Кир Луковкин

Отражение

(рассказ)

Капитан Джеймс Остин хмуро разглядывал мглистое, серо-голубое небо, сплошной пеленой натянутое над иссушенной ветрами равниной. Когда местное солнце вплотную приблизится к горам, эта суровая голубизна превратится в свинцовое полотно, на котором беспокойно заблестят бриллианты звезд и планета погрузится в ночь.

Капитан знал, что особого повода для опасений нет. Данные всех приборов были в норме. Планета полностью подпадала под категорию миров земного типа. Скупой горный ландшафт окутывала аура насыщенной атмосферы, с незначительными отклонениями от нормы, но вполне пригодной для дыхания. Вредоносные для человеческого организма микробы отсутствовали. Притяжение было чуть ниже земного, на сотые доли g. Радиационный фон в пределах допустимой нормы. По данным телеметрии, магнитные поля распределены равномерно. Кое-где наблюдалась чахлая растительность и обитала мелкая живность. В южной части этого полушария раскинулся довольно обширный, в одну треть от общей площади поверхности, океан. Идеальное место для межзвездного пикника.

Капитана смущало только одно. Даже не тот факт, что при казалось бы, бедной биосфере здешний воздух был насыщен таким кислородом, который может присутствовать только на покрытых джунглями планетах.

Капитана смущала поверхность равнины, состоящая из полупрозрачных образований наподобие кварца, отчего казалось, что она представляет собой мутную гладь застывшего озера, в котором колебалось криво отраженное марево ночи. И такая структура покрывала почти всю сушу. По вполне понятным причинам от этого преследовало ощущение вязкости тверди, ее ненадежности.

— Щеглов прибыл. Какие будут распоряжения, командир? — осведомился Старший помощник, вытянувшись в струну. Субординация между членами экипажа соблюдалась в двух случаях — когда того требовал регламент, и когда у кэпа было плохое настроение. Щеглов сделал предположение о втором.

— Расслабьтесь, старшина, — отозвался капитан. — Распоряжение такое: готовиться к экспедиции. Дождемся завтрашнего дня, сделаем передышку в сутки. Предусмотрительность еще никому не вредила.

Старпом кивнул и ушел сообщать новость остальным. Парни огорчатся — всем хотелось сегодня выйти, прогуляться. Корабль прибыл к полудню по местному времени, и они просидели целый день без дела. Но летели же они три месяца взаперти, подождут еще один день, не переломятся, решил Остин.

С этими мыслями он отошел от обзорного окна и отправился в капитанскую каюту заполнять бортжурнал. Внимательно просмотрев отчет экспертов, Остин взялся за спутниковые снимки, пытаясь найти аномальные зоны, и все это время какая-то назойливая мысль неотрывно жужжала в голове, требуя к себе внимания. Вскоре его сморило.

На следующий день ничего не изменилось, и капитану пришлось выполнить слово. Из чрева корабля на поверхность ступили трое: геолог Ли, экзобиолог Морозов и техник Пальмо. Закованные в ртутного цвета доспехи скафандров, они напоминали стальных жуков, медленно бредущих по равнине с какой-то неведомой целью. За процессией следовал сопроводительный бот с приборами. Ли сразу же взял на пробы грунт и кусочек кристаллического образования, которое капитан принял за кварц. Образование оказалось минерального происхождения, но его кристаллическая решетка имела причудливый вид.

— Такое чувство, будто этот материал получали искусственно. Похоже, поверхность не так давно была залита магмой! — деловито сообщил он, передавая данные в центральный компьютер корабля. — Пару миллионов лет назад, не больше.

— Как битое стекло… — выдал мысль Пальмо, ковырнув носком ботинка кусок, застывший в лаве. Кусок с хрустом отломился и упал в неглубокую расселину, сверкнув напоследок ярко-розовым.

— Я думаю, в этом королевстве кривых зеркал можно и свежим воздухом подышать! — заявил Морозов. — Как вы к такой инициативе, кэп? Состав в пределах нормы. Опасности нет.

Парни, стоявшие в рубке управления вместе с капитаном, выжидательно повернули головы в его сторону. Остин процедил в микрофон:

— Что ж, пусть рискнет один.

Астронавты разыграли между собой право подышать без фильтров на «камень, ножницы и бумагу». Удача улыбнулась Ли.

— Всегда мечтал это сделать! — японец аккуратно снял шлем, оставшись лишь в защитной шапочке из эластика.

Экипаж затаив дыхание, ждал ответа.

Ли шмыгнул носом, засопел, сделал пару глубоких вдохов и хитро воззрился на коллег:

— Порядок!

Команда облегченно вздохнула.

— Уверен? — нахмурился Остин.

— Да, командор! Правда, воздух сухой и какой-то…. - геолог громко чихнул, — острый что ли.

— Поясни, — Остин облокотился ладонями о пульт, буравя взглядом три фигурки за панорамным экраном.

— Острый — в кулинарном плане. Я бы сказал, воздух здесь пряный, — японец старательно подбирал слова, — что-то похожее на ваниль, только резче… но дышать легко.

Губы капитана превратились в тонкую бескровную линию.

— Одень гермошлем, Наруто. Это приказ.

Ли не стал спорить и водрузил колпак шлема обратно на голову.

Движение продолжилось, мелкие осколки громко хрустели под массивными ботинками пришельцев. Люди отдалились от корпуса машины ровно на сто метров и остановились. Решив закрепить «фронтир», Морозов взял маячки со встроенными детекторами движения и отправился расставлять их по периметру. Пока Ли устанавливал геодезическое оборудование, Пальмо обводил взглядом склоны близлежащих гор в поисках чего-нибудь неординарного. Горы были серыми, ничем не примечательными и угрюмо нависали над равниной, по которой гулял хлесткий ветер, поднимая мертвую пыль. Солнце стояло в зените, но температура не поднималась выше десяти градусов по Цельсию. Пальмо опустил глаза к земле, поверхность которой была сплошь покрыта мутными осколками минерала, преимущественно грязно-синего и розового оттенков, со множеством прожилков, вплавленными кусками гранита, руды, просто камней. Осколки сверкали под солнечными лучами. Кое-где сквозь плотный ковер этого месива проглядывала серая надтреснутая почва.

— Что ж, любопытное местечко! Как думаешь, старина?

— Я не думаю, а работаю, чем советую заняться и тебе, — отбрил его Ли, пыхтя над какой-то конструкцией. — Помоги-ка мне установить этот анемометр.

Спустя три часа прогулка завершилась, а названные джентльмены расслабленно сидели в кают-компании вместе с остальным экипажем и рассказывали о своих впечатлениях, попивая горячий кофе. Предварительно Ли подвергли тщательному медицинскому осмотру, но ничего кроме остатков никотина, у него в легких не обнаружили. Кровь геолога была чиста, а за курение ему влетело от борт-медика.

По традиции, первым слово держал терраморфист Джонс.

— В общем и целом, экземпляр довольно интересный. Сигма Кита преподнесла нам приятный сюрприз. Z-8 вполне пригодна для колонизации. Здесь есть вода и воздух, но вот с жизнью туговато. Планета производит впечатление умирающего мира, хотя по космическим меркам только вступила в детство. Тектоническая активность практически на нуле, кроме пары скальных районов. Генные цепочки здешних организмов совпадают с основными земными типами ДНК по ключевым пунктам, так же закручены влево, те же наборы хромосом. Более благоприятные условия придумать сложно. Если сделать поправку на некоторые отклонения, считаю проживание здесь вполне допустимым.

— А что с составом коры? Откуда столько стекловидной массы? — спросил Остин.

— Это из-за вулканических извержений в прошлом, как я уже предположил, — ответил Ли. — Что-то вызвало массовый выброс лавы, а мантия планеты состоит преимущественно из тяжелых элементов. Тут придется поработать не один месяц, прежде чем удастся установить причину.

— Климатические условия?

— Приемлемые, — отозвался метеоролог Уокен, — Планета завершает летний цикл, мы прилетели сюда в начале осени. Облачный покров достаточно плотен, поэтому сорок процентов солнечных лучей задерживаются в верхних слоях. Как следствие — скверная освещенность и холод. И еще: судя по кривизне орбиты, атмосферным данным, интенсивности излучения Сигмы могу заявить, что зимой температура опустится всего-то до шестидесяти градусов ниже нуля по Цельсию. Максимум, до семидесяти. Тундра!

Все заулыбались.

— А это застывшее вещество? Леонтович, вам удалось установить состав?

Химик откашлялся, нервно потрогал седеющую бородку и высоким голосом подтвердил:

— Да, капитан, в целом…. Эта структура встречается мне впервые. Самый близкий аналог из известных — кварц. Но если последний относится к группе окислов и гидроокислов, то наша находка скорее близка к группе солей, хотя имеет все морфологические признаки диоксида кремния, причем….

— Яков, прошу вас, — взмолился капитан, — давайте без этих ученых слов! Приберегите их для отчета в Центр. Объясните нам просто, в чем особенность этой штуковины и может ли она представлять какую-то опасность?

Несколько задетый, химик поморгал:

— Просто? Хм-м… Хорошо. Опасности однозначно она никакой не представляет. А из особенностей, вернее странностей… Если вкратце, материал имеет некоторые агрегатные признаки жидкости. Снаружи он твердый, но вот внутри вещество находится в движении.

Экипаж, мужчины и женщины, все двадцать пять человек дружно загудели. Капитан поднял руку, призывая присутствующих к тишине.

— Получается, снаружи этот материал твердый, а внутри жидкий? Может, это обычная вода, превращенная в лед с примесями?

— При температуре в десять градусов выше нуля? И потом, даже если температура кристаллизации материала выше нуля, он не может твердеть местами — там затвердел, а тут нет. Это еще не все. Материал каким-то образом преобразует солнечную энергию и сохраняет ее. Как батарея, действует по накопительному принципу. Парадокс, — Леонтович развел руками. — Мне потребуется провести несколько экспериментов, для уточнения данных.

— Проводите, — повелел Остин. — Миссия рассчитана максимум на две недели. Думаю, успеете. Ли, у вас есть какие-то новости?

— Кое-что есть, — скромно отозвался геолог. — По поводу океана вы осведомлены. Были также найдены относительно чистые от «стекла» участки суши, на которых есть леса. Ну, лесами их можно назвать условно — так, низенькие подлески, рощицы. Признаков присутствия разумных существ нет. По крайней мере, следов гуманоидов на поверхности спутники не обнаружили. На этих территориях вполне можно основать колонию — условия для этого благоприятные. Мы направили два разведывательных бота к ближайшим скалам на севере — радар показал, что они полые. Возможно, что-то удастся найти внутри них, вечером станет ясно. К юго-западу есть неглубокий каньон, битком набит песком. В восточном направлении равнина тянется на тысячу миль. Гладкая, как гладильная доска! Можно поиграть в футбол, — подмигнул Ли.

— Непременно, — согласился Остин, — но после того, как снарядим разведывательную экспедицию. Мне не нравится соус, вернее душистая приправа, под которой нам преподносят это блюдо. Так уж я устроен, люблю простую, но здоровую пищу. Вы прекрасно осведомлены, дамы и господа, — обратился он к экипажу, — что за каждую вновь открытую планету земного типа Центр Поиска дает внушительную премию и отчисления в пенсионный фонд. Нас объединяет то, что мы люди привычные к тяжелой работе и знающие каково достойное вознаграждение за нее. Похоже, нам крупно повезло: в этом году конкуренты не открыли еще ни одного нормального мира. А Z-8 располагает для жизни самым необходимым. Ну так давайте же завершим этот рейс и весь остаток года проведем в заслуженном отпуске!

Команда вразнобой загалдела:

— Да, капитан! Верно!

— Надеюсь, подопытные мыши не отравились взятым на пробы воздухом?

— Живы и здоровы, — подтвердил Леонтович. — Как обычно, лопают морковку.

— Замечательно! Одной проблемой меньше. В таком случае, пора намечать цели. — И капитан стал раздавать подчиненным указания. Вскоре экипаж звездолета напряженно работал над формированием первой мобильной станции, которая, если все пройдет удачно, будет установлена в подходящем месте через пару дней. Часть личного состава поддерживала в готовности технику. Работали все, включая капитана: экипаж «Странника» действовал как единый, слаженный механизм. Настроение воцарилось приподнятое.

Уже на следующий день к каньону, который с легкой руки Ли получил название Змеиный, двинулся вездеход с пятью членами экипажа на борту, включая самого Остина. За старшего на борту остался Щеглов. Геолог высказался за то, что на территории массива могла находиться подземная река, хотя со спутника были видны лишь разломы и трещины, переходящие в длинные расселины. Приоритет экспедиции был промаркирован единицей, то есть первостепенной важности.

На то были веские причины. Третий бот, выпущенный с заходом солнца к каньону, проник в его каменистые внутренности и показал весьма занимательные вещи. Два предыдущих провели в северных горах больше двенадцати часов, но не нашли ничего, кроме камней, открывшейся породы, ям и гор щебня. Вернулся только один, второй сломался на полпути из-за внутренней неисправности, нахлебавшись песка, да так и остался где-то на склонах гор.

— Следов гуманоидов не обнаружено, говорите, — задумчиво произносил накануне кэп, отсматривая заснятый ботом видеоматериал.

— Видимых следов, командор, — поправился Ли, но поймал только хмурый взгляд раскрасневшихся глаз.

— Неважно, — буркнул Остин, уставившись в экран, по которому проплывали стены со стилизованными изображениями прямоходящих двуногих существ, подозрительно напоминавших гоминидов, а также различные схемы и рисунки. Бот добросовестно снимал всю поверхность, от пола до потолка, и ни одна деталь не ускользала от внимания зрителей. Вот изображение солнечной системы и семи обращающихся вокруг Сигмы планет, причем одна из них, четвертая обведена двумя кружками. Z-8. Никаких сомнений. Вот овальной формы объект, внутри которого помещены три человеческие фигурки, объект летит над землей, из его боков торчат два крыла. Неказистыми зазубринами из земли выпирают горы. Вот дом, а в нем семья. Вот охота на неведомое чудовище. Какая-то церемония — то ли казнь, то ли коронация, а может жертвоприношение. Присутствовали, даже пиктограммы, аккуратно выбитые сбоку каждого рисунка.

Затем бот высветил в полумраке стен усыпальницы, ритуальные постаменты, каменные столы и еще какие-то предметы непонятного назначения. Все покрывал толстый слой пыли. На окружающие предметы словно была наложена печать забвения. Чем дальше продвигался бот, тем яснее становилось, что лабиринт заброшен, причем многие тысячелетия. Никаких следов жизнедеятельности. Пустота и сумрак. Когда машина проникла в один из темных залов, связь с ней резко ухудшилась, а через сотню метров вовсе прервалась. Попытки ее восстановить оказались бесплодными.

— Мы туда отправимся. Надо убедиться самим, — резюмировал капитан.

И вот, на заре следующего дня они приближались к каньону. Оставалось преодолеть около километра, когда по внутренней связи заговорил Щеглов:

— Капитан, наш химик, кажется, сошел с ума, — старпом виновато пожал плечами, — прибежал к нам в рубку с выпученными глазищами и вопит сущий бред. Будто эти стекляшки живые….

— И ради этого вы засоряете эфир?

— Но… Леонтович заявил, что это очень важно.

— Возможно. Разберемся позже. Мне нужна ваша поддержка, Андрей. Подготовьте второй вездеход, на всякий случай. И держите с нами постоянную связь. Сеансы через каждые десять минут.

— Будет сделано, командор!

Удовлетворенный, Остин откинулся на спинку сиденья и попытался представить, что же так напугало химика. Очевидно, старина Яков нуждался в здоровом, продолжительном и крепком сне. Утомление, сказавшееся после перелета, бессонной ночи, подточило силы старого доктора.

Вскоре вездеход вплотную подъехал к каньону, который вблизи почему-то оказался меньше, чем представлялось. Кэп не сводил глаз с угрюмых выступов до тех пор, пока оборудование не было выгружено полностью, и команда рапортовала о готовности.

— Никакой это не каньон, — буркнул Ли. — Самое обычное ущелье. К тому же изрытое до основания.

— А вот это нам еще предстоит проверить, — сказал Остин, — Друзья, приготовьтесь. Начинаем.

В последний раз проверив состояние команды, он окинул взглядом равнину, вездеход, затаившийся в низине корабль и шагнул в тень ущелья. Поначалу широкий, проход становился все уже и уже и наконец превратился в расселину с плоским дном. Она была настолько отвесной, что создавалось впечатление, будто люди идут по коридору. Двигались размеренно, прогулочным шагом, ежеминутно сверяясь с показаниями приборов. Массивные фонари, вмонтированные в скафандры людей, просвечивали пространство на многие десятки метров впереди. Неровные слоистые стены ущелья убегали вверх примерно на тридцать-тридцать пять метров, а кишка тоннеля извивалась подобно змее. От нее отходили многочисленные ответвления. Кое-где стены просто вспарывали громадные трещины, заваленные пылью и мусором от обвалов.

— Ли, ты словно в воду глядел, — поделился капитан впечатлением. — Настоящая змеиная тропа. Вихляем из стороны в сторону. Надеюсь, здесь нет драконов?

— Предпочитаю зверюшек подружелюбнее! — вякнул Ли.

Парни рассмеялись, и дорога снова вильнула вправо. Впереди их группы на расстоянии двадцати шагов катился небольшой дрон-разведчик, сканирующий поверхности каньона. Машинка в прямом режиме передавала данные команде и предназначалась для того, чтобы принять на себя первый удар в случае возможной опасности. Сейчас дрон исчез, скрывшись за поворотом. Как и подобает командиру, Остин шел первым и внимательно смотрел вперед, не забывая иногда поглядывать наверх: слишком ненадежными казались ему края скал. Капитан следовал за равномерным гулом разведчика, стараясь не выбиваться из темпа. Сразу за ним двигался экзоархеолог Ла Бри, потом экзобиолог Морозов, за которым исследовательская капсула, управляемая кибернетиком Хафнером. Шествие замыкал Ли. Процессия прошла поворот, и люди молча, как по команде, остановились. Здесь дорога расширялась и вливалась в просторный зал размером с баскетбольное поле. Разведчик замер точно посередине площадки, ожидая указаний. В отличие от раскрошенных стен «каньона», зал окружали монолитные куски какой-то твердой темной породы, на которых по всему периметру были нанесены рисунки — одни из тех, что увидел вчера бот. Люди разошлись и стали рассматривать рисунки. Ла Бри буквально набросился на барельефы с камерой, пытаясь поподробнее заснять изображения. Кибернетик колдовал над капсулой, готовясь сделать голографический слепок с зала. В противоположной стене Остин заметил точно такой же проход, но уже явно искусственного происхождения — тот был прорублен в самой скале. Раззявленная черная пасть гостеприимно уставилась на пришельцев. Из нее заметно тянуло сквозняком. Увидевший это Ли, спросил:

— Что это? Вход в лабиринт минотавра?

— Возможно, — уклончиво ответил Остин, ни на секунду не теряя бдительность, — Сейчас прогуляемся.

Он уверенно двинулся к проходу, отдавая на ходу распоряжения:

— Иван, Наруто, следуйте за мной. Остальным оставаться и ждать.

Разведчик отважно прокладывал себе путь в сумерках туннеля. Его сдвоенные фонари были гораздо мощнее и светили дальше, чем вмонтированные в скафандры.

— По сигналам маячка бот находится именно в этом туннеле, — сообщил капитан сверяясь с приборами на предплечье, — До него примерно триста метров.

В свете фонарей иступлено плясала пыльная взвесь и выл ветер. Проход был гораздо уже предыдущего и казалось, будто с каждым шагом его стены сужались еще больше, пытаясь поглотить гостей. Впечатление усиливал низкий, местами продавленный снаружи потолок. Люди двигались медленно, осторожно ступая по песчаному полу, проверяли каждый квадрат дороги, щупая сканерами стены, пол, потолок и воздух.

— Капитан, как дела? — осведомился по радио Хафнер.

— Отлично, — буркнул кэп. — У вас все в порядке?

— Да, командор, все данные с…ны. Ла Бри пров…. деши….вку…дписей. а мес….

— Связь барахлит! — крикнул кэп в микрофон. — Оставайтесь на месте ровно час. Если мы задержимся или не подадим никаких сигналов, не ждите нас — возвращайтесь на вездеход! — И уже идущем рядом Ли: — Что-то экранирует сигнал. Возможно стены.

— Поня…..с! — донеслось по радио сквозь звуковой шторм помех.

Остин в раздражении отключил радио — шелест помех больно бил по ушам.

Тем временем коридор вывел их в продольный зал, размеры которого определить было довольно трудно: пространство съедал мрак. Остин отдал приказ дрону расширить луч фонаря и направить его в потолок. Машина послушно выплеснула широкий поток света в темноту. Луч ударился в каменное брюхо скалы и, расплескавшись по стенам, немного осветил зал. Сканеры мгновенно выдали параметры зала: «98 метров в ширину, 20 метров в высоту, 310 метров в длину».

Морозов присвистнул, оглядывая окрестности:

— Ого, похожи мы находимся в некрополе…

— Или святилище… — задумчиво произнес Ли, шаря своим фонарем по ближайшей стене, в которой находился проход, из которого все появились.

Капитан заметил каменные полки и столы, которые вчера показывал им бот.

— Приступить к осмотру.

Трое исследователей разошлись в стороны, осматривая все новые и новые предметы, которые им открывало это мрачное, заброшенное место.

Выложенный из квадратных плит пол плотной вязью покрывали надписи, местами сопровождаемые схемами-рисунками и непонятными значками. От надписей и пола их отделяло тонкое прозрачное вещество, очень напоминающее дымчатое стекло. Вещество идеально отражало предметы и силуэты идущих людей, но ботинки по нему не скользили. Остину показалось, что и под надписями находится такое же вещество, что оно уходит вглубь на многие метры и хранит внутри себя массу предметов, а сами буквы или что бы это ни было, прямо под ногами вспыхивали в свете фонаря золотисто-серым мерцанием и, казалось, приобретали объем. Они были какими-то эфемерными, без четких граней, все время ускользали от глаз, перетекали одна в другую, сливались в одно сплошное месиво или распадались на осколки. Они как будто… жили. Остин не выдержал и отвел утомленные глаза от пола, посмотрел на своих спутников. Ли, охая и ахая, увлеченно брел вдоль правой стены, рассматривая громадные рисунки различного тематического содержания. Эти рисунки были выполнены гораздо детальнее и мастерски, меньше всего о них можно было говорить как о первобытных. Скорее они походили на росписи в стиле ренессанс и также, как и пол, при соприкосновении с лучом света, оживали, начинали двигаться в танце форм и цвета. Капитан посмотрел налево и увидел Морозова, заглядывающего в один из каменных ящиков, с выгравированными на боку символами. Ящик был молочно-белый и слегка поблескивал, как мраморный. Биолог снимал все на камеру, проворно меняя ракурсы. Так они дошли до конца зала, который замыкался аккуратно высеченной в скале аркой четырехметровой высоты. Торцы арки также были покрыты стилизованными изображениями каких-то тварей с щупальцами и гоминидов. Совершенно невозможно было понять, кто за кем гонится, но и те и другие, очевидно, находились в движении. Венчала арку круглая пластина из абсолютно черного, матово-черного круга, в центре которого была изображена светло-голубым спираль. Рисунок будто наносили точечно или распылителем, и состоял он из миллионов искорок, попеременно вспыхивающих и мигающих. Из центра спирали на пришельцев уставился человеческий глаз. Три луча от фонарей сфокусировались на бледно мерцающем зрачке размером с локоть.

Люди ошеломленно молчали и рассматривали вход. Прошло много минут, прежде чем Остин пошевелился и почему-то охрипшим голосом произнес:

— Мы теряем время. Надо следовать дальше. Еще три десятка метров и найдем бот.

— Да, командор, — сказал Ли, не сводя глаз с ока. — Никогда такого не видел. Как вы думаете, что это?

— Я не знаю. Такое могли сделать только люди. Или те, кто очень похож на людей.

— Эта штука напоминает мне схему галактики, — сонно пробормотал Морозов. — Она светится изнутри.

— А зрачок расположен точно по центру, там, где должно быть ядро, — Ли глотал окончания слов, словно задыхался, и это очень не понравилось капитану.

— Займемся этим позже. Кто-то должен остаться здесь, — повысив голос, сказал Остин, отводя взгляд, и все трое переглянулись. Затем капитан очень медленно произнес, стараясь привлечь к себе внимание: — Наруто, Иван. Слушайте внимательно. Я беру дрон, а вы ждите. Локатор показывает, что через тридцать метров коридор заканчивается тупиком. Там пустой карман. Каменный мешок. Понимаете?

— Да, кэп. — ответили подчиненные.

— Бот находится в этом кармане, он пролетел на автопилоте еще какое-то время, прежде чем сломаться. Я попробую его активировать и вытащить отсюда. Дрон защитит меня от опасности. В самом крайнем случае я подам сигнал тревоги. Если связь оборвется… — кэп слегка помедлил, — не ходите за мной. Возвращайтесь на корабль. И старайтесь не пялиться на эту штуковину, о'кей?

Японец и русский закивали.

Ему почему-то было не совсем приятно находится под этой аркой и ноги сами понесли внутрь. Остина охватила непонятная дрожь, как мальчишку перед первым свиданием. Здоровый мужчина, опытный астронавт, он почему-то мелко подрагивал и тихонько клацал зубами. Пропуская вперед дрона, он ступил в коридор, потом с целью личного успокоения, вытащил вортексный лазер, предназначенный для разрезания горной породы. Глупость конечно, но ему стало немного спокойнее. Почему он не взял с собой хотя бы одного человека? Кэп решил, что двум людям может угрожать большая опасность, чем одному, а подвергать необоснованному риску членов своей команды он не хотел. Все равно все что он видит и слышит записывается на кварковые диски памяти в шлеме скафандра, а об угрозе он сообщит дистанционно. Ну конечно, подумал он, прекрасно понимая, что все это ложь. Истинную причину признавать не хотелось, и он решил об этом пока не думать. Остин взмок как мышь, рассматривая дорогу. На это раз коридор превратился в выдолбленные в скале, грубо обтесанные стены, которые неровно смыкались и размыкались перед ним. Песок исчез, уступил место каменному настилу, состоящему из плит. Коридор плавно увлекал его вверх и оттуда шел неверный, мутноватый, бледно-серый свет. По мере приближения, он усиливался, а свет фонаря мерк. Преодолев последние метры, Остин ступил в прямоугольную комнату, под потолком которой обнаружилась небольшая щель. Щель была маленькая, но пробивающегося в нее дневного света было достаточно, чтобы можно было разглядеть детали обстановки. Комната была пуста — абсолютно и бесповоротно пуста. Лишь в углу замер исследовательский бот, впавший в спящий режим от нехватки энергии.

— Привет малыш, — сказал капитан.

А затем он заметил это. Прямо перед ним всю противоположную стену занимало зеркало. Зеркало было овальное, вытянутое по горизонтали. В два человеческих роста, длиной с тяжелый военный джип. Гладкое и чистое, как горное озеро в ясный день. Ограненное простыми металлическими скобами. Капитан в изумлении смотрел на себя, на свое потное, искаженное страхом вперемежку с шоком лицо, на вытаращенные ледышки глаз. Он взглянул на часы — оставалось еще минут двадцать, прежде, чем Ла Бри и Хафнер соберутся в обратный путь. Вспомнив про бот, он стал проверять его состояние, заряд аккумулятора, маленький генератор. Машина была мертва. Сколько не щелкали пальцы по тумблерам, бот не желал включаться. Даже аварийная лампочка не горела. Индикаторы активности выделялись двумя черными квадратами на корпусе машины. Остин открыл заднюю панель, пытаясь рассмотреть плутониевые стержни, от которых питался генератор. Стержни были на месте, но почему-то не светились. Остин на всякий случай поднес к ним ручной счетчик Гейгера и ахнул — никакой радиоактивности. Что-то высосало энергию из машины. Вдруг пискнул и замер, стремительно лишаясь энергии, дрон-разведчик.

Капитан быстро соображал, пытаясь найти причину феномена, и вот тут-то обнаружил, что его собственный скафандр теряет заряд. Индикатор системы жизнеобеспечения быстро полз к критической отметке, о чем не преминул сообщить автомат. Остин с ужасом наблюдал, как полоска становится желтой, проходит три деления, и окрашивается в тревожный красный цвет. Свет его фонаря потух. Приборы смолкли. Радио умерло. Подача кислорода прекратилась. Остин метнулся было к выходу, но скафандр испустил дух, прежде чем он оказался на пороге. Стоп, решил он. Никакой паники. Если здесь есть воздух, этим следует воспользоваться. Время еще не истекло, от команды его отделяло всего несколько метров камня, которые он в состоянии преодолеть за считанные секунды. Остин аккуратно снял скафандр и осторожно вдохнул пещерный воздух, который хотя и отдавал затхлостью, был вполне годен для дыхания. Никакой пряности, о которой упоминал Ли, он не почувствовал.

Чудеса продолжались. Остин обратил внимание на то, что зеркало перестало отражать, сделавшись матовым, как оконное стекло, покрывающееся тонкой корочкой инея зимой. Поднял было лазер, но эта игрушка без питания оказалась бесполезной. Что ж, решил он. Настал момент проверить себя. Или отступить, теряясь в догадках, или попытаться разобраться в ситуации на месте. Даже не колеблясь, он осторожно подошел к зеркалу, шаря газами по его ровной поверхности. Артефакт был внеземного происхождения и являлся продуктом более высокой технологии — Остин даже не сомневался в этом. Внезапно зеркало стало зеркалом, налет исчез, и человек прянул назад, отшатнувшись от собственного отражения. Остин невесело усмехнулся и его двойник повторил это движение.

— Стареешь, стареешь, — пробормотал он себе под нос, снова придвигаясь к зеркалу. — Реакция запаздывает.

Остин осторожно поднес руку к зеркалу, дотронулся закованным в перчатку пальцем до поверхности. Как и следовало ожидать, палец натолкнулся на твердое. Капитан немного повозил пальцем по зеркалу, убеждая себя в том, что все нормально, зеркало, как и положено зеркалу отражает вещи, и является твердой стекляшкой. Он стал себя рассматривать, но вскоре ему это надоело. Пробовал поскоблить материал альпенштоком, но инструмент даже не поцарапал гладь зеркала. Он уже собрался уходить, как заметил тонкую, едва уловимую вибрацию. Отражающая поверхность подернулась мелкой рябью. Капитана сковало оцепенение. Отчего-то захотелось закричать, и сломя голову убежать отсюда, призывая на помощь, но он взял себя в руки, стиснул зубы и сосредоточенно поднес руку к зеркалу. Мелькнула мысль, что это безрассудство, вот так трогать артефакт, что надо было приказать это боту. Но бот обесточен, капсула в первом зале, вместе с кибернетиком и археологом. Он не может уйти отсюда просто так, не выяснив что это такое. Наконец любопытство взяло верх и он снова дотронулся до поверхности. Гладь зеркала благодарно прогнулась, приняла в себя его запястье, пальцы почувствовали упругость и податливость загадочной субстанции. Остин медленно погрузил в зеркало запястье. Попробовал выждать, однако ничего не случилось. По плотности вещество напоминало кисель. Остин поводил рукой туда-сюда, пошевелил пальцами. Поверхность вязко колыхалась, мелкая рябь бегала по всей площади зеркала. Наконец Остина одолело сомнение, чувство самосохранения забило тревогу. Он остановил движение и попытался вынуть руку, но вещество не отпустило, охватив запястье невидимыми путами. Капитан рванул руку раз, другой, рискуя вывихнуть плечо. Жидкое зеркало усилило хватку и потянуло руку в себя. Стремительно и неумолимо, словно зыбучие пески. Остин попробовал упереться левой рукой в зеркало, чтобы вытащить правую. Но это только ускорило процесс. Зеркало продолжало пожирать его, причем руки, теряя нервную чувствительность, не просто погружались, а стали растворяться в зеркальной жиже, как краска в воде: все более затягиваемые внутрь, они растекалась по поверхности зеркала серебристыми разводами. Охваченный ужасом, Капитан попытался закричать, но голос предательски дрогнул и он издал лишь громкий хрип…

— Не… — выдавил он, теряя контроль над собственным телом, ощущая, как жидкость проникает в его плоть сквозь рукава скафандра, через поры кожи, в мягкие ткани и кровь, леденящей волной бежит по нервным узлам в мозг, а затем сознание охватила тьма — зеркало поглотило его.

Ничто. Затем пульсация. Свет. Бесконечное падение в бездну. Удар. Боль.

Болела голова. Память мгновенно напомнила ему о том, кто он такой.

Остин разомкнул жгущие глаза веки и увидел собственное отражение. Зрение отвыкло от света и поэтому картинка была размытой.

Сам он, обессиленный, привалился спиной к каменному уступу, а вот с отражением, несмотря на проблему с фокусировкой, происходило что-то непонятное. Во-первых, отражение капитана стояло, а во-вторых, оно было повернуто к нему спиной. Отраженный в зеркале мужчина посмотрел по сторонам и, не оглядываясь назад, заспешил к выходу.

Остин попытался поднять голову, но затылок пронзила острая, кошмарной силы боль, и он потерял сознание, уже во второй раз.

Капитан не знал, сколько прошло времени. Больше всего он боялся, что экспедиция полезет за ним к артефакту, повторит его же ошибку и тем самым подпишет себе приговор. Голова раскалывалась от боли, но все же ее можно было вытерпеть. Его словно вывернули наизнанку, хорошенько встряхнули, а потом снова вернули все на прежнее место. Остин тяжко поднялся на ноги и опершись о стену, осмотрелся. Все было по-прежнему, два робота безжизненными грудами металлопластика чернели на фоне серой комнаты, зеркало висело на прежнем месте, свет из щели пробивался внутрь, разве что угол падения лучей сильно поднялся вверх. Это означало, что день клонится к концу. Капитан длинно и замысловато выругался, не жалея выражений. Бросил исполненный ненависти взгляд на подернутое пленкой зеркало. Да нет, виноват он сам — не надо было соваться к артефакту. Хорошо, что остался цел. Ладно, надо возвращаться к экипажу. Капитан подобрал шлем от скафандра и побрел к выходу. Спуск дался ему сравнительно легко.

Очутившись в длинном зале, он обнаружил, что Ли и Морозова здесь нет. «Наверно, не дождались», — подумал он. Странно, хотя бы попробовали проверить, что с их капитаном. Никак не хотелось признавать, что команда решила позаботиться в первую очередь о себе. Хотя, они исполняли приказ. А потом он вспомнил, что не успел даже закричать. Но как это могло произойти? — спросил Остин себя, стараясь не смотреть на арку. — Как это случилось, что его отражение ушло раньше него? Не иначе, как галлюцинация, или шок. Внезапно Остину очень захотелось вернуться на родной корабль. Больше они носу не сунут в эти треклятые пещеры, разве что с отрядом в сотню человек и хорошим снаряжением. Внезапно скафандр ожил, системы заработали, и капитану немного полегчало. Проверив, работает ли радио, он поочередно вызвал своих товарищей, но молчание было ему ответом. Что-то здесь было не так. Не на своем месте. Какой-то подвох, еле заметная помарка, вносящая дисбаланс в стройный хоровод фактов.

Пройдя длинный зал, Остин нырнул в глотку темного коридора, освещая себе путь заработавшим фонарем. Зашагал быстрее, не переставая вызывать звездолет. Коридор вильнул, конвульсивно сжался и выпустил его в зал-галерею, где остались Ла Бри и Хафнер. Остин застыл на пороге, уставившись на то, что находилось в середине галереи. А именно на замысловато сделанный фонтан, из которого красиво плескалась, изумрудно поблескивая, вода. Ручейки живописно стекали по каменным желобкам и с журчанием исчезали где-то в полу. Сама же галерея подверглась кардинальным изменениям. Те рисунки, которые раньше едва проступали на изъеденных временем стенах, сейчас украшали их яркими и объемными полотнами. От пыли не осталось и следа, каменный пол был чисто выскоблен и тоже покрыт замысловатой цветной мозаикой. Возле проходов стояли большие кадки с землей, из которых торчали деревца. Галерея пустовала.

Остин решительно заморгал, пытаясь прогнать этот морок. Но видение почему-то исчезать не пожелало, и сочно отдавалась в голове, как эхо. Капитан сделал пару острожных шагов, не рискнув снять скафандр.

— «Странник», вы слышите меня! Говорит кэп. Борт, отзовитесь!

Радио тихо шелестело. Никто не отвечал. Бесполезно. Исполненный решимости разобраться в ситуации, астронавт двинулся дальше, по дороге, которая привела их через ущелье с равнины. Но и здесь его поджидал сюрприз. Дорога оказалась идеально прямой, а скальная порода твердой и гладкой. Никакого песка, рытвин и трещин, лишь отвесные, выкрашенные в гранатово-красный цвет, скалы и выложенная бледными плитами дорога, которую освещали через равные промежутки времени факелы на тонких рукоятях. Обескураженный и напряженный, капитан шел назад к вездеходу, каждую секунду ожидая либо нападения, либо завершения этой причудливой галлюцинации. Что это может быть? — терзался он. — Может, в атмосфере имеется какое-то слабое наркотическое вещество, которое вызывает подобные картины? Но Леонтович сказал бы об этом… Правда, он кричал об этих кристаллах, кварцевых пластинах или как их там… Но как одно связано с другим? Где мои люди? Вопросы множились, а адекватные ответы на них капитан не находил. Так он и прошел большую часть дороги.

Когда Остин вышел из Змеиного ущелья, открывшийся в долине пейзаж поверг его в настоящий шок. Человек зашатался и переступил с ноги на ногу, прерывисто дыша. Он будто бы попал в иной мир, на совершенно другую планету, зеленую, наполненную жизнью, прекрасную, сине-зеленую, оказался на краю долины, центр которой пересекала река, а на обеих ее гранитных берегах находился белокаменный город, окруженный садами. Густое лазурное небо, настолько густое, что сделалось больно глазам, щедро распростерлось над равниной, заключив землю в свои воздушные объятия. А твердь — утопала в зелени.

Остин невольно ахнул. Глаза заслезились — так этот пейзаж напоминал ему родную Землю, его дом, который уже никогда не будет таким первозданным и прекрасным как этот. Если это галлюцинация, решил он, то вся моя предыдущая жизнь — тревожный сон.

Разумеется, никакого корабля на равнине не было. В сердце у астронавта нехорошо кольнуло. Чуть в стороне от места его предполагаемой посадки находился город. Город, лихорадочно подумал Остин. Значит, там есть люди. Кэп сорвал опостылевший шлем от скафандра, подышал свежим воздухом и неуклюже повертелся вокруг своей оси. Не успел он сделать и дюжины шагов вниз по склону, как в поле видимости показалась целая группа людей, идущих прямо к нему. Остина охватило сомнение. Их много, а он один. Сможет ли он ответить на агрессию, если эти люди нападут? Но что-то подсказывало кэпу, что рискнуть следует.

Наконец люди приблизились к нему вплотную, на расстояние пяти шагов. Их было пятнадцать, и все они были пестро разодеты в какие-то шкуры и длиннополые платья, больше всего напоминая древних земных жителей в рабовладельческий период цивилизации. Из толпы выступила низенькая женщина с большим головным убором из перьев и щедро накрашенным лицом. На лбу у нее был нарисован третий глаз на фоне спирали, а предплечья покрыты ритуальными татуировками. Женщина, весьма похожая на местную жрицу, вызывающе осмотрела Остина с ног до головы и приятным грудным голосом произнесла:

— Прошедший через Вход явился к нам, — она повернулась к своей свите, — и принес с собой свой мир.

Она внимательно посмотрела в глаза Остину:

— Почему ты пришел сюда?

Опешивший от того факта, что туземка свободно изъясняется на космическом интерлекте, капитан сказал:

— Я вернулся… то есть, я возвращался…

Женщина улыбнулась одними губами и перебила его:

— Правильно! Ты вернулся к себе домой, странник.

— Э-э-э… Простите, это не совсем так, — попробовал объяснить Остин. — Я прилетел с далеких звезд на эту планету, вместе со своей командой. Мы — путешественники. И мы отправились в поход к тем красным горам на такой большой машине с колесами, я прошел в пещеру… — Остин стал рассказывать доступными словами о происшедшем, надеясь, что эти люди поймут хотя бы половину. За все время рассказа, женщина величественно задрав подбородок слушала, изредка изгибая тонкую бровь. Когда речь зашла о зеркале, она встрепенулась, распахнула глубокие хищные глаза.

…- потом эта штука втянула меня в себя и я потерял сознание. Затем она меня выплюнула назад, и видимо я сильно ударился головой об стену… — астронавт отчаянно жестикулировал, глаза туземцев неотступно следили за его руками. — В каком-то тумане я успел заметить свое отражение, которое ушло назад, хотя такого никак не могло быть. Так все и произошло. И вот теперь я сам возвращаюсь назад, а вместо стеклянной пустыни увидел все это….

— Ты прошел через Вход, разве непонятно? — слегка насмешливо заявила женщина. — Мы знали, что ты придешь. — Она посмотрела на соплеменников, и те важно закивали. — Потому что к нам часто приходят такие, как ты. Заплутавшие. Потерявшие себя.

— Но, похоже, произошла какая-то ошибка! Мои товарищи ждут меня!

— Если ты попал сюда, значит, это твой мир. И никакой ошибки быть не может, — категорично высказалась женщина, и плавно взмахнула рукой. — Твои товарищи тебя дождались. Ты же сам сказал, что видел, как уходил от Входа.

— Но это было все лишь отражение… — Остин хотел бы возразить, и тут страшная догадка пронзила его насквозь. — Как же… это…

— Да, — жрица медленно закрыла и открыла глаза.

— Отражение, — бесцветно произнес он одними губами. — Зеркало! Оно не оттолкнуло, а поглотило его. И теперь Остин — по другую сторону этого зеркала. Вот почему в зале с иероглифами он почуял подвох. Мраморные ящики должны были находиться справа от него, а они, как и по пути к зеркалу, располагались слева!

Остин уставился на жрицу невидящим взглядом.

— Я должен вернуться, — прохрипел он.

— Зачем? — в глазах жрицы мелькнула тень тревоги вперемежку с изумлением. — Разве этот мир тебе не нравится?… Вход никогда не ошибается и дает страннику то, чего он хочет. Через Вход проходят только те, кто что-то потерял. И прошедшие получают шанс начать все с начала.

— О чем ты? — подозрительно спросил кэп.

— Ты знаешь. Но не хочешь признать это.

— Я не понимаю. Ты можешь толком объяснить, каким образом я сюда попал?

Женщина молчала.

— Нет, — твердо сказал Остин. — Я командир корабля и я — только я и никто другой, — обязан руководить экспедицией. Прощайте!

С этими словами Остин развернулся и побежал обратно, к ущелью, гулко топая рифлеными ботинками по дороге.

— До скорой встречи, — сказала жрица, но астронавт уже позабыл о ней, теперь самое главное для него было: успеть.

Это немыслимо, стучало в мозгу. Дико. Невозможно. Нереально. Остин на ходу нахлобучил колпак гермошлема. Все расстояние от тоннеля до зала иероглифов он преодолел за десять минут, не жалея себя. Наконец он очутился перед аркой и невольно взгляд его столкнулся с человеческим глазом, окруженным клочьями галактических рукавов. Глаз не мигая уставился ему прямо в душу. Что-то тлело на дне зрачка, что-то глубокое и неведомое, но Остин громко сглотнул и рывком бросил себя в проход к зеркалу. Эти метры он буквально прополз, задыхаясь от бега. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, в боку кололо, а перед глазами плавали черные пятна. Остин ввалился в комнатку, чуть ли не в объятья к дрону-разведчику. Свет портативного фонаря опять потускнел. Немного отдышавшись, капитан подошел к зеркалу и тронул его рукой. Перчатка скользнула по отражающей поверхности.

И все.

Остин ткнул пальцем прямо в зеркало. Палец натолкнулся на твердое и продвигаться дальше не захотел. Капитан возобновил попытку, еще и еще раз. Минуты текли, срок, отпущенный экипажу, давно истек, а кэп бился о зеркало, как рыба об лед. Тогда Остин в отчаянии заколотил руками по поверхности, стал пинать зеркало ногами, что-то кричать, сыпать проклятиями и карами, но все его усилия оказались тщетными. Больше всего его поражало то, что экипаж не приходил к нему на выручку, не подавал никаких признаков своего присутствия. Щеглов был упертым малым и непременно попытался бы выручить своего начальника.

Кэп обессилено опустился на пол, спиной к зеркалу. Свет, проникавший до этого через щель, мигнул пару раз на прощанье и померк. Комната стремительно погружалась в полумрак. Остин вспомнил слова жрицы: вход дает страннику то, чего он хочет. Значит надо захотеть попасть домой, захотеть к звездолету. О чем он думал в прошлый раз, когда гладил волнистую поверхность? О чем-то неизведанном, манящем, загадочном и в то же время таком по-домашнему уютном. О мире, который утратил навсегда с уходом любимой женщины и ребенка, и который уже никогда не вернуть. Мимолетная фантазия. Секундная слабость. Голоса в тишине.

Он хочет, он искренне хочет вернуться. Потому что его ждут верные люди, от их скромного предприятия зависит, будут ли они жить благополучно оставшийся год, будут ли сыты и счастливы их мужья, жены и дети, смогут ли новые люди основать здесь колонию. Кто-то должен руководить экспедицией. Да, возможно, Щеглов справится, но он, Остин уже так прочно вписался в роль лидера, что астронавты вряд ли смогут вообразить кого-то другого на его месте.

В какой-то момент Остин почувствовал, как твердое разъезжается за спиной и его торс постепенно проваливается внутрь. Он раскинул руки, чтобы было удобнее и приготовился встретить боль.

Но боли не было. Его разум растворился в чем-то обжигающе холодном. И вновь возник из небытия.

Капитан Остин стоял на четвереньках и тряс головой, пытаясь унять позывы к рвоте. Желудок в панике метался между сердцем и печенкой. Глубоко подышав с минуту, кэп воздвигся на ноги и оглянулся на зеркало, которое теперь исправно отражало комнату, двух роботов, но не отражало человека в скафандре. Он пошел в зал. Пусто. Первым делом он проверил мраморные ящики. Монолиты были справа. Замечательно. Сейчас времени подмечать мелкие детали не было, и он быстро зашагал к черному коридору, вызывая на ходу звездолет. На этот раз его передатчик поймал пеленг, хаос эфирного шума сменился равномерным сигналом вызова и ожидания настройки связи.

— Борт! — заорал Остин, едва радио поймало корабельную частоту. — Борт! Это капитан! Прием! Слышите меня?! — связь была все еще плохой, на маленьком квадратном экране вызова все еще ползали полосы от помех.

Скалы, со злостью подумал кэп. Надо выйти наружу, чтобы сигнал был чистым. Остин ринулся по коридору, сжав все силы в кулак. Где-то в глубине души у него еще теплилась надежда, что часть экипажа осталась дежурить в галерее. Но здесь никого не было. Зато сигнал стал получше и кэп попробовал возобновить сеанс.

— Борт! «Странник»! Отзовитесь! — кричал он в передатчик, почти соприкасаясь носом с экраном — так силился различить картинку. Затем на экране появилось лицо, изуродованное помехами. Кажется, навигатор Рушди.

— Чандра! Это я, Остин! Слышишь меня?!

— Ка…н?!..то…ы?! Сл… в… охо! — отозвался навигатор, улыбаясь. — Что за…тка?

— Подожди минуту, сейчас я выйду из зоны возмущения! — кэп пулей пересек галерею и юркнул в ущелье. Сигма Кита после долгого солнечного дня закатывалась к горизонту с явным намерением отдохнуть. Стало значительно темнее. Тени сгущались и там, где раньше дорога была видна, царил мрак. Остин в спешке пару раз столкнулся со стенами, споткнулся, но упорно продолжал гонку. Плутание в ущелье отняло у него несколько важных минут, и это время показалось самым долгим за весь сегодняшний день. Но вот створки стен разомкнулись, и Остин выбежал на равнину. С первого же взгляда он понял, что попал в точку. Та самая стекольно-кварцевая гладь, мутно поблескивающая в свете заходящего солнца. Шапка из серого неба, угрюмые горбы гор, нависшие над пыльной землей. И звездолет.

«Странник» развернул рыло к небесам. Он дрожал, как рысь, готовящаяся к прыжку за добычей. Остину потребовалась ровно одна секунда, чтобы осознать, что происходит.

— Нет.

Занемевшими пальцами он набрал позывные рубки управления, очень стараясь, чтобы пальцы находили нужные клавиши. На экране снова появилась жизнерадостная физиономия Чандры Рушди. На этот раз без помех.

— Навигатор, что происходит? — ровным голосом поинтересовался Остин. — Доложите ситуацию.

— Командор… — Чандра удивленно уставился на него. — А почему вы в скафандре?

— Не понял. Что значит почему в скафандре! — краем глаза Остин увидел, как под брюхом Странника вспыхнуло пламя разгонных двигателей. Еще немного, и корабль стартует. Он изо всех сил старался быть спокойным. А навигатор сейчас, похоже, впал в ступор.

— Кто отдал приказ улетать? — рявкнул кэп, теряя терпение.

— Вы, командор! — без колебаний ответил навигатор. За его спиной послышался шум, возгласы.

— Как я мог отдать приказ, если я никуда не выходил из ущелья? — завопил Остин.

— Вопрос поставлен неверно, — Чандра мотал головой. — Вы вернулись ровно пять часов назад с экспедицией, были чем-то сильно взволнованы и распорядились немедленно начать предполетную подготовку. Сейчас вы находитесь на мостике этажом выше.

— Я нахожусь у этого проклятого ущелья, и никак не могу находиться на корабле! — рявкнул капитан. — Отставить старт!

— Но, командор… извините, одну секунду… — глаза Рушди забегали, пальцы прыгнули на клавиши, отвечая другому вызову. — Навигатор слушает. Да, капитан… Нет, капитан, то есть… Капитан. — Лицо Чандры как-то странно исказилось и побледнело, глаза метались от одного экрана к другому. Было видно, что еще немного, и у парня поедет крыша. — Происходит что-то непонятное. Вы на двух линиях связи одновременно.

— Что? Как это возможно?! — кричал Остин, пытаясь переорать гул разъяренных двигателей.

— Я не знаю, командор. Так точно, — Рушди ответил другому собеседнику. И теперь ему. — Навожу прямой мост, кэп.

Изображение моргнуло, перекошенное лицо навигатора сменилось другим, очень знакомым Остину, немолодым, иссеченным годами лицом человека с запавшими глазами и суровыми, грубоватыми линиями подбородка, носа, ушей.

Капитан Джеймс Остин смотрел сам на себя. Изображение подрагивало от вибрации взлетающего звездолета, но даже сквозь эту дрожь было видно удивление и решимость, с которой капитан смотрел из рубки на того Остина, что застыл на краю равнины у подножия Змеиного ущелья. Ощущение времени внезапно исчезло, наступило некое помутнение, на фоне которого даже отбытие «Странника» показалось Джеймсу второстепенной проблемой.

— Кто ты? — выдавил он.

— Так вот как это происходит… что ж. Я кто, говоришь? — Остин, фыркнув, ответил: — Я капитан звездолета «Странник», командор федерального флота Джеймс Ф. Остин. А вот ты кто?

— Я — капитан звездолета «Странник»… — тупо повторял Джеймс и пот градом катился с его лба на нос, и с бровей, застилая глаза. — Послушай. Останови взлет.

— Нет, — ответил второй Остин и Джеймс моментально узнал эту интонацию, которая говорила о непреклонной решимости следовать однажды принятому решению. — Однозначно нет. Планета непригодна для колонизации. Мы ошибались.

— Почему? — в голове Джеймса роились сотни вопросов, обрывков фраз, ругательств, но ни одно сейчас не желало складываться во что-то более-менее приемлемое.

— Когда я вернулся из ущелья, то принял решение со временем запечатать эту усыпальницу. Артефакт в дальней комнате нуждается в изучении, и по-моему он слишком опасен. Вначале я хотел сменить место высадки и поставить станцию на обратной стороне планеты. Но потом ко мне прибежал Леонтович и стал с пеной у рта доказывать, что мы подвергаемся серьезной опасности. Даже не знаю, зачем я сейчас тебе это рассказываю… — второй Остин прищурился. — В общем, он объяснил мне, что один кусок этой слюды способен создавать объемное изображение, точную копию какого-нибудь объекта. Мы подвергли этот кусок электромагнитному излучению, сходному по колебаниям с частотой энцифалограммы мозга, за основу взяли мозг Ли. Стекляшка воспроизвела ныне покойных родителей нашего геолога, и те попытались с ним заговорить. Бедняга чуть ума не лишился. В общем, нам не нужна планета призраков. Единственное, что здесь может быть — научная лаборатория. За такие сведения Ассоциация ученых достойно платит, так что шерсти клок мы все-таки урвем.

— И ты считаешь, что я — призрак?! Ты с ума сошел? — взорвался Остин, — Ты сам-то кто?! Жалкое отражение! Копия! Или может быть ты скажешь, что не трогал зеркало?

Второй Остин внимательно смотрел на Джеймса, источая сомнение. Звездолет медленно, но верно взлетал по вертикали, поднявшись уже на высоту в полкилометра, а пламя его двигателей росло, расширялось и светлело, превращаясь из красного в нежно голубое. Это означало, что «Странник» готов прошить атмосферу одним затяжным, но быстрым прыжком и ворваться в космическое пространство.

— Точечное сканирование того участка где ты находишься, показывает, что там нет ни одного живого существа, — сказал второй Остин, сверяясь с какими-то показателями.

— Ложь! — Джеймс затрясся от ярости. Но что-то заставило его взглянуть на индикаторы жизнеобеспечения. Те молчали. Вместо пульса — прямая линия, дыхание отсутствует, мозговая активность на нуле. Джеймс похолодел, прислушиваясь к себе.

— Это… но как это возможно… — его голос осип. — А как же сигнал связи?

— Не аргумент. Приятель, сквозь тебя камни просвечивают. М-да, вот так феномен, — задумчиво произнес второй Остин и отключил связь. Возможно, Джеймсу показалось, но в глазах второго капитана блеснул странный огонек. Он хотел заорать, затопать ногами, побежать к месту старта, размахивая руками, швырнуть в воздух камень. Бесполезно — это бы уже ничего не изменило.

«Странник» рванул в вечернее небо, уже приукрашенное бриллиантами зажегшихся звезд. На мгновенье равнину озарила вспышка маленького голубого солнца, а затем тело корабля нырнуло в свинцовое озеро, прочертив на нем огненный след.

Рев двигателя постепенно затих, сменяясь завываниями ветра. Пыль медленно оседала на землю.

Едва звездолет скрылся вдали, начало происходить нечто удивительное. Осколки, устилавшие равнину, дружно замерцали внутренними огнями. Этот мягкий свет разливался над равниной как кисель, постепенно выделялся в отдельные сгустки, которые обретали формы, а на них вырисовывались различные очертания, все четче и ясней. В какой-то момент вместо огней над измученной равниной воспарили светящиеся существа. Равнина наполнялась призраками. Призраки появлялись сотнями, тысячами, выстраивались в ряды, в легионы. Мужчины и женщины, люди и нелюди. Существа всевозможных форм и происхождения. Они подходили друг к другу и говорили о чем-то, но чаще смотрели наверх, особенно гоминиды. Многие из людей были одеты как астронавты, но встречались и другие, словно прибывшие сюда из разных временных эпох. В их вытравленных долгими годами глазах читалась тоска и отражалась россыпь звезд. Равнина наводнилась розово-сиреневым сиянием.

Джеймс опустился на колени. Он не мог сдержать слез. Только что он потерял своих друзей. И неизвестно, когда они вернутся. Текли минуты, небо почернело еще больше. С каким-то отупением он уставился на то, что здесь творится, на эти хороводы и песнопения. Посмотрел на руку: действительно, если приглядеться, сквозь нее можно было увидеть каменистую почву. Джеймс снова взглянул на гораздо более прозрачных, сотканных из тонких нитей, призраков. Некоторые из них стали поворачивать головы в его сторону, будто силясь что-то разглядеть среди валунов. Затем Джеймс заметил недалеко от себя маленький кусочек кварца, не больше наперстка, который медленно пульсировал. Раньше его здесь не было.

Человек поднялся и отступил на шаг.

Похоже, этот мир становился для него все менее реальным.

Кто-то из призраков посмотрел ему прямо в глаза. Его заметили. Призрак подался вперед. Оказалось, это стройная, ослепительной красоты женщина с гривой темных волос. Она приглашающее воздела к нему руку.

Джеймс понял — и отшатнулся. Вот уже трое призраков смотрели на него. Краем глаза астронавт заметил, что осколок стал ярче пульсировать.

Дюжина призраков двинулась к нему.

Он хочет жить.

Но улететь отсюда он уже не сможет.

Оставался только один путь.

Назад, к Входу.

Джеймс развернулся и побежал навстречу ущелью.

Content

Кир Луковкин
Отражение