглашающе закивал. Сашка бросил сумку на пол. Собрался уже сесть, и тут его крепко взяли за руку. Не оглядываясь, он рванулся, присел, вырываясь, но с другой стороны кто-то уже ухватил его за плечо, цепко, словно тисками. Сашка снова дернулся — бесполезно. Обернувшись, увидел знакомого полицейского и… Марину.

— Сашка, не надо! Мы просто поговорим! — воскликнула она.

Он молча дернулся снова. Понимая уже, что не вырвется, но не желая сдаваться. Марина, Марина с полицейским! Предательница!

— Сашка, пожалуйста!

— Ты! С ним! — От обиды и неожиданности Сашка чуть не заревел.

— У тебя проблемы, пацан?

Долговязый медленно вылез из-за стола. Балансируя бокалом, приблизился, но помогать не спешил. Раздумывал.

— Служба контроля, «Звездный Мост», — тихо произнес полицейский, вынимая из кармана значок.

— Маскируетесь? — благодушно улыбнулся долговязый, проходя мимо.

Последняя надежда угасла. Сашка перестал вырываться. Полицейский с озабоченным видом спрятал значок.

— Плохо? — тревожно просила его Марина.

Полицейский кивнул и еще крепче сдавил Сашкино плечо.

— Идемте с нами, Александр, — сказал он, — мы не причиним вам вреда. Это не арест.

— Это правда, — жалобно добавила Марина. — Нам просто надо поговорить. Это важно, правда!

Сашка молча дал увести себя из ресторана — а что еще оставалось делать? Его держали крепко, даже в машине Марина не отпустила руку. Полицейский сел за пульт.

— Куда? — спросила Марина.

— За город, — ответил полицейский. — Вы не представляете, как легко прослушать гостиничный номер.

— А говорила, ты с ним не это, — сердито бросил Сашка. Хотел уточнить, что именно, но в последний момент испугался.

— Дурак! — сказала Марина.

— Сама!

Она промолчала. Сашка повернул голову — Марина улыбалась, как-то странно, нерешительно, словно с испугом.

— Чего улыбаешься?

— Дурак, — отозвалась она.

— Сама.

Полицейский не оборачивался. Его прямая, обтянутая черной тканью плаща спина, наконец, вызвала Сашкин интерес.

— А почему он не в форме?

Марина испуганно глянула вперед, но полицейский не шевельнулся.

— Он не понимает русский, — сказал Сашка.

— Он не в форме, потому что пришел к нам не как контролер.

— А как кто?

— Как человек, который хочет помочь. И которому нужна помощь.

— Твоя? — фыркнул Сашка.

— Твоя.

— Счас!

— Это правда, важно, Сашка. Ты не слышал, что случилось на Земле?

— Это не я!

— Я знаю. Они хотят уничтожить Землю, Сашка! — Марина скривилась, словно хотела заплакать. — Рэн думает…

— Значит, он тебе уже Рэн?

— Сашка!

— Что?!

— Дурак ты, все-таки… Рэн думает, их можно остановить. С твоей помощью.

— Я ему кто, супермен?

— Нет. Пожалуйста, просто послушай его. Он не станет тебя заставлять и не арестует, я обещаю. Пожалуйста.

Сашка задумался. Он не ждал ничего хорошего от полицейского, но все же было немного интересно, чего он хочет? И почему Марина ему верит? Хотя нет, это-то как раз ясно!

— Ладно, — буркнул Сашка. — Я послушаю. И отпусти мою руку, я не убегу… Пока.

Марина поспешно разжала пальцы. Сашка потер плечо, где побаливал след железной хватки контролера. И вспомнил, что забыл в ресторане сумку.

— И что ты сделаешь с этой программой? — спросил Сашка.

Рэн ответил подробно, как будто говорил с равным:

— Сначала размножим ее. Потом я и еще один контролер — Глава сектора, распространим ее на всех планетах, где успеем. Мы рассчитываем, что космические компании не откажутся от такой возможности — другого случая им не представится.

— Ну и что? — не поверил Сашка. — Кто захочет, чтобы их бомбили?

— Никто не захочет остаться беззащитным перед «Звездным Мостом», уничтожающим планеты. Технология перехода — единственный шанс обрести независимость.

— А с чего ты взял, что тогда они не тронут Землю?

— Нерационально развязывать войну, если потенциальных противников слишком много. Им пришлось бы уничтожать миры один за другим, пока не опустеет вся Галактика. Руководство «Звездного Моста» достаточно умно, чтобы признать поражение.

— А что будет со мной?

— Ты передашь программу, — ответил Рэн. — Как и собирался. И будешь свободен.

— Это ты сейчас так говоришь.

Рэн угрожающе засверкал глазами. Сашка втянул голову в плечи, Марина пододвинулась, как будто хотела заслонить его.

— Если я так говорю, — тихо и страшно сказал полицейский, — это значит, что так будет!

— А если тебя убьют? Тебя же могут убить?

— Да.

— А я останусь здесь, и не смогу улететь, и не получу денег…

— Сашка! — вмешалась Марина.

— Подожди, — отмахнулся Сашка. — И потом за мной придут твои друзья и вытряхнут мне мозги?!

— Сашка, речь о Земле!

— Подождите, Марина, — остановил ее Рэн. — Мальчик прав. Чего ты хочешь, Александр?

— Улететь отсюда, — быстро ответил он.

Марина коротко вздохнула, но Сашка не стал на нее отвлекаться.

— И еще мне обещали за программу деньги. Я чуть не помер из-за нее!

— Сашка! — воскликнула Марина.

— Сколько? — спросил Рэн.

— Пятьсот тысяч.

— Думаю, ты преувеличиваешь вдвое.

— Пятьсот.

Сашка отвернулся к окну и принялся внимательно разглядывать осенний лес. Короткая хвоя побурела, но держалась на ветках. Весной, когда начнет пробиваться свежая синь, старые иголки, наконец, осыплются.

— Четыреста, — сказал Рэн. — Больше у меня нет.

Четыреста тысяч универсальных единиц! Такие деньги Сашке и не снились. Да вообще никому не снились! Нечего сказать, хорошо живет «Звездный Мост»! Сашка победно улыбнулся. Обернулся ко взрослым — и сник. Марина тихо плакала. Ну зачем ей надо всегда все портить?! Сашка обиженно сказал Рэну:

— И улететь.

Тот кивнул.

— Конечно. Я не смогу отменить собственный приказ, потому что больше не обладаю властью. Я здесь как частное лицо. Поэтому тебе придется улететь со мной на корабле. Я высажу тебя на первой же планете.

— С тобой? Ну, нет!

Рэн опять засверкал глазами.

— Я уже объяснил, что тебе ничего не угрожает!

Марина всхлипнула — и Сашка придумал.

— Ладно, я согласен, только если Марина полетит с нами.

— Зачем?

— Я тебе не верю. А ей — верю. — Сашке надоело спорить. Он бросил упрямо: — Деньги вперед, и Марина летит. Или я не соглашусь.

Полицейский опять страшно разозлился, Сашка даже подумал, что тот его ударит. Марина опять дернулась, как на защиту… И Рэн вдруг успокоился.

— Марина? — спросил он.

— Я согласна. — Марина вытерла рукавом слезы. Вечно ревет, а платок с собой не носит! Снова всхлипнула: — Сашка, ты свинья! Ты просто… просто…

— Не надо, — тихо сказал ей Рэн.

И Марина посмотрела на него, как… как Аленка на туриста, как мама на дядю Женю! Сашка чуть не выпрыгнул из машины со злости. Но слова «четыреста тысяч единиц» держали крепче любых наручников. Да и Землю хотелось спасти, если честно.

* * *

Рэн закрепил на Сашкиной голове тонкий полупрозрачный шлем. Взглядом спросив разрешения, Марина осторожно коснулась поверхности — шлем был неприятно теплым, как живой.

— Это безопасно, — снова сказал Рэн.

Сашка вытянул ноги в узких фиолетовых штанах, вцепился в подлокотники. Из-под шлема, наползавшего на глаза, виднелся упрямый кончик носа, сжатые губы и напряженный подбородок.

Двери каюты были заперты, и все четверо — Рэн, Марина, Сашка и молодой светловолосый контролер Оник — не сговариваясь, старались не шуметь. Говорили вполголоса. Марина встала за спинкой кресла, куда усадили Сашку, готовая чуть что вмешаться. Никто не оспаривал ее право быть здесь, никто не осуждал за волнение. Оник смотрел выжидательно, не запуская процедуру, и Марина нехотя кивнула: «Включайте».

Оник ввел команду на панели сикманского компьютера-шара. Шлем мягко завибрировал. Сашка закусил губу, и Марина перепуганно вцепилась в спинку кресла. Если он пострадает… Рэн успокаивающе покачал головой. Марина отвернулась с внезапным раздражением: не надо ее утешать, просто отпустите Сашку невредимым.

— Есть, — сказал Оник.

Рэн в два быстрых шага очутился рядом с ним, и оба взволнованно уставились в глубину шара. Вибрация прекратилась, Сашка задергал присоски, снимая шлем. Марина бросилась помогать.

— Как ты? — спросила она жалобно.

— Живой, — откликнулся Сашка, — не дрожи.

— Я и не дрожу.

Марина оглянулась на мужчин — те склонились над шаром с одинаковой смесью ужаса и радости на лицах.

— Как просто, — тихо сказал Оник. — Столько сотен лет…

Подняв головы, контролеры переглянулись. Оник взволнованно, взахлеб улыбнулся, Рэн слегка потеплел лицом.

— Осталось распространить ее, — сказал он.

— И мы это сделаем!

Эти двое радовались, готовя крах миропорядка. Сашка озабоченно проверял карман, где покоилась карточка с многолетними сбережениями Рэна, и никто, похоже, не задавался вопросом: а что, если смертоносный флот уже летит к Земле? Где гарантии, что затея с программой его остановит?

Рэн утверждал: время есть. Уверенность была его нормальным состоянием. Оник пылал нервным энтузиазмом — как же, он все и придумал. Мрачные сомнения, судя по всему, терзали одну Марину.

Сашка сунул любопытный нос к шару. Контролеры позволили мальчишке с минуту любоваться содержимым. Потом Оник придвинул компьютер к краю стола. Вытащил тонконогий стул.

— Я сам ее размножу, — сказал он.

— Пойдемте, — сказал Рэн Марине и Сашке.

Они дружно покинули каюту Оника, и молодой контролер снова запер дверь. Экипаж корабля не должен был знать, чем заняты Глава сектора и его странные гости. Удивительно, впрочем, если у них не возникнет вопросов, но это уже не Маринино дело. Пусть контролеры-изменники сами обеспечивают успех затеи, весьма сомнительной, как теперь поняла Марина. Ей же оставалось лишь послушно следовать за Рэном вдоль по молочно-белому коридору и молчать.

— Послезавтра вечером мы будем на орбите Олой, — сказал Рэн Сашке. — Ты можешь сойти там. Тебе подходит?

Сашка кивнул.

— Мы благодарны тебе за помощь, — добавил Рэн.

Он что, смеется? Бессовестный мальчишка вытянул из Рэна все, что тот скопил за годы службы в «Звездном Мосте». Рэн признался в этом Марине, пока Оник готовил оборудование, а Сашка, запершись в каюте, любовался своей платежкой.

Корабль Оника покинул пределы измерений, направляясь к Олой, где контролеры впервые преподнесут небывалый подарок местным перевозчикам. Потом Оник отправится дальше, в свой сектор, где совместит обычные поездки Главного контролера с необычными тайными встречами. Рэн останется. И обычными пассажирскими кораблями полетит от планеты к планете, по территории, где недавно правил, ежеминутно рискуя жизнью и успехом всего предприятия. И это они называют «хороший план»! При мысли, на каком тонком волоске повисла судьба Земли, хотелось выть.

Но Рэна упрекнуть было не в чем, он бился и за свой мир, и другого пути не видел. Оника — тем более. Молодой Глава сектора жертвовал и карьерой, и жизнью просто потому, что иначе поступить не мог.

Приветливый и открытый Оник понравился Марине. Сразу. Слишком молодой для своего высокого поста, горящий светлой решимостью — настоящий революционер без страха и упрека. И к тому же редкой красоты мужчина: очень высокий, почти женственно изящный, с правильными чертами лица. Марина любовалась им, словно произведением искусства. И от всей души сожалела, что радужные планы таких, как Оник, редко сбываются.

Пожелав Марине приятного отдыха, Рэн скрылся в своей каюте. Сашка нырнул в соседнюю дверь, он явно не желал общаться. Марина со вздохом направилась к себе. Сашка походя нанял ее телохранителем — до послезавтра. А потом?

Остаток дня и половину следующего Сашка просидел в своей каюте. Марина не находила себе места. Что он там делает? Пересчитывает электронные деньги? Строит планы? Четыреста тысяч единиц! Этой суммы хватило бы свести с ума взрослого, а Сашке нет и тринадцати. Куда он пойдет с такими деньгами? Но Сашка упорно избегал разговора, а настаивать она не решалась.

Тревога за мальчишку, томительные мысли о Земле гнали сон, есть не хотелось — и Марина тоскливо мерила шагами уютную, выполненную в приятных серебристых тонах, каюту.

Порою непрошено скреблась другая тревога: отчаянная затея грозила почти неминуемой смертью Рэну. И Онику, если на то пошло. Марина сердито мотала головой: их никто на веревке не тащит, и все равно другого выхода нет. Контролеры-изменники готовы отдать свои жизни ради спасения миллиардов других. Любой нормальный человек поступил бы так же.

Обедали все вместе в кают-компании, обставленной с немалым шиком. В зеркалах и сине-зеленом блеске стенной обивки, в отблесках кружащихся светильников мерещилось что-то новогоднее. Свежие фрукты, неизвестного происхождения, но вкусные, прекрасно дополнили вяленое мясо, непонятного состава пасту и неровные ломти зернового хлеба. Сашка неожиданно повеселел и ел с аппетитом. Неаккуратно разбрасывал вокруг крошки, подбирал их, исподлобья поглядывая на Марину. Та прятала усмешку.

Оставив посуду на столе, пересели на длинный диван, что тянулся вдоль стен наподобие буквы «П». Боясь лишних ушей, говорили о пустяках. Точнее, говорил Оник — к прочим своим достоинствам он еще оказался прекрасным рассказчиком. Потом Сашка упросил Оника включить театр иллюзий, и комната наполнилась людьми. Марина вздрогнула — они выглядели совсем настоящими. Подобные театры иллюзий пользовались в последнее время успехом и на Земле, но цена билета близилась к половине месячной зарплаты.

— Ими можно управлять, Оник? — спросил Сашка.

— Попробуй.

Оник кивнул на установку — высокий ящик с двумя углублениями в форме человеческих ладоней, стоящий в углу комнаты. Сашка перебрался туда и через минуту уже смело погрузил руки в углубления. Иллюзорные фигуры пропадали, появлялись вновь, меняли внешность. Симпатичный мужчина, чем-то похожий на Оника, присел на диван около Марины. Игривым тоном спросил:

— Разрешите провести с вами вечер?

Прежде чем Марина успела среагировать, мужчина оброс щупальцами и пополз к Рэну. Тот бросил Сашке недовольный взгляд. Поднялся.

— Я, с вашего разрешения, займусь неотложными делами.

Он вышел, и монстр переключился на Оника. Сашка засмеялся. Зажмурился, и на диване возле Оника затрясла длинными ушами овчарка. Марина отчетливо видела каждую шерстинку, внимательные собачьи глаза смотрели с немым вопросом — неужели не погладишь? С тихим гавком овчарка спрыгнула с дивана. Марина протянула руку навстречу, но псина уже преобразилась в длинноногую блондинку. Радом материализовался кавалер с лицом Рэна, но лысый и кривоногий, и парочка неспешно проследовала в дальний угол комнаты.

Оник негромко спросил:

— Чем вы займетесь, Марина, когда наш бродяга умчится дальше? Вернетесь на Сикму?

— И сама не знаю, — так же тихо ответила она. — Я совсем запуталась.

— Ему было бы хорошо с вами.

— Он так не думает. Не знаю, Оник, может, такие дети неизлечимы? Его словно что-то гонит! Я не могу с этим справиться!

Оник не удивился ее горькому признанию, и Марина приняла как должное, что откровенничает с одним из высших чинов Галактики. Оник внимательно посмотрел на Сашку — тот с головой ушел в свое занятие, — и предложил:

— Хотите, я с ним поговорю?

Марина покачала головой.

— Это бесполезно. Спасибо, Оник, только, я боюсь, станет еще хуже.

— Оптимистично с вашей стороны. По-моему, хуже некуда.

— Вы тоже оптимист, если надеетесь остановить войну.

— Знаете, Марина, я слышал, что утратить надежду — преступление. К тому же именно у нас есть возможность, пусть небольшая, влиять на события. У других ее нет.

— Спасибо вам, — сказала Марина. — За то, что надеетесь.

— Мы спасем вашу Землю, — пообещал Оник и поднялся. Шутливо отсалютовал. — Меня тоже ждут дела.

Вскоре иллюзии уже слушались Сашку беспрекословно. Марина просмотрела три небольших спектакля. Последний был вариацией на тему «Ну, погоди» с волком в форме контролера. Потом театр Сашке наскучил, и он выключил установку. Двинулся к выходу — и передумал. Уселся рядом на диван, поджав ноги. Тихонько засопел.

Долгих пять минут спустя Марина устала задерживать дыхание.

— Саш, — спросила она. — Ты правда считаешь, что на Сикме опасно?

Он дернул плечом.

— А ты как думаешь?

— Я думала, мы можем вернуться туда вместе, — призналась Марина. — Жить, как раньше.

— Пока мне не вытряхнут мозги?

— А если не там? На любой другой планете, Сашка? Если у Рэна с Оником получится, мы даже могли бы вернуться на Землю!

Сашка набычился. Со скрипом заскреб ногтями обивку дивана, оставляя на синей поверхности белесые следы.

— Ну, куда тебя все тянет? — беспомощно спросила Марина. — Ты получил свои деньги. Что еще?

— А теперь я их хочу потратить, — зловредно сообщил он.

— А когда потратишь?

— А тогда посмотрим.

— Я за тебя боюсь.

— Ты боишься, что я к тебе не вернусь, — заявил маленький нахал.

— Дурак ты! Я боюсь, что тебя убьют из-за этих денег. Или из-за программы в твоей башке.

— А ты меня что, защитишь?

— Да!

— Суперменка, — фыркнул он. — Сначала пусть догонят.

Медленно, бочком, Сашка подбирался все ближе, и, наконец, его кудрявая голова устроилась у Марины на коленях. Ну что с ним делать? Марина взъерошила спутанную шевелюру. Войлок, настоящий войлок. Если не считать волос, Сашка выглядел вполне прилично — дорогая новая одежда, чистые уши и шея. Он явно не скитался, жил у кого-то. Кто-то заботился о нем. Кто? Давя приступ черной ревности, Марина сказала:

— Я бы тебя подстригла.

— Мне и так нормально.

Она просидела так боясь шевельнуться, долго, пока в кают-компанию не заглянул Рэн. Сашка вскочил с недовольным фырканьем. Выбежал прочь.

— Он меня недолюбливает, — заметил Рэн.

— Он всех недолюбливает.

— Вы ошибаетесь, Марина. Мальчик к вам привязан, это заметно. Он привык хватать и убегать, это способ выживания таких детей. Но я хотел поговорить с вами о другом.

— Я слушаю.

— Не здесь. Пойдемте в мою каюту.

Марина послушалась с легкой усмешкой: в прошлой жизни подобное приглашение от мужчины показалось бы ей весьма двусмысленным. Но та жизнь ушла безвозвратно, да и Рэн не тот мужчина, кого можно было бы представить себе преследующим пикантные цели.

«Интересно, а что бы я тогда ответила?»

Рэн жестом предложил ей сесть у стола. Запер дверь — Марина опять невольно усмехнулась. Не подозревая, какие фривольные сцены рисует ее воображение, контролер сел напротив. Он хмурился сильнее обычного, и Марина в очередной раз приготовилась к неприятностям.

— Мальчик сойдет на Олой, — начал Рэн. — Вам удалось уговорить его остаться с вами?

— Нет.

— Я так и думал. Пока не закончатся деньги, он невменяем. Если не секрет, каковы ваши дальнейшие планы?

Марина вздохнула.

— И вы туда же. Я не знаю! Я хочу домой, на Землю, но это невозможно. Вернусь на Сикму, хотя, что мне там делать, совершенно не представляю. Если бы с Сашкой…

— Понимаю. Я хочу предложить вам третий вариант. Пожалуй, наихудший из возможных.

— Звучит заманчиво.

— Не очень. Марина, вы не хотели бы помочь нам?

Она с изумлением выпрямилась.

— Что?! То есть… как?

— Сев на корабль с кристаллами памяти в сумке. Я составлю вам маршрут, Оник обеспечит деньгами. С вашей помощью мы достигнем больше миров — и у Земли, Айгорна и других появится больше шансов.

— Рэн, как вы себе это представляете? Я выхожу из катера, иду к начальнику космопорта и вываливаю на стол ваши кристаллы?

— Ни в коем случае! Вы будете избегать любых контактов с официальным начальством. Вы полетите по мирам моего сектора. В обязанности Службы входит контроль за транспортными и космическими компаниями, так что я смогу подробно проинструктировать вас, куда идти, кому и что говорить. Сам же направлюсь дальше.

— Рэн, я никогда ничем подобным не занималась. Вы не можете найти кандидатуру получше?

— К сожалению — нет. Любой работник «Звездного Моста» может на нас донести. Можно потратить неделю-две на поиск застрявших в других мирах политиков с Земли или Рацойти. Они все сделают правильно. Беда в том, что у нас слишком мало времени.

— Мало — это сколько?

— По нашим расчетам, расконсервация и подготовка флота займет чуть больше стандартного месяца. Через месяц мы сообщим Высшим, что переходом владеют не только те миры, которые они готовятся уничтожить, но и… вот здесь должно следовать число, и чем большим оно будет, тем больше шансов на спасение появится у вашей и моей родины. Нападение должно потерять всякий смысл. Возможно, именно ваше участие станет решающим.

— С ума сойти…

Рэн терпеливо дождался, пока она придет в себя.

— Мне кажется, вы делаете глупость, — выдавила, наконец, Марина. — Я все испорчу, Рэн!

— Любой может испортить. Марина, я бывший Глава сектора. Я сохранил жизнь и свободу, но Оник буквально взял меня на поруки. И теперь, когда я начну путешествовать от планеты к планете, мое инкогнито сохранится очень недолго. Я постараюсь успеть. Но у вас больше шансов, просто потому, что ваше имя в «Звездном Мосте» неизвестно.

— А если Служба контроля меня поймает?

— Вас отвезут на Базу для просмотра памяти. Потом казнят.

— Рэн, вы действительно умеете уговаривать!

— Я еще никого никогда не просил пожертвовать жизнью, — с болью ответил он. — Но сейчас не вижу другого выхода. Марина, я прошу вас. Я даже не могу обещать, что жертва будет не напрасной, вы правильно сомневаетесь в нашем плане. Но другого нет! Если бы я знал, как еще их остановить…

— Рэн, не надо! — Его боль была слишком острой, Марина ощутила ее всем телом. — Не оправдывайтесь! Я все сделаю!

Замолчала, испуганная своим неожиданным согласием. Рэн кивнул, молча принимая жертву.

В конце концов, почему бы и нет? Что ей, в самом деле, терять?

— Что я должна делать?

— Я подготовлю вам маршрут, адреса и имена тех, с кем говорить. К сожалению, мы не можем довериться связи, все переговоры придется вести лично. Отдохните пока и… не волнуйтесь так сильно.

Разве она волнуется? Ошарашена, перепугана, близка к помешательству — да. Но волноваться? С чего бы?

Уже закрывая за нею дверь, Рэн добавил:

— Мальчику лучше ничего не знать. Так безопаснее — для него и для вас.

Марина кивнула. Она и не собиралась признаваться Сашке, что избрала карьеру контрабандиста.

Глава десятая

НЕНУЖНЫЕ ДАРЫ

Сверкающий край космического блюдца уплыл назад и вверх. Катер начал долгий спуск к Олой. Небрежный взгляд за окно, где уже привычно чернела космическая ночь, последняя проверка: платежная карта в кармане куртки, в других карманах — ребристые желтые многоугольники чуть толще спички. Такие же во внутренних отделениях синей дорожной сумки. Кристаллы памяти, универсальные носители информации, совместимые с любым компьютером. К счастью, их не пришлось глотать. Или прибегать к другим ухищрениям бывалых контрабандистов. Впрочем, Марина подозревала — контролеры просто не решились ей предложить.

Каждый многоугольник хранил тайну перехода, каждый мог вызвать войну, погубить или спасти миллиарды жизней. У кого хватит ума и возможностей применить столь опасное сокровище? Злая шутка судьбы доверила его Марине, но ни смелости, ни лишних мозгов в придачу почему-то не предложила.

Отгоняя мрачные предчувствия, Марина оглядела своих спутников. Рэн с Оником тихо переговаривались в кабине. Через незакрытую дверь неразборчиво доносились обрывки слов. Сашка отсутствующе глядел в окно. Наверно, ждал новых уговоров. Откуда ему было знать, что с Мариной теперь опасно, как нигде в Галактике?

Они молчали, пока не пришло время прощаться у покрытого пылью здания космопорта. Рэн молча кивнул Марине, Оник ободряюще сжал ее руку выше локтя. Говорить было не о чем, все слова сказаны еще на корабле. Пожелав Сашке удачи, контролеры направились к ожидающим в стороне перевозчикам — чешуйчатым рептилоидам с возницами на шее. В засушливой оранжевой олойской степи живые такси были надежнее и дешевле любых авто.

Сашка глядел тревожно, и Марина удержалась от слов. На секунду обняла мальчишку и сразу отступила.

— Счастливо, — сказала она.

Он полыхнул огромными глазами — то ли заревет, то ли убежит. Спросил:

— Ты сейчас куда?

В горле стоял комок, но Марина улыбнулась с веселой небрежностью.

— Так, есть несколько дел.

— Вернешься к Лэте?

— Да, наверное. Счастливо, Сашка. Будь осторожен, ладно? — Она растрепала на прощание его волосы. Снова улыбнулась: — Теперь тебе хватит денег?

И страшно удивилась, когда он схватил ее за шею, заставив нагнуться, и горячо прошептал в ухо:

— Хочешь, я с тобой поделюсь?

Не может быть… Бережно-бережно Марина ответила:

— Спасибо, Саш. Не надо, у меня есть деньги. Пусть останутся тебе, ты их заслужил. Надеюсь, мы еще встретимся.

И зашагала, подхватив сумку, к зданию космопорта. Глаза жгли слезы — или пыль, или все вместе. Марина рывком переключила мысли на предстоящую работу. Первый пункт назначения — планета Ица, что в восьмистах с небольшим световых годах от Земли. Единственный за неделю корабль в ту сторону отходит сегодня вечером. Если, конечно, самоуверенный Рэн ничего не напутал. Марина купит билет и полетит на Ицу, а там… лучше не думать. Просто следовать досконально инструкциям Рэна и надеяться, что в этот раз ее не поймают.

«Странно, что здесь страшнее, чем в самолете», — ежась, подумала Марина.

Под изящной линией моста зияла не менее, чем километровая пропасть. Совершенно прозрачный корпус вагона открывал взгляду бесконечный простор фиолетовых лесов, прорезанных частой сетью рек и каналов. Пассажиры как будто летели на страшной скорости сквозь пустоту, и единственной материальной вещью, за которую мог зацепиться взгляд, были их узкие, с высокими спинками сиденья. Мост — изысканное произведение искусства в сотни километров длиной — покоился на тонких, сверху совершенно невидимых, опорах. Ветер тихо раскачивал его. Марина из последних сил боролась с то и дело подступавшей к горлу тошнотой, но никого, кроме нее, этот противоестественный полет на крыльях ветра, казалось, не пугал. Некоторые пассажиры спали, кое-кто безразлично смотрел наружу. Большинство же с отсутствующим видом разглядывали что-то в глубине своих полупрозрачных очков-наушников, служивших, как поняла Марина, и средством связи, и основным источником развлечений.

Она через силу отвела взгляд от кошмарной пустоты внизу: кому суждено быть повешенным, не утонет. Влезть в дела Галактического правительства, нарушить все межпланетные законы, набить карманы тайнами «Звездного Моста», раздавая их направо и налево — после всего этого попросту стыдно замирать от страха перед возможным падением с высоты.

Чтобы не смотреть вниз, откинулась на спинку сиденья. Закрыла глаза. Прокрутила в памяти недавний разговор — самый невозможный за всю ее жизнь.

Ица была в Контакте чуть дольше Земли — восемнадцать лет. Бывшие космические предприятия разных стран, когда-то соперничавшие за право первыми выйти в космос, здесь давно уже превратились в историю. Но гигантские аналоги самолетов, быстрыми стрелами пронзающие светло-голубое, почти белое небо, вызывали уважение с первого взгляда. Рэн был уверен — их создателям не понадобится много времени для постройки звездолетов. А Рэн, конечно же, никогда не ошибался.

Электронный планшет, подаренный им, выдавал буквально пошаговые инструкции. Покинув космопорт, Марина послушно села в прозрачный вагон, и невероятный качающийся мост доставил ее в поистине футуристический город. В центре города она с трудом отыскала нужный дом — всего-то сорок шесть полупрозрачных восьмиугольных этажей. Холодея от собственной наглости, приблизилась к автоматическому пункту охраны. Прозрачная стойка перегородила вход. Сбоку от нее светился зеленым небольшой овал с прорезью посередине. Над овалом тянулись незнакомые буквы, чуть ниже — надпись на универсале: в прорезь следовало вложить пропуск.

Слушаясь указаний с экрана планшета, Марина вставила в отверстие пластиковый квадратик, где под идентификационной полосой, — вроде тех, что на документах, — небольшими буквами на универсале было написано имя. Рэнри Орлит. Несколько минут ожидания, когда Марина уже испугалась, что ничего не вышло, и стойка плавно отошла в сторону. Из открывшегося прохода появились двое в обтягивающих, как у киношных покорителей космоса, серебристых комбинезонах. Очень вежливо попросили Марину пройти с ними.

Лифт, прозрачная капсула, поднял их на тридцатый этаж. Сопровождающие остались в лифте, и Марина в одиночестве прошла из открывшихся дверей в широкое, на весь этаж, полузатененное помещение, назвать которое кабинетом у нее попросту не повернулся бы язык. За прозрачными стенами открывался великолепный вид на город. Акрофобией здешние жители определенно не страдали — в отличие от Марины. Она быстро прошла в освещенную часть помещения, где над высоким столом раскинулось голографическое изображение экрана. По нему текли незнакомые буквы. Человек за столом не спеша поднялся навстречу.

— Мое имя Ти-Тсай, — сказал он. — Вы хотели меня видеть.

На всякий случай Марина бросила взгляд на планшет. Ти-Тсай, все правильно.

— Да.

Рядом с этим изысканным мужчиной, в самом центре прозрачного великолепия его владений, Марина сама себе показалась жалкой побирушкой. Стиснув зубы, она убрала планшет в карман.

— Присядьте, пожалуйста, — сказал Ти-Тсай, уступая ей свое место.

Лучше бы он этого не делал! Марина окончательно растерялась. Придвинув стул, владыка транспортной империи планетного масштаба присел напротив, всем своим видом изображая почтительное внимание.

— Всего второй раз на моей памяти Главный контролер присылает личного курьера, — сказал он. — В первый раз это означало неприятности.

Казалось странным, что столь значительный человек может быть не в курсе перестановок на самом верху. Впрочем, кто знает, какие у «Звездного Моста» для таких случаев правила? Марина не стала ничего уточнять. Проговорила, чувствуя себя по-настоящему глупо:

— Он сказал, что вы должны сначала отключить прослушивание.

— Прослушивание Службы контроля, о котором я, разумеется, не знаю? — уточнил Ти-Тсай.

От его улыбки Марине полегчало.

— Кажется, так.

— Запись, которую получит Служба, будет исключительно безобидной. А теперь, откровенность за откровенность — чего вы от меня хотите? Женщины не состоят на службе в «Звездном Мосте», но карточка Рэнри Орлита означает его полное доверие. Я слушаю.

«Вот оно», — отчаянно подумала Марина, но нужных слов так и не нашла. Молча вытащила из кармана два кристалла и протянула их Ти-Тсаю.

— Что это? — спросил он.

— Это… Вы можете посмотреть сами? Чтобы не сомневаться?

— Пожалуй, я именно так и сделаю.

Он вдавил кристалл в поверхность стола под экраном. Тот вошел легко, как в масло. На экране замелькали незнакомые символы, быстро пробежали столбики букв. Марина мало что поняла, но Ти-Тсай переменился в лице. Оглянувшись, поспешно извлек кристалл.

— И это — это прислал нам Главный контролер?

— Да.

— Могу я спросить, зачем?

— Чтобы вы этим воспользовались.

— Учитывая произошедшее на Оте и Земле? Или Главный контролер рассчитывает…

Марина кивнула.

— Он надеется, что это остановит войну.

После нескольких минут напряженного раздумья кристаллы исчезли в складках одеяния Ти-Тсая.

— Опасный подарок, — сказал он. — Опасный для меня, и особенно для вас. Главный контролер, разумеется, знает… Могу я сделать для вас что-то? Охрана или…

Марина помотала головой.

— Не надо, спасибо. Я пойду.

Вскочив, поправила на плече сумку. Ти-Тсай тоже поднялся.

— Благодарю вас, — сказал он.

Нажал неприметную кнопку на столе, и почти сразу открылись двери лифта. Те двое, что привели Марину, молча проводили ее назад.

Обратный путь через город Марина проделала, словно во сне, и вот прозрачный вагон уже мчал ее над фиолетовыми лесами обратно в космопорт. На Ице ей больше делать было нечего. Зато на следующей планете Рэн отметил целых три адреса, где она должна непременно побывать. Вопреки всем ожиданиям, пока что у нее получалось, и, быть может, самоуверенный безумец Рэн в действительности окажется прав. С этой успокаивающей мыслью Марина откинулась на спинку сиденья и поклялась до самого конца пути больше не смотреть вниз.

* * *

Пятый сектор Галактики, условный отрезок мироздания протяженностью более десяти тысяч световых лет, вмещающий миллиарды звезд и только восемнадцать человеческих планет, был сферой ответственности Эски — последнего, с кем Рэн мог бы пожелать столкнуться в своем отчаянном предприятии. К счастью, вероятность подобной встречи была довольно мала. После четырех дней полета пассажирский лайнер вернулся из небытия на орбите холодного мира с красивым названием Киэла. Двадцать катеров покинули ангар, стремясь в разные точки планеты, в двадцати портах приготовились к приему гостей. Рэн не успел войти в первую партию. Еще дважды катера возвращались за новыми пассажирами, прежде чем он покинул корабль.

Киэла встретила его белизной — ровная, как стекло, сверкающе-белая посадочная площадка, похожие на сугробы здания космопорта, кружащие в воздухе снежинки. Их причудливый танец приковывал взгляд, завораживал. Рэн шагнул с трапа, и в лицо ему словно бросили горсть ранящих осколков. Теплое пальто, купленное перед отлетом с Олой, ничуть не задерживало холода. Морозные стрелы пронзали буквально насквозь. Щеки немели, воздух с трудом проходил в легкие. Рэн поднял воротник. Наклонив голову, зашагал навстречу ветру. Как люди вообще живут здесь?

Людей — портовую охрану, немногочисленных пассажиров и вездесущих торговцев, холод, казалось, не беспокоил. Вероятно, за тысячелетия организмы местных жителей перестроились, приспосабливаясь к условиям планеты. Рэн же достиг расположенного в четырех десятках шагов здания порта продрогшим насквозь. С облегчением вошел навстречу теплу и свету.

На Айгорне воздух не остывал настолько, чтобы заморозить воду, Рэн впервые увидел снег уже будучи контролером, на зимней Еранде. Мимолетное сходство с белым песком Айгорна обрадовало его, чтобы тут же обернуться горькой ледяной насмешкой. Насколько мог, Рэн старался избегать встреч с холодным чудом.

Таможенники небрежно проверили его чемодан. Если их и удивила почти сотня кристаллов памяти среди вещей Рэна, вопросов не прозвучало. Носители информации не были запрещены к ввозу. Служба контроля без необходимости не дежурила в космопортах, а местная охрана обычно не страдала излишним любопытством.

Сразу за таможней приезжих встречали стойки с горячими напитками. Рэн поспешил туда, и вскоре аромат густого бульона согрел его и разогнал противную дрожь. С широкой чашей в руках он отправился на поиски какой-нибудь местной разновидности информатория.

Из базы данных Оника следовало, что два из трех спутников Киэлы заселены людьми. Полеты к спутникам — все, что «Звездный Мост» оставлял местным космическим предприятиям. Теперь Рэну необходимо было разыскать их адреса, и здесь Оник помочь не мог: планета относилась не к его сектору.

Полупустой зал прилета освещали маленькие бледные лампы, гроздьями свисавшие с потолка. В их мерцающем свете терялась четкость очертаний, и все предметы виделись, как сквозь падающий снег. Для местных это было, наверное, привычно, гостям же — довольно неудобно. Но Киэла не пользовалась популярностью у туристов, ценных товаров здесь не производилось, и в зале прилета редко бывали чужие. Из прилетевших сегодня Рэн был единственным инопланетянином.

Информаторий обнаружился в дальнем конце зала — стандартный четырехсторонний пульт с удобным креслом напротив каждого дисплея. Рэн коснулся клавиши включения. Аппарат неслышно заработал. Итак…

Полчаса спустя дисплей выдал не только адреса, но и данные владельцев восемнадцати компаний-перевозчиков. Девятерых Рэн отверг сразу — связанные с местными правительствами, они наверняка были лояльны к «Звездному Мосту». Из оставшихся выбрал самые крупные и остановился на трех адресах.

Теперь ему предстояло самое трудное: добиться встречи с начальством. Обольщаться не приходилось — здесь он был никем, без какого-либо шанса воспользоваться многочисленными возможностями Службы контроля. Будь он в своем секторе… Но там работала Марина. Имя Главного контролера, пусть и бывшего, должно было распахнуть перед нею любые двери. А Рэн справится здесь. Обязан справиться.

Поднявшись, он быстро зашагал ко входу. Если аппарат Эски отлажен хорошо, уже сегодня на чей-то стол ляжет отчет о странном запросе справочного пункта вместе со списком пассажиров. Потом информация отправится дальше, либо полетит в корзину, как не представляющая интереса. Процедура повторится раз тридцать, прежде чем сведения попадут к Эски. Но Рэн тогда будет уже далеко.

— Изложите ваше дело письменно.

Низкорослая, с раскосыми глазами девушка держалось величественно, как первая леди. Ее стол надежно преграждал путь к двери с надписью «господин Цикию». Посетителям приходилось останавливаться и возвращаться ни с чем.

Рэн собирался войти в эту дверь, и, если для этого ему пришлось бы оторвать девушке голову, — тем хуже для нее. Но пока он не перешел к решительным мерам, и девушка выдавала сухие канцелярские отказы не глядя, словно прогоняла нищего. Рэн повторил терпеливо:

— Мое дело не терпит отлагательств, и я изложу его Цикию лично.

— Господин Цикию не принимает посетителей.

— Ему придется изменить правилам.

Рэн устал, продрог и с трудом сдерживал ищущее выход раздражение. Он пять часов добирался сюда в гулком от мороза фургоне, под невыносимое дребезжание мотора и беспрестанный стук собственных зубов. Потом были долгие поиски нужного дома среди одинаковых коробок административных зданий и снег, всюду снег. Добравшись, наконец, Рэн не видел никаких причин терпеть откровенную глупость этой служащей в чересчур откровенном платье, к которому совершенно не шла строгая табличка на груди «управляющая делами».

Девушка сказала сухо:

— Мой рабочий день заканчивается, потрудитесь освободить помещение.

— И не подумаю.

Рэн подался вперед, уперев в стол управляющей сжатые кулаки. Глядя сверху вниз, проинформировал:

— Никто из нас не выйдет отсюда, пока я не увижу вашего начальника.

На лице управляющей мелькнули растерянность и гнев. В следующий миг ее рука метнулась к неприметной кнопке звонка — и замерла, натолкнувшись на твердую руку Рэна.

— Я посоветовал бы вам не спешить.

Что-то в его голосе остановило возмущение управляющей делами. Рэн удостоился долгого взгляда.

— Я запишу вас на прием к помощнику господина Цикию, — решила, наконец, снизойти она. — Приходите завтра…

— Вы войдете сейчас туда, — прервал ее Рэн и кивнул на дверь «господина Цикию». — Вы сообщите вашему начальнику, что в его интересах принять меня немедленно. И сделаете это быстро, пока я не передумал. В противном случае господин Цикию будет очень, очень вами недоволен. Можете не сомневаться.

Лицо девушки, как монитор компьютера, отражало работу ее сознания. Недовольство сменилось подозрением: вдруг угроза не пустая? Подозрение — откровенным страхом. Казалось, девушка в лицах представляет себе недовольство господина Цикию, и получившаяся картина ей совсем не нравится. Через две минуты управляющая сорвалась с места и скрылась за дверью.

Рэн остался в пустой приемной наедине с несколькими креслами, яркими плакатами на стенах и узкими, почти не пропускавшими свет, окнами. Он приготовился к долгому ожиданию, но управляющая вернулась быстро.

— Проходите, — бросила она почти со слезами. Вернувшись за стол, неподвижно уставилась в разложенные на нем бумаги.

Рэн нахмурился: он взял неверный тон. О каком сотрудничестве можно говорить, если распахиваешь двери кабинетов ногами? Он слишком долго командовал, слишком долго представлял власть. Он разучился просить.

Кивнув девушке с запоздалым раскаянием, Рэн направился к двери. Время. Вся беда в том, что у него нет времени на уговоры, на почтительность к их амбициям, к их маленькой власти. Этим людям придется потерпеть.

Господин Цикию, маленький, объемный, походил на самодовольный шар. В узких прорезях его глаз цвело утомленное презрение. Подняв голову от компьютера — вполне современного, даже по меркам «Звездного Моста», — Цикию смерил посетителя холодным взглядом. Вероятно, тому полагалось забормотать сбивчивые извинения. Рэн запер дверь. С протестующим щелчком замок повернулся, и Рэн приблизился к удивленному Цикию.

Человек, держащий в руках изрядную долю околопланетных перелетов, расположился с комфортом. Большой кабинет, все с теми же узкими окнами, утопал в мягком, похожем на солнечный, свете. Большие светлые панели на стенах испускали тепло. Перед низким столиком с неаккуратно расставленной посудой стояло глубокое кресло, такое же — у большого стола с компьютером. Полуоткрытая дверь вела в примыкающую комнату с очень большой кроватью и еще одним столом с посудой. Вероятно, господин Цикию имел обыкновение работать по ночам. Или же он отдыхал днем?

— Кто вы такой? — брезгливо спросил Цикию.

— Если здесь есть прослушивающие устройства «Звездного Моста», — сказал Рэн, — отключите их.

Секундное замешательство Цикию было достаточным подтверждением того, что владельцы летных компаний знают о наблюдении Службы контроля. И умело справляются с ним.

— Там нейтральная запись, — нехотя ответил Цикию.

Интересно, подумал Рэн, знает ли об этом Эски?

— Кто вы такой? — повторил Цикию уже с интересом.

Рэн решил обойтись без предисловий. Показал господину Цикию маленький кристалл на ладони.

— Для вас не играет роли, кто я. Все, что вам нужно знать, — здесь содержится информация, которая сравняет вас в возможностях со «Звездным Мостом». Если, конечно, у вас достанет смелости применить ее.

— Я думаю, — небрежно заметил Цикию, — вызвать охрану и велеть им выставить вас, или…

— Я помогу вам решить, — отозвался Рэн. — Спросите, о какой информации идет речь.

— И о какой же?

— Об устройстве выхода за пределы измерений. О возможности преодолеть скорость света и без ограничений передвигаться по Галактике.

Господин Цикию остался равнодушен.

— Это провокация, — заявил он. — Убирайтесь, или я вызову охрану.

Низкорослый человечек сидя казался еще меньше. Рэн возвышался перед ним — но не ощущал превосходства. Его захлестнул гнев.

— Послушайте, Цикию! — рявкнул Рэн. — Я принес вам чертежи устройства, технику выявления гена и программу мозга для пилотов! Зовите вашу охрану — и завтра я буду говорить с главой «Киэла-путь»! А через день…

— И обойдете моих конкурентов со всей Киэлы, — покорно согласился тот. — Начинайте сейчас. Вас ждет тот же ответ.

Он не блефовал. В узких глазах Цикию цвела плохо скрытая насмешка, и объяснить ее могло лишь одно. Рэн понял. Стараясь не выдать смятения, произнес:

— Другими словами, вы уже владеете переходом.

Цикию молчал.

— И ваши конкуренты тоже, — добавил Рэн. — Вы скажете мне, откуда получили технологию? И как давно?

Цикию молча указал на дверь.

Снег. Безжизненное белое одеяло укрывало дома, низкорослые деревья застыли, как изваяния. Грубые машины-чистильщики едва успевали обозначить дорогу закутанным пешеходам, и белый пух уже вновь засыпал ее. Небо над Киэлой было черным, с глубокими синими всполохами, отчего снежное сияние казалось нестерпимо-ярким. Снежинки кружились в воздухе, поблескивали от света высоких фонарей, пугающие, мертвенно-прекрасные. Взгляд то и дело возвращался к ним. Расслабься — и останешься здесь навечно, завороженный, заледеневший, снег медленно скроет тебя от любопытных глаз…

Спасаясь от белого колдовства, Рэн вгляделся в подъезжающий фургон. Громоздкий ящик на гусеницах двигался неожиданно быстро. Жаль, его скорость не могла избавить Рэна ни от пятичасовой езды до космопорта, ни от стылых, мертвящих, словно танец снежинок, вопросов.

Фургон остановился, его боковая заслонка ушла вверх. Рэн запрыгнул в салон. Там, на жестких скамейках, уже сидели трое безучастных мужчин. Под их мутными взглядами Рэн занял крайнее место. Опять задребезжал мотор, машина затряслась, разгоняясь. Рэн замер, глядя перед собой. Вопросы ледышками стучали в сознании.

Что происходит? Чья-то отчаянная попытка спасти обреченные планеты? Эски? Невозможно. Кто бы ни опередил Рэна, Глава сектора здесь ни при чем. Но кому еще могла прийти в голову та же мысль, что и Онику? И где он взял технологию? Невозможно принудить пилота отдать ее — активированная программа самоуничтожится прежде, чем ее скопируют. После случая на Земле новое проникновение к оборудованию было исключено.

Кто же? И как? Чем дольше Рэн думал, тем острее понимал: он обязан найти ответ. Ибо в противном случае ему придется рассмотреть другой вариант.

Другой вариант был намного хуже: кто-то ведет свою игру — и давно. У него есть возможности — немалые, чтобы перекроить галактический порядок. И грядущая война, уничтожение пяти миров, возможно, всего лишь часть сценария.

Нужно спешить. Ближайший мир — Арлтжи, старейший в этом секторе. Может быть, там Рэн сумеет разобраться. Если нет…

Холод, что расползался внутри, был страшнее того, что заморозил стены фургона.

Арлтжи. Серые, будто припорошенные древней пылью, камни стен. Под ногами камень, такой же серый. Даже небо над головой все того же серого цвета. Местные жители — высокие, темнокожие, Рэн казался бледным на их фоне — передвигались неспешно. Их длинные серые одеяния мели камень под ногами. Этим людям некуда было спешить. Расцвет их цивилизации миновал давно. Поспешность осталась в прошлом — там же, где стремления и конфликты, открытия и волнения. Даже дети, непоседливые, как все дети в Галактике, степенно вышагивали возле родителей, старательно изображая серьезность на своих маленьких темных лицах.

От космопорта Рэна доставила открытая повозка, запряженная парой медлительных животных — неаккуратные клочки серой шерсти, четыре пары ног. Лишние конечности не добавляли им ни капли скорости, они то и дело замирали, тяжело принюхиваясь, потом их громоздкие головы опускались к земле, а челюсти принимались срывать и пережевывать высокую траву. Возница молча наблюдал, даже не пытаясь воспрепятствовать трапезе.

Рэн откинулся на заднем сиденье, с удовольствием подставив лицо горячему ветру. Любой, кроме жителя Айгорна, назвал бы местный климат невыносимо жарким.

У въезда в город он расплатился с возницей. Дальше пошел пешком, всем сердцем впитывая знакомую атмосферу. Нет, Рэн прежде не бывал на Арлтжи. Серокаменные высотные дома, чернокожие мрачные жители, животные вместо машин — город на первый взгляд ничем не напоминал города Айгорна. Но все же он был похож, похож до боли, до сладкой режущей тоски. Похож своей вековой усталостью, разлитым в воздухе спокойствием. Спокойствием, на которое не способна юность. Бурлящие жизнью индустриальные города, взлет технологий, расцвет искусств — все было. Все прошло. Осталось тихое, неспешное созерцание. Рэн словно вернулся домой.

Но спокойствие Арлтжи, как и спокойствие Айгорна, было зрелостью, а не старостью. До смерти оставалось еще очень, очень далеко. Планета жила. У планеты были спутники — их неяркие силуэты оказались видны в сером небе даже днем. На спутниках жили города, почти такие же старые, как этот, серокаменный. Туда летали корабли местных перевозчиков. К хозяину крупнейшего из них и отправился Рэн.

Его просто, без церемоний проводили внутрь. Без удивления встретили просьбу о разговоре с главным. Крупный чернокожий мужчина указал Рэну на каменную скамью, сам же занял место напротив. Помолчал, давая гостю возможность начать первым.

После Киэлы у Рэна было время подобрать слова.

— Вас удивит мое предложение, — сказал он. — И все же, выслушайте. Но прежде — Служба контроля прослушивает ваши офисы. Наша беседа должна остаться приватной. Это возможно?

Арлтжиец остался невозмутим.

— Она будет приватной.

— Вы занимаетесь космическими перелетами. Ближними, разумеется. Я привез вам возможность освоить дальний космос.

— Каким образом?

Рэн выложил на каменный стол кристалл.

— Здесь — все, что требуется для преодоления скорости света. Чертежи устройства, программа мозга. Техника выявления пригодности будущих пилотов.

Его собеседник смотрел на кристалл, не прикасаясь.

— Я не могу назвать вам свой источник, не подвергая опасности других людей, — добавил Рэн. — Но программа подлинная.

— Назвать свою цель вы можете?

— Да. Я добиваюсь распространения технологии.

— Зачем? В свете того, что скоро произойдет с пятью планетами…

— Я надеюсь это предотвратить. Лишить нападение смысла.

Хозяин космического предприятия наклонил голову.

— Понимаю. Действительно, если технология перестанет быть тайной, «Звездный Мост» может отменить нападение. Но может и не отменить. Однозначно судить нельзя…

— Им придется отступить, или вскоре они будут воевать со всей Галактикой!

— Я понимаю вас. Но, к сожалению, не могу принять ваше предложение. Законы моего мира исключают любой поступок, могущий повлечь за собою вооруженный конфликт. А здесь, как вы понимаете, такая возможность есть.

Каменные стены дохнули холодом. «Но были те, кто хотел продолжать войну. Они отвергли Образ Жизни, не вышли к костру. И тогда Основатели отняли у них кислородные маски, чтобы очистить мир от скверны…» Что ты делаешь, Рэнри Орлит Арино Иратан? Как смеешь?

— Ваше решение отнимает надежду у миллиардов людей, — тихо сказал Рэн.

— Мне жаль.

— Но вы не передумаете?

— Нет.

Рэн, человек без кислородной маски, молча поклонился на прощание. Его собеседник ответил таким же уважительным поклоном. Мрачные призраки воспоминаний сопроводили Рэна в космопорт. Но «Звездный Мост» все еще грозил смертью Айгорну. Марина, женщина с Земли, поверив Рэну, несла технологию от планеты к планете. Оник, искренний и чистый, как первый Основатель, делал то же самое. Рэн не мог, и — призраки укоризненно покачали головами — не хотел отступать.

* * *

— Здравствуйте, — произнес тоненький голосок.

Погруженная в свои мысли Марина вздрогнула от неожиданности.

— Вы не могли бы купить немного еды? Самой дешевой?

Марина резко обернулась. У стола смущенно переминались двое, девочка Сашкиного возраста и мальчик лет восьми, держащийся за ее руку с видом скромного братишки.

— Понимаете, мы летели домой, — объяснила девочка. — Нас бабушка посадила на корабль, а мама должна была встретить. А по пути что-то случилось, и сообщили, что корабль дальше не полетит. А потом сказали, что к нам на планету больше не будет кораблей, совсем. Мы смогли купить билет обратно, а на еду денег не осталось…

В ее голосе звенела точно отмеренная слезинка. Мальчик молчал, только жалобно смотрел на Марину. Корабль «Звездного Моста» мчался сквозь таинственное ничто от Лукана, родины моральных амазонок. Зал ресторана был полон народом. Звучали голоса, мелькали разноцветные наряды, отдельно выделялись луканки в набедренных повязках — проведя на их планете три дня, Марина так и не привыкла смотреть на них без смущения. Никому не было дела до Марины и маленьких попрошаек у ее стола.

— Садитесь, ребята, — сказала она.

Официант, опытный парень, тут же оказался рядом. Марина протянула детям меню.

— Выбирайте. И не стесняйтесь.

Те не заставили себя уговаривать, и вскоре официант уже умчался готовить заказ. Марина с интересом рассматривала предположительных сирот. Мальчик в помятом зеленом костюмчике, заплаканный, чумазый, и впрямь мог сойти за несчастного ребенка, враз лишившегося и дома, и родителей. Но умелое горе девочки, ее точно дозированное смущение, выдавали правду так же ясно, как старательно подкрашенные глаза и беззащитно рассыпанные по плечам светлые локоны. Или Марина попросту разучилась верить?

Вернулся официант с большим подносом. Дети с жадностью набросились на еду. Их выбор блюд ничего не подсказал Марине.

— С какой вы планеты, ребята?

— Земля, — с легкой запинкой ответила девочка.

— Правда? А на Земле где жили?

Дети переглянулись. Девочка старательно выговорила:

— Нью-Йорк.

— Понятно.

Не было никакого смысла проверять их на знание английского. Зачем? Неужели, чтобы накормить двух детей, Марине нужны доказательства правдивости?

«Нет! Не в этом дело, просто мне больно, что такие дети есть. Что среди них Сашка!»

— Вы любите мороженое? — спросила Марина.

Мальчик пожал плечами, а девочка замешкалась над тарелкой.

— Н-не знаю, — наконец выдохнула она.

«Вы такие же земляне, как я — кролик».

Марина помахала официанту — тот благоразумно дежурил поблизости.

— Я уверена, вы его полюбите.

Оплатив заказ, дождалась возвращения официанта и распрощалась с детьми. Потому что еще немного, и она принялась бы расспрашивать, не встречался ли в их бродячей жизни кудрявый мальчик. И это было бы очень, очень глупо.

Галактика велика. Шансы, что космические бродяжки знакомы, близки к нулю. А если вдруг, каким-то чудом, они знакомы, Марине это ничем не помогло бы. Она не вправе думать о Сашке, не вправе его искать. В ее карманах лежали драгоценные кристаллы памяти, на плечах — ответственность за судьбу Земли. Плюс доверие Рэна и Оника.

Марина быстрым шагом направилась в свою каюту. Теперь она легко находила дорогу, как будто всю жизнь провела на кораблях. Потом, когда этот кошмар закончится, если он закончится, Марина обыщет всю Галактику. Она не сдастся, будет, как Рэн, видеть цель и верить в себя…

Невозможно, конечно. Сто семьдесят шесть планет, на каждой сотни тысяч городов и селений. Но — подружиться с парочкой Главных контролеров, попытаться вместе с ними спутать карты «Звездному Мосту» и спасти родную планету еще невозможней. Марина уже почти две недели совершала невозможное, и успешно, между прочим. Так почему бы ей не продолжить и дальше в том же духе? Если только план сработает. Если.

Глава одиннадцатая

СМЕРТЬ

Редкая удача для контролера — часто бывать в мире, где родился. Персонал орбитальных станций, экипажи кораблей, весь штат представительств обычно набираются из местных жителей. Служба контроля — нет. Контролер служит «Звездному Мосту». Его гражданство — Галактика. Его семья — Компания «Звездный Мост». Ради Компании летит он от планеты к планете, всегда на страже интересов «Звездного Моста», ради нее готов отдать жизнь. Контролеры — опора Компании, ее щупальца, протянутые меж звезд. Компания — мать и отец, жена и любовница контролеров. Оттого в Службе так часты гомосексуальные связи.

Онику повезло дважды. Рано потерявший родителей, подвижный от природы, богатый друзьями и любовницами, к двадцати годам он не имел серьезных привязанностей. Поступая в Службу контроля, он готовился поменять родной мир на необъятную Вселенную. И остался служить в ближайшем секторе. Два года был контролером Окирана, в числе немногих счастливчиков, проводивших выходные дома. Потом вошел в подвижную команду. Удача сопровождала Оника во всем. Он был первым — в стрельбе по мишеням и поимке космических дебоширов, в быстроте мысли и реакции.

Год спустя удача решила побаловать своего любимца. Рискуя жизнью, Оник в одиночку справился с тройкой сумасшедших террористов, пытавшихся захватить пассажирский корабль. Прежде чем экипаж, вооруженный шоковыми пистолетами, пришел в себя, преступники расположились в центральной рубке, убив пилотов и объявив заложниками пассажиров. Требуя, чтобы «Звездный Мост» покинул их родной мир, обещали убивать одного человека каждый час.

Один преступник умер, разрезанный надвое энергетическим пистолетом Оника. Второй выстрелом уничтожил оружие. Запоздало работала система безопасности, и противники остались втроем за непроницаемой перемычкой. Впоследствии Оник не мог до конца вспомнить, как ему удалось безоружным одолеть двух вооруженных бандитов, но он сделал это. Шестьсот пассажиров, сорок семь человек экипажа и группа из шести контролеров остались живы.

Тяжело раненный, он больше месяца провел в больнице и вышел оттуда помощником Главы сектора. Через год, после гибели Силиона, Оник занял его место. Кто теперь посмел бы упрекнуть Главного контролера, если его утомительные миссии порою завершались отдыхом в родном мире?

— Добро пожаловать домой!

Асана с разбегу повисла у него на шее. Оник закружил девушку, с удовольствием вдыхая запах ее золотистых волос. Из контролеров высокого ранга он один имел постоянную подругу, тем нарушая негласное правило, но не испытывая ни малейших сожалений. Все лучше, чем перебиваться случайными связями или брать в любовники собрата-контролера. Желающих, надо признать, хватало.

— Ты надолго? — спросила Асана между поцелуями.

— Нет, — с сожалением ответил Оник. — Но сегодня вечер наш!

— Один вечер?!

— Асана…

— Знаю. Ты — Главный контролер. — Девушка тряхнула волосами. Длинные, солнечно-золотые, они укрыли ее, словно плащ. — Идем же!

За руки, как дети, побежали они через луг. Оник посадил катер в ста шагах от дома с тайной надеждой — Асана увидит из окна и прибежит встречать. Как обычно, девушка не обманула его ожиданий.

— А я предчувствовала! — на бегу крикнула Асана.

— Правда?

— Да! Я тебя ждала!

Она говорила это каждый раз. Правда или нет, неважно, Онику нравилось. К тому же, как ей удается всегда видеть садящийся катер?

Дом приблизился — роскошный, в два этажа, с террасой на крыше. В лучах заката белоснежный камень стен казался розовым. Оник купил дом вместе с лугами, лесом и озером, год назад. И записал на Асану. Если однажды удача изменит, и он не вернется, как не вернулся Силион, девушке не в чем будет его упрекнуть.

Широкие двери были распахнуты настежь. Асана вырвалась вперед. Когда Оник, чуть запыхавшись, вбежал следом, она ждала его, прикрытая только золотистым покрывалом волос. Сброшенное платье белым комом лежало у ее ног.

Оник подхватил ее на руки. Как девушка справилась с формой контролера, он не заметил. Но, когда они упали, смеясь, на широкое ложе, самый уважаемый наряд Галактики небрежно валялся на полу.

Война, планеты, Высшие, опасный план… Все исчезло. Осталось упругое тело Асаны, ее запах и сводящее с ума желание. Потом наслаждение вспыхнуло ярче звезд и схлынуло, оставив Оника задыхаться от счастья и усталости.

— Сейчас ты будешь есть, — прошептала Асана. — И пить. А потом я снова буду тебя любить…

— Асана…

— Молчи.

Не одеваясь, прошла через огромную, на весь первый этаж, комнату, к столу. И правда, ждала — постель расправлена, стол накрыт, в бассейне поодаль от стола бурлит теплая вода.

Оник улыбался, глядя, как Асана, высокая и статная, возвращается с подносом, как отблески вертящихся светильников играют на ее обнаженной коже. Ему повезло с Асаной. Так же, как везло во всем остальном, как повезет — обязательно! — в нынешней безумной затее. Он перехитрит «Звездный Мост». Спасет миллиарды жизней и сам останется жив. Удача хранила его столько лет в ожидании именно этого дня.

Наутро, чуть сонный, но счастливый, Оник покинул дом. Асана еще спала, он решил не будить ее. Ночной разговор засел в памяти смутной тревогой, возвращаться к нему не хотелось.

Перед рассветом усталость сморила Оника, он задремал в теплых объятиях подруги. И проснулся от ее взгляда.

— Что с тобой? — спросил он испуганно.

Асана смотрела почти со слезами.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Боишься? Чего?

— Боюсь за тебя. Останься сегодня, Оник! Я никогда тебя не просила…

Это правда — она никогда не просила остаться, как и Оник не спрашивал, чем девушка занята долгие месяцы без него. Молчаливое соглашение: «Мы принадлежим друг другу, пока мы вместе». Иначе никак Глава сектора не мог позволить себе более крепких уз.

— Прошу тебя, Оник! Я… Я чувствую что-то.

— Глупая, — откликнулся он. — Ты же знаешь, я не могу.

Принялся ласкать ее — сперва утешая, потом новая вспышка страсти поглотила обоих. Асана, казалось, забыла страхи. Но, уходя, Оник все же не стал ее будить.

Оживший катер рванулся вверх. Дом остался далеко позади. Внизу потянулись ярко-зеленые в лучах утреннего солнца луга. Навстречу выросли башни города. Величественные, они возносились над планетой, как памятники человеческих амбиций. Издалека не были заметны следы разрушения.

Цивилизация Окирана достигла своего рассвета шесть поколений назад, и тогда же ее подстерег закат. Неизвестная инфекция поразила всех жителей планеты. Единственным ее симптомом было бесплодие. Когда люди поняли, что происходит, они бросили все силы на поиски лекарства, но безрезультатно. Медицина, победившая все известные болезни, не справилась с последней. Люди старели, умирали, и некому было прийти на смену. Пустели города, гасли надежды. Планета вымирала. Говорят, именно в те дни у женщин Окирана появились необычные способности… впрочем, мало ли, что болтают женщины.

Тогда, на пороге смерти, люди задумались о звездах. Прежде не видевшие в том нужды, строили корабли, сотни испытаний проводились ежедневно. Вдруг там, в таинственной дали, найдется спасение? Время шло, и казалось — скоро некого будет спасать.

Наконец, через сорок шесть лет с рождения последнего младенца, звездный корабль Окирана покинул атмосферу, не взорвавшись. Седые старики внизу молча проводили экипаж, прощаясь навсегда. Впереди был долгий путь в никуда, на почти безнадежные поиски спасения.

На пятый день полета служебный звездолет «Звездного Моста» появился в зоне видимости приборов. Окиран пришел в Контакт — вернее, бессильно упал в протянутые руки. Галактические врачи вернули людям возможность продолжать род, но воспользоваться ею смогли немногие. Самым молодым жителям Окирана было почти пятьдесят.

Теперь, шесть поколений спустя, население планеты насчитывало меньше тридцати миллионов — жалкие остатки некогда могучей цивилизации.

Окиран первым получит технологию, что покончит с властью «Звездного Моста». Так решил Оник. Не потому, что хотел увидеть Асану, нет. Но так будет справедливо — теперь, когда «Звездный Мост» начал убивать, Окиран первым встанет на защиту невинных. Кому, как не обитателям полувымершей планеты, знать ценность жизни?

Быстрой тенью катер пролетел над мертвыми развалинами, оставил в стороне жилые кварталы. Промелькнули леса, широкая лента реки. Показались серые, изъеденные дождями корпуса «Надежды». Здесь когда-то был разработан и построен первый и последний звездолет. Здесь и сейчас велась работа — закрыть завод не позволяла благодарность. «Надежда» стала символом выживания. И занялась выпуском небольших катеров для полетов по планете.

Научный отдел завода встретил Оника странным оживлением. Суетились рабочие, медленно вышагивала по периметру охрана. Удивительно, с каких пор здесь работает столько народу? И почему он, Главный контролер, не был поставлен в известность?

Вооруженный охранник преградил Онику путь. Замешкался, с сомнением глядя на форму контролера.

— Мне нужен Квелтит Сем, — Оник без усилий вспомнил имя главы отдела. — Проведите меня к нему.

Охранник с тревогой оглянулся — да что с ним, в самом деле? С каких пор перед Службой контроля закрывают двери?! По счастью, к ним уже спешил мужчина в форме рабочего.

— Главный контролер! — прошипел он, толкая плечом охранника. Склонился перед Оником: — Простите нас, господин! Мы не ждали вас так рано!

Рано?

— Квелтит сейчас внизу, — поспешно продолжил рабочий. — И у нас почти все готово, господин! Вы сами убедитесь!

Здравый смысл шепнул Онику не показывать удивления. Он молча шагнул мимо виноватого стража. Рабочий подобострастно пристроился рядом.

— Значит, почти готово? — переспросил Оник.

— Да, господин! Да вы сами сейчас увидите…

Мужчина повел Оника мимо серых зданий, мимо снующих рабочих и агрегатов непонятного назначения. Нет, он и понятия не имел о здешнем оживлении! Куда, интересно, смотрели контролеры? Оник хмурился все сильнее, рабочий сбивчиво бормотал что-то о плотном графике, поджимающих сроках, задержках с поставками… И Оник, наконец, понял, куда его ведут.

Вслед за рабочим он шагнул в узкие двери лифтовой будки. С тихим шипением ожил лифт, не работавший более века. Судя по ровному гудению, механизм был в отличном состоянии. Кабина ушла вниз. Оник запретил себе удивляться. Сам виноват, если не заметил, что творится под носом.

Но вот лифт достиг цели, и Оник застыл, пораженный. Одно дело узнать, что заброшенный космический ангар кто-то использует без ведома Службы. Другое — обнаружить там целый флот.

Подземелье расширили и укрепили, теперь в нем мог, наверное, поместиться небольшой город. Толстые колонны вздымались над головой, держа далекую крышу, над ними виднелись круглые ворота. Сейчас закрытые, они были готовы в любой момент распахнуться и выпустить десятки огромных кораблей.

Оник видел их слишком отчетливо в нестерпимо ярком свете прожекторов. Белый сплав, неподверженный разрушению, поглощал свет, легкий специфический запах щекотал ноздри, убеждая, что перед ним не иллюзия. Военные корабли. Могучие громады, ощетиненные орудиями, непробиваемая мощь — никто в Галактике не владел подобной техникой. Никто, кроме «Звездного Моста».

Оник медленно пошел вперед, обходя ближайший корабль. Форма его казалась непривычной, но, насколько можно было судить, к полетам он был вполне пригоден. И если внутри корабля все так же хорошо…

Рабочий рядом что-то говорил — Оник не слышал. Микроб перед величием космических воинов, он благоговейно разглядывал их сверкающие бока. Так вот, что готовит своим врагам «Звездный Мост»!

Да, но здесь?! Тщательно скрываемые технологии. Материалы — тысячи тонн металла и белого сплава, известного лишь «Звездному Мосту». Тысячи рабочих рук, техника. Десятки грузовых звездолетов нужны, чтобы доставить все это на Окиран. Десятки кораблей, а Служба контроля ничего не заметила! Не заметил ее Глава, летящий сюда при каждой возможности!

Оник смотрел и не мог поверить. Не мог решить, что ему думать, на что надеяться. Если глаза ему не лгали, за всем этим мог скрываться и тайный друг, неожиданный могучий соратник, и враг, много хуже «Звездного Моста». Так чего же следует ожидать?

Рабочий все спрашивал, и, наконец, Оник уловил смысл вопроса — сколько у них времени? «Времени для чего?» — хотел спросить он. Не успел. Навстречу вышли три охранника. Прежде чем Оник успел шевельнуться, ему в грудь уперлись дула пистолетов — очень, очень знакомых пистолетов.

— В чем дело, Этис? — воскликнул охранник.

— Это Главный контролер! — ответил рабочий, и два охранника опустили пистолеты.

— Придурки! Это не тот! — прорычал третий, по виду — начальник.

— Не тот? — растерянно переспросил рабочий.

Спокойно, чтобы не спровоцировать выстрел, Оник сказал:

— Друзья, у нас, похоже, маленькое недоразумение. Давайте вместе пойдем к вашему начальству и все обсудим, хорошо?

Ему не ответили. Начальник охраны спросил:

— Где Квелтит?

— Встречает Главного контролера, — откликнулся другой охранник. — Если они узнают…

Четверо переглянулись, и Оник не стал дожидаться их решения. Упал, выхватывая собственный пистолет. Луч прошел возле головы охранника — тот увернулся. Хорошая подготовка! Перекатившись, Оник выстрелил снова. Теперь его прикрывал трап звездолета. Противники скрылись по другую сторону. Сколько времени им понадобится, чтобы обежать корабль, зажимая Оника в клещи?

Он на долю секунды выставил наружу пистолет, и тут же откуда-то сверкнул выстрел. Все верно, энергетическое оружие, как и у него. Разработка «Звездного Моста». Луч темно-синий, пистолет в режиме «максимум». Стреляют на поражение.

Оник вскочил. Пригибаясь, петлями бросился к лифту. Он должен, он обязан был успеть.

В корабле напротив открылся люк. Мелькнула смутная фигура, и бесшумно полетел вперед новый луч. Оник упал. Луч прошел от плеча вниз, отсекая руку, но сердце еще билось, и Оник начал вставать. Лифт… успеть… рассказать…

Человек в люке прицелился снова — не спеша, жертве уже некуда было деться. Оник рванулся из последних сил. Как всегда, удача спешила на помощь. Ее шаги звучали на каменных плитах — уверенные, сильные. Человек в люке выстрелил, и луч рассек Оника пополам.

Удача спешила. Не ее вина, что Оник умер, не дождавшись помощи.

* * *

«Он в опасности».

Кувшин выпал из рук. Ударился о каменный край бассейна. Осколки брызнули во все стороны, дорогое золотистое вино разлилось по полу. Асана не заметила. Черные птицы страха кричали над головой, их становилось все больше, и скоро мир полностью скрылся за крылатой тучей. Асана ослепла. Два неверных шага в темноте, потом ее ноги подогнулись, и она упала на колени.

Не зрением, каким-то иным чувством Асана видела все. Его мысли — он удивлен, взволнован. Еще не знает об опасности, еще может убежать! Идет вперед, навстречу смерти… да, смерти! Теперь он испуган, но уверен в себе — как всегда. Страх, боль! Асана схватилась за плечо, ее крик на мгновение разогнал черных птиц. Рванулась в тесный просвет — заслонить, спасти! Как ей удалось — знают только женщины Окирана, но в последний миг Асана была рядом с любимым. Неясной тенью встала между ним и смертью и упала, отброшенная ярким лучом. Сердце Оника перестало биться. Асана потеряла сознание.

Очнулась дома, на полу. Медленно возвращалось зрение. Ни сомнения, ни надежды — Оник умер. Нет, не умер. Убит. Его просто смахнули, как досадное препятствие, как сбрасывают с дороги камень! Асана сжалась на полу, раздавленная, уничтоженная болью. В памяти один за другим рождались и гасли образы. Оник веселый, Оник страстный, Оник нежный. И — перечеркивая все — обугленные, еще дрожащие куски плоти.

Мгновение казалось — она умирает, и Асана обрадовалась смерти. Но ее сердце билось, сознание оставалось ясным, и скоро, очень скоро, Асана поняла. Она не сможет умереть сейчас. Древние, почти забытые инстинкты, обычаи давно ушедших веков подсказали ей ответ. Забвение смерти надо заслужить. И Асана знала — как.

Медленно встала. Босые ноги кровоточили, из порезов торчали мелкие осколки. Что это? Смутно вспомнилось — она шла к столу, в руках был кувшин. Наверное, он разбился, и Асана упала коленями на осколки. Боль скользнула мимо сознания, мелкая и неважная. Все теперь было неважным. Все, кроме цели.

Машинально шагнув в бассейн, она позволила воде смыть кровь. Руки равнодушно извлекали осколки, а в мыслях тем временем исчезала сумятица. Ей нужно спокойствие. Нужны силы. И — ум. Слез не будет, слезы лишают сил, притупляют сознание. Слезы — утешение слабых. Горе Асаны обернется холодной яростью: только так она выполнит то, что должна.

Не вытираясь, вышла из бассейна. Порезы еще кровоточили, вода с намокших краев белого платья мешалась с кровью, стекая на пол. Спокойно, как будто ничего не случилось, Асана принялась готовить обед. Руки у нее не дрожали.

После обеда охранный механизм дверей сообщил о чьем-то приближении. Асана не шевельнулась. Она не готова была встретить человека за дверью, не сейчас. Придет время — найдет его сама.

Но тот был настроен решительно. Стучал снова и снова, до тех пор пока Асана наконец не поднялась из-за стола. Быть может, так и нужно — встретится сейчас? Первое испытание. Хватит ли сил его вынести?

Он шагнул в открытые двери — пожилой мужчина, печальный и виноватый. Невысокий, крепкий, с легко узнаваемым отпечатком власти на лице. В такой, же, как у Оника, одежде и с таким же значком.

— Здравствуйте, — сказал он.

Горло сдавила судорога, и Асана промолчала.

— Вас зовут Асана, я знаю, — продолжил он. — Нам нужно поговорить.

— Как ты посмел явиться сюда? — холодно спросила его Асана.

Несколько мгновений незваный гость с удивлением разглядывал ее.

— Разве мы знакомы? — спросил он.

— Ты — убийца.

— Ясно.

После долгой паузы — Асана не собиралась нарушать молчание, — убийца сказал:

— Видимо, слухи о женщинах Окирана не лгут, иначе не представляю, как вы могли бы узнать. Но вы ошибаетесь, красавица. Вашего друга убил не я. Его убило тупое усердие недалеких людей, и я…

— Они служат тебе.

— Да. Признаю, ответственность лежит на мне. Глупый мальчишка влез не в свое дело, и я не успел его спасти. Но поверьте, я его смерти не хотел.

— Зачем ты пришел?

— Чтобы поговорить с вами… — Убийца опустил глаза. — У вас кровь.

— Я разбила кувшин.

О чем он говорит? Почему не убирается прочь?

— Вы не предложите мне сесть? — спросил он.

— Нет.

— Ясно. Асана, я понимаю, какие чувства вызываю у вас. Но, прошу, все-таки ответьте, иначе смерть Оника может оказаться не последней. Он говорил с вами о своих планах?

— Нет.

— При нем были кристаллы памяти. Вы знаете, какую информацию они хранили?

— Нет.

— И вам неизвестно, ни что Оник собирался делать, ни кто ему помогал?

— Нет.

— Может быть, ваши способности подскажут что-то? Это очень важно, поверьте. Под угрозой жизни множества людей.

Какое ей дело до людей? Сама не зная зачем, Асана ответила:

— Мои способности проснулись только сегодня.

— Ясно, — снова сказал он. — Тогда, может быть, вы поможете мне сегодня? Подскажете…

— Это безразлично.

— Что именно?

— Безразлично, что ты будешь делать.

— Да? И почему же?

— Ты умрешь, — равнодушно сообщила Асана. — Скоро.

— Да? И отчего же?

— Я тебя убью.

Убийца улыбнулся. Он не поверил.

— Там, откуда я родом, блондинки не считаются опасными. Если они, конечно, не за рулем.

— Я тебя убью, — повторила Асана. — Но еще не сейчас. Мы встретимся снова.

— Конечно, буду ждать этой встречи с нетерпением.

Он не верил, смеялся над ней, но Асане было безразлично. Она знала, что скоро ему станет не до смеха.

Он сказал, как будто бы с искренним сочувствием:

— Девушка, не надо изводить себя жаждой мести, так вы его все равно не вернете. Поверьте, я искренне сожалею о смерти Оника… И я его не убивал.

— Остальных я тоже убью. Тебя — последним. А теперь убирайся.

Он хотел возразить, но Асана резко распахнула двери. Убийца пожал плечами. Вышел, мелкие камешки прохрустели под его шагами. Полыхнул огнями, взмывая, катер, и все стихло. Быть может, она напрасно его предупредила? Асана пожала печами: пусть знает — это безразлично.

Она вернулась в комнату. Стенная панель ушла в сторону от легкого нажатия, открылась ниша с одеждой. Асана презрительно бросила на пол ворох ярких платьев — они ей больше не понадобятся. Надела черные, под цвет собственных мыслей, брюки, мужскую рубашку. Рубашка сладко пахла Оником, но Асана запретила себе слезы. Короткий черный плащ и сапоги довершили ее наряд. Опустив в карман платежную карту, Асана покинула дом. Близился вечер, и ей нужно было многое успеть.

В магазине действительно было на что посмотреть. Древние мечи и кинжалы здесь висели на стенах вперемежку с самыми современными изобретениями со всех миров Контакта. На низких прилавках под стеклом, на стоящих у стены ящиках — всюду было оружие. Огнестрельное, лучевое, игольчатое, парализующее… Разве межпланетная торговля оружием не запрещена? Асана в растерянности смотрела по сторонам. Она только сейчас поняла, что оружие бывает очень разным. И как же выбрать среди множества то, что нужно? Что-нибудь нетяжелое, несложное…

Сутулый рыжебородый владелец магазина приблизился так тихо, что Асана вздрогнула, услышав над плечом его голос:

— Я могу вам помочь?

— Да, пожалуйста. Мне нужно…

Она замолчала, сообразив, что совершает преступление. Нет, решимость не пострадала. Но…

— Сюда не приходят для законных дел, красавица, — торговец словно угадал ее мысли. — Я не для того держу лавку в развалинах, чтобы со мной церемониться. Вам нужно оружие для самообороны? Или для убийства?

— Для убийства, — хрипло ответила Асана. Словно прыгнула с обрыва, и обратного пути не осталось. Тряхнув головой, она повторила решительно: — Для убийства. И чтобы я могла с ним справиться, я… не умею стрелять.

Торговец смерил ее оценивающим взглядом. Редкие рыжие брови сошлись к переносице, верхняя губа закушена — точно так же обычно смотрел портной, принимая заказ на новое платье. Забавное сравнение подбодрило Асану, она расправила плечи. Все получится, ее не прогонят, не позовут стражей порядка. Она получит оружие, а потом… Ночь еще не кончилась!

— Вот, например, — сказал торговец, доставая из-под стекла маленький белый пистолет. — На Рацойти его зовут оружием для девушек. Стреляет отравленными иглами. Неважно, в какое место вы попадете, яд распространится по телу в течение трех минут. Паралич сердца, и… Он самонаводящийся, не промахнетесь, если только ваша жертва будет не в толпе.

Асана, протянула руку, и смертоносная игрушка легла ей в ладонь. Какой маленький! Его легко будет спрятать в кармане.

— Он будет мучиться?

Торговец глянул с легкой усмешкой.

— Вы хотите убить безболезненно?

— Нет! Я хочу…

Растерзать на куски, перегрызть горло! Мужчина понял ее.

— Тогда взгляните, — в его руках тускло блеснул короткий ствол с громоздкой рукояткой и двумя выступами батарей по бокам. — Это энергетический излучатель. Вам придется держать его двумя руками, но у него очень мощный луч — при желании, можете резать жертву на части.

Резать на части. Асане снова вспомнились дрожащие обугленные куски, бывшие когда-то Оником. Она резко протянула руку к оружию.

— Батарей хватит на тридцать выстрелов при полной мощности, — добавил торговец. — Я продам вам запасные. Пристреляться можете там.

Проследив за его жестом, Асана увидела открытую дверь и за ней — огороженный дворик. Торговец по-своему расценил ее молчание.

— Что, красавица, передумали?

— Нет.

Асана крепче взяла излучатель. Качнула, привыкая к его уверенной тяжести.

— Научите меня им пользоваться.

Когда через час Асана покинула магазин, карманы ее плаща оттопыривали излучатель и комплект запасных батарей, а на поясе держались ножны короткого кинжала. Она взяла его в последний момент, движимая неясным порывом. Торговец, впрочем, одобрил.

— Правильный выбор, — сказал он. — Если соберетесь лететь на другие планеты, пистолет вам не провезти, а кинжал — запросто. Скажете, что это ритуальная принадлежность вашей религии.

Асана не собиралась никуда лететь — без Оника ей и одной планеты будет много. Но кивнула, благодарная за неброскую заботу и за отсутствие вопросов. Торговец, правда, вознаградил себя за доброту, запросив двойную, как минимум, цену. Асана заплатила, не торгуясь. Деньги теперь были не ценнее камней под ногами.

«Ветерок», двухколесный железный зверь, подарок Оника, дожидался у дверей лавки. Асана запрыгнула в седло. Мотор взревел. Брызнули из-под колес мелкие камни, вокруг замелькали полуразрушенные дома. Солнце давно село, и дома эти в неясном звездном свете казались живыми. Вспомнилась сказка из детства — безвинно погибшие уходят жить в развалины, где по ночам можно встретить их тени. На миг захотелось остановиться. Вдруг…

Асана гневно сцепила зубы. Эти дома не так давно пустуют. Всего полтора столетия, а легенд наросло — как за целую эпоху. Пусть дети и старухи шепчутся по углам о плачущих призраках, ей недосуг. Безвинно погибшие ждут отмщения. Оник — дождется.

Когда вдалеке показались огни жилых кварталов, она затормозила. Лучше всего начать здесь, где ей никто не помешает.

Асана собрала в комок ярость и боль — они придадут сил, станут ее энергией. Сосредоточилась. То, что сегодня утром нечаянно сделала для Оника, теперь нужно было повторить — сознательно и без ошибок.

Все получилось неожиданно просто. Ее тело осталось на дороге, дышащее, но не живое. Разум же устремился вперед и, безразличный к расстоянию и преградам, по неясному отпечатку сознания, по рисунку мыслей, по неповторимому запаху души отыскал его — того, кто стрелял.

Убийца ложился спать. Снял мятую форму охранника, убрал в нишу над кроватью пистолет. Асана запомнила его положение. Глазами убийцы она видела все: скудную обстановку квартиры, маленькой и дешевой, мятую постель, грязный стол с остатками ужина, две бутылки недорогого вина. Убийца жил один. Тем лучше. Семья не помешала бы Асане убить его — убивая Оника, он не думал об Асане. Но гораздо проще обойтись без детских слез.

Она заглянула в мысли своего врага. Задохнулась от ненависти и отвращения: там не было ни сожаления, ни страха. Только мутная, полусглаженная выпитым вином, память о содеянном и еще обида: за смерть Оника этот человек получил выговор от начальства.

Тонкая нить, невидимая глазу, привела Асану назад. Снова взревел мотор. Теперь она знала, куда направится.

* * *

Его разбудил тихий стук. Мужчина проснулся. Полежал, вслушиваясь — стучали в дверь, настойчиво и как-то умоляюще. Вставать не хотелось, но стук не смолкал, и он, выругавшись, поднялся. Кого принесло в такое время?

Проходя мимо стола, прихватил бутылку с вином. Там оставалась почти треть. Два крупных глотка вернули ему бодрость, и он прошел к двери.

— Кому там не спится?

— Помогите мне, пожалуйста, — ответил ему голос. Женский голос.

Какая-нибудь бродяжка? Он с любопытством приоткрыл дверное окошечко. Женщина — именно то, что ему сейчас нужно. На худой конец, сойдет и бродяжка.

Через квадрат окошка восхищенно уставился на незнакомку. Ого, какая красавица! Нет, это не бродяжка. Скорее — королева. Правильные, как по линейке, черты, рассыпанные по плечам золотые волосы… Да он везунчик!

— Помогите мне, пожалуйста, — повторила она. — Моя машина сломалась, и, кажется, я повредила ногу.

Будь он хоть немного трезвей, мог бы почуять неладное. Но вино притупило обычное для охранника чутье на опасность, да и как бояться такой красавицы? Мужчина открыл дверь, и незнакомка буквально упала ему на руки. Вино бросилось ему в голову. В висках застучало. Бутылка выпала из руки, остатки вина выплеснулись на пол. Охранник крепко обхватил девушку — и с удивлением обнаружил дуло пистолета возле своей груди.

— Что такое? — трезвея, спросил он.

— Помнишь, кого ты сегодня убил? — спросила красавица.

Вот оно что! Мстительница.

Опьянение улетучилось мгновенно. Быстрым движением охранник выбил оружие из рук девушки, одновременно делая подножку. С силой бросив Мстительницу на пол, оказался сверху. Сильно ударил ее по лицу. Сорвал с пояса длинный нож — она что, собиралась его резать? Девушка извивалась, как сумасшедшая, прищуренные глаза так и полыхали ненавистью. Охранник отшвырнул оружие в сторону, несколько сильных ударов — и она прекратила биться. Замерла, бешено глядя ему в лицо. За все время схватки она не издала ни звука.

Что с ней делать? Желание не пропадало. Бешенство незнакомки сделало ее лишь привлекательнее, победу — острее. Растрепанная, с растущим на щеке синяком, она все еще была очень красива, и мужчина хотел ее.

— Доставишь мне удовольствие? — спросил он.

Конечно, девушка плюнула ему в лицо. Он ждал этого. Легко уклонился — и девушка возмущенно дернулась.

— Не плюй вверх — вернется, — прокомментировал он весело.

И впрямь, было отчего веселиться: никому еще не удавалось переспать со Мстительницей, да еще в самый день убийства. Он будет первым!

— Ну-ка, пошли.

Легко подняв девушку на руки, понес к постели. Она не сопротивлялась — то ли ослабела от схватки, то ли отчаялась. Охранник бросил ее на постель. Замешкался, стягивая белье, и не успел остановить ее рывок. Движением быстрым, как вспышка молнии, девушка прыгнула к нише и выхватила оттуда его собственный пистолет. Можно было подумать, она знала, где искать!

Все-таки охранник был нетрезв, и это погубило его. Прежде, чем он успел осознать происходящее, луч собственного пистолета ударил ему в горло.

* * *

Асана выстрелила снова. И снова, и еще раз. Как обезумевшая, вновь и вновь давила на спусковую кнопку — пальцы легли туда легко, с удовольствием, — и синие молнии вновь и вновь рвали дымящиеся останки убийцы. Как просто! Как легко!

— Да!!!

Крик перешел в тонкий животный визг. Оборвался кашлем, и кашель вернул, наконец, Асану к реальности. Она стояла коленями на чужой смятой постели, до боли сжимая обеими руками пистолет. На полу перед нею скорчилось сожженное до неузнаваемости тело. Сильно пахло дымом и горелой плотью.

С осознанием себя пришло отвращение, тошнота и запоздалый страх. И радость, дикое, животное торжество! Руки дрожали, но не от страха. Нечто рвалось из самой глубины сознания — острее любви, ярче страсти! Свобода, легкость, упоение… Асана не знала названия.

Повернулась, разглядывая оружие. Из него убили Оника, но Асана была не в обиде на пистолет. Он искупил вину, обратившись против своего хозяина. Удобная, обтекаемая форма ласкала пальцы, как дружеское пожатие, как рука любимого. Асана крепко стиснула рукоятку в ответном пожатии. Им предстояло сделать многое. Вместе.

Стараясь не коснуться останков, соскочила с постели. Подобрала разорванный плащ. Кинжал, излучатель — такой грубый и неудобный! Неужели еще недавно он казался ей грозным оружием?

Выходя, Асана не оглянулась на тело. Первый убитый ею человек не стоил взгляда. Впереди ожидали новые цели, но прежде ей следовало отдохнуть и подготовиться. Сегодняшний враг чуть не победил. Больше так не будет.

Домой вернулась на рассвете. Благодарно похлопала «Ветерка» по теплому боку: он заслужил отдых. Прошла в дом. Здесь ничего не изменилось. Так же мерцали, кружась, светильники — уходя, Асана забыла их выключить. По стенам, покрытым блестящей алой тканью, прыгали веселые отблески. Терпеливо ждала разобранная постель.

Прошлую ночь они провели здесь с Оником. Как странно — тот же дом, те же вещи, даже воздух еще помнит их смешанное дыхание. Но теперь все иначе. Оника нет. Асана… Прежней Асаны тоже нет.

Та, что заняла ее место, была еще очень молода, но быстро училась. Скоро настанет час, когда никто уже не сможет ей противостоять.

Глава двенадцатая

ВЫБОР БЕЗ ВЫБОРА

«Космос — рядом!» — гласила крикливая вывеска на дверях. Чуть выше красовалась эмблема: планета и ее спутник, соединенные извилистой линией. Рисунок подозрительно напоминал эмблему «Звездного Моста». Амбициозно. Интересно, как это нравилось Великолепному Рэну?

Марина фыркнула. Обойдя двенадцать офисов на пяти планетах, она не только вошла в роль, но и по-новому оценила Рэна, чье имя ставило по стойке «смирно» начальников любого ранга. Так, навытяжку, и выслушивались указания его посланницы. Если кто-то и знал, что Рэнри Орлит лишился своего поста, то, видимо, счел за лучшее молчать. Информационная сеть Сикмы в общих чертах обрисовала ей структуру «Звездного Моста», но только сейчас Марина по-настоящему поняла, какой огромной властью обладал Главный контролер. И от чего ему пришлось отказаться.

— Мне нужно видеть ваше начальство, — сказала Марина и привычно опустила на стол карточку с его именем.

Несколько секунд ушло на осознание, затем лицо секретаря вытянулось, Марине был предложен стул и прохладительные напитки. Вежливо извинившись, секретарь исчез за дверью. Снаружи царила тропическая жара, поэтому Марина с жадностью выпила ледяной молочный коктейль, в котором не было ничего, ну просто ничего инопланетно-экзотического. И приготовилась ждать. Ей все больше хотелось выяснить, как бы сработала чудесная визитка на Земле.

Стоило подумать о ней, как шутливое настроение исчезло. Вернулся обычный тревожно-деловой настрой. Прибежал взъерошенный секретарь, и Марину провели в солнечный кабинет владельца «Спутника» — так скромно именовалась амбициозная компания. Работы у них, впрочем, хватало. Тонас окружало целое кольцо спутников, больших и малых; на трех из них имелись человеческие поселения, еще четыре служили источниками ценных материалов. Компания «Спутник» раскинула представительства по всей планете, совершенно задавив конкурентов — своего рода, маленький «Звездный Мост».

Круглый, лысый, весь какой-то солнечный мужчина засиял навстречу:

— Здравствуйте!

— Для начала отключите прослушивание, — негромко сказала Марина.

После двенадцати повторов фраза уже не казалась напыщенной. Есть прослушивание, надо его отключить. Что такого?

— Так и знал, что Служба в курсе наших маленьких шалостей! — торжественно провозгласил толстяк. Другим тоном добавил: — Выключено.

— Рэнри Орлит поручил мне передать вам это.

На стол перед владельцем «Спутника» легла пара кристаллов. Тот взял один. Удивленно повертел в руках.

— Что это?

— Все, что нужно для межзвездных перелетов.

— А именно?

— Программа перехода, чертежи устройств, инструкции, — привычно объяснила Марина.

Ее собеседник помолчал, нерешительно вертя в руках кристалл, потом его улыбка словно по команде растянулась до ушей.

— Щедрый подарок! Главный контролер желает от нас каких-то услуг? Только скажите!

— Всего одно — постарайтесь достичь успеха. Главный контролер хочет летать по Галактике вашими кораблями.

— Главный контролер, несомненно, защитит нас от участи Хотоса, Ота, Земли…

— Даже не сомневайтесь.

Врать, оказывается, легко. Ставить под угрозу целые планеты — тоже. Нужно только поверить в собственную правоту.

— Передайте ему нашу благодарность.

— Обязательно передам. До свидания.

Марина вышла, провожаемая широкой улыбкой толстяка. На душе было противно. Никакого хваленого шпионского чутья у нее, конечно, не было, но манеры хозяина «Спутника» любого заставили бы плеваться. Он радовался до того старательно, улыбался до того любезно, что Марина ничуть не удивилась бы, вызови он Службу контроля.

С другой стороны, разве это честно — подозревать человека только из-за его улыбки? В любом случае Рэн велел идти к нему. А ведь Рэн не ошибается, правда?

Теперь задача была выполнена, и маленький автомобильчик, где так по-родному пахло бензином, помчал Марину обратно в космопорт.

— А вы быстро управились! — ухмыльнулся вихрастый молодой шофер. — Я думал, полдня буду ждать. Все сделали? И сразу улетаете?

Он так по-свойски держался, что Марина не рассердилась на любопытство. Развела руками.

— Что поделаешь.

— Красивые девушки у нас не задерживаются, — с грустью признал парень. — Правильно, зачем маяться в такой жаре.

— Здесь что, всегда так жарко?

— Почему же, только днем, — рассмеялся он. — Три месяца в году идут дожди. Остальное время — жара.

— Сочувствую.

— Ну, вам-то хорошо, вы улетаете.

«Куда уж лучше!»

Марина отвернулась к окну. Рассеянным взглядом проводила треугольные небоскребы — они «росли» группами, остроконечные крыши соединяли вычурные мосты. Слишком много впечатлений для трех с небольшим недель. Пейзажи, архитектура, наряды пестрым винегретом смешались в голове. Жители Олой ездят на динозаврах, женщины Лукана ходят в набедренных повязках, зато мужчины — в плотных хламидах до пят. На Заре жилищами служат полые стволы гигантских живых деревьев. Марина разучилась удивляться. Ей до чертиков надоела экзотика. Домой! На Землю — или хотя бы на Сикму. Увы, о возвращении пока можно было только мечтать.

— Давно путешествуете? — спросил шофер.

— Недавно, — сухо ответила Марина. Разговоры парня уже начали ей надоедать.

Кучки домов остались позади, и во все стороны раскинулась желтовато-серая, покрытая жесткой колючей растительностью, степь. Ветер швырнул в открытые окна горсть терпких душных запахов. Марина подставила ветру лицо, ища прохлады.

— Почему у вас нет кондиционеров? — спросила она.

— Дорого, — коротко сказал шофер.

— Кондиционер дорого?

— Как еще одна машина.

— Тогда конечно.

Вдали показался космопорт. Марина бросила взгляд на часы — до вылета оставался почти час, она вполне успевала. Скорей бы в привычную обстановку пассажирского рейса, подальше от духоты. Принять душ. Завернуться в полотенце. Бухнуться на удобный диван в каюте. И тогда появятся силы продолжать свое самое дикое в жизни путешествие…

Из-под колес вдруг буквально брызнула стайка птиц. Марина ойкнула. Шофер засмеялся. Птицы — бурые, под цвет кустов, вдвое меньше воробья, — весело закружили вокруг машины. Удивительно, как им удавалось не отставать.

— Что это они? — спросила Марина.

— Любопытные, — с охотой объяснил шофер. — Думаете, они нас не слышали? Всегда так — ждут, пока на них не наедешь, а потом кружат и в окна заглядывают. Не боятся.

Вскоре он затормозил на стоянке поодаль от здания космопорта. Расплатившись, Марина заспешила к дверям — вспомнилось, что там есть кондиционер.

Большой зал был полон народом: только что сели три катера с прибывших кораблей, и ожидались новые. Автомат-билетер несколько секунд размышлял над удостоверением, потом вернул его с отметкой посадочного билета. Купив у стойки прямоугольную фляжку воды — вдвое дороже, чем такая же с местным вином, — Марина отправилась к выходу на посадочную площадку. Двое таможенников небрежно заглянули в ее сумку, третий махнул рукой: «проходите». В дверях по телу скользнул неяркий луч — автоматическая проверка. Не вызвав подозрений таможни, Марина вышла наружу.

После прохлады зала жара навалилась с новой силой, как будто мстила за намерение улететь. Серое, похожее на бетон, покрытие площадки испускало душный тошнотворный запах. Марина сделала два шага в сторону толпящегося у катеров народа — и замерла. Нет, конечно, ничего такого. Просто раньше посадочные площадки не охранялись контролерами.

Контролеры, четверо широкоплечих парней, вглядывались в толпу, словно искали кого-то. Марина пыталась задавить страх. Мало ли, кого могла искать Служба контроля! Не получилось. Она быстро шагнула назад, к дверям.

Два контролера подошли к высокой темноволосой женщине. О чем-то спросили, женщина ответила. Показала пластиковый треугольник — не то платежка, не то документы. Контролеры отошли. Вытянув шею, Марина разглядела ту, что их заинтересовала: темно-карие глаза, чуть курносый нос, короткая стрижка. Сходство, что называется, налицо. И после этого ей нужны еще доказательства?!

Марина быстрым шагом вернулась обратно в зал. Таможенники посмотрели удивленно, но смолчали. Никто ее не преследовал, но колени все равно дрожали, а зубы выбивали траурный марш. В ушах звучал спокойный голос Рэна: «Вас отвезут на Базу для просмотра памяти. Потом казнят». Ну, спасибо!

Она почти бегом пересекла зал. Оказавшись на улице, бросилась к стоянке. Такси — универсальное явление, их встретишь в любом конце Галактики, меняются лишь формы… Сейчас Марина согласилась бы и на динозавра. Распахнув дверцу ближайшей машины, упала на переднее сиденье.

— Поехали скорее!

— Куда прикажете? — отозвался знакомый вихрастый шофер.

Повернув голову, Марина встретила его спокойную улыбку.

— Езжайте, там решим! — почти взвизгнула она.

Парень не спеша включил двигатель. Поехал обратно через степь. Когда космопорт почти пропал из виду, Марине, наконец, удалось отдышаться.

— Спасибо, — сказала она. — Скажите, где другой ближайший космопорт?

— Этот вас не устраивает? — зачем-то уточнил шофер.

— Нет.

Он подумал.

— На машине будем ехать три дня.

— Ох… А другие варианты?

— Авиалайнером — три часа. Куда поедем?

— Подождите, — попросила Марина и сжала пальцами виски: обычно это помогало привести в порядок мысли.

Другой космопорт. Кто сказал, что там ее не будут искать? В Службе контроля что, дураки работают? В конце концов — начнут обыскивать корабли. Знакомая история. Но что же ей делать? Куда идти?

— Не расскажете, что случилось? — поинтересовался шофер. — У нас говорят, два мозга лучше.

— Две головы, — машинально поправила Марина. — У нас тоже.

В конце концов, обратиться было больше не к кому. А парень казался симпатичным.

— Мне надо улететь с планеты, но меня ищет Служба контроля, — призналась она. — Только не спрашивайте, за что!

Шофер разглядывал ее с любопытством.

— Девушка велит не спрашивать — не буду. Но вы что, хотите улететь на корабле «Звездного Моста» и не попасться Службе?

— Видите ли, других кораблей пока не придумали, поэтому мне придется лететь «Звездным Мостом». Я думала, из другого порта…

— А они, конечно, не догадаются? И не возьмут вас, пока вы будете покупать билет?

— Но что же мне делать?!

— Не знаю, что вам и сказать…

Марина изо всех сил закусила губу: не хватало только разрыдаться.

«Я знала, на что иду. Я сама это выбрала. Нечего теперь ныть, ясно?»

— Во всяких историях преступники меняют внешность и документы, — начал шофер нерешительно.

Марина слабо улыбнулась.

— Я преступник без опыта. Не знаю, как это делается.

— Я тоже. Да и не думаю, что вам это поможет, контролеры, наверное, знают свое дело. Может быть… Хотя тоже, не знаю.

— Может быть, что?

— Можно попробовать улететь не с планеты.

— Это как?

— У нас три жилых спутника, — напомнил шофер.

— И оттуда…

— Портов там «Звездный Мост» не держит, но катера заходят. По одному с рейса, так что вы можете долго прождать своей очереди. Но зато вряд ли встретите контролеров.

— Что ж… Это лучше, чем ничего.

— Отвезти вам к космопорту «Спутника»?

— Да, пожалуйста.

Космопорт «Спутника» оправдывал свое громкое название. Он был выстроен по образцу «Звездного Моста», с почти равным размахом, так что оставалось поражаться наглости толстяка — ведь это он, наверняка он, натравил контролеров! — и терпению Службы контроля. Спутники, незатейливо именовавшиеся Тонас-один, два и три, изображались на огромном табло в виде мерцающих шариков с указанием времени вылета челноков.

Как оказалось, к Тонасу-один и Тонасу-три в ближайшие дни рейсов не будет. Пожав плечами, Марина купила билет до Тонаса-два.

Челнок, серебристая крылатая башня, возвышался над посадочной площадкой. Марина даже замерла на секунду. Великолепие корабля поражало воображение. Конечно, лайнеры «Звездного Моста» куда больше, и все же — какая мощь! При этом обреченная плавать на мелководье до скончания века или до падения «Звездного Моста». Галактическая война за передвижение на секунду обрела смысл. Всего на секунду: величие звезд не стоило того, чтобы за него гибли люди.

Широкий трап привел Марину в салон, тесная платформа лифта подняла на третий уровень, где находилась ее каюта. Шагнув на квадратную площадку, Марина огляделась. На трех дверях значились номера кают — две по четыре места и двухместная. Дверь лифта, еще дверь — за нею обнаружились похожий на ведро унитаз и душевая кабинка. М-да… не «Звездный Мост».

Небольшая каюта на двоих, стоившая почти вдвое дороже четырехместной, слегка успокоила Марину. Большие лампы под потолком ярко освещали серо-казенного оттенка стены. Удобные на вид кровати были снабжены ремнями для пристегивания, два полулежачих кресла — тоже. Посередине находился невысокий стол с двумя стульями; вся мебель надежно крепилась к полу. Не ахти какой комфорт, решила Марина, но двое суток она как-нибудь выдержит.

Соседка, сумрачная женщина за сорок, уже сидела, пристегнувшись, в кресле. Марину встретила неприветливым взглядом. Та улыбнулась.

— Здравствуйте.

— Привет, — последовал хмурый ответ.

Заметив, как подчеркнуто женщина уставилась в другую сторону, Марина решила не навязываться.

По примеру соседки, устроилась в кресле. Защелкнула крепления ремней. Как оказалось, вовремя — через мгновение на нее как будто рухнула бетонная плита. Невыносимая тяжесть вдавила в кресло, мешая дышать. Уши заложило. Так она еще никогда не взлетала! Много хуже, чем в самолете, просто ужасно! Сколько же это продлится?

Борясь с тошнотой, она взглянула на соседку, выдерживавшую перегрузку с терпением опытного космонавта. Сама Марина, видимо, просто не была приспособлена для подобных испытаний. Тошнота становилась уже невыносимой, перед глазами растеклись красно-синие круги. Марина зажмурилась, но круги не пропадали…

Потом все закончилось. Бетонная плита исчезла, сменившись совершенно невероятной легкостью. Волосы поднялись торчком, попадая в лицо и колышась от дыхания. Марина крепко стиснула ручку своей сумки — та приподнялась и повисла в невозможном положении.

— Мы что, будем лететь в невесомости?!

— Сейчас включат тяжесть, — довольно благодушно отозвалась попутчица. — Только на ночь все равно пристегивайся — у них вечно чего-нибудь ломается.

Только теперь Марина заметила протянутые вдоль всей каюты ремни. Видимо, с их помощью положено передвигаться при невесомости.

«Надеюсь, мне не придется… Ой!»

Тяжесть вернулась так же внезапно, как пропала. Сумка со стуком грохнулась на пол. Интересно, кристаллы памяти бьются?

Соседка, чей багаж был аккуратно пристегнут в специальных креплениях за креслом, расстегнула ремни.

— Мы моемся первые, — сказала она.

— Моемся?

— Ну да. У нас билеты дороже, значит, мы первые, — увидев Маринино непонимание, объяснила: — Там еще восемь человек. Если будешь ждать, в душ пойдешь, когда кончится вода.

Больше не обращая на Марину внимания, она выудила из бесформенного баула серое полотенце и флакон какой-то жидкости. С полотенцем на плече и флаконом в руке скрылась за дверью.

У них что, перебои с водой? Гравитация пропадает, вода кончается… А воздух? Его хватит до конца полета, или следует заранее поискать под кроватью скафандр?

В любом случае, решила Марина, разумнее всего будет слушаться опытную соседку. Она вылезла из кресла и принялась доставать из сумки душевые принадлежности.

— Ты как на курорт собралась, — заявила ее попутчица, когда Марина, вернувшись, бросила на кресло влажные вещи. — Куда ты с этим там?

Марина удивленно проследила за ее взглядом: зубная щетка с пастой, мочалка в футляре, мыло, шампунь, маленький бритвенный станок, баночки с кремами. В чем, собственно, проблема?

— Я туда ненадолго, — наконец сказала она.

— Ну, ты даешь.

Марина ждала комментариев, но соседка уже потеряла к ней интерес. Замерла, хмуро уставившись в одну точку. Марина села на кровать. Нервное возбуждение сменилось усталостью — и голодом. С завтрака на корабле «Звездного Моста» прошло четырнадцать часов, а с тех пор не было даже минутки подумать о еде.

— Извините, — начала Марина.

Женщина повернула голову.

— Мара меня зовут.

— Очень приятно. Я Марина.

— Надо же. Почти как я. — И она впервые сухо улыбнулась.

— Скажите, Мара, здесь есть ресторан или что-нибудь в этом роде?

— Какой здесь ресторан? Еду можно купить наверху. Показать тебе?

— Да, пожалуйста.

Скудный ассортимент пищевого автомата не располагал к особым экспериментам. Концентраты, большей частью синтетические, сухие пластинки мяса, твердые на ощупь хлебцы. Из напитков — вода и дешевый алкоголь. Мара без колебаний нажимала клавиши, делая заказ, и Марина сочла за лучшее повторить его, заменив только хмельной напиток водой. Вслед за попутчицей вернулась в каюту.

Вязкая каша в контейнере — ее полагалось развести водой — оказалась совершенно безвкусной. Мясо наводило на тоскливые размышления о старых кожаных ботинках. Марина обошлась черствым хлебом и водой, чей запах вызвал у нее мрачные мысли о значении слова «рециркуляция». Зато Мара ужинала с аппетитом. Поймав Маринин взгляд, хмыкнула:

— Привыкай.

— Мне кажется, это не очень съедобно.

— Поживешь месяц на «Двойке» — привыкнешь.

— Я надеюсь улететь оттуда раньше. А что, там сложности с продуктами?

— Ну, ты даешь, — сощурилась Мара. — Да откуда ты такая взялась?

— Я? Долго объяснять.

Мара снова хмыкнула.

— Да уж, наверное. К кому летишь-то? К мужу?

— Н-нет, — ответила окончательно растерянная Марина. — Я… в общем, я рассчитываю улететь оттуда. Катером…

Здесь что-то было не так. Женщина принимала ее за кого-то другого. За кого? Мара хрипло расхохоталась.

— Ну, ты завернула, подруга! Тебе нужно было в космопорт! В настоящий, а не сюда!

— Да, но… — в конце концов, ее случайная попутчица вряд ли могла быть связана со «Звездным Мостом». Марина вздохнула и призналась: — Честно говоря, я не могу сесть в катер в космопорту «Звездного Моста». Я… Меня ищет Служба контроля.

Признание сработало — Марина удостоилась явно уважительного взгляда и комментария:

— Ух ты!

— И мне посоветовали — лететь катером со спутника. Сказали, тогда можно купить билет прямо на корабле…

Теперь Мара смотрела жалостливо, как на слабоумную. Марина спросила, давя предчувствие:

— Мара, что не так? Меня обманули? К спутникам не летают катера?

— Катера-то летают…

— И что? Я не смогу туда попасть?

— Сможешь… Если денег много. — Мара явно хотела что-то еще добавить, но оборвала себя. Спросила о другом: — Если ты так вляпалась, тебя и на корабле возьмут. Какая им разница?

— Ну… — и впрямь слабое место в плане. Марина вздохнула: — Так у меня будет шанс затеряться.

— Ну-ну.

Недомолвки попутчицы пугали ее все сильнее. Марина с тревогой уронила голову на руки. Уперлась взглядом в серо-зеленый контейнер с недоеденной кашей. Поселиться там, где так кормят, — худший из возможных способов самоубийства. Вот только ей еще рано кончать с собой. Она спросила, меняя тему:

— А ты живешь на Тонасе-два?

— Мужик там, девять лет уж, — непонятно ответила Мара. — Дети внизу, вот и мотаюсь… Не бросишь ведь его.

Марина не поняла, но на всякий случай кивнула.

— Там есть какая-нибудь гостиница? Если я не сразу попаду на катер… — и вздрогнула от хриплого смеха Мары.

— Ты с какой планеты? — отсмеявшись, выдавила та. — Гостиница!

Марина начала уже всерьез раздражаться.

— Я — с Земли. Что смешного я сказала?

Зато Мара сразу посерьезнела.

— Так вот что… — выдохнула она. — Ты вправду чужачка!

— В чем дело, Мара? Здесь не любят чужаков? Поэтому нет гостиницы?

Бред какой-то!

— На Тонасе уже сто лет нет тюрем.

— И что? — Марина все еще не понимала.

— И — то. За мелкие преступления штрафуют. За крупные — высылают с планеты. На «Двойку».

Вот теперь все стало понятно, даже чересчур. Марина опять сдавила виски. Колония. Челнок вез их прямиком в тюрьму. Тот шофер — он знал? Почему не предупредил? И что теперь делать? Вернуться на Тонас — и что дальше?

— Значит, никаких катеров?

— Почему же — один с рейса. «Звездному Мосту» плевать на наши законы. У них «свобода передвижений», слыхала?

Мара наконец опустошила свою фляжку. Если она и захмелела, на поведении это никак не сказалось. Поднявшись, отнесла пустую упаковку в мусорный контейнер — ящик с герметичной крышкой в углу каюты.

— И любой может улететь? — спросила Марина.

— Любой… — Мара хмыкнула. — Погоди, сама увидишь.

С этим невнятным обещанием она отправилась спать. Марина осталась сидеть за столом. Верхний свет Мара погасила, тускло светящиеся дуги по углам каюты скорее подчеркивали, чем разгоняли мрак. Марина долго сидела, уронив голову на руки. Шевелиться не оставалось сил, думать — тоже. Жуть настоящего бледнела перед возможным будущим. Очнуться бы — пусть даже в психушке. Честное слово, это лучше, чем застрять в инопланетной колонии заключенных, когда Землю вот-вот разнесут инопланетные бомбы.

* * *

Летательный аппарат «Надежды» — их по привычке звали катерами, — приземлился вне зоны видимости городских кварталов. Пассажиры не боялись пешей прогулки. За годы тайной работы скрытность вошла у них в привычку. Немного прошлись веселой толпой, разгоняя голосами и смехом вечерний сумрак. Распрощались. По двое, по трое растворились в густеющей тьме. В город они войдут с разных сторон.

Двое — при дневном свете их сочли бы охранниками — шли рядом. Молчали. Следующую неделю они будут работать по ночам. Впереди сутки отдыха. Это хорошо. Можно расслабиться. Можно арендовать небольшой катер и махнуть на берег: в озере расплодились огромные рыбины. Если подойти к делу грамотно, взять достаточно выпивки, найти предлог оставить дома жен, то отдых будет обеспечен.

Мысли двоих текли одинаково, Асана с трудом различала их. Ее внезапные способности еще росли. Потратив день на тренировку, она теперь четко слышала чужие мысли и в общих чертах видела память. Наверное, могла и вмешаться в чужой разум? Подавить волю, приказать двоим стрелять друг в друга… Заманчиво, но Асана знала — пока что ей не хватит умения. Нужно время. Но времени не было, жгучая потребность мести гнала, лишала сна.

Правда, даже в самые беспокойные минуты набиравший силу разум Асаны оставался чист. Спокойно и расчетливо она составила план.

Двое взяли удобное направление: в жилой квартал они намеревались войти на границе со старым городом. Ближняя часть развалин, хорошо известная, частично разобранная на строительство новых домов, считалась безопасной. Днем там играли дети. С хохотом носились по переулкам, забегали в пустые дома, где столько веселых тайников и страшных подвалов — какой запрет мог их остановить? Вечерами укрывались парочки. Худшее, что могло угрожать вечерним путникам — недовольство потревоженных любовников.

В удобной нише, образованной стеной рухнувшего дома и остатками башни, где когда-то был пункт радиовещания, замерла в ожидании Асана. Ее темный плащ почти слился с каменной стеной, капюшон спрятал лицо. Одна рука сжимала пистолет, другой Асана прикрыла глаза: так легче сосредоточиться на чужих мыслях.

Двое вошли в развалины. Без опаски зашагали знакомым путем, их мысли уже окрасились предвкушением ужина. Еще немного. Асана крепче сжала пистолет. Руки не дрожали. Острое зрение, природная ловкость и день тренировки — достаточно, если стрелять вблизи. Одного она убьет сразу. Второго — как получится. У него умение и опыт, но оружие врага мирно прячется во внутреннем кармане куртки. За Асаной внезапность и правота.

Зашуршали под тяжелыми ботинками камни, и два силуэта показались меж домов. Приблизились. Синяя молния прорезала темноту. Охранник с криком упал, второй мгновенно метнулся в сторону. Асана выстрелила вслед, ей ответил луч пистолета охранника. Тут же, почти без паузы, выстрелил раненый. Их намерения пылали ярче выстрелов. Асана присела за миг до вспышек, и лучи прошли над ее головой. Снова, снова…

Прижавшись к стене у самой земли, она отчаянно искала выход. Охранники продолжали стрелять. Лучи проходили мимо — пока что. Стоит выстрелить, и предательская вспышка сразу выдаст ее.

Обменявшись парой слов с раненым, второй охранник перебежал поближе. Укрылся за обломком стены. Выстрелил. Мимо. Испугавшись, Асана сразу потеряла связь с разумом врагов. Еще миг, и…

Выходит, все зря? Оник! Зачерпнув сил в ненависти, она мысленно бросилась к раненому. «Боль! — приказала она. — Боль!!!» Сдавленный вопль послужил ей ответом. Второй охранник оглянулся — лишь на миг, но Асане этого хватило.

Нечеловеческая боль поглотила раненого, лишила способности удивляться. Он не видел, как его товарищ поднялся, не слышал его крика:

— Ну, ты, придурок! Не прячься!

Никогда еще он не вел себя так глупо. В глубине сознания мужчины бился протест, но Асана держала крепко. Со всей силой отчаяния и ненависти беззвучно кричала в разум врага: «Смелость! Не опасно! Гнев! Отомстить!»

— Ты ранил моего друга! — выкрикнул охранник, приближаясь.

«Убить!» — добавила Асана.

— Я тебя убью! Убью! — послушно закричал он.

Совершенно обезумевший от жажды крови, прыгнул в нишу. Асана выстрелила в упор. Луч прошил тело насквозь, Асана выстрелила снова… И опустила пистолет. Смерть уже знакомо дохнула из мыслей врага. С этим покончено.

Перешагнув умирающего, оставила его корчиться на камнях. Подошла к раненому. Тот извивался, зажимая рану в боку, пистолет выпал из его рук. Асана подобрала его. Убирая оружие в карман, окинула мыслью развалины. Поблизости никого не было, лишь вдалеке парень с девушкой — не видели и не слышали ничего.

Вдоволь налюбовавшись мучениями врага, Асана сняла боль. Просто убить — теперь ей этого было мало.

— Ты охраняешь тайное подземелье с небесными кораблями, — сообщила она, впечатывая каждое слово в разум охранника. — Вчера туда спустился человек. Ты и твои друзья убили его. Один из них мертв, другой умирает. Ты следующий.

Помолчала, давая врагу осознать смысл ее слов.

— Я не убивал! — выдохнул тот, наконец. — Он сам начал в нас стрелять!

Асана звонко расхохоталась. Смех заглушил стоны умирающего, темные развалины замерли, прислушиваясь.

— Я вижу твою память! — сообщила она. — Ты зря стараешься! Ты стрелял в него!

Отчаянным рывком мужчина кинул себя в сторону. Асана двумя выстрелами остановила его — навсегда.

Постояла, вдыхая ночной воздух. Сила, незнакомая и волнующая мощь бурлила внутри. Она может все. Почти все. Ей не дано воскрешать мертвых, зато дано убивать. Трое мертвы, еще трое остались, двое из подземелья и главный. Его Асана обещала убить последним.

Легко — неужели вчера это стоило труда? — Асана отыскала двоих. Смех, вино, музыка… один веселился в компании друзей. Другой… его разум окутал туман. Мужчина спал. Смутно чувствовал обнимающую руку — рядом лежала женщина. Жена? Дети? Нет, не надо!

Асана заколебалась, но лишь на миг. Она не причинит вреда невинным — не больше, чем причинили ей. Спрятав пистолет, быстро зашагала к будке на краю развалин, где ждал преданный «Ветерок». До утра она разберется еще с одним.

Начальник охраны жил в стороне от городских кварталов. Его дом, странно богатый для охранника, окружала зелень лугов. Перед домом красовалась посадочная площадка — да, у охранника был маленький катер. От площадки к дому вела ухоженная дорожка.

Асана затормозила у края леса. Прислонив «Ветерка» к дереву, пошла пешком. Если подойти слишком близко, охранная система предупредит хозяев. Остановившись поодаль, Асана легким касанием укрепила сон женщины. Переключилась на мужчину. Не давая до конца проснуться, шепнула: «Душно. На улицу. Глотнуть воздуха. Проверить катер». Охранник зашевелился. Он устал за день, вставать не хотелось. «Катер, — настойчиво твердила Асана. — Двигатель. Работает. Топливо». Беспокойство заставило мужчину сесть, но через минуту он, зевнув, улегся обратно.

— Катер! — Асана не заметила, как заговорила вслух. — Душно! Задыхаться!

Мужчина с судорожным вздохом скатился с постели. Женщина шевельнулась, Асана приказала ей спать.

Охранник громко зевал, открывая дверь. Асана позволила ему сделать три шага в сторону катера. Выстрелила в спину, без лишних разговоров. Чувство вины перед спящими в доме, боязнь передумать, отступить — где уж тут наслаждаться местью! Раненый упал вниз лицом. Асана выстрелила еще, на всякий случай — враг уже дышал смертью.

Развернувшись, зашагала обратно. До утра оставалось время заняться пятым, но… Последняя смерть не доставила радости Асане. «Ветерок» решительно помчал ее домой. Пятый враг получил еще один день жизни.

* * *

— Тосика кто-то застрелил ночью, — сообщил выпучивший от волнения глаза напарник.

Этис молча вытер пот со лба. Бортовые орудия — с ними больше всего хлопот. Ограничитель, контролирующий отправку капсул, должен управляться с орудийной панели, но панель упорно не желает его видеть. Если не найти решения, весь запас плазмы будет израсходован в первые минуты боя. Известно, что боя не случится — флот предназначен побеждать, устрашая, это знает каждый в «Надежде». Но все же орудия должны работать. А начальник охраны был мерзким типом, Этис не станет сожалеть о его смерти.

— Ты хоть слышишь? — разочарованно спросил напарник.

— Невелика потеря, — буркнул Этис. Упрямая панель лишила его вежливости. — Давай работать.

Позавчера Этис допустил ошибку, провел в ангар постороннего. Хуже — Главного контролера. Каждый знает о разделении в «Звездном Мосте», каждый вызубрил: если заговор раскроется, планета вечно будет в рабстве. Тосику ничего не оставалось, как приказать уничтожить лазутчика. Так думал Тосик, так думал и Этис — целых три минуты после убийства, пока не явился их собственный Главный контролер. Пока не склонился над останками в искреннем горе, не обернулся к убийцам в бешеной ярости…

Этис вздрогнул. Все они отделались выговором: сейчас, перед выступлением, каждый работник на счету. Но бешенство в глазах Главного Этис не забудет никогда.

— Вы слышали? — По трапу взлетел бледный охранник. — Нашего убили из собственного пистолета!

— Кого-то ждет повышение, — холодно заметил Этис.

— Повышение? Почему?

— А что, Тосику уже нашли замену?

— Тосику? — Охранник схватился за развороченную панель. — Я не о нем…

Теперь уже побледнел Этис.

— Кто еще? — хрипло спросил он.

«Это совпадение. Совпадение. Совпадение», — он повторял эти слова, как заклинание, до самого обеда. Предчувствия — на Окиране ими занимаются женщины, мужику не к лицу дрожать от страха из-за смутной догадки. «Совпадение. Совпадение». Он не смог проглотить ни куска. Вернулся к работе, и напарник сразу же развеял его сомнения.

— В развалинах нашли тела двоих из охраны, — казалось, ему нравится доставлять плохие вести. — Угадай, кто?

Прозрачная крышка панели, стоимостью в половину месячной зарплаты, со звоном разбилась об пол.

Этис ворвался в кабинет без стука.

— Я следующий! — закричал он. — Ты знаешь это, Квелтит!

Квелтит Сем, сухопарый длиннобородый руководитель «Надежды», огорченно качнул головой, но опровергать очевидного не стал.

— Сядь, Этис, — мягко сказал он.

— Не успокаивай меня!! — От страха Этис утратил всякое почтение. — Меня убьют сегодня ночью!

— Давай рассуждать спокойно. Месть — в наших традициях, так что твое предположение, скорее всего, верно. Но вряд ли Мститель сочтет тебя виновным, Этис. Ты не охранник. Ты даже не был вооружен.

— Я притащил сюда этого… этого… — Он задохнулся и замолчал.

Квелтит заботливо усадил его в кресло. Всунул в дрожащую руку стакан.

— Выпей. Подумай, Этис. Прошло уже двое суток, четверо мертвы. Ты — жив. Есть все основания полагать, что Мститель удовлетворен.

— Нет!!! — Стакан полетел в стену, и вино желтым веером окатило старинный кабинет. — Ты врешь, Квелтит! Меня убьют, ты знаешь это! Что, уже подыскал замену?!

— Успокойся! — в голосе Квелтита вина пряталась за гнев.

— Свяжись с Главным контролером!

— Ты с ума сошел?

— Да! — заорал Этис. — Да! Посмотреть бы, как ты сам будешь ждать Мстителя! Дай мне связь, Квелтит. Дай или сам вели меня пристрелить!

С тяжелым вздохом Квелтит запер дверь. Надавил на деталь орнамента в стене, над разбитым стаканом. Часть стены сложилась пополам, и открылся небольшой кабинет. Два кресла, пульт связи — вот и вся обстановка.

— Пойдем, — вздохнул Квелтит. — Между прочим, Главный запретил пользоваться этим каналом без крайней необходимости.

— У меня крайняя необходимость, — огрызнулся Этис.

Целую вечность экран над пультом молчал. Этис в отчаянии сжал подлокотники. Смерть невидимой стеной уже вставала между ним и живыми. Традиции мщения незыблемы, запреты и казни веками лишь укрепляли их. Вымирание, потом вступление в Контакт почти стерли древние обычаи, но — не до конца. Закон Мстителей был прост: каждый, кто виновен. Границы виновности Мститель определял сам.

Наконец экран засветился, темные точки на нем сложились в изображение человека. Обрели цвет и объем. Главный контролер, предводитель восстания Окирана удивленно взглянул на Этиса.

— Простите, господин, — смиренно сказал Квелтит. — Это наш техник, Этис. Он…

— Я помню его.

Неприязнь в голосе Главного могла испугать Этиса. В другой день. Он буквально рванулся к экрану.

— Меня хотят убить, господин! Это Мститель! Помогите мне, господин!

Главный контролер нахмурился.

— Квелтит?

— Все верно, господин, — признался тот. — У нас такое случается. Охрана, все четверо мертвы.

— Вот тебе и блондиночка… — озадаченно протянул Главный контролер.

— Господин?

— Ничего. Ее зовут Асана Лим, она была его подругой. Живет… — господин чуть задумался. — Координаты: семь — тридцать два — девять, разметка глобуса «Звездного Моста». Вышлите отряд охраны к ее дому. Немедленно. Через три часа я хочу видеть ее связанной, под дулом пистолета.

— Господин! — Этис подался вперед. — Разрешите мне улететь с Окирана!

— Нет. Продолжайте работу, — и Главный контролер прервал связь.

— Квелтит! Отпусти меня!

— Ты слышал приказ, Этис. Мы найдем Мстительницу до вечера.

— Да откуда ему знать, что это она! — взорвался Этис. — А если ее не будет дома? Я улетаю, Квелтит!

— Уймись! — велел тот. — Я приставлю к тебе на ночь охрану. Слышишь? Два охранника с оружием в руках тебя успокоят?

— Четверо.

— Хорошо, четверо. А теперь возвращайся к работе.

* * *

Потные мысли десятка мужчин коснулись Асаны задолго до появления их обладателей. Она спокойно собралась — два пистолета в карманах плаща, кинжал на поясе. Запасной комплект одежды в сумке за сиденьем «Ветерка». Платежная карта, документы. На груди, под рубашкой — портрет Оника. Больше ничего не было нужно, судьба дома волновала Асану не больше своей собственной. Пусть приходят.

К закату она уже была в городе. Пятый враг исходил страхом, мутная пелена его паники висела над кварталом. Врага охраняли четверо, в их мыслях насмешливое раздражение мешалось с почтением к слову «Мститель». Квартиру в центре жилой части города освещал десяток ламп. Как будто светом можно отпугнуть смерть!

Она дождалась, когда погаснут окрестные окна. Выждала еще немного. Прошлась по кварталу легким касанием — здесь спят, этим помочь заснуть… Встала напротив окон врага.

«Усталость». Разговоры в квартире начали стихать. Ленивые смешки охранников сменила зевота. «Усталость». Двое заняли кровать Этиса, один раскинулся в кресле, последний сел прямо на пол. Этис последовал его примеру. Ему вдруг надоело бояться.

— Не спешит твоя подруга, Этис, — заметил охранник.

— Жаль, — зевнул другой.

— Квелтит велел доставить ее живой.

— И нетронутой?

Вялый смех.

— На этот счет указаний не было.

«Усталость». Голоса стихли. Асана сверкнула глазами: «Спать». Прислушалась к смутным мыслям пятерых мужчин. «Спать». Выждала еще немного. И переключилась на Этиса.

* * *

«Душно». Грудь сдавил тугой обруч. Этис открыл глаза. Здесь совершенно нечем дышать, из квартиры словно выкачали воздух. Страх вернулся с новой силой. Воздух! Его хотят удушить! Этис судорожно вдохнул — воздуха не было. «Окно! Открой окно!» — крикнул кто-то сквозь туман. Этис кинулся к окну. Непослушными пальцами подцепил прозрачную заслонку. Толкнул вверх. И увидел Асану.

* * *

— Стоять.

Ужас придал мужчине сил, он сопротивлялся приказу. Шатнулся прочь от окна. Асана ударила изо всех сил:

— Стоять!!!

Враг замер, парализованный. Мгновение Асана с удовольствием вдыхала его страх. Потом нажала спуск. Темноту прорезал луч, и враг упал. Смерть — лучшая подруга Асаны, источник ее силы — удовлетворенно кивнула в темноте: готово. Развернувшись, Асана не спеша отправилась прочь. Смерть хотела бы еще получить четверых спящих в квартире, но Асану они не интересовали.

Черной холодной тенью она прошла по планете. Миллионы чужих сознаний проплыли под нею, одинаково бесполезные. Где он? Знакомый отпечаток власти, печали вперемешку с равнодушным азартом, как будто все вокруг лишь игра… Его не было. Последний враг улетел с Окирана.

Всего миг Асана колебалась, прежде чем рвануться в холодное пространство без воздуха и движения. Сотни жизней не хватило бы оглядеть Галактику, но Асане ни к чему тратить время. Ее маяк — жизненная искра убийцы, неповторимый запах его разума и чувств. След — чуть заметный аромат, легкое свечение — протянулся на тысячи световых лет.

Делал ли кто-нибудь подобное прежде? Асана чувствовала: нет. Неважно. То, что непосильно человеку, сделает она, Асана-смерть. Сила дана ей взаймы, и однажды смерть потребует свое. Асана не возражала. Неизбежная плата ее не пугала, и цена мести была не слишком велика.

Вот он. Далеко. Очень далеко. Асана тихо вошла в разум Главного контролера. Не одного лишнего движения — последний враг умней и осторожнее прежних. Огляделась. Планы. Возможности. Знания. Из потока сведений выделила главное: название планеты, куда он собирался вскоре направиться. Осторожно, не оставляя следов, покинула разум врага.

Быстрее света только мысль, «Звездный Мост» давно знал это, но лишь Асана сполна овладела силой мысли. Не прошло и часа, как она уже вернулась в ночной город Окирана. Теперь — в космопорт.

Врагу уже сообщили о смерти убийц, и обещание Асаны больше не смешило его. В порту ее ждали — контролеры в сине-серебристой форме, стражи порядка Окирана в оранжевой, охранники из подземелья в серой. Асана спокойно миновала отряды стражей, безмолвный приказ приковал их внимание к стойке с вином. Пересекла полупустой зал. Вставила документ и платежку в щель билетера. Мигнул электронный глазок, и сразу с двух сторон к Асане заспешили контролеры. «Это не та, — бросила Асана. — Не та!» Контролеры замерли. На лицах проступило сомнение.

— Прочь! — Асана устала церемониться.

Контролеры отправились восвояси. Билетер выплюнул пластиковый треугольник со светящейся отметкой. Ей повезло. Единственный за два месяца прямой рейс к Тонасу уже спустил катера за пассажирами.

Глава тринадцатая

ЧУЖИЕ ТАЙНЫ

— Ну, спускайся, раз прилетела, — проворчала Мара, чуть подталкивая Марину в спину. — Чего стоишь?

Марина вздрогнула, приходя в себя. Медленно зашагала вниз по трапу. Горький разреженный воздух с трудом проходил в легкие. Взгляд то и дело притягивала тоскливая картина: одноэтажные бетонные коробки с узкими щелями окон. Окружив посадочную площадку, они тянулись дальше — повсюду, сколько хватало глаз, одинаково серые, безжизненные. Такими же безжизненно-серыми казались вышедшие поглазеть на корабль жители.

Космопорт не должен располагаться поблизости от жилья, но здесь это правило игнорировали начисто. Впрочем, какой космопорт? Залитая бетоном площадка — челнок занял ее почти всю, оставалось только поражаться мастерству пилотов. Покосившиеся будки по краю — наверное, там продают билеты. Возле будок группа мужчин неряшливого вида — скорее зеваки, чем персонал.

Марина спрыгнула с последней ступеньки. Отошла, уступая место Маре. Пассажиры челнока, в основном женщины, некоторые с детьми, поочередно спрыгивали на пыльный бетон. Глянув исподлобья на стоящих мужчин, торопливо уходили к домам. Ушла и Мара. Ее скудное участие, возникшее было на корабле, исчезло. Марина осталась одна.

Под хмурыми взглядами мужчин подошла к будкам. Двери закрыты, ни кассы, ни расписания. Может быть, катера садятся не здесь?

— Даме нужна помощь?

Хищный коренастый тип сплюнул под ноги. Подошел, приглядываясь с тем выражением, что обычно вызывает желание или бежать без оглядки, или сразу бросаться в драку. Остальные следили издалека. Их вид заставил вспомнить Землю — Марина предпочла бы напоминания почище, но выбирать не приходилось.

— Не подскажете, как я могу попасть на катер?

Хищный с минуту разглядывал ее. Сплюнул опять.

— Катер, говоришь? Чтоб туда попасть, нужны деньги.

— У меня есть деньги, — как можно спокойнее ответила Марина.

— Катер стоит дорого, — разъяснил хищный. — Тебе нужно много денег.

Разговор принимал интересный оборот. Безмолвные слушатели приблизились, стянулись вокруг Марины в тесное кольцо. Давя панику, она сказала:

— Боюсь, это мои проблемы. Вы скажете, где садятся катера?

— Да здесь и садятся, — неожиданно высоким голосом вмешался другой мужчина.

Марина с надеждой обернулась. Широкий, обросший бурой шевелюрой, он мог служить наглядной иллюстрацией к выражению «косая сажень в плечах».

— Да, как раз на этой площадке, — продолжил он под внимательное молчание остальных. — Да только тебе это не поможет. Хочешь знать, почему?

Они смотрели со всех сторон: потрепанные, одутловатые лица с одинаковым выражением — удовольствие от неожиданной забавы. Смрадный запах немытых тел бил в нос, Марина с трудом сдерживала тошноту.

— А у меня есть выбор? — спросила она.

Широкий тонко, по-женски, захихикал. Остальные с готовностью присоединились к его смеху.

— Проверить ее, Дак? — спросил хищный.

Широкий Дак изобразил раздумье.

— Невежливо как-то, — сказал он. — Может, дама сама отдаст нам лишние деньги?

Хохот остальных смолк под тяжелым взглядом Дака. Похоже, он был здесь главным.

— У меня нет лишних денег, — сказала Марина, уже понимая, что будет дальше.

— Как нехорошо, — заметил Дак. — Только прилетела и уже врет. Проверьте ее, ребята.

Ему не пришлось повторять. Вонючие тела сдавили ее, по телу жадно зашарили чужие руки. Марина вскрикнула, вырываясь — и получила сильный удар в живот. Согнулась от боли.

— Т-тихо, девочка, — жарко прошептал хищный.

Через пару минут содержимое Марининых карманов перекочевало в руки грабителей. Больно дернув за руку, с нее сняли часы. Двое занялись сумкой.

— Универсальная платежка, — покачал головой Дак. — Как невежливо. Не переведешь деньги на мой счет?

Он вытащил из кармана пластиковый треугольник.

— Сам справляйся, — прохрипела Марина. Из глаз текли слезы, остановить их не было сил.

— Придется, — вздохнул Дак.

Он перебросил обе карты молодому парню. Тот присел на корточки, его пальцы ловко забегали вдоль полосы активации. Сразу вспомнился Сашка. Такой же умелец! Неужели это его будущее?

— Дак, глянь, какие штуки!

Плешивый детина с прямо-таки киношным шрамом в пол-лица опустил на землю сумку. Протянул Даку горсть кристаллов.

— Что это? — спросил тот Марину.

Она замотала головой, разбрызгивая во все стороны слезы. Глупо — все равно скажет, когда хорошенько побьют. Но вот так просто сдаться Марина не могла. Никакого геройства, просто ей было стыдно.

— Я знаю, — откликнулся парень с платежками. Вернул карточки Даку. — Держи, готово. Это кристаллы памяти, на них «Звездный Мост» держит всякую информацию.

— Информация, говоришь, — протянул Дак и поднес к глазам кристалл. Посмотрел сквозь него на свет. — Она стоит денег?

Парень пожал плечами.

— Наверно. Зачем еще их возить?

Дак обернулся к Марине.

— Сама не скажешь — разрешу ребятам тебя порасспрашивать. Догадываешься, как?

Она кивнула.

— Плюнь, Дак, — посоветовал парень. — Я узнаю. Эти штуки к любому компьютеру подходят.

— Как хочешь, — вздохнул Дак. — Что, жалеешь дамочку?

— Все равно соврет.

— И то верно. Слушай, красотка. — Он озабоченно заскреб бурый затылок. — Пообщаться бы с тобой подольше… Но вот беда — с этим кораблем прилетела моя баба. Не приду вовремя — обидится, жди ее потом в следующий раз. А мы здесь женскую заботу ценим. Ну, да ты еще узнаешь.

Он повелительно махнул своей команде. Кто сразу, кто неохотно, те начали расходиться. Последним ушел хищный, недовольно ворча и оглядываясь.

— Иди-иди. Первым развлекается Дак.

С этими словами Дак зашагал к домам. Синяя дорожная сумка болталась на его плече, странно маленькая на фоне мощной фигуры. Марина обреченно проводила глазами свои вещи — ей не оставили даже белья. Достойный конец приключений! И кой черт ее дернул записаться в экспедицию? Сидела бы сейчас себе с микроскопом над дохлыми образцами инопланетной жизни!

Она выпрямилась, осторожно прощупывая живот, куда пришелся удар хищного. Вроде обошлось без повреждений, но все еще впереди, если останется здесь. Корабль! Обратиться к экипажу! Как зовут толстого владельца «Спутника»? Имя человека, всего два дня назад предлагавшего ей любые услуги, начисто выветрилось из памяти, планшет же остался в сумке, вместе с визиткой Рэна. Впрочем, вряд ли уместно было бы называть его имя здесь. Осталась только надеяться на благородство экипажа — люди они, в конце концов?!

Марина обернулась к челноку как раз вовремя, чтобы увидеть бьющие из сопл столпы огня. От площадки дохнуло жаром. Челнок с ревом унесся в черное небо.

Почти не осознавая, что делает, Марина брела между одинаково серых домов. Сквозь узкие прорези окон и дверей били равнодушным любопытством чужие взгляды, мелькали серые лица. Тело казалось странно легким: гравитация здесь была много меньше привычной, а атмосфера — разреженной. Воздуха не хватало, и в груди нарастала боль.

Марина не выбирала дорогу, просто шла. И знала, что будет идти, не останавливаясь и не сворачивая, пока не свалится без сил. Упасть, потерять сознание…

— Пойдем, — сказал кто-то возле ее плеча.

Это Мара неслышно подошла и остановилась рядом. Знакомый голос разогнал туман в голове, Мара взяла Марину за руку. Провела в дом, неотличимо похожий на другие. Проходя в дверь, она ударилась головой о низкую притолоку.

— Осторожней ты… Садись.

Марина послушно села на грубую скамью у стола. Окинула равнодушным взглядом жилище Мары — назвать его домом смог бы лишь самый непритязательный бомж.

Единственная комната, посередине примитивная электрическая плита и стол, окруженный тремя скамьями. Стол и скамьи деревянные. Разве здесь растут деревья? Правильно — раз есть атмосфера, должна быть и растительность. Разумные мысли мелькали поверх усталого безразличия, словно принадлежащие кому-то другому: это что-то вроде коммуналки, углы комнаты отделены занавесями из серой, похожей на мешковину, ткани. Две занавеси отдернуты, можно видеть кровати — те же скамьи, только пошире. На кроватях грязное тряпье, должно быть, оно заменяет постели. Хуже всего — запах. Застоялая вонь немытых тел и грязного белья, тяжелого перегара, горелой пищи…

Отдернув третью занавесь, в комнату вошла женщина. Высокая, стройная, она когда-то была настоящей красавицей, и даже сейчас ее оплывшие черты сохранили намек на миловидность. Светлые волосы, неровно подстриженные выше плеч, падали на лицо грязными сосульками. В лице, в движениях чудилось неясное сходство с Марой, хотя женщины явно не были родственницами.

— Привела? — с грубоватой лаской спросила она.

— Ну, — кивнула Мара.

— Эх ты, дуреха. — Женщина подсела к Марине. — Как тебя сюда занесло?

Марина подавила желание отодвинуться. Сочувствие чужих, опустившихся людей — вот и все, что стояло между ней и смертью или чем-то хуже смерти. Вспомнились похотливые взгляды мужчин, вполне понятное обещание Дака. К тому же через неделю и Марина будет пахнуть не лучше, если только ей повезет остаться в этом доме, а не погибнуть где-нибудь на улице.

— Я по ошибке сюда попала, — ответила Марина. — А теперь не могу вернуться. У меня… все отобрали.

— Это Дак, — кивнула женщина. — Он здесь всем заправляет. Ничего. Здесь все так живут. Я Фраси.

— Марина.

— Останешься здесь, Марина, — решила Фраси. — У нас как раз угол освободился. Держись рядом и ничего не бойся. Им главное — получить деньги, теперь они про тебя забудут.

Мара кивнула.

— Мы тебя в обиду не дадим.

Поставила перед Мариной контейнер с той же, что на корабле, кашей. Во второй контейнер, пустой, налила из высокой бутылки. Вручила Марине — от питья дохнуло сивушным спиртом.

— Пей, не кривись, — велела Мара. — Тебе сейчас полезно. С водой у нас плохо, свежая еда только по праздникам. Туалет общий на три дома, я покажу. Ничего, привыкнешь. Главное — не на улице.

Марина сжала челюсти, но рыдание вырвалось наружу. С трудом поставив контейнер на стол, она закрыла лицо руками.

Мара села рядом. С межпланетным женским сочувствием обхватила Марину за плечи.

— Ну, ну, хватит. Будет уже. Ешь, а то скоро наши мужики придут.

Давясь, сквозь приступы тошноты, Марина из вежливости доедала кашу, когда пришли мужчины. Первым шагнул в комнату рослый, неожиданно веселый блондинистый тип. За ним… Контейнер выпал из рук. Марина застыла в тихом ужасе. Хищный оскалился.

— Сама пришла!

— Ну-ка! — Мара решительно заступила ему дорогу. — Уймись, Катин! Ты свое получил!

— Что это ты ее защищаешь? — заворчал тот.

— Не твое дело, понял? — отрезала Мара. Обернулась к Марине. — А ты не дрожи. Не тронет он тебя. Садись есть, Катин.

Фраси по-хозяйски взяла за руку второго мужчину, повела к столу. На губах ее светилась тихая улыбка. Марина не поверила своим глазам: она ожидала увидеть все, что угодно, только не любовь.

— Это Латиш, — сказала Фраси. — А это Марина. Она здесь живет.

Латиш окатил Марину оценивающим взглядом. Кивнул, впрочем, довольно приветливо. Жадно принялся за еду. Катин все таращился, словно голодный пес на кость, пока сердитый окрик жены не заставил его приступить к ужину.

Марина сжалась на краю скамьи. Четверо переговаривались все громче, Мара щедро подливала всем из бутылки. Вскоре та опустела, и Фраси притащила еще одну. Про Марину словно забыли, только хищный взгляд Катина нет-нет да возвращался к ней.

Страх, отвращение и безысходность навалились с новой силой. Марина держалась на остатках упрямства: разреветься в третий раз, на глазах этих людей, было бы слишком стыдно. Куда делась ее защитная реакция «слишком плохо для слез»? Сжав челюсти, она рефлекторно схватила со стола контейнер. Зубы стукнули о металлический край, и огненно-вонючее пойло хлынуло прямо в горло. Марина закашлялась.

— Молодец, — одобрительно заметила Мара. — Дай-ка еще налью.

— Не… Не надо, — с трудом прокашляла Марина.

— Давай-давай, — и в контейнер, где и так оставалось больше половины, потекла мутная струя.

* * *

Мужчина и женщина, похожие, как близнецы, сверлили Рэна глазами. Мужчина тяжело произнес:

— Не знаю, кто вы и откуда взяли программу — если это действительно программа перехода. Но подобных подарков не делают без причины. Чего вы добиваетесь?

— Поссорить нас со «Звездным Мостом»? — предположила женщина. — Зачем? Пострадает вся планета.

— Я добиваюсь освобождения от власти «Звездного Моста», — устало сказал Рэн. — Для вашей планеты, для других… Я добиваюсь спасения обреченных миров.

Бесполезно. В глазах хозяев бывшего космического предприятия читалось одно лишь недоверие. Такие же опасливо-неприязненные взгляды он встречал повсюду. Им не нужна была технология перехода, они не верили Рэну. Или не хотели признать, что уже владеют технологией. Он не нашел ответа. Продолжил безнадежное путешествие, везде встречая отказ — а время шло, с каждым часом приближая гибель Айгорна. Единственная надежда терпела крах.

— Звучит неубедительно, — заметила женщина.

«Я знаю».

Рэн тяжело поднялся — в знак уважения к хозяевам здесь полагалось сидеть на полу.

— Не стану больше отнимать ваше время.

До последней секунды он ждал оклика, но тяжелый занавес упал за спиной, скрывая очередной провал. С видом неудачливого попрошайки Рэн побрел к арендованной машине. Горько усмехнулся, садясь за пульт. Хотел осчастливить всех — его прогнали, как нищего. Мечтал спасти родной мир — и даже не сможет погибнуть вместе с ним. Расчет оказался неверен, план провалился. Люди разучились мечтать? «Звездный Мост» запугал их?

Под колеса машины убегала черная лента дороги, мимо проносились заросли огромных, в человеческий рост, цветов. Их ярко-красные головки зловеще качались, похожие на гигантские капли крови, ехидно заглядывали в окна: «Что, доволен?» Толстые стебли покрывала пузырчатая жижа. Бессильная злость плескалась, ища выхода, Рэн прибавлял и прибавлял скорость. Тринадцать лет. Тринадцать лет он отдал «Звездному Мосту»! Он помогал строить империю. Заманивал в Контакт планеты. Теперь империя готова раздавить миллиарды жизней, а Рэн ничего, ничего не может поделать. Почему он не умер тогда, на горячем песке Айгорна? Кому нужна его жизнь?

Будь проклят «Звездный Мост»! Оник — молодой, горячий, смелый. Он так гордился своим планом, так верил! Марина — Рэн втянул ее почти насильно. Заставил летать по Галактике, беспрестанно рискуя жизнью. Зачем? Какое имел право? Быть может, Марина и Оник мертвы, и только Рэна хранит зловещая судьба. Он не заслужил легкой смерти. Он еще вдохнет пепел Айгорна, увидит развалины земных городов. Впрочем, нет — там не останется даже развалин.

Рацойти, серо-облачный мир. Как гордился Главный контролер Рэн, принимая его в Контакт! Население планеты четыре миллиарда человек — и каждого он обрек на смерть. От, планета бесконечного праздника. Родина прекраснейшей музыки, лучших в Галактике песен — многие специально ради них учили местный язык. Скоро он замолчит навечно. За что?

Хищные цветы исчезли вдали, впереди замелькали разноцветные купола города, но кровавые пятна все маячили перед глазами.

— Рэнри Орлит, — сказали рядом, и на плечо ему опустилась твердая рука.

Рэн спокойно обернулся. Он ждал — с того самого момента, как купил билет. Чуть позже обычного билетер вернул документы, чуть внимательнее глянул электронный зрачок. Другой не заметил бы, но Рэн служил Компании тринадцать лет. Бежать и прятаться? Будь миссия успешной — можно было бы унизиться до бегства. Но «Звездный Мост» победил. К чему длить агонию? Рэн прошел в дальний конец зала. Купил у стойки бокал вина. И приготовился ждать.

Пожилой контролер отпустил его плечо.

— Я Санджай, контролер третьего ранга. У меня приказ о вашем аресте. Не станем беспокоить народ?

— Не станем, — согласился Рэн.

Второй контролер, помоложе, удовлетворенно кивнул.

— Пойдемте, — сказал Санджай.

Между двух провожатых Рэн прошел к выходу. На служебной площадке ждал катер. Санджай сел рядом с Рэном, второй контролер нырнул в кабину. Катер мягко взмыл в воздух.

— Куда? — спросил Рэн.

— На корабль, — уклончиво ответил контролер. Спохватился: Рэн — Глава сектора, пусть и бывший. Добавил, извиняясь:

— Мне запрещено вам отвечать.

Рэн благодарно кивнул: Санджай сказал достаточно. Корабль не полетит на Базу. Во всяком случае, пока. Значит, Эски решил сначала насладиться его унижением лично? Его неприязнь к Рэну была незыблема, как «Звездный Мост», с тех давних пор, когда молодой Рэнри Орлит удостоился внимания старшего контролера и отверг его. Поймать Рэна, как преступника, на своей территории — Эски наверняка в восторге. Рэн поморщился. Он предпочел бы честную казнь, пусть и с обязательным чтением памяти.

В двухместной каюте — опасных преступников полагалось охранять круглые сутки — с Рэном поселился Санджай. Рэн не спросил, сколько продлится полет, его конвоир тоже молчал. Принес обед на двоих, Рэн помог накрыть на стол. В молчании приступили к еде. Едва ощутимая вибрация зазвучала по-другому — корабль покинул обычное пространство, направляясь… Куда?

На третий день вибрация снова изменилась. Опыт многих полетов подсказал Рэну — корабль произвел стыковку.

— Пойдемте, — сказал Санджай.

Рэн, прихватив узкий чемодан с немногими вещами, покорно вышел в коридор. Санджай проводил его в шлюзовой отсек. Вежливо кивнул на переходную трубу.

— Там вас встретят.

Пожав плечами, Рэн отдался во власть потока.

Завершив полет, остановился в недоумении. Он был уверен, что идет на орбитальную станцию, во власть Главы пятого сектора Эски. Но очутился, похоже, снова на корабле. Причем — необычной конфигурации. Таких очертаний шлюзового Рэн еще не видел.

Двери напротив сложились складками. В проем шагнули двое. Один, коренастый седовласый мужчина, решительно сдвинул брови: «Молчи пока». Другой принялся отсоединять застежки трубы, что укрепило подозрения Рэна — два корабля «Звездного Моста» расцепились бы автоматически.

— Идем, Рэн, — сказал седовласый.

В полном недоумении Рэн последовал за ним. С трудом дождался, пока закроются двери каюты, больше похожей на комнату богатого дома.

— Что это значит, Палон?!

— Успокойся, Рэн, и сядь, — отозвался Глава десятого сектора. — Это разговор не на один час.

— Это был туристический рейс, — рассказывал Палон. — Космонавтика у нас на родине развивалась медленно. Летали понемногу вокруг планеты, запускали разные спутники для своих нужд, было несколько станций на орбите, и все. О дальнем космосе только говорили. И вот одна частная компания выпустила несколько маленьких челноков — тогда они казались нам роскошными. И начала приглашать в космос туристов. Ненадолго. За два часа на орбите я выложил… Ты все равно не поймешь. Дорого, в общем. Это был первый рейс. Нас было трое — два туриста и пилот.

Все было, как обещали в рекламе — взлет, невесомость… Когда пришло время снижаться, что-то случилось с двигателем. Нас завертело, а потом, вместо того, чтобы приблизиться, планета стала удаляться. Связь пропала. Нас буквально тащило сквозь космос, пилот ничего не мог поделать. Потом я перестал видеть звезды, только голубой свет впереди да полосы по бокам. Тогда мы еще не знали, что преодолели скорость света. Думали, это загробный мир…

Рэн с трудом верил Палону и не собирался этого скрывать.

— Вы преодолели свет без системы перехода?

— Устройство было, но не на корабле. Ты не знаком с такой техникой. Через сутки по моим часам — между прочим, еды и воды у нас не было, так что мы быстро поняли, что загробный мир еще впереди — кораблик сбросил скорость. Не полностью, правда. В дно астероида мы врезались.

— Дно?

— Да. Астероид был полым, вроде огромной коробки. Внутрь вел люк, мы свалились в него. Кабину смяло, нас прижало к заслонке. Пилот погиб. Мы кое-как выбрались из кресел. Не буду описывать, чего нам стоило найти двери, как мы их открывали… В общем, выбрались. И оказались на складе.

— На складе чего?

— Технологий, Рэн. Знаешь, у нас на родине любили придумывать истории про космос. В них часто бывал такой сюжет — обычный человек находит склад технологий ушедшей цивилизации. Так что мы быстро сообразили, что к чему.

— И… Что там было, Палон? И почему «Звездный Мост» не нашел их раньше?

— Ты все еще не понял? «Звездного Моста» в то время не было.

— Что?!

— Ты правильно расслышал.

Рэн задохнулся. Вскочил, не в силах усидеть на месте. Лучше бы Палон лгал. Потому что если он говорит правду…

— Сколько тебе лет?

— Восемьдесят два, — спокойно ответил Палон. — Стандартных, они почти точно соответствуют годам на моей родине. В день полета мне только исполнилось сорок. Это было — для тебя двадцать пять лет назад, ты в то время был мальчишкой. «Звездный Мост» мы организовали пятьсот лет назад.

Палон с минуту выжидательно смотрел, но Рэн не спешил озаряться догадкой. Тогда старый контролер объяснил со вздохом:

— Те, кто бросил свои знания на астероиде, умели преодолевать не только скорость света, Рэн. Время — тоже.

— Ты понимаешь, что говоришь, Палон? Двадцать пять лет назад «Звездный Мост» существовал!

— Да — потому что мы создали его пятьсот лет назад.

— Нельзя изменить прошлое!

— Это сложно, Рэн. У воздействий на время есть свои ограничения. Нельзя изменить прошлое, о котором знаешь — или знают люди вокруг тебя. Нельзя изменить прошлое общества, в котором живешь. Поэтому мы пятьсот лет избегали контакта с родной планетой, во избежание парадоксов. Что же до остальной Галактики… — Палон замолчал.

Значит, вот как… Рэн в три шага пересек каюту. Остановился перед старым контролером. Тот не отвел взгляд.

— Если это правда, — тихо сказал Рэн, — почему все так? Зачем, Палон? Флот «Звездного Моста», возможно, сейчас летит к моей планете. За что? Кто дал вам право убивать? И зачем, зачем ты мне все рассказал?!

— Я не посылал флот к твоему миру. Я надеюсь остановить его.

— Как? — с горечью воскликнул Рэн. — Я пытался!

— Ты пытался сделать то, чем я занимаюсь уже десять лет. И чуть не испортил все. И, может быть, испортил. Поэтому я сейчас говорю с тобой. Я не мог позволить тебе продолжать, оставалось открыться тебе, попытаться привлечь на свою сторону — или убить. Заметь, я все еще не знаю, правильный ли сделал выбор.

— Я тоже, — ответил Рэн.

— В таком случае, сядь и позволь мне объяснить.

Рэн вернулся в кресло. Глубокое, уютное, оно звало расслабиться — но напрасно. Палон мягко продолжил:

— Мы долго бродили среди чужой техники. Честно говоря, готовы были всю ее отдать за глоток воды. Астероид не имел жизни, атмосфера была искусственной. Не знаю, что за существа все это создали, но в воде они нуждались. Мы нашли контейнеры, вода в них казалась свежей, хоть и простояла невесть сколько. С едой было хуже. Делать нечего, пришлось рассматривать сокровища. Они были разложены аккуратно, как на выставке — образцы техники, информационные носители — и затянуты чем-то вроде тонкой энергетической пленки. Прошли, наверное, тысячи или миллионы лет, но все отлично сохранилось. Мы нашли аппарат, который притянул нас туда. Каким-то образом наш корабль попал в поле действия его луча, и сработала программа. Нас затянуло. С нашим приходом аппарат отключился, защитная пленка исчезла. Сокровища словно ждали нас.

— И вы сделали вывод, что все это оставлено вам?

— Ничего мы не сделали, Рэн, просто искали способ выжить. И вернуться домой. Там были корабли, но мы не могли даже попасть внутрь, не то, что управлять ими. Почти отчаялись… Потом нашли обучающий терминал.

— И он говорил на вашем языке.

Палон покачал головой.

— Зря иронизируешь. Знания просто вкладывались в мозг, как мы вкладываем программу перехода. Перевода не требовалось, хоть мы и сотой доли не могли понять. Оказалось, то, что мы видим — малая часть. Остальное, технические знания целой цивилизации, человечеству до нее миллионы лет расти, хранилось там же на информационных носителях. На таких же кристаллах, какими набиты твои карманы. Ты не представляешь, Рэн, сколько всего там было. Хватило бы на всю Галактику и еще бы осталось.

— И вы решили все присвоить.

Палон кивнул.

— Не сразу. Перво-наперво мы решили улететь туда, где сможем найти еду, благо подробная карта Галактики теперь у нас была. Мы первые среди людей вывели корабль за пределы измерений. Чужой корабль. Свои мы научились строить намного позже.

— Кто — вы? Ты сказал, вас было двое.

— Второго ты никогда не видел. Он правит «Звездным Мостом». Высшие — просто куклы, через которых он общается с миром.

Рэн нехотя кивнул.

— Я подозревал нечто подобное.

— Первая планета, куда мы попали, оказалась населена людьми. А мы-то воображали, что нас теперь ничем не удивишь! Мы набили корабль припасами. Подумали — и полетели дальше. Выбирали планеты, близкие по типу к нашей родине и почти везде находили людей. Все примерно на одном уровне развития, и никто не освоил дальний космос. И тогда… мы придумали «Звездный Мост». Отмотали пятьсот лет назад и создали свою империю перевозок. Нанимали рабочих, строили корабли, обучали пилотов. Для страховки внесли в программу перехода зависимость и механизм самоуничтожения. Сам понимаешь, нельзя было допустить утечки. Империя росла медленно, сначала к ней присоединялись по два-три мира в столетие. Потом их стало больше, в последние семьдесят лет новые планеты появляются каждый год.

— И ты ушел. Я прав? Должность Главы сектора, при всей значимости, на императорский титул не похожа.

— Ты прав, — согласился Палон. — Знаешь, двух императоров быть не может. Мой товарищ оказался ловчее… или умнее. Он прибрал к рукам все. И перестал считаться с моим мнением. Мы долго балансировали на грани, а потом он решил от меня избавиться.

— И ты добровольно стал контролером? Отказался от власти?

Палон усмехнулся.

— Нет, конечно. Я исчез. И начал строить заговоры. Он не знал, где меня искать — и, главное, когда. Я ушел вовремя. И потом уходил не раз. А он правил «Звездным Мостом» непрерывно.

Рэн не заметил, как покинул свое уютное кресло. Заходил вдоль каюты, рассеянным взглядом отмечая детали — смутно знакомые пейзажи на картинах, полки с бумажными книгами, компьютер незнакомой модели на массивном деревянном столе. Палон не лгал. За его словами скрывалась мощь, равная «Звездному Мосту».

— Вы бессмертны?

— Нет. Секрет вечной жизни нам оставить забыли. Здоровье — да, но не бессмертие. Мой… бывший друг получил вечную жизнь ценой утраты человеческого тела. Его разум и чувства перенесены в память машины.

— А ты?

— Я — нет. Я шесть раз пытался свергнуть «Звездный Мост». Каждый раз терпел неудачу — и уходил на десятки лет вперед. Пробовал снова. Менял имена и обличья. Мой соперник становился все осторожнее, все изощренней. Попытка трехсотлетней давности, когда украли технологию перехода, моих рук дело. После этого он создал Службу контроля. Последний мой план — самый масштабный, он должен быть успешен. Другого шанса у меня, скорее всего, не будет. Я стар, хоть это и незаметно. Когда я умру, остановить его будет некому. «Звездный Мост» будет вечно править Галактикой и убивать всех непокорных.

— Он уже убивает, — с горечью напомнил Рэн.

— Пока — нет. Я почти готов. Я превратил в заводы десятки астероидов в разных точках Галактики. Каждая планета Контакта сейчас готовит боевой флот. Я забрался в самое сердце «Звездного Моста» — в десятку Глав. Я гляжу в лицо его кукол, а он не узнает меня. Мой сектор работает, как часы, никто не догадывается, что я там почти не бываю. Я слежу за каждым шагом «Звездного Моста», при этом мой соперник ни о чем не знает. На меня работают тысячи контролеров в каждом секторе, планетные администрации, космические компании… Каждый знает не больше, чем это необходимо. Я провернул громадную работу, Рэн. К тому времени, как «Звездный Мост» выступит, я буду готов его остановить.

— Иными словами, ты затеваешь масштабную космическую войну.

— Мой план изначально сродни твоему — акция устрашения. Я рассчитывал, что он отступит без боя. Уступит власть. Тем более что переходом теперь владеют абсолютно все. Но начались утечки. Я много раз отлавливал доклады контролеров, заподозривших неладное. Потом их стало слишком много. Тайна могла вот-вот раскрыться, а я был не готов. Совсем немного, но не готов. И я решил отвлечь внимание, устроив провокацию с Хотосом.

— Это сделал ты?

— Да. Хотосиане помешаны на свободе, «Оготор» с радостью согласился стать первым.

— А Земля?

Палон наклонился вперед в кресле.

— Я скажу правду, Рэн, но она тебе не понравится. Мне нужна была история с курьерами, чтобы вы бросились ловить их и ослабили бдительность в других областях.

— Среди курьеров были дети!

— Я не выбирал их, — покачал головой Палон. — У меня есть доверенное лицо в преступном мире, он нашел мне курьеров. Дети, с его точки зрения, подходят лучше всего — их трудно заподозрить. А Землю я выбрал по двум причинам. Во-первых, знал, что там легко смогу подкупить работника «Звездного Моста» — особенности менталитета. Во-вторых… я хотел избавиться от тебя.

Рэн остановился. С интересом поглядел на старого контролера.

— Вот как? Чем же я навлек твое неудовольствие?

— Ты опасен, Рэн. Ты и сам не знаешь, насколько опасен. В случае победы я легко подчинил бы себе других Глав — мне известны их слабые места, я знаю, куда нажать. Недостатки, достоинства, неважно — человечность Оника такой же признак слабости, как жестокость Сей-Тао и похотливость Эски. Я знаю каждого, каждым могу легко управлять. С тобой все хуже. Ты, со своей отстраненной преданностью, мог доставить мне проблемы, а слабостей, на которых можно сыграть, я не нашел.

— Я не считал себя человеком без слабостей.

— Ты равнодушен к деньгам и власти, тебе не нужны слава и удовольствия, ты одинаково брезгуешь и женщинами, и мужчинами. Ты служишь из чувства долга, а не ради выгоды. Ты обо всех заботишься и никого не любишь. Такие, как ты — опасны. И ты мог сам в этом убедиться.

— Как?

— Это твои подчиненные обнаружили мои тайные ангары, Рэн. На Земле, Оте и Рацойти. Остальные попались на мою удочку с курьерами, но не ты. Все, что мне оставалось — добавить к списку Айгорн, чтобы гарантированно избавиться от тебя. Но я просчитался. Мой соперник решил поискать меня в твоей памяти — и нашел, что ты невиновен.

— А теперь ты рассказываешь обо всем этом мне? Зачем?

— Затем, что предпочитаю видеть тебя на своей стороне. Мне нужна твоя помощь, Рэн. Раньше это казалось невозможным, но не теперь. Я не знал, что так выйдет. Мой соперник свихнулся. Пятьсот лет в недрах машины убили в нем все человеческое, и теперь он готов уничтожить пять миров. Поэтому… Рэн, если придется сражаться — мы сделаем это. Его нужно остановить. А теперь скажи, ты поддержишь меня?

Рэн замер у книжных полок. Задумчиво провел пальцами вдоль темных корешков с незнакомыми полустертыми буквами. Странная причуда — хранить на звездолете бумажные книги. Поддержать Палона…

Книжные корешки на ощупь казались теплыми и слегка неровными. Рэн не сразу понял, что это настоящая, очень старая, кожа. Поддержать Палона? Этот человек — преступник. Он виновен так же, как тот, другой. Он не смущался, рассказывая Рэну, как замышлял его смерть, как ставил ловушки. Но — Палон единственная альтернатива «Звездному Мосту». Единственная надежда Ота, Рацойти, Хотоса, Земли… Айгорна. Если бы хоть раз еще вдохнуть его песок!

— Прежде чем ты решишь, — негромко сказал Палон, — я хочу, чтобы ты знал. Оник мертв. Я в ответе за его смерть, несмотря на то что не хотел ее.

Рэну словно холодной рукой сдавило сердце. Он предчувствовал, он знал.

— Как это произошло?

— Оник хотел принести технологию своей родине. И случайно попал в строительный ангар флота на Окиране. Его приняли за меня и впустили туда… А когда поняли ошибку, запаниковали. Оник тоже. Мои люди клянутся, что он первым открыл огонь.

«И его убили».

Рэн обернулся. Палон смотрел с печалью.

— Мне нравился этот мальчик, я не желал его смерти. Это не снимает с меня ответственности. Я знаю, вы сдружились… Мне жаль, Рэн.

— Мы не были друзьями, — тяжело произнес Рэн. — Но могли бы стать… Теперь не станем.

— Мне жаль.

— А Марина?

— Женщина с Земли? Когда я понял, откуда у вас программа, я велел своим людям искать ее, тебя и мальчика-курьера. Нашли только тебя. Она побывала на шести планетах четвертого сектора, везде раздавая технологию от твоего имени. Потом исчезла. Мальчик тоже как в воду канул.

Рэн зажмурился на мгновение: скорее всего, их обоих, как и Оника, уже не было в живых. Две напрасные жертвы его, Рэна, непоправимой глупости. Боль и вина вечно будут преследовать его. Еще одна боль, еще одна вина. Но — не время оплакивать погибших, сейчас, когда смерть висит над миллиардами. Он решительно взглянул Палону в лицо.

— Что случится в случае твоей победы, Палон? Где гарантия, что ты станешь лучшим правителем?

Тот ответил прямым взглядом.

— Я рассказал тебе все без утайки и предлагаю все возможности, какими владею сам. Если я пойду по стопам моего соперника, ты меня остановишь.

Секунды текли медленнее часов, Палон не торопил его с решением. Рэн еще немного помедлил.

— Хорошо. Я поддержу тебя, Палон, ради Айгорна и других планет.

— Спасибо, — просто ответил старик.

— Ты все еще пользуешься тем складом?

— Нет. Мой соперник не мог мне этого позволить. Он забрал, сколько сумел, и уничтожил астероид. Я владею лишь тем, что успел взять. Но это немало. Я покажу тебе.

— Скажи, Палон… Если не вы, то кто заселил Галактику? Кто рассеял человечество на планетах?

— Я не знаю, Рэн, — признался старый контролер. — Действительно, не знаю. В хранилище информации астероида не было об этом ни слова.

— Мне знаком этот рисунок созвездий, — удивленно сказал Рэн. — Это мой сектор!

Палон обернулся. Смотровой балкон опоясывал прозрачный купол корабля, ряды ступенек тянулись вниз. Стоя на балконе, словно морские капитаны на мостике, они вместе наблюдали за выходом в обычный космос.

— Ты был хорошим Главой, — одобрительно заметил Палон. — Определишь точное местоположение?

Рэн подумал.

— Тонас, — уверенно сказал он.

— Верно. А ты знаешь, что один из спутников Тонаса — полый?

— Нет. Палон, ты не шутишь? Естественный спутник не может быть полым.

— Естественный — нет.

— Хочешь сказать…

Палон покачал головой.

— Нет, не я создал его. И даже не знаю, кто. Искусственные спутники — еще одна загадка Галактики. Тонас-два — моя командная база, завод и главный строительный ангар.

— Туда высылают преступников.

— Твои преступники снаружи. Они нам не мешают.

— Как вышло, что наши сенсоры не засекли тебя?

— Ты хочешь сказать — не засекли сотни моих кораблей во всех секторах Галактики? Мы невидимы, Рэн. Этот корабль может лететь над твоей головой, пока работает маскирующее поле, его можно заметить разве что по тепловому следу при входе в атмосферу. И то, если знаешь, что именно искать.

— У «Звездного Моста» нет такой технологии.

— Нет. Точно таким же полем прикрыт кратер в нежилой части спутника. Через него мы попадем внутрь.

— Что же внутри?

Палон загадочно улыбнулся.

— Увидишь.

Тонас-два приближался. Пристанище отбросов, серо-тоскливый мирок, один из самых негостеприимных в Галактике. Обязанности не раз приводили Главу сектора Рэнри Орлита на Тонас. На Тонасе-два он не бывал.

Корабль приближался, как будто вознамерился протаранить Тонас-два. Было странно видеть поверхность так близко. Рэн невольно поежился: корабли «Звездного Моста», построенные на Базе, не садились на планеты. Пряча волнение, он спросил:

— Откуда ты родом, Палон? Твой мир в Контакте?

— А ты еще не понял? — усмехнулся тот.

— Нет.

— Знаешь, я, наверно, позволю тебе догадаться самому.

Корабль вплотную приблизился к поверхности и без задержки прошел ее насквозь. Мгновения темноты сменились ярким светом.

— Освещение — моих рук дело, — прокомментировал Палон. — Гравитация и воздух были до меня.

— Очень странно выглядит, — признал Рэн.

— Привыкнешь. Низ там, где сила тяжести, знаешь ли.

Но Рэн уже не слушал. Ни внутренность Тонаса-два, ни сияющий шар искусственного солнца не интересовали его. Рэн смотрел на корабли. Гигантские, похожие на большеголовых рептилий, машины, выступающие сопла, угрожающие выступы орудий. Суетящиеся вокруг люди — букашки на фоне космических великанов.

Палон дал ему время налюбоваться, потом спросил с самодовольством:

— Впечатляет?

— Очень, — прошептал Рэн.

Корабль Палона скромно занял свое место подле гигантских собратьев.

— Добро пожаловать в сердце переворота, Рэнри Орлит, — церемонно сказал Палон.

* * *

— Все готово… Почти, — уверенно сказал техник.

Рэн едва не заскрежетал зубами. Это «почти» преследовало его даже во сне. Полый спутник, стараниями Палона ставший ангаром по сборке кораблей, кипел жизнью. Тысячи рабочих трудились не покладая рук; через каждые десять часов их сменяла другая партия. Искусственное солнце светило круглосуточно, давая возможность работать непрерывно, и все же дело продвигалось вперед слишком медленно. Месяц, высчитанный Оником, закончился. Если верить информаторам Палона, флот «Звездного Моста» еще не выступил, но… Рэна все чаще одолевали сомнения. Старый контролер оставил его на Тонасе-два, велев «подгонять рабочих и ждать». Сам же улетел, не сказав, куда.

— В чем именно заключается ваше «почти»?

Рэн задал вопрос спокойно. Годы в Службе приучили его не раздражать зря подчиненных — нервозность отнюдь не способствует производительности.

— Мы работаем, — прозвучал достойный ответ. — Эти прямоугольники на корпусе — преобразователи энергии, их закончат монтировать к вечеру. Если это можно считать вечером!

Рабочий приложился к солидной фляге, которую носил на поясе. Такие фляги были у каждого — в сухой атмосфере полости Тонаса-два потребность в жидкости возрастала в разы. Продолжил, вытирая губы:

— Внутренние системы готовы. Только что запустили систему охлаждения, хотя без реальных испытаний… Сами понимаете.

Рэн кивнул. Он понимал: сборка звездолета в ангаре, людьми без опыта подобных работ — задача невыполнимая в принципе. Рабочие, как мухи облепившие корабли, делали невозможное. И делали успешно, сверх ожиданий. Упрекать их было не за что — вот только «Звездный Мост» не станет ждать.

Рэн отправился к следующему кораблю, на ходу одергивая белесую спецовку, позаимствованную у Палона. Одежда была куцей и непомерно широкой, но другая здесь быстро пришла бы в негодность. Рэн предпочитал поберечь свой единственный гражданский костюм. Форму контролера он больше не наденет никогда.

Здесь все казалось готовым. Темные прямоугольники преобразователей уверенно вписались в молочно-белые бока. Белый материал, сплав редчайших в Галактике металлов — до сих пор его применял только «Звездный Мост», — испускал легкий горьковатый запах. После обработки сплав становился неподвластен никакому воздействию. Легкий с виду, местами прозрачный корпус не могли повредить ни удары метеоритов, ни лазерный луч, ни плазменный заряд.

На высоте человеческого роста открылся люк, и оттуда гурьбой высыпали рабочие. Попрыгали с трапа.

— Принимайте! — весело крикнул один из них Рэну. — Хоть сейчас в бой!

Благодарно кивнув, Рэн пошел дальше. Никакого смысла в его действиях не было, он сам себе казался нетерпеливым ребенком, пристающим к родителям с вечным «ну скоро?» Рабочие старались изо всех сил, даже минуты не пропадало даром. Но сидеть на месте, чувствуя, как уходит время, не было сил. Персонал принимал его интерес, как должное, перед ним отчитывались, как перед самим Палоном — и Рэн продолжал и продолжал свои бессмысленные инспекции.

Выбившись из сил, повернул к дому. Низко летящий флаер доставил его к поселку. Здесь, в легких временных домиках, проводили скудные часы отдыха рабочие Палона. Здесь располагался его штаб — или один из штабов. Рэн занял небольшой домик возле жилища Палона, но, пока тот отсутствовал, пришлось обитать в его собственном доме, рядом с мощными устройствами связи.

Едва Рэн вошел в комнату, экран ожил. Мелькнули цифры кода. Рэн кинул быстрый взгляд на оставленную Палоном таблицу — вызов шел из администрации Хотоса. Нажав «прием», увидел встрепанного мужчину. Традиционно яркое ри-ко на нем перекосилось, лицо было совершенно белым от ужаса. Не разбираясь, кто у экрана, мужчина закричал:

— Вы обещали! Вы обещали помощь!

Пояснений не потребовалось. Рэн пошатнулся, ухватившись за стол. Спросил на последних каплях спокойствия:

— Что произошло?

— Они здесь! — отчаянно выкрикнул хотосианин. — Вы говорили, до этого не дойдет! Вы обещали помочь!

Рэн молчал, с болью глядя на обреченного. Отдышавшись, тот заговорил чуть тише:

— Их корабли со всех сторон. Бомбы падают, как дождь. Ничего не остается, кроме огня. Города исчезают на глазах… — Он затрясся в приступе рыданий. — Вы уже… уже не спасете нас. Помогите… другим… Я сообщил…

Экран вспыхнул ослепительно-белым и погас. Рэн стремительно ввел код, другой… Один за другим перебрал все коды Хотоса из памяти устройства. Бесполезно.

Зарычав, Рэн со всей силы обрушил кулаки на панель передатчика. Та отозвалась удивленным гулом. Экран на мгновение вспыхнул и погас. За спиной раздались шаги, и удивленный голос Палона спросил:

— Что ты делаешь?

Вовремя! Не помня себя, Рэн бросился навстречу. Схватив Палона за плечи, затряс — высокий и сильный против низкорослого старика.

— Ты!!!

В следующее мгновение Палон двумя точными ударами уложил его на пол. Рэн скорчился от боли, хватаясь за живот.

— Никогда не забывай, с кем имеешь дело, — назидательно сказал Палон. — Объяснишь, что случилось?

— Ты, — прохрипел Рэн, — ты знал, что флот выступил! Ты мне солгал! Хотос… Хотос уничтожен!

— Отвечаю — заметь, я не обязан перед тобой оправдываться. — Старик протянул руку, помогая Рэну встать. Тот с неохотой принял помощь. Палон продолжил: — Я узнал неделю назад, будучи на другом конце Галактики. Приказ уже отдан, я спешил, как мог. Ты сам знаешь — мы не были готовы. Как успехи здесь?

— Семьдесят из каждой сотни.

— Примерно так же везде, неделю назад не было и этого. Мы выступим завтра, Рэн. Хотос — ближе всего к точке их отправления, остальных мы успеем спасти.

— Поздно, — горько проговорил Рэн. — Поздно, ты их уже не остановишь!

— Опомнись! Через пятнадцать часов к Базе устремятся тысячи боевых кораблей! Ему будет не до мелких мятежей!

— Почему не сейчас?! Что, если…

— Потому что флот будет готов завтра. И ты будешь готов — надеюсь. Мне нужен помощник, а не истеричная девка. Иди, Рэн, у меня много работы.

Так и не найдя достойного ответа, Рэн пошел к дверям. Навстречу появились двое рабочих. Между ними шла женщина. Измученное лицо со следами слез, одежда в полном беспорядке… Что там Палон говорил на корабле? «Ты никого не любишь»?

— Марина!

Глава четырнадцатая

НИЖЕ, ЧЕМ АД

Прошлым утром Марина с трудом разорвала мутное забытье. Фраси с Латишем спали, обнявшись. Спал и Катин. Из-за занавеси доносилось его тяжелое дыхание. Марина с опаской прислушалась. На ее счастье, вчера вечером Катин был слишком пьян, чтобы воспользоваться отсутствием Мары, но иллюзий питать не стоило — сегодня он захочет наверстать упущенное.

Мара улетела вчера днем. Настойчивые рассказы о скучающих внизу детях вызывали лишь тошноту, но Марина все же проводила ее до площадки. Хоть и знала, какой груз лежит на дне ее потрепанной сумки, хоть и понимала — полная сочувствия Мара не оплатит ей билет до Тонаса.

И, не будучи Шерлоком Холмсом, иногда приходишь к верным выводам. За девять дней Марина не раз видела Мару с Даком. Обрывки разговоров, случайные обмолвки… Виноватые взгляды Фраси. Марина сложила дважды два. Высланный с планеты за неведомые преступления Дак не довольствовался ролью местного пахана. Не зная, что за дела он ведет внизу при помощи Мары, кому та передаст украденные кристаллы, Марина понимала — говорить об этом нет никакого смысла. У женской солидарности есть свои пределы, их лучше не переходить. Мара защищала ее ото всех, включая собственного мужа, Марина была искренне благодарна ей. И не смела требовать большего.

Недели на Тонасе-два ей хватило для того, чтобы дойти до глубины отчаяния. Жизнь — нет, существование среди настоящих отбросов общества, без надежды и просветления, была без преувеличения хуже смерти. Не склонная к суициду, Марина почти достигла его грани. Но еще оставался «Звездный Мост». Арест, от которого она бежала, стал теперь единственной ее надеждой. Казнь? Пытки? Пусть, лишь бы улететь отсюда.

Трижды посадочная площадка принимала катер. Приспешники Дака охраняли путь к свободе. Они сами решали, кого пропустить, и право миновать их заслон стоило много дороже билета на корабль. Из трех катеров лишь один увез пассажира.

Вчера вечером Марина решилась. В следующий раз она рискнет — и попробует привлечь внимание пилота. Назваться, закричать: «Меня ищет Служба контроля»… Разумеется, он не поверит. Но Служба контроля на то и существует, чтобы докладывать ей о любых странностях. Появится шанс. Мизерный, но все-таки шанс.

Под сонное бормотание соседей Марина сбежала из дома. Два километра пустых безликих улиц — после вечерних попоек местные вставали поздно. У посадочной площадки никого не оказалось. Дак всегда заранее знал о появлении катера, так что ждать не было особого смысла, но Марина упрямо встала между будок. Она давно приметила укромный уголок, невидимый со стороны домов. Если повезет, сюда никто не заглянет. Только бы появился катер!

Прошло два часа, и Марина почти потеряла надежду. Черное небо над головой молчало. Ноги гудели, голова кружилась — впрочем, головокружение здесь было делом привычным. Страшно хотелось пить. Почему она не позаботилась захватить воду? Так отчаянно поверила в успех?

Катера не было, зато появились караульные Дака. Столпились у будок, отрезая путь к отступлению. Марина в своем ненадежном укрытии затаила дыхание: если ее заметят, другого шанса уже не будет.

Замерев, она безнадежно рассматривала неровное, в трещинах и выбоинах, покрытие площадки. Тихие голоса доносились отчетливо. Не вслушиваясь, Марина понимала каждое слово. Темой разговора был отсутствующий Дак, и прихлебатели не стеснялись в выражениях на его счет. Больше всех разорялся Катин. Ненависть и неприкрытая угроза звучали в каждом слове, казалось, правление Дака подошло к концу. Но — подойди он сейчас, и бунтарский настрой тут же сменился бы привычным раболепием. Логика была не в почете на Тонасе-два.

Марина осторожно присела на корточки. Не удержавшись, опустилась на припорошенную серым почву. Ей не выйти до вечера, пока вся компания не разойдется по домам. Она слышала слишком много, даже Мара теперь не спасет ее. Если кому-нибудь вздумается сюда заглянуть…

К счастью, мужчины то ли следовали древнему правилу «что естественно, то не безобразно», то ли просто не считали нужным отвлекаться по мелочам. До Марины то и дело доносилось журчание. Она не кривилась — моральный дискомфорт мало беспокоил ее на пределе жизни.

Часы текли один за другим, одинаково жуткие. Сколько их уже прошло? На Земле Марина всегда замечала время.

Легкий гул скользнул по краешку сознания. Голоса смолкли. Марина вздрогнула — что случилось? Неужели ее заметили? Но нет. Оглянувшись, она никого не увидела. Тогда что же… Катер!

И действительно, над поселком пронеслась яркая сияющая точка. Приблизилась. Молочно-белый, такой родной катер «Звездного Моста» изящно коснулся площадки. Замер посередине, и двигатель смолк.

Двери разошлись сразу. В них появилась высокая девушка. Блеснули золотом рассыпанные по плечам длинные волосы. Вскочив, Марина кинулась вперед, но ее уже схватили за плечи, и грязная ладонь зажала ей рот, заглушая крик.

— Куда это ты собралась? — зловонно выдохнул ей в ухо Катин.

Марина дернулась, но ее держали втроем. Остальные глядели с довольным любопытством. Дака по-прежнему не было, некому было помешать забаве. Так же отчаянно, как ненавидела вчера, сейчас Марина мечтала увидеть его бурую гриву.

— Она давно здесь сидит, — деловито заметил плешивый приятель Катина. — Все слышала.

— Все слышала? — повторил Катин и больно завернул ей руку. — Ну, тебе конец. Завела жена подружку… Шпионку… Ничего, с ней я тоже разберусь…

Марина с ужасом поняла, что Катин пьян. Его похоть, преследовавшая ее с первого дня, расцветала удовольствием в мутных глазах.

— Открывайте сарай, — велел Катин.

Его послушались быстро, как самого Дака. Каждый желал поучаствовать в расправе. Ни одного сочувственного взгляда, одно только животное предвкушение и радость. Все еще зажимая ей рот, Марину потащили к открытой будке. Жалкие попытки вырваться только смешили мучителей. Она с отчаянием поняла — это конец. Смерть уже не пугала ее, но то, что будет перед смертью…

— Вон отсюда, — прозвучал холодный приказ.

Марину отпустили так резко, что она упала на колени. Девушка из катера стояла в двух шагах с видом разгневанной королевы. На мужчин не смотрела, ее взгляд был прикован к Марине. Казалась, она вне себя от изумления.

Марина поднялась. Неважно, почему, она была свободна. Катер! Но одного взгляда на посадочную площадку хватило, чтобы вспыхнувшая было надежда снова угасла. Пока Марина боролась с убийцами, катер успел улететь. Белая стрела быстро исчезала в черном небе, оставляя лишь легкий серый след.

Сникнув, Марина обернулась к незнакомке. И увидела затылки уходящих мужчин. Они быстро шагали к поселку, не оглядываясь, как будто враз позабыли и про жертву, и про ее странную спасительницу.

— Ты знала его! — сказала девушка.

— Кого? — растеряно спросила Марина.

— Я его вижу в твоей памяти! Почему ты здесь? Ты не из них!

— Нет.

— Идем, — решила девушка и крепко взяла ее за руку. — У тебя есть причины здесь оставаться?

— Нет!

— Идем.

Не отпуская руки, незнакомка повела Марину через поселок. Небывалое событие оживило его, жители высыпали на улицы, в окнах мелькали любопытные лица. Девушка бросала вокруг лишь один короткий взгляд, и улица пустела. Интерес пропадал, и люди возвращались к своим обычным делам.

Марина с трудом приноровилась к широким шагам незнакомки. Высокая по земным меркам, она едва доставала своей спасительнице до плеча. Та шла уверенно, как если бы хорошо знала Тонас-два, но Марина могла бы поставить остаток жизни, что девушка здесь впервые.

Два часа пути через поселок показались вечностью. Незнакомка молчала, Марина тоже, занятая необходимостью удерживаться на ногах. Еще немного без воды, и она потеряла бы сознание.

— Прости! Как я сразу не поняла?!

Остановившись, девушка вытянула из-за спины длинную сумку с лямкой, как у рюкзака. Рывком расстегнула застежку. Марина с изумлением увидела среди одежды длинный нож в кожаных ножнах. Доставая продолговатую флягу — в ней было не меньше трех литров, — девушка приоткрыла лежащий на дне сумки пистолет. Точно такой же носил Оник. И Рэн, когда был в форме контролера.

Как же она прошла на корабль с оружием? Хотя чему тут удивляться, если восемь рослых уголовников безропотно подчинились одному слову этой странной красавицы!

Она протянула флягу Марине.

— Мне сказали, что здесь нужно много воды, — но, похоже, к ней самой это вовсе не относилось. — А я забыла. Прости. Пей.

Вода! Марина жадно припала к горлышку. Сделав пару глотков, остановилась, но девушка жестом показала — пей, сколько хочешь.

— Спасибо! — Марина с трудом оторвалась от фляги. — Ты телепат?

— Не знаю. — Девушка закрутила крышку. Фляга вернулась в сумку, сумка — за спину девушки. — Я вижу память и мысли. Не все. Только то, что мне важно.

— И можешь подчинять себе других людей?

— Тебе нечего бояться, — по ее тону делалось ясно: остальным бояться следует. — Идем.

Опять зашагали молча. Марина каждую минуту ожидала пробуждения — происходящее слишком напоминало сон. Или бред. Высокая золотоволосая незнакомка при кинжале и пистолете как будто сошла со страниц фантастического романа, того, где водятся эльфы, рыцари и маги. Марина только сомневалась, к какой из категорий лучше отнести девушку.

Дома наконец закончились, и потянулось серое, покрытое пылью пространство. Иногда на пути попадались островки колючих буро-зеленых кустов. Их приходилось обходить — трехсантиметровые иглы не вызывали ни малейшего желания познакомиться с ними ближе.

Девушка шагала все так же размашисто, словно ни усталость, ни жажда были ей неведомы. Марина совсем выбилась из сил. Но, как только она решилась просить передышки, девушка остановилась.

— Давай отдохнем.

Она села на землю, и Марина облегченно упала рядом. Расстегнув сумку, девушка снова протянула ей флягу.

— А ты?

— Сначала ты. Пей.

Марина не заставила себя уговаривать. Возвращая флягу, спросила:

— Кто ты? Куда мы идем? Почему ты мне помогаешь?

— Ты знала Оника.

Целую минуту Марина осознавала услышанное.

— Да. А ты? А… почему знала?

— Его нет.

— То есть… он умер?

— Его убили.

Спокойный голос незнакомки странно противоречил бешеному горю в ее глазах и волне ярости, что без всякой телепатии пригнула Марину к земле.

— Мне очень, очень жаль, — прошептала Марина. Новые вопросы замерли в горле.

— Я знаю.

Повисло тяжелое молчание. Девушка неподвижно смотрела в пустоту. Ее силуэт, изящный, как изваяние великого мастера, казался слишком неуместным здесь, среди пыли и серости. Черная ткань короткого плаща резким контрастом подчеркивала ярко-золотой цвет ее длинных волос. Черные брюки и высокие сапоги оставались чистыми, как будто пыль Тонаса-два попросту не осмеливалась к ним пристать.

Наконец Марина решилась заговорить.

— А ты…

Девушка поняла.

— Я его любила.

С трудом преодолев смущение, Марина взяла ее за руку.

— Он был очень хороший, — сказала она. — Меня зовут Марина, хотя ты, конечно, все знаешь.

Девушка не отняла руку.

— Не все, — ответила она. — Я Асана.

— Откуда ты здесь взялась? Я думала, все, конец. Надеялась только, что быстро убьют. — Марина передернулась от запоздалого страха. — А ты появилась, как ангел. Я все еще не верю.

— Здесь тот, кто виновен в его смерти. Я ищу его.

— Здесь? Ты уверена?

— Не там. — Асана махнула в сторону поселка. — Дальше. Я чувствую его.

— Зачем он тебе?

Девушка одарила ее долгим пронзительным взглядом.

— Если бы убили твоего любимого, ты не стала бы мстить?

— Не знаю. Тех, кого я люблю, не убивали… пока что.

С болью подумалось о Земле: кто знает, быть может, уже… Марина сказала:

— Но «Звездный Мост» собирается уничтожить мою планету, так что я, наверно, понимаю тебя.

— Планету?

— Ну, планета останется. Они уничтожат всех, кто на ней живет.

Марина в который уже раз представила, как сыплются с неба бомбы, как рушатся в огне дома. Нет, конечно, ей неоткуда было знать, как именно «Звездный Мост» намерен выполнять свою угрозу. Мелькала в сознании где-то слышанная «орбитальная бомбардировка», воображение послушно рисовало картинки, и месть вовсе не казалась такой уж абсурдной идеей. Вовсе нет. Марина сумрачно добавила:

— Оник пытался их остановить. Я помогала ему, но не слишком удачно.

— Оник хотел бы… — Асана вдруг сильно сжала ее руку. — Я должна тебе помочь, этого хотел бы Оник. Что мне для тебя сделать? Ты хочешь улететь отсюда?

— Да, но…

— Тебе нужны деньги? Билет?

— Асана, я не знаю! Спасибо тебе, но я, правда, не знаю. Понимаешь, «Звездный Мост» ищет меня, чтобы казнить, за то, что я помогала Онику. Когда появилась ты, я была готова им сдаться…

— Оник был Главным контролером в «Звездном Мосте». Почему ты говоришь… — Асана замолчала. Прищурилась, глядя Марине в глаза. — Я не знаю всего. Я вижу в твоей памяти Оника, прочее — смутно. Я могла бы увидеть всю тебя насквозь, но не стану. Расскажи мне все, и я пойму, как мне тебе помочь.

Марина подчинилась. Поколебавшись, начала с первого знакомства с Сашкой — отличить, что в ее истории важно, а что нет, казалось невозможным. Асана терпеливо слушала, не перебивая, и было ясно: телепатка видит намного больше, чем Марина готова сказать.

Рассказав все, замолчала. Асана сидела тихо, словно погруженная в сон. В наступившей темноте Марина не видела ее лица.

— Асана?

— Подожди. Я ищу.

Ее властность была естественной, ослушаться попросту не приходило в голову. Марина устало растянулась на земле. Десять дней в грязи, без душа и стирки — ее костюму уже нечего было терять. Бежевая немнущаяся ткань стала изжелта-серой, пропиталась потом и запахами жилища Мары.

Темный силуэт Асаны неподвижно возвышался рядом. Марина с благоговением прислушивалась к ее дыханию. Благодарность, безграничная признательность… Нет. Любые слова были слишком тусклы, чтобы выразить ее чувства к Асане.

— Это мой долг перед Оником, — откликнулась та. — Но я рада, что могу помочь тебе. Я нашла вашего Рэна, он там, куда я иду.

— Правда?!

Марина села, с нежностью глядя на телепатку. Рэн. Рэн! Сильный и уверенный, всегда знающий, как надо поступить! Как много глупых решений позади, как нужен сейчас хоть чей-нибудь твердый взгляд!

«Сильное плечо, да?»

«Да!!!»

Только бы Асана не ошиблась!

Та встрепенулась, как будто решила для себя что-то.

— Я не ошибаюсь. Ты можешь идти сейчас?

— Да! — никакая усталость не смогла бы остановить ее. Марина вскочила. — Пойдем! А… куда?

— Там дальше проход внутрь, — неопределенно ответила Асана, вставая. — Я найду.

Короткая, от силы три часа, темнота сменилась серым рассветом. Никаких признаков «прохода внутрь» Марина не видела, но очень скоро Асана уверенно показала вперед.

— Это здесь.

Серая пыль, колючие кусты.

— Там ничего нет.

— Дай руку.

Асана решительно потянула ее прямо в буро-зеленые колючки. Зловещие иглы качнулись у бедра, не причинив вреда — и как будто сменился кадр кинофильма.

Всего в нескольких шагах впереди зияла огромная круглая дыра. Нет, не дыра — тоннель шириной не меньше километра. Дна не было видно, лишь далеко внизу мелькали слабые отблески света. Со всех сторон тоннель окружали строения разной формы и размера, вокруг них неподвижно застыли громоздкие аппараты и изящные, явно летающие, машины. В беспорядке были разбросаны детали, чье назначение осталось для Марины абсолютно непонятным. Больше всего это походило… на строительную площадку.

— Что это? — удивленно спросила Марина.

Асана небрежно указала вниз.

— Там строят корабли, — оглядевшись, добавила: — Здесь должны быть кабинки.

Марина ничего не поняла, но задать новые вопросы не успела — Асана за руку потащила ее к краю тоннеля. Оглядела одно строение, другое. Решительно повернула направо. Не отпуская Маринину руку, быстро пошла вдоль края. От вида пропасти кружилась голова и замирало сердце, но Асану такие мелочи не волновали.

— Здесь, — сказала она.

Идеально-ровная окружность здесь изменила форму, образовав выемку в несколько метров глубиной. По краям ее виднелись прямоугольные кабинки, плетенные из широких металлических полос. Марина без труда узнала в них лифты. Асана, не раздумывая, повела ее к дверям ближайшего.

— Ты хочешь спуститься… Туда?! — Марина вырвала руку. — А вдруг там раскаленное ядро? А вдруг лифты не работают?

— Не бойся. Я знаю, что делаю.

— Асана!

— Ты хочешь остаться здесь?

Нет, конечно! Марина поспешно шагнула к дверям лифта. В конце концов, хуже смерти с ними все равно ничего не могло случиться! Но в этот миг за спиной раздался резкий окрик:

— Стой!

Обернувшись, Марина увидела бегущих людей с оружием в руках. Их намерения не оставляли никаких сомнений.

— Прочь, — не оглядываясь, велела Асана.

Четверо замерли, как будто перед ними выросла стена. Развернулись назад, но со всех сторон уже спешили другие. Шесть, десять, двенадцать… слишком много. Несколько десятков мужчин, здоровых, в хорошей одежде, с оружием в руках — это не полуживые изгнанники с Тонаса. Это охрана тоннеля.

— Оружие бросить, руки поднять! — крикнул кто-то.

Только сейчас Марина заметила, что Асана держит пистолет. Один пистолет против целой толпы… Телепатка не стала его бросать. Она закрыла глаза. Лицо ее исказило смертельное напряжение — Марина никогда не видела ничего подобного. Стражи тоннеля замерли. Асана заговорила ровно, как будто для интонаций у нее уже не оставалось сил.

— Я держу их, — сказала она. — Их слишком много. Если начнем спускаться, я утрачу контроль, и тогда они взорвут кабину. Спускайся одна.

— Я тебя не оставлю!

— Оставишь. Я все равно мертва. Ты должна продолжить дело Оника, спускайся. Или я тебя заставлю.

— Нет, Асана!

Марина подошла к телепатке. Заглянула в глаза, горящие нечеловеческим красным огнем. Отчаянно попросила:

— Ты думаешь, Оник хотел бы твоей смерти? Должен быть другой выход, Асана! Давай сдадимся, может быть, нас не убьют! Мы же ничего плохого не сделали!

Телепатка не шелохнулась. Заговорила все так же ровно:

— Ты теряешь время. Я не смогу вечно держать их. Уходи, Марина.

— Нет! — воскликнула Марина, с ужасом обнаружив, что больше не владеет своим телом.

Оно сделало шаг, другой… Вошло в лифт.

— Асана, нет! Прекрати!

Ее рука медленно поднялась, пальцы одну за другой надавили четыре клавиши на панели. Двери начали закрываться.

— Асана!!!

— Прощай, — донеслось в ответ.

Двери сомкнулись плотно, не осталось даже щели. Загорелся свет — источник его был непонятен, никакой лампы в лифте не было. Кабина быстро пошла вниз. От резкого движения перехватило дыхание, сердце ухнуло куда-то в желудок. Марина схватилась за горло — сама, ее тело снова принадлежало ей. Принялась наугад тыкать клавиши, но безрезультатно. Спуск продолжался. Тогда, упав коленями на покрытый пылью пол, Марина разрыдалась.

Спуск продолжался не меньше получаса. Слезы высохли, Марина обессиленно сидела на полу. Асана. Прекрасное золотое видение с безумием в глазах. Может быть, ее и не было, может быть, это все галлюцинация? Но как же тогда она очутилась здесь, в железной клетке, падающей в пропасть? В клетке, где, между прочим, становится все жарче, и если так будет продолжаться еще полчаса…

Но вот движение замедлилось. Марина вскочила, готовая ко всему — сгореть в раскаленном ядре планеты, задохнуться ядовитым газом, очнуться в руках насильников во главе с Катином.

Лифт остановился. Двери раскрылись, и на Марину недоумевающе уставились вооруженные люди. От чего бежала, к тому и пришла. Она всхлипнула.

— Пожалуйста, не стреляйте! Пожалуйста, можно мне поговорить с кем-нибудь?

— Не вижу причин в вас стрелять, — отозвался симпатичный рыжеволосый парень, убирая пистолет. — Пойдемте.

В одном Асана была права — здесь действительно строят корабли. Марина ошарашенно рассматривала бесконечные ряды молочно-белых гигантов. Ее чуть подтолкнули в спину.

— Сюда, пожалуйста.

Летающий аппарат, похожий на те, что она видела наверху, отвез Марину и двух ее провожатых к поселку. Ровные, аккуратные домики с большими круглыми окнами казались антиподами серых коробок на поверхности. Вежливые провожатые указали ей на двери крайнего дома.

Войдя, она очутилась в уютной прихожей, напротив приоткрытой двери. Из-за двери раздавались злые мужские голоса — кто-то ссорился не на шутку. С колотящимся сердцем Марина шагнула вперед. Она узнала голос.

Навстречу быстро вышел взъерошенный Рэн. Замер.

— Марина!

Наверное, потом ей будет стыдно, только Марина не придумала ничего лучше, чем броситься ему на шею. Да она и не думала — прижалась, выплакивая весь ужас последних дней. Рэн бережно взял ее за плечи.

— Тише. Ты в безопасности.

— Это и есть твоя помощница с Земли? — спросил рядом чей-то голос.

Она не шевельнулась — не было сил. Рэн ответил:

— Да, это Марина.

— Где вы ее взяли? — поинтересовался голос.

— Она спустилась с поверхности, — отозвался провожатый, — в лифтовой кабине.

Марина почувствовала, как вздрогнул Рэн — он понял. Стало немного легче, она подняла голову. Провожатые вышли. Седовласый представительный мужчина глядел сочувственно и с иронией.

— Среди твоих преступников, Рэн, — сказал он. — Неудивительно, что мы ее не нашли. К счастью, она нашла нас сама. Добро пожаловать, Марина. Насчет безопасности Рэн преувеличил, но сегодня вы сможете отдохнуть. И принять душ.

«От меня воняет!»

Марина отшатнулась, но Рэн только крепче сжал ее плечи. Наградил седого гневным взглядом.

— Мы удалимся, с твоего позволения. У тебя много дел.

— Идите, — с достоинством разрешил седой.

Глава пятнадцатая

РАСПЛАТА

Вода! Марина чуть не выла от удовольствия под обжигающе-горячими струями. Вместе с грязью с нее смывались и унижение, и отчаяние, и чужие похотливые взгляды. Так можно было стоять вечно!

Наконец ее замучила совесть, и Марина вышла на теплый пластик пола. Брезгливо перешагнула через грязную одежду: ее оставалось только выкинуть. На стене висела форма контролера — лучшее, что смог предложить Рэн. Белья, конечно, не было, но Марину такие мелочи уже не волновали, она улыбалась, натягивая костюм. Переплетение синих и серебристых полос, замысловатая застежка от плеча к бедру… Пусть попробуют теперь ее арестовать!

Запасной обуви у Рэна не нашлось, пришлось тщательно выстирать под струей воды кроссовки. Поставив их у теплой трубы сушиться, Марина босиком вышла из душевой.

Рэн накрывал стол — нормальный чистый стол с нормальной едой. Марина остановилась в дверях. Большая чистая комната, два узких дивана у стола… И Рэн.

Он переоделся. Ради нее, чтобы пообедать вместе? Или просто снял рабочий костюм? В светлых брюках и свитере он казался до странности обычным, доступным. Привлекательным? Неуловимо изменился: исчезла чопорная отстраненность, движения стали легче…

Он поднял голову. Заметив Марину, приглашающе махнул рукой. Неуловимо? Изменился? Да он улыбается!

— Проходи!

Он обратился доверительно — по-русски это прозвучало бы как «ты». Марина с трудом проглотила вставший в горле комок. Рэн знакомо нахмурился.

— Что-то случилось?

Она быстро выдохнула:

— Ничего. Не знала, что ты умеешь улыбаться.

Села за стол, где невыносимо-соблазнительно красовались самые обычные продукты: хлеб, мясо, овощи, бутылка с чем-то, похожим на вино. Ребристый, напоминающий хрусталь пластик посуды — невероятная роскошь после грязных старых контейнеров.

Рэн занял диван напротив. Тихо сказал:

— Я винил себя в твоей смерти, а ты вдруг появилась — живая. Словами не выразить, как я рад. Но ты права, улыбаться нечему. Флот «Звездного Моста» сегодня уничтожил все живое на Хотосе.

Сердце ухнуло вниз. Почти остановилось. Сквозь обморочную пустоту Марина выдавила всего одно слово:

— Земля…

— Нет. Пока только Хотос. Я надеюсь, это не повторится. Теперь у нас есть флот, и он поднимется завтра. «Звездный Мост» будет вынужден заняться обороной Центральной Базы и оставить в покое Землю. И мой мир тоже.

— Я видела корабли, — сказала Марина. — Откуда они взялись, Рэн? Ты говорил — флот есть только у «Звездного Моста».

Рэн с умоляющим видом протянул ей тарелку.

— Ты заслужила все ответы, какие только у меня есть. Я буду говорить долго, потом еще дольше отвечать на твои вопросы. Но сначала поешь. И, если не трудно, расскажи, как ты сюда попала. Я хочу убедиться, что говорю не с призраком.

Видеть его таким — сплошное удовольствие, даже сейчас, когда мысли путаются от усталости и страха за Землю. Марина с жадностью вцепилась зубами в мясную пластинку. В прошлый раз вяленое мясо показалось ей жестким и невкусным. Рэн наполнил бокал тягучей алой жидкостью. Поставил перед ней.

— Выпей, оно снимет усталость.

— Мне казалось, у меня получается, — начала рассказывать Марина. — Я следовала твоему маршруту, и меня везде принимали, как… Они слышали твое имя и просто ждали приказаний.

— Их пугало имя Главы сектора. В противном случае тебя прогнали бы — как прогнали меня.

— Тебя прогнали?

Рэн слабо улыбнулся.

— Как нищего попрошайку.

— Невероятно, — Марина глотнула сладко-терпкую жидкость. С каждой секундой она убеждалась: перед нею какой-то новый Рэн. — Нет, меня не прогоняли. Но на Тонасе меня искали контролеры… То есть мне показалось, что они ищут меня.

— Скорее всего, так и было. Только искали тебя не по приказу «Звездного Моста», у Палона в Службе контроля целый штат преданных людей. Тебя доставили бы сюда.

— Хочешь сказать, все мои страдания зря? Ну… В общем, мог бы и не говорить.

— Прости.

А ему идет быть виноватым! Куда больше, чем командовать. Марина мстительно усмехнулась.

— В общем, я оттуда удрала. У меня, знаешь ли, вошло в привычку удирать от контролеров, — она погладила серебристую ленту своего воротника. — И решила улететь со спутника.

— Интересное решение.

Рэн смотрел с возрастающим уважением, и Марина не стала уточнять, чья была идея.

— Только я не знала, что на Тонасе-два колония, — призналась она. Веселость как рукой сняло. — У меня отобрали деньги, вещи… И кристаллы. И чуть не убили.

— Я никогда бы себе не простил, — тихо сказал Рэн.

И снова Марина как будто подключилась к его чувствам, снова шарахнулась в ужасе — там слишком много боли. Замотала головой.

— Все в порядке, я отделалась парой синяков. Меня спасла странная девушка — вот кто и вправду похож на призрака! Скажи, Рэн, тебе знакомо имя Асана?

— Нет.

— Она очень красивая, высокая, с длинными золотыми волосами… не светлыми, а правда золотыми. Не помнишь?

— Я не был на поверхности Тонаса-два.

— Да нет же! Она прилетела туда, катером. Она сказала, что Оник мертв. Что была его… Что любила его. Что ищет здесь виновника его смерти, чтобы отомстить. Это правда, Рэн? Оник мертв?

— Да. Но я не понимаю…

— И его убийца здесь?

— Не убийца, но… Палона, — ты его видела, — можно назвать виновником, Оника убили его люди. И все же…

— Подожди. Она телепатка. Я это видела, Рэн, она прогнала от меня восьмерых мужиков — еще чуть-чуть, и меня бы не только убили!

Рэн сжал побелевшие губы. Марина торопливо продолжила:

— Асана велела им уйти, потому что увидела в моей памяти Оника.

— Ей подчинились?

— Да! Потом она отыскала тебя. Я узнала, что ты здесь, от нее! Мы пришли вместе. Наверху нас поймали охранники. Тогда Асана парализовала их. Целую толпу, Рэн! Запихнула меня в лифт — я не могла ничего сделать, она управляла мной, как машиной. И осталась там.

Рэн поднялся.

— Я должен сказать Палону.

— Подожди! Что он с ней сделает? Ведь она хотела его убить! Пожалуйста, Рэн!

Он замер.

— Чего ты хочешь?

— Не говори ему!

— Нам придется ему рассказать, иначе как мы объясним твое появление?

— Хорошо, хорошо, только не сейчас! Дай ей время выпутаться! Я знаю, она сможет, если ее не убили сразу, она справится с чем угодно!

Рэн с сомнением вздохнул, но все-таки сел.

— Если твоя подруга действительно может навредить Палону…

— Рэн, она осталась. Не пошла сюда. Я не верю, что Асана сможет убить.

О пистолетах Марина постаралась забыть — ради Асаны.

— Хорошо, — сдался наконец Рэн. — Дадим ей время. Это самое меньшее, чем я могу отблагодарить за твое спасение. Это все очень странно, Марина. Я верю тебе, но… У контролера не может быть женщины — постоянной. Во всяком случае, у контролера высокого ранга.

— Почему?

— Это правило. Неофициальное, но…

«Значит, и у тебя никого нет. И почему я ни капли не удивлена?»

— Оник же любил нарушать правила.

— Что его и погубило.

— Ты что, считаешь, он был не прав?!

— Нет. Он делал, что мог, в отличие от многих. Я не жалею, что поддержал его. Но я предпочел бы видеть его живым.

— Я тоже. А телепатия, Рэн? Ты такое встречал?

— Телепатия сродни способности к переходу. Но такой силы… Это уникальный случай.

— Асана вся уникальна.

Марина еще несколько секунд любовалась своим золотым воспоминанием. От всего сердца пожелала Асане успеха — во всем. И улыбнулась Рэну.

— Твоя очередь.

Рэн говорил долго, как и обещал. Закончив, залпом опустошил свой бокал. Налил еще, себе и Марине.

— Я уже привыкла не удивляться, — заметила она, — но это трудно. Ты уверен, что все правда?

— Насколько я могу судить — да.

— А с какой они планеты, Рэн?

— Не знаю. Он не говорит.

— Ты сказал, тот второй, закачал сознание в компьютер? И от этого стал бессмертным? А почему бы тогда этот компьютер не отключить?

— Центральная База охраняется гораздо лучше, чем орбитальная станция, где ты была.

— Где ты запихнул меня в камеру и допрашивал, — кивнула Марина.

Очень уж хотелось еще разок увидеть его виноватым. Но Рэн лишь слегка усмехнулся.

— Скорее, это ты меня допрашивала. Даже будучи Главой сектора, я не смог бы пройти в Башню без приглашения. И никаким путем не смог бы попасть на верхний этаж. Ее можно взять только штурмом, при условии, что обладаешь силой, сравнимой с мощью «Звездного Моста».

— И твой Палон… Обладает?

— Да. Он вынудит Главу «Звездного Моста» капитулировать — под угрозой, как ты сказала, отключить компьютер.

— То есть он хочет не отключить его, а заставить сдаться? Почему?

— Чтобы избежать сражения, если получится. Это кажется вполне разумным.

— Нет, не кажется! Если он такой непобедимый, как ты говоришь, мог пробраться как-нибудь в эту вашу башню. А не в космическую войнушку играть!

Сказала — и ужаснулась собственной наглости. Виновато спросила:

— Я лезу не в свое дело?

— Кто посмеет тебя в этом упрекнуть? — откликнулся Рэн.

Марина подалась вперед, небрежно сдвинув посуду.

— Рэн, скажи. Ты веришь, что этот будет лучше того? Из-за него погиб Оник, он пытался убить тебя, он использовал Сашку и других детей. Ведь знал же, что их убьют, когда поймают! Он подставил Хотос, и там все погибли. Если он захватит власть — будет лучше?

— Все миры Контакта теперь владеют кораблями с системой перехода.

— Военными кораблями, да? И тебя это не пугает?

— У нас небольшой выбор — Палон или «Звездный Мост» и гибель наших миров. Поэтому я обещал его поддержать.

— Я понимаю… Да, я понимаю. Но мне страшно.

— По устоявшейся традиции подвергаем немедленному сомнению любое начинание?

Русская речь прозвучала до того неуместно здесь, что Марина не сразу поняла, что происходит. Седой Палон шагнул в открытую дверь комнаты. Сколько времени он там стоял и подслушивал? Марина скривилась, даже не пытаясь скрыть отвращения, Рэн сказал с любопытством:

— Я уже слышал этот язык.

— Еще бы ты его не слышал, — горько ответила Марина. Добавила по-русски: — Стоило догадаться! Кто бы еще мог превратить Галактику в игровой полигон?!

— Вы слишком низкого мнения о своих соотечественниках, Марина. Меня зовут Антон Павлович. Не Чехов, к сожалению… — и он перешел на универсал. — Через десять часов ты должен быть на борту, Рэн. Что делать, ты знаешь.

Рэн кивнул:

— Знаю. Я буду готов. Так ты с Земли, Палон?

— Как заметила твоя подруга, мог бы и догадаться. До завтра, — и Антон Павлович вышел.

И зачем вообще приходил, неужели покрасоваться?

— А я? — спросила Марина.

— Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя здесь? О чем вы говорили?

— Так, обменялись комплиментами.

— «Звездный Мост» очень долго не хотел принимать Землю в Контакт… Теперь я понимаю, почему.

— Лучше бы он ее и не принимал!

Марина вдруг поняла, почему она все еще сидит за столом: у нее просто-напросто не было сил встать.

— Можно, я чуть-чуть посплю, Рэн?

— Конечно! — он вскочил. — Я и сам хотел бы выспаться, пока есть возможность!

Полчаса спустя Марина лежала на удобной широкой кровати, прислушиваясь к непривычной тишине вокруг. Работы на Тонасе-два велись круглосуточно, искусственное солнце не заходило. Но закрытые окна и двери полностью отсекали свет и звуки. Было темно, тихо и чисто. Мелькали перед глазами дневные образы — золотая Асана, пятисотлетний землянин Антон Павлович… Рэн. Рэн, с которым так удивительно легко, как будто его подменили. Он уступил Марине свою кровать, довольствуясь узким, предназначенным только для сидения, диваном в соседней комнате. Марина была бы не против, даже очень не против, если бы он поменьше церемонился. Но Рэн, даже в своем смягченном варианте, оставался Рэном.

Какие бы планы ни строил «не Чехов» Антон Павлович, в них нашлось место для Рэна. Какое — можно было только гадать, Марина и на грош не верила старику. Но Рэн был ему нужен, а Рэну была зачем-то нужна Марина. Так и вышло, что ее взяли на флагманский корабль — сомнительная честь, она с радостью выбрала бы награду попроще.

Ей выделили отдельную каюту, прямо напротив кают Рэна и Антона Павловича. Впрочем, ни того, ни другого Марина не видела с утра, когда под суету посадки Рэн проводил ее на корабль. Вокруг мельтешили взволнованные члены экипажей, перекрикивались резкие мужские голоса. Рэн велел ей «располагаться» — и пропал.

Взлет застал ее за разглядыванием сенсорной панели — закрепленной в стене пластины с не надписанными обозначениями кнопок. Можно было предположить, что это устройство связи, но как оно работает, Марина догадаться не смогла.

Корабль дернулся, и она не устояла на ногах. Падая, ударилась локтем об опущенную койку. Ее никто не предупреждал, что будет трясти!

Трясло, впрочем, недолго. Рывки сменились легкой вибрацией. Марина поднялась с пола. Присела на жесткую откидную койку. Каюта была обставлена по-спартански просто: койка, рядом такой же откидной стол, панель на стене. Стены белые, как в больнице: строителям было не до внутренней отделки. Будь у Марины с собой вещи, их совершенно некуда было бы здесь пристроить.

Время шло, но никто о ней не вспоминал, поэтому пришлось отправиться на разведку самой. Дверь в каюту Рэна была закрыта, и на робкий Маринин стук никто не отозвался. Она вздохнула: не то, чтобы Рэн был обязан с нею нянчится, но чем-то ей же надо заниматься! Хоть бы уборщицей назначили, что ли. Тихонько хлюпая так и не просохшими кроссовками, Марина наугад побрела вдоль коридора.

Теперь, зная происхождение «Звездного Моста», она поняла то, что смутной догадкой скреблось в глубине сознания и раньше: их корабли были слишком правильными. Они полностью отвечали ожиданиям землян двадцать первого столетия — и «летающие тарелки» «Звездного Моста», и боевые корабли Антона Павловича. Собирательный образ из сотен фильмов и компьютерных игр. Разве что цвет подкачал, звездолеты из земной фантастики обычно все-таки не были белыми.

Жаль, что на Земле этому не придали значения. Разве что похвалили самих себя за догадливость. С другой стороны, кто бы мог представить во главе всемогущей космической корпорации парочку развлекающихся русских?

Будь все иначе, Марина, наверное, гордилась бы. Сейчас ее мучил жуткий стыд. Горящие планеты, умирающие люди. Навязанные двум сотням миров законы. Служба контроля. Оник. Асана. Кто дал им право?!

Покидать каюту, не зная устройства корабля, могло оказаться рискованной затеей, но сравнение с голливудскими «звездолетами» неожиданно помогло — или просто придало уверенности. Запоминая повороты, Марина обошла жилую часть. С удовольствием обнаружила что-то вроде столовой или кают-компании с примыкающим камбузом. Там вели быстрый разговор с десяток мужчин из экипажа. При ее появлении голоса смолкли, и под перекрестным огнем их сдержанно-любопытных взглядов Марина поспешила ретироваться. Появиться здесь вновь она решится только в сопровождении Рэна, пусть даже понимая, какую роль ей припишут — уже приписали — единогласно.

Пустые коридоры, залитые мягким светом вмонтированных светильников, вызывали странные ассоциации: путь из ниоткуда в никуда, в странном белом мире, где нет и не будет ни жизни, ни движения. Лишь редкие встречи со спешащими куда-то с озабоченным видом людьми ненадолго развеивали иллюзию.

Марина уже хотела повернуть назад, когда в стене напротив разошлись двери, открывая полную непонятной аппаратуры комнату. В коридор вышел озабоченный Антон Павлович, а за ним Рэн. Увидев Марину, остановились.

— Знакомитесь с кораблем, Марина? — спросил Антон Павлович.

Она смущенно кивнула.

— Могу предложить вам Рэна в качестве экскурсовода. Я сообщу, Рэн, если будут изменения.

Рассеянно кивнув, он быстро зашагал прочь. Рэн, нахмурившись, поглядел вслед.

— Что-то случилось? — спросила Марина.

— Он обескуражен. «Звездный Мост» никак не отреагировал на наше появление. Палон трижды вызывал его хозяина, но тот не выходит на связь.

— И что теперь?

— Будем ждать. Палон уверен, что противник тянет время, видя наше превосходство.

— А если он тем временем уничтожит Землю?

— На орбите Земли сорок наших кораблей. У Хотоса не было такой защиты, его недостроенный флот первым попал под удар. Тебе действительно нужна экскурсия?

Марина пожала плечами.

— Не знаю. Я просто не могла больше сидеть там одна и ничего не знать.

— Моя вина, — признал Рэн. — Палон требовал моего присутствия на переговорах, которые так и не состоялись. Пришлось оставить тебя одну. Пойдем?

— Ты не должен со мной нянчиться! — Марина пошла рядом, подстраиваясь к его широким шагам. — Просто… Не знаю, зачем я здесь. Знаешь, у нас говорят «женщина на корабле — к несчастью». Боюсь, я буду только мешаться под ногами, пока ты не запрешь меня в каюте…

Рэн остановился.

— Ты будешь напоминать мне об этом каждый день?

— Нет, я не то имела в виду! Просто…

— Что?

Под его взглядом Марина совсем смутилась. Рэн ухмыльнулся, в очередной раз ввергнув ее в недоумение. Да что с ним такое случилось, в самом деле?

— Идемте, сударыня, я обещал вам экскурсию. — Он церемонным жестом пригласил Марину вперед. — Сейчас перед вами командный отсек. Здесь находится главная рубка управления. Вот она, перед вами. Но не волнуйтесь, если она будет повреждена в ходе сражения, управление будет переведено на одну из дублирующих рубок в кормовой части корабля. Идемте дальше? Боевая рубка. Желаете осмотреть ее изнутри?

Марина замотала головой. Ни малейшего желания осматривать средства космического сражения у нее не было.

— Как пожелаете. Кстати, — Рэн указал на группу приближающийся людей, — сейчас перед вами технический персонал нашего корабля. Они только что закончили тестирование систем. Вероятно, полет проходит нормально, поскольку они направляются на обед…

Рэн продолжал говорить, но Марина уже не слышала. Высокий молодой человек, скромно шагавший среди гомонящих рабочих, был Асаной. Коротко остриженные золотые волосы прикрывала форменная беретка; такая же, как у прочих, светло-голубая форма делала ее почти похожей на других. И члены экипажа вели себя с нею, как с одной из своих… Ну, тут удивляться нечему.

Только вот что она здесь делает?

«Молчи».

Марина почти не удивилась, услышав в собственной голове этот знакомый голос.

«Что ты здесь делаешь?» — мысленно спросила она.

«То, что должна. Молчи. Не говори им».

«Ты мне приказываешь?»

«Нет. Я прошу».

«Что ты задумала?»

«Тебе и твоему другу ничего не угрожает».

«Асана, не надо, прошу тебя! Ты не все знаешь. От этого человека зависит спасение моей планеты!»

«Если скажешь им, меня убьют».

«А если не скажу, ты убьешь его?»

«Прощай».

— Марина! Что случилось? — Рэн осторожно тронул ее за плечо. — Что с тобой?

— Ничего… Ничего.

Марина тряхнула головой, отгоняя последние сомнения. Она не выдаст Асану. Ни за что.

— Пожалуй, нам тоже стоит пообедать, если ты не возражаешь, — сказал Рэн.

— Не возражаю.

Она с трудом ловила нить разговора, отвечая невпопад или вовсе не отвечая Рэну. Декоративные занавески с изображением зеленых лесов отделяли их от столов экипажа, создавая иллюзию уединения. Марина не видела Асану. Но чувствовала ее присутствие каждым нервом. Сказать? Не сказать? Если Асана убьет Антона Павловича… Если он убьет Асану? Нет, ей Марина не причинит вреда! Никогда! Даже ради Земли?

— Что-то случилось?

Вздрогнув, Марина поймала внимательный взгляд Рэна. И как давно он за ней наблюдал?

— Извини, — отозвалась она и вздохнула как можно натуральней. — Я, наверно, просто переволновалась. Столько всего за последние дни…

— Проводить тебя в каюту?

— Если можно.

В каюте сомнения навалились с новой силой. Марина растерянно привалилась к двери, оглушенная, сбитая с толку хором своих собственных противоречивых аргументов. Сказать? Промолчать? Предать Асану? Рискнуть навредить Земле?

«Асана! Я не могу! Лучше бы ты приказала мне забыть!»

Но никто не отозвался на ее мысленный крик. Телепатка не слышала — или не хотела слушать.

Марина прошла по каюте от стенки к стенке. Опустила, снова подняла койку. Прислонилась к ней спиной. А кто вообще сказал, что Антон Павлович спасет, а не погубит Землю? Чего вообще добивается этот старый интриган? Рэн то ли верил ему, то ли очень хотел верить, но Марина невзлюбила старика с первого взгляда, с того злого намека. «Можете принять душ»! Надо же, какой брезгливый!

«Ты необъективна, Мариночка, — ехидно сообщила она себе. — Тебе не нравится старик, ты любишь Асану и решаешь, кто из них заслуживает доверия? Думаешь, это честно?»

А что, если… идея оказалась до того простой, что Марина удивилась, как не сделала этого сразу. Поспешно, боясь передумать, вышла в коридор. Несколько минут решалась, прежде чем сделать нахальное лицо и постучать в дверь каюты Антона Павловича. Тот открыл сразу и посмотрел без удивления.

— Я могу быть вам чем-то полезен, Марина?

— Можете, — заявила она. — Ответьте на мои вопросы.

— Ну что же, проходите.

Он шире открыл дверь. Войдя, Марина оказалась в такой же, как у нее, каюте, лишь на стенах светились карты Галактики со множеством красных точек, да на столе лежал электронный планшет.

— Присаживайтесь, если хотите.

— Нет, не хочу, — отказалась Марина. — Я совсем ненадолго. Просто скажите мне, что будет потом, что будет, если вы победите. Что?

— Я не понимаю вас.

— Вы будете править «Звездным Мостом»? Все будет так же, как сейчас? А тогда зачем вам нужны будут ваши военные корабли со всем этим оружием?

— Вы меня в чем-то подозреваете? — сощурился он.

— Нет, я хочу понять.

— И в первую очередь вас беспокоит Земля?

— Конечно!

Несколько мгновений под его тяжелым взглядом Марина чувствовала себя зарвавшейся Моськой, которая вот-вот будет раздавлена в лепешку сердитым слоном. Потом Антон Павлович вздохнул и решил не сердиться на собачий лай.

— Успокойтесь, Марина, — сказал он. — Мне понятна ваша тревога, но для нее нет совершенно никаких причин. Наша с вами планета является родиной человечества и, значит, по праву должна считаться его столицей. Я сделаю Землю центром мироздания, моей новой Базой. Я сохраню в улучшенном виде «Звездный Мост», и все дороги в этой Галактике будут вести на Землю. Теперь я вас убедил?

Он не только не убедил ее — теперь Марина смотрела на старика с ужасом. Самые жуткие выдумки продолжали оживать на ее глазах.

— Значит, все эти военные корабли…

— Конечно, а как вы думали? На чем еще может держаться честная власть, как не на военном превосходстве? К тому же теперь, когда дальние полеты доступны кому угодно, кто нас заставит ограничиваться одной только этой Галактикой?! Нет, мы пойдем дальше! Мы будем изучать новые миры, и если где-нибудь у нас появятся соперники — а они появятся, нам понадобится много военных кораблей.

Было странно и неприятно видеть азарт на его солидном, обрамленном благородными сединами лице. Марина спросила прямо:

— То есть вы и дальше собираетесь играть? Как сейчас?

К ее удивлению, Антон Павлович и не подумал отпираться.

— Когда вы станете старше, Марина, вы поймете, что в жизни нет ничего, кроме игры.

— И ради этого, ради своей игры вы добиваетесь власти над целой Галактикой?

— А что вас удивляет? Власть все равно должна кому-нибудь достаться. Сейчас это мой бывший друг, свергнем его — появится другой. Свято место, знаете ли, пусто не бывает. Поэтому я предпочитаю взять власть себе, чем отдавать ее неизвестно кому.

— Понятно.

Марина закусила губу. И ради этого человека она думала пожертвовать Асаной? Да он сделает больше зла, чем все на свете «Звездные Мосты», ради одной только собственной забавы!

Говорить больше было не о чем, и Марина пошла к двери. Но в последний момент все-таки остановилась.

— А зачем вам Рэн?

Старик неприятно усмехнулся.

— А я уж думал, вы не спросите. Все просто: я уже стар и, в отличие от моего друга, вовсе не жажду сделаться придатком машины. Уж лучше я, как мудрый император, завещаю свою власть достойному наследнику.

— Рэну?!

— Рэну. Что вас смущает? У него огромный потенциал, он будет хорошим правителем Галактики.

Марина совершенно не ожидала от себя такого приступа злости.

— Вот как?! А его вы спросили?!

— Не думаю, что он станет возражать.

— А я думаю, что вы плохо его знаете!

— Куда лучше, чем вы, Марина.

Крыть было нечем. Она спросила с ненавистью:

— На меня у вас тоже есть планы?

— На вас — нет. Но мне показалось, они есть у Рэна.

Этой покровительственной усмешки на его лице она вынести не могла. Выскакивая за дверь, Марина от души желала будущему повелителю галактик стать жертвой целой сотни разъяренных телепаток. И готова была, если надо, собственноручно перезаряжать им пистолеты.

С неба летел огонь. Гигантские снаряды падали вниз и взрывались с оглушительным грохотом, разлетаясь сотнями тысяч пламенных осколков. На месте лесов и городов оставались черные воронки. Кипели моря. Пар и дым, смешавшись, затянули Землю густой черно-красной завесой. Один за другим гибли в пламени города и деревни. Одним из последних «Звездный Мост» уничтожил Иркутск, где жила мама. В последний раз мелькнуло в огне мамино лицо… И Марина проснулась от собственного крика.

Рыдая, скатилась с койки. Дура, какая же она дура! Антон Павлович единственный, кто может спасти Землю! Если Асана его убьет…

На ходу застегивая дурацкую сине-серебристую рубашку, Марина изо всех сил заколотила в дверь каюты Рэна. Никто не отозвался. По корабельному времени была еще ночь, но разве можно так крепко спать, чтобы не слышать стука? Марина принялась стучать в соседнюю дверь, но Антон Павлович тоже не отзывался. Не могли же они оба умереть, Рэна Асана ни за что не тронула бы! Но и не услышать не могли, значит — нужно искать где-то на корабле. Марина торопливо зашагала по коридору, не представляя, куда, но зная совершенно точно, что не остановится, пока не найдет или Рэна с Антоном Павловичем, или Асану.

К счастью, долго искать не пришлось. Марина только миновала рубку управления, когда ее внимание привлекли голоса из-за дверей напротив. Говорили по-русски. Раздвижные двери были прикрыты неплотно, через щель Марина увидела Рэна, с довольно растерянным видом сидящего на высоком табурете. Голос Антона Павловича произнес:

— Этот спор пора кончать. Мне надоело.

— Тебе? — ответил ему незнакомый насмешливый голос. — Ты слишком быстро устал! Сколько тебе? Девяносто? Сто?

— Не твое дело, — сказал Антон Павлович.

— Я посвятил этому делу пятьсот лет, — сообщил незнакомый. — Я не убегал, как ты. Я строил мою империю день за днем. Пятьсот лет! Я не старею. А ты, старый дурак, не выдержишь следующий раунд. Сдавайся, я назначу тебе пенсию!

Марина замерла в нерешительности. Что, если ее поймают за подслушиванием? Тихонько приоткрыла дверь. Рэн заметил движение краем глаза — реакция, как у индейца. Слабо улыбнувшись, кивнул на табурет рядом. Интересно. Марина и не знала, что у нее есть право присутствовать при секретных переговорах. Быстро, пока Рэн не передумал, она воспользовалась приглашением.

Антон Павлович поморщился, но смолчал. Ответил невидимому собеседнику:

— Сначала избавься от моего флота.

Он стоял у полупрозрачной стойки, положив ладони на верхнюю панель. По краям панели в такт словам вспыхивали и гасли синие огоньки. Большую часть комнаты занимали широкие консоли, глаза разбегались при виде сотен светящихся символов. На стенах тускло светились большие экраны.

— Этим займется мой флот.

Голос раздавался, словно из ниоткуда. Вполне человеческий голос, и не скажешь, что его владелец — разновидность киборга полтысячи лет от роду.

— Выгляни в окно, Олег! — раздраженно предложил Антон Павлович. — Мои корабли лучше и их больше! Это будет неравный бой. Сдавайся!

— А ты, значит, научился считать? Неплохо для бывшего пэтэушника. Вот чего ты не учел, Антоша — у меня, в отличие от тебя, железные нервы. Что, если через каждые три дня я буду уничтожать по планете? Скажем, пока ты не капитулируешь?

В тишине Марина услышала громкие удары своего сердца. Антон Павлович пошатнулся, но рук с панели не убрал. Он вдруг показался очень старым.

— Ты сдурел! — хрипло сказал он. — Ты сдурел, Олег! Ты этого не сделаешь!

Невидимый Олег рассмеялся.

— Не сделаю? Ты что, пропустил последний выпуск новостей? Прилетай, я подарю тебе вчерашнюю газету! Я уже это сделал! И знаешь, кто у меня на очереди?

— Не смей! — прохрипел Антон Павлович.

Из голоса киборга исчез сарказм. Теперь это был жесткий тон командира.

— Слушай мои условия, — сказал он. — В течение трех дней ты прилетаешь на Базу. Одним кораблем. Передаешь корабль под мой контроль и приходишь ко мне. Один. Мы решим наш спор раз и навсегда. Твой флот поступает в мое распоряжение. Если ты опоздаешь, я уничтожу Землю вместе с твоими кораблями, которые ты наверняка прячешь на орбите. На это моих сил хватит, уж поверь. Там еще твои дети не состарились, ведь правда?

Антон Павлович долго молчал. По его щекам текли слезы, но Марина не испытывала жалости.

— Твое решение? — спросил, наконец, киборг.

— Мне не хватит трех дней, — тихо ответил Антон Павлович. — Я у Тонаса.

— Хочешь сказать, ты не увеличил скорость перехода?

— Нет!

— Хорошо. Восемь дней, это стандартное время. Если не станешь тянуть, успеешь. Жду тебя с нетерпением, старый друг. И помни — Земля.

— Будь ты проклят, Олег.

Антон Павлович убрал ладони. Огоньки на панели погасли.

— В чем дело, Палон? — спросил Рэн.

Тот тяжело повернул голову.

— Твоя подруга с удовольствием тебе переведет.

По-стариковски шаркая — и куда подевалась упругая походка! — Антон Павлович пошел к дверям. Асана появилась неслышно, как тень. Заступила ему дорогу.

— Помнишь, я обещала убить тебя последним?

Женщина на корабле — к несчастью… Марина вскочила.

— Асана, нет!

— Сидите там, — велела телепатка, и Марина безвольной куклой упала на табурет.

— Помню, девушка, — сказал Антон Павлович.

— Твои слуги мертвы. Пришла твоя очередь.

Марина пыталась сбросить оцепенение, крикнуть — и не могла. Всеми нервами ощутила, как напрягается Рэн, тщетно борясь с неподвижностью.

— Если ты сейчас убьешь меня, погибнет множество людей, — сказал Антон Павлович. — Поверь, Оник не хотел бы этого. Он погиб, пытаясь это предотвратить.

— Оника убили твои слуги, — ответила Асана. — Он ждет возмездия. Он его получит.

В руках телепатки появился пистолет.

— Его убили не сразу, — сообщила она. — Сначала луч отсек ему руку. Вот так.

Антон Павлович закричал. Марина не могла даже закрыть глаза, даже потерять сознание. В нос ударил запах горелой плоти. Асана спокойно продолжила:

— Потом в него выстрелили так… И так…

С каждым ее словом синий луч резал тело Антона Павловича. Асана со спокойным удовольствием разглядывала кипящую кровь и дрожащие куски плоти. Казалось, она сравнивает — похоже или нет? Наконец она посмотрела на Марину.

— Я сделала, что была должна.

Марина могла ответить только взглядом. Телепатка медленно развернула пистолет к себе. Поставила дуло под левую грудь. Улыбнулась.

— Асана, нет! — в последний момент к Марине вернулась подвижность, и она бросилась к девушке. — Нет, Асана, нет!!!

Асана выстрелила. Луч прошел ее тело насквозь. Пластиковое покрытие дверей мгновенно выгорело, в металле образовалась дыра. Не издав ни звука, Асана мягко опрокинулась навзничь. Марина упала на колени рядом как раз вовремя, чтобы увидеть гаснущий огонек безумия в ее глазах.

— Асана…

— Ты знала, что она здесь?!

Марину резко дернули вверх. Прямо перед собой она увидела искаженное яростью лицо Рэна. Резко встряхивая ее, он закричал:

— Ты знала?! Ты! Я верил тебе! Ты все, все погубила!

Он разжал руки, и Марина упала на теплое тело Асаны. Рэн выскочил из комнаты. Простучали, удаляясь, тяжелые шаги, и она осталась одна с двумя трупами.

Несколько долгих мгновений лежала неподвижно, слишком ошарашенная, чтобы шевелиться. В ребра больно упиралась рукоять кинжала — он так и не понадобился Асане. Потом Марина вскочила. Толчком распахнула двери, выскочила в коридор. К счастью, Рэна нигде не было видно. Марина бегом бросилась к своей каюте, как будто все еще надеялась убежать от ужаса за спиной, от гибели всего и всех…

Глава шестнадцатая

ЧУЖАЯ ПАМЯТЬ

В дверь стучали. Настойчиво, равномерно. Стучали давно, но Марина не реагировала. Она скорчилась на полу, обхватив себя за плечи. В голове царила гулкая пустота, ни одной мысли, только стук, раздражающий своей настойчивостью, снова и снова вырывал ее из забытья. Что им надо? Неужели не могут оставить в покое?

Стук продолжался, все такой же размеренный, как будто за дверью был автомат. Наконец — Марина не знала, сколько прошло времени — она поднялась. Если не получилось умереть сразу, надо что-то делать с этой жизнью. Непослушными руками она открыла замок. Рэн распахнул дверь.

— Марина!

Конечно, была обида. Но была и горькая вина, и стыд, и боль, и непонятное облегчение при виде его лица. Сама не зная, как это вышло, Марина шагнула навстречу и уткнулась лицом ему в грудь. Рэн с силой обнял ее.

— Прости меня. Пожалуйста.

Марина замерла, понимая одно — между ней и кошмаром смерти выросла крепкая стена мужских рук.

«Подожди, не отпускай меня…»

— Прости меня, — повторил он. — Я иногда теряю контроль над собой. Потом раскаиваюсь, но поздно…

Марина замотала головой, все еще прижимаясь к его груди.

— Ты был прав. Я и вправду тебя подвела и все погубила.

— Нет, ты всего лишь не смогла предать свою подругу.

— Что теперь будет, Рэн?

Рэн отпустил ее. Пройдя в каюту, сел на койку.

— Расскажи, о чем шла речь на переговорах. Предполагалось, что разговор будет на универсале, я не включил переводчик. Палон выглядел… убитым.

Марина усмехнулась горькому каламбуру. Села рядом.

— Тот, второй, дал ему восемь дней, чтобы сдаться. Если на восьмой день Антон Павлович не придет к нему безоружным, «Звездный Мост» уничтожит Землю. Корабли Антона Павловича его не пугают…

Рэн долго смотрел на свои сцепленные руки. Марина ждала его реакции так, словно бывший Глава сектора еще мог дать ей надежду.

— Восемь дней — это щедро, — сказал он.

— Сначала речь шла о трех днях.

— Палон торговался.

— Да.

— А флот?

— Он должен был передать его контролерам.

— Палон принял условия?

— А что ему еще оставалось?

— Теперь, когда его нет…

Рэн замолчал надолго. Устав ждать, Марина тихонько напомнила:

— Теперь решаешь ты.

— Знаю. Это непросто.

— Он собирался сделать тебя своим наследником.

Рэн недоуменно нахмурился.

— Почему ты так думаешь?

— Он сам мне сказал. Вчера вечером. Он собирался править Галактикой и завоевывать соседние, а потом умереть и передать власть тебе. Последнее у него даже получилось.

— Действительно… — горько усмехнулся Рэн. Потом выпрямился, постепенно обретая свой обычный решительный вид. — Я теперь командую флотом и могу вступить в бой со «Звездным Мостом»… Только никто не знает, что из этого выйдет. Никто не пробовал сталкивать в космосе боевые корабли.

— Что?

Марина не сразу поняла. Сообразив, чуть не рассмеялась: картинки, что проносились в ее мозгу, наверняка мерещились и Антону Павловичу, и киборгу Олегу. «Орудия к бою! Гипердвигатель поврежден! Вся энергия на щиты!» Это не история. Не реальность. Это — образ, рожденный сотнями фильмов и компьютерных игр. «Звездный Мост» в очередной раз попался в ловушку фантастики.

Но стереть жизнь с лица планеты боевые корабли способны. Это не фантастика.

— Есть другой вариант, Рэн?

— Есть. Я могу выполнить условия и передать флот «Звездному Мосту». И попробовать договориться с его хозяином.

— Он угрожал Земле и твоему миру раньше, чем узнал о кораблях.

— Это — слабое место всего плана. Можно положиться на его милость — или рассудительность, если только он окончательно не утратил ее.

— И что будет с Землей?

— Не знаю.

— Рэн!

Зря ей казалось, что страшнее некуда. Страх всегда найдет новое поле для издевательств.

— А что будет с тобой?! После всего, теперь это восстание…

— Моя судьба — последнее, что меня беспокоит.

— Но она меня беспокоит! — с отчаянием воскликнула Марина. — И если есть какой-нибудь третий вариант…

— Я буду искать, — пообещал Рэн. — «Звездный Мост» не знает о смерти Палона. Все восемь дней пути я буду искать в его файлах любые сведения, способные помочь против хозяина «Звездного Моста». Если что-нибудь найду…

Минуту спустя Марина удивленно смотрела на закрывшуюся за Рэном дверь. Он приходил мириться? Получить перевод разговора или все-таки спросить совета? Или же просто счел нужным проинформировать ее о своих планах?

Следующие два дня, бесконечно-томительные, полные дневным страхом и ночными кошмарами, не принесли изменений. Рэн дневал и ночевал в комнате связи, строчку за строчкой изучая содержимое компьютеров. Марина боялась туда заходить. Тела убрали, но жуткое присутствие смерти витало над командным отсеком. Изредка встречаясь в столовой, обменивались молчаливыми взглядами: «Есть новости?» «Нет». Время бежало физически ощутимо, раздирая душу, выкручивая нервы. Марина почти смирилась с поражением.

Прорыв случился неожиданно — Рэн нагнал ее в коридоре, взволнованный и улыбающийся. Схватив за локоть, буквально потащил в комнату связи.

— Что случилось? — спросила Марина.

— Идем, — ответил он и втянул ее в комнату.

Марина быстро огляделась — ни пятен, ни запаха, только черная дыра в серебристой двери напоминала о трагедии. Но Рэн уже подтолкнул ее к экрану.

— Смотри!

Марина честно уставилась на обыкновенную космическую карту, каких было много по всему кораблю. Совершенно пустой участок на ней был отмечен красным кружком.

— Я не понимаю.

— Это то место, где Палон спрятал астероид.

— Астероид?

— Да. Склад технологий.

— Что? Но его же уничтожили!

— Палон солгал, — Рэн поморщился. — Ты правильно ему не верила. Астероид — искусственное космическое тело, как Тонас-два. Точнее, космический корабль в форме астероида. Палон обнаружил его двигатель и сумел включить.

— И спрятал?

— Да. Он окружил его маскирующим полем, «Звездный Мост» не смог его найти. Здесь, — Рэн торжествующе указал на экран, — координаты склада.

— И чем это нам поможет?

— Хорошая новость в том, что Палон усовершенствовал корабли в сравнении со «Звездным Мостом». Мы будем в окрестностях Базы завтра утром, если только не решим сделать крюк.

— Ты думаешь…

— Если существует способ справиться с хозяином «Звездного Моста», он должен быть там. Это шанс — быть может, тот самый, один из миллиона.

— Ты успеешь за восемь дней?

— Да! Я думаю, таков и был план Палона.

Марина помолчала, соображая.

— И ты, конечно, собрался лезть туда в одиночку?

— Хочешь присоединиться?

Там побывали уже двое русских… Марина усмехнулась.

— Ну, конечно же, хочу!

— Это он.

Прозвучало просто — если не слышать предельного напряжения в голосе Рэна. Марина встала за его спиной, почти с таким же волнением разглядывая занявшую весь экран каменную глыбу. Очень странную глыбу, почти безупречный правильный многогранник. Это не было, не могло быть творением природы. Хотя чему тут удивляться, после Тонаса-два?

— Это углубление, должно быть, проход, — добавил Рэн.

— И как ты собираешься попасть внутрь?

Возможность оказаться внутри этой геометрически правильной каменной тюрьмы пугала Марину, но и позволить Рэну отправиться туда одному она не могла. Ни в коем случае.

— Отверстие достаточно широко для катера.

— Ты уверен… — Марина замолчала. Но круглый, словно корабельный люк, проход все больше казался зияющей пастью, и она продолжила: — Что, если обратно нам не вылететь?

«Ну да, да, я всего лишь трусливая женщина!»

Рэн не стал смеяться.

— Мы выясним это сразу же. Доставив нас, катер вернется на корабль. У нас будут стандартные сутки на поиски, потом он прилетит обратно за нами. Если катер не сможет вылететь наружу… В таком случае мы будем знать, что это невозможно. Но я не вижу к тому причин, и Палон не раз бывал внутри и возвращался назад.

«Если только он еще в чем-нибудь тебе не соврал!» — это уже походило на истерику, поэтому Марина промолчала. Рэн отвел взгляд от экрана и сочувственно предложил:

— Полагаю, тебе лучше будет остаться здесь.

И Маринина злость тут же пересилила ее страх.

— Ну уж нет! Так я еще больше буду дрожать за тебя!

Разве она сказала что-то смешное?

Это и в самом деле напоминало не то гигантский склад, не то библиотеку, плавно переходящую в музей. Высадив их на каменный пол, катер легко покинул внутренность астероида. Рэн объяснял что-то про оболочку, способную удерживать атмосферу и пропускать твердые предметы, но Марина не слушала. Она вертела головой, стараясь охватить взглядом сразу все — и не могла.

Первым ее впечатлением были тепло и свет. Живое, светлое тепло и теплый свет. Вот только источника их не наблюдалось — никакого подобия солнца, как на Тонасе-два. Уходящее во все стороны бесконечное поле… нет, скорее огромный зал. И не бесконечный — когда глаза привыкли к яркому свету, Марина разглядела не такие уж далекие каменные стены.

А еще здесь был воздух, свежий, как на лесной поляне, а не на брошенном невесть сколько тысячелетий назад складе таинственных Предтеч. Ни следа затхлости, пыли и разложения.

— Начнем? — спросил Рэн.

Марина пожала плечами. Рэн опустил на каменный пол солидных размеров сумку с припасами, гораздо больше, чем необходимо на сутки, и медленно пошел вдоль полок, разглядывая их содержимое. Марина поспешила следом. Оставаться в одиночестве, даже на минуту, не хотелось. Аккуратные ряды полок, самых обычных, разве что выполненных из неизвестного материала, чуть видные вдали корпуса непонятных автоматов, свежесть, этот приветливый свет… Все, казалось, говорило: хозяева не ушли, они отлучились на минуту, вот сейчас, уже сейчас заскрипит дверь и они вернутся. И что тогда делать незваным гостям?

Марина передернула плечами: если начинать с подобных фантазий, и вовсе не стоило сюда прилетать. Хозяев нет дома как уже минимум пятьсот лет — если, конечно, добрейший Антон Павлович в очередной раз не солгал.

Полки шли в четыре ряда, верхний — в пределах досягаемости взрослого человека. На них, каждый в отдельном углублении, размещались кристаллы. Некоторые были знакомы — точно такие же Марина возила от планеты к планете в достопамятной своей роли контрабандиста. Другие отличались цветом и размером, от маленьких, чуть крупнее спичечной головки, до полуметровых. По левую руку тянулись полки с красными кристаллами, по правую — с синими. По мере удаления от центра зала, где над головой зиял провал входа, красные кристаллы сменялись оранжевыми, синие — зелеными.

Ряды полок занимали центральную часть зала, по краям же степенно, как на выставке, стояли, лежали и висели образцы незнакомой техники. Впрочем, почему незнакомой? Небольшие летательные аппараты, пусть и непривычной формы, Марина опознала без труда, и не только по молочно-белым бокам. С ними соседствовали аппараты поменьше, капсулы, способные вместить человека, и годные по размерам разве что кошке. Яйцеобразные приборы с обозначениями кнопок внутри, напоминавшие компьютеры «Звездного Моста», россыпь мелких светящихся дисков, полупрозрачные жезлы с утолщениями на конце…

— Твое первое впечатление? — спросил Рэн.

— Люди, — не раздумывая, ответила Марина. — Это были люди.

— Я тоже ожидал большей чуждости.

Марина фыркнула.

— Вон стоянка кораблей, вон, — она махнула в сторону полок, — библиотека. Там музей. На Земле, на Сикме, где угодно, может быть такое же. Чуть-чуть разные формы, и все!

— И никаких подсказок, кто и зачем оставил здесь этот… музей.

Рэн прошел к образцам техники. Безразлично миновал корабли, самый крупный немногим больше катера, и двинулся вдоль выставки неизвестных приборов, пристально разглядывая каждый. Марина покорно шла следом.

— Что ты ищешь? — спросила она.

— Если верить Палону, здесь есть обучающий терминал.

— Ему верить — себя не уважать. К тому же он мог утащить этот терминал куда-нибудь к себе домой.

Рэн обернулся.

— Я буду признателен, если ты мне поможешь.

У Марины от стыда потеплели уши. Что с ней такое, в самом деле? Как будто решила продемонстрировать ему все свои худшие стороны! Она торопливо прошла к соседнему ряду экспонатов.

— Скажешь, что именно искать?

Если Рэн и уловил ее виноватость, то не подал виду.

— Мне известно не больше, чем тебе. Положись на свою интуицию.

Дельный совет, ничего не скажешь! Марина проглотила почти уже выскочивший сердитый ответ. Уставилась на метровый куб, прозрачный снаружи, все более темный к глубине, вплоть до совсем черной сердцевины. Ни кнопок, ни рычагов, ни надписей. Для чего, скажите на милость, он мог применяться?

Она шагнула дальше. Палки… жезлы, разной длины, в количестве семи штук, на ощупь холодные и твердые, на вид новенькие, термолюминесцентное датирование не проводилось… Тьфу! На терминал не похоже.

Шаг вперед, новый экспонат. Что-то вроде светильника. С обреченным вздохом Марина пошла дальше, бегло рассматривая все новые бессмысленные предметы. Полгода назад все на свете отдала бы за такую экскурсию!

Скептицизм не помог — ей повезло первой. Марина пару минут рассматривала не слишком примечательный экспонат. Это вполне могло быть столом — оригинальным полукруглым столом на единственной ножке-тумбе. Но в столешнице виднелись углубления в форме кристаллов, а к тумбе не то проводом, не то поводком крепился знакомый полупрозрачный шлем.

— Рэн! — позвала Марина. — Это было бы слишком просто, да?

Рэн подошел. В руках он вертел металлический предмет, похожий на цветок. К нижней части «цветка» крепился ремешок наподобие браслета. Обойдя «стол» кругом, Рэн задумчиво взъерошил собственные волосы.

— Думаю, стоит его испытать.

Он быстрым шагом вернулся к полкам. Взял первый попавшийся кристалл — светло-зеленый, чуть крупнее кристаллов «Звездного Моста». Подойдя, выбрал подходящее отверстие. Кристалл вошел в него, словно деталь мозаики, и поверхность стола, до сих пор твердая, сразу пошла волнами. Марина отшатнулась. Рэн, напротив, склонился ниже, наблюдая за движением. Решительно взяв шлем, поднес к лицу — Марина едва успела схватить его за руку.

— Подожди! С чего ты взял, что это безопасно?!

— Я не уверен, что это безопасно, — терпеливо разъяснил Рэн. — И вижу лишь один способ проверить. Если у меня пропадет пульс или начнутся судороги, попробуй снять шлем.

Он почти натянул на голову облегающую материю. На секунду остановился.

— Не волнуйся.

Марина кивнула, сглотнув комок страха. Услужливая фантазия подбрасывала возможные сюжеты: ударом тока Рэну выжжет мозги, в него вселится чужая личность, он превратится в зомби и будет с рычанием гоняться за Мариной по складу…

На Айгорне, видимо, фантастика была не в ходу — Рэн спокойно закрепил на висках присоски шлема. И замер, неподвижно глядя перед собой.

— Рэн? — позвала Марина через несколько минут.

Никакой реакции. Марина осторожно взяла его за руку. Пульс был четким, судорог тоже не наблюдалось.

— Рэн?

Застыв у «стола» в неудобной позе, Рэн остановившимся взглядом смотрел в никуда. Оставалось только сесть рядом и ждать, с замиранием сердца прислушиваясь к его дыханию. Минуты, тягучие, как капли смолы, падали одна за другой. Десять. Пятнадцать. Чувство времени, которым Марина так гордилась раньше, теперь обернулось против нее. Сколько ждать, прежде чем сорвать с него эту гадость? Двадцать. Двадцать пять. Рэн шевельнулся. Его пальцы коснулись присосок на висках, и те послушно соскочили. Рэн снял шлем. Минуту смотрел отсутствующе, потом улыбнулся.

— Это… интересно.

— Интересно?! — От облегчения Марина чуть его не стукнула. — Что с тобой было? Что там?

— Тебе лучше посмотреть самой.

Рэн протянул шлем, Марина неуверенно приняла его. Теплый, словно живой, он лег на ее ладонь. Пуганое земное сознание кричало: «Опасность!» Может быть, в Рэна и правда кто-то вселился, и теперь он готовит ту же ловушку Марине?

Фу, чушь какая. «Т-тихо, девочка», — сказала она себе голосом Катина и натянула шлем. По примеру Рэна, прижала к вискам присоски. И сразу, без перехода, склад исчез.

Был, видимо, вечер. Оранжевый солнечный диск почти коснулся ждущей поверхности моря. Марина стояла на берегу, на первой ступени широкой каменной лестницы. Последняя ступень смутно белела сквозь фиолетовый слой воды. Марина знала: там, на последней ступени, вода скроет ее с головой. Скроет — потому что, как только край солнца коснется моря, ей предстоит войти в воду. Ей? Беглый взгляд на покрытую легкой рябью поверхность — на ступеньке стоял мужчина. Молодой, не старше двадцати лет, очень белокожий. Резким контрастом выделялась густая черная щетина и такие же черные, вьющиеся волосы. Длинные, сейчас они были забраны в хвост.

Мужчина выпрямился, в упор глядя на солнце. Глаза слезились, но он словно бы не замечал неудобства. За спиной переминались, такие же безмолвные, зрители. Они не смели нарушить его сосредоточенность, и он не мог уже обернуться к ним. Все было сказано, возражения выслушаны. Он выбрал свою судьбу.

Солнце, наконец, коснулось воды — казалось, она шипит у его края. Тот, кем была Марина, пошел вперед. Сзади кто-то судорожно вздохнул — наверное, мать. Ничего, ей предстоит еще гордиться своим сыном.

Вода поднималась все выше, ласкающая, совсем не страшная — он с детства был ей другом. С детства готовил себя к этому дню. Ради будущего, ради всего человечества.

Теплые волны заплескались у груди, поднялись выше. Не останавливаясь, незнакомец вошел в воду с головой.

Инстинкт призывал его задержать дыхание, но он только крепче сжал в руке янтарный стержень. Вокруг головы образовался воздушный пузырь, вода не могла проникнуть в него. Пока что все получалось так, как нужно. Мужчина резко прижал стержень к груди. Закрепил в специальном клапане. Лишь его ментальные, не слишком большие способности сейчас удерживали воду. Стержень, дар чуждой науки, аккумулировал их, но увеличить не мог. Впервые он создавал пузырь в одиночку.

Пузырь держался, и он гордо улыбнулся. Оттолкнувшись от ступени, поплыл — легко, почти как те, с кем ему предстояло разделить оставшуюся жизнь.

Они пришли сразу. Изящные создания, чем-то похожие на дельфинов, снабженных почти человеческими конечностями — такое сравнение нашла спрятанная в уголке подсознания незнакомца Марина. Их темная кожа, покрытая мелкой чешуей, напоминала его собственный черный костюм. Ицалуи. Так они называли себя — странные существа, чья речь не нуждалась в звуках. Немногие люди понимали ее, еще меньше тех, кто научился говорить, как ицалуи — передавая слова из мозга в мозг, из сердца в сердце. Вековые враги и новые друзья… Если только добровольцам с обеих сторон удастся сберечь хрупкий мир.

Ицалуи поплыли в ту же сторону, рядом, но не вместе — пока еще не вместе. Три сотни молодых парней и девушек, объединенных общей мечтой, сейчас плыли к острову посреди Великого моря. Под водой, без снаряжения, без возможности дышать — не считая стержня на груди да слабых человеческих способностей.

Одновременно с ними три сотни молодых ицалуи передвигались по суше. Им приходилось не легче: конечности морских жителей не приспособлены к долгой ходьбе, дыхательная система пересыхает без воды. Люди не станут им помогать, как и ицалуи не спасут тонущих людей. Соглашение вступит в силу только утром, когда на острове Великого моря будет основан смешанный город, где люди станут учиться образу жизни ицалуи. Тогда же, на равном удалении от берега, будет основан город на суше — там ицалуи, обреченные большую часть времени проводить в бассейнах, примут образ жизни людей. Города уже построены, но основанием их станет утро. Утро положит конец вечной войне. Пройдут годы, и люди освоят безмолвную речь ицалуи, их странные умения, что держат сейчас воду над головой. Два народа станут одним. Так будет. Надо только доплыть.

Он плыл, порой не чувствуя тела, порой не зная — плывет он или уже покоится на дне, объедаемый послушной ицалуи рыбой. Но точно перед рассветом остров вырос перед ним, и в тот же миг из воды показались головы остальных, знакомых и незнакомых, но родных теперь навсегда. Они сделали это. Вместе. Среди людей, уже не таясь, всплыли ицалуи. Великое море замерло в удивлении — никогда прежде его хозяева не смеялись вместе с людьми.

— Это что? Какой-то курс истории? — спросила Марина, снова разглядев склад и терпеливо ждущего Рэна.

Протянув руки, он легко убрал с ее висков присоски. Помог снять шлем.

— Я думаю, да. Вероятно, на их планете сосуществовали два разумных вида, — Рэн извлек кристалл. — Зеленый — история. Если их логика соответствует нашей, технические знания несет другой цвет.

— Подожди! Рэн, ты что, собираешься просмотреть все? Их здесь не меньше миллиона!

— Если у тебя нет лучшего предложения…

Не договорив, Рэн ушел к полкам и вскоре уже вернулся с оранжевым кристаллом.

Марине захотелось выть: этот человек невыносим! Короткий миг после гибели Антона Павловича он был растерян и сбит с толку. Он даже просил совета! Но стоило только ему обрести чуть-чуть почву под ногами, и Рэн снова стал собой.

Натянув шлем, он отключился. Марина безуспешно постаралась найти удобную позу. С усмешкой вспомнила вечное «не сиди на камнях!». Кроме как на каменной плите, сидеть было не на чем. Разве что приспособить какой артефакт помягче?

Перед глазами все еще жили недавние видения. Бледный молодой человек — Марина не знала его имени, но ощущала так, словно и вправду прожила часть его жизни. Это много больше, чем кино, это какая-то форма слияния разумов. Увиденное стало личным опытом, намертво впечаталось в мозг. Пожалуй, она смогла бы теперь дышать под водой — или, по крайней мере, знала, как это делается.

Когда Рэн зашевелился, освобождаясь от шлема, Марина спрятала любопытство за ворчливым тоном:

— Ну что, нашел ответ на все вопросы?

— Нет, — задумчиво ответил Рэн. — Но, кажется, я теперь могу погрузить пациента в сон и прооперировать сердце при помощи…

Он пошевелил пальцами, подбирая слово. Улыбнулся.

— Не знаю, как называется. Но применить смогу, если найду.

— Чудесно. Только чем это поможет в наших проблемах?

— Ты права, не поможет, — Рэн резко поднялся. Вытащил кристалл. — Оранжевый. Если взять синий…

Сжав зубы, Марина промолчала. Рэн скрылся в глубине «библиотеки» — надолго. Тишина огромного склада повисла давящей стотонной плитой, и ухмылявшиеся вокруг экспонаты лишь подчеркивали пустоту. Как же далеко до ближайшего живого мира!

Рэн вернулся с кристаллом в одной руке и сумкой в другой как раз вовремя, чтобы спасти Марину от приступа черной паники.

— Не откажешься разобрать ее?

Он поставил на пол сумку, не дожидаясь согласия, вставил кристалл и погрузился в очередной «урок».

В сумке Марина обнаружила большую флягу с водой и темную бутылку — хотелось верить, что с вином. Зерновой хлеб, привычный в последние дни, вяленое мясо, сушеные фрукты. Брикеты с концентратами — их Марина отложила в сторону. Посуду. И — что же он раньше-то не сказал! — универсальную подстилку.

Марина поспешно разложила серую ткань. Сорвала защитную полосу, и подстилка стала быстро наполняться воздухом. Ее можно было надуть, как толстое одеяло и спать, завернувшись, хоть на снегу. Можно превратить в высокий матрац, почти диван. Марина выбрала последнее. С комфортом устроившись на пружинисто-мягкой поверхности, откупорила флягу с водой. И — принялась разглядывать Рэна. Почему бы и нет, раз он все равно не видит? Не артефакты же ей изучать!

Короткие черные волосы лежали строго в бытность Главным контролером. Теперь — небрежно лохматились и требовали стрижки. На висках, вокруг присосок шлема, поблескивала седина. Морщина поперек лба — следствие привычки хмуриться. Смуглая кожа наводила на мысли о южном солнце, небрежные черты, совсем не в Маринином вкусе, словно презирали все нормы красоты. Высокий, сухощавый, как гончая собака. Тонкий бежевый свитер и брюки выглядели аккуратно после всех приключений — чего никак нельзя было сказать о форме контролера, оккупированной Мариной. На груди чернел брелок: связь с кораблем и датчик времени.

Еще раз глотнув воды, Марина закупорила флягу. Подавила вздох: чего уж там, все ясно. Она попалась на этот раз всерьез, и это плохо, очень плохо. Даже без сикманских личных карт понятно: общего между ними не больше, чем между человеком и ицалуи.

Сняв, наконец, шлем, Рэн долго молчал.

— Что там? — не выдержала Марина.

— Надень, — велел он. Добавил помягче: — Ты должна увидеть.

Пожав плечами, Марина подтащила подстилку к терминалу. Приняла из руки Рэна теплый шлем. Должна так должна.

Она бережно прижала к груди металлический цветок. Лепестки чуть шелохнулись, розовое сияние окутало их — слегка, чтобы не повредить хозяйке. Она знала, что прибор лишен разума, что он лишь воплощает энергию ее души, тайну, что зовется вдохновением — и запечатлевает в камне ее огонь. Но с юности, с тех пор, как они вдвоем возвели свое первое, совсем простое здание, она считала прибор своим другом. Но теперь все кончено. По ту сторону другие законы, другие принципы взаимодействия с материей. Там все по-другому. Печаль стиснула душу — привычная, совсем не страшная. Прощаться всегда тяжело.

Зажмурившись, Марина сняла с руки гибкий ремешок. Уложив прибор в заранее подготовленную нишу, испытала резкий укол страха, как если бы оказалась голой посреди толпы. Как оставить то, чем жила столько лет? Те, кто придет следом, оценят ли они ее дар среди тысяч других? Послужит ли им ручной огонь, способный резать и плавить камень, возводить мосты и башни, украшать города легчайшим каменным кружевом? Найдутся ли в их душах силы возродить сияние лепестков?

Резко повернувшись, Марина пошла прочь. Все решено, решено еще сто лет назад. Поздно колебаться. Не только она — все теперь прощаются, все оставляют большую часть себя. Оставляют тем, кто придет. Когда они придут и какими будут — не дано знать и мудрейшим из людей. Далекие братья, незнакомые, чужие…

Люди. Одно это слово утешало и дарило надежду. Людям свойственно рваться вверх. В их душах часто гнездится зло, но люди стремятся его преодолеть. Обрести силу — и применить ее во благо. Потому-то в бескрайнем пространстве меж звезд, в разных частях Галактики начинают свой долгий путь сокровищницы с дарами людям от людей. И лучшие, победив притяжение своих планет, получат их. Обязательно получат — ученые позаботились об этом. Каждая сокровищница снабжена устройством внепространственного луча. Каждая пригодная для жизни планета раз в двенадцать лет попадет в поле действия этого луча. Далеким братьям нужно лишь подняться в небо, сделать первый шаг. Остальное выполнит луч. Далекие братья получат все знания расы людей. Силу взаимодействия с пространством и временем, материей и духом, способность проникать в суть вещей, меняя их изнутри…

Вокруг потянулись полки с разноцветными кристаллами, хранящими кусочки памяти ученых и художников, врачей и миротворцев, космонавтов и поэтов с древних времен и доныне. Завтра сюда ляжет и ее кристалл. Его принесут последние, кто придет оставить дары неведомым братьям.

Но что, если ученые ошиблись, и братья получат силу раньше мудрости? Если дурное в их душах возьмет верх, или, по детскому недомыслию, знания обернутся во зло? Марина ускорила шаг. Сомнения неизбежны, даже ученые подвержены им. И все же решение принято.

Пройдя сокровищницу насквозь, она остановилась под отверстием в каменном своде. Легкие аппараты ждали сигнала, чтобы забрать хозяев в последний, совсем короткий путь. Другие мужчины и женщины подходили со всех сторон. На их лицах лежала та же печаль расставания, те же сомнения. И надежда. Собравшись под отверстием в тесный круг, подняли руки в древнем пожелании: света и мира. Света и мира тем, кто придет…

Печаль стала невыносимой — и растворилась вдали. Марина вернулась в реальный мир. С удивлением ощутила слезы на своих щеках: там, в чужой памяти, слез не было. Только светлая печаль.

— Света и мира… — прошептала она. Просто не смогла удержаться.

Рэн понял.

— Света и мира, — откликнулся он.

— Куда они ушли, Рэн? Почему?

Рэн протянул руки, помогая ей снять шлем. В голосе его звучала печаль:

— Думаю, они сознательно скрыли, куда уходят, так же, как скрыли свои имена. Мы должны быть благодарны за те дары, что нам остались.

Марина вытерла слезы. Взгляд упал на металлический цветок — он лежал в стороне, оставленный Рэном. Порывисто вскочив, она взяла прибор. Лепестки из неизвестного металла, гибкие, почти как живые, мягко всколыхнулись. Странно привычная тяжесть прибора внушала уверенность. Марина прижала цветок к груди.

— Но ведь она была права, Рэн! Люди получили их дар — и что?

— Извратили его. И создали «Звездный Мост».

Марина горько рассмеялась.

— Ну конечно! И как только люди новой планеты выходят в космос, «Звездный Мост» присылает к ним своих контролеров. Чтобы убедиться, что никто больше не найдет сокровищницу, да? Вот почему только «Звездному Мосту» можно летать! Какие же они сволочи!

Последнее слово вырвалось по-русски, но Рэн понял.

— Ты права. Это было моим основным долгом. Столько лет… Я верил, что служу благому делу.

— Рэн, я не о тебе! Я не тебя осуждаю!

Он усмехнулся.

— Я сам себя осуждаю. Теперь понятно, почему «Звездный Мост» не торопился принимать Землю: эта сокровищница давно была выведена из строя.

— А почему они разрешают летать на спутники? Ведь достаточно преодолеть притяжение?

— На орбите каждого мира «Звездный Мост» помещает свои станции. Помимо остальных функций они перехватывают любое излучение из космоса. Луч засекут сразу, если только он появится.

— Она была права, — повторила Марина и крепче прижала цветок. — Их ученые ошиблись. Мы вышли в космос, но ни мудрости, ни добра в нас нет!

— Совсем нет?

— Ты не согласен?

Рэн пожал плечами. Приглашающе махнул рукой — посередине широкого матраца был сервирован походный обед. Марина села рядом.

— Люди везде одинаковы, — сказал Рэн. — На любой планете — почти один уровень развития, сходная мораль. Ей не всегда следуют, опять же, везде. Те, кто оставил нам свои знания, каким-то образом вырвались вперед…

— Ицалуи, — вспомнила Марина.

— Что?

— Те, водяные, помнишь? Ни на одной человеческой планете нет других разумных существ, так? А если и были, их давно уничтожили.

Рэн помолчал.

— Хорошая догадка, — сказал он, наконец. — Они сумели преодолеть вражду. Понять чуждых существ. Те передали им свои знания, умения… И развитие пошло другим путем.

— Они не боролись. У нас всегда говорят — овладеть тайной, победить расстояние, получить власть… Даже ты. Тайна передвижений — власть над расстоянием, помнишь? А они говорили — взаимодействие.

— Значит, мы не доросли до их знаний и, возможно, не дорастем. Пока не научимся взаимодействию.

— Мне все-таки хочется верить… — Марина погладила цветок, словно котенка. — Можно, я возьму его с собой, Рэн?

— Сможешь им пользоваться?

— Нет, я не буду. Просто на память… о ней.

— Не вижу в этом зла. — Рэн протянул Марине тарелку. — Нам нужно подкрепиться и продолжить поиски.

Но впечатления почти отбили ей аппетит.

— Я все-таки не понимаю. За пятьсот лет «Звездный Мост» должен был найти остальные сокровищницы. А он их…

— Не нашел, — подтвердил Рэн. — Думаю, их ученые могли предусмотреть возможность узурпации. И создать защитные механизмы, оставляя шанс тем, кто придет после. Или… Прошли тысячи лет. Кто знает, что могло случиться? Возможно, эта сокровищница — последняя.

— Может быть. Скажи, ты все еще рассчитываешь найти здесь, как перекачать разум человека в компьютер? И способ этот компьютер отключить? После того, что мы видели?

Рэн покачал головой без прежней уверенности.

— Не знаю.

— Почему бы просто не взорвать его?

— Оружие не работает в Башне — ни огнестрельное, ни лучевое. Разве что заколоть кинжалом.

— Ну хорошо, — сдалась Марина. — Будем искать.

— Что ж, на очереди красный кристалл, — заметил Рэн и отправился к полкам, оставив ее убирать так и несъеденный обед.

Остаток дня Рэн обогащался знаниями — взаимодействие с воздухом и землей, человеческим телом и звездным светом, и так далее и тому подобное… Марина отказалась присоединиться. Последнее видение слишком глубоко тронуло ее. Хозяйка цветка, как живая, поселилась где-то на самой грани подсознания. Прочитав еще чью-то память, Марина боялась потерять ее. А в возможность отыскать здесь оружие против узурпатора Олега ей почти не верилось, в особенности теперь.

Она устроила себе экскурсию и битых два часа бродила среди молчаливых артефактов. Вернулась — Рэн все блуждал по просторам чужой памяти. Упав на матрац, попыталась заснуть.

Но сон не шел, мысли то и дело возвращались к цветку. Та, ушедшая, любила его. Он был как будто специально создан для ее руки… или для Марины. Странное чувство общности с ушедшей женщиной не давало покоя. Марина и сама не поняла, в какой момент ее рука скользнула в ремешок. Чашечка цветка удобно легла в ладонь. Та, внутри, знала, как его применять.

Вдохновение, неясное, неоформленное, где-то на грани сна и яви. Странная сила, любой хоть раз слышал ее зов, мало кто верил в ее реальность, сила, заботливо направленная прибором из далеких времен. Марина почувствовала, как она растет, скапливается, как обретает материальность…

Розовое сияние рванулось из сердцевины цветка. Кусок стены напротив вскипел, артефакты взорвались короткими вспышками. На миг в камне прорисовалось чье-то лицо, потом оно набухло, деформировалось и вдруг хлынуло к людям бурлящей массой.

— Не-ет!!!

В ужасе, понимая, что не успеет, Марина выбросила вперед руку с цветком. Та, внутри, сжалилась над глупой сестрой. Запрет взвился грозовым ритмом — и каменный язык застыл прямо над головами людей.

— Спасибо тебе, — всхлипнула Марина. — Прости…

Она просидела, боясь шевельнуться, пока Рэн не снял шлем. Молча оглядел Маринину выходку. Если он опять разозлится, если ударит ее… Рэн спросил:

— Я мог умереть, не приходя в сознание?

— Я не хотела!

— Я должен был догадаться. Отдай мне прибор.

— Рэн, я больше не буду. Клянусь! Ну пожалуйста!

— Отдай.

Всхлипнув, Марина отдала сокровище. Рэн убрал цветок в карман.

— Так безопаснее.

Не тратя больше времени, отправился за следующим кристаллом. Марина в отчаянии откинулась на матрац и закрыла глаза.

До катера оставалось десять часов. Чтобы просмотреть все записи, не хватило бы и года. Но Рэн, как одержимый, продолжал хватать кристаллы один за другим. И как он еще не свихнулся?

Когда он, сбросив шлем, в изнеможении взлохматил волосы — и упал рядом, Марина не поверила своим глазам.

— Устал? — спросила она.

— Устал?! Тридцать четыре личности в моем мозгу, и все зря! Если я надену это снова…

— Я не могу, — быстро сказала Марина. — Мне и двоих слишком много.

— Я тоже больше не могу.

— Знаешь, Рэн, пора уже признать очевидное: нам придется лететь на вашу Базу и пытаться договориться с тем человеком. Если не ошибаюсь, его зовут Олег. А если не получится…

— Если не получится, Галактика наполнится кровью.

В его глазах плескалась боль. Марина придвинулась.

— Рэн, ты не виноват, что не можешь это предотвратить. Мне тоже страшно и больно, я все бы отдала, все… Но…

— Но я зря вообразил, будто мир держится только на моих плечах?

— Ну, в общем-то…

— Я понял.

Рэн закрыл глаза. Конечно же, он устал. Но…

— С тобой, как в американском кино, — пробормотала Марина.

— Что это значит?

— Что инициативу проявляет женщина.

Его губы были сухими и жесткими. Как странно — начинать самой, не зная, чего ожидать! Но Рэн не остался безучастным, его руки сжались, заключая Марину в кольцо.

— Ну же… — прошептала она.

Не в силах больше сдерживаться, скользнула руками ему под свитер. Нащупала застежку брюк Рэн помедлил, словно не решаясь последовать ее примеру.

— Ты лучше меня умеешь это снимать, — шепнула тогда она.

Он быстро расстегнул на ней форму. Горячая сухая ладонь коснулась ее груди. Рэн коротко вздохнул, почти всхлипнул, и Марина снова ощутила его боль. Не стала шарахаться — хватит. Прижалась, шаг за шагом изгоняя боль из его мыслей. И та отступила, с готовностью, как будто Марина, сама того не зная, давно победила ее.

— Марина! — Он все еще не понял. — Если для тебя это всего лишь…

— Ой, да замолчи! Ты же сам знаешь…

У нее получилось. Глухая стена отчужденности Рэна рассыпалась, и за нею оказался мужчина. Благодарный, отзывчивый, который не берет, а принимает, как подарок — и кто бы мог подумать, что он будет таким? Марина с улыбкой потянулась, гоня дремоту. И поняла, что его рядом нет. Испуганно распахнула глаза.

Ну конечно! Рэн застыл перед терминалом, полностью одетый, на голове его красовался шлем, в гнезде — новый кристалл.

— Чтоб тебе!

Оделась, торопливо путаясь в застежках. Что-то неярко блеснуло за краем матраца. Марина протянула руку. Да! Пальцы нащупали знакомую чашечку цветка. Радость была не меньшей, чем от близости с Рэном. Марина заботливо расправила лепестки — какие же они тонкие! Бережно спрятала цветок в боковой карман. Больше она его ни за что не отдаст.

Проспала она, судя по всему, несколько часов. А Рэн, чтоб ему, и не подумал разбудить. Натянул шлем — и поминай как звали!

Приблизившись, наклонилась — разглядеть крошечные циферки хронометра на его брелоке, и в этот момент Рэн пришел в себя. Марина неожиданно смутилась.

— Я… хотела посмотреть время.

Он кивнул. Бросил короткий взгляд на брелок.

— До катера меньше часа. Будем собираться.

Марина озадаченно закусила губу. Так много нужно было сказать, но… ни малейшего намека на близость в его глазах, как будто все, что произошло, ей приснилось.

«Получилось, да? Как бы не так!» Она спросила неловко:

— Ты что-нибудь нашел? Там, — Марина кивнула на терминал.

Рэн устало снял шлем.

— Отчасти — да. Я знаю, каким способом хозяин «Звездного Моста» променял свое тело на бессмертие, и компьютер здесь совершенно ни при чем.

— То есть?

— Предыдущий кристалл был историей человека, посвятившего свою жизнь изучению свойств камня. Они постигали взаимодействие дорогой ценой. Ученые жертвовали собой, чтобы появились приборы, подобные твоему цветку.

Он совсем некстати вспомнил о цветке. Марина недовольно спросила:

— О чем ты?

— Чтобы изучить суть… душу камня, воды, земли, они научились переносить в них разум и чувства. Тело при этом умирало, а личность продолжала жить. Тот, чей кристалл я смотрел, жил в горном массиве. Он постигал тайны гор и передавал людям…

Рэн замолчал, нахмурившись.

— И он жил… вечно?

— Нет, — с грустью ответил Рэн. — Это привело бы к печальным результатам, нахождение в камне постепенно разрушает личность. Срок был отмерен заранее — десять лет. Если бы и захотел, он не смог бы продлить его. Он знал, на что идет.

— Рэн…

Его печаль была слишком понятна Марине. Ее рука незаметно погладила карман с цветком. Рэн тряхнул головой.

— Я думаю, хозяин «Звездного Моста» слился с самим веществом Базы. И, конечно, без всяких ограничений по времени.

— И что же, вся База — это он?

— В некотором смысле. Его человеческая сущность, зрение и слух сконцентрированы в точке входа. Я думаю, это верхний этаж центральной Башни. Он проецирует фигуры, похожие на людей, для общения с внешним миром. Мы называли их Высшими.

— Значит, чтобы от него избавиться, надо взорвать Базу?

Рэн грустно усмехнулся.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. Базу невозможно взорвать. Ее размеры почти сопоставимы с размерами планеты. Материал, из которого построена База, превосходит по крепости все известные, даже корабельный сплав. Да и нет необходимости взрывать ее — достаточно было бы уничтожить точку входа. Но и это невозможно.

— Почему?

— Излучение Башни нейтрализует любое оружие, кроме холодного. Любые взрывчатые вещества. Секрет этой технологии где-то здесь, но я не нашел его. И уже не найду.

— Значит, надежды нет?

— Надежда — отдать ему флот и просить не уничтожать планеты. Его не остановят ни привязанности, ни мораль. Неизвестно, какие изменения претерпела его личность за пятьсот лет.

— Но мы же и так собирались это сделать? — Марина очень старалась говорить спокойно, хоть ее голос и дрожал. — Ведь ничего же не изменилось, да?

— Ничего, — кивнул Рэн.

Аккуратно поставив терминал поодаль от каменного «языка», Рэн выпустил воздух из матраца и начал собирать сумку. Марина присоединилась к нему. Незаданные вопросы вертелись на губах, но так и оставались незаданными.

Глава семнадцатая

ВАВИЛОН

Марина ворвалась в рубку.

— Рэн! — почти закричала она. — Ты что, собрался идти туда один?

Он оглянулся всего на миг и снова вернулся взглядом к экрану.

— Разрешение на стыковку получено. Через тридцать минут мы достигнем точки стыковки, и я отправлюсь на Базу.

— Ни слова не сказав мне?!

Подойдя, Марина равнодушно посмотрела на экран, где проплывало что-то массивное, тускло блестящее коричневым. Рэн глядел неотрывно, словно видел впервые.

— Я нашел бы тебя перед отправлением, — спокойно произнес он.

— Да?! — Страх и разочарование были столь велики, что сдерживаться Марина уже не могла. — И поэтому ты не пришел ни разу? Хоть и знал, как я ждала!

Ждала — две ночи напролет ждала, что раскроется дверь каюты. Два дня искала возможности остаться наедине и не находила. Рэн наконец обернулся.

— Зачем тебе это нужно? Разве ты не понимаешь — я не вернусь с Базы живым. В лучшем случае мне удастся обменять флот на гарантии безопасности четырем планетам. Но контролер, тем более Глава сектора, за измену карается смертью. Я и не жду снисходительности.

— Снисходительности, значит, не ждешь? — Марина произнесла это хриплым шепотом: горло сдавило, она с трудом могла говорить. — И поэтому ни разу не пришел ко мне, да?

— Я всего лишь берег тебя от ненужной боли.

— Да провались ты со своей заботой! Я пойду с тобой!

— Нет. Тебе нечего делать на Базе.

— А что мне делать здесь?! Ждать, когда заявятся твои контролеры?

— Я буду просить хозяина «Звездного Моста» отпустить тебя.

— Ну уж, спасибо! Рэн… — Хотелось кричать и буйствовать, но Марина обеими руками взяла его за руку и проговорила умоляюще: — Рэн, мы с ним земляки, соотечественники. Мы говорим на одном языке! У меня больше шансов его уговорить! Ну пожалуйста, Рэн…

Это было, как глоток жизни — наконец оказаться в его объятиях.

— Я не могу больше рисковать тобой, — прошептал Рэн. — В нем почти ничего не осталось от твоего земляка, ты только зря потратишь силы!

Марина с облегчением засмеялась сквозь слезы: он уже почти уступил.

— Ты в любом случае мной рискуешь, какая разница где!

— Да. Ты должна была остаться на Сикме. Прости за то, что втянул тебя во все это.

— Нет, я не жалею, не жалею. Лучше уж так… Рэн, я пойду с тобой. Или посади меня под замок. Тебе ведь не привыкать, правда? Но я все равно сбегу…

— Тебе ведь не привыкать, — закончил за нее Рэн.

Оба смущенно усмехнулись, вдруг вспомнив про пилота, чей светлый затылок безучастно возвышался над креслом. Марина отчаянно прижалась к Рэну — невыносимо, если он снова замкнется.

— Сколько до стыковки, пилот? — спросил Рэн.

— Семнадцать минут, — невозмутимо ответил тот.

— У нас есть время подготовиться, — прошептала Марина. — Морально… Чуть-чуть…

— Ты вкладываешь необычный смысл в это понятие.

— Пожалуйста!

Наплевать на пилота. Марину не смутил бы весь экипаж, весь флот Антона Павловича, беззастенчиво глядящий на них. Рэн потянул ее к выходу.

— Идем.

Рэн скрылся из виду в гибком тоннеле. Марина вошла следом. Ее захватило, понесло, словно ветром, вышвырнуло, как безвольный листок — в протянутые руки Рэна. Прижавшись на секунду, она шагнула в сторону: не хотелось, чтобы он разжимал объятия первым. Огляделась.

Платформа, на которой они стояли, широким полукругом опоясывала огромный зал, казавшийся сумрачным, несмотря на яркий свет множества ламп. Потолок зала терялся высоко над головой. С противоположной от платформы стороны были видны уходящие вдаль отверстия тоннелей.

Марине все это показалось окутанным серой дымкой, как будто здесь навечно воцарились глубокие, готовые вот-вот смениться ночью, сумерки. Быть может, это коричневый металл, из которого здесь было сделано почти все, отталкивал свет?

Или, скорее — тут же подумалось ей, — дело не в металле. Если Рэн прав, то во всем здесь незримо присутствует насквозь прогнивший хозяин «Звездного Моста». Это почище замка с привидениями!

Марина поежилась, и Рэн обнял ее за плечи. Повел к рядам маленьких вагончиков с открытым верхом, зависших в воздухе у края платформы. Их разноцветный вид странно контрастировал с мрачностью Базы.

— Он может нас видеть? — Марина не стала уточнять, о ком говорит.

Рэн ответил:

— Нет. Нельзя видеть всем телом. Органы чувств сосредоточены в точке входа. Но База полна прослушивающих устройств.

Он раскрыл перед Мариной дверь вагончика-кабриолета. Сел рядом. Быстро ввел команду на панели впереди и снова взял ее за руку.

— Ты не передумала? Еще не поздно вернуться на корабль.

— И не надейся.

— Надеяться? — усмехнулся он.

Вагончик полетел вперед, набирая скорость, словно заскользил по невидимой струне. Нырнул в тоннель, и с обеих сторон потянулись стены, испещренные — Марина пригляделась — круглыми дверями с небольшими балкончиками вокруг. Двери, расположенные друг над другом, занимали все пространство до самого потолка, но ни лестниц, ни лифтов Марина не заметила.

— Здесь что, живут?

Рэн небрежно глянул наружу.

— Да. В одном из восточных коридоров расположена моя квартира… Впрочем, ее уже передали другому.

— А как туда попадают?

Марина слегка удивилась собственному интересу. Какая, к черту, разница, когда к уже привычному страху за Землю теперь добавился новый отчаянный ужас перед грозящей Рэну опасностью? Но мрачное пристанище «Звездного Моста», впитавшее душу землянина Олега, будило в ней такое же неестественное любопытство, с каким ребенок широко раскрытыми глазами наблюдает грязную сцену по телевизору.

Рэн молча коснулся панели, и «кабриолет» поднялся до уровня верхнего этажа. Подлетев к балкончику, ожидающе замер. Рэн направил его вниз.

— Обратно так же?

— Да.

— Здесь всегда так пусто?

— Нет. Обычно База полна людей.

Длинные тоннели казались абсолютно пустыми. Крепче сжав ладонь Рэна, Марина спросила:

— Тебя не раздражают мои вопросы?

Он улыбнулся уголком губ.

— Не раздражают. В Башне нам лучше будет воздержаться от разговоров, а пока — спрашивай.

— Ты сказал, Антон Павлович тоже был Главным контролером. А тот что, не замечал этого?

— Палон научился менять внешность. С возможностями наших ушедших братьев это неудивительно.

— Да уж…

Вырвавшись из тоннеля, вагончик замер перед новым огромным залом — или даже, скорее, площадью, освещенной двумя небольшими подобиями солнца. Посреди площади возвышалась та самая Башня, о которой столько говорил Рэн. Увидев ее, Марина опять не удержалась от нервного смеха: земное происхождение «Звездного Моста» буквально проглядывало изо всех дыр. Широкое основание, чуть более узкий второй этаж… Ступенчатой пирамидой сужаясь кверху, посреди площади стояла Вавилонская Башня — или, скорее, ее реконструкция из коричневого металла. Нет, ну какие идиоты!

— В чем дело? — спросил Рэн.

— «Звездный Мост» долго не простоит. — Марина не ожидала от себя пророчеств, даже удивилась. — Форма у Башни несчастливая.

— Должен заметить, она вполне уверенно стоит уже полтысячелетия.

— И все-таки…

Распахнув дверцу, Рэн вышел. Протянул руку Марине.

— Дальше пойдем пешком.

Не расцепляя рук, они поднялись по широким ступеням ко входу. Двери бесшумно разошлись, открывая просторный вестибюль. Рэн остановился у дверей поменьше.

— Здесь лифт. Но как попасть туда без значка Главы, я не знаю.

Марина оглядела свой серебристый рукав.

— А что бы ты делал со значком?

Рэн кивнул на полупрозрачную полоску у двери лифта.

— Здесь считыватель.

— А услышать он не может? Ты говорил, куча аппаратуры…

— Можно попробовать.

Он чуть помедлил, то ли собираясь с мыслями, то ли решаясь. Потом произнес отчетливо:

— Я — бывший Глава четвертого сектора Рэнри Орлит. Я был сообщником Главы десятого сектора Палона, которого также звали Антон Павлович. Он мертв. Я теперь командую его флотом. Я пришел, чтобы выполнить требование передать флот «Звездному Мосту». Я прошу разговора.

Никто не откликнулся, никто не спешил приглашающе распахивать двери. Пожав плечами, Рэн обернулся к Марине.

— Пропустите нас, Олег! — громко сказала она по-русски. — Нам правда нужно поговорить!

Минуту казалось — ее не услышали. Потом двери медленно разошлись.

— Вот видишь! — прошептала она.

Лифт, самый обычный, как будто перенесенный сюда из панельной девятиэтажки советской постройки, поднял их наверх. Двери разошлись, и Марина шагнула вслед за Рэном в пустой холл все того же тускло-коричневого цвета. Напряжение, ощутимое внизу, здесь стало невыносимым. Казалось, воздух наполнен чьим-то недобрым присутствием.

В дальнем конце холла виднелась полукруглая арка, затянутая мутью, словно старый неработающий телевизор. Рэн повел Марину туда.

— Здесь вход, но он закрыт полем, — негромко сказал он.

— Это мы, Олег, — позвала Марина. — Пропустите нас!

Сразу, как будто русская речь служила отмычкой, муть исчезла. Сжав Маринину руку, Рэн потянул ее в арку.

Вдоль стен круглой комнаты клубилась все та же муть. Посередине возвышался кольцеобразный стол, вокруг — неудобные трехногие стулья. И — никого.

Марина оглянулась, но арку снова затянуло поле.

— Непонятно… — заговорил Рэн. Осекся.

Как будто составили один в другой два стакана, а затем подняли верхний вместе с букашками-людьми. Комната со столом ушла вниз, мгновенье — и вокруг прорисовалась другая. От первой она отличалась лишь грубой коричневой глыбой на месте стола да четырьмя каменными креслами вокруг.

В трех креслах сидели мужчины. Совсем одинаковые, без признаков возраста на лицах, вообще без каких-либо отличительных черт. Просто три одинаковые маски с застывшим выражением угрозы и холодного величия.

Они не шевелились, молча глядя на незваных гостей. Ощущение угрозы нарастало, буквально вжимая в пол. Марина вдруг поняла, как чувствовали себя язычники перед лицом грозного идола, не брезгующего человеческой плотью. Рэн выпустил ее руку. Еще чуть-чуть, и Марина упала бы на колени.

Но внутри робко, затем смелее шевельнулась хозяйка цветка. Суеверный ужас поблек, превратившись в простой испуг. Марина собрала остатки ехидства. Давя страх, спросила по-русски:

— А почему трое? Так удобнее чувствовать себя божеством?

Как ни странно, это сработало. В воздухе всколыхнулось замешательство, Рэн встряхнулся, опять поймав ее пальцы. Странная троица исчезла, резко, словно выключили проектор. Возле глыбы материализовался человек.

Обычный, вполне живой мужчина лет тридцати — тридцати пяти. В чуть старомодном, но явно дорогом сером костюме, при галстуке, в остроносых начищенных туфлях. Улыбнулся весело, как будто все происходящее казалось ему отличной шуткой. Сделав приглашающий жест, спросил на универсале:

— Не хотят ли незваные гости присесть?

Этот голос Марина уже слышала — в ночь смерти Антона Павловича.

— Нет, — резко ответил Рэн.

Не смутившись, призрак подошел к креслу. Уселся, небрежно закинув ногу на ногу. Произнес все с тем же видом забавляющегося идиота:

— Мое имя, как говорят на Земле, слишком известно… — но затем маска веселости сползла с его лица, и оно стало по-настоящему угрожающим. — Я пощадил тебя в первый раз, контролер Рэнри Орлит. Ты предал меня снова. Ты помнишь клятву контролера?

— Да.

— И что же?

— Я готов принять смерть за измену, — спокойно, как нечто само собой разумеющееся, сообщил Рэн. — Я готов.

Он что, свихнулся?

— Но прежде, — продолжил он, — я прошу тебя выполнить обещание. Ты получишь флот. Оставь в покое Землю, От, Рацойти, и Айгорн.

— Оставить в покое? — переспросил призрак. — Я не обещал так много. К тому же тот, кому я давал обещание, судя по вашим словам, мертв?

— Да.

— Антошка мертв, — задумчиво протянул бывший землянин. — Жаль, я так и не доспорил с ним.

— Но его флот цел, и командую им я, — напомнил Рэн.

Призрак рассмеялся.

— Не обольщайся. Ты труп с того момента, как ступил на Базу.

— Флот не сдастся без моего приказа. Ты не сможешь засечь его сквозь маскирующее поле до тех пор, пока он не начнет обстреливать твои корабли. Все. В том числе пассажирские. «Звездный Мост» потеряет всех клиентов.

Марина изумленно уставилась на Рэна, но тот выглядел серьезным, как никогда.

Призрак же лишь небрежно отмахнулся.

— Блеф. Ты слишком высокоморален, друг мой. На кораблях могут оказаться дети, не так ли? Кто умолял меня не убивать их? Но даже если ты не врешь — у меня в запасе достаточно времени и достаточно людей, чтобы справиться с этой проблемой. Хочешь узнать, почему ты все еще жив?

— Почему же?

— Ты прав, моя техника не справляется с маскировкой… — призрак поморщился. — Здесь Антошка меня опередил. Но мы с тобой это поправим. Я знаю, Антон увеличил скорость перемещения, мы с ним обсуждали такую возможность как раз перед тем, как он украл у меня склад. Ты добирался сюда восемь дней, а мог уложиться в три-четыре. И я догадываюсь, где ты провел лишнее время…

Марина задохнулась. Рэн стиснул ее пальцы.

— Мне нужны координаты склада, — сказал призрак. — Предоставь их, и я гарантирую безопасность твоему родному миру. А заодно, Земле, Оту, Рацойти — и твоей спутнице. Ты умрешь спокойно, не волнуясь за ее участь.

— Нет, Рэн! — воскликнула Марина. — Не соглашайся! Не смей! Ты сволочь, Олег! Ты не человек, ты…

— Я не человек, — согласился призрак. — Я — «Звездный Мост». Твое решение, Рэнри Орлит?

Рэн, казалось, не колебался ни секунды.

— Нет, — сказал он. — Ты извратил все, чем успел завладеть. Нет.

— У тебя час, чтобы передумать. Потом женщина, которую ты притащил с собой, умрет у тебя на глазах, и в тот же самый момент мой флот начнет операцию по избавлению Айгорна от жизни.

«Стакан» провалился обратно, вокруг выросли затянутые серой мутью стены. Рэн с глухим стоном сжал кулаки.

— Не соглашайся, — повторила Марина. — Тогда не останется надежды ни у кого. Галактика навсегда достанется этой сволочи…

— Галактика?! — Рэн схватил ее за плечи. — Он уничтожит Айгорн! И тебя — зачем ты пошла со мной? Почему ты всегда все делаешь по-своему?!

Он сильно встряхнул Марину. Еще, еще…

— Рэн! — закричала она.

Очнувшись, Рэн со стоном прижал ее к груди.

— Прости, — прошептал он. — Марина…

Что-то мешалось, больно вжимаясь в бедро. Что-то в кармане. Та, внутри, давно и отчаянно кричала, но только сейчас Марина наконец услышала ее.

— Рэн, — торопливо спросила она, — это излучение, из-за которого не работает оружие, оно их? Тех, кто оставил сокровищницу?

— Да, — с недоумением отозвался Рэн, отпуская ее. — Что…

— Подожди, — Марина очень боялась потерять мысль. — А оружие? Лучевое, и те, бомбы? Не их?

— Они не нуждались в оружии. Это собственная разработка «Звездного Моста».

— Но они знали, что оружие может появиться, раз придумали это излучение? Они предвидели?

— Вероятно…

Рэн смотрел с возрастающим удивлением. Прочитав в его глазах вопрос, Марина замотала головой. И опустила плечи.

— Ты прав, — очень тихо сказала она. — Ради твоего мира… Ради Земли… Тебе придется согласиться. Только поцелуй меня, пожалуйста… Больше не будет возможности.

Рэн послушался, но в прикосновении его губ не было страсти. Что ж, ладно.

— Пусть он нас поднимет обратно, — попросила Марина. — Только сначала я его хочу спросить кое о чем. Не говори ему, пока он не ответит, ладно?

Рэн пожал плечами.

— Поднимай нас, Олег, — сказал он.

Через мгновение они вновь очутились в верхней комнате. Призрак сидел в той же позе.

— Ты все слышал, — сказал Рэн.

— И о чем вы желаете спросить… Марина? — призрак словно выплюнул ее имя.

Не раздумывая, она выпалила первое, что пришло в голову:

— У тебя совесть есть?

Как ни странно, призрак решил ответить.

— Муки совести — это результат биохимических процессов в человеческом организме, — невозмутимо разъяснил он. — Я, как вы знаете, лишен несчастия иметь человеческое тело…

Марина не слушала. Ее рука уже скользнула в карман, и ремешок с готовностью охватил ладонь.

«Я знаю, вы не хотели разрушать. Вы творили прекрасное. Но этот человек — разрушитель. Он вор и убийца, если его не остановить, он убьет все, что есть прекрасного на свете… Помоги!!!»

Рука вытянулась вперед так быстро, словно обрела самостоятельную жизнь. Струя розового света ударила в глыбу посреди комнаты, сминая, плавя самый крепкий в Галактике металл. Призрак захлебнулся словами. Забулькал, извиваясь, как от непереносимой боли. Исчез. Комната содрогнулась.

«Нам конец, — судорожно подумала Марина, все еще направляя свет на кипящую глыбу. — Хорошо, что вместе… Рэн…»

Потолок сложился пополам в тот же миг, когда свет цветка погас. Невидимый «стакан» буквально выплюнул людей вниз. Марина упала на колени, Рэн подхватил ее.

— Скорее, бежим!

Он потащил Марину к арке. Поля не было, они легко прошли — за секунду до того, как в комнате рухнул потолок.

— Скорей! — выдохнул Рэн.

Запихнув Марину в лифт, ударил по клавишам.

— Включайся!!!

Автоматика подчинилась его отчаянному приказу. Двери сошлись, лифт двинулся вниз. Сотня гулких ударов сердца — и двери раскрылись на первом этаже. Рэн бегом потащил Марину к выходу и заставил бежать, не оглядываясь, пока между ними и Башней не пролегла половина широкой площади. Тогда он остановился.

Как будто специально дождавшись этого момента, Башня с глухим шумом осела. Не взорвалась — сложилась, словно картонный домик, случайно раздавленный ребенком.

— Это… все? — спросила Марина. — Он умер?

Рэн крепче обхватил ее плечи.

— Разве ты не чувствуешь?

И действительно, теперь она почувствовала. Гнетущая атмосфера Базы исчезла. Стало легче дышать. Марина вдохнула посвежевший воздух. Благодарно подняла к лицу цветок…

— Рэн! Он… Он тоже умер!

Лепестки, недавно такие изящные, сплавились, превратились в грубый комок металла. Цветок мертвой тяжестью лежал на ладони. Рэн осторожно взял Маринину руку, коснулся пальцами цветка.

— Он не был создан для разрушения. Но он спас нас всех… Ты спасла.

Марина замотала головой.

— Не я. Она. Та, кому он принадлежал.

— Она все еще с тобой?

Марина прислушалась.

— Да.

Рэн слабо улыбнулся.

— Мои тридцать девять тоже. Нам предстоит с ними жить.

Жить! Какое хорошее слово! Марина бережно убрала цветок в карман: она станет хранить его, как самое дорогое сокровище.

— Что будет дальше, Рэн?

— Теперь — все будет хорошо.

— Ты правда приказал нападать на пассажирские корабли?

— Нет.

Марина облегченно выдохнула:

— А знаешь, я почти поверила. И что теперь? Выполнишь мечту Антона Павловича?

— О чем ты?

— Станешь хозяином нового «Звездного Моста»? Он говорил, что…

— Нет! Не знал, что ты обо мне такого мнения.

Сухость в его голосе заставила ее рассмеяться от всей души.

— Я так и сказала! А он заявил, что я просто плохо тебя знаю.

— Лучше, чем он, — улыбнулся Рэн.

— И все-таки? Что будет со всеми этими кораблями, станциями, контролерами?

Рэн пожал плечами.

— Это предстоит решать не мне. В Сообществе сто семьдесят пять планет, их правительства сумеют распорядиться и кораблями, и станциями. И флотом Палона.

— Ох и перегрызутся!

— Хотелось бы верить, что нет.

Иногда он был просто до ужаса наивным. Марина улыбнулась.

— А ты? Какие у тебя планы?

— До сих пор у меня не было возможности строить планы. Но… — Рэн помедлил, прежде чем сказать решительно. — Я займусь поисками.

— Поисками чего?

— Я хочу выяснить, кто рассеял по Галактике семена жизни. Кто заселил сотни планет людьми и не оставил нам даже подсказки. И, если получится, я хочу узнать, куда ушли наши далекие братья. Возможно… возможно, оба вопроса имеют один и тот же ответ. А чего хочешь ты?

— Найти Сашку, — без колебаний ответила Марина. — Заставить его перестать бегать. У меня есть всего один-два года, пока он не вырос, и я хочу, чтобы у него была нормальная семья. Нормальный дом, где его любят. Где не надо притворяться. Он никогда не знал, что это такое…

«А еще я хочу, очень хочу, быть рядом с тобой. Но не смогу всю жизнь насильно вешаться тебе на шею. Если ты не захочешь…»

— Мы неплохо поработали вместе, — сказал Рэн. — Как тебе кажется — если снова объединим усилия, сумеем выполнить обе задачи?

Внутри медленно разливалось несмелое тепло.

— Это звучит, как очень деликатное предложение.

— Не очень деликатное, — с улыбкой поправил Рэн.

Обернувшись, Марина обвела взглядом пустую площадь.

— Говоришь, твою квартиру кому-то отдали?

— Уверен, я найду квартиру, где мы сможем отдохнуть…

— Я не устала, — быстро сказала она.

— Где мы сможем отдохнуть после того, как я помогу тебе устать.

Эпилог

Он все-таки не успел. Когда много денег, не очень-то спешишь — столько всего хочется сделать, попробовать, испытать! Жаль, что в общую кассу не внесешь деньги через терминал. Когда мальчик наконец прилетел на Еранду, где располагались казначеи, его ждали. Окружили сразу, как вышел из такси.

Вокруг сверкали разноцветными огнями высокие дома, в темноте проплывали неясные фигуры пешеходов. Близко никто не подходил — себе дороже. Мальчик опустил голову. По правилам его нельзя трогать, ведь он прилетел платить. Но не заплатил, и грабителям ничего не будет.

— Как ты долго, Кудрявый, — сказал Прыщ. — Тебя ведь уже и не ждут…

— Я не мог, — глупо ответил мальчик.

Таксист молча захлопнул дверь, и машина рванула с места, засверкав не хуже катера «Звездного Моста». Прыщ проводил ее глазами.

— Не мог… Много денег-то?

Мальчик промолчал. Прыщ взял его за плечо, протянув руку к карману. Мальчик рванулся, и тогда его начали бить. Он упал на землю, скрючившись, в рот сразу набилась пыль. Вокруг столпились, мальчик не видел лиц, мелькали только ноги в высоких пыльных ботинках. Замах, удар, замах…

— Прыщ! Смотри, сколько тут! — крикнул кто-то с восторгом.

— Ого! Смотрите! — раздались другие голоса.

Удары прекратились, кто-то помог мальчику встать. К его носу прижали тряпку, стирая кровь.

— Где взял столько? — спросил Прыщ.

— Отстань, — беспомощно всхлипнул мальчик.

И заслужил увесистый подзатыльник.

— Ты что, не расслышал? — поинтересовался кто-то.

— Оставьте его, — велел Прыщ. — Берем деньги и пошли.

Грабители послушно растворились в темноте. Платежка упала к ногам мальчика. Пустая, конечно. Мальчик, всхлипнув, подобрал ее. Размазывая по лицу слезы и кровь, зашагал по темной улице обратно.

Через час кончится город и потянется дорога к космопорту. У мальчика нет ни денег, ни билета, но больше идти некуда. Здесь, в городе, он не останется ни за что на свете. Если сможет как-нибудь выкрутиться, он улетит.

Потому что там, за тысячи световых лет, его любят. Ни за что, просто так. Мальчик придет туда. И, может быть, на этот раз он сумеет остаться.

Content

Анна Мистунина
ВОРОВАННЫЕ ЗВЕЗДЫ

Пролог

Глава первая ГРАНДИОЗНЫЕ ПЛАНЫ

Глава вторая ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Глава третья ПЫЛЬНЫЕ ТРОПИНКИ

Глава четвертая МАТЕРИНСКИЙ ИНСТИНКТ

Глава пятая ОТЦОВСКИЙ ИНСТИНКТ

Глава шестая ПРЕДАТЕЛЬСТВО

Глава седьмая ВОЗМЕЗДИЕ

Глава восьмая ЗАГОВОР

Глава девятая БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ

Глава десятая НЕНУЖНЫЕ ДАРЫ

Глава одиннадцатая СМЕРТЬ

Глава двенадцатая ВЫБОР БЕЗ ВЫБОРА

Глава тринадцатая ЧУЖИЕ ТАЙНЫ

Глава четырнадцатая НИЖЕ, ЧЕМ АД

Глава пятнадцатая РАСПЛАТА

Глава шестнадцатая ЧУЖАЯ ПАМЯТЬ

Глава семнадцатая ВАВИЛОН

Эпилог