Кир Луковкин

Специальное предложение

(рассказ)

Приложив ладонь козырьком ко лбу, Орсон зачарованно разглядывал вонзившиеся в небо прямо над головой стержни гигакомплексов Рундебурга, что славился в мире своими навесными садами и точнейшей радиально-лучевой застройкой. Он только что выскочил из старенького, чихающего аэробуса, который, едва дождавшись пока пассажир опустит ногу на покрытие, бесцеремонно рванул куда-то прочь. Орсон чудом удержал равновесие и закашлялся, задыхаясь в ядовитых клубах выхлопных газов. Никчемные скотовозки давно уже должны были очутиться на свалке, мрачно подумал он, а вместо этого возят иногородних в полис, превращая каждый рейс в смертельный аттракцион.

Оторвавшись от индустриальной панорамы, он поудобнее перехватил портфель и пошарил глазами в поисках указателей движения. Прямо перед ним бурлил проспект наземного уровня, по берегам которого струились пестрые толпы людей всевозможных мастей и сортов. Прохожих было так много, что асфальт едва виднелся в мелькании тысяч ног. Орсон, как и многие провинциалы, волей судеб оказавшиеся в столице, чувствовал себя здесь крайне неуютно. Прежде всего, внешним видом, манерой держаться и простоватой одеждой он, словно индикатором, сигнализировал встречным о своем статусе и происхождении. Чувствуя, как воспламеняется кожа — не только от коротких цепких взглядов, но и прямых солнечных лучей, Орсон направился к подземному переходу. Ему надо было пройти ровно квартал, вон до того цилиндрического здания, видневшегося слева, со стелой на крыше и логотипом «Астраком».

Распахнутая глотка тоннеля ежесекундно поглощала и исторгала из себя эшелоны рабочих, служащих, мелких клерков, туристов, зевак, торговцев, пенсионеров, школьной и студенческой молодежи и просто людей, по наряду которых совершенно невозможно было понять род их занятий. Сейчас Орсон присоединился к их армии, став еще одним спешащим куда-то в безликой массе человеком. Стараясь держать темп, он поглядывал по сторонам. По бокам перил лепились бездомные. В душной тени перехода они сверкали белками глаз, завывая о помощи. В местах почище обосновались продавцы различных безделушек, наперебой рекламируя свой товар.

— Сиверсы! — орали они. — Недорогие сиверсы. Антидоты. Магнитумы. Линзы всех цветов! Генераторы воздуха! Все что нужно для дома и офиса!

Дальше тянулись обшарпанные скворечники столовых, начисто лишенные даже намека на какие-то сертификаты о качестве пищи, но где можно было быстро, а главное очень дешево перекусить с гарантированным вредом для желудка. Несколько ответвлений тоннеля уходили вниз, к подземным уровням, их следовало пропустить. Пройдя мимо, Орсон с облегчением обнаружил, что переход закончился.

Минув переход, он бодрым шагом направился по тротуару. Жара стояла неимоверная, поэтому Орсон очень быстро взмок. Попробовал расстегнуть куртку, но это мало помогло. Пот градом катился по лбу, вискам и шее, стекал вниз, темными пятнами пропитывая одежду. Избавившись от скованности, он снял куртку и перекинул ее через плечо. Плевать, что там думают окружающие.

Вскоре, ровно в назначенный час, он оказался перед входом в здание компании «Астраком». Входные двери, словно створки от ворот дворца Снежной королевы, были выполнены в минималистском стиле из металлостекла синих, отчужденных тонов. Орсону даже показалось на мгновенье, что от них веет холодным паром, как из морозильника.

Просторный холл был пуст, за исключением одиноко сидящего за конторкой охранника. Все стандартные атрибуты его профессии присутствовали — охранник был тучен, усат, с напускным интересом смотрел по визору какой-то матч и не обратил ни малейшего внимания на визит нового гостя. Компанию ему составляла чахлая, пожелтевшая пальма в кадке, которую видимо давно никто не поливал. Каким-то странным образом и пальма, и охранник потрясающе сочетались между собой. Орсон даже помедлил, захваченный этим зрелищем, и, поджав губы, решительно двинулся к конторке.

— Добрый день! Скажите пожа….

— В отдел клиентов? — перебил охранник.

— Да…

— Прямо по коридору, этаж девяносто третий, — он вяло двинул пухлым пальцем в указанном направлении.

Хотелось спросить «Как вы узнали?», но Орсон решил, что его сочтут за деревенщину и прошел дальше по скользкому плиточному полу. Затем была увлекательная лотерея с выбором лифта из четырех возможных, нажатие на все кнопки сразу, прибытие одновременно всех четырех лифтов, да еще наполненных какими-то людьми, растерянные вопросы, о том кто едет вверх, рассерженный ответ, что вверх едут все, выбор кабины, в которой было меньше всего людей, но, как выяснилось, которая двигалась так медленно, словно существовала некая корреляция скорости подъемника и количества набившихся в него людей; пропуск этажа, сначала на пять вверх, затем на три вниз, наконец лифт останавливается на требуемом девяносто третьем этаже, после чего Орсон предстает перед взором белобрысой секретарши, буквально выпрыгнув из кабины в приемную. Та, смерив его орлиным взглядом сквозь узкие очки без оправ, как истинный профессионал мгновенно расцветает в ослепительной улыбке и выдает тираду:

— До-о-обрый день, мистер Камински! Добро пожаловать! Мы так рады видеть вас!

Орсон, старясь не удивляться, сдержанно салютует. Он понимает, что это уловка.

— Вы так пунктуальны — пришли ровно в три. Замечательно, замечательно! — щебечет секретарша, а Орсон украдкой протирает салфеткой лоб. — Сейчас я сообщу о вашем прибытии мистеру Резнику. Присаживайтесь пока на диван.

Забавно — его приветствовали как старого гостя. Словно так и надо. В приемной работал кондиционер и Орсон ощутил, как блаженная свежесть омывает с ног до головы. При осмотре обстановки приемной и боковых проходов Орсона на мгновенье посетило странное чувство дежавю, но он списал это на помрачение рассудка от жары. Только он собрался присесть, как секретарша вернулась назад, в компании с высоким брюнетом средних лет. Впечатывая ноги в пол, брюнет на полном ходу подлетел к Орсону, выдвинул вперед узкую лапищу и сказал:

— Здравствуйте, господин Камински! Я — Роджер Резник, менеджер по работе с клиентами! Пойдемте ко мне в кабинет, побеседуем там.

Орсон послушно побрел вслед за Резником в его апартаменты. Менеджер азартно шутил, пока они шли по коридору до нужной двери, говорил про погоду, пробки, недавнее отключение энергоблоков в полисе, а когда входили в кабинет, осведомился насчет здоровья Орсона и, без перехода, резко выдал:

— Что же мы теряем время? Давайте поговорим о вашем деле. Садитесь пожалуйста! Кофе?

— Нет, спасибо. У меня с собой есть документы… — Орсон раскрыл портфель и передал Резнику папку с бумагами. — Это для оформления кредита.

Пока менеджер шуршал бумажками, Орсон поведал ему причину своего визита. А причина была простой до банальности. Заключалась она в том, что Орсону Камински, фермеру из Калена, отцу троих детей, владельцу пяти акров посевных площадей и маленького комбината по производству свинины, как воздух нужны были деньги на модернизацию техники. Старая дышала на ладан, комбайны еле ползали, у грузовика полетела трансмиссия. Доходов от продажи продуктов еле хватало, чтобы обеспечить семью и оплатить обучение старшего сына в колледже. В прошлом году был неурожай, и Орсону удалось собрать какие-то жалкие три четверти от сезонной нормы. Как назло, с мая месяца взвинтили налоги на продажу. Если еще и техника откажет, семья Камински окажется в глубокой яме. Короче говоря, Орсон наведался в банк, собрал необходимые документы и отдал их на рассмотрение. После чего банк отказал, мотивируя решение тем, что в случае просрочки по оплате, совокупного имущества Камински не хватит на погашение долга: дом старый, земля недорогая, солидных капиталовложений или другой собственности у фермера нет. Орсон приуныл, но знакомый банкир подсказал ему, что есть такая штука — физический пассив. То есть внутренние человеческие ресурсы, которыми можно поручиться, а, в крайнем случае — заменить при жизни протезами или отдать post mortem для научных целей.

Резник сочувственно кивал, бегая мелкими глазками по строчкам бумаг.

— Вот поэтому я здесь, — закончил Орсон. — Слышал, ваша контора занимается оценкой таких вещей.

— Это отчасти верно, — Резник оторвался от бумаг. — Вы пришли точно по адресу. А вы вообще имеете представление о том, как мы работаем?

— Смутное, честно говоря.

— Не беда. Если в двух словах, мы проводим физиологическую экспертизу заемщика и выносим заключение, какими ресурсами он может поручиться. Потом сообщаем в банк, и банк дает кредит под залог органа. Или не дает кредит. Но обычно дает. Сразу хочу вас успокоить — никто наших клиентов по запчастям не разбирает. Вы продолжаете жить и радоваться, просто залоговый орган как бы перестает быть… вашим. Наступает обеспечительный случай, и мы его забираем, меняя на высококачественный протез. Все происходит чисто и аккуратно. Но это — если вы злостный должник, и не собираетесь платить. Такое бывает очень редко, обычно клиенты поправляют материальное положение и быстренько возвращают деньги. Вот и вся суть.

— Хм… — Орсон почесал затылок. — В общем, я думал о чем-то таком похожем…. Ладно, чего уж теперь. Выбора у меня все равно нет. Что требуется?

Менеджер, словно фокусник, сотворил из воздуха ксиву и подсунул ее фермеру.

— Соглашение об экспертизе. Просто подпишите.

У Орсона, как всегда бывает в ответственные моменты, перехватило дыхание. Он принялся старательно читать мелкий шрифт соглашения, но нить терялась, и тогда он начинал снова, а в это время Резник болтал что-то успокаивающее, отчего внимание Орсона переключалось, и он снова безуспешно пытался вникнуть в документ, при этом усердно потея. Наконец, после десятой или двенадцатой попытки, Орсон плюнул и поставил закорючку.

— Далее, вы должны пройти полное медицинское освидетельствование. Мы располагаем целым штатом высококвалифицированных специалистов, эти ребята знают свое дело.

— Долго?

— Пару часов.

— Ладно, — буркнул Орсон, и оба поднялись.

Следующие часы Орсона водили по кабинетам на разных этажах, начиная от терапевта, заканчивая хирургами. Его щупали, слушали, просвечивали, простукивали, мяли, брали анализы… Камински мужественно терпел все мучения, зная, что цель оправдывает средства.

Спустя какое-то время он снова сидел в кабинете менеджера по работе с клиентами, а тот увлеченно просматривал медкарту клиента. Брови Резника елозили по лбу в замысловатом танце.

— Ого, мистер Камински… Да вы супермен, как я погляжу. Сердце без патологий, холестерина нет, давление нормальное, кости крепкие. Слушайте, вам в космос можно летать!

Фермер скромно улыбнулся.

— Что ж. Можете считать, кредит у вас в кармане. Остался пустяк — определиться с залогом.

Орсон растерянно посмотрел на собеседника:

— Но я даже не знаю, что выбрать.

— Да что хотите! Любой орган, кроме селезенки. Вот селезенка у вас барахлит. Вы на какую сумму ориентируетесь?

— Один миллион. Должно хватить.

— Ага. У нас прейскурант имеется по органам. Вот, ознакомьтесь.

Орсон принял интерактивную карточку с таблицей, в которой каждому элементу организма соответствовала определенная сумма. Списки были разбиты по главам — пищеварительная система, сердечно-сосудистая, иммунная и так далее. Стал наобум читать про себя: «Сердце — 600 000»… «Почка (1) — 300 000»… «Лимфа (1 гр.) — 1 000»… «Кровь (1 л.) — 5 000»… «Желудок — 250 000»… «Лёгкое — 450 000»… Более сотни наименований. Не выдержав, он поднял глаза и поверх карточки наткнулся на жизнерадостную физиономию Резника.

— Ну как? Выбрали?

Фермер сглотнул. Каждый орган был жизненно важен. Отними его — и он не сможет нормально работать, а значит, кормить жену и детей. Кому нужен такой инвалид?

— Нет, мистер Резник, не выбрал, — он раздраженно шмякнул карточкой об стол. — Мое тело всегда должно быть в рабочем состоянии. Срок кредита пролетит быстро, а кусок из меня вырвут навсегда. Это слишком рискованно.

Резник, казалось, не замечал, о чем ему говорили; он задумчиво разглядывал макушку Камински, вертя в руках автоперо. Повисла тягостная тишина.

— Мистер Камински, — торжественно начал менеджер, растягивая слова, — вы внушаете уважение. Сразу видно, вы человек серьезный. Соль земли. Поэтому я хочу предложить вам кое-что особенное. Достойное вашего внимания. — Понизив голос, он сказал, — Специальное предложение.

— Внимательно слушаю.

— Забудьте про бренное тело. Любая плоть со временем разрушается. В нашу информационную эпоху гораздо выше ценится другое. Знаете, что это?

Камински нахмурился.

— Это разум, мистер Камински. Человеческий разум, который в миллионы раз совершеннее любого, самого навороченного компьютера. Понимаете, о чем я?

— Вам что, нужны мои мозги?!

— Нет, что вы! Лишь мысли. Ваша способность размышлять.

Это прозвучало настолько дико, что у Орсона не нашлось подходящих слов.

— Не стоит так переживать. Ваш разум останется при вас и даже забирать его никто не будет. Вы просто предоставите компании за кредит возможность использовать ваши мыслительные способности.

— Но как же я буду…

— Да погодите возмущаться. Компания завладеет правами лишь на малую часть вашей мыслительной мощности. Например, мы используем 1 процент потенциала в своих целях, вы используете остальные 99 процентов — для себя. Биотика настолько продвинулась в этом плане, что способна использовать мозг человека, как самый обычный процессор — то есть заставлять его выполнять разные задачи одновременно. Без отрыва от повседневных дел. Пока мы занимаемся вычислениями, вы занимаетесь поливкой огорода. Технически это делается легко, быстро и безболезненно. В мозг вживляется приемник, который обменивается информацией с дистанционным передатчиком и главным узлом. И это никак не скажется на вашем интеллекте. Вы останетесь самим собой. Ну, разве что реакции будут медленнее, но ведь нужно же как-то оправдывать ту кучу денег, которую вы получите за сделку почти даром! Речь идет о безвозвратном кредите, мистер Камински.

— А срок использования?

— Бессрочно. Срочное использование — обязательный возврат. Это бизнес. И еще одно, в качестве страховки обеих сторон — условия сделки строго конфиденциальны.

— Само собой, — Орсон выпрямился. Как раз то, что надо! Он принял решение неожиданно быстро. Это напоминало просветление. Он, конечно, помнется энное время для приличия, но можно считать, что вопрос решен.

…Как только Орсон Камински оформил договор, приложения и ушел в банк для получения причитающейся суммы, Роджер Резник позволил себе расслабиться и мысленно произнести: «Этот день был удачным!». Месячная надбавка к гонорару обеспечена. Клиент еще вернется, для кое-какой процедуры, но позже, и не к нему, а в технический отдел.

Он помешивал чайной ложечкой в стакане, когда вошла секретарша:

— Можно, мистер Резник?

— Да, Кэтти, входи.

Девушка вошла, принесла несколько листов на подпись и, задержавшись у двери, спросила:

— А этот фермер… он опять сдал нам в аренду свои мозги?

— Я бы сказал, продлил старый контракт, — ухмыльнулся менеджер. — Раньше мы использовали 4 процента его серого вещества, теперь — все 12.

— А для чего он брал первый кредит?

— Помнится, на обучение старшего сына в колледже. Со скидкой взял.

— И он совсем ничего не помнит об этом?

— Нет. Память по этому эпизоду заблокирована. Зато есть фиктивное воспоминание о лотерейном выигрыше. — Резник отхлебнул из стакана, — Придется придумать что-то новое. Скажем, наследство от дальнего родственника…

— Может, лучше было бы рассказать ему правду?

Наивность девушки вызвала у Роджера приступ умиления.

— А зачем, милая моя? От таких вещей мигом пропадает сон. К тому же, этот человек и миллионы ему подобных, живут своей обычной жизнью, не отягощенной всякими умственными метаниями. Он не ученый, не инженер, и даже не электронщик. Он фермер, его дело — ковыряться в навозе. Мозги тут совершенно не нужны. Так пусть же они послужат на благо нам.

Content

Кир Луковкин
Специальное предложение